Tag Archives: литература россии

Генри Лайон Олди “Клинки Ойкумены”, “Призраки Ойкумены”, “Ангелы Ойкумены” (2014-15)

Интерпресскон-2016 | Номинация “Крупная форма”
Цикл “Ойкумена” | Подцикл “Побег на рывок” | Книги №1-3

Далёкое-далёкое будущее, человечество колонизировало планеты, жизнь идёт неспешно и никаких катаклизмов не происходит. И где-то там на одной из планет живут люди, пропитанные испанскими мотивами самого благородного вида. Для приключенческого сюжета подобный романтический антураж хорошо подходит, если произведение рассчитано на детскую аудиторию. Такую книгу могут читать даже девочки, ведь главный герой – обаятельный, красивый и верный шпаге персонаж. Казалось бы, имеются все нужные составляющие для успеха. Однако, Дмитрий Громов и Олег Ладыженский, пишущие под псевдонимом Гери Лайон Олди, создавали трилогию “Побег на рывок” для подростков, чей возраст вот-вот минует отметку совершеннолетия.

Не будет ошибкой назвать все три произведения, составляющие цикл, образцом литературы эпохи романтизма, исходя только от самой иллюзорности описываемого. Совершенно очевидно, что хоть в каком будущем, но человечество никогда не деградирует до тотального отказа от прогресса в пользу восстановления порядков минувших тысячелетий. Такое возможно только в книгах. Если читатель готов принимать приключения в космосе на основании благородства действующих лиц, умеющих передвигаться на лошадях, владеть холодным оружием и поражать дам манерами, но пренебрегающих технологиями и живущими в оторванном от реальности мире, то такое состояние можно принять за данность.

Читатель не сразу понимает происходящие события. Заявленного будущего нет, как не видно и перелётов между планетами. Авторы настолько погрузились в описываемые ими сцены, что не спешат дать ход событиям, концентрируясь на мелких деталях и бесконечных диалогах. Не будет грубым заметить, согласно манере общения действующих лиц, всяк персонаж у Олди – трепло. Хочется себя спросить, как можно отозваться в сей манере? Оказывается – это допустимо. При напыщенности и высоких моральных идеалах, писатели забыли об аудитории.

Поэтому-то и возникает ощущение искусственности происходящего. В по сути детском сюжете действующие лица то и дело исходят на мат, активно факают, противоборствуют некой Великой Суке и ведут себя не всегда согласно ожиданиям. Не ладно с логикой у обитателей Ойкумены. Впрочем, в далёком будущем всё может быть. Если не война на уничтожение, то пусть будут дуэли за честь оскорблённой дамы, затаённая обида и желание отомстить, а также театральные представления.

“Клинки Ойкумены”, “Призраки Ойкумены” и “Ангелы Ойкумены” связаны единым действием. События, разумеется, происходят постоянно. Только движения на самом деле нет. Топтание на месте затягивается, пока авторы плодотворно трудятся над проработкой каждой сцены, некоторые из которых можно было смело пропустить без ущерба для основной повествовательной линии.

Ежели читатель желает наблюдать за иллюзией, тогда ему трилогия Олди “Побег на рывок” подойдёт в самый раз. Главное не забывать о нецензурной составляющей произведений. Главный герой обязательно будет попадать в неприятности, поскольку ему полагается в них попадать. Правда и с этим Громов и Ладыженский не сильно усердствовали. Им приятнее поиграть словами, наполнив страницы фехтовальными терминами – красивыми и изящными, хоть сам бери в руки шпагу и приступай к тренировкам.

Не стоит рассчитывать на потрясающие умения главного героя. Он ловок в своём мастерстве, но это не имеет существенного значения. Важнее читателю наблюдать за прекрасными дамами, постоянно задействованными в происходящем. Всё закручивается из-за дамы, главный герой наблюдает после за дамами, герой думает о том, как ему наладить связь с той самой первой дамой. И ведь дамы тоже фехтуют, о чём Олди с особым удовольствием будут расписывать страницу за страницей.

Да и не важно – к чему всё в итоге придёт.

» Read more

Кирилл Еськов “Америkа (reload game)” (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация “Крупная форма”

Жители России всё никак не могут успокоиться, сожалея об утраченных колониях в Северной Америке. То и дело появляются деятели, готовые рассматривать разные варианты, лишь бы повернуть время вспять. И если не на самом деле, то хотя бы оглянуться назад под другим углом. Кирилл Еськов тоже предложил на суд читателя собственный вариант возможного прошлого, когда Меншиков не ушёл в опалу, а стал заметным человеком вдали от родной стороны. Всё могло быть так, но в пространном движении вперёд избежать реальности всё-таки не получится. Если верить Еськову, то как бы русские не пытались закрепить за собой заокеанские владения, ничего у них не получится.

Предлагаемый Кириллом вариант довольно утопичен. Представители России в его понимании – крайне гуманный народ, готовый сотрудничать с индейцами на самых настоящих демократических началах. Не может быть и речи об агрессии при добром соседстве и плодотворном сотрудничестве. Русские-то и могут закрепиться на американском континенте лишь с помощью обаяния.

Америка России была нужна. Уже в силу владения чем-то сверх имеющегося. Лишними эти колонии быть не могут. Еськов подробно рассказывает об этапах освоения Северной Америки, деяниях простых людей и, конечно, власть имущих. Взор читателя переносится от прерий в царский дворец, не встречая преград. Автор старался задействовать реальных исторических персонажей, показав их с привычной стороны, но позволив себе пролить устами владык интерес к далёким землям.

И всё-таки Кирилл Еськов словоизбыточен. Наполнение “Америkи” туманит понимание происходящего. Уж слишком автор старался погрузиться в ту эпоху, примеряя на себя роль исторических личностей. Отдельные фрагменты достойны похвалы, настолько они реалистично прописаны, но в остальном же произведение напоминаниет континент Северной Америки – есть доля смысла, размытая широкими реками, а вокруг всего этого обилие воды, скрывающей от читателя что-либо ещё.

Композиционно “Америkа” разбита на три части, мало связанные друг с другом. В первой раскрываются причины, благодаря которым русские закрепились в заокеанских колониях. Вторая – остаётся загадочной, поскольку кроме пустых диалогов в ней ничего нет. Третья – повествует о войне Севера и Юга, негритянских восстаниях и росте самосознания потомков переселенцев из России, задумавшихся о необходимости обрести независимость. Получается, начав говорить о благом, Еськов всё-таки свёл понимание утери американских владений к патовой ситуации. И это правильно, прошлое не терпит сослагательных наклонений – случившееся изменить нельзя, как бы тебе этого не хотелось. Изменив часть событий, финал должен оказаться таким, каким всё и оказалось.

Несмотря на противоречивость, именно заключительные страницы облагораживают книгу. Идея вмешательства в историю, при необходимости понимать утопичность такого шага, проработана лучше всевозможных похвал. Безусловно, историю легко переписать, причём сделать это можно, взяв за основу понимания минувших дней как раз книгу Еськова. Кто там в будущем разберёт, что на самом деле в прошлом было правдой? Таким образом история человечества как раз и складывается – мы привыкли доверять сведениям из сохранившихся источников.

“Америkа” Кирилла Еськова при любом варианте её трактования останется всего лишь полётом фантазии одного отдельного человека. Рассуждать о деталях наполнения будет лишним. Как уже сказано выше – Еськов словоизбыточен, чем и портит впечатление от чтения книги. Конечно, размышления автора в меру правдивы, когда дело доходит до осознания насколько далеко от Москвы находятся колонии. В этом плане талант Еськова с заделом на будущее воспринимается с радужными ожиданиями. Он тоже может достичь признания, стоит ему избавиться от излишней воды, отвлекающей внимание читателя от редких действительно прекрасно прописанных сцен.

Дополнительные метки: еськов aмериkа reload game критика, еськов aмериkа анализ, еськов aмериkа отзывы, еськов aмериkа рецензия, еськов aмериkа книга, еськов америка reload game критика

Это тоже может вас заинтересовать:
Номинанты премии Интерпресскон-2016

Мария Галина “Автохтоны” (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация “Крупная форма”

Главная проблема профессиональных писателей заключается в том, что им нужно писать. Неважно о чём именно – просто необходимо писать. И ежели требуется выпускать по одному произведению в год, то профессиональные писатели становятся основными производителями литературного шлака. Этим грешат не только современные мастера пера, но и писатели прошлого, получавшие плату не за фактически написанную книгу, а за количество страниц, строк или знаков. Теперь стало проще – нет нужды измываться над собой и создавать бездонные пустые опусы, можно ограничиться текстом среднего размера, чтобы читателю его хватило для ознакомления в течение одного светлого времени суток или менее того.

Под вышесказанное книга Марии Галиной “Автохтоны” подходит идеально. Автор о чём-то писал, даже грамотно связывал слова в предложения. Нечто на страницах произведения всё-таки происходит. Но за громко стучащими звуками смысл уловить не получается. На читателя сыпятся масоны, евреи, англичане, немцы, гисметео, темпоральные катастрофы, троцкисты, снова масоны, контактёры, властелин колец, опять масоны. Каша сумбура подаётся в начале произведения, ей же наполнено основное действие и вместо десерта читателя также ждёт каша.

Творчество Марии Галиной, как профессионального писателя, губит осознание необходимости наполнять книгу содержанием. Лучше диалогов для этой цели ничего ещё не придумали. Действующие лица могут разговаривать между собой, не привнося в сюжет ничего нового. Вот и у Галиной персонажи бесконечно беседуют, поднимая те самые темы, из-за которых у читателя и складывается ощущение вязкости происходящего. Это у Пришвина болото может быть Кладовой солнца, ныне болото засасывает и не отпускает, становясь основным местом зловония, где кладовая превратилась в книжную свалку.

Понимать происходящее лучше осознавая допущение подобного в реальности. Если автор использует известные читателю слова, не придумывая ничего нового, значит стоит говорить о городском фэнтези или магическом реализме, но “Автохтоны” далеки от любых попыток найти адекватное им объяснение. Конечно, основным постулатом фэнтези является как раз то объяснение, что автор не должен ничего объяснять, а создаваемый мир читателем должен приниматься без возражений. И всё же! Есть предложение воспринимать “Автохтонов” фантасмагорией в силу свойственного повествованию нагромождения причуд.

Читатель может извлечь из текста осознание наличия детективного сюжета или ему будет приятно стать участником театрального представления. Особенно грустно за читателя, купившего книгу и вынужденного её читать, чтобы понять, за что он всё-таки отдал деньги. Разве можно теперь её ругать и забрасывать на дальнюю полку? Определённо требуется сказать несколько ласковых слов, дабы капнуть бальзам на обожжённую душу подобных тебе.

Читать необходимо – без чтения человек далеко не продвинется. Люди раньше не читали и прозябали в тёмных веках, после возрождались и совершали технические и социальные революции. Потрясать мир способны подвигнуть кроме умных книг ещё и проходные книжки, случайно оказавшиеся в прицеле читательского интереса. Массе не так уж и важно, что именно читать – опосредованно их внимание со временем привлечёт серьёзная литература.

Фантасмагория сама по себе является порождением сновидений. Автор может дремать и от дрёмы создавать странные произведения, наполненные смыслами и тайнами, которые постоянно находит читатель, хотя написавший текст человек ни о чём подобном никогда не задумывался. Может и в “Автохтонах” кому-то повезёт найти хотя бы понимание того, с какой целью это произведение было написано.

Разумеется, время расставит приоритеты над должными остаться в памяти произведениями. Иногда случаются странности – тогда всё может быть.

» Read more

Интерпресскон–2016

Что происходит в современной литературе? Не двадцать и десять лет назад, а именно сейчас? Единственным источником, который может хоть как-то помочь сориентироваться в обилии ежегодно выпускаемых книг, являются премии. В первую очередь решено остановиться на премии для фантастических произведений “Интерпресскон”. Чтение номинированных на данную премию книг – не самое приятное удовольствие. Большая часть из них написана ради самого процесса написания и вообще ничего в себе не несёт. Но нужно подходить к пониманию фантастической литературы с полным осознанием, поэтому на сайте trounin.ru в ближайшее время появятся критические статьи почти на все выдвинутые на соискание премии произведения. Ниже приводится список.

– Крупная форма
Мария Галина “Автохтоны”
Кирилл Еськов “Америkа (reload game)”
Наталья Лебедева “Крысиная башня”
Сергей Носов “Фигурные скобки”
Генри Лайон Олди – цикл “Побег на рывок” (трилогия)
Алексей Олейников “Левая рука Бога”
Виктор Пелевин “Смотритель”
Елена Хаецкая “Озеро туманов”
Василий Щепетнёв “Гамбит Смерти”

– Средняя форма
Громов А. “Язычник”
Алехин Л. “Допустимая самооборона”
Золотько А. “Ловушка”
Лукин Е. “Понерополь”
Матюхин А. “Кляксы”
Прашкевич Г. “ЗК-5″

Белаш А., Белаш Л. “Надписи”
Лукин Е. “Прошка с большой буквы”
Прашкевич Г., Гребенников А. “День работорговца”
Старобинец А. “В логове волка”
Щепетнёв В. “Дело о крылатом осьминоге”

– Малая форма
Аренев В. “Валет червей, повелитель мух”
Аренев В. “Клювы и щупальца”
Белаш А., Белаш Л. “Бог пустыни”
Галина М. “Сажальный камень”
Женевский В. “В глазах смотрящего”
Женевский В. “Никогда”
Золотько А. “Отрицание”
Каганов Л. “Степашка”
Кожин О. “Граффити”
Логинов С. “Служебный маг”

Гаевский В. “Дао А. По соседству с классиком”
Жигарев С. “Побег травы”
Логинов С. “Зверь именем Каркадил”
Лукин Е. “Полюшко-поле”

– Критика, публицистика, литературоведение
Амнуэль П. “Вселенные: ступени бесконечностей”
Галина М. – цикл статей “Hyperfiction”
Гопман В. “Отец американского романа”
Измайлов А., Стругацкий Б. “Разговорчики вне строя”
Караваев А. “4 истории (визуальные очерки)”

Караев Н. “Фантаст в Китае больше, чем фантаст. История научной фантастики Поднебесной”
Первушин А. “Ходячие мертвецы: Зомби-нашествие на кинематограф”
Прашкевич Г. Борисов В. “Станислав Лем”
Прашкевич Г. Соловьев С. “Толкин”
Танасейчук А. “Эдгар По. Сумрачный гений”
Хаецкая Е. “Дневники вампира. Любовь и ненависть в Мистик Фоллс”
Хаецкая Е. “Звездные войны. Тридевятая галактика навсегда”
Харитонов Е. “Фантастический печатный самиздат 1966–2006 гг. СССР. СНГ. Россия”
Шавшин М. “Стругацкие. Всплеск в тишине”

– Дебютные книги
Владимир Венгловский “Хардкор”
Роман Злотников, Игорь Гринчевский “Американец”
Роберт Ибатуллин “Роза и червь”
Василий Клюкин “Коллектив Майнд. Останавливая эволюцию”
Екатерина Кузьменко “Ржавчина. Пыль дорог”
Варя Медная “Паук приглашает на танец”
Нина Хеймец “Клуб любителей диафильмов”

Тексты практически всех представленных произведений можно найти в интернете. Пускай и с затруднениями, но при старании это возможно. Однако, кое-что найти всё-таки не удалось. Поэтому если кто-то поможет их найти, то будьте добры об этом уведомить, иначе выделенные курсивом произведения останутся без критики. Цикл статей Галиной решено не обозревать в виду на то желания самого критика.

Александр Снегирёв “Вера” (2015)

Разве женщина может быть тряпкой? Александр Снегирёв считает именно так. Главная героиня его произведения “Вера” постоянно унижается окружением и особого дискомфорта от этого не испытывает. Ей необходимо как-то жить, отчего она готова терпеть любые издевательства, сама же им потворствуя. Читателя обязательно должно подташнивать во время ознакомления с данной книгой, поскольку рвотный рефлекс всегда возникает, если человеку предлагается нечто тошнотворное. И мутить может много от чего. Хорошо то, что автор не сильно старался перегибать палку с извращениями.

Повёрнутых на чём-то людей полно – так думаешь, когда в твои руки попадает современная беллетристика или ты смотришь телевизор. Удивительно, ничего подобного в жизни человека при этом не происходит. Откуда тогда такое засилье замороченных? Может писателю хочется отразить на страницах произведения сразу всё, дабы читатель в очередной раз убедился в беспросветности жизни? Коли другим плохо, а мне хорошо, то отчего не порадоваться за себя, взгрустнув печальной участи выдуманных персонажей?

Проблема в том и заключается – человека окружает кем-то выдуманный мир. Реальность в нём очевидна, но при этом она настолько скучна, что требуется наличие экстраординарного. Вот и главная героиня “Веры” рождена при неблагоприятных обстоятельствах, при них же выросла и с ними продолжает жить дальше. Она уж точно ничего не придумала – для неё реальность такова, какой её принято воспринимать искателями редких проявлений продуктивности воспалённого ума.

Снегирёв потворствует желаниям читателя, вследствие чего у него получился продукт потребного массам качества. А массы любят сходить с ума от лишённой моральных предрассудков продукции. Будут в сюжете фетишисты всех мастей – значит автор в тренде. Ныне принято унижать женщин в культуре, да и сами женщины рады унижаться, хотя это не является реальным отражением действительности. Однако для середины первого десятилетия XXI века данное явление является трендом. Главной героине остаётся это принимать без возражений – не ей спорить с точкой зрения писателя, давшего ей возможность существовать хотя бы на страницах его произведения.

Впрочем, повествование начинается задолго до рождения главной героини. Снегирёв умеет интриговать, строя предпосылки для развития сюжета издалека. Читатель подробно узнает о родителях Веры, особенностях её появления на свет и тяжёлого детства. Далее всё только усугубляется. Тут большая часть зависела уже от желания автора направить её жизнь по пути прозябания в пустоте. Это и жизнью-то не назовёшь – главная героиня лишь существует. И хорошо, что существует она только на бумаге.

Каждый шаг на страницах книги – это насилие над понимаем значения индивидуума для общества. Психически здоровых в сюжете читатель на найдёт. Все действующие лица имеют отклонения. Причём отклонения касаются сугубо психических расстройств. Снегирёв это обставляет пониманием нормального хода вещей. Ведь не может начальник быть самым обыкновенным человеком, дожидающимся конца рабочего дня и отправляющимся домой к жене и детям – он обязан быть извращенцем. Не может любовник банально любить – у него должно быть с головой не в порядке.

Всю книгу читателя не покидает ощущение, будто главная героиня самостоятельно анализирует прожитые годы, применяя для этого изрядную долю фантазии. А может и не было ничего, она всего лишь фантазирует в настоящий момент. Читатель сам решит – верить ему или наконец-то пойти дать волю разбушевавшимся стенкам желудка.

Удручает другое – литература сама себя уничтожает, всё более погружаясь в художественность вымысла ради вымысла.

» Read more

Александр Степанов “Порт-Артур” (1940-42)

Русско-японская война была глубоко трагичной, последствия которой привели к событиям 1905 года. Почему русские тогда проиграли и была ли у них хоть малая возможность победить? Александр Степанов смотрит в прошлое довольно категорично. Он трактует те дни так, будто люди на самом деле могли знать о замыслах противника и принимать ответные адекватные действия. Легко Степанову строить версии, опираясь на воспоминания свидетелей и постоянно поливать грязью порядки царской России. Из светлого в сюжете “Порт-Артура” можно вывести любовную историю молодых людей, ставших заложниками обороняющегося города. В остальном же, если не стремление автора опорочить память прежнего режима, то попытка обосновать крах желанием военных сохранить лицо, думая о высоких идеалах.

Мало какой человек нейтрально отзывается о поражениях России, да и всего провального, что связано со страной. Это можно назвать характерной чертой русских, готовых съесть кого угодно, только бы не сознаться в собственной неспособности грамотно реагировать. В очередной раз, говоря о прошлом, русские были не готовы к войне. Кажется, русские никогда не готовы к чему-либо. Они думают, будто вокруг всё благополучно, с ними готовы дружить и их соседство в важном для противника регионе устраивает абсолютно всех, включая самого противника. Степанов заявляет категорично – японцев в Порт-Артуре никто не ждал. Это не начало войны, поскольку японцы не соблюли должных формальностей, а всего лишь салют в честь случившихся именин.

За подобным вступлением читатель не сразу замечает отрицательное отношение Степанова к царскому режиму. Писатель постепенно добавляет в повествование дополнительные свидетельства, трактуемые односторонне. Проиграть войну Россия была обязана, поскольку тому имелось множество сопутствующих факторов. И дело не в том, что лицо нужно действительно сохранять, а в том, что люди стремились придерживаться заведённых порядков, не позволяя себе вольностей.

Степанов наоборот хвалебными речами поощряет бунтарей, видя в их стремлении поступать наперекор требованиям залог надежды на победу. Будто не помолись рядовой лишний раз или не допусти он изменения в военной форме, так могло стать гораздо лучше. Степанов открыто выражает собственную неприязнь. И больше всего его удручают насквозь прогнившие армейские традиции. Разве может капитан пойти на дно с кораблём или бросить моряков наедине с силами противника? Разумеется нет. На это и негодует Степанов. Ему не нравится, что человек способен оставаться человеком, подчинённым принятому в обществе негласному кодексу поведения.

Самое странное, Степанов осознаёт значение совести. Его герои на самом деле не могли заботиться о ком-то другом. Для них данное поведение должно стать противоестественным. Но читатель видит проявление мужества и героизма, смирившихся с необходимость воевать людей. Красочное описание батальных сцен служит тому лишним подтверждением. Расписывая жар сражений, Степанов после вволю обругает командование, допустившее промахи, ведь силы противника располагались там-то и там-то, а иногда уже готовы были пойти на харакири от бессилия. Что знает Степанов, того не знали участники обороны Порт-Артура – этого нельзя забывать при чтении книги.

Ошибки могли быть допущены – такое возможно. О русском командовании времён Николая II лестные отклики найти крайне трудно. Оставленное Александром III в качестве наследства мирное государство не было готово к агрессии со стороны. Слишком армейские дела стали переполненными чем угодно, кроме умения воевать. Русскому солдату оказывалось проще маршировать на параде, нежели идти в бой. От этого и исходил Степанов, откровенно позоря ответственных за оборону Порт-Артура. Не пел бы он при этом дифирамбы разложившейся дисциплине…

» Read more

Лев Толстой – Басни, сказки, рассказы (XIX-XX)

Для краткой формы повествования Льву Толстому не хватало места. Такие его произведения могут содержать смысл, намекая на разные обстоятельства жизни, но в целом уложиться в несколько абзацев ему не удавалось. Писать получалось о пустом, что могло иметь смысл, придай он этому больший вес. Из басен и сказок читатель может вынести тщетность попыток создать монументальное, натолкнувшееся на банальное понимание мироустройства. Герои Толстого становились свидетелями событий, принимали в них некоторое участие, чтобы после спешно покинуть место действия.

Для детей поучительного найти почти не получится. Скорее краткая форма Толстого наставит их на путь понимания, как надо шалить, осознавая возможность уйти от ответственности. Мелкие проступки постоянно происходят с действующими лицами в момент изложения. Если уж прослыть вандалом, так и железо лизнуть на морозе не станет проблемой. Зачем так поступать и каким именно образом Толстой представлял себе сообщаемую информацию? Может быть, озаглавливая часть рассказов под названием “Первой русской книги для чтения”, Лев Николаевич не придавал значения толкованию содержания, облегчая количество символов в тексте до максимально допустимого для коротких историй.

Разительно Толстой отличается от сочинителя басен, стоит ему задуматься об окружающем мире. Маленький читатель с огромным удовольствием начинает понимать ход вещей. Например, куда девается вода из моря? Может и не задумывается ребёнок о подобном, но вероятно для Толстого версия о круговороте всего в природе явилась таким удивительным фактом, которым нужно непременно поделиться с читателем. Стоит задуматься, а может и не так всё на самом деле. Любые выводы навсегда останутся теорией, покуда человек будет привязан к единственной реальности, не предполагающей многослойного строения Вселенной.

Сущей ерундой полнится иной рассказ Толстого. Разбирать его на составляющие части и пытаться понять смысл могут только воспитатели в детском саду и учителя в школе, которым по профессии полагается задавать детям несущественные вопросы о том, о чём автор никогда не задумывается, создавая очередное произведение. Захотелось Толстому в прозе изложить басню в стиле Эзопа, намекая читателю на моральные ценности, понимание ответственности и необходимость быть честным перед собой, так он едва ли не прямым текстом об этом пишет. Иной трактовки изложенного просто не может быть, коли животные и насекомые служат всего лишь вспомогательными элементами, более понятными для детского восприятия, чем если привести для примера людей.

В части рассказов Толстой стремится отвратить читателя от неблагоразумных поступков. Допустим, нельзя людей вводить в заблуждение, иначе в ответственный момент тебе перестанут верить, или следует с вниманием относиться к любой мелочи, поскольку польза может быть от чего угодно, когда дело того потребует. Эти жизненные наблюдения достойно разбавляют угнетающую массу написанных без очевидной цели произведений на несколько абзацев.

Личного времени краткая форма Льва Толстого не отнимает. Читается она быстро и мгновенно улетучивается, если сразу не сделать заметки или не остановиться и не поразмышлять над содержанием до того, как читатель приступит к знакомству со следующим рассказом, коих у автора значительное количество.

Малый перечень: Работник Емельян и пустой барабан, Три медведя, Три вора, Белка и волк, Девочка и разбойники, Дурак и нож, Ёж и заяц, Глупый мужик, Как мужик гусей делил, Летучая мышь, Мыши, Награда, Ровное наследство, Собака и ее тень, Упрямая лошадь, Волк и старуха, Царь и рубашка, Праведный судья, Лебеди, Как я выучился ездить верхом, Собака Якова, Лозина; Как тетушка рассказывала о том, как она выучилась шить; Как мальчик рассказывал про то, как его в лесу застала гроза; Девочка и грибы; Как мальчик рассказывал про то, как его не взяли в город; Косточка, Зайцы, Муравей и голубка, Птичка, Осел и лошадь, Тополь, Старый дед и внучек, Спорщики, Булька, Булька и Кабан. Мильтон и Булька, Булька и волк, Что случилось с Булькой в Пятигорске, Конец Бульки и Мильтона, Волк, Котёнок, Орёл, Пожарные собаки, Лев и собачка, Корова, Филипок; Как дядя Семен рассказывал про то, что с ним в лесу было; Акула, Прыжок, Заяц и гончая собака, Работницы и петух, Шакалы и слон, Слепой и молоко, Два товарища, Лгун, Мудрый старик, Как вор сам себя выдал, Старик и смерть, Мужик и Водяной, Осёл в львиной шкуре, Стрекоза и муравей, Лев и мышь, Царь и сокол, Отец и сыновья, Делёж наследства, Зайцы и лягушки, Волк и охотники, Собаки и повар, Обезьяна и горох, Корова и козёл, Птицы и сети, Царь и слоны, Мужик и лошадь, Голова и хвост змеи, Волк и старуха, Как мужик лошадь переупрямил, Телёнок на льду, Мужик и огурцы, Большая печка, Как дурак кисель резал, Кто прав, Три калача и одна баранка, Тонкие нитки, Весёлая белка, Царь и избушка.

» Read more

Иван Бунин “Окаянные дни” (1926)

Писать о нынешней ситуации стоит всегда, чтобы оставить потомкам точку зрения на происходящие события от лица очевидца. Подумать только, Иван Бунин скрупулёзно записывал свои мысли в дневник, часть из которых позже опубликовал, а другую – потерял, надёжно спрятав и так и не отыскав, спешно покидая Одессу и навсегда уезжая из России. Его мнение было и останется личным пониманием того времени. Годы прошли, поменялись границы, на карте появились другие страны, а прошлое осталось в прошлом, да на страницах очевидцев, чья боль ощутимее информации из учебников по истории и плодов вымысла беллетристов в реконструкции утраченных страстей.

Царь отрёкся от Империи, большевики взяли власть: понеслась круговерть событий. Поступить правильно не сможешь в любом случае, так как не знаешь – как поступить так, чтобы оказалось правильно. Переступить через себя и согласиться на новые правила игры? Принять смену календарного стиля, основ орфографии – разве можно? Ждать немцев-освободителей или надеяться на успешное продвижение войск белых, с переменным успехом одолевающих красных, тут же теряющих захваченные позиции? А может всерьёз рассчитывать на коренной перелом в сознании людей, готовых не сегодня-завтра взорвать Кремль, родив нечто уродливое и непонятное?

Окаянные и тревожные дни нависли над Россией. Бунин болеет душой, не находя себе места. Его выводы из каждого момента – соединение чувств и эмоций: всплеск взбудораженной пены. В силу своей натуры Бунин язвительно отзывается о действительности, не питая надежд на светлое будущее, но и не вгоняя себя в чёрную хандру. Он пребывает в подвешенном состоянии, готовый покинуть страну в любой момент, для начала переехав из Москвы в Одессу. Он уподобился сарафанному радио, помещая на страницы любые слухи, служащие хоть малой возможностью успокоить его метания. Большевики сдают власть, Россия снова на пороге перемен, Ленин подкуплен немцами? Брожение в обществе отзывается брожением мыслей у Бунина.

В такой уж век родился Бунин. Спокойного времени не существует – человека постоянно сопровождают социальные потрясения: в центре бури всегда штиль. Бунин сожалеет; только было бы ему спокойней, живи он на пятьдесят или сто лет раньше? Будто тогда ситуация могла выглядеть иначе. Не будь он Буниным, был бы Тургеневым и примерял на себя маску эпистолярного борца, а то и Радищевым, страдая за желание показать своё время с максимальной достоверностью. Можно пенять на свой век, называя его окаянным и взывая к утраченным надеждам на спокойное пребывание на данном свете. Отнюдь, трещина от внутреннего разрыва проходит через все слои, поражая органы и больше всего сказываясь на психическом состоянии.

Энергия большевиков не сбавляла обороты, тогда как заряд людей старой формации, убыстряясь, сходил на нет. Бунин навсегда потерял Родину, ничего не сделав для её сохранения. Он отражает происходящее, осознаёт и печалится. За бездействием следует крах. И когда на улицах людей расстреливают на месте, когда лютый голод наваливается, тогда Бунин принимает собственный исход за необходимость. Его всё пуще одолевает тоска и боль – утраченного действительно уже не вернуть.

Позже в творчестве Бунина не раз возникнут аналогичные моменты, где действующие лица будут жить неспешной жизнью, понимая неотвратимость перемен, в итоге смиряясь с неизбежным и продолжая плыть по течению. В этом и есть точка зрения Бунина. Он также всё понимал и осознавал задолго до того, как революция свершилась. А свершившись, революция стала набирать обороты. Обновляться Бунин не пожелал, не имея для этого ни сил, ни желания. Он цинично отразил в дневнике пессимистический настрой: и теперь его мысли доступны потомкам.

» Read more

Валерий Залотуха «Свечка. Том 1» (2014)

“Свечка” Валерия Залотухи – это произведение, объединяющее под одной обложкой судьбы многих людей. Общего найти не получается – слишком многоплановым вышел труд. Автору стоило разделить книгу не на два тома, а дать частям разные названия и позволить им жить самостоятельно. В составе единого целого понять происходящее на страницах “Свечки” весьма трудно. И причина этого не в сложности текста, а сугубо в особенностях стиля непосредственно писателя. Безусловно, девяностые годы XX века навсегда останутся мрачным отражением прошлого, поэтому нужно было с особым старанием взглянуть на то время. К сожалению, ничего нового читатель не увидит – снова криминал, преступные элементы, насильники, маньяки, пребывание в КПЗ, тюрьма и самая малость в виде свечки, без которой можно было бы и обойтись.

Залотуха основательно подходит к каждой части. Перед читателем воссоздаются картины ушедшего времени. Оттенок происходящих событий обязательно подвержен депрессивному настрою писателя. С первых страниц действие разворачивается не где-то, а в камере предварительного заключения. Нюхнуть бомжацкой жизни, да прослезиться от отсутствия возможности когда-нибудь выбраться из ямы – вот тема, дающая толчок развитию сюжетных линий. Думать о высоком нет необходимости. Можно лишь внимать автору и сетованиям главного героя о плохой жизни, личных неудачах, сваливающим всю вину на страну и на политиков. Крайние успешно найдены – уже хорошо.

Валерий зациклен на одних и тех же моментах. Если ему хочется обсуждать затылок Хворостовкого, то делать он это будет на каждой странице, постоянно повторяясь и рассказывая уже ранее сказанное. Нравится ему это делать. Только текст произведения от этого превращается в сумбур, внимать которому нужно с особым трепетом, иначе лучше не читать. Мягко говоря, ерундой “Свечка” полнится. За чередой мыслей суть обнаружить не получится, если автор случайно не заденет чьи-то трепетные чувства.

Гораздо лучше у Залотухи получилось писать про активно действующего в городе маньяка, разбирая до тонкостей его помыслы и стремления. Вполне годная заготовка для сценария. В сюжете сохраняется авторское стремление к обилию слов, появляются светлые оттенки, вроде радости от посещения мест, связанных с Пушкиным, а также невероятный восторг автора от творчества Никиты Михалкова, чьи работы он растаскивает на цитаты и радует-радует-радует ими читателя. Если есть желание прикоснуться к криминальному сюжету с нотками прекрасных моментов, то почему бы и нет. Вторая часть отличается по смысловому наполнению от первой также, как та в свою очередь от третьей.

Закрывает первый том история о тюремном заключении. Довольно занимательном тюремном заключении. Залотуха сделал упор на религию. Не совсем понятно какую именно цель преследовал автор. Пусть и рассказывает он замечательно. Всё равно сохраняется ощущение лишних деталей. Впрочем, характеры Залотуха раскрывает превосходно, создавая реалистичные портреты действующих лиц. Прописанный им начальник тюрьмы – золотой человек, нашедший призвание в жизни. Заключённые не отличаются спокойным нравом, но сильно его уважают и боятся потерять. И вот где-то в подобных начинаниях сюжет снова проваливается в сумбур, резко обрывая повествование в угоду нового развития событий.

В самом деле, зачем Залотуха переключается с одной повествовательной линии на другие? Он помещает в сюжет проблематику взаимоотношения верующих заключённых, запрещающих пользоваться книгами другим заключённым, даже при желании тех прикоснуться к миру религии. И тут же читатель внимает каратистам-рэкетирам и событиям войны в Чечне глазами русских, воевавших на стороне боевиков.

“Свечку” следует назвать наработками Валерия Залотухи, что так и не были оформлены должным образом в отдельные произведения.

» Read more

Анна Антоновская “Город мелодичных колокольчиков” (1958)

Цикл “Великий Моурави” | Книга №6

Так в чём собственно заключается роль Георгия Саакадзе для истории Грузии? Казалось бы, шеститомная работа Анны Антоновской должна была раскрыть значительную часть эпизодов из жизни данного исторического лица, радевшего за объединение Грузии. Но, начав с малого, Антоновская не дала чёткой конкретики и в большем. Начиная с первых томов, читатель наблюдал за становлением Саакадзе и его влиянием на политические процессы внутри страны, а также его деятельность вне Грузии, на территории её непосредственных врагов. “Город мелодичных колокольчиков” заканчивается смертью основного действующего лица, уже давно не являющегося для Антоновской важной в повествовании фигурой. Помыслы Саакадзе отошли на тридесятый план, уступив место раскрытию взаимоотношений между Русью, империей Османов, Францией и Габсбургами.

Проиграв сражение у Базалети, Саакадзе навсегда покинул Грузию, перейдя на службу турецкому правителю. Антоновская не стала раскрывать подробностей жизни Георгия, ограничившись сохранением у Моурави патриотических чувств, всеми думами продолжающего оставаться в Картли. Читатель внимает трудностям взаимоотношения Руси с греками, даже становится свидетелем деяний кардинала Ришелье, не говоря уже о помыслах католиков и даже Франции получить в своё распоряжение опального грузинского политического деятеля, но Саакадзе служит только причиной, дающей Антоновской возможность раздумывать над процессами прошлого.

Не забывает Антоновская и про иранского шаха, продолжающего жить ради уничтожения Георгия. Других забот у Аббаса не существует. Можно предположить, что именно агрессивный настрой сего правителя мог свести Саакадзе в могилу. Однако, Антоновская не стремится раскрывать читателю факты, ограничиваясь намёками. Важнее сцены убийства Георгия в “Городе мелодичных колокольчиков” ничего быть не может. Впрочем, Антоновская считает иначе. Читать знакомится с чем угодно, только не с тем, что его интересует в первую очередь.

С точки зрения Антоновской Грузия не смогла достичь объединения при Саакадзе, продолжая балансировать на грани, готовая пасть под ударами Османов или Ирана, но на её стороне оказываются казаки, ничему не придающие значения. Саакадзе мог повлиять на ситуации, благодаря чему Османы наконец-то смогут подавить власть Аббаса, а то и устранить его. Политическая ситуация имели ряд особенностей, согласно которым каждое государство планировало урвать кусок лично для себя. Где уж тут расцвести побуждениям Георгия, растратившим жизнь на пыль и ничего не добившимся.

Саакадзе может быть национальным героем и слыть борцом за право Грузии оставаться независимым и единым государством. Так трактуется его деятельность ныне. Антоновская изначально отталкивалась от понимания именно данного обстоятельства. Как же получилось, что из радетеля Саакадзе перешёл в разряд тех, кто будто думает о благе, а на самом деле всю свою деятельность свёл к отстаиванию личных амбиций, потерпев в итоге поражение?

Эпопея заканчивается шестым томом. Вопросы всё равно остались. Антоновская излишне распылила повествование, не выдержав основной линии. Читатель знакомился с ситуацией в общем, но так и не смог вычленить из предложенного вниманию материала нужные ему выводы. Может и не ставила Антоновская цели осветить жизнь Великого Моурави, предпочтя этому широкую панораму событий того времени.

Некогда Великая Грузия была смята ордами монголов, после чего всё никак не могла оправиться. Случались в истории страны объединения, за чем следовал раздел на несколько частей. Слишком грузины себя уважают и они никогда не смирятся с чьей-либо властью, помимо той, которую выберут сами. Саакадзе хотел одного, другие желали иного – кого было больше, тот и победил.

» Read more

1 119 120 121 122 123 141