Tag Archives: литература россии

Фёдор Достоевский “Преступление и наказание” (1866)

Здравствуйте, Фёдор Михайлович.

Мы с вами сразу не подружились. Помните, как я вам высказал пару ласковых про Белые дни и Бедных людей? Хорошо, что помните. Надо отметить успехи в вашем творчестве. Всё-таки не зря годы прошли. Вы наверное тренировались. Что говорите написали за это время? Униженных и оскорблённых…. нет, не читал. Что же вас, Фёдор Михайлович, всё время на негатив тянет. Я же понимаю всю вашу любовь к Гюго, к его мрачным мирам, к громадным монологам, отверженным людям. Зачем же вы повторяетесь за ним? Переводите действие книг на поля России. Зачем же. Пусть все обиженные остаются во Франции и Англии. Пусть ими Гюго занимается. Вы, Фёдор Михайлович, писатель мрачного порядка. Понимаю, что и жизнь у вас была тяжёлая. Однако, больше позитива надо искать. Понимаю, легко про это говорить. Труднее сделать. Обстановка непростая. Согласен.

Фёдор Михайлович, зачем вы постоянно используете уменьшительно-ласкательные словоформы. Вы себе даже не представляете, как это давит на подсознание. Ёкает сердце от очередного шкафчика, бурнусика и приснопамятной бабульки. Куда не шло, что герои благородные. Они у вас всё время «-с» в конце каждого слова добавляют. Модно тогда было шипеть. Может из Польши мода пошла… кто же теперь разберёт. Но уменьшительно-ласкательные зря вы так часто используете. Или таким макаром размер произведения растёт? Я понимаю, что вам, Фёдор Михайлович, надо было по кредитам срочно платить. И время пришлось как раз на «Преступление и наказание». Вы им наконец-то откупились, да свою жизнь в целостности сохранили. Не удивляет размер книги. Причина же очевидна. Смущают лишние диалоги, раздутые монологи и левые ходы героев.

Скажите честно, Фёдор Михайлович, Раскольников был психом? У него справка имелась? Или это просто признак слабовольного человека, склонного к истерикам? Он же за всю книгу слова спокойным тоном не сказал. Он всегда что-то выкрикивал, да грозился. Сперва просто грозился, а после маханий топором чуть ли не в киллеры собрался податься. Понравилось ему людей убивать. Вы знаете, Фёдор Михайлович, ведь ваше произведение будут проходить дети в школах. Правда-правда. Только редко какой ученик вашу книгу прочитает, иной ограничится просмотром фильма или кратким содержанием. Все будут думать, что “Преступление и наказание” это книга о преступлении и наказании. Убил, значит, Раскольников бабку и ограбил (редко кто вспомнит, что он не только бабку убил, да ещё топор украл) и потом всю книгу переживал, а к концу его совесть заела и он сдался властям. Представляете? А ведь вы совсем о другом писали. Раскольников вообще второстепенный персонаж. Его мотивы никому не интересны. Он вообще больным на всю голову был. Что правда так и было? Вы меня успокоили, Фёдор Михайлович.

О мотивах всё-равно поговорить хочется. Раскольников ведь тунеядец. Не работает, не учится, живёт только перезакладыванием своего имущества. Вы бы его хоть писателем сделали, а не пытались дать ему гонорар переводчика немецких текстов. Всё равно он на всё смотрит мрачно. Прямо как вы. Вот бы и показали его становление другим способом. А то «Я виноват! Я убил!». Ну что это… Никаких переживаний из-за содеянного. Я даже не понял зачем он к инспектору постоянно ходил, который ему там байки травил, при этом вы же сами весь расклад заранее определили. Прямо кошки-мышки какие-то. Тупо! (это кстати вы данное слово первый раз применили в литературе? Просто интересно, я честно говоря не ожидал. У вас вообще невероятно необычная манера передачи слов). И каким-таким заболеванием он у вас там хворал после своего преступления? Или неужели настолько впечатлительным оказался? Мне кажется, вы что-то не договариваете. Может эрготизм? Хлеба не в той харчевне поел. Ему ведь выбирать не приходилось. Эрготизм, кстати, вызывает у человека агрессию. Неудивительным получается его душевный порыв. Он сам не понял содеянного. Вы, Фёдор Михайлович, тоже не до конца осознали. А адвокат куда смотрел? От отравления и галлюцинации бывают. Раскольников ими ведь тоже страдал. Почему-то в книге суда нет. Или в ваше время всё решалось сразу в полицейском участке?

Фёдор Михайлович, вашу книгу можно обсуждать бесконечно. Я пожалуй закончу.

» Read more

Николай Гоголь “Мёртвые души” (1842)

Мистер Гоголь, вы мастер сатиры, философии и юмора. Признаю. Ошибался на ваш счёт ранее. Так жестоко ранить изнутри сегодня может редкий человек. А вы изложили свои мысли на бумаге. Не побоялись ведь царской цензуры. Ваш укор подобен плевку в самое что ни на есть государственное лицо. Вы не просто раскрываете глаза людям на события дней давно минувших, вы в блестящей манере излагаете всю суть бытия, всю подлую натуру человека. Пробегаетесь по порокам, смакуете каждый. Ни что не ускользнуло из-под вашего пера. Всё в книге органично, всё как положено. Вы рассказали нам о героях своего времени, об аферистах, врунах, чинушах и просто людях, желающих нажиться на любом человеческом горе. Комедия? Нет… обыденная реальность царской России, готовой отменить крестьянское рабство. Передового для тех дней решения. Даже в США не думают о чернокожем населении, как в нашей стране о забитом, малограмотном и униженном классе людей. Что это было в истории великой страны… никто не объяснит. Но кто сказал, что сейчас всё по другому. Копни поглубже, и Мёртвые души Гоголя окажутся обыденностью. Так было, так есть, так будет.

Книга поражает обилием лести. Иной человек столько в жизни доброго про себя не услышит, как тут в одном лишь коротком разговоре изливается море медового нектара. С другой стороны – это правильно. Закрыть глаза, принять сложившуюся историческую обстановку, не думать о проблемах других людей. Надо просто быть оптимистом и во всём видеть только хорошее. И лесть перестанет казаться противной. Ты будешь действительно хорошим человеком. На застарелых ханжей внимание можно не обращать, они просто давно потеряли себя в великосветском маразме.

Коррупция, кумовство, корысть – центральные темы Мёртвых душ. Никуда это не делось и в наше время. Человеку свойственны все три. Откуда бы он не был. Так везде. Возьмите хоть книгу о средневековом Китае, хоть современную литературу. Везде обязательно наткнётесь хотя бы на одну из них. Миром правит не только любовь… она миром вообще не правит. Главное как ты относишься к деньгам, родственникам и накоплению капитала. Отсюда и стоит исходить, читая Гоголя. Всю душу вывернул… была спокойной и нетребовательной, льстила себе как могла, а что теперь…

» Read more

Владислав Крапивин “Гуси-гуси, га-га-га…” (1988)

Возьмём любую антиутопию, глянем на название и подивимся. Никакой адекватности. Вот тройка самых популярных: 1984, О дивный новый мир, Мы. Никаких выводов сделать из таких названий невозможно. Крапивин идёт с ними в ногу, ибо “Гуси-гуси, га-га-га…” отдаёт какой-то махровостью. Тоже непонятна суть названия. Она и по прочтению-то останется под вопросом. Сказка внутри сказки говорит читателю о мальчике-доноре мяса, упросившего гусей унести его в иную страну, где трава зеленее, небо голубее и вода сочнее, подальше от таких невыносимых порядков. Такая суть. Такое название. Всё-таки Крапивин – детский писатель. И выбрал он название как нельзя кстати.

Общество внутри подчинено верховному компьютеру, который управляет всеми процессами. Человечество же аки дети малые копаются в своих песочницах. Главной заботой полиции является выявление бичей (без_индексных людей). Без бумажки ты букашка, а без индекса заключённый – так можно кратко сказать об этом мире. Ещё есть одна диковинная юридическая штука. Наказание в мире только одно. Ты получаешь шанс из какого-либо процентного соотношения, что тебя казнят. Главный герой перешёл дорогу в неположенном месте и его наказали одним шансом из трёх миллионов. И конечно он ему выпал. Тяни лямку дорогой товарищ, готовься принять дозу смертельного лекарства.

На этом книгу можно и закрывать. Интересная идея Крапивина, очень интересная. Сюжет при этом не играет никакой роли. Какие-то мелкие ошибки в системе, какая-то детская колония сирот, мечтающих улететь как мальчик-донор мяса в другой более лучший мир, некая церковь каких-то врат. Рой мыслей в голове главного героя, погружает его в детство, где всплывают все переживания и страхи. Книге придан объём, уже хорошо, хлопает в ладоши Крапивин.

Антиутопия – это всеобщее гражданское послушание, безропотное принятие системы. Главные герои множества миров как-то просыпаются или их что-то толкает на иной исход. Они воображают себя Моисеями и пытаются вести народ сквозь бездну противоречий в закостеневшем образе мысли. Дают новые заповеди, трактуют иную жизнь. В конце обязательно должен быть светлый финал, без него мир станет ещё мрачнее, а система более системной. В любом случае всё рано или поздно заканчивается.

» Read more

Борис Акунин “Азазель” (1998)

– Здравствуйте Алексей Толстой, здравствуйте Ян Флеминг. Присоединяйтесь к нашей конференции. Вот напротив вас сидит Борис Акунин. Ему есть за что вам сказать спасибо. Говорите, Борис.
– Здравствуйте, мне действительно есть за что сказать спасибо, но я смущаюсь присутствию здесь людей давно умерших.
Видя скромность Акунина, ведущая смотрит на Алексея и Яна. Алексею похоже нет дела до всего происходящего. Ян, наоборот, перебирает в руках колоду карт, потягивает мартини, думает… По крайней мере так показалось ведущей. Никто не хочет начинать беседу. Всем непонятно, как они тут оказались. Акунин прерывает молчание:
– Спасибо вам, Алексей Толстой, за ваш вклад в нашу литературу. Очень мне нравятся ваши произведения. Герои вселенского масштаба, широкая перспектива сюжета, смелые предположения о космогонии. Персонажи ваших книг безусловно имели на меня большое влияние.
Алексей оживился. Похвала похоже пришлась ему по душе. Щёки колыхнулись от сладкого бальзама и треснули. Картинка с Толстым стала напоминать мозаику, пока окончательно не развалилась. Флеминг решительно отодвинулся подальше, случайно встряхнув мартини, отчего поморщился.
– Что за мистический поворот? – возмутился англичанин.
– Вышла небольшая накладка, – пытаясь вернуть беседу в нужное русло, ответила ведущая. – Предлагаю продолжить. Скажите, Ян, вы знаете о популярности ваших книг после смерти?
– А они действительно популярны? При моей жизни больше гремели киноленты. Людям нравилось смотреть на Шона Коннери. Мои же книги похоже и не читали совсем.
Флеминг начал скисать. Студию друг за другом покинули сотрудники, зажав нос. Акунин с ведущей держались. Никто не хотел выглядеть плохо перед камерами. У Акунина поплыл грим. Решено сделать перерыв. Совсем скисшего Флеминга убрали, осколки Толстого подмели. Ведущая сняла бейджик с именем Мэри Шелли. Акунин вышел на улицу подышать свежим воздухом.
– Всё это интересно, – вслух проронил Акунин и проснулся.

Проснулся Акунин знаменитым. После такого сна к нему пришла идея о Фандорине. Может и не после этого сна. Однако, позвольте мне пофантазировать. Надо же хоть что-то полезное извлечь из прочитанной книги. Не зря ведь читал, не зря ведь собираюсь читать серию дальше. Персонаж Акунина — супергерой. Иначе и не скажешь. Джеймс Бонд при императоре. Интересы страны выше личных. Или мне показалось? Пользуется техническими новинками, увлекается азартными играми, хорошо стреляет. И зовут его не абы как, а Эраст Петрович. Именно Эраст Петрович. Почему же не Петрович… Эраст Петрович? Здорово было бы тогда называть цикл о его похождения Фандорианой.

Мне не очень понравился стиль изложения. Сюжет возникает сам по себе. Выливается в события мирового масштаба. Фандорин ездит по всему миру. Так и напрашиваются аналогии с героем Флеминга. Да и Толстой не зря вспомнился. Что-то всех их объединяет. Все персонажи сильные, везучие, независимые, стремящиеся сделать мир лучше, смело принимая твёрдые решения и не боятся брать всю ответственность на себя. Пускай им грозит гибель. Где уж там… умереть им автор не позволит. Они ему ещё нужны.

Три вещи не могу простить Акунину:
1. Бесполезное расписывание вещей никому не интересных. Например, игра в карты.
2. Предрекание будущего. Будто читатель сам не знает, что будет. Глаза, можно сказать, открыл.
3. Создание Франкенштейна.

Умолкаю.

» Read more

Мария Семёнова “Волкодав” (1995)

Если скажу, что «Волкодав» такое же славянское фэнтези, как «Конан-варвар», то боюсь вы меня закидаете камнями. Ну и кидайте. «Конан-варвар» более славянское фэнтези, нежели «Волкодав». Может он первое русское фэнтези о псевдославянском мире, тогда соглашусь. Главное у Семёновой на обложке ё — это ё, а не е. Впрочем, не суть важно. Был ли у древних славян алфавит. Вот в чём вопрос. Надо будет разобраться. Впрочем, разобраться надо и в самих древних славянах, так как до шестого тома «Заката и падения Римской империи» за авторством Гиббона я ещё не дошёл. А хотелось бы узнать без цензуры, предвзятого отношения и домыслов современных археологов всю правду. Хотя бы приблизительную. Чем-то ведь занимались славяне до прихода Рюрика. Говорят, были города старше пирамид, а санскрит имеет некоторое сходство с многими языками славянских народов.

Что в книге не понравилось:
– Стихи. Заполняют вакуум, раздувают объём. Коли автору даётся хорошо писать прозу, не надо на фоне творческого взлёта было браться за поэтическую составляющую. Если и писать, то на том же псевдославянском языке, на котором говорят в книге. Сам язык ничего общего со славянскими языками не имеет. Наверное в том же санскрите больше сходства найти можно.
– Графоманство. Допустим, Волкодав кого-то убивает копьём. Но зачем же читателю рассказывать из какого именно дерева было сделано копьё, кто его срубил, где оно росло, кого радовало, кто посадил, да откуда семечко прилетело. Рой мыслей проносится в голове, когда автор не на сюжете пытается сконцентрироваться, а запутывает тайными тропами. Может это должно глубже погрузить нас в мир Семёновой? Возможно.
– Главный герой. Сирота. Родню убили. Воспитан на рудниках. Казалось бы, должен выйти оттуда жестоким человеком, но нет же. Ангел во плоти с моральными принципами истового христианина. Не убей, не укради, не возжелай жены ближнего своего. Практически рохля. Благо силы немереной. И боевого опыта аж четырёхлетнего. Где успел знаний набраться непонятно. Может быть с Индостана к нам пришёл, предварительно достигнув просветления. Порой его дзен зашкаливает, он способен полностью уходить в себя и всего себя отдавать процессу. Пускай, это будет бой или хотя бы мытьё пола в корчме. Не пройдёт мимо нищих, отдаст последний меч. Совершенно не думает о завтрашнем дне. Семёнова оправдывает его существование нуждой. Волкодав планировал ведь умереть, мстя за смерть своего рода. Да не умер. Вот и существует теперь как может, отдавая всего себя другим.
– Герои не справляют физиологические нужды. Хоть бы от страха в животе у кого забурчало. При таком объёме книги и с таким подходом нельзя было обходить данный вопрос.
– Сюжет. Тягуч как сосна. Толст как баобаб. Читая книгу, думаешь не о похождениях героя, а о том, что Семёнова дала прочитать киносценарий. Да не фильма, а целого сериала. Герой зачем-то всех учит правильно освобождаться от захватов, правильно сражаться. И это при его четырёхлетнем опыте “каждодневных уличных” боёв. Опустим детали, возьмём большим количеством слов. К середине повествования книга сдувается окончательно, где по идее должно начаться самое интересное. Интерес наоборот гаснет… и возвращаться к книге уже нет никакого желания.

Чем понравилось:
– Помните, Волкодав у нас последний из рода серых псов. А знаете, кто удавил предпоследнего представителя этого рода по прозвищу Волк? Правильно – Волкодав. Ни стыда, ни совести. И после такого Семёнова представляет его как агнца небесного, боевую овцу в волчьей шкуре.

Слово Есть, Мыслите, Ёж Наш Он, Веди Аз!

» Read more

Леонид Соловьёв “Очарованный принц” (1954)

Последнее дело Насреддина. Не так просто бросаться на поиски приключений и совершать жизнеопасные безумства, если за твоими плечами красавица-жена и семь бодрых подрастающих молодцов. Около семи лет Ходжа прожил в уединении с семьёй. Всё это время его искали. Желали подвесить, разрезать на кусочки и утопить. Никто не знал, что он накинул на себя тёмные очки, стал угрюмым и неразговорчивым. Мог ли стать таким Ходжа? Не знаю. Не в его натуре так поступать. С другой стороны, прокорми девять человеческих ртов, да ещё двух ослов… о приключениях думать и не будешь. Скорей бы завтра, скорей бы еды раздобыть. Суровое начало для обзора книги, правда? К сожалению, книга такая же сухая, в ней изредка появляется юмор. Читатель найдёт пару находок. На этом и успокоится. Эту книгу надо читать первой, тогда получишь восторг. А прочитав затем первую книгу в дилогии, которая Возмутитель спокойствия, останешься в непередаваемой радости. Было бы так. Я, как порядочный, читал по порядку. Поэтому сравнивал с первой. Сравнивал и недоумевал. Ожидал такого же драйва, а получил небольшой выхлоп. Не поступайте как я. Пусть Очарованный принц будет для вас первой книгой о похождениях Насреддина за авторством Соловьёва.

Жил бы Ходжа спокойно, не встреть он звёздного странника в виде просящего милостыню. Не спровадил бы жену с деться к отцу. А сам не отправился бы добиваться справедливости, наказывать жадных богатеев, нести свет и добро людям. Соловьёву не известны наши романтические представления о багдадском воре, как об Аладдине и его жене-красавице Жасмин. Будет полный разрыв шаблона. Одноглазый вор – вот кто такой Аладдин. Мне лично сразу вспоминалось лицо визиря Джафара. Ничего доброго. Мрак. Осёл чудесен. Вот откуда пошёл осёл. Не из Шрека. Отсюда. Правда всегда молчит. Но осёл умный. Он это докажет. Прочитаете. Хотите узнать побольше про среднеазиатского Деда Мороза, значит книгу надо обязательно прочитать. Он не только игрушки дарит, он ещё жестоко наказывает нерадивых людей, посмевших что-то у него украсть. Да, забыл сказать. Ходжу будут мутузить. Мутузить серьёзно. И даже пинать пятками. Даже может быть по лицу.

Светлые мысли в голове всё-равно останутся. Трансформации осла в египетского принца придутся по душе юным мечтательницам о принце на белом коне. Пускай он сейчас осёл… главное верить. Главное поцеловать. Главное всё рассказать его отцу. Великому Эмиру египетскому.

» Read more

Владислав Крапивин “Выстрел с монитора” (1988)

Крапивина все хвалят. В его честь даже названа одна из международных премий для детских писателей. Как-то мне посчастливилось стать обладателем трёх сборников финалистов премии 2010 года. Но вот с его творчеством мне знакомиться не доводилось. Я даже не был в курсе о чём он вообще пишет, даже не знал о таком писателе. Пришло время исправиться.

Для начала решил взяться не за отдельное произведение, а за целый цикл под названием “В глубине Великого Кристалла”. Параллельная вселенная, как-то пересекающаяся с нашим миром. Хотя принцип непересекаемости доказал как-то кто-то из древних. В наше время всё возможно. “Выстрел с монитора” – это своего рода вводная в некий мир, где во всю бушует гражданская война. Есть империя, есть вольные города, есть мониторы – оппозиционные плавающие оборонительные баржи, где собрались военные, каждый из которых преследует свою цель. Прямо Советский Союз и советские республики. Есть империя, есть вольные страны, есть мониторы. Вроде бы плавают рядом, вроде бы заодно, вроде оружия толком нет, однако желают иметь право на свободу от империи и от вольных стран. Зря я наверное так сказал… :]

Всего удивительнее не сама история. А рассказчик и мальчик, плывущие на теплоходе. Особенности лечения остеохондроза не оставят равнодушным читателя. Путаница с билетами на автобусной станции тоже наверное будет неспроста. Вся эта история в любом случае к чему-то должна привести. Моральные аспекты тоже вроде есть, они малозаметны. Не знаю к чему вспомнил Советский Союз в предыдущем абзаце. Почему-то кажется, что Крапивин не просто писал фантастическую историю о добропорядочном мальчике, выгнанном из родного города, а о чём-то большем. Не зря “Выстрел с монитора” написан в 1988 году. Крапивин что-то чувствовал, что-то его грызло изнутри. В своё время выстрел Авроры стал знаковым для Российской Империи, позже расстрел Белого дома стал знаковым для Советского Союза. Крапивин создаёт монитор “Не бойся”. И тоже готов выстрелить. Его герой-мальчик сомневается, он желает облагоразумить родной город, но не хочет жертв. Большая подоплёка в этой маленькой книжке.

» Read more

Леонид Соловьёв “Возмутитель спокойствия” (1940)

В литературе можно найти множество циничных персонажей, многие из них становятся героями анекдотов. Ходжа Насреддин – один из ярчайший примеров махрового цинизма. Он так здорово потешается над всем миром, что хочется смеяться до колик в животе и проливать слёзы над его приключениями. Ходжа унижает вышестоящих, унижает самого себя и своего осла, но непременно уважительно относится к бедным людям. А ведь если верить книге, то все люди делятся на три типа: угнетатели, угнетаемые и Ходжа. Такого персонажа создала молва, по мнению авторитетных источников – Насреддин является мифическим персонажем, никогда не существовавшим в реальности. Этому можно поверить. Ходжа в книге всячески старается не сообщать своё имя, больше старается потешаться как анонимный участник, изредка выходя под своим именем. Легко было в то время скрываться под чужой личиной.

Напиши книгу о приключения Насреддина мусульманин, было бы не столько удивительно. Но эту книгу написал Леонид Соловьёв, наш с вами соотечественник. Он без сомнения сын Средней Азии и Ближнего Востока. Родился в ливанском Триполи. Вырос в Узбекистане. Кому как не ему, проникнутому духом востока, оставить для потомков такой труд, как историю о похождениях Насреддина. Возмутитель спокойствия – первая часть дилогии.

Возмутитель спокойствия – это разумеется Ходжа Насреддин. От его имени дрожат все богатые люди, ростовщики, эмиры и просто властьимущие. Каждый из них желает смерти (беру на себя смелость сказать именно так) бродячего дервиша Насреддина, путешествующего на осле и попадающего в различные переделки. О Ходже ничего неизвестно, кто он, откуда, какая цель перед ним стоит. Просто немолодой повеса даже не задумывается о своём будущем. Будет повешен – судьба, утоплен – судьба, отпущен на все четыре стороны – тоже судьба. Его оптимизм и способность выйти сухим из воды поражает каждый раз. И ведь нет какого-либо отчуждения. Справедливость должна восторжествовать.

Много дел наделал Ходжа за свою долгую жизнь, о нём судачат всюду, но вот он решает вернуться в свой родной город…

» Read more

Владимир Арсеньев “По Уссурийскому краю”, “Дерсу Узала” (1921, 1923)

Приморский край – край неизведанный, край спорный, пограничная территория трёх государств. Китайский культура переплетается с культурой русской, много позже подвергнется сильному японскому влиянию. Однако к моменту написания книги влияние оказывают Китай, Россия и Корея. Россия оказывает непосредственное влияние, всё-таки государственная территория. Хотя может я и не прав, ведь Арсеньев со своей экспедицией ходил где-то на юге Ханки по территории современного Китая. В книге упоминается вскользь Камень-Рыболов, как одно из старейших поселений Приморья. Приятно, всё-таки много лет там прожил.

Книга читается скучно: описание рек, куда какая впадает, какая протяжённость каждой, по три-четыре называния каждого географического объекта на разных языках. Трепет возникает только в момент появления Дерсу, в другие моменты книгу хочется захлопнуть и взять вместо неё в руки географический атлас. Без Дерсу книга бы не стала той книгой, что так полюбилась многим читателям.

Самое главное – философия Дерсу. Он таёжный охотник, живёт под открытым небом и поклоняется силам природы. Для него “Людьми” являются не только люди, но и тигры, олени, кабаны, даже трава. Всё в этом мире не просто так, нет принципа жизни здесь и сейчас, потребительского отношения к окружающим тебя вещам. У всего есть своя суть и всё случается не просто так. Даже голодного тигра можно попросить уйти, а если тигр не уходит, значит причина в другом. Может просто надо попросить у него прощения за отсутствие приглашения посещать его территорию. Дерсу мастерский следопыт. Он может многое прочитать по следам. Нелегко ему живётся, у каждого из нас своя судьба, и Дерсу никогда не станет жить в городе, в окружении давящих стен.

Рекомендую, если не читать книгу, то посмотреть одноимённый фильм Акиры Куросавы. Замечательно снято, полностью передан дух книги. Намного лучше фильмов Куросавы про самураев, имхо.

» Read more

Алексей Толстой “Аэлита” (1923)

Список прочитанного у Алексея Толстого мал. Гиперболоид, да вот Аэлита. Фантаст советского разлива – может быть один из лучших, наверное. Я так не буду утверждать, но размах его мысли поражает. В то время, когда он писал – поднимать революцию рабочих и крестьян на Марсе уже фантастично. Неважно как там живут… если живут. Но революцию устроить просто необходимо. Как же с пустыми руками обратно возвращаться. Мол, вот на Марсе побывали. Ставим галочку на фотокарточке. А это я у самой высокой горы в нашей солнечной системе. А вот я у искусственных каналов. А вот я на фоне Фобоса и Деймоса. Красивое небо на Марсе, правда? Жаль фотография цвет не передаёт. Но ведь всё понятно. Нет! Такое посещение иной планеты для советского человека не заслуживает даже права быть упомянутым. Уехал, значит устраивай революцию. Присоединяй угнетённый рабочий класс к числу Советских Социалистических республик. Что? У них вроде бы народ не волнуется. Вздор. Революции быть.

Вновь Толстой даёт героям возможность повлиять коренным образом на ситуацию в мире. Если в Гиперболоиде инженер Гарин решается взять в свои руки власть над всей планетой, то в Аэлите задумывается революция. Я, конечно, притягиваю всю ситуацию за уши. «Аэлита» — это книга о любви советского человека к простой марсианке, пускай и дочери жестокого суверена. Зовут её Аэлита. А’Элита. Элита. Этим всё сказано. По сути в книге действует не как дочь, не как любовница, а как историк. Рассказывает пришельцам их же собственную историю, да делится печальным исходом жителей Земли на Марс. За такую версию Толстому можно смело аплодировать. Мне понравилось. Американцам тоже понравится. Сперва правили чёрные люди, потом красные, их дети стали жителями Атлантиды. Внуки — поработителями Марса. Правнуки всё забыли. Праправнуки с чего-то неожиданно решили «вспомнить всё».

» Read more

1 117 118 119 120