Tag Archives: литература россии

Александр Пушкин «Выстрел» (1830)

Пушкин Выстрел

Цикл «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» | Повесть №4

Чтобы ценить жизнь, нужно знать её цену, но не стоит жизнь ничего, даже знай ей цену. Понимал ли Пушкин, чем рисковал, становясь участником многочисленных дуэлей? Он снисходительно взирал на соперников, тем осознавая важность скоротечности настоящего. Ему было необходимо понимать бесценность с ним происходивших событий, дабы освободиться от груза мыслей, остававшихся неизвестными его современникам. К 1830 году Пушкину было зачем жить, поэтому на протяжении последующих шести лет он от дуэлей воздерживался, как и главный герой повести «Выстрел».

Не мстите по горячим следам, так как это ничего не даст, кроме морального удовлетворения. Смерть сама по себе ничего не означает, особенно когда умирает обидчик. Лучше не сводить счёты, разрешая противоречия радикальным способом. Ведь известно, на место одной неприятности тут же встаёт другая, порою более противная. А если решение крепкое, то лучше осознавать, что где-то есть человек, знающий о вас и готовый принять удар в неподходящий для того момент. Следует стать проклятием, ночным кошмаром и кем угодно, из-за кого остаток дней тому человеку придётся провести в постоянной тревоге.

Так появляется смысл в жизни, выраженный необходимостью существования. Зачем искать неизбежное, если оно придёт в соответствующий для того час? Жизнь потому и даётся человеку, ибо ему предстоит нести бремя ответственности за других, не желающих то осознавать. Но не сбережения, а напоминания о бренности бытия ради. Ни совесть, ни закон, ни персональная установка не дадут требуемый результат, покуда не станет ясна тщетность действий, никуда в действительности не ведущих.

Скепсис надо оставить окружающим. Разменивать жизнь на желания других, как потворствовать чуждой спеси: думать могут о чём угодно, всегда оставаясь правыми лишь для себя одних. Мотивы поступков пусть остаются неясными, ибо это способствует человеческому познанию действительности, остающейся такой же неясной, покуда кто-то не осмыслит тобою сделанного, тем устыдившись за свойственную людям недальновидность.

И только тогда, когда придёт время мести, мстить не следует, поскольку не достоин мести человек, готовый её принять. И не достоин мстить человек, строивший планы мести, существуя для единственного мгновения её осуществления. О таком красиво рассказывать истории, показывая благородство действующих лиц или принятие ими неизбежного, но никак не становясь тем самым человеком, что собрался мстить, либо стать жертвой мести.

Что до того Пушкину? Он показал эпизод чьей-то жизни, будто бы сообщив требуемую для истории мораль, которую вынесет читатель из произведения «Выстрел». И читатель всё поймёт, не задаваясь о том лишними рассуждениями. Жил человек, берёг себя для мести, ожидая лучшего дня для её осуществления, после навсегда пропав. Стоило бы укорить Александра, не сообщи он детали последовавших потом событий. И спросит тогда читатель — а куда делась прежняя спесь с обидчика, представленного ныне в виде безвинной жертвы, обязанной принять отложенную кару?

Не существует единой модели поведения для всех. Каждый человек отличается свойственными ему особенностями. Это надо всегда помнить и напоминать об этом другим. Воспринимать «Выстрел» следует частным случаем, зафиксированным для будущих поколений Пушкиным. Действующие в повести лица жили словно в назидание потомкам. Они бы всё равно умерли, зато умирали с осознанием совершённых ими ошибок. Может на их примере поймут другие, как ничтожна жизнь во имя чего-то, когда ничтожно то, во имя чего стремится жить человек. Поэтому выстрела не будет: хватит повести.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Пушкин «Барышня-крестьянка» (1830)

Пушкин Барышня-крестьянка

Цикл «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» | Повесть №3

Повеселив «Гробовщиком» и расстроив «Станционным смотрителем», Пушкин ещё раз решил позабавить читателя, на этот раз рассказав историю «Барышни-крестьянки», лукавой девушки, не знавшей, к чему приведут её незатейливые шалости. Всё началось с того, что она решила предстать перед симпатичным барином-соседом в виде простушки, а закончилось неизменно должным произойти радужным событием. Но не стоит торопиться, ведь Пушкин умеет разрушать страсти действующих лиц, ставя их перед осознанием действительного положения дел.

Произведение изначально не предвещало беды, хотя Александр и оговорился относительно вражды между семействами. Молодые всегда смотрят на взрослых без должного понимания затаённых теми некогда обид. Ещё не наступила пора осмысления жизни, ежели не пришлось испытать настоящей влюблённости. Это потом будет трагедия, выраженная через конфликт интересов. Про такое Пушкин и не собирался говорить, он позволил случиться только великому счастью, чем опять взбудоражил впечатлительного читателя, снова показав историю, в которой всё заранее предопределено.

Неважно, каким образом герои произведения будут поступать. Итог их взаимоотношений сведётся к одному решению. До того допустимо совершать любые безумства. Кому же Пушкин отвёл роль ведущей стороны? Разумеется, сию роль взяла на себя главная героиня. Именно она придумала разыграть барина-соседа, дабы лично увидеть, отчего он так всем люб оказывался.

Знал ли Пушкин, к какому финалу подведёт повествование? Раз героиню не сдерживала воля родителя, может и не предусматривался в сюжете конфликт двух семейств? Стоит предположить, будто Пушкин мог внести порцию разрушающих моментов. От его воли зависело, когда побудить читателя к негодованию. Ожидание оного не покинет внимающего истории. Александру ничего не стоило внести мелодраматические нотки, но читательское желание было удовлетворено в полном объёме: приходится дивиться умелому подведению итогов.

«Барышня-крестьянка» вполне могла быть названа «Барин-камергер». Тогда невинная шалость главного героя стала бы читателем трактоваться иначе, да и смысл рассказываемой истории изменился. Позволительное девушке — редко позволительно молодому мужчине. И расти обоюдной лжи паутиной, не прояви главная героиня прозорливости. А получилось так, что барин-сосед с удовольствием обманывался, словно не понимая, насколько легко им управлять.

Пусть читатель не возмущается, узнавая, как умно намекнул Пушкин, указав, какие браки должны заключаться. Мужчине отводится второстепенная роль, ему не следует разбираться в происходящем, ибо обо всём за него сможет рассудить жена. Во всяком прочем случае обязательно последуют скандалы и ничем хорошим не закончится.

Почему, знакомясь с произведением, мысли постоянно стараются развить повествование дальше? С читательской точки зрения, Александр оборвал рассказ о событиях на самом важном месте, не позволяя размышлять над случившимся с главными героями. Обсуждение произошедшего породит ненужные вопросы, тогда как есть смысл подумать о будущем барышни и барина, обретших возможность соединиться. В это верилось и не верилось одновременно. Пушкин позволил действию повернуться к чаяниям молодых, иначе внимать читателю не о благе совершения шалости, а о её кровавых последствиях.

Будь Пушкин мягче, иметь подобное счастье всем его героям. Но редко кому из них везло, к тому же ещё и без серьёзных волнений и происшествий. Поэтому стоит списать благое завершение истории на желание Александра в то время видеть людей счастливыми. Просто он не довёл повествование до конца, где и развернулось бы то, о чём он предложил читателю домысливать самостоятельно. И хочется думать, якобы речь шла о любви с последующим браком, без прочих поворотов сюжета. Только нет на то надежды. Героям Пушкина и в его сказках-то не сильно везло.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Пушкин «Станционный смотритель» (1830)

Пушкин Станционный смотритель

Цикл «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» | Повесть №2

Станционный смотритель — должность ответственная, требующая умения чувствовать себя униженным, неизменно пребывая в состоянии покорности желаниям других. Чем не повод сохранять угрюмое выражение на лице? Пушкин не стал сводить ситуацию к шуткам, ведь сложившаяся с главным героем ситуация переполнена от трагизма человеческой обыденности, показанной в виде наиболее приближенной к действительности.

Историю читателю рассказывает сам Белкин, узнавший её от станционного смотрителя, чью красавицу-дочь хитростью вывез гусар. И быть той истории забытой, не реши Пушкин опубликовать её. Ныне говорят о некоем «маленьком человеке», образ которого показан и в данном произведении. О том можно продолжительно спорить, не видя в таком определении какого-либо смысла, поскольку человек всегда зависим от обстоятельств, какое бы социальное положение не занимал.

Предстоит наблюдать за гореванием отца, не желавшего мириться с потерей и отправившегося на поиски гусара. Пушкин мог довести повествование до подлинной трагедии, не позволяя обстоятельствам указывать действующим лицам, как им стоит поступать. И опять, вспоминания «Гробовщика», происходящее на страницах никак не изменяется, требуя принять случившееся в качестве неизбежно должного произойти.

Читатель думает, почему отец легко отпустил дочь в первый раз, а затем в той же мере легко расставшись с нею, не сумел внести ясность в происходящее. Тогда на историю следует смотреть под другим углом, не придавая значения развивающейся на страницах драме. Дочь всё равно покинула бы отчий дом. Конечно, она могла видеться с родителем, не отгороженная от него преградой. Но в случае «Станционного смотрителя» произошло обоюдное согласие со свершившимся. Такие дочери всегда покидают родное гнездо, будто бы облегчая тем бремя прежде ответственных за них людей.

Тогда почему читатель негодует на судьбу, огорчаясь на случившуюся на страницах несправедливость? К тому его побуждает автор, умело показывая происходящее именно так, чтобы главный герой казался бессильным перед обстоятельствами существом, которому нужно принять случившееся и продолжать жить с осознанием некогда свершившегося с ним неприятного инцидента. Читатель этому верит, забывая, каким впечатлительным он становится, стоит показать ему чем-то угнетаемого человека, пробуждая тем желание воздать виновным по заслугам. Были бы виновные при этом теми, кем их представляет создатель художественного произведения.

Стоит понять и такой момент, что рассказывающий историю Белкин может быть впечатлительным человеком, близко к сердцу принимающим подобные происшествия. Станционный смотритель мог без рыданий поведать ему о произошедшем с ним несчастье, тогда как рассказчик после придаст повествованию нотки сентиментализма, высказав миру собственные обиды, будто бы им осознаваемые и требующие пристального внимания. Может Белкин познал несчастную любовь, навсегда её потеряв? Или такая имелась в жизни Пушкина? Осознав, пришлось расписаться в неспособности отстоять право на неё, отдав другому.

Потери неизбежны, какими бы они не были. Потерять единственную дочь — обидно. Но и слушать о чужом горе тяжело, понимая невозможность повлиять на ситуацию. Пушкин добился требуемого эффекта: ознакомившийся с историей читатель останется под впечатлением. Возникнут вопросы, будут обвинения, а потом наступит смирение. Не так всё грустно, каким оно показывается на страницах «Станционного смотрителя». Лучше видеть в повести воспитательный эффект, подготавливающий человека к необходимости принимать неизбежные потери. Всякое в жизни случается, к чему нельзя морально подготовиться. Это не означает, будто нужно начинать бороться или сразу смириться, не испытав внутреннего дискомфорта. Всему требуется свой черёд. Вот и станционный смотритель у Пушкина испытал все стадии душевных терзаний, прежде чем придти к единственно правильному решению.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Пушкин «Гробовщик» (1830)

Пушкин Гробовщик

Цикл «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» | Повесть №1

Дивиться прозе Пушкина нужно по весьма простой особенности — современники её всерьёз не воспринимали, ибо Александр не доводил до их сведения, либо подписывался псевдонимами, как в случае с «Повестями покойного Ивана Петровича Белкина». Сарказм тут ещё и в том, что первым произведением в данном цикле стал «Гробовщик»: о мистическом событии, происходящем с каждым, стоит вусмерть набраться алкогольных напитков.

Доподлинно известно следующее. Некий гробовщик затаил обиду на будущих работодателей, посмевших предложить выпить ему за здоровье тех, ради кого он трудился все прежние прожитые годы. Это оскорбило его до крайней степени, заставив проклясть шутников, пригрозив им позвать на будущее новоселье похороненных им мертвецов. И на его удивление так и произошло — к нему явилась нежить.

С первых строк Пушкин говорит о нежелании представлять вниманию читателя постоянно хмурого гробовщика, не умеющего радоваться жизни. Он желал показать весёлого работника с обычной для каждого человека жизнью, где есть место для разных чувств, и чаще с положительным значением. Так оно на самом деле и происходит, поскольку каждый высмеивает отрицательные черты своего ремесла, в том находя отдохновение.

Посему, укоряя западных драматургов, Пушкин создал смешливого гробовщика, принимающего шутки по поводу его работы, да не забывая шутить в ответ. Кто же знал, каким боком выйдет ему острота, приведшая к нему в дом мертвецов. И снова Пушкин не стал заставлять главного героя поддаваться панике, задаваться глупыми размышлениями и искать разумное объяснение происходящему. Шутливый фон произведения продолжит нагнетать атмосферу русским разудалым весельем, давая право высказать обиду и уже умершим людям.

А ведь и правда, у мертвецов к гробовщику могут иметься претензии. Кому-то он не тот гроб изготовил, на который был уговор. Чем ответит гробовщик? Он может извиниться, свести всё к очередной шутке или вдарить по умертвию без лишних размышлений, дабы тот не портил ему воздух своим присутствием. Но точно никакого страха у гробовщика не возникнет. Хотя мистическая составляющая произведения должна довести его до седых волос.

Если читатель думает, будто Пушкин написал нечто необычное для русской литературы, то он заблуждается. На Руси существовали сказания о мертвецах, совершающих поступки против воли людей, разрушая их быт и порою лишая жизни. О том Александр должен был знать. Он должен был знать и о том, что русский человек никогда не боится мистических проявлений, всегда уверенный в возможности оказать им сопротивление. Именно таковым предстаёт в повести гробовщик, обязанный терпеть присутствие нежити, покуда сам же её и позвал на новоселье.

Так случилась ли данная история с главным героем произведения или ему всё привиделось в пьяном сне? Это зависит от способности читателя верить в существование потусторонней стороны реальности. Впрочем, Пушкин не развлечения ради рассказал историю про гробовщика, он вкладывал вполне очевидный смысл в повествование, разбавляя тем гнетущую обстановку из-за бушевавшей в стране холеры. Потому он и писал «Повести покойного Ивана Петровича Белкина», якобы умершего, отгоняя мысли о неизбежном, показывая смерть в её естественном воплощении.

Домыслы допустимы, иначе не осмыслить литературного наследия Пушкина. Не станем разбираться, откуда пришла идея написания «Гробовщика». Важно, что сия повесть была написана. Ужасного в её содержании ничего нет. Скорее она показывает правильное отношение к действительности: когда дурман выветрится из головы, тогда наступит осознание происходящего и происходившего.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Пушкин «Арап Петра Великого» (1827-36)

Повести покойного Ивана Петровича Белкина

Предков нужно возвышать! Какими бы они не прославились делами — задачей потомков становится грамотная интерпретация прежде происходивших событий. Например, прадед Александра Пушкина имел уникальную судьбу для подданного Российского государства, так как происходил из африканских земель. Но как вёл себя сей прадед? Если не воспринимать в радужных оттенках сообщаемую о нём информацию, то окажется он человеком с сомнительной репутацией. Может потому и не стал писать о нём Пушкин дальше, ибо требовалось создавать преграды на его пути, всегда непременно связанные с происхождением.

Читатель встречает главного героя произведения, когда тот набирался ума за пределами России. Не хотел Ибрагим (или Абрам) менять просвещённую Европу на край Петра, продолжая отдалять момент возвращения. Только вместо приобретения знаний он совершал амурные подвиги. То ему было позволительно, ибо успел Ибрагим отметиться на испанской войне, получив ранение в голову. Яркая внешность и обходительность позволяли располагать к себе дам высшего общества.

Почему Пушкин выбрал в качестве начала момент интимной близости с некой французской графиней? Мало ли тёмных пятен в биографии Ибрагима, так потребовалось добавить, будто бы имеются возможные родственники, которых никогда уже не найти. Пушкин вообще многое добавляет от себя, если не опирается на семейные предания. Может нет ничего похвального в иных делах его прадеда, если на страницах произведения о нём потребовалось рассказывать ситуации, чьё отношение к действительности сомнительно.

В любом случае, «Арап Петра Великого» не предназначался для публикации. Поэтому Александру допускалось мыслить о чём угодно, не боясь быть обвинённым в преднамеренном искажении исторических событий. Даже заключительный ключевой момент произведения — явный вымысел. Общие детали вероятно имели место быть, а вот во всём остальном, где описывается исключительная роль крестившего Ибрагима царя, следует всерьёз не воспринимать. Согласно дошедшим до нас сведениям, прадед Пушкина женился спустя шесть лет после смерти Петра, успев пять из них отбыть в сибирской ссылке, да не на Наталье Гавриловне, как в тексте, а на гречанке, имея с ней довольно трагические события. Стоит ли говорить, что прабабкой Пушкина она не являлась? Но не стоит исключать, что в судьбе Ибрагима действительно имелась Наталья Гавриловна, на которой пожелал его женить Пётр.

Теперь понятно, почему повесть не публиковалась. Она должна была отлежаться, дабы в будущем, когда личность Ибрагима Ганнибала станет слишком далёкой, чтобы всерьёз ею интересоваться, тогда повесть Пушкина будет способна заменить прочие источники, став определяющей, прославляя деяния предка. Лишь в таком понимании получается её воспринимать без укоров, либо считать её исторической беллетристикой.

Интересен факт, согласно которому Пушкин обрисовал общество времён Петра. Ежели во Франции Ибрагим пользовался успехом у женщин, не вызывал осуждения у мужчин и считался достойным человеком, то в России он всяким поднимался на смех и без стеснения именовался «обезьяной». Неудивительно, что в такой обстановке ему потребовалась помощь царя, дабы найти жену и более не рваться за пределы страны, где он перестанет ощущать навязываемое мнение об ущербности. Опять же, доверяться в этом Пушкину не стоит. Неизвестно, какие внутренние комплексы заставляли его создать образ прадеда: пленительного красавца, ставшего в России объектом издевательств.

Стоит ещё раз повторить — предков следует возвышать. Пушкин с этой задачей справился. Если не разбираться, кем был его прадед, то Ибрагим прожил жизнь в меру достойно, согласно бытовавшим тогда нравам. Пусть он вернулся в Россию и обрёл счастье как это показано в повести. Ведь не имеет значения, как именно человек жил, если о нём хоть у кого-то сохранились приятные воспоминания.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Гиголашвили «Чёртово колесо» (1988-2007)

Гиголашвили Чёртово колесо

Было и будет, пока не убудет. Всему наступит конец, ибо единственный метод решения любой проблемы — радикальный. Что бороться с социально опасными элементами, покуда они не будут выкорчеваны из социума? Решение находится просто — они уничтожаются с их же помощью, для чего применяется выгодное обеим сторонам средство. Так негативный слой истончается и в итоге самоустраняется. Но до изобретения такого средства необходимо бороться всеми имеющимися средствами. Грузинской милиции оставалось по своему умению управляться с наркоманами. Михаил Гиголашвили рассказывает, как именно это происходило. Говорит он жёстко, без цензуры и опасно для всякого, кто не готов поверить в реальность творимых на страницах «Чёртова колеса» бесчинств.

В повествовании нет положительных героев. Все действующие лица преимущественно наделены отрицательными чертами. Принцип — с кем поведёшься, от того и наберёшься — применим тут в полной мере. Покуда наркоманы прожигают жизнь, испытывая свойственные им потребности, то милиция старается найти их и обезвредить. Проблема заключается не в том, что наркоманы мешают, смысл борьбы с ними казался бесплотным из-за системы наказаний, не располагавшей возможностью к изменению их мировоззрения. Тюрьма не сможет исправить наркомана, поскольку здравомыслящий человек понимает, что тут применим другой принцип — горбатого могила исправит.

С первых страниц Гиголашвили погружает читателя в сферу, наполненную мрачными перспективами. Раз в неё попав, никогда не сможешь выйти. Сама по себе наркомания несёт вред лишь наркоманам, тогда как их агрессия к миру вне их сферы связана с необходимостью добывать средства для приобретения наркотических веществ. Казалось бы, ничего не мешает вернуться к порядкам времён Сталина, когда морфин свободно продавался в аптеках. Не стоит тут вспоминать историю начала борьбы с распространением наркотиков вообще, начатую американцами в XX веке, чем они породили гидру. Сейчас нужно о том забыть и внимать происходящему в произведении Гиголашвили.

Всем всё известно. Милиция стоит над наркоманами, осуществляя контроль. И именно милиция расположена контролировать рынок наркотических веществ, чтобы деньги шли непосредственно к ним. На этом Михаил выстраивает повествование. Но такого быть не должно, поэтому милиции остаётся взирать, как положение ухудшается. Милиционерам приходится исполнять обязанности, поскольку распространение наркотиков в любом случае стоит пресекать, дабы не допускать сопутствующей этому процессу противоправной деятельности. Например, Гиголашливи акцентирует внимание на том, как наркоманы грабят квартиру и причиняют людям страдания.

Откуда вообще шли наркотики в Грузию? Если верить Михаилу, то путь начинался с Узбекистана. Более того, читателю показывается процесс сбора будущей наркотической продукции. В тексте он описывается с авторским на то удовольствием, в подробностях и со смаком. Описывает Михаил и мечты наркоманов о более доступном способе получения удовольствий, вроде воздействия током на особые зоны головного мозга. Всему находится место на страницах, кроме появившегося много позже средства, заставившего наркоманов гнить изнутри, что способствовало идеальному способу решения проблемы.

Не перечесть поднимаемых Гиголашвили тем, над которыми он думал с начала работы над «Чёртовым колесом». Произведение он создал провокационное и мало кому оно придётся по душе, если к нему подходить не как к наглядному пособию по тому, до чего доводит людей приём наркотических веществ. Всё бы ничего, но наркоманы боятся не осуждения общества — им важно мнение родных людей, в чьих глазах они не желают упасть. И понятно почему — наркоман перестаёт быть человеком, он становится подобным зомби. А зомби только на вид люди, внутри они — умертвия.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Сумароков «Пустынник» (1757)

Сумароков Пустынник

Устаёт человек от суеты мирской, и начинает он искать покой. Он ищет и находит вдали от дома, человека и там одолевает тоска и истома. Но твёрд человек, не вернётся назад, пускай его уходу печалятся, рёвом каждый объят. За ним пойдут следом, и морем из слёз пустыня станет, от чего человек в схожей с прежней мерой устанет. Пронзить грудь кинжалом или поддаться желаниям других? Человеку решать — этот выбор из сложных: явно не из простых.

О том Сумароков нам рассказал, трагедией в одно действие его «Пустынник» стал. Перед зрителем сцена — пустынна она, на ней показывается убитая горем семья. Сын для родителей и муж для жены — ушёл, не зная за собой никакой вины. Почему ушёл? Ему надоело внимать, как кругом всё в бесчестье принялось утопать. Он достойно служил, воевал и подати платил, делая так, пока хватало терпения и не истощились запасы сил. Теперь пора религиозным стать, чужие грехи на себя принять: с ними уйти от всех и просить Бога о том, чтобы не гневался на людей, срывая негодование лишь на нём.

И пока он молил, не могла того принять семья, звала обратно домой, ни в чём не укоряя себя. Им бы понять причину ухода и благодарить его, но кто когда понимал, коли не знает, чем от добра отличается зло? Человеку нужно служить идеалам разного толка, а не только тем, которые талдычат про ноги волка. Бился лбом и боль терпел, однако всему наступает предел. Забыт долг сына и долг мужа забыт, долгами такими всякий уж сыт. Полагается долги отдавать, только такие не отдать, значит нужно иначе пользу обществу нести: страдальцем стать.

Как показать борение души человека в пустыне? Легко. Взывать к тем чувствам, что есть в каждом поныне. Не Богу всяк за грехи молиться обязан, ибо грех не может в молитве до конца быть рассказан. То заблуждение, которое никто не поймёт. Наоборот, отказавшийся от мирской суеты ощутит сильнее гнёт. Придут к нему и скажут правду в глаза, поведают, как разболелась душа. Страдая за кого-то, принимая их боль, человек не понимает ответной боли причиняя сколь.

Сумароков не говорит, что ясно всем внимающим повествованию. От проблем бежать — не значит поддаваться отчаянию. Из чистых помыслов и ради других для, избегать действительность, увы, нельзя. Принимая боль, повторяя путь Христа, надо знать — жизнь не так проста. Уходя в пустыню — уходи разумных пределов дальше, дабы не пришли за тобой и не обвинили в фальши. Чтобы не случилось как у Сумарокова, став тебя укорять. Рвя с прошлым, стену непреодолимую необходимо сперва создать. И тогда, когда не пробить дум твоих, молись за людей, пока глас замурованный не стал тих.

Незримым человеку стать не дано, в борьбе жить человеку суждено. Потворствовать тиши или крушить? Сражению неизменно предстоит быть. Открыто выступит он или станет на сторону покоя, доброе он станет делать или делать он станет злое: результат не важен, ведь истина всегда едина — человек должен не забывать про долг мужа и про долг сына.

Противоречий много, к ним Сумароков мысли читателя склонил, и хорошо сделал, опять ни в чём он внимающего не утомил. Из уст его стала известна история человека, от общества бежавшего, каким бы не был выбор его, неизбежное всё равно принявшего.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Житие Михаила Ярославича Тверского (начало XIV века)

Житие Михаила Ярославича Тверского

Флакон с благоуханием пролит на строки жития Михаила Ярославича. Пришёл он в жизнь без всего и без всего покинул. Но жил он в постоянной борьбе, смирения не желая, покуда не стал поставлен перед очевидным, наконец-то успокоившим дух. Точил ли дьявол сердце ему или точил сердце противнику его обладания ярлыком на княжение ради? Всему есть своё оправдание, стоит пожелать найти. Посему славное оставим в понимании славы, не подвергая того сомнению.

После гнева божьего и кары его на Русь в виде монгольской орды нашествия за покорность наущениям дьявольским, как прошло тридцать четыре года, то родился Михаил Ярославич, внук Ярослава Всеволодича, получивший во княжение Тверь, а по смерти Великого князя Владимирского Андрея Александровича, третьего сына Александра Невского, стал претендентом на стол Владимирский, получив оный во владение до гибели своей трагической.

Началась у Михаила Ярославича борьба за ярлык на Великое княжение с князем Московским Юрием Даниловичем, внуком Александра Невского. В Орде к тому времени воцарился Узбек, роль заметную в развитии событий игравший. Не о возвышении Москвы или Твери шла речь, а сугубо титул Великокняжеский стал причиной раздора, порождая новый виток распри братоубийственной. И сечь между князьями случалась, и на хитрость шли они, и упёртыми были, покуда интересам собственным следовали.

Так почему Михаил Ярославич не одолел Юрия Даниловича, уступив ему и пав жертвою проявления власти ханской? Согласно тексту выясняется, что не платил Великий князь Владимирский дани положенной в казну Орды, чем вызвал гнев Узбека с приказанием казнить. В житии действительно не упоминается, чтобы Михаил Ярославич занимался необходимыми сборами и иным образом показывал зависимость от чужой власти правителя, кроме понимания необходимости получения ярлыка на княжение, словно бы получаемого за посещение ханской ставки.

Так как установлено не подвергать сомнению содержание, требуется подвести разговор к исполнению наказания над лишённым ярлыка Михаилом Ярославичем. Дни свои он окончил в мучениях, чему он возрадовался, готовый тем послужить Богу. Отдохновение находил князь в распевании псалмов, достигая требовавшегося ему смирения. Уже едучи в Орду, Михаил понимал — обратно живым вернуться не сможет. Казнили его, вырезав сердце. Так уподобился он тёзке — Михаилу Черниговскому, ранее принявшему смерть по воле монгольского царя.

Рассказав про бытие Михаила Ярославича, житие коснулось наиболее важной особенности повествования — чуда, явленного после смерти. Тело князя оставалось нетленным несколько лет, до той поры, пока его не захоронили в Твери.

Конфликт между тверскими и московскими князьями продолжался. Великое княжение Владимирское доставалось и тем и другим. Впереди будут восстания против Орды и возникновение Великого княжества Тверского. Поэтому житие Михаила Ярославича воспринимается историческим очерком, продолжающим повествование о требующих пристального внимания разногласиях русских князей, под прикрытием Орды продолжавших заниматься тем же самым, чем были озадачены их предки до Батыева нашествия.

Понимание жития будет лучше, если при знакомстве с ним использовать прочие исторические свидетельства. Тогда жизнь Михаила Ярославича станет понятнее, как и его борьба с Юрием Даниловичем. Последний за хитрости падёт в глазах Узбека и подвергнется заслуженной каре, но это уже имеет малое отношение к совершённому им ранее. В дальнейшем ожидается множество сокрытых от нас фактов, вроде того, как русским князьям удалось перебороть волю Узбека, оставившего Русь без обесерменивания. Сие обстоятельство чаще замалчивается, как оно было и ранее, будто бы замалчиваемое и церковными деятелями для потомков не переписывавшееся.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Сумароков «Цефал и Прокрис» (1755)

Сумароков Цефал и Прокрис

Не ждите фурий! Фурии придут! Фурии ворвутся в жизнь. И рухнет прежде созданный уют. Ворвутся фурии! И будут всё крушить, они в муках совести заставят белый свет забыть. Что фуриям страдания, от них им жизнь дана. Они не позволят испить чашу горести человеку до дна. Но почему страдать? Как одолеть фурий злость? Что надо делать, чтобы от фурий страдать не пришлось? Ответа нет, вина в том всех богов, не достойных произнесения лестных слов.

Боги вмешиваются в дела существ земных, желающих жить в устремленьях простых. Позволь любить, и будут они любить, вмешайся же в любовь, трагедий тех потомкам не забыть. Есть миф, восходит к древним грекам он, согласно ему Цефал в Прокрис был страстно влюблён. И Прокрис, Еристеева дочь, любила Цефала, царевича Фотиды, несмотря на день и несмотря на ночь. Они любили друг друга, и счастливо жить до гроба им, не будь Минос красотою Прокрисы пленим. И не будь Аврора, богиня из Олимпийцев числа, в Цефала нежно и неудержимо влюблена.

Как быть? Как брак расстроить молодых? Где найти средство, дабы разрушить счастье их? Минервы весть от Зевса оставалось небесам послать, разрушив ожидаемой неги взаимной любви сласть. Средство одно, коли так обидна судьба: наложить руки, так поступают герои трагедий всегда. Но рано тому случиться, не вдохновляет такой сюжет, нужно заставить страдать героев, если не пару мгновений, то хотя бы пару лет. Разлука ждёт, рой мыслей и драма под конец, то не брак счастливый, а несомый для фурий мучений венец.

Страданий полно — с ними бороться, себя не жалея. Вспомните, какие мучения сопровождали Прометея. Не фуриям он подвластен был, ибо муками совести он не мог быть томим. Он поступил оправданно, тем дав человеку право выйти из пещер, но вышедшие люди нашли замену им под видом опутывающих разум любви сфер. Теперь страдают люди сами, хотя могли не страдать, потому боги в том им стараются урок преподать. Но правы ли боги, когда сами желают любить? Имение такого чувства людям они не способны простить. Потому и страдает человек, так как месть то богов: то чувство словно проклятие, пусть и зовётся оно — любовь.

Ожидает разлука, уговоры и к страсти взывание, только молодым безразлично чуждое им сострадание. Они молоды, не понимают они, как однажды утопят нежные чувства в крови. Нужно стать взрослым, чтобы любить, да не может взрослый пленим таким чувством быть. Потому, непонятно совсем, Аврора мотивировала себя чем. Непонятен и лепет критского царя, Минос же правил Критом не зря. Зачем Аврора Миноса союзником в борьбе за любовь взяла, когда со смертным ей союз заключать было нельзя?

Не в том трагедия, что буря разразилась. Не в том беда, что кровь пролилась. Беда в отношении молодых к жизни, как ценят они её, не замечая вокруг себя ничего. Да, жизнь — не сахар. Да, горе случится. Любовью, как и кровью, друзьям и недругам не дано напиться. Торжествовать лишь фуриям отчего-то позволяют в веках, родившихся вместе с Афродитой, жертвенной жидкостью в море когда-то упав. Помните, Крон-сын отсек Урану-отцу мужское естество, породив власть свою и мук неисчислимое число? Тогда возникла любовь из пены морской, сёстрами её родились фурии — результат мук от страсти любой.

Сумароков о том первую русскую оперу сложил, чем читателя и зрителя ничуть не утомил.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Андрей Рубанов «Патриот» (2017)

Рубанов Патриот

Он должен был писать, но он занимался бизнесом. Не волна владела его умом, а обязанность перед коллекторами. И дети не тяготили его, ибо он упирался, и упираясь не желал сдаваться, потому как лихое время прошло, уступив рафинированной современности. Будь ты хоть трижды овцой — волки тебя не посмеют тронуть. Потому как закон теперь защищает стадо, несмотря на то, что оно разрушает устои государства. Пока мысли направлены назад к советскому прошлому, думать о будущем России не желается, ибо нет там ничего, что способно стать краше сёрфинга в Калифорнии.

Главный герой произведения Рубанова отражает мировоззрение автора, либо не отражает, в зависимости от того, насколько читатель знаком с творчеством Андрея. Ознакомившись с краткой биографией, получается сделать вывод, будто на страницах представлен именно автор, задумавший продавать телогрейки каждому, сделав их брендом национального значения, невзирая откуда сей предмет вообще начал своё шествие по планете. Телогрейка — нечто вроде матрёшки, к России изначально отношения не имевшей, имея страной происхождения Японию, где прятаться от общества в коробке — едва ли не черта нации.

Хорошо, тогда телогрейка для русского — квинтэссенция былого, читай: Гулаг. На каторжном герой Андрея Рубанова будет реанимировать представление о тёмных страницах минувшего. Но организовать дело в России трудно. Не из-за претензий надзорных органов, а по причине лености дельцов, не считающих нужным соответствовать предъявляемым им требованиям. Они хотят на ура-патриотизме построить процветающую торговую империю, обвиняя всех, в том числе и государство, что оно не желает потворствовать их желанию обогатиться за счёт использования светлых чувств.

Пытаясь предлагать уникальный товар, главный герой произведения «Патриот» понимает, продавать ему приходится китайский ширпотреб. Это мучит его, и он, истинно по-русски, предпочитает исправить ситуацию лживой этикеткой. Ещё одна черта ура-патриотизма всплывает на страницах, когда человек понимает о чём говорит, желая видеть то не таким, а наделяя чем-то возвышенным, оправдывая, лишь бы оправдать.

Всё плохо в жизни главного героя. Ему сорок восемь лет, он имеет одного сына от первого брака и второго сына от малопонятной ему связи молодости, о которой он будет долго и мучительно вспоминать. Плохо тут за счёт того, что о втором сыне он узнаёт на глазах читателя, когда организованное им дело терпит крах из-за многомиллионных долгов. Настало время идти на дно, но Рубанов ему этого не позволяет, затягивая расшатанные болты сюжета сомнительными сценами возврата денег.

Проблема долга решается продажей квартиры. Вместо этого читателя ждут долгие хождения главного героя по различным локациям: от гей-клуба до пыточной. Всюду он будет проявлять характер, не соглашаясь до последнего расставаться с принадлежащей ему собственностью. Своё «телогреечное» предприятие он откажется продаваться американцам, квартиру не станет отдавать кредитору, даже почку он не продаст, о чём его всё равно не думали просить, хотя ему полагалось о том догадаться самостоятельно. Проблемы главного героя затягиваются благодаря старанию Рубанова растянуть повествование.

Сюжет действительно растянут. Андрей не придерживается линейного повествования. Наоборот, «Патриот» наполнен флэшбеками, уводящими читателя сперва в банковскую деятельность главного героя, потом в его армейские годы и кончая воспоминаниями о детстве и родителях. Таковое наполнение не способствует лучшему пониманию текста, кроме осознания, что художественную литературу подобным образом способны писать только русские, наполняя произведение вроде бы психологизмом, а на деле просто желая высказаться о наболевшем собеседнику, с которым они собрались заниматься совершенно иным делом.

Для реалистичности Рубанов наделил главного героя воспалением лицевого нерва, от чего он периодически на страницах будет пугать корчами прочих действующих лиц. Таков тренд современной литературы, считающей необходимым оживлять происходящее физическими или душевными страданиями. Последними, кстати, главный герой тоже страдает, ибо он — хронический алкоголик. Вместо белочки к нему приходит таинственный гуру, знающий тайны бытия, оставаясь при этом обыкновенным человеком из провинции. За счёт такого гуру страницы «Патриота» расцветают псевдофилософией, которая если и отражает действительность, то, при внимательном рассмотрении, оказывается продуктом всё тех же галлюцинаций главного героя.

Что показал Рубанов из современных реалий, так это мягкое отношение современников к проблемам. Никаких затруднений в жизни человека ныне не встречается. Разве может являться проблемой, если из тебя хотят выбить долг? Коллекторов ограничили в возможностях. Теперь они скорее способны выполнять роль судебных исполнителей, продавая имущество по частям. Никакого физического насилия при этом не допускается. Если должник откажется от предлагаемых ему решений, значит с ним продолжат «сюсюкаться» касательно прочих возможных к реализации предметов быта. В конце концов оказывается, лишь угроза физической расправы является эффективной. Пока этого не случится — главный герой у Рубанова будет «валять дурака».

Лучше воспринимать «Патриота» в качестве энциклопедии по ведению бизнеса в постсоветской России. У Андрея имеются соответствующие знания, поскольку он сам не чужд предпринимательской деятельности. Насколько представленное на страницах соответствует действительности — пусть судят люди, непосредственно осведомлённые в вопросах экономики и финансов. Рядовой читатель скорее просто проникнется мыслью, будто всё делаемое — чья-то прихоть, так как у кого-то возникло желание заполнить пустующее пространство. Получается, надо говорить спасибо за то, что хотя бы есть имеющееся, либо не говорить спасибо и не иметь даже того, что могло быть.

Чем ещё Рубанов заполнил страницы? Например, главный герой периодически думает податься воевать на Донбасс. Он бы и отправился, позволь ему то автор. Но Рубанов ведь понимает, что нельзя отправить хронического алкоголика на войну, не имеющего соответствующих навыков, кроме посетившей его прихоти. Вообще, честно говоря, сей эпизод в произведении довольно провокационен, поэтому лучше воздержаться от каких-либо рассуждений на данную тему. Лучше акцентировать внимание на посещение главным героем знаковых событий, вроде мероприятия «Человек года» одного из журналов с громким названием. Впрочем, оба означенных в данном абзаце события носят утилитарный характер, никак не влияющий на происходящее в «Патриоте».

Осталось показать самое важное, как распоряжаются жизнью люди. У кого всё есть — те считают, что им чего-то не хватает, и потому для жизни они считают себя лишними. А вот у кого ничего нет, и к кому жизнь наиболее сурова, те хотят жить далее, но обстоятельства складываются против них. Таково отражение вечной человеческой неустроенности, когда желается недоступное, хотя некогда предки всё сделали, дабы как раз от него и отказаться. Всё возвращается на круги своя, посему любые перемены ведут в будущем к повторению борьбы с ними.

Необходимо смирение с обстоятельствами. Самоустранение — не лучший выход. Но и желать улучшить жизнь не следует. Нужно сдержаться, а ещё лучше написать об этом. Бумага зафиксирует текущий момент и оставит его напоминанием о некогда происходившем. Пусть потомки судят, насколько эффективными были деяния предков, чтобы самим не столкнуться с претворением в жизнь некогда уже многажды раз осмысленного.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 117 118 119 120 121 184