Tag Archives: лесков

Николай Лесков “Печерские антики” (1882)

Лесков Печерские антики

Писать надо не так, будто увидел и в том же виде сообщил. Лесков таким способом не писал. Он мог взять любую историю, переосмыслить её и преподнести в отличном от оригинала виде. Мог собрать несколько историй, скомпоновав их под видом одного произведения. Логично предположить, что не всегда Николай так сказывал. Иные его произведения прямо так и не хочется видеть выдумкой. Тех же “Печерских антиков”, имеющих подзаголовок “Отрывки из юношеских воспоминаний”. Впрочем, Лесков привык описывать чужие истории, словно выдавая за свои, но неизменно оговаривался о необходимости понимать авторскую позицию, далёкую от личности самого писателя.

На исходе 1882 года Николай предложил читателю ознакомиться с байками. Поведать он решил о полковнике Берлинском, тёще киевского управителя Бибикова и прочих, кого казалось допустимым обсмеять. Представленные ситуации не казались правдивыми. Лесков брал забавный эпизод, изрядно его приукрашивая. Кто поверит, будто существовало лекарство, избавляющее от зубной боли, для чего хватало единственной капли. Может оно и существует в природе, если бы не оговариваемое Николаем предостережение: стоит веществу попасть мимо зуба – человека ожидает смерть. Посему сим лекарством допускалось лечить лишь зубы на нижней челюсти, и никоим образом на верхней. Вполне логично, что возникнет необходимость обезболить именно зубы верхней челюсти. Разве действующие лица не справятся с данной проблемой? Решение находится легко. Опять же, не сказать, чтобы Лесков предложил оригинальный подход, он скорее поставил описываемое действие с ног на голову.

Одним случаем Николай не ограничится. История получит продолжение, после перейдя в русло, далёкое от разумного осмысления, ежели не знакомиться с текстом пристально. Достаточно сказать, что “Печерские антики” получились чрез меры провокационными, вследствие чего недовольные найдутся и среди церковных служителей.

В “Левше” Лесков уже допускал возможность креститься левой рукой, поскольку главный герой не являлся правшой. Теперь он дозволил себе рассуждать о возможности отказаться от соблюдения поста, оправдывая то заболеванием описываемого им персонажа. Но надо понимать, читателю сказывается байка. Не требуется излагать так, будто в том необходимо найти подвох. Православие допускает отступления. Другое дело, если человек сознательно изображает больного, оным не являясь.

Как теперь понимать “Печерских антиков”? Лесков устал от обыденности и искал поражающие воображение сюжеты? Может у него накопился материал, должный быть представленным в объединяющей повествование работе? Вполне вероятно и то, что святочные рассказы приелись. Хотелось наконец-то развернуться, поведав значительного размера историю, превосходящую написанное за недавнее время. А может Николай действительно делился с читателем воспоминаниями, потому-то никого из действующих лиц и не жалея, выставляя на страницах в невыгодном свете.

Не зря в название вынесено слово “антики”. Так на Руси принято называть чудаков, выделяющихся необычной манерой поведения, редко соответствующей принятым обычаям. Пещерные люди – более понятное современному человеку разъяснение. И не беда, коли будет отмечено, что таковыми персонажами Лесков всегда и славился. Кого у него не возьми – редкостный антик. С самых первых работ, вспоминая “Овцебыка”, Николай следует намеченным курсом, изредка позволяя ставить в центр повествования адекватных действующих лиц. Либо всё дело в стремлении Лескова выделить представленных им героев, описав именно их своеобразие.

Вновь мнение о творчестве Николая Лескова было закреплено. Теперь легче разбивать утверждения литературоведов, отводивших ему особое положение среди знатоков русского народа. Безусловно, он знал и осознавал к чему и для чего сказывает. Но под другим углом он смотрел, оценивая с позиции его времени, не претендуя на понимание народных особенностей прошлого и предполагаемого будущего.

» Read more

Николай Лесков “Привидение в Инженерном замке”, “Путешествие с нигилистом” (1882)

Лесков Путешествие с нигилистом

1881 год – особое время в истории Российской Империи: в результате террористического акта был убит царь Александр II. Требовалось понять и переосмыслить произошедшее. А лучше немного отойти от политической темы, вспоминая былое. Так и поступил Лесков, только к декабрю 1882 года свет увидел краткий сказ “Путешествие с нигилистом”, вернувший Николая к обыденности. Перед этим в ноябре Николай опубликовал рассказ “Привидение в Инженерном замке”. Читатель всегда найдёт связь там, где она могла и не подразумеваться. Как же из любящих шутить кадетов вырастают взрослые? Как случается так, что взрослые люди решаются в один раз изменить настоящее? Общество продолжают окружать призраки мнимого достижения благополучия. Сколько не борись за победу добрых помыслов, сперва требуется унавозить. Что же делает человек? Он желает придти к требуемому результату, достигнутому благодаря прогулке по саду из роз, где нет места для дурных впечатлений.

В чём суть “Путешествия с нигилистом”? Дана ситуация: едет поезд, в одном из вагонов присутствует подозрительный господин, о котором у пассажиров складывается отрицательное мнение. Пугает он ещё и тем, что вместе с ним в вагоне присутствует чемодан с неизвестным содержимым. Вполне может оказаться и так – подозрительный господин является террористом или сочувствующим народовольцам, либо вовсе достоин прослышать за нигилиста. Разобраться в ситуации сможет полиция, к чему и сводится повествование. На деле выйдет неожиданный финал, повергающий во прах предвзятое отношение. Одним словом, Лесков поддержал заданную несколько лет назад линию, придав теперь ей обрамление повседневности.

Не приходится рассуждать, насколько опасно находиться рядом с лицами, в которых сомневаешься. Не знаешь, кому всё-таки следует доверять. Ничего не стоило подозрительному господину стать более приятным в общении, отчего успешно провезёт любой опасный груз. В том и проблема – дружелюбие гораздо опаснее. Не тот должен вызывать подозрения, кто угрюм, а человек с кажущимися добрыми помыслами. Да не всё настолько просто. Уж лучше незнакомцу оказаться действительным нигилистом, за счёт чего сразу станет спокойно на душе. Ежели человеку ничего не надо, то и бурю в стакане он устраивать не станет.

Совсем иной сюжет Лесковым представлен в рассказе “Привидение в Инженерном замке”. Совсем недавно Николай писал на схожую тему, теперь он взялся отразить будни кадетов в отдельно взятом эпизоде. Повествование коснётся мальчишеского озорства. Озадачить учителей неожиданной выдумкой – примечательная черта ученической поры. Не обязательно для того причинять боль, допустимо обойтись другими приёмами. Почему бы не показаться в виде приведения в одном из окон? Ничего страшного в том видеть не приходится. Но за всякий проступок полагается наказание. В случае кадетов – обязательное исключение.

Подобной истории Лесков не был свидетелем, о чём он сам и сообщил. Просто такое действие отлично подходило для написания святочного рассказа. Нечто мистическое – обязательная составляющая такого произведения. А привидение – настоящее оно или нет – помогает подвести читателя к умению заранее распознавать, в чём следует предчувствовать опасность. Всем прекрасно известно, потусторонних сил не существует, чему люди отказываются верить. Зато тем легче создать устрашающую легенду, пугающую изначально, и объясняющую природу мистических материй происками человеческого ума.

У писателей имеется особый инструмент построения историй. Приведение вполне может оказаться настоящим. В художественной литературе и не такие искажения реальности допускаются. Лесков мог спокойно мальчишеское озорство обратить в пугало, чем он и занимался, затем придав повествованию естественный ход. Другого читатель и не ожидал.

» Read more

Николай Лесков “Штопальщик” (1882)

Лесков Штопальщик

Предубеждения всегда надуманны. Часто их причина остаётся непонятной. Человеческая реакция возникает бурно, стремясь уничтожить неугодное. Какое бы ранее отношение не существовало, достаточно малейшего сведения о противном, как следует скорая развязка, заставляющая задуматься. Порою это достигает такого масштаба, что впору объявить о неадекватности людей, не считающих нужным объяснять острое неприятие чего-то определённого. Но причина всегда может быть объяснена, о чём обычно не желается рассказывать. Например, имелся в Москве штопальщик по прозванию Лапутин, мастер высокого класса. Всем его работа была на радость, но один барин на него взъелся, заставив сменить фамилию. Для стимула он возвысил его, позволил поправить финансовое положение и трудиться с той поры под вывеской Лепутан. Причину того Лесков объяснил в конце повествования.

Не станем заставлять читателя знакомиться с текстом произведения. Достаточно сказать, что фамилия барина не отличалась от таковой же у штопальщика. Разве можно стерпеть, чтобы благородный человек одинаково звался наравне с мастеровым? Столь высокой чести явно недостойного. Не ясно, из какого дворянского рода происходил барин Лапутин, если вообще не являлся потомком того, кто добился такого положения благодаря ретивости, одобренной при Екатерине II, когда в дворяне мог попасть едва ли не любой. Вполне вероятно, что предок барина Лапутина мог быть из кого-то, чья деятельность не очень-то отличалась от мастеровой. Факт остаётся фактом, людей с фамилией Лапутин в Москве проживало предостаточно.

Штопальщик оказался первым человеком, кого барин заставил стать Лепутаном. В дальнейшем такой же участи удостоились многие, так как Лапутины встречались повсеместно. Проще сменить собственную фамилию, нежели пытаться исправить у всех, кому “посчастливилось” получить такую же. К тому и повёл повествование Лесков, сплетая историю в виде святочного рассказа, к чему он уже не в первый раз проявлял тягу, аналогичным образом написав “Белого орла” и “Дух госпожи Жанлис”.

Следует ли бороться с предубеждениями? Они губительны по своей сути и не дают ничего, кроме разрушения имеющегося. Поразительно и такое наблюдение, согласно которому получается, что в итоге предубеждения оказываются разрушенными, всё возвращается на круги своя, но человеческие жизни уже поломаны и восстановлению не подлежат. Когда то становится ясным – остаётся лишь пожалеть о свершившемся. Требовалось всего-то запастись терпением, переждать пору негодования, выработав умение мириться с действительностью. Кому в итоге стало лучше? Умиротворение оказалось временным, самим же собой разрушенным, когда понимание происходящего в действительности наконец-то позволило максимально широко обозреть имеющееся.

Лесков продолжал взирать на непотребства человеческой жизни. Он должен был сожалеть, понимая, какие сюжеты приходится ему использовать. Черпал ли из жизни или иначе обрабатывал нечто похожее, в любом случае на страницы ложилось повествование, призывающее людей не быть настолько категоричными, запрещая существование отличных от их мнения суждений. Ведь в том и заключается беда населяющих планету разумных существ, отчего-то с разумом как раз и находящихся в разладе. Существенных различий между людьми всё равно нет – имеются одни надуманности, порождённые теми самыми предубеждениями.

Поведав в малом, Николай дал представление о большем. Он же показал неизбежность, позволив заглянуть дальше, нежели оно вообще возможно к осуществлению за одну человеческую жизнь. Отнюдь, не смирится настоящий барин Лапутин, то предстоит сделать его детям. Именно они, частично растерявшие отцовский задор, а то и внуки, далёкие от представлений деда, смирятся с неизбежным. И вполне вероятно, кому-то из них предстоит стать штопальщиком.

» Read more

Николай Лесков “Дух госпожи Жанлис” (1881)

Лесков Дух госпожи Жанлис

Как понял читатель, предвзятое отношение – худшее суждение из всех возможных. Всяких людей хватает, как в России, так и в прочих странах. Теперь Николай предложил обсудить отношение к современной литературе. В самом деле, кто читает творения современников? Как им не противно внимать всей той непотребности, встречаемой на страницах? Подумать только, чем дольше существует человек, тем он сильнее раскрепощается. С ума можно сойти, читая подробности человеческой физиологии, более годной для узкоспециализированной литературы, раскрывающей определённые аспекты человеческого существования. С осуждением надуманных установок выступил и Лесков, рассказав, почему современная литература важна, отчего не следует ею пренебрегать.

Почему ценится старая и классическая литература? Он пережила время упадка, став важной составляющей нынешнего понимания, каким следует быть художественным произведениям. Но задумывался ли читатель, чьи вкусы послужили сохранению именно таких образцов прежней письменности? Должно быть ясно, всё, что не соответствовало представлениям о должном быть, уничтожалось или забывалось. Осталось только то, чему предстоит сохраниться в памяти человечества на продолжительное время вперёд. И так получилось, литература прошлого переполнена от моральных установок, не допускающих человеческой развращённости, если она не создана в глубокой древности, но в аналогичной мере порицающая людские пороки.

Сохранились редкие труды, поныне заставляющие краснеть читателя, их названия произносятся с трепетом и редко удостаиваются непосредственного прочтения, так как слишком высок уровень отторжения, не позволяющий прикоснуться к запретному. Но так ли те произведения уникальны? Наоборот, подобных им хватало, и скорее всего они были не так хороши. Всего лишь, говоря нынешним языком, оказывались переполненными бульварщиной. Похожая литература существовала во все времена, только умирала она вместе с её авторами.

Дабы закрепить представление читателя о подобном, Лесков создал на страницах произведения “Дух госпожи Жанлис” одну из впечатлительных дам, отторгающих современную литературу. Описания локтя ей хватало, чтобы отложить книгу в сторону, предав её забвению. Само слово “любовь” ей казалось противным. Всем этим чрезмерно переполнены романы современных писателей, поэтому она отдавала предпочтение проверенным авторам прошлого. Среди высоко ею ценимых оказывалась госпожа Жанлис, подвергавшая постоянной критике труды Вольтера. Но всему суждено поменяться, стоит случиться спиритическому сеансу. Кого же посоветует героине ею ценимая персона? Как бы то не показалось странным, но дух госпожи Жанлис окажется лишённым пуританства, дав начало новому осмыслению происходящего в литературной среде.

Можно долго рассуждать и бесконечно осуждать, вооружившись чьим-то мнением, как героиня произведения Лескова. Воспитанная на словах других, пропитанная чужими воззрениями, она не желала обрести собственный опыт. Ей хватало слов наставников, чьё мнение она уважала. Живя в темноте, не думала допускать возможности существования иных суждений. Было достаточно единственного представления, полученного собственным опытом, как уважение к прежде написанному растворилось. Не она сама пришла к мнению, будто созданное классиками бесценно и заслуживает обязательного уважения – такое представление ей навязали. В действительности современные писатели заслуживают не меньшего уважения, создающие такую же достойную литературу, но согласно сформировавшимся представлениям – заочно осуждаемую.

Не вся современная литература достойна внимания. И даже та, о которой возвышенно отзываются, может оказаться сомнительного качества пробой пера писателя. Не о том сейчас разговор. Нельзя отказывать в праве на существование произведениям, не зная, какая судьба их ожидает. Вполне вероятно, что ценимое ныне в будущем подвергнется забвению, а вот те художественные работы, которым читатель не придаёт значения – войдут в число шедевров на все времена.

» Read more

Николай Лесков “Белый орёл” (1880), “Леон дворецкий сын” (1881)

Лесков Белый орёл

Говорить об особом положении русского народа хорошо, но не стоит забывать, насколько преобладает число безответственных людей, губящих всякое благоприятное впечатление. Это среди мастеровых встречаются ответственные рабочие, готовые самозабвенно трудиться, обеспечивая государство славой и ничего за то не требуя. В прочих слоях населения всё далеко не так просто, особенно когда речь касается власть имущих. Что им стоит пообещать? Они и обещают, заранее не собираясь совершать осуществления данного слова. Лесков и про таких деятелей не забывал, им он и посвятил такое произведение, имя которому “Белый орёл”.

Имея особый статус, орден Белого орла в Российской Империи не нёс существенных привилегий. Им одарённые получали его в обладание, тем и ограничиваясь. Следовательно, допустимо предположить, таковой можно вручить всякому, ничем себя не обязывая. О том и писал Лесков, от лица одного действующего лица пообещав орден лицу другому. Для того требовалось малое – совершить ряд обозначенных деяний, после чего предстояло оказаться представленным к награде. Само собой, выполнив поставленную задачу, герой произведения окажется с единственной заслугой, прозываемой “утёртым носом”. Не стоило рваться, не запросив гарантий получения награды. Да никто никогда в том не утруждается: выполняй, либо иди на четыре стороны.

У Николая имелся яркий пример, связанный с деятельностью одного из пензенских губернаторов. Тот за долгий срок нахождения на руководящей должности никого не удосужился облагодетельствовать. За раздачей обещаний никаких наград не следовало. А если кто и получил в итоге орден Белого орла, то скорее всего он сам. Читатель обязан усвоить элементарную истину – ежели стал жертвой шутки, в следующий раз будь осмотрительнее. Власть имущим от обид холодно не становится, у них даже уши не горят. Они всего лишь добиваются им требуемого, забывая обо всём остальном. Как раз они и распоряжаются чистить ружья кирпичом, поскольку им глубоко безразлично, какими то последствиями обернётся в случае войны.

Схожим повествованием Лесков наполнил произведение “Леон дворецкий сын, застольный хищник”. На первый взгляд читателю кажется, что перед ним рассказ про лакеев, чьё мастерство передаётся по наследству от отца к сыну. Они умельцы особого рода, ничем не уступающие по значению мастеровым. Но пока в Туле созидают прекрасные творения рук человеческих, эти с особым умением прикипают к хозяйскому телу, становясь неотъемлемой частью его существования. При более пристальном внимании понимание происходящего на страницах расширяется. Не просто лакей перед читателем. Лакей для него – описательная характеристика. Таковые могут быть кем угодно и находиться рядом с любым человеком, если то им сулит получение выгод. Этим личностями и ордена не нужны, поскольку им приятнее получать крохи с господского стола, в числе коих и разномастные награды перепадают.

Тут приведено не совсем точное описание изложенного Николаем. Но нельзя толком представить, какой цели желал достичь непосредственно Лесков. Он итак шёл по краю, рискуя получить негативные отклики о творчестве, тем более к нему итак проявляли интерес, связанный с опубликованным сказом “Левша”. Будучи постоянно в противостоянии с действующей системой, Николай приоткрывал завесу тайны над должным оставаться без внимания. А на самом деле, ничем особенным Николай не удивлял. Описываемых им деятелей хватало не только среди русского народа, таковых предостаточно в среде всех наций на планете: есть среди них талантливые, а есть и посредственности, как есть заботящиеся об общем благе, так и не считающие себя кому-либо чем-то обязанными.

» Read more

Николай Лесков “Левша” (1881)

Лесков Левша

“Левша” – самое знаменитое произведение Николая Лескова, чтением которого чаще всего и ограничивается читатель. Оно сродни “Аленькому цветочку” Сергея Аксакова – вроде бы творение глубоко личное, но всегда воспринимаемое за неотделимую составляющую народного творчества. Как не подходи к смысловому наполнению, обязательно встретишь множественные разночтения. Неважно о чём писал Лесков до и после, так как то становится на фоне “Левши” вторичным и порою даже воспринимается лишним. Ошибочность сего мнения не подлежит опровержению, ведь читатель всё понимает так, как ему о том будет рассказано, поскольку лишён права на собственное мнение, да к таковому он вовсе и не стремится.

Началом действия Николай определил сказ о добродушном правителе России Александре Павловиче, что всему дивился, будучи гостем на англицкой земле. Что ему не покажи – всё вызывало восторг. Благо при нём был казак Платов, скептически относившийся к англицким диковинам. Именно ему принадлежит открытие, опозорившее англичан. Самое дивное среди имеющихся у них див оказалось выполненным тульским мастером Москвиным. Вот тогда-то и появится перед взором Александра Павловича блоха, заводимая ключиком. Заплатит за неё он миллион серебром, ещё и за футляр доплатив, ибо жадность англичан не так-то просто утолить. А потом о той блохе и вовсе все забудут, покуда не найдёт её среди прочих диковин новый русский царь Николай Павлович, которому и будет объяснено Платовым, откуда она взялась.

Современникам Лескова таковой сказ не мог понравиться. Сугубо из-за отношения к Николаю Павловичу, что был хорошо известен за жестокое и недальновидное правление, сковывавшее Россию, едва ли не отбрасывая страну на уровень допетровских времён. У Лескова он показан радетелем за русскую землю, верящий в её народ и готовый на всё, лишь бы утереть нос англичанам. Благо он хорошо знал, насколько способные в Туле мастера, которым под силу не только подобную блоху выковать, но создать нечто ещё более уникальное. Собственно, возникает интрига! Смогут ли русские превзойти создателей блохи? Читатель знает – смогут. Другое дело, к чему это в дальнейшем приведёт.

В том и не люб должен быть сказ Лескова для современников, увидевших в Николае Павловиче не только радетеля, а к тому же и человека, обделяющего государство ценою тщеславия. Блоху, выкупленную за миллион, он бесплатно подарил обратно, отправив вместе с нею за границу одного из тульских мастеровых, попавшего под горячую руку Платова. Лесков усилил нажим на негативное восприятие, показав отношение к левше, высоко ценимого в Англии, но уподобленного сору под ногами в России. Получается так, что английские мастера на вес золота, поскольку их мало. Зато в России собственным мастерам цены нет, так как их настолько много, что можно смело сгноить, не заметив потери.

Только одно останется непонятным. Как в стране, переполненной гениальными людьми, царствуют порядки, характеризуемые недальновидностью? Этот вопрос вопросов так и не удалось разрешить до наших дней. В России продолжают гордиться соотечественниками, нисколько не заботясь об их благосостоянии. Как прозябали талантливые мастера, так и остаются без признания, обречённые выполнять не годящуюся для их способностей работу. Зато иностранные специалисты, ничем не лучше российских, в самой России пестуются, ибо те знают себе цену.

Прав Лесков и в том, показав, почему Российская Империя проиграла Крымскую войну. Очевидность заключалось в банальном – какое бы отличное ружьё на имел на вооружении русский солдат, он ухаживает за ним так, словно в руках у него нечто посредственное. Причём не сам он на такое отважился – так ему сказало делать начальство. И проблема России в том и заключается, что талантливый народ должен следовать указаниям выбившихся на руководящие должности людей, только на то и способных, как раздавать распоряжения, более ничего не умея.

Один раз, уже после смерти Николая Лескова, народ получил в руки власть и распорядился ей таким образом, создав сильнейшее государство на планете, заложившее основы существования другой страны, продолжающей пользоваться достижениями канувших в былое поколений. И пока народ снова не получит в свои руки власть, до той поры не видать нового расцвета. Почему? Вспомните обстоятельства смерти левши. Ценя русский народ, им же он оказался предан, растерзан и смешан с дорожной пылью, ибо такие указания шли сверху, против чего никто не смел возражать.

» Read more

Николай Лесков “Несмертельный Голован” (1880)

Лесков Несмертельный Голован

Ещё одним воспоминанием поделился Николай Лесков с читателем. Он вспомнил про Несмертельного Голована, о котором имел представление до семилетнего возраста, а после потерял из виду. Этому человеку везло в том, что он не боялся смерти. Куда бы не несла его жизнь, всюду он удивлял людей своей живучестью. Особенно его удача пригодилась во время эпидемии, называемой пупырух, а в более обыденном понимании – сибирской язвой. Вот где он сумел принести пользу. Ухаживая за умирающими, он знал некий секрет, поскольку болезнь обходила стороной и его домашний скот.

Существование Голована – движение в неизвестное. Не получится установить для него цель. Он просто существовал, живя ради необходимости жить. Лесков мог измыслить для него разное или припомнить всякое, наполнив этим страницы произведения. Глубокого погружения в прошлое не планировалось, достаточно осознания факта, что Голован уникален. Если и была во всём замешана алхимия, то осталось на уровне слухов. Во всяком случае устанавливается точное обстоятельство, согласно которому Голован не подвергался хворям, за счёт чего Николай сумел описать данную его удивительную особенность.

Но жизнь всё-таки отличается особой сложностью. Мало показать способности главного героя данного повествования. Нужно дополнение в виде иной особенности, доступной пониманию. В качестве таковой Лесков предложил загадочную ситуацию с появившимся из ниоткуда лицом, смевшим унижать Голована и требовать от него денег. Люди удивлялись, видя как, ничего прежде не боявшийся, человек принимал с покорностью грубое к себе обращение и старался раздобыть требуемое, никак не отвечая на недоуменные взгляды.

Жизнь настолько сложна, что даваемый на вопросы ответ почти никогда не удовлетворяет любопытство. Отчего же, когда никто не знает, находится человек, ведающий скрываемый от всех секрет? В который раз Лесков превращает ладное повествование в исповедь единственного человека, в чьи слова необходимо поверить? Снова читатель вынужден пожать плечами и принять ему навязанное мнение, продолжая оставаться в сомнении.

Может потому и не воспринимается повествование от Николая ладно изложенным, поскольку было важнее отразить моменты прошлого. С Голованом случались определённые события, значит их и нужно отразить на страницах произведения. Каким бы это сумбурным не показалось, другого Лесков сделать не мог. Взявшись вспоминать былое, он обязался сообщить известное ему прежде или ставшее понятным лишь сейчас. Но прошлое безвозвратно ушло, о чём опять приходится вспомнить.

Николай тщательно документировал должные быть сохранёнными фрагменты. Так в тексте появляется описание глупости русских мужиков, издавна живущих на земле, забывая её оформить по закону. Когда случится пожар, тогда будет поздно разбираться, где чей ранее был надел. Остаётся верить на слово свидетелям, хотя суду следовало отказаться от сомнительных показаний. Ничего тут не сделаешь. Всё равно ещё не раз русский мужик окажется в глупом положении, причём ссылки на “авось” не потребуются.

Осталось завершить историю о Несмертельном Головане. Как же он после жил? Почему терпел унижения, если оного не заслуживал? Тут не предполагалось создавать таинственность. Жизнь сама всё расставила по местам. Пускай допускалось остановиться, призвать к рассудительности и разъяснить ситуацию. Впрочем, Лесков жил и творил задолго до писателей, творивших через сто лет после него, находивших в сюжетах место для восхваления голованов и порицания их соперников. Хотелось бы сказать: живи и помни. Но сказать не получится, так как несерьёзно допускать смешение произведений, пусть и близких по идее, зато в действительности не имеющих иных общих черт.

» Read more

Николай Лесков “Кадетский монастырь” (1880)

Лесков Кадетский монастырь

От сохранения прошлого нет пользы. Устраняется информационное голодание, ничего другого полезного не сообщая. В плане важной для государства истории – ведение хроник обязательно, а вот касательно всего прочего – сомнительно. С другой стороны, пусть будет, ежели оказалось сохранено. Частично пользу принёс и Николай Лесков, рассказывая о былом, понимая, ушедшее кануло в Лету, не представляя интереса ныне живущим. Тем более не заинтересует людей в будущем, ведь не важно, чем прежде славилось то или иное здание, какие страсти кипели вокруг и внутри него. Потому и польза сомнительна, так как это интересно узкому кругу лиц. А в перспективе интересовать вообще перестанет.

Рассказать Лесков решил о кадетском училище. От себя он строил повествование или нет – установить трудно. Сам он если и учился, то не столь успешно, как о том желается думать. Его занимали люди, работающие в данном учреждении. Каждый из них – уникальная личность, заслуживающая отдельного упоминания, коли Николай нигде не дополняет сверх должного. Усвоить текст в той же мере затруднительно, учитывая важность повествования непосредственно для Лескова, являвшегося свидетелем описываемого, тогда как остальным предстоит скучать.

В годы николаевского правления думать о необходимости образования не приходилось. Умные люди государству не требовались. Хватало дошедших до мыслей о бунте декабристов, чтобы в дальнейшем преподавать науки подрастающему поколению с максимально возможной строгостью. Не существует хуже вольнодумства, сравнимого с сочинением стихотворений. Именно по данной причине сочинителей виршей сурово наказывали, не жалея палочных ударов. Стоило бы сказать спасибо Рылееву, окончившему сей монастырь ранее. Отяготив собственную судьбу, оной он наградил ещё не родившихся россиян, оказавшихся должными тянуть неведомую им лямку, просто из-за чьего-то желания думать о будущем других, лишая любых надежд на лучшее.

Требовалось найти общий язык и с церковью. Будучи подконтрольной правительству, православная религия продолжала оставаться в стороне, на свой манер воздействуя на умы молодёжи. Не должно быть конфликта между священником и директором училища. Но конфликт будет. Не станет кто-либо из них мириться с необходимостью подчиняться. Стоящий над верой чиновник обязан требовать к себе уважение, действуя против, когда ему чинят в том препятствия. Это показано в качестве дополнительного и весьма важного штриха.

Появляются на страницах и прочие работники училища. Важное место отводилось доктору, заботившемуся о здоровье питомцев. Он мог питаться вместе с ними в столовой, а то и проявлять сочувствие или строгость. Любящий своё ремесло человек – такого всегда приятно описывать в произведениях, будь они художественного или описательного толка. Не до конца он должен был быть именно таким, как того много позже желалось видеть Лескову. И так как прошлое безвозвратно ушло – ушли в небытие и прежде жившие люди.

В 1885 году Николай дополнит “Кадетский монастырь” главой о поваре. Видимо, это имело существенную важность. Особенно, учитывая такое обстоятельство – повар умер прямо за плитой. Потребовалось найти ему замену, что стало значительной проблемой. Редко замечаемый на рабочем месте, находящийся вне осознания присутствия, именно повар определяет, какое самочувствие должно иметься у учеников. Если хорошо накормит – не появится нареканий. Ежели плохо – удостоится порицания. Но всё равно останется неведомой личностью для многих. Исключением станут люди вроде Лескова, испытывающие необходимость фиксировать в памяти мельчайшую деталь, находя для неё после место на страницах произведений. Так и оказался повар в качестве дополнения к уже имевшемуся тексту.

» Read more

Николай Лесков “Чертогон” (1879)

Лесков Чертогон

Порою натура русского человека требует разгона чертей, постоянно утомляющих тело и душу необходимостью размышлять над судьбами России. Основательно устав, русский человек заказывает ресторан, созывает всех знакомых и устраивает шумное гульбище, требуя осуществления всех приходящих в голову желаний, круша всё встречаемое на пути. Этот обряд называется чертогоном. Лет ему много, знает о нём не каждый, если никогда не бывал в Москве. Именно москвичи падки на гон чертей, не станем думать вследствие каких причин. Лесков стал свидетелем оному в годы своей молодости, когда напросился погостить к дяде. И сразу оказался причастным к готовящемуся мероприятию, чтобы навсегда его запомнить.

Дядя у Лескова оказался щедрым человеком, поскольку был богат и денег не считал. Захотелось ему закатить пир, для чего он сразу направился в ресторан и предупредил о готовящемся торжестве. Из меню он выбрал по сто блюд, а после отправился по Москве приглашать всякого встречного, если знал его хотя бы самую малость. Никто не отказывался придти. И вот в назначенный час понеслось. Что происходило на пиру Лесков не помнит, ибо напился и пришёл в себя значительно позже. Увидеть ему пришлось разгром невиданных масштабов. Дядя с друзьями похоже действительно чертей гонял, иначе не объяснить подобного отношения к чужому имуществу. Но на том чертогон не закончился.

Причудами полнятся москвичи, стоит им того захотеть. Пожелают нечто купить – ничего не остановит. Не чарочку кваса купят, а всю бочку опорожнят. Колёса с повозки снимут, так как они им понадобятся для осуществления некой безумной идеи. Деньги разлетаются по ветру, потому речь уже не о чертогоне, а о другом процессе, не настолько мистическом. Просто выход эмоций идёт в качестве разгрузки за потраченные нервы. Получается так, что подстраивая жизнь под заработок денег, москвич однажды испытывает достижение критического момента, после которого копить денежную массу становится бессмысленным. Вот тогда-то и начинается чертогон, лишённый всякого смысла, зато жизнь снова входит в прежнее русло: появляется необходимость остудить голову и приняться за заработок денег с удвоенным усилием, с каждым днём приближая очередной момент для гона чертей.

Лесков уверен, подобное возможно лишь в Москве. Более нигде чертогона на просторах России не случается, а может оного не бывает во всём остальном мире. Свою роль играет натура русского человека и его работоспособность, всегда направленная на созидание ради последующего разрушения. Ведь так и случается, какой исторический отрезок не возьми: всегда созидание предшествует выбросу эмоций. Никогда ещё не бывало такого, чтобы русские избежали критического момента, не изливая накопившуюся энергию через край. Только в случае москвичей подобное случается чаще, и направлено оно в более мирное русло, где разрушение ограничено незначительными рамками. Страшно представить, какой силы мог быть чертогон, попробуй москвичи сдерживаться на протяжении веков или хотя бы десятилетий. Впрочем, кажется подобное уже случалось, если со старанием попытаться найти признаки чертогона, наложив их на общее накопившееся возмущение.

Николай не предлагал читателю вынести определённую мораль. Он просто вспомнил случай из собственной жизни, достойно дополнивший написанные в 1879 году произведения. Всякой мысли находится место в России, как ещё больше возможных вариантов бытия, одновременно применяемых, только редкие из них остаются в памяти. В том-то и заключается заслуга писателей, предпочитающих в произведениях опираться на конкретные эпизоды человеческого общества, созидая для потомков бесценные картины уходящих в прошлое событий, нравов и обычаев.

» Read more

Николай Лесков “Шерамур” (1879)

Лесков Шерамур

Среди персонажей Николая Лескова нашлось место и такому, имя которому Шерамур. Задумайтесь, каково это – не брать ничего себе, постоянно делясь с другими? Ещё лучше, если получится накормить. Стоит ему подарить рубашку, дабы прикрыл голое тело, он её отдаст другому нуждающемуся. А ежели попросит денег на определённые цели – обязательно вернёт сдачу. Если таковой человек существовал в действительности – им стоит восхищаться. Не всякий согласится жить мыслями о других, никогда не задумываясь о собственных предпочтениях.

Причина любви к людям должна быть объяснена. Согласно Лескова получается, что Шерамур – сын мизантропа и крепостной крестьянки, выросший под опекой состоятельного отчима. Не должный иметь твёрдой опоры, он её и не имел, не соглашаясь принимать предложения остепениться. У него и цели не было, кроме единственной: всех следует накормить. Стоило у него на руках оказаться наличности, как она тут же тратилась на еду. И так из года в год, словно плыл Шерамур по течению жизни, неизменно числясь любимчиком богини Фортуны, иначе давно бы померк для него свет.

Про такого человека требовалось рассказывать основательно. Лесков не стал останавливаться на краткой вводной, наполнив повествование всевозможными обстоятельствами. Встречается на страницах симпатия девушек к главному герою. Причём такая, от которой тому стало стыдно. К нему не просто проявили внимание, а ещё надушились и создали романтическую обстановку, от которой он пришёл в недоумение. Неземным созданием кажется Шерамур, ежели человеческое ему чуждо. Читатель обязательно придёт в недоумение: как устроен мыслительный аппарат главного героя? Ведь нет у него ничего за душой, как пуста и сама душа. Об одном и том же приходится говорить Лескову, постоянно упоминая привычку Шерамура делиться с окружающими.

Лучше такого персонажа отправиться подальше от России. Например, во Францию. Оттуда на войну. А после куда угодно, ибо после войны жизнь Шерамура должна претерпеть изменения. Понятно, как именно ему удалось добиться высочайшей степени уважения, но непонятно другое. Каким образом раздающий всё у него имеющееся, Шерамур сумеет накопить наличность. Яснее становится тогда, когда выясняется, что он сумел найти девушку, способную выгодно воспользоваться щедростью мужа, придав сему увлечению приличный вид, сделав из мужа состоятельного человека.

Необычность Шерамура объясняется им самим. Читатель отвык от подобных персонажей, возможно уже забыв, каких личностей описывал Николай в первых произведениях. Уже тогда казалось, что за странностью должно скрываться нечто позитивное. В данном случае описание было доведено до логического конца. Каким бы не являлся Шерамур, всё-таки он предпочитал заботиться о других, не думая о себе.

Так и желается сравнить портреты Однодума и Шерамура. Если первый существовал ради самого существования, всё равно задумываясь о дне грядущем, то второй вообще не придаёт смысла с ним происходящему, не думая, к чему о чём-то рассуждать, если можно просто дать у него имеющееся другим, без различия, к чему всё это приведёт. В обоих случаях допускалось описание печального исхода, к чему Лесков не стремился.

Описав сдержанность и щедрость, осталось разобраться с другой особенностью человеческих побуждений, когда возникает желание забыться, устав от приевшейся обыденности. Что совершал Шерамур из добрых побуждений, такое же могли делать и другие, но забыв обо всём на свете. Собственно, в том же 1879 году Лесков написал рассказ “Чертогон”, где и поведал об ещё одном качестве русской души, нуждающейся в периодическом гоне чертей.

» Read more

1 2 3 4 5 6