Tag Archives: животные

Александр Куприн «Белый пудель» (1903)

Куприн Белый пудель

Старость боится перемен, а молодость готова свернуть горы рады изменения существующих реалий. Поэтому принято бояться пылкого нрава подрастающих поколений. Не все это понимают, но некоторые умеют пользоваться подобным распределением социальных ролей. Достаточно объявить о собственной слабости перед обстоятельствами, как за тебя готовы выступить и обеспечить тобою желаемое.

Хитрость во спасение прежних идеалов, как результат произошедшего в произведении Куприна «Белый пудель». Труппа бродячих артистов направлялась в южном направлении, планируя заработать средства для существования за счёт отдыхающих. По пути они заходили ко всем желающим, где давали представление. Главным номером стала демонстрация способностей сообразительного пуделя. Кто же знал, что им вскоре придётся с ним расстаться: пса выкрадут. Вместе с его потерей рухнут надежды на продолжение путешествия.

Следует остановиться и задуматься. Почему бродячие артисты оказались в безвыходном положении? Они не имели документов, подтверждающих их личности. Жалоба на воров приведёт к неблагоприятным последствиям для них самих. Тут читателю видится неприятная изнанка реалий Российской Империи. Или бродячие артисты не так честны, какими они представлены на страницах произведения. Впрочем, Куприн симпатизирует членам труппы, строя повествование, опираясь на принцип, что пострадавший не может быть преступником.

Неприятность описываемого исходит от невоспитанности ребёнка, потребовавшего подарить ему пуделя. Друзей не продают — разумно возразят артисты. Не всё продаётся — добавят они следом. Имея проблемы с законом, члены труппы уже на этом моменте должны были быть обличены и переданы властям. Симпатия Куприна позволила действию продолжиться, чтобы в дальнейшем пудель был похищен.

Отнюдь, читатель не усвоит правду жизни, будто имеющий власть может творить беззаконие. Действительность таким простым способом не трактуется. Родители старались угодить прихоти ребёнка, готовые для его счастья совершить невозможное. Они пошли на преступление, добившись в итоге желаемого. Не имея проблем с законом ранее, они не опасались похитить пуделя. Не они сами этим занимались — такое задание было поручено дворнику.

Сошлись интересы двух слоёв населения: защищаемым законом и им презираемым. На какой шаг в такой ситуации следовало пойти? Требовалось смириться с пропажей пуделя или выкрасть его в ответ. Основатель труппы предпочтёт смириться, найдя иные пути для продолжения путешествия. Но недаром основатель умеет управлять коллективом. Он знаток характеров. Если ранее труппе удалось заинтересовать людей, показав им представление, которого они изначально видеть не хотели, то теперь появилась необходимость демонстрацией бездействия побудить к совершению определённого поступка. Так читатель видит, как основатель труппы убедил молодого человека пойти против его воли и вернуть пуделя.

Маленький читатель Куприна удивится храбрости молодого человека, посмевшего заявить о своём праве на личное мнение, осуществив запретное действие. Взрослый читатель только улыбнётся, вспомнив, какие дети доверчивые, что не замечают его умения направлять их мысли и поступки, действуя методом от противного. Всегда легко избежать проблем, если действовать чужими руками, особенно привлекая молодёжь для воплощения твоих идей. Это наглядно продемонстрировал Александр Куприн. Пудель обязательно вернётся в труппу, поскольку иного развития событий быть не могло.

Отвлекаясь от буквальности, вспоминая о грядущих изменениях в распределении ролей, стоит предположить, что Куприн видел истерику в защищаемом законом слое и применение им противоправных действий. Вместе с тем, Куприн видел заинтересоваться другого слоя обойти закон и вернуть принадлежащее ему по праву. Безусловно, такие рассуждения — вода, с произведением о «Белом пуделе» никак не связанная. Но ведь желается в каждой истории видеть нечто настоящее, о чём накануне 1905 года открыто говорить не могли.

» Read more

Джеральд Даррелл «Рози — моя родня» (1968)

Даррелл Рози моя родня

Любая хорошая история должна быть изложена на бумаге. И любая плохая история должна быть изложена тоже. Потребуется опытный писатель, для которого слово «нарратив» не является пустым звуком. Тогда повествование заиграет яркими красками, поскольку ложка правды дополняется бочкой вымысла. Изменению подвергнется суть всей истории, ведь читателю требуется прежде развлечение, а уже после пища для размышлений. Поэтому стоит начать с чего-нибудь привлекающего внимание: например, со слонихи — любительницы пропустить кружечку пива. А после дополнить путешествием куда-нибудь, чтобы было увлекательно. И только потом открыть читателю реальную сторону действительности, согласно которой окажется, что животное-уничтожитель не может быть отрицательным персонажем.

Даррелл утверждает, похожий случай имел место быть на самом деле. У него есть знакомый, получивший слона. Как связано дальнейшее с тем знакомым — неизвестно. Джеральд позволил себе задействовать фантазию, в результате чего действующие лица зажили собственной жизнью. Не лучшей из возможных, но такой, какую им определил Даррелл. События стали неизбежными, и шли к тому, от чего держатель слона на страницах произведения стремится быть в стороне. Коли дядюшка завещал ему слона, а слон оказался с подвохом, то идти читателю следом за этой парой, наблюдая эпизоды случайного употребления алкоголя с последующим дебошем, вплоть до счастья перед последней точкой.

Джеральд проявил излишнюю усидчивость. Сцены растянуты до невозможности, когда всё понятно и желается видеть продолжение, Даррелл вёл неспешные диалоги. Ему требовался объём? Или он таким образом стремился оправдать очередное действующее лицо, лишённое адекватности? Кроме того, тщательно рассказанное — будет рассказано ещё раз. Нельзя пьяного слона обвинить в разрушениях, а его хозяина — в неумении справляться с порученным ему животным. Нужно сделать так, дабы путешествие главного героя имело оправдание. И Даррелл постарался доказать читателю, что всякая проказа допустима, если её совершают симпатичные создания.

Происходящее переполнено абсурдными ситуациями. Такого не может происходить. Требуется отойти от разумного объяснения, дабы допустить возможность этого. Понятно, для главного героя жизнь превратилась в череду несчастий, стоило ему стать хозяином слона. Но слон! Этот слон — мечта ребёнка. Забавный, добрый, непосредственный: такую характеристику допустимо дать каждому персонажу произведения, в том числе и слону. Будет несколько отрицательных действующих лиц, являющихся представителями настоящего мира людей, и они окажутся основными пострадавшими, так как не желают принимать прописанную Дарреллом обыденность.

Если подходить к пониманию творчества Даррелла с позиции взрослого человека, то видишь обвинения Джеральда в адрес британской судебной системы, не имеющей представления о том, о чём она берётся судить. Достаточно представить определённый момент, как всё сразу становится на свои места. Некогда буйный слон перестаёт быть буйным, значит он никогда не был буйным. Да и каково значение самого понятия «слон»? Оказывается, основной предмет прений не всегда ясен берущимся о нём судить.

Давайте смотреть на произведение Даррела как на художественную работу. Джеральд представил нашему вниманию комедию смешных положений: одна беда удачно разрешается, чтобы случилась ещё одна беда, пока не случится чего-то очень хорошего, вроде свадьбы. Читатель понимает, счастливого завершения истории так и не случится, поскольку с таким слоном, как Рози, спокойно жить не получится. Про её жизнь можно бесконечно писать, ежели автор задастся такой целью. Очень трудно расставаться со столь харизматичными персонажами, но не может Даррелл стоять на одном месте — ему требуется покорять новые горизонты. Чем же он займётся в следующий раз?

» Read more

Николай Рыжих «Студёное море» (1986)

Рыжих Студёное море

Тяжело быть писателем. Если пожелаешь написать дельное — никогда не напишешь. А вот спонтанно написать дельное — это пожалуйста. Нужно дождаться определённого момента и крепко за него ухватиться. Для Николая Рыжих таковым моментом могло оказаться вынужденное заточение в снежном плену, когда он выбрался за ягодой, попав под семидневный снегопад. Но порой необходимо себя заставить. Приходится выбрать место, приготовиться и приступать. И делиться с бумагой не событиями сегодняшнего дня, а воспоминаниями. Ещё лучше делиться обидами. Николаю было из-за чего грустить. Главной темой его сочинений выступает разочарование от поведения человека на Камчатке, истинно считающего всё созданным для удовлетворения его нужд.

Некогда рыба сама в руки шла, зверь спокойно бродил близ людей. Годы шли. Варварское отношение к природе привело к обезрыбиванию водоёмов, животные стали сторониться человека. Уже не пройдёшь спокойно по лесу, не рискуя оказаться под пристальным вниманием медведя. Далеко не пришвинского медведя, кстати. Это прежде животные жили в худой дружбе с людьми, теперь изменив отношение на враждебное. Причина того очевидна. Убийство зверей и птиц стало для человека обыденным сиюминутным всплеском желания безнаказанного уничтожения: вне всякого контроля и разумного объяснения человек в неограниченных количествах лишает жизни представителей животного мира.

Начиная с одной темы, Рыжих раскрывал её в серии очерков, чтобы перейти к раскрытию следующей проблемы. Для него важнее не состояние природы, поскольку и сам он не прочь убить зайца просто из-за того, что тот мозолит ему глаза, Николай переживает из-за выбора писательской стези. Все его бывшие друзья-товарищи обзавелись кораблями и плавают в своё удовольствие, а он сидит на берегу и выжимает из себя текст. Откажись он тогда от писательского ремесла, так владел бы пароходиком, не зная нынешних проблем.

Остаётся рассказывать, как он чувствует себя мелкой рыбёшкой в литературном мире, где имеются свои чавычи, от присутствия которых приходится трепетать. Хорошо ли будешь себя чувствовать, если рядом окажется Шолохов? И кто скажет, что Шолохов — не чавыча пера? И кто скажет, что Рыжих среди писателей — не орёл, что смотрит на людей с презрением, стараясь уйти от их общества, даже не умея взлететь из-за повреждённого крыла? Поэтому Николай вынужден остаться и видеть ужасы человеческого социума, уничтожающего себя через уничтожение планеты.

Делаемое для людей, делается не для людей. Показать человеку красоты Камчатки, значит подтолкнуть человека к избиению этой красоты. Имея благие помыслы, обеспечивая людям досуг, получаешь варварское отношение и не можешь никак повлиять на формирование более лучшего отношения к миру. Единственное остаётся писателю — безустанно укорять. А тем, кто привлекает туристов, остаётся уничтожать дело, только таким образом обеспечивая сохранность оставшегося.

Рыжих предпочитает забыть о человеке наших дней, поставив в пример своего деда, что на семидесяти гектарах с нуля создал плодовый сад всем на зависть. Он не уничтожал, заботясь только о прибавлении. Прожив жизнь в созидании, дед Николая тем заслужил уважение потомков. Когда-нибудь сей сад сведут на нет, о чём Рыжих предпочитает не говорить. Человеку проще уничтожать, нежели созидать. Правдой звучат слова тех, кто считает природу обязанной удовлетворять нужды человека, ибо всё создано для нужд его, как о том говорится в библейских преданиях. И тут уже стоит говорить об интерпретации текстов, понимаемых излишне буквально, притом без желания принять факт буквальности за реальное положение дел.

» Read more

Джеймс Хэрриот «Среди йоркширских холмов» (1992)

Хэрриот Среди йоркширских холмов

Животное прежде всего. Человек зависит от самочувствия своего питомца. Джеймс Хэрриот понимал это лучше многих. Если в поведении человека появлялась апатичность, значит следует обратить внимание на его домашнее животное. Хэрриот и раньше рассказывал об этом. Сборник «Среди йоркширских холмов» не стал исключением. Читателя ждут новые сведения из жизни ветеринара, набравшегося опыта и осознающего насколько он вырос, сравнивая себя с молодыми специалистами.

Джеймс мечтал купить дом. Он проигрывал все аукционы. Когда решил его построить самостоятельно, воспользовавшись услугами архитекторов, строение сдуло на этапе возведения стен. Хэрриот не унывал, он просил клиентов подождать. Клиенты ждали и не возражали. Только не все были такими терпеливыми. Многие жаловались, поскольку считали Хэрриота обязанным отложить дела и ехать именно к ним. Снова Джеймс сталкивался с укорами, как бы он не работал. Замена старого автомобиля или прочие изменения — очередное негативное о нём мнение. Хэрриот продолжал работать и не поддавался печали. А если печалился, то читателю о том не сообщил.

Он ошибался. Трудно в таком признаваться, и Хэрриот признавался. Не делая из себя злодея, просто не описывая вероятную причину. Животное могло околеть, и околевать должны были в больших количествах. Описаны немногие из погибших, представляющих Хэрриота в благом понимании его труда — он сделал всё, что мог. Иногда лучше ничего не делать, да от такого подхода скорее выскажут в лицо — не всё сделал. Заключалась бы работа Хэрриота в одних животных — бед ему не знать. Но хозяева являются требовательными, и они в своём праве. Джеймс так и говорит — клиент всегда прав. Хэрриот глотал обиду и действовал, не вступая в перебранку: так должен поступать любой специалист, осознающий бессмысленность обеления особенностей трудового процесса.

Одним мог Хэрриот насолить клиентам — после рассказав о них на страницах произведений. Не так ярки портреты животных, как описание людей. Джеймс научился писать обо всём, в том числе и о представителях рода человеческого. Попробуй найти созданий забавнее людей — не найдёшь. Например, продавец сладостей, что берёт обаянием, или портной-болтун, любящий говорить и редко выполняющий порученное ему задание в срок, либо фермер-скупердяй, доводивший скотину до степени издыхания и обвинявший Джеймса Хэрриота в его неспособности поставить животных на ноги.

Полюбил Хэрриот описывать молодых специалистов. Один из них брал представительностью. Вызывающие его полагались не на профессионализм, а на силу убеждения, которой тот обладал. Хэрриоту оставалось завидовать, ведь в его словах часто сомневались. Второй специалист устроил из ветеринарной клиники зоопарк, начав с барсука, продолжая пополнять число питомцев, пока Хэрриот не взвыл. Как о таком представителе племени людей не поведать на страницах воспоминаний?

Да, животные превыше всего. Джеймс рассказал о раковом больном, для которого кот стал последней отрадой. А как читателю понравится пёс, вилявший хвостом и при этом желавший укусить? От такого как-то пострадали «доверчивые» грабители. И как читатель отнесётся к хозяину-ипохондрику, придумывавшему заболевания для питомца? Всего возможного не перечесть, поэтому, как бы плодотворно Хэрриот не писал, повторяться ему практически не приходилось.

Другое дело, как разбираться в трудах Хэрриота, если рассматривать их по отдельности. Эта задача кажется невыполнимой. Придётся говорить об одном и том же, только меняя слова местами. Допустимо пересказать несколько моментов, дабы ещё не прикоснувшийся к творчеству Джеймса, наконец-то набрался решимости и взялся за чтение.

» Read more

Игорь Акимушкин «Мир животных. Беспозвоночные. Ископаемые животные» (1982-91)

Акимушкин «Мир животных. Беспозвоночные. Ископаемые животные

Сказание Акимушкина о Мире животных только начинается! Сперва был взрыв, затем Вселенная стала расширяться, после обозначились контуры Солнечной системы, и вот из числа прочих в космическом пространстве обозначилась Земля. В своём развитии она прошла определённый путь, о котором у человека имеется ряд предположений. Почему предположений? За давностью минувших лет не сохранилось свидетельств, поэтому остаётся полагаться на силу воображения, либо анализировать данные о других небесных телах. Планета формировалась, за миллионы лет с ней свершилось многое — об этом Акимушкин и решил рассказать.

Как появился кислород, каким образом вымирали и появлялись новые виды, что представляли из себя первые организмы, существуют ли они и в наше время — Игорь ведёт неспешный рассказ, словно боясь упустить важные особенности. Не только о вымерших животных поведёт речь Акимушкин, он обсуждает с читателям возможность существования мифических созданий, вроде продолжающих жить бок о бок с нами потомках динозавров и о снежных людях.

Кто существует сейчас и кто существовал ранее — у них одна на всех общая черта: они жили, либо живут. А что значит жить? Это обозначение содействия множества организмов в составе единого тела. Существуют исключения — это одноклеточные организмы. И, самое странное, чем меньше организм, тем более он способен являться бессмертным. Означает ли это, что среди ныне живущих имеются те, кто присутствовал при зарождении жизни вообще? Почему бы и нет. Кажущееся величие человека на планете — навсегда останется видимостью, поскольку без симбиоза с микроорганизмами люди обречены на вымирание.

Занимательное выходит положение. Человек — царь природы, живущий в своё удовольствие и использующий ресурсы планеты на своё усмотрение, сам является ресурсом для других организмов, обитающих внутри него. Как мало известно людям! Как бы не оказалось, что ткани человеческого тела являются иным, нежели они понимаются? Предположение кажется фантастическим, поэтому Акимушкин ему почти не уделяет внимания. Однако, коли паразиты воспринимаются паразитами, питаясь за счёт человеческого организма, то должны существовать организмы, напрямую связанные с функционированием нашего тела. Допустим, лейкоциты — чем не живые организмы? Акимушкин подводит читателя именно к такой мысли.

Игорь понимает, разговор на эту тему не является приятным. Противно осознавать, насколько человек зависим от мельчайших организмов, разглядеть которые он не в состоянии, но без которых его жизнь не представлялась бы возможной. Посему повествование о клетках, червях и прочем стремительно проносится перед глазами, чтобы остановиться на прочих обитателях Земли, которых можно отнести к беспозвоночным.

Удивительно, есть на планете существа, которых трудно отнести к миру животным. Допустим, грибы — это разве не составляющие живого организма? Если нет, то какие черты выдают в губках животных? Или, например, в медузах? Очень сложно осознавать многообразие живущих на планете форм, являющихся именно представителями животных. Разбираться в этом предстоит долго, как и понимать устройство самых странных обитателей Земли. Ведь бессмертие реально существует. Существует и регенерация. Почему бы к тому же не стремиться человеку?

В действительности человеку следует заботиться не о себе и не о видимом им мире, а о созданиях более меньших. Стараясь сохранить вымирающих млекопитающих, поскольку они близки его пониманию, человек варварски уничтожает остальное, лишь по причине непостижимости смысла существования тех организмов. Истинный зоопарк обитает не за клетками в специально отведённых местах, он внутри каждого из нас. И что делает человек с имеющимся внутри него богатством? Правильно, он стремиться уничтожить то, из чего состоит.

» Read more

Джеральд Даррелл «Путь кенгурёнка» (1966)

Даррелл Путь кенгурёнка

Более Даррелл не отлавливает животных. Он переключился на создание фильмов о дикой природе. На очереди путешествие по Новой Зеландии, Австралии и Малайзии с целью ознакомления положения тамошних обитателей. Галопом по землям Океании получилась сия прогулка. От Даррелла ничего не зависело — ему нарисовали маршрут движения, вручили график посещения определённых мест и пустили осматривать окрестности в сопровождении чиновников. Вместо увлекательного чтения, наполненного юмором, из-под пера Джеральда вышли впечатления туриста, осерчавшего от человеческой мании истреблять окружающий мир во имя развития промышленности.

В случае Новой Зеландии и Австралии разговор особый. Как там не истреблять животных, если некоторые виды угрожают существованию непосредственно человека? И это при том, что сам человек завёз тех животных в среду, где у них нет естественных врагов. А коли нет врагов, значит им придётся стать самому человеку. Даррелл не осуждает австралийцев — ему приходится думать о неосмотрительности переселенцев, привёзших с собой животных, которые одичали и, вследствие этого, стали проблемой. Но не для одного человека это обернулось затруднением — на грани вымирания оказались представители местной фауны.

Получается так, что человек опосредованно виновен в вымирании животных. Он невольно создал условия для нового витка борьбы видов за существование. И теперь человеку приходится заботиться об охранении находящихся под угрозой исчезновения видов. Пока Даррелл имеет возможность сохранить для потомков хотя бы видео, запечатлев на плёнке оставшихся представителей. Он не располагает ресурсами для создания охранной зоны. Впрочем, Джеральд замечает, как легко уничтожить заповедник, появись известие о располагающихся на его территории залежах минералов. Ничего не убережёт последнюю надежду вымирающих видов, если в этот процесс вмешается человеческая алчность.

Вот и приходится Дарреллу разыскивать вымирающие виды, отправляясь на поиски оных. Пусть местные жители говорят, что этими животными обильно усеяна местность, на деле же никогда обнаружить не удаётся. Человек просто не подозревает, насколько положение ухудшилось. В меру увлекательных поисковых операций, Джеральд находит нужных ему представителей животного мира, только без прежнего азарта. Может Даррелл устал от такого рода деятельности, привыкнув к более спокойному общению с братьями меньшими? Такахе, какапо, кеа: попробуй отыскать! А скоро и вовсе не найдёшь — вымрут окончательно.

Когда Даррелл сильно уставал, он предлагал читателю ознакомиться с обыденными историями. Вроде той, как он, словно Гилберт Честертон, пытался понять, что происходит за стеной, кто там так активно принимал ванну. Мог поведать о сложностях съёмки диких животных, заставляя их вручную выполнять то, чего они в конкретный момент делать не хотели. Либо концентрировался на совсем уж узкоспециализированном моменте, пытаясь раздобыть запись съёмок родов кенгуру.

Джеральд серьёзно озадачился идеей сохранения имеющихся видов. Кажется, он готов до скончания веков укорять людей, безрассудно забывающих, что они не единственные существа на планете. Центральной темой его путешествия по Новой Зеландии, Австралии и Малайзии как раз и стала мысль заботиться о сохранении вымирающих представителей. Если не будет помощи со стороны человека, тогда количество видов животных оскудеет. Необходимо организовывать заповедники и не допускать излишнего вторжения человека в дикую среду: так считает Джеральд.

Читатель Даррелла понимает, человек — такой же вид, который борется за существование. Он в своём праве. И не человеку быть среди вымирающих видов, если он не хочет власти над собой другого вида. Главное не забывать, как человек стал обладать разумом, так этим же природным оружие может обзавестись другой вид. Но пока этого не произошло, человек может проявлять заботу о других.

» Read more

Джеймс Хэрриот «И всех их создал Бог» (1981)

Хэрриот И всех их создал Бог

Годы шли, менялась медицина, не менялись лишь животные и их хозяева. Если с животными Джеймс Хэрриот всегда находил общий язык, то с их хозяевами редко получалось наладить диалог. Отчего так? У знакомящегося с мемуарами ветеринара постоянно складывается впечатление, будто заботы о самочувствии братьев меньших лежат сугубо на чужих плечах, тогда как им достаточно постоянно требовать внимания к себе, более никак не проявляя заботу о собственном хозяйстве. Злость Хэрриота становится всё очевидней. Если в первых книгах он с улыбкой принимал подобные нелепицы человеческой безалаберности, то, вернувшись с войны, немного иначе стал смотреть на действительность. В самом деле, читатель должен комкать страницы и мотать на ус, как не следует относиться к себе, да запомнить, как нужно проявлять ответственность, не надеясь на услужливую помощь какого-либо специалиста.

Новые веяния в медицине заставили пересмотреть подход Хэрриота к лечению. Отчего-то это не понравилось фермерам. Должен возникнуть вопрос — отчего тем, кому до того было безразлично самочувствие животных, вдруг стали такими активными в отстаивании старых методов лечения? Сколько сомневающихся взглядов пришлось выдержать Джеймсу, пока его клиенты не поняли эффективность внутривенных инъекций. Сам Хэрриот неустанно экспериментировал с таковым способом оказания помощи, видоизменяя формы лекарств, тем принося пользу страдающим животным. Не раз Джеймс на страницах мемуаров делится случаями применения смекалки. Остаётся поверить, что всё так и было на самом деле.

Сетует Хэрриот и на новые оперативные вмешательства, ознакомить с которыми его никто не удосужился. Пришлось изучать их самостоятельно или полагаться на студентов. Только студенты не всегда способны применить на практике усвоенное теоретически. Легко потерять животное от таких экспериментов. Поймёт ли хозяин, ради какой цели загубили его скотину? Конечно, он об этом и не догадается, поскольку Хэрриот редко писал о разумных клиентах. С разумными, видимо, всё складывалось благополучно, что рассказывать о них просто нечего.

Впервые Хэрриот рассказывает о совершении рабочих поездок в Россию и Турцию. Он доставлял животных, сперва на корабле, потом самолётом. Простыми данные поездки оказаться не могли, принеся Джеймсу приятные и неприятные впечатления от увиденного и испытанного. Ему хотелось увидеть жизнь отличных от него людей, это желание сбылось. В России он отметил применение устарелых методик, а в Турции подивился дотошности местных специалистов. Пришлось даже жизнью рискнуть, чего от него никто не требовал. Часть пути он летел на неисправном самолёте и мог погибнуть. Бог сохранил жизнь Хэрриоту, позволив самолёту благополучно приземлиться.

Не работой жив человек. Не для работы ведь человек создан. Он живёт для семьи, ради продолжения рода. Вот и у Хэрриота есть двое детей: мальчик и девочка. Про их воспитание он не рассказывает, ограничившись парой забавных случаев, так как иногда брал их с собой, где и приходилось справляться с несколькими делами сразу, в числе которых оказывалось и наблюдение за потомством. А по случаю рождения дочери Хэрриот не упустил возможность рассказать о том, как он отпраздновал тот день, напившись и сев за руль, — его, разумеется, остановил полицейский, с которым пришлось вспомнить былое. Редкий случай, когда Джеймс решался отступить от основной линии повествования — почему бы и не сделать исключение, показать жителей Йоркшира в свете возможности адекватного их восприятия.

Всякое с человеком случается. Случалось всякое и с Джеймсом Хэрриотом. Пускай довольно однообразное. Чего же требовать от профессионала в определённой области, чьи будни касаются одних и тех же тем? Лишнего он практически не рассказывал — и это главное.

» Read more

Михаил Булгаков «Собачье сердце» (1925)

Булгаков Собачье сердце

Почему бы не сделать из собаки человека? Когда-нибудь собака станет истинным другом человека, едва ли не равным ему по положению, а то и восстанет на человека, поменявшись с ним ролями — уже ей начнут прислуживать люди, включая все сопутствующие моменты: от узкой специализации до формирования в нечто напоминающее двортерьера. Но до того необозримо далеко, пока надо смотреть на будущее через разрез прищуренных глаз, либо читать советскую фантастику двадцатых годов в исполнении Булгакова, либо пятидесятых-шестидесятых в исполнении Саймака.

Булкаков предлагает провести эксперимент. Но, как и в «Роковых яйцах», случилось непредвиденное — вместо получения омолаживающего эффекта, подопытный пёс трансформировался в человека и, более того, осознал себя человеком. В такой ситуации возможны разные варианты. Булгаков предпочёл окунуть жертву эксперимента в жерло революционных страстей, происходивших в то время повсеместно. Будучи родом из низов собачьего общества, пёс — отныне прозываемый Полиграфом Полиграфовичем Шариковым — не становится выше, продолжая оставаться на дне социальной лестницы, только в человеческом облике.

Собака в человеческом теле — есть собака в человеческом теле. Однако, несвойственное для собаки желание почивать на лаврах хорошего к ней отношения, ярко проявилось в её человеческой сущности. Быть собаке вечно благодарной человеку за кров и еду, отвечая за то вилянием хвоста и рабской покорностью, да не свойственно то людям, чтобы за предоставление крыши над головой и сытной трапезы, они продолжали оставаться прежними, не изменяясь, как обычно, в стороны свинского отношения к благодетелям. Потому и беды случаются в человеческом обществе, что стоит пустить в свою среду сирых и убогих, как через некоторый момент сии люди тебя же выгоняют из дома на улицу, уподобляя прежнему своему состоянию.

Не будет ошибкой сказать про «Собачье сердце» Булгакова, будто это произведение о вечных проблемах человечества, а не сугубо о противостоянии пролетариата буржуазии. К сожалению, рецепт избавления от бед, предложенный Михаилом, практически неприменим в человеческом обществе, поскольку ведёт к деформации понимания действительности, что в итоге приводит к обострению противоречий и пустым войнам на истощение.

Допустить преображение людей получается в художественных произведениях, где они обыкновенно принимают вид довольных существ, наконец-то избавившихся от бед. Впрочем, человеческая культура стремится базироваться на счастье, показывая жизнь в её самых прекрасных эпизодах, опуская дальнейшее развитие событий, всегда выражающихся в обострении противоречий, зарождении личной ненависти и крайне болезненном разрыве с отторжением всего светлого, некогда созданного совместными усилиями.

На подобном эпизоде Булгаков не стал останавливаться. Для него собака перестала быть благодарной человеку в тот момент, когда перестала быть собакой. Она воплотила в себе именно то, что подразумевает человек под себе подобным, когда называет того собакой. Хоть это и не совместимо с пониманием собачьего мышления, но человека это не останавливает от награждения столь благородным эпитетом в отрицательном значении. Так на страницах «Собачьего сердца» собака трансформировалась в человека, оставшись, согласно ранее сказанному, собакой. Но как же трудно из собаки, ставшей человеком, сделать именно собаку в человечьем обличье, а не человека в собачьем. В подобных размышлениях легко запутаться. Главное понять, встав на путь человека, человек прежде теряет в себе людские качества, неизменно приобретая собачьи (в их отрицательном значении).

Как не размышляй, как не стремись добиться идеального для человека, всё равно обречён столкнуться с его истинной сущностью, присущей всем людям без исключения. Кто не согласен — пусть пребывает в счастливом неведении. Кто согласен — пусть бьёт в набат.

» Read more

Игорь Акимушкин «Мир животных. Насекомые. Пауки. Домашние животные» (1975-81)

Акимушкин Насекомые Пауки Домашние животные

Не существует в природе лишнего. Всё существует на её пользу. Есть обратные примеры? Приведите! Да, человек — ошибка природы. Не будем говорить о человеке. Он лишний элемент в природе, истинный паразит и разрушитель, ничем не лучше саранчи. Такое же одинокое и безобидное создание, пока не объединяется в группу с себе подобными. Саранча — тоже ошибка природы? Возможно, но то происходит по зову самой природы и не исходит непосредственно от саранчи. Термиты — ошибка природы? Если только из-за их способности мешать паразитировать на земле человеку, то вполне можно согласиться. Пауки — ошибка природы? Уж от кого, а от пауков больше пользы, нежели вреда, — не их вина, что они являются одним из основных человеческих страхов.

Мир насекомых огромен. Он неподвластен человеческому воображению, во многом малопонятный и воспринимается мешающим комфортному пребыванию на планете. С существованием прочих живых организмов человек способен мириться, поскольку может обратить их себе на пользу, в том числе и для употребления в пищу. Насекомых в ряде стран с удовольствием едят, но, допустим, для европейцев это не является нормой. Однако, чем саранча плоха? Состоит из питательных веществ, утоляет голод и сама по себе способна восполнить утраты тех, кого лишила пропитания. Природа не поступает во вред обитателям планеты — нужно рассматривать происходящие на Земле процессы с разных сторон.

Игорь Акимушкин взялся рассказать юному читателю о насекомых и пауках. Всё в этих существах не так. Их образ жизни своеобразен, как и устройство их тел. Подумать только, насекомые способны дышать всем телом. А всем известная стрекоза из басни Крылова — результат неверного перевода на русский язык, поскольку в оригинале попрыгунья была цикадой. К сожалению, многообразие насекомых настолько велико, что рассказать о всех не представляется возможным. Акимушкин и не стал пытаться. В общих чертах, практически не называния никого конкретно, Игорь представил на страницах сводные характеристики. Нельзя описать тридцать тысяч жуков, достаточно сказать о самых ярких представителях. Прочие насекомые удостоились аналогичного подхода.

Этологического разбора удостоились наиболее известные человеку насекомые: саранча, муравьи, термиты, бабочки, пчёлы. Про остальных Акимушкин сообщил необходимый минимум информации. Никакой конкретики о размножении, воспитании потомства и пищевых пристрастиях. Коротко и без лишнего текста.

Пауки интересовали Игоря сильнее. Во всевозможных подробностях, в мельчайших деталях: о паутине, добыче пропитания, взаимоотношениях, брачных особенностях. Но, опять же, про избранных пауков. На страницах «Мира животных» ярко представлены птицееды, тарантулы, чёрные вдовы и крестовики. Немного о пауках, обитающих в человеческих жилищах. Легко перестать бояться этих представителей своего вида, если понять их полезные свойства. Менее вредными для человека они, безусловно, не станут. Но тут надо сказать. что весь вред заключается в опасности быть ужаленным и вследствие этого умереть, тогда как во всех остальных аспектах — пауки важны для природы, не являются действительными вредителями и приносят пользу. Задумывался ли кто, сколько паук, плетущий паутину в наших домах, уничтожает насекомых? Порядка пятидесяти особей в день.

Представленная читателю энциклопедия включает, помимо братьев меньших, других братьев меньших, как принято думать — истинных, сопровождающих человека на протяжении последних тысячелетий — речь о домашних и одомашненных животных. Говорить о том, чем занимается на страницах Игорь, кажется бессмысленным, когда дело касается собак и кошек. Акимушкин перечисляет их разновидности, даёт советы по уходу и прочее, полезное юному читателю, всерьёз решившему завести четвероногое животное, отдавать ему свободное время и считать тем самым истинным другом.

Немного Игорь теряется, заводя разговор о прочих животных, используемых человеком для выполнения конкретных задач: разведения на мясо или иных целей. Спрашивается, зачем говоря о лошадях и ослах, вспоминать историю рыцарства, рассуждать о латах и в нюансах описывать историю кавалерии? Причём на количестве страниц, не уступающих месту, немногим меньше отданному под описание насекомых. Зачем, говоря о коровах, поднимать статистику рекордных надоев? Забыв толком рассказать о самих коровах.

Были и есть в истории человека другие одомашненные животные, порою таковыми не воспринимаемые. Например: фрет (фретка — домашний хорёк), баклан, кречет, гепард. В представлении многих людей они продолжают оставаться представителями дикой природы. Не воспринимаются домашними из-за смутного о них представления: шелкопряды и пчёлы. И уж как-то не идёт в голову, чтобы золотая рыбка, некогда выведенная из карася, в той же мере относилась к одомашненным представителям животного мира.

» Read more

Джеральд Даррелл «Поместье-зверинец» (1964)

Даррелл Поместье-зверинец

26 марта 1959 года Даррелл открыл Джерсийский зоопарк. Он долго шёл к этому моменту, собирал животных всюду, и вот, когда друг предложил ему арендовать часть земли на одном из Нормандских островов, Джеральд согласился, положив начало тому, что ныне называется Парком дикой природы имени Даррелла. Какие трудности пришлось преодолеть, сколько стоило нервов и почему сперва потребовалось сделать зоопарк коммерчески успешным, Джеральд рассказал в книге «Поместье-зверинец».

Зоопарк пробуждается. В свой определённый час просыпаются животные, они поют или иначе приветствуют начало нового дня. Не красиво ли? Дарреллу нравится. Он в окружении собственной мечты. Против воли быть разбуженным криком птицы, встать с кровати и выйти из дома, чтобы пройтись по территории поместья-зверинца и лично посмотреть за очередным вхождением в жизнь недавно уснувшего царства зверей. Приходят на работу сотрудники, они кормят животных, выполняют требуемую работу для подготовки зоопарка к приёму посетителей. Было бы приятно пройтись вместе с Дарреллом по одной из дорожек, послушать его радостные возгласы. Но! Даррелла рядом нет, есть его книги, обыденная жизнь за окном. В лучшем случае пробуждению способствует крик соседского петуха на балконе, в худшем — возня мышей в межстенном пространстве.

Соседского петуха кормить не надо, мыши тоже обойдутся — они итак вот-вот прогрызут дыру в комнату. А вот зверей в Джерсийском зоопарке кормить требуется обязательно. Тяжелое это занятие. Всякий норовит снабдить продуктами на пределе срока годности или неликвидом, стремясь по бросовой цене соблазнить нуждающийся в огромном количестве кормов зоопарк. Приходится проявлять изобретательность. У Даррелла удивительно светлая голова, поскольку он не жалуется на боли. Ум его работает на пределе возможностей, он достаточно натерпелся от недобросовестных торговцев, теперь знает, чего ему именно требовать. Спасибо местным жителям, те мгновенное поняли, как поправить финансовое положение, угождая прожорливому предприятию. И ведь Джеральд ни с кем явно не конфликтует — он умело находит общий язык со всеми, за что поместье-зверинец дарит больше радости, нежели разочарований.

Некогда Даррелл лично раздобывал животных для зоологических садов. Он вдоволь потрудился в Африке, значительно обленился в Южной Америке. Поэтому не нужно удивляться его стремлению покупать животных, а не отправляться самостоятельно их ловить. Приобрёл он львов, пингвинов и обезьян. Всё-таки необходимо сделать зоопарк привлекательным для посетителей, каким-то образом добывать деньги. И тут Джеральду помогло умение писать книги. Не удовольствия ради теперь он рассказывает о буднях острова Джерси, ему нужно кормить животных свежей пищей. Даррелл выступал по радио, давал телеинтервью: становился известной в Англии личностью.

Не обходится без рассказа о питомцах. Истории из старых заезженных сюжетов. Вспоминает Джеральд жабу Пипу. Без неё он не может: эта история, почти идентичными словами, вновь и вновь возникает на страницах книг Даррелла. Есть и неизвестные доселе моменты, касающиеся появления зверей в зоопарке. К ним относятся заболевания, порой неведомые и обычно с печальным исходом. Не дано знать тонкости содержания в неволе животных, пока не будет обретён опыт. То и дело в зоопарке гибли питомцы. Смертью омрачалось последствие заражения коварной тропической хворью, в любом случае приводящей к летальному исходу. Животные могли гибнуть от хорошего питания, как гибли ящерицы от ожирения сердца, ибо имея хороший аппетит, не имели такой же тяги к активности.

Даррелл желал создать резерв для спасения исчезающих видов. Первые шаги к тому он начал делать.

» Read more

1 2 3 4