Tag Archives: жзл

Сказание о Довмонте (середина XIV века)

Сказание о Довмонте

Предания создаются не для того, чтобы в них верить, а для героизации прошлого, в чём люди остро нуждаются. Например, Пскову потребовалось найти среди предков достойного воспоминаний человека, оным стал Довмонт, бежавший из Литвы и принявший на Руси крещение под именем Тимофея. Псковичане сделали его князем над собой, и началась с той поры слава великая, памяти потомков достойная.

Прошлое Довмонта смутное. Он мог быть знатного рода, а мог и не быть. Мог быть изгнан в результате междоусобной войны, а мог спешно бежать, опасаясь смерти. Ясно другое, духа в Довмонте хватало, когда его окружали русские, готовые с ним идти разорять земли литовские и немецкие, и чуди земли. И вёл Довмонт русских, и жгли они поселения, и людей убивали, и в плен людей уводили, делая это, пока князья вражеские отлучались по делам государственным в пределы владений иных государей. И шли потом князья обиженные мстить за поруганные владения, и биты были, и возвращаясь ни с чем, ибо Довмонт сильнее оказывался.

Что деяния Довмонта действительно великими были? Шёл он ратью многотысячной, встречал сопротивление многотысячное, выходя из сражения с многотысячными потерями? Нет же. Откуда на Руси взяться люду, ордынцами незадолго до того истреблённому, ведь жил Довмонт в конце века XIII, аккурат после нашествия Батыя. Шёл Довмонт на врага числом воинов хорошо если в тысячу. И встречал враг его числом воинов хорошо если в такую же тысячу. И была сеча между ними, и выходил Довмонт победителем, ибо духа он сильного оказывался, не встречая организованного сопротивления.

Велик был Довмонт: под защитою Святой Троицы находился он. Молился Святой Троице и с именем Святой Троицы в бой ходил. Всюду его сопровождал успех, поскольку не имел враг защиты такой же славной силою. Так сказитель ведал, в том находя объяснение успехам княжеским и успехам псковичан в особенности. Всегда помогала Святая Троица, достаточно вспомнить о ней было. Вспоминал посему Довмонт Святую Троицу, но чаще вспоминал сказитель, вкладывая мысли свои в голову княжескую.

А правдиво ли сказание? Уникально ли оно? Представлял ли сказитель, о чём сказывает? Отчего в сказании заимствования встречаются, порою слово в слово записанные? Как пример ярчайший — битва Довмонта с Ливонским орденом. Бился Довмонт и бился отчаянно. С магистром ордена бился он и в лицо ранил его, словно Александр Невский, таким же образом бившийся и в лицо бивший врагов предводителя. Красками наполнилось сказание, но переполнилось недоверием внимающего.

Славными делами прославился Довмонт, жаль не удостоился рассказа о себе правдивого. Стал он человеком из легенд, собственной легенды достойным, и стал героем легенды собственной, понимаемой не иначе так, как понимаемой согласно сказанию о нём сложенному. Не умаляет то заслуг Довмонта, ибо не умаляет заслуг история, если не переписывает их, да основного не перепишет, дабы былое думающему яснее ясного становилось.

Прожил жизнь Довмонт опасную, правил долго он и почил от болезни в постели своей. Запомнился он современникам, летописи о нём напоминанием стали, и стал сказания достоин князь, и было оно написано глубокими правнуками, чьи предки из уст в уста передавали детям своим о некогда с ними происходивших событиях знаменательных, истинно героических.

Теперь мы, потомки, многажды раз многих глубоких правнуков живущие, внимаем сказанию о Довмонте и хвалим его.

» Read more

Владимир Киселёв «За гранью возможного» (1985)

Киселёв За гранью возможного

Партизанской деятельности Александра Рабцевича и Карла Линке посвящается, действовавших на территории Белоруссии, уничтожавших инфраструктуру и живую силу фашистского противника. Трудились они смело, диверсии проводили успешно и по окончании войны нашли дело по душе. Владимир Киселёв в художественной форме взялся рассказать о былом, на возвышенных тонах придав повествованию позитивный настрой. Со страхом в сердце, но с твёрдой верой в победу, действовали партизаны и тем принесли пользу для общего дела.

Читатель с самого начала удивляется, поскольку не сразу способен понять, как среди партизан мог оказаться немец Линке. Почему к нему все хорошо относились и никто не думал подозревать в нём врага? Киселёв внёс требуемую ясность, напомнив о Гражданской войне, где не русский шёл на русского, а рабочий и крестьянин на помещика и буржуя. Так и в случае с Линке, он — антифашист — стремится избавить Германию от засилья фашистов.

Содержание книги Киселёва показывает важность деятельности партизан. Первой громкой внутренней операцией группы Рабцевича «Храбрецы» стала диверсия Крыловича, признаваемая одной из крупнейших. Прочие диверсии не носили столь важного значения, однако и они затрудняли передвижение противника. Важнейшим свидетельством отчаянного шага стало обнаружение вещественных доказательств намерения фашисткой Германии применять на полях сражений химическое оружие. В раскрытии этого обстоятельства лучше прочих справились бойцы группы «Храбрецы».

Нельзя установить, насколько тяжело складывались жизненные условия партизан. Согласно приведённого текста особых бед они не знали. Противник лишь передвигался по территории, никак не проявляя себя для искоренения партизанской угрозы, изредка устраивая засады. Нехватка вооружения почти никак не отмечена. Партизаны не голодали, всегда чисто одевались и мылись в бане. Если они гибли, то по собственной глупости, не соизволив провести разведку.

Диверсия следует за диверсией. На страницах книги Киселёва немецкие поезда пускаются под откос в огромном количестве. В одну из ночей в ходе общей операции «Рельсовая война», в которой приняла участие и группа Рабцевича, было взорвано 42 тысячи рельсов. Масштаб партизанской деятельности поражает воображение. При таком обилии событий необходимо говорить уже об открытой войне, отчего-то игнорируемой противником.

Находилось место для мирной жизни, сельскохозяйственной деятельности, шуткам, свадьбам и всему остальному, казалось бы не должному происходить в столь напряжённый исторический момент. Киселёв легко отказался от представлений о героизме, как о проявлении отчаянности. Заложить мину считалось необходимым, но и подвиг снабженца ценился выше успешных диверсий, так как поддерживать в бойцах дух, такое же важное занятие, как ослабление противника.

Важную роль в успехе группы сыграл её командир. Рабцевич старался найти общий язык с подчинёнными ему людьми, устраняя проявление противоречий. Он убеждал в необходимости делать определённую работу, не позволяя горячим головам идти на неоправданный риск. Только зная ситуацию заранее, можно провести диверсию. Лишь сытый и готовый на свершение человек не оступится в последнее мгновение и дождётся необходимого момента.

Киселёв стремился показать способного на невозможное человека. Каждый добивался поставленных целей, осознавая сопутствующий риск. Как бы не сложились судьбы партизан после, во время войны они жили отличной от привычного им образа жизнью. Действовать приходилось в том числе и мирному населению, помогавшему партизанам в их деятельности, как продовольствием, так и находя в рядах противника сомневающихся, готовых отказаться от фашизма и влиться в отряды сопротивления.

Без лишней пропаганды, просто превознося подвиги людей, Владимир Киселёв и написал книгу «За гранью возможного».

» Read more

Константин Паустовский «Далёкие годы» (1946)

Паустовский Далёкие годы

Цикл «Повесть о жизни» | Книга №1

Что толку стремиться к спокойствию, если оно отягощает своей пустотой? Человеку постоянно желается быть счастливым и довольным жизнью. А поживи он в бурное время, когда общество действительно разделено на людей, мысли которых разнились не по одному вопросу, а по множеству? Например, захвати он в воспоминаниях начало XX века, как то было с Константином Паустовским. Что тогда? Бурление событий, столкновение интересов, твёрдый настрой на осуществление задуманного — завтрашний день требовал быть реализованным сегодня. Будучи юным, Паустовский оставался невольным созерцателем тогда происходившего. Однако, оно глубоко запало ему в душу, поэтому, достигнув должной зрелости, он решил пересмотреть прежде с ним происходившее.

Самое главное событие детства — смерть отца. Каким бы он не был, чем не занимался и на какие страдания не обрекал семью, отец остался для Паустовского важной составляющей воспоминаний. Это не говорит, что ничего другого не интересовало Константина. Отнюдь, Паустовский внимал всему, чего касался его взор, где-то придумывая помимо действительно происходившего. Понятно, автор имеет право на личное мнение, но и читатель не должен слепо доверять его словам. Впрочем, не станем мыслить далее, поскольку проще довериться словам автора, не стараясь к ним относиться излишне серьёзно.

Повествование Паустовского не придерживается линейности. За описанием юношества следуют воспоминания о первых впечатлениях, после описание ярких событий, далее снова о мыслях повзрослевшего автора. Какие думы возникали в голове Константина, теми он тут же делился с бумагой. Ежели требовалось рассказать некое предание — ему находилось место на страницах.

Паустовскому хватало о чём сообщить. Во-первых, сам XX век. Во-вторых, непростая родословная со множеством национальностей. В-третьих, связанное с этим разнообразие полученных эмоций. Есть у Константина твёрдое мнение о поляках, украинцах, турках и русских. Ко всему он относился спокойной, не понимая, почему к нему, как к русскоязычному, кто-то мог предъявлять личное неудовольствие.

«Далёкие годы» вместили воспоминания о трагической первой любви, событиях 1905 года, школьных товарищах, большей частью с такой же печальной судьбой. Общество убивало своих членов, не боясь за это умереть само. Обострились противоречия между светской властью и представителями православной религии с населением в ответ на воззрения Льва Толстого. Обострение происходило вроде бы из ничего, потому как кому-то хотелось заявить о собственной позиции по определённого вопросу. Смирись человек с действительностью, как счастье само постучится в дом. Ничего подобного не происходило, из-за чего желаемого улучшения не наступало.

Паустовскому тяжело давалась юность. Ему приходилось зарабатывать деньги репетиторством, так как характер отца обернулся внутрисемейным разладом. За обучение требовалось платить: спасибо матери, уговорившей ректора разрешить учиться на особых условиях. От Константина требовалась прилежность и ему следовало избегать любых нареканий. Легко представить, насколько тяжело подростку спокойно созерцать, избегая всевозможных соблазнов. Но Паустовский не числился среди благонадёжных учеников, периодически проявляя нрав. Безусловно, не обо всём он рассказывает, ведь не мог он не впитать в себя неуживчивость отца, будто счастливо избежав положенной наследственности.

Слишком отчётливо Паустовский запомнил далёкие годы. Он говорил о них так, словно это случилось с ним на прошедшей неделе. Ему помогал талант беллетриста, остальное заполнялось благодаря фантазии. Читатель может с этим согласиться, либо оспорить данное мнение. Не станем искать причину для прений. Запомним Паустовского именно таким, как он сам себя представил. У него будет ещё возможность поведать о прочих событиях своей жизнь. «Повесть о жизни» только начинается.

» Read more

Павел Басинский «Лев Толстой: Бегство из рая» (2010)

Басинский Лев Толстой Бегство из рая

Павел Басинский уверяет — Лев Толстой бежал из Ясной Поляны. Бежал так, как неоднократно поступал ранее, ежели ему требовалось забыть старое и перейти на новый уровень. Бежал так, как заставлял бежать героев своих произведений. И жизнь он завершил тем же самым образом, почти наложив на себя руки. Теперь предстоит понять, почему ему всегда хотелось бежать, и допустимо ли это называть бегством.

Исторически верно, что Толстой покинул имение, а затем погиб. Хотел ли Толстой умереть, или он не хотел умирать? Этот спорный момент не имеет ответа. Важно другое, как был построен рай. Вот именно на этом делает акцент Басинский. Начиная с получения наследства и женитьбы, вплоть до последних дней, рай не раз разрушался и заново отстраивался.

Рай разрушал сам Толстой, не умевший принимать чужого мнения. Да и не было рая, ибо неоткуда ему взяться. Ясная Поляна не приносила прибыли, дети умирали, жена искала способы обеспечить потомству будущее. Обыденность расшатывалась представлениями о религии и авторском праве, неизменно становившихся предметом жарких обсуждений в обществе. Умиротворение не поселялось в душе Толстого. Уж если о чём говорить, то о пекле, от жара которого он в итоге сгорел.

Но Басинский идеализирует представленного читателю человека. На страницах биографии Лев Николаевич обретает черты, достойные всяческого уважения. Любое обстоятельство становится отражением положительных качеств. Даже любвеобильность графа, в том числе и его измены жене, не порицается. Превозносится конфронтация с церковью, где Басинский на стороне Толстого.

Толстой воспринимается таким, какой он составил о себе образ. Написанное в письмах обязательно принимается за правду. Сказанное в литературных произведениях неизменно связано с личной жизнью писателя. Будто творческие порывы человека способны дать представление о нём самом. Заблуждаясь, Басинский ведёт повествование в ложном ключе неверного восприятия, словно выступая с защитной речью.

Апология от лица стороннего наблюдателя — не может являться объективной информацией. Не вина Басинского в заинтересованности жизнью Толстого, вследствие чего он не может всесторонне раскрыть некогда происходившее. Настоящий Лев Николаевич оказался заменён на выдуманного — желаемого быть увиденным. Вместо живого организма — идеальное его изображение.

Порогом кризиса в биографии от Басинского становится желание Толстого разрешить безвозмездно публиковать написанные им произведения. Таковое решение более всего отравляло ему существование, поскольку жена не могла примириться с подобным расточительством. Шаг за шагом, воюя с матерью своих детей, Толстой разрушал последнее, вступая в окончательный разлад с семьёй. Тут бы его укорить, показав твердолобый характер, будто бы он не умел разрешать проблемы поиском компромиссов. Басинский предпочитает соглашаться со всем, о чём бы не помыслил Толстой.

Согласно вышеизложенному, не было рая и бегства из него. Не было и многого другого, в существовании чего так любят уверять себя исследователи творчества Льва Николаевича. Басинский не исходил из нового опыта, рассказывая биографию, словно писал школьное сочинение. Он полностью доверился источникам, анализируя их, исходя в суждениях от них же. Дабы не быть обвинённым в неправдоподобии, Басинский твёрдо стоял на позиции современного отношения к Толстому.

Мифы для того и создаются, чтобы вымещать действительность её героизацией. Личность Толстого продолжит блекнуть под напластованиями представлений о нём, пока не заменится портретом идеального писателя, страдавшего из-за личных убеждений и неприятия его частью общества. Писатель должен страдать, иначе ему не о чем будет писать… Должны ведь потомки в произведениях искать следы отражения именно этого.

» Read more

Джеральд Даррелл «Филе из палтуса» (1971)

Даррелл Филе из палтуса

Ярких красок не осталось. Весь цвет был прежде потрачен на раскрашивание жизни в прежние годы. Оставшиеся моменты требовали своего воплощения на бумаге. Но более не имелось должных слов для воспоминаний. И всё же Дарреллу хотелось ещё раз приступить к писательскому мастерству. Вдохновить его смог сборник писем брата, вольное изменение названия которого породило словесный каламбур, результатом чего стало словосочетание «Филе из палтуса», лишённое всякого смысла. Под обложкой оказался набор разных историй — от детских воспоминаний о Корфу до борьбы с носовым кровотечением из-за высокого артериального давления.

Джеральд всё-таки услышал гневные восклицания поклонников его творчества. Хватит рассказывать о других, давно ты ничего не рассказывал о себе. Необходимы истории о сумасбродстве помешанного на животных человека? Тогда готовьтесь внимать новой порции воспоминаний. Только помните, что краски обесцветились и знакомиться придётся с безвкусными творческими изысканиями.

Давайте сперва узнаем про население Корфу подробнее. Читатель до сих пор не в курсе реальных подробностей нравов местных жителей. Казалось бы, остров греческий и населён греками, соблюдает греческие традиции и должен быть во всём прочем таким же греческим. Однако, поведение обитателей Корфу сравнимо с турецким. И населён он оказывается турками, хоть и являющимися в действительности греками. Каламбур!

А попробуйте показать фокус этакому турку, достав из его бороды денежную купюру. Чем это закончится? Восхищением публики и радостными аплодисментами? Отнюдь. Не получится купюру оставить у себя, поскольку это посчитается воровством чужого имущества. Казалось бы, это абсурд. Но попробуй доказать, что деньги твои, а ты просто продемонстрировал ловкость рук.

Два вышеозначенных факта легко усваиваются и не оспариваются. Для их доведения до понимания достаточно короткого о них упоминания. Даррелла краткость не устраивала. Необходимо было расширить содержание историй, дабы после ряда пространных событий подвести читателя к понимаю важного, вместо изначального объяснения сути рассказываемого.

Следующие эпизоды повествуют о дальнейшей жизни Даррелла. Перед читателем открывается личность хозяина зоологического магазина, в котором Джеральд некогда работал. Данная личность прежде почти никак не отражалась на страницах произведений Даррелла. Появилась возможность заполнить и этот пробел. Тем более, что хозяин магазина был личностью незаурядной, проявлял заботу о покупателях и не гнался за выгодой. Он мог и вовсе не продавать животных, если видел в том ему лишь ясную необходимость.

Вспоминает Джеральд и об Африке. Делает это так, что сумбурное наполнение «Филе из палтуса» достигает апогея именно в четвёртой истории сборника. Разобраться в происходящем сможет самый усидчивый поклонник его творчества.

В конце Даррелл подготовил историю из его настоящего. Возраст брал своё, обозначались проблемы со здоровьем — так почему и об этом не уведомить читателя? Как-то у Джеральда пошла носом кровь. Никакими средствами не удавалось её остановить. Не помогло прижигание — кровь хлынула вновь. Осталось последнее средство — тугая тампонада, исполненная доктором с Цейлона. Поскольку история свежая, то повествование оказалось излишне переполненным красками. Большое значение сыграла богатая фантазия Даррелла, чрезмерно близко к сердцу принявшего происходящее, отчего оно не желало успокоиться, провоцируя нагрузку на сосуды.

О чём дальше писать Джеральду Дарреллу? Неужели остались моменты, продолжающие заслуживать внимание? Оказывается, не всё рассказано о родственниках и не освещена экспедиция в Мексику. Нужно думать о воспитании подрастающих поколений, для чего написать и опубликовать подобие энциклопедии. Мыслей много — требуется найти время для их реализации.

» Read more

Андрей Балдин «Протяжение точки: Литературные путешествия. Карамзин и Пушкин» (2002-09)

Андрей Балдин Протяжение точки

Как гадать по лапше? Берёте лапшу, измышляете, что вам угодно, и гадаете. Результат допустимо оформить в виде эссе. Чем больше будет написано, тем лучше. Допустимо сравнить едоков лапши между собой, поскольку их объединяет употребляемый ими продукт. Но про гадание по лапше читать никто не станет, а вот про литературные путешествия Карамзина и Пушкина может быть кто и будет. Только нет существенной разницы, когда к деятелям прошлого подходят с желанием найти общее между ними, редко допуская разумное и чаще — сомнительное.

Очевидная проблема изложения Балдина — пересказ утвердившихся в обществе истин. Например, Андрей твёрдо уверен в исключительной роли влияния Карамзина и Пушкина на становление русского языка. Кто первым такое вообще предложил? На чём основываются данные утверждения? Творивший ранее Сумароков разве другим слогом писал? С той же уверенностью Балдин говорит о допетровской литературе, будто бы связанной сугубо с деятельностью церковных служителей. И это не соответствует прошлому. Достаточно взять берестяные грамоты, после вспомнить об уничтоженной культуре в результате вторжения монголо-татар, как сразу становится понятным исчезнувший пласт навсегда утраченного культурного достояния.

Изложение Андрея скорее модернистической направленности. Он опирается на точку, неизменно пребывая в поисках её протяжения. Грубо говоря, Балдин из ничего создаёт нечто. Но как не растягивай точку, она останется подобием чернильной капли. Как же тогда из точки нарисовать портрет Карамзина? А как представить его передвижения по Европе? И причём тут тогда адмирал Шишков и Толстой-Американец? Допустим, они внесли дополнительный смысл в осознание представлений об определённом человеке. Что из этого следует?

Вывод проще предполагаемого. У Андрея Балдина имелся ряд работ, которые надо было опубликовать. В 2002 году в журнале «Октябрь» он уже старался рассказать о Пушкине. Жизнь поэта оказалась наполненной мистическими совпадениями, и могла сложиться иначе, если бы императора Александра I в младенчестве держали в люльке другого устройства. Вроде непримечательная особенность, зато какое она оказала влияние на судьбы прочих людей. Внимать подобному получается, но серьёзно воспринимать способен только тот, кто верит в гадание по лапше.

Цельное зерно в «Протяжении точки» присутствует. Оно касается настоящих биографических моментов. И пусть Балдин изначально желал за счёт анализа совершённых путешествий разобраться в творчестве писателей, сделать этого ему всё равно не удалось. Безусловно, увиденное всегда сказывается на человеке, западает ему в душу и воздействует на подсознательное восприятие реальности. Учитывать тогда следует неисчислимое количество факторов, способных оказать требуемое предположениям влияние. Балдин именно таким образом подошёл к понимаю становления взглядов адмирала Шишкова. Хотелось бы видеть такой же подход к Карамзину и Пушкину. Однако, увы и ах.

Ещё один непонятный момент. К чему вёл с читателем беседу Андрей Балдин? Сообщив любопытные моменты, он так и не раскрыл представленных им исторических лиц. Понимание осталось на уровне поверхностного знакомства. Не станем думать, якобы один раз сформированное воззрение остаётся до конца жизни в неизменном виде. У Балдина каждый представленный на страницах персонаж жил неопределёнными думами, после испытал впечатление и под его воздействием занял твёрдую позицию, которой непреклонно придерживался до самой смерти.

Разумеется, есть почти умная мысль, гласящая, что убеждениям требуется всегда следовать, даже если после приходит понимание их ошибочности. В таком случае существование из разряда полезного применения знаний переходит в бессмысленное отстаивание очевидных заблуждений. Чему учат — не всегда обязательно должно быть правдой! Плох ученик, полностью согласившийся с мнением учителя. Балдин не сделал попытки переосмыслить прошлое, потворствуя общеизвестному.

» Read more

Леа Гроссе «Итог жизни» (1982)

Гроссе Итог жизни

К 1933 году немецкие национал-социалисты набрали необходимый вес в обществе, чтобы оказывать влияние на противостоящих им коммунистическую организацию и католические объединения. Развернулась небывалая травля, в ходе которой саботаж против собственного народа объявлялся акцией враждебного элемента. На коммунистов и католиков открылась охота. В числе сотрудников КИМа в заключение попала и Леа Лихтер, в последующем отсидевшая пять лет в застенках тюрьмы города Явор. Книга «Итог жизни» — её исповедь.

С малых лет Леа ощущала агрессию общества. Она родилась в еврейской семье, часто переезжала и всюду удостаивалась нелестных слов из-за национальной принадлежности. Она бы не переосмыслила мировоззрение, не влюбись в коммуниста Фрица Гроссе, с которым оказалось связано её дальнейшее существование. Высланная из Германии, Леа работала в Москве, неизменно возвращаясь назад с фальшивым паспортом, каждый раз выручая из затруднительного положения советских граждан.

Нужно отметить точку зрения автора. За давностью лет или по иной причине, из памяти стёрлись обстоятельства существования немецкого народа накануне прихода к власти национал-социалистов. Краеугольной проблемой стала только фигура лидера их партии Адольфа Гитлера. Жизнь людей словно не претерпела изменений за период существования Веймарской республики, в том числе и будто бы не было душившей людей гиперинфляции. Леа постоянно утверждает: «Гитлер — это война», нужно против него бороться.

Со страниц «Итога жизни» заметно, как малы возможности коммунистов. Они прячутся от действующей власти, умея противопоставить лишь слово разума. В государстве, где всё подчинено определённой идее, нет смысла открывать глаза. Леа приводит речь Фрица Гроссе на суде, показывая обречённость противных национал-социалистам воззрений. Вся борьба свелась к сотрясению воздуха, тогда как именно коммунистов обвиняли в поджоге Рейхстага. Заранее обречённая, Леа отправилась отбывать наказание в Явор.

Будни в заточении — отдельная часть повествования. Леа стремилась показать жестокость порядков, отражая незначительное присутствие в среде нацистов добрых и отзывчивых людей, помогавших узникам. Несмотря на условия содержания, заключённые устраивали тайные собрания, не думая отказываться от убеждений.

Но боролась ли сама Леа? Она стала заложником ситуации, вынужденная подчиняться происходящим событиям. Настоящее включение в противостояние нацистской Германии для нее начнётся с прибытием в Советский Союз. После освобождения из тюрьмы, Леа вновь выслана, на этот раз в Польшу. Первого сентября 1939 года началась Вторая Мировая война, что вынудило её осуществить давно задуманный переход советской границы.

Так настал важнейший период жизни автора. Леа стала сотрудником радио, вещавшем на немецком языке. Когда силы Третьего Рейха подошли к Москве, радио эвакуировали в Уфу, откуда продолжалось вести вещание. Основной задачей стало освобождение Германии от национал-социалистических идей. Требовалось показать лживость режима Гитлера, очернявшего коммунистов, когда то не соответствовало настоящему положению.

Иначе о книге «Итог жизни» не расскажешь. Леа Гроссе показала личную точку зрения, должную быть схожей с мнением остальных коммунистически настроенных людей. Разумеется, написано слишком мало. На полторы сотни страниц не уместится ни одна человеческая жизнь, особенно столь насыщенная, каковую прожила Леа. Основное сказано, об остальном читатель узнает из других источников. Частная история имеет право на существование, посему воспоминания любого человека необходимо сохранять для будущих поколений.

Леа продолжала помогать строить государство. Нацизм — страшное напоминание о прошлом, преодолённого и не имеющего права повторяться вновь. Но человек забудет частности, помня главное. И когда где-то кто-то проводит диверсию, выставляя виновным другого, стоит вспомнить о действиях национал-социалистов. Они использовали действенный приём, добиваясь своего. Против его применения нужно продолжать бороться.

» Read more

Денис Фонвизин — Прочая проза (XVIII век)

Фонвизин Проза

Русский крестьянин пьёт! Думаешь, он работает, а он — пьяный спит. Одолжишь ему денег, он их пропьёт и не вернёт. Что за напасть такая? Сколько есть земля Русская, столько времени раздаются проповеди, но народ продолжает употреблять алкоголь, нисколько не изменяя своим представлениям. Хуже от этого населению страны? Нисколько. Фонвизинское «Поучение, говоренное в духов день» не исправит ситуацию к лучшему и не отроет глаза на насущную проблему, ибо она является составляющей частью питающего душу вещества. Кто не пьёт, тот читает труды Фонвизина и думает о жизни, тогда как было бы достаточно выпить и не задаваться вопросами для облегчения бренности бытия.

Иной Фонвизин в понимании проблем государственности и философии Древнего Мира. Снова, как многие до него и после него, он рассказывает про мораль минувшей поры, словно не прошло тысячелетий и человеческое миропонимание осталось прежним. В произведении «Каллисфен» до читателя доводится история учёного мужа, современника завоеваний Александра Македонского и непосредственного участника его походов. Будучи честным, Каллисфен будет учить мудрости Александра, не смущаясь его порицать, когда находил для того причину. Правдолюбие скорее сводит в могилу, чему способствуют клеветники. Нужно уметь находить подход к людям, коли не желаешь обрести гибель. К чему Фонвизин задался донести до читателя текст такого содержания?

Не будем снова излишне мучиться от предположений. Допустимо поменять действующих лиц, как суть истории не претерпит изменений. Лучше обратить взор к следующим произведениям: «Рассуждение о суетной жизни человеческой» и «Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях». Это не совсем проза. Первое является заметкой по случаю смерти князя Потёмкина-Таврического. Второе — неоконченная автобиография.

Как читателю будет такой факт из жизни Фонвизина, из которого он узнает, какой оплаты Денис удостоился за первый литературный перевод басен Гольберга? Вознаграждение ему было выдано в виде книг развратного содержания, возбудившее в Фонвизине естественное человеческое желание, требующее обязательного скорейшего удовлетворения.

Другой факт — Денис с детства мучился от сильных головных болей. Это уберегло его от порока пьянства. В последующем ему многократно приходилось останавливать течение жизни, чтобы дождаться облегчения самочувствия. Ещё не раз Фонвизин расскажет о состоянии здоровья в письмах друзьям и родственникам. Но не говорит, старался ли избавиться от напасти. Осуществляя заграничные путешествия, будет лечить гельминтоз жены, забыв о собственной голове.

Ещё один факт — Фонвизин призывал опасаться публикации сатиры, так как это грозит обретением одиночества. От этого он пострадал сам — от него отвернулись близкие по духу люди. Однако, сатира помогает обрести признание. Фонвизин пользовался спросом в богатых домах, проводя вечера в апартаментах государственных мужей, зачитывая им разными голосами «Бригадира», особенно веселя изображением манеры речи на тот момент уже покойного Сумарокова.

Путь Фонвизина к общему признанию лежал через крах личностного понимания действительности. Мир оказался наполненным противоречиями, исключающих возможность определённой модели поведения. Говоря против одного, приходилось признаваться, без сего не может существовать нечто другое, потому и существующее, что есть против чего выступать, на него же опираясь. Оставалось обличать, поскольку иначе признания не добиться. В том и состоит удивительное открытие анализа творчества Фонвизина — обличение приводило к мысли о важности существования обличаемого. Пусть друзья отворачивались от Дениса, тому просто необходимо было происходить.

Ставить точку в понимании литературного наследия Фонвизина рано. Оно слабо изучено, поскольку внимание уделяется одному краткому эпизоду в виде пьесы «Недоросль». Всегда нужно шире смотреть на творчество писателя, не задаваясь определением проблематики ограниченной темы «с потолка».

» Read more

Слово о Меркурии Смоленском (начало XVI века)

Слово о Меркурии Смоленском

Орды Батыя не коснулись стен Смоленска. Народное предание приписывает это заслугам блаженного Меркурия, избранного Богородицей для спасения города от разрушения. Согласно дошедшего сказания, Меркурий должен был идти бить монголо-татар, а после сложить голову. Так и произошло. Меркурий одолел войско чужестранцев, безропотно приняв полагающую ему следом смерть. Но как он сумел вернуться, будучи убитым?

Поздние комментаторы отмечают следующее. Батый не подходил к Смоленску. Требовалось найти объяснением этому. Народ сложил несколько версий, имевших сходные черты с другими сказаниями, где использовался схожий сюжет. Например, Демьян Куденевич, что ранее 1148 года освободил Переяславль от осаждавших, и герой былин — Сухман Домантьевич.

Личность Меркурия признаётся реально существовавшей. Слово не говорит о его прошлом. Согласно сторонним источникам, он является выходцем из княжеского моравского рода, в юности поселился в Смоленске, где вёл жизнь праведника.

Когда Батый встал в тридцати поприщах от Смоленска, людям явилась Богородица и сказала, где искать богомольца Меркурия, единственного человека, способного отвести угрозу от города. Когда привели указанного человека, Богородица поведала куда идти, что делать и чего ожидать. После случилось сражение, в котором проявился воинственный дух Меркурия, уверенного в действенности ему сказанного. Убит он мог быть не так, как то предсказала Богородица. Не обязательно, чтобы голову ему отрезал человек с красивым лицом, как и не обязательно, чтобы Меркурий принимал смерть безропотно.

Если текст Слова правдив, то сомнения возникают из-за случившихся после событий. Меркурий явился обратно без головы, лёг и более не вставал. Три дня ничего не происходило, пока Богородица не перенесла мощи куда следует. Может быть Меркурия привезли в сидячем положении или как иначе, отчего у людей сложилось впечатление, будто он оставался жив. Совсем не обязательно, чтобы голова была отрезана полностью, поэтому Меркурий смог придти самостоятельно.

Оставим домыслы. Важно прежде избавление Смоленска от угрожавшей ему беды, тогда как прочее — результат народного творчества, создавшего ещё одну удивительную легенду, над содержанием которой допустимо размышлять, но без ожидания придти к полному согласию с представленной версией. Не стоит забывать, что «Слово о Меркурии Смоленском» составлено через несколько веков от самого события, следовательно не написано очевидцем, значит допустим любой угодный составителю сказочный мотив.

Обязательно нужно уделить внимание решимости Меркурия. Он сомневался в необходимости принести себя в жертву. Почему именно ему уготована сия участь? Разве не было в Смоленске более достойных людей? Меркурий признавал силу свойственного ему духа, великого умением смирения. Возможно, вследствие этого качества выбор пал на него. Или Меркурий воплотил собой дух многих, готовых умереть вне стен города, только бы помешать продвижению врага по родной земле.

Остановимся на последнем варианте. Получается, смолянам явилась Богородица и велела им идти биться с монголо-татарами, предупредив, что каждому суждено вернуться живым, но вернувшись, все погибнут от полученным ими в бою ран. Исторически известно, Батый не тронул Смоленск. Из-за битвы ли произошедшей в тридцати поприщах от города или по другой причине? Народ предпочёл создать легенду о спасшем Смоленск Меркурии. Тот исполнил поручение Богородицы и был лишён головы, как говорилось ранее.

Оставим людям их легенды. Не имеет значения жизнь человека, важнее составленное сказание о его деяниях. Хорошо, когда о людях имеют возвышающее их мнение, чем возвышаются сами говорящие. Не князья отстаивали Русь, а сам народ заботился о благе, поэтому героев следовало искать среди простых людей. В Смоленске таковым стал Меркурий.

» Read more

Киево-Печерский патерик (XI-XIX вв.)

Киево Печерский патерик

Основная часть Киево-Печерского патерика написана Нестором, Симоном и Поликарпом. Эти славные мужи Древней Руси правильно решили, что негоже забывать умершую братию. Если не оставить записи об их жизни, значит потом никто не вспомнит про первых монахов, в том числе о тех, кто взялся для потомков отразить на страницах жизнь членов киевской пещерской общины. После патерик будет многократно дополняться, вплоть до 1870 года.

Главное место отведено преподобным Антонию и Феодосию, чьи жития достойны особого упоминания, поэтому они выделены к отдельному рассмотрение. Оставшаяся братия упоминается в коротких отрывках: от нескольких страниц до нескольких абзацев. В тексте перечисляют грехи, коим были подвержены братья, приходившие в монастырь для избавления от них. Увидев чудесное преображение, они подстригались в монахи и вели достойную их нового образа жизнь.

Случались действительные чудеса, поражавшие воображение братии. Жителям в далёких странах являлись в видениях преподобные Антоний и Феодосий, упрашивая привезти в Киев икону или материал для строительства. К удивлению Антония и Феодосия, нуждавшихся в просимом, сами они за помощью ни к кому не обращались. Ещё удивительнее, что даже умерев, они являлись людям с просьбами, чему братия каждый раз дивилась, демонстрируя прибывшим подобия изображений, совпадавших с теми виденным.

Среди первых последователей Антония выделялся Варлаам, сын богатого родителя. Антоний считал — богачу не обрести святости. Но именно Варлаам стал следующим игуменом, ведя братию в расширяющиеся глубины пещеры. Преподобный Никон первым постригал в монахи. Преподобный Стефан стал игуменом после Феодосия, он возвёл новую церковь для братии. Преподобный Ефрем-евнух отправился в заморские земли, вернулся и основал монастырь в Переяславле, стал свидетелем нашествия Батыя.

О разорении монастыря текст патерика сообщает редко. Исключением является набег половцев и вторжение монголо-татар. Оба случая стали способом проявить качества перед Богом. Упоминаемые преподобные Евстратий Постник и Никон Сухой не отказались от веры и достойно приняли смерть, посчитав, что свыше посланное испытание следует выдержать, не откупаясь из плена и не пытаясь бежать.

Часть находившихся в затворе братья видели бесов, предупреждая всех об их появлении. Таких монахов в монастыре почитали особо, благодаря их прозорливости и за умение оберегать остальных от нечестивых сил, ночным бдением вверяя уверенность спящим на неприступность перед адовыми поползновениями.

Также братия славила лекарей, оказывавших безвозмездную помощь всем страждущим. Живописцев, пишущих иконы всем на радость. Чудотворцев, предсказывавших будущее. Почитались и избавители от похоти и блуда, среди которых особо чтились Моисей Угрин и избавленный им от плотских мук Иоанн Многострадальный. Некоторые из братии умели общаться с мёртвыми, и даже воскрешать.

Пимен Многоболезенный прославился нежеланием выздоравливать, поскольку желал остаться в монастыре. Его родители молились о здоровье сына, тогда как сын видел в избавлении от болезни причину для печали. Потому он всё-таки был пострижен в монахи с условием болеть до конца жизни. Подобных историй текст патерика предоставляет достаточно. Все они поданы под угодным братии углом восприятия.

Необычно скупо патерик рассказывает о Несторе Летописце. Он пришёл в монастырь семнадцатилетним. Прочее — пересказ его же историй, имевших место в тексте ранее.

В заключительной части текст повествует о сорока преподобных братьях, рукописи о житиях которых были найдены в 1850 году. Никаких особых подробностей. Сжато и кратко. Как сказал Нестор — не запишешь, забудешь. Поэтому нужно хранить память о прошлом… и постоянно записывать. Прожитый день растворится в небытие, если о нём не оставить свидетельств.

» Read more

1 2 3 6