Tag Archives: горький

Максим Горький «Большая любовь» (1909-12)

Горький Большая любовь

О чём писать, когда не видишь в том смысла? Взялся Горький повествовать про сложность девичьей судьбы, надломившись. Ни политического аспекта не добавишь, ни на современные реалии не посетуешь. Безусловно, вести героиню повествования Максим мог в любую угодную ему сторону, хоть в члены революционного движения. Но преследовалась цель показать жизнь города Окурова, ни о чём прочем Горький не помышлял. Да и не станет ясно, к чему вообще Максим собирался подвести читателя. Остановимся на мнении, что не повесть созидалась, а рассказ, доведённый до точки тогда, когда пришла пора остановиться.

Исследователи творчества Горького любят сравнивать окуровский цикл с произведениями Бальзака. В этом есть частица правды. Сходство заключается в манере французского классика создавать обрывочные фрагменты, много позже сплетая разрозненные куски в единое полотно. Только всё творчество Горького не увяжешь в схожее повествовательное действие. Пусть есть общее настроение, зато нет необходимости связывать одно с другим. Исключением становится окуровский цикл. Впрочем, цикл изрядно мал, дабы проводить сравнения.

«Большая любовь», несмотря на незавершённость, при жизни Горького полностью не публиковалась. Это свершилось много позже — не ранее 1950 года. Читатель сразу ставился в известность — отец семейства не любил дочь. Почему? Видел он в дочери плод любви жены с другим мужчиной. Как-то так сталось, что жена, будучи значительно моложе мужа, предпочла ласки любовника, уже дожившего до седин. Дочь родилась аккурат в положенный срок после измены. Из-за этого отец не считал себя родителем. Так почему брак продолжал существовать? Муж сильно любил жену, нисколько не имея сил данное чувство превозмочь.

Горький постарался поместить в повествование проблематику постэмансипированной России. Муж — выходец из низов, сын дворника. Предки жены были дворянами. Теперь семья переехала в Окуров, где раз за разом вспыхивают разговоры о невозможности придти к согласию из-за сословных различий. Муж будет ограничивать жену в желаниях, не соглашаясь выписывать угодные ей издания. Она — оставшаяся на чужбине в интеллектуальном одиночестве — проживёт ещё семь лет, после чего сляжет в постель и умрёт. Как раз момент смерти станет ключевым для прекращения повествования.

Что до дочери — она росла, словно сорный цветок, с совсем юных лет приучившись к самостоятельности. Девочка говорила маме про отношение отца, ей казалось — он не любит ни мать, ни её. Попутно возникнет новая проблематика окуровского быта — отец начнёт спиваться. Ему уже безразлично, кого он любит, к кому относится с презрением — всё перемешается. Он и смерти жены не придаст значения, будто то его совершенно не волновало.

Как быть с дочерью дальше? Горький не нашёл решения. Потому повествование более им не возобновлялось. Может и цикл про город Окуров ему пресытился, надоело писать про буржуазию, в атмосфере которой люди истлевают, перестав представлять интерес для прогрессивного человечества. Может читатель не желал внимать повествованию, не испытывая в том нужды. «Большая любовь» если чьё внимание и могла приковать, то женщин. Либо следовало дать героине повествования возможность принять долю тургеневской девушки, к чему её подготовили тяготы юности. Она обязана была встретить революционера, гореть его идеями, вместе с ним готовая взобраться на баррикады. Того не случилось, повествование закончилось перед полнейшей неопределённостью судьбы.

Теперь читатель знает о произведениях, входивших в окуровский цикл. Это общий обзор «Городок Окуров», пример жителя «Жизнь Матвея Кожемякина» и пагубность существования в неоконченной повести «Большая любовь».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Жизнь Матвея Кожемякина» (1909-11)

Горький Жизнь Матвея Кожемякина

Опять и опять! Стоит Горькому взяться за крупное произведение, мысль растворяется в обилии слов. Повесть о Кожемякине Максим писал два года, принявшую в итоге вид крупного труда. Несмотря на это, смысловое наполнение не вышло за размеры повести. Горький вновь опирался на действительность, излагая проблемы современного ему общества. Всё это он перемешал с тяжестью быта человека в России на протяжении XVIII века. Причём, говорил настолько невнятно, отчего не удаётся придти к мнению — об адекватном ли восприятии шла речь.

Перед читателем старик, чувствующий приближение смерти. Дабы жизнь не канула в Лету без следа, он решил написать о с ним происходившем. Обязательно повествование коснётся детских лет, как всегда неважных для дальнейшего развития сюжета. Горький любил выводить главных героев с нуля, показывая предысторию рождения и некоторые этапы становления. Лучше, если воспитываться ребёнок будет одним родителем. Желательно, чтобы отцом. Расти он будет в окружении легенд и преданий.

О чём может рассказать отец сыну? Да о временах, которым сам свидетелем не являлся. Сообщит про поход Наполеона на Россию, путая даты и факты, подменяя настоящее выдуманным. Сообщит и про где-то слышанное, хотя бы про тех же бурлаков. В последующем каждое действующее лицо озаботится россказнями о разном. Будет и про гадания, и про царя, что освободил крестьян от крепостничества. При этом повествование неизменно останется на уровне, будто главный герой так и не перешагнёт отметку пятилетнего возраста.

Отдельной строкой нужно отметить татарина в повествовании. Сей представитель своего племени горд за рождение от родителей, вследствие чего постоянно напоминает, какими людьми является татары: самым справедливым и честным народом. Ни на минуту ход его мыслей не приобретает другой оттенок. По делу и без дела он напоминает про татар, словно Горький не мог устранить зацикленность на однотипном восприятии действительности. Впрочем, зациклены абсолютно все действующие лица произведения, продолжая со страницы на страницу говорить об одном и том же, нисколько не способствуя восприятию описываемого.

И это всё, что нужно знать о «Жизни Матвея Кожемякина». Прочее — несущественные детали. Остаётся говорить об идее создания повести. До размера романа Горький доводить повествование не собирался. Он видел Кожемякина в качестве жителя города Окуров, показав его одним из обитателей. Изначально публикация и происходила в рамках хроники, продолжавшей показывать читателю происходящие в Окурове события. Некоторое время оба произведения оставались единым целым, представляя из себя первую и вторую часть. Но дальнейшей работа привела к обособлению «Жизни Матвея Кожемякина», по причине чего Горький сделал произведение самостоятельным. Из говорящего за отношение к окуровскому циклу осталось название города в повести.

Конечно, Горький трепетно относился к содержанию. Он видел то, что должны были понять его современники. Вероятно, читатель понимал, к чему дано то или иное повествование. С годами заботы людей начала XX века практически никак не воспринимаются. Следовательно, невозможно проникнуться заботами действующих лиц, окружавших Матвея. Раз так, повесть не сможет оказаться понятой. Нужно читать специальные исследования, сообщающие конкретные детали, объясняя историческими выкладками. Будет ли то интересно читателю? С определённой долей вероятности — будет. Мало кто примется читать «Жизнь Матвея Кожемякина», а если решится, то лучше начинать со сторонних источников, прежде непосредственного знакомства с текстом произведения. Если поступить так, не возникнет огорчений от обилия слов Горького, в основном воспринимаемых за излишне произносимые.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Городок Окуров» (1909)

Горький Городок Окуров

И проснулся в Горьком Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, захотелось ему написать о России так, чтобы дать каждому понять — пишет он именно о России, ни на кого конкретно не указывая. Подобным образом как раз и любил излагать Салтыков-Щедрин, находя разные словечки, должные с болью отозваться во всяком, кто себя узнавал. Если Михаил Евграфович придумал город Глупов, населённый глуповцами, то у Горького возник Окуров, соответственно населённый окуровцами. Как Салтыков-Щедрин нанизывал повествование на повествование, таким же образом планировал поступать Максим, задумав несколько произведений: «Городок Окуров» и «Жизнь Матвея Кожемякина». Третья повесть осталась незаконченной — «Большая любовь».

Что это за город Окуров? Горький говорит — типичный для России город. Таких большинство, если не все. Писатели-классики любили переносить действие в некий город N. Мог так поступить и Максим, предпочтя выбрать путь Салтыкова-Щедрина. Окуров он разделил на две части рекой Путаницей. Одну из частей населил влиятельными и богатыми людьми, вторую — всеми остальными. Расположил рядом с городом ворох деревень. А очертания Окурова и вовсе сравнил с могильным крестом.

Кем населён город? Людьми с разным представлением о должном быть. Горожане желали неизменно блага, но представляли его разным образом. Кому-то мнились лозунги, что для счастья землю нужно отдать крестьянам, заводы — рабочим. Другие мыслили иначе. Всё происходило ровно в той мере, каким оно было в те годы. Никто не представлял лучшего блага для страны, предлагая различное, вплоть до ниспровержения монархии. Горький так широко не мыслил, понимая обязательный запрет на публикацию, Максим лишь позволил усомниться в необходимости существования мещан — отжившего своё класса. Не зря на страницах упоминается война с Японией. Это прямо говорит о современных для Горького реалиях. Впрочем, писал он окуровский цикл, находясь вне страны, на острове Капри.

Касательно повествования — оно не ладное, далёкое от лаконичности. Максим сообщал про волновавшее. Не станет ошибкой сравнить с потоком сознания, настолько порой неразборчиво предлагаемое действие. Горький описывал мысли из желания выговориться, поставить на вид, предлагая читателю самому определять, что из им перечисленного является близким к действительности.

Писал Максим без опасений. Не настоящий ведь город представлял. Где найдёшь такой — Окуров? Да ещё и с рекой Путаницей… Может речь шла про итальянский город? Уж где, а в землях близ Рима полагалось иметься различным путаницам. Так должны были думать цензоры, обязанные найти в труде Горького очередную аллюзию, некогда пропущенную в «Песне о Буревестнике». Без лишних размышлений становилось понятно, Максим взялся повествовать, пытаясь раскрыть глаза на очевидное. Он знал, если кто не поймёт — товарищи ему объяснят. Достаточно призывов, вроде земли и заводов, должных отойти пролетариату.

Сам Окуров — это символ отжившего, обязанный быть уничтоженным. Нет необходимости в существовании мест, не способных принести пользу государству. Зачем поддерживать то, где не кипит жизнь, горожане скорее занимаются самоедством. Окрестные поля приходят в негодность, заводы изнашиваются. Совсем нет надежды на светлое будущее. В таком котле варится не право страны на существование, сугубо наблюдается экскурсия грудной клетки под воздействием гнилостных газов, возникающих в разлагающемся трупе.

В том состоит основное отличие от глуповского цикла Салтыкова-Щедрина — Горький старался смотреть вперёд, тогда как Михаил Евграфович смирился с очевидностью, нисколько не веря в возможность перемен. Как всегда, действительность не останется на чьей-то стороне. Любая точка зрения остаётся кратким явлением, нужно только время, позволяющее полностью забыть некогда происходившее.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Лето» (1909)

Горький Лето

Когда главное сказано — к чему вести повествование? Горький живёт вне России, но пишет о России. На острые темы он ничего сказать не может, не зная, насколько окажется близок к имеющему место быть. Вдруг ошибётся? Подобного допускать нельзя. Существуя на итальянском Капри, Горький и писал на пасторальные темы, отправляя героев в сёла. К тому он и решил подвести читателя с помощью повести «Лето». Сам Горький считал данное произведение — вероятным наброском к продолжению романа «Мать», имея желание создать такое же монументальное творение, должное получить название «Сын». Отчего бы и нет. С чего-то всё равно требовалось начать. Зная Горького, не удивляешься, как он сплетал из отдалённого нечто ему близкое. Так случилось и с «Летом»… с одной важной оговоркой — Горький растворился в повествовании, утеряв само понимание, для чего вообще пытался создать эту повесть.

События в России принимали пугающий характер. Лучшим выходом казался побег из страны, культурно говоря — эмиграция. Сам Горький в Италии, его герои — на селе. Вдали от буйства политических процессов, приняв на себя возможность взирать за отхождением от казавшегося опасным, Горький чужими глазами смотрел на иную Россию, которая существовала вне общего курса перемен. Вместе с тем, революция проникала повсеместно. Люди пропитывались воззрениями социалистов, настойчиво требуя отказаться от старых представлений о насущном, дабы всякий мог жить по собственным умениям. Собственно, люди хотели забыть о принципе необходимости продолжать дело отцов, делая выбор по собственному усмотрению.

И что происходило на селе? Толком ничего. Жизнь продолжала течь размеренно. Ведь так и бывает, если не воспринимать серьёзно где-то происходящее, до тебя словно не относящееся. Можно совсем отстраниться от проблем мирового характера, взяв курс на понимание смысла существования через нравы прочих народов, хоть тех же китайцев.

Удивительный народ — китайцы. Мир бушует и грозит устройством нового порядка, а для китайцев то будто безразлично. Впрочем, согласно истории, это далеко не так. Горький для примера взял лишь одного хозяйственного китайца, вовсе не предлагая делать соответствующие выводы. Тот китаец отличался крупным телосложением и добродушным нравом, он старался работать, благодаря чему и мог безбедно существовать. И вот на этого китайца нападали, вероятно из зависти. Имущество китайца уничтожали, плод его деяний сводили на нет. Тут бы возмутиться, взбунтоваться, снести головы зарвавшимся наглецам. Однако, китаец не злился, быстро приходил в себя и заново начинал созидать, вновь добиваясь достижения предыдущего состояния. Такого бы человека взять за пример каждому русскому. Вот он — идеал хозяйственника, способный преодолевать препятствия, невзирая ни на государственный строй, ни на выходки населения страны, более сетующего на жизнь, нежели способного действовать во имя собственного блага.

Так Горький и повествовал, оставляя читателя в недоумении. Впрочем, вспоминая о том снова и снова, Горький работал на читателя вне России, поскольку тот мог читать его труды без ограничений. В России ограничения с Горького не снимали, если и дозволяя к публикации, то обрывочное — выжимки из произведений, где нельзя заподозрить недовольства автора происходящими в стране процессами. Отчего же Горький с таким упорством настаивал на правде, ежели оная будто бы никому не требовалась? Логично предположить, Горький и не ориентировался на нужды России — он лишь писал, теперь уже просто пастораль.

«Лето» осталось позади. Роман «Сын» Горьким так и не будет написан. Но кто об этом мог тогда знать?

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Исповедь» (1908)

Горький Исповедь

О чём бы читателю не сообщали советские литературоведы, словно в упор не видевшие очевидного, но в герое произведения «Исповедь» необходимо разглядеть личность Георгия Гапона — священника, организовавшего то самое шествие Кровавого воскресенья в январе 1905 года. Как мог человек духовного воспитания отринуть христианскую добродетель смирения, пойдя наперекор, особенно воле царя, почитаемого за наместника Бога? То отдельный разговор, «Исповеди» не касающийся. Горький представил вниманию ещё одно лицо без роду и племени, по воле случая ставшее в монашествующие ряды, и, по той же воле, пожелавшее влиться в ряды революционеров.

Описывая детство героя произведения, Горький не давал подсказок, на какой путь решит его наставить. Теперь уже не в лавку по продаже книг, а к попу предстояло прибиться. Воспитанный соответствующим образом, он всё равно жил неприкаянным, продолжая претерпевать жизненные неурядицы, пока ему вновь не пришлось прикоснуться к обители монахов, став одним из них. И на этом Горький предпочёл сделать акцент, основательно осмеяв быт братии.

В монастырские стены пришёл мирянин, возжелавший обрести успокоение от суеты. Его сразу взяли в оборот. Невзирая на грязное тело, дурной дух, отправили не на исполнение обязанностей по опорожнению выгребных ям, а прямиком на кухню, где он — никак не умытый — стал вымешивать ногами тесто. И без того чумазый, активно потея, он созидал благо для братии, что с подачи Горького выглядело крайне нелепым. Получилось, что монахи — своеобразные люди, кого хоть отбросами корми, они всё равно будут за то благодарить Бога и божьего наместника. Некрасиво получилось со стороны Горького, зато в том именно виде, в каком тогда могло казаться обывателю.

Когда же герой произведения постарается влиться к рабочим-революционерам, те его не сразу согласятся принять. Якобы им будет казаться неуместным присутствие попа. Они голодали и погибали от тяжких условий труда, он — поп — жировал среди братии, находя отдохновение за вкушением пищи и не такого уж и важного труда. Стана голодала и погибала, а он — поп — нашёл лучший способ сберечь душу, может только потому и ушедший в монастырь, так как не нашёл способа лучше набить желудок.

Выразив конфликт интересов, Горький в очередной раз покажет, как в революционеры приходят люди, каких бы воззрений прежде они не имели. Если в «Жизни ненужного человека» революционерам начинал сочувствовать охранитель царского режима, глубоко раскаиваясь за до того содеянное, то в «Исповеди» к тем же мыслям придёт священник, существовавший на тех же условиях ненужности. Ну кому нужен человек, чьё существование бесцельно? Коли так, значит, всякий может стать полезным для дела революции. Главное — это полагается осознать, испросив прощения за допущенные грехи. Ведь революционером получится стать и у того, кто ошибался все дни своей жизни, чтобы в один единственный день осознать ошибочность взглядов и встать на верный путь, с которого более никогда не сворачивать.

Конечно, риторика Горького однозначна. Она не допускает возражений. Он для того и пишет, чтобы иметь наглядный пример перед глазами. И читатель ему обязательно верил. Не могли рабочие забыть энтузиазма Георгия Гапона, ярко горевшего и сгоревшего, найдя смерть вскоре, стоило случиться Кровавому воскресенью. Гапон исчезнет, потом его найдут — уже мёртвым, признав убитым от удушения. Таковой путь мог повторить и герой Горького. Может и повторил, имелась бы к тому таковая необходимость. Дело в другом — настолько читатель способен принять односторонний взгляд Горького на проблему власти в царской России.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Жизнь ненужного человека» (1907)

Горький Жизнь ненужного человека

Обычно точка зрения обосновывается на издержках. В качестве примера от противного берётся самый нелицеприятный эпизод, на котором и доказывается угодное. И так всегда случается, что за правду приходится стоять с помощью лжи, прямо обвиняя неугодное мнение во всевозможных смертных грехах. Разве могли революционеры в царской России представить, будто им противодействуют кристально честные люди, стремящиеся уберечь государство от развала? В любом случае, ничего святого в них революционеры видеть не желали. И Горький развернул пропаганду, всячески очерняя сторонников царской власти. Какими только эпитетами он их не наделял, называя и шпионами, и ненужными людьми, намекая современнику, с какими падшими людьми приходится бороться за право человека на достойную жизнь. Вполне очевидно, таковое произведение в России тех лет опубликовано быть не могло, поэтому русскоязычный читатель довольствовался слухами о подобной работе Горького, либо раздобывал запрещённую литературу, дабы разузнать о принципах работы охранителей царского режима.

Для пущей наглядности был взят человек без роду и племени, выросший на бобах, прибившийся к первому, кто дал ему кров. Он и в дальнейшем будет жить, не проявляя собственной инициативы. И в «шпионы» он попадёт, постольку на такой путь его поставит судьба. Читатель должен был понять, рассказываемая Горьким история — есть повествование, где конец не связан с началом. Главный герой произведения мог с тем же успехом прибиться с юных лет к революционерам, чего он отчего-то избежал, хотя находился в потенциально располагающей среде — помогал торговать книгами. Уж где-где, а на книжных развалах заполучить запрещённую литературу довольно просто. Только вот знать бы, какая именно книга относится к таковым, ведь на ней самой такого не пишут.

Нет, охранители царского режима — не светлые люди. Горький их максимально очернял. Они не выискивали подлинных революционеров. Зачем? Гораздо проще заинтересовать группу людей запретным делом, дать им полагающиеся инструменты, после изловив на живца. Подло? Ещё бы. Какие из пойманных революционеры? Это просто дети, ещё и введённые в заблуждение. Может и занимался кто-то схожим промыслом, но ведь имелись и другие борцы за сохранение царской власти, наделённые полагающимися умственными способностями. Впрочем, Горький желал представить вниманию читателя пешку, такую же, каких ему предлагали самостоятельно создавать и ловить. Ничего действительно нужного и полезного, словно мышь ловит мышей, думая, будто является котом.

Почему именно так, а не иначе? Горький поступил хитро. В произведении появится писатель, к которому главный герой и пожелает обратиться с откровенным рассказом про им испытанное. В том писателе читатель узнает самого Горького, да и Горький впоследствии будет рассказывать о причинах написания произведения, якобы он располагал достоверными свидетельствами из первых рук. Значит, имелась возможность представить ситуацию изнутри, проникнув в мир, где уже не революционеры должны восприниматься злодеями, скорее наоборот — охранители царского режима.

Получается, Горький подлинно и не знал обстоятельств противопоставленной его убеждениям силы. С ним, как с революционером, боролись слабохарактерные люди, кому приятнее напиться, занять мужеложством и прозябать в дальнейшем гнилом существовании. Подлинно ли оно так было? Не излишне ли полировал нимб над головами революционеров сам Горький? Откуда столько блеска в глазах желающих поставить ситуацию с ног на голову? Понятно, бедные должны уравняться в возможностях с богатыми, чему когда-нибудь обязательно предстоит случиться. Однако, не стоит забывать о мастерах игры, о деяниях которых история может никогда и не узнать. А вот примеров существования ненужных людей можно привести массу. Да смысл говорить, понимая, к чему намеревался подвести Горький читателя. Никак не к тому, дабы допускать право на существование разных точек зрения.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький — Разное 1906-07

Горький Солдаты

Если пытаться вчитаться в то, чему с пафосом придаётся огромное значение, ничего подобного сам не замечаешь. Скорее расценишь никчёмным. Это поддаётся объяснению. Во-первых, современнику проще понять, описываемое писателем, он способен проследить, из чего исходил и к чему стремился автор. Потомок того сделать не в состоянии, поскольку не может понять проблем прежних десятилетий и столетий. Во-вторых, нарождавшиеся поколения ещё могли осмыслить и как-то целесообразно интерпретировать, находя даже более того, о чём писатель сам смел помыслить. Остаётся осторожно отнестись к созданному Максимом Горьким, достойно взвешивая им содеянное, но не переоценивая.

В 1906 году в Париже Максим опубликовал небольшую заметку «Послание в пространство». Уже согласно названия ясно, Горький обращался ко всем и ни к кому одновременно. Подобные тексты легко поддаются пониманию именно в том ключе, в каком угодно читателю. Если читатель откажется вникать в текст, он его и не сумеет раскрыть.

Тогда же и там же напечатан рассказ «Солдаты», опубликованный в России только в 1915 году, уже под названием «Патруль». Другой рассказ, образующий дилогию, «Из повести», напечатан в Женеве в 1908 году. В России публикация всё никак не могла состояться. Название для русского читателя звучало иначе — «Омут». Могло сложиться впечатление о вымученности, настолько содержание рассказов оказывалось лишённым смыслового наполнения и доходчивого изложения. Эти работы вполне можно признать за подготовку Максима к чему-то большему, чего не свершилось. Вполне допустимо сравнить с циклами очерков, типа «В Америке» и «Мои интервью», которые Горький доводить до конца не пожелал, отвернувшись от них, создав малое из того, о чём изначально помышлял. Страдало и смысловое содержание сказки «Товарищ», написанной за 1906 год.

К 1907 — Горький составил повествование «9-е января», планируя рассказать о революционных событиях 1905 года. Текст печатался за пределами России, так как сообщал о неоднозначных событиях, воспринимаемых царским правительством в качестве неугодных к упоминанию. Непосредственная редактура происходила на протяжении последующих двадцати-тридцати лет. Несмотря на это, «9-е января» останется сугубо частью собраний сочинений, никак не претендуя на большее. Вероятно, Горький полнился иными планами, чтобы серьёзно относиться к работе на заказ. Текст ему заказывали для историко-революционного календаря. На халтуру он и предоставил халтурное измышление.

В 1907 — Максим выполнил ещё один заказ, написал очерк «Как я первый раз услышал о Гарибальди». Исполнялось сто лет со дня рождения итальянского революционера, в Риме планировался к публикации сборник, посвящённый юбилейной дате. Вклад Горького оказался едва уловимым. Максим представил минимум текста, сообщив, как в возрасте тринадцати лет услышал про рыбака, бросившего клич на борьбу с врагом: тем рыбаком и был Гарибальди. Собственно, если у Горького имелся постоянный читатель, он должен был уже начать привыкать к отстранённости Максима от текста. Мысль писателя витала вне малой прозы, может тому причиной явилась работа над романом «Мать».

Конечно, творчество Максима Горького следует оценивать в комплексе. Трудно это делать, не зная дополнительных деталей, которыми он делился в письмах и в публицистических заметках. Однако, для того творчество Горького и изучается, чтобы со временем получилось сформировать единое взвешенное мнение, учитывающее значительную часть из того, к чему читателя было позволено допустить. Хотя и есть оговорка про постоянного читателя, да существовал ли подобный среди современников Горького? Особенно такой, какой выискивал в периодике тех лет всё, к созданию чего мог приложить руку Максим.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Мои интервью» (1906)

Горький Мои интервью

Лучший способ написать о тебя беспокоящем — выдумать. Художественная литература потому и является вымыслом, поскольку позволяет воссоздавать ситуации, которые никогда в действительности не произойдут. В умелых руках подобный инструмент превращается в оружие, позволяя воздействовать на читателя. Раз так, значит нужно таким шансом пользоваться. Сообразуясь с этим, Горький написал цикл интервью, в действительности не имевших места. Среди собеседников Максима оказывались все те, кто может влиять на людей: от царей и миллионеров до способных скрывать правду ложными сенсациями. Все интервью публиковались в России, либо вне её, чаще в виде отдельных брошюр. Вследствие этого, вполне очевидно, Горький старался будоражить людей, открывая для них особенности повседневности, о которых они могли и не знать.

Два интервью — «Король, который высоко держит своё знамя» и «Русский царь» — касались царских особ. Европейские правители будто нисходили до Максима, довольные оказываемой им милостью. Они говорили радушно, зная цену своим словам. А вот Горький старался очернить их устремления, предлагая понимать ими содеянное с противоположным смыслом.

В схожем духе говорится в интервью «Прекрасная Франция». Конечно, Максим мог видеть во французском народе нечто прекрасное, ибо французы не раз за прошедший век поднимались на борьбу за свободу, равенство и братство, достигнув ощутимых результатов. Что мог на это сказать Горький? Ему бы выразить сочувствие французскому народу, что всегда впереди планеты всей, только плетущийся позади. Проще говоря, кто старается опередить других, тот чаще просто пытается догнать остальных, тогда как жизнь идёт по кругу. Но Максим пытался рассуждать совсем не о том.

Злободневным Горький предстал в интервью «Один из королей республики», показывая устройство современного мира, где нельзя одобрить чужого действия, покуда помнишь, что аналогичным образом могут высказать упрёк уже по твоему адресу. Отчего не признать Христа? Оказывается, поступи так — придётся признавать всех незаконнорожденных. Пример приведён согласно библейского сюжета, но таковых ситуаций хватает с избытком. И Горький был против стереотипов. Нужно признать право каждого на достоинство, без каких-либо исключений.

Не менее злободневно выступил Максим в интервью «Жрец морали». Ему будто бы довелось беседовать с человеком, формирующим общественное мнение. Оказывалось, всё подстраивается под определённые события или происшествия, максимально отвлекая внимание людей от должного их обеспокоить. Ведь известно, человек глупеет, стоит рядом с ним оказаться ещё одному человеку, не говоря уже о толпе, в которой человек вовсе превращается в животное, подчиняющееся стадным инстинктам. Если человеку в толпе бросить кость — он за неё начнёт бороться. При этом не так важно, настолько в действительности нужна ему та кость. В это же время человек оказывается отвлечён от судьбоносных событий, которым он не успевает уделить внимания. Правда Горький пошёл по верхам. Максиму показалось достаточным примером, если кто-то опростоволосился, то одновременно такая же оказия случится с другими, чем разбавит общественное порицание. Всему этому вторит интервью «Хозяева жизни».

Осуждал Горький и миллионеров. Зачем им столько денег? Им их разве есть куда тратить? Они обкрадывают всех и вся, лишь бы у них самих оказалось больше наличности. Едят столько же, сколько способен съесть нищий. И вещи их не стоят тех сумм, сколько они за них готовы платить. Просто так получается, что когда избыток денег, стоимость жизни повышается, сугубо из-за роста наценок прихлебателей. Но и этого Горький не сумел понять, всего-то сетуя на нецелесообразность извлечения прибыли из прибыли, дабы тем снова извлечь прибыть из прибыли.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Чарли Мэн» (1906)

Горький Чарли Мэн

Всё-таки есть у Горького один рассказ об Америке, позволяющий утвердиться в мысли, что есть среди людей подлинные люди, до сих пор понимающие, какое место должен занимать человек. И оно не такое, под которым понимается право считаться царями природы. Отнюдь, человек остаётся зависимым от создающихся для его существования условий, он от них неотделим. Отчего-то человек об этом постоянно забывает. И живёт так, словно всегда сможет жить, безалаберно относясь к действительности. Что же, предел запаса планеты прочен — это позволяет людям творить безумства. Когда-нибудь непоправимое случится, а пока нужно смотреть и восхищаться мировоззрением таких представителей человечества, к числу которых относится горьковский Чарли Мэн.

Кто он? Прежде всего, обыватель. Да не простой. Скорее его следует именовать созерцателем. Он не вносит разрушения в окружающий мир больше, нежели ему требуется для удовлетворения простейших нужд. Он не станет убивать волка лишь из-за того, что тот оказался рядом с жилищем. И лису не тронет, пока её мех не приобретёт самых ценных качеств. И птиц он не станет изводить, нисколько не считая того необходимым. Чем ему мешают птицы, падающие с неба на кур? Нет в том никакой беды. Не следует злиться на других, если сам не способен оградиться от опасности. Такой мудрости не понимали соседи Чарли Мэна, довольно хилые и мало приспособленные к настоящей жизни люди.

Почему соседи стали требовать от Чарли Мэна избавить их от бед, ими ожидаемой? Они видят хищника, вышедшего из леса, — сердца сразу наполняются трепетом. Пришёл хищник отведать от них, от детей, лишить покоя и уйти за то безнаказанным. Волка непременно следует убить, пусть и не имел волк в желаниях ничего близко подобного. Чарли Мэн — мудрый охотник, он не станет выполнять требований людей, пока не увидит к тому истинной необходимости. За это Чарли Мэна начнут презирать и воспринимать за сумасброда. Обязательно следует задуматься, как объяснить человеческую силу управлять природными процессами, если она подразумевает всего лишь осознание людьми слабости перед тем, чего они взялись опасаться. Чарли Мэн того не думал бояться, взвешенно подходя к пониманию должного быть совершённым действия.

А вот если Чарли Мэн начинал охотиться — то он делал мастерски. Ему не требовалось стрелять зверей дробью, почём зря убивая и портя шкуру. Нет, Чарли Мэн выбирал самое красивое животное, охотиться на которое собирался никак не менее месяца. Он изучал повадки зверя, заманивал на свою территорию и всячески старался, дабы животное угодило в ловушку как раз там и тогда, как и задумает Чарли Мэн. Кропотливый труд по охоте за животным обязательно завершится с положительным результатом. Вот так и должна выглядеть подлинная охота, нисколько не имеющая сходства с той, каковой её склонен считать иной слабовольный человек, чьё право на чужую жизнь даётся ему с помощью оружия (к тому же не им изготовленного). Сугубо надо благодарить умственные способности. Как раз потому и является человек царём природы, ибо некогда одолевал нрав животных сообразительностью.

Чарли Мэна окружающие не понимали и не поймут. Для них он останется чудаком. В море, переполняемым акулами, он — жалкий человек, прощающий волков и хищных птиц, живущий с ними в мирном соседстве. Тогда как люди рядом с ним, мнящие себя акулами, навсегда останутся овцами, чего им всё равно не получится объяснить.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «В Америке» (1906)

Горький В Америке

Благими помыслами вымощена дорога в ад — вечно актуальное объяснение несостоятельности человеческих желаний. Зачем люди стремятся к лучшей жизни? Ответ очевиден — чтобы лучше жить. И так уж повелось считать как раз Америку — раем, куда следует стремиться всякому, желающему возвыситься над одолевающими его несчастьями. На деле всё обстояло иначе. Как раз то место, куда так манит — является смертельно опасным. Как муха не видит стекла, как мотылёк летит на пламя огня, и человек готов принять на веру всё, к чему требуется проявить сомнение, воспринимая не с ожиданием лучшего исхода, а в качестве жупела. Например, Максим Горький пришёл в ужас ещё на корабле, видя, на берег какой страны ему предстоит сойти. В 1906 году он посетил Америку, ужаснулся тамошним порядкам, написав по свежим впечатлениям цикл очерков «В Америке».

Основной очерк — «Город Жёлтого Дьявола». Слегка поэтически, Максим повествовал о представавших перед ним картинах. Кругом него множество мигрантов, должных быть уподобленными муравьям. Они прибыли в Америку с надеждой разрешить груз проблем. И никто из них не представлял, с какой действительностью им предстоит на самом деле столкнуться. Хорошо было Горькому, он ехал с определённой целью, никак не в качестве рабочего. Случись так, быть очеркам Максима более злободневными. Он же говорил именно поэтически, пытаясь воссоздать словом удручающую картину американского быта.

В Америке точно нет счастья, нет и обилия богатых. Чего не отнять у американцев — это бедности. Беден тут не каждый второй, а почти каждый, за довольно редким исключением. Нищих на улице избыточное количество. Если с чем их и сравнивать, то с мешками, набитыми крупой.

Второй очерк — «Царство скуки». Настолько скучным показалось пребывание в Америке Горькому, повсеместно однотипным и лишённым разнообразия, что это само о себе оказалось должно напомнить. На самом деле Максиму имелось о чём сетовать. Но он не распространялся, посчитав необходимым ограничиться точкой зрения стороннего наблюдателя. Разве нужно читателю знать, с каким презрением к нему отнеслись американцы? Читатель о том и не узнает, зато увидит Америку в мрачных тонах, где особенно жалко выглядит рабочий люд, забытый даже больше, нежели в России.

Третий очерк — «Моб». Моб — характерное для Америки движение, направленное на вычленение из себе подобных посторонних элементов, имеющих отличие. Само слово «моб» может означать просто толпу людей, имеющую характерные черты. Всё прочее, способствующее вычленению чуждого элемента. Иногда достаточно человеку иначе поворачивать голову, чтобы его отказались считать частью американского социума. На то и направлено понятие «моб», может не совсем толкуемое именно в таком значении, особенно спустя прошедшие годы.

После ознакомления с представленным образом Америки, читатель тех лет должен был согласиться с точкой зрения Горького. Однако, разве Максим не извинялся за мягкость? Он толком и не создал ничего про Америку, оставив скудный набор очерков, не считая такого же скудного вороха из рассказов.

Остаётся понять, как восприняли самого Горького в Новом Свете. Вполне очевидно, писатель-социалист не мог вызвать подъём воодушевления среди американских дельцов, уставших от борьбы с пролетариатом. Казалось бы, именно за это Максиму должны были отказывать в расположении. Так оно и происходило. Только каждый в том увидел собственное объяснение. Кто-то действительно воспринял приезд Горького за вероятность создания нагнетания революционной обстановки, ведь мог он написать воззвание и для американского читателя, в духе всё того же «буревестника». Сами американцы это объясняли неприятием отношения Горького к браку — приехал он к ним не с официальной женой, а с женщиной, которую он за таковую выдавал. Впрочем, подобное рассуждение всё-таки кажется сомнительным.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 6