Tag Archives: горький

Максим Горький “Жизнь Клима Самгина. Книга IV” (1936)

Горький Жизнь Клима Самгина

Певец упадка царской России отпел, так и не найдя сил продолжать существовать. Какие угодно допустимо искать происки, но вероятнее кажется иное: Горького погубила необходимость осознать революцию и принять её свершившейся, какой бы она ему не казалась необходимой. И описываемый им Клим Самгин подошёл к роковому периоду времени, должному послужить для него новым пониманием происходящего. Но информации излишне много, чтобы опираться на определённое суждение. Теперь уже не получится открыть старую газету, пробежаться глазами по её строчкам и освежить воспоминания, заодно позволяя действующим лицам беседовать на заданную тему. Нужно выбирать, на чьей стороне тебе всё-таки предстоит быть. Это с виду кажется, будто большевизм должен быть одинаковым со всех сторон, а на деле он отличался, в зависимости от того, кто о нём взялся рассуждать. Горький того не хотел, и не стал. Надгробный камень послужил для него завершением сказания о сорока годах Клима Самгина, так и не ставшего для читателя идеологически близким или далёким.

Теперь главного героя ничего не держало в России. Он покидал её пределы, испытывая чужие эмоции. Он слушал разговоры в поезде и мог выражать собственное мнение. И поскольку поезд быстро до места назначения не добирается, следить за ним приходится долго. Что тогда происходило в обществе? Всё требует детального обсуждения. Вышла новая книга Мережковского? Или две книги? “Не мир, но меч” и “Грядущий хам” им название. Чем не повод для беседы? И как обойдёшь вниманием очередные неожиданные поступки от Льва Толстого? А то и не сможешь промолчать про Распутина, овладевшего умами Романовых. Да и война на Балканах ожидается, грозящая обернуться последствиями для всех стран Европы. Событий достаточное количество – устанешь обсуждать.

Если задуматься – Горький показал, как допускается писать художественные произведения. Изрядной фантазии не требуется, ведь всё уже произошло и иначе прошлое не повернёшь. Поступаешь в похожей манере. Открываешь периодику прошлых лет, соотносишь с воспоминаниями и приступаешь к написанию текста. Собственного участия не потребуется. Выразив одно мнение, выскажешь похожее или противоположное, благо не бывает такого, чтобы все в едином порыве были полностью солидарны, не имея каких-либо расхождений. Так родится на свет произведение, вроде бы описывающее ушедшую эпоху. Потому не получится переубедить читателя, уверовавшего именно в такой подход Горького к изложению. Иного ведь и быть не могло.

Россия стремительно менялась. В пору столь тяжёлых лет оказалось проще её бросить. Невозможно из эпицентра урагана увидеть ветер разрушительной силы. Вследствие данного обстоятельства Горький вынужден был послать Самгина взирать на происходящее извне. Окружённый различными мнениями, он продолжил заниматься прежним делом – впитывать сведения, никак с ними не соотносясь. Пусть гремит война или происходит рост народного недовольства – существенных перемен на самом Климе то не скажется. И не могло сказаться, случись хоть революция.

Может быть интересным, как Самгин отреагировал на отречение царя, гражданскую войну и установление власти большевиков. Вполне допустимо предположить, вспоминая непосредственно о Максиме Горьком. Сперва произошедшее покажется обязательно нужным, ибо другого пути у России не было. Только вот как быть с дальнейшим развитием событий? Сомнительно, чтобы Горький желал именно того, чему свидетелем он стал. Поддерживать и отражать новые веяния, становясь рупором соцреализма – выше всяких сил, отпущенных человеку, не позволяющему унижать собственное самомнение.

В любом случае, сам загнав себя в ловушку, Горький из неё выбраться уже не смог.

» Read more

Дмитрий Мережковский “Чехов и Горький” (1905)

Мережковский Чехов и Горький

Чехов и Горький – следующее поколение писателей, пришедших на смену Толстому и Достоевскому. О них Мережковский кратко рассказал, воспользовавшись прежде наработанной схемой. Сперва о жизни, после о творчестве и об отношении к религии.

Взять для примера Чехова – писатель-реалист. Он не писал о прошлом и будущем, сугубо о настоящем дне. По прозе Чехова можно восстановить картину быта России конца XIX века. И даже случись такое, что Россия исчезнет, то произведения Антона Павловича позволят восстановить сведения об утраченном государстве. В этом особенность стиля изложения Чехова, он стремится отражать повседневность, не используя больше, нежели ему даётся самой жизнью. Достаточно взглянуть на окружающую обстановку, как герои оживают на страницах, сообщая всё с ними происходящее, без лишней информации.

А вот Горький – бытописатель существования босяков. Но не абы каких, а пропитанных духом аристократизма. Каким бы не был босяк у Горького, внутри он едва ли не с барскими замашками. И при этом герои его произведений схожи с персонажами Достоевского. Являясь чернью – они презирают чернь. В бесконечном пространном монологе, заменяемого пространными монологами других лиц, Горький плетёт произведения, не добавляя лёгкости и не убавляя тяжести. Одно плохо – Горький составлял поэтические вирши. Дмитрий за то его осуждает, предлагая не воспринимать его поэзию всерьёз, лучше просто о ней умолчать.

Анализ произведений в исполнении Мережковского вновь не выдерживает критики. Нельзя пытаться за цитатами увидеть содержание, тем более стремиться его понять или, не случилось такого, выдавать за истину в последней инстанции. Получается так, что писатель, о чём бы он не рассказал, автоматически становится приверженцем им оброненных идей. Именно за слова из произведений Дмитрий каждый раз хватается, давая характеристику описываемым им людям. Понятно, ежели иного измыслить невозможно. Будем считать, единственный шанс познать Чехова и Горького – разобрать их на цитаты. И если с Чеховым это ещё получится сделать, то в потоке текста Горького – это равносильно черпанию воды ладонью с растопыренными пальцами.

Таким образом Дмитрий выяснил, что Чехов постоянно проявлял склонность тянуться к религии, однако не получал требуемого в необходимом ему объёме. Почему? Где-то он об этом оговорился, либо такими мыслями наделил одно из действующих лиц. Раз написано, значит неспроста: логика Дмитрия. Откуда-то зародились такие предположения. Тогда нужно поразмыслить и выдать желаемое за действительное. Так Чехов начинает тянуться к религии и ему её очень даже не хватает. Всё в силу очевидных причин. Мнение Мережковского не оспоришь – он опирается на доступное вниманию каждого читателя.

О Горьком столь подробно Дмитрий не рассказывал, постоянно сбиваясь на Достоевского. Проведя чёткую параллель, он не находил сил сконцентрироваться только на Горьком, неизменно забываясь и вновь касаясь темы излюбленного им Фёдора Михайловича. “Тварь ли я дрожащая или право имею?”: склоняется к решению сего вопроса Мережковский. Он истинно думал про Горького, воспринимая его в качестве Достоевского. Про Чехова же в отношении Толстого Дмитрий в таком духе говорить не решался. Слишком сложно ставить в один ряд автора монументальных трудов и создателя рассказов. Да и схожего было всё-таки мало. Толстой писал о прошлом и порою от лица животных, чего за Чеховым Мережковский не замечал.

Интересно, а с кем следует увязывать самого Мережковского? Кто ему предшествовал? Очень интересно услышать варианты, дабы постараться это проверить и придти к мнению, так ли это на самом деле.

» Read more

Максим Горький “Жизнь Клима Самгина. Книга III” (1930)

Горький Жизнь Клима Самгина

“История пустой души” продолжается. Страна уподобилась беспокойному рою, потерявшему понимание ей требуемых перемен. Усилилось подполье, расцвела агитация за новую жизнь, открыто возводились баррикады. Пролитой крови в 1905 году показалось мало, требовалось большее количество жертв. Социальное напряжение всегда снималось с помощью войны, но начало XX века заставило иначе посмотреть на сей постулат разрешения внутреннего кризиса. Теперь конфликты между государствами усугубляли и без того тяжёлое положение, побуждая людей негодовать и приближать конец допустивших кровопролитие властей. Будь Горький Тургеневым, Самгин давно бы выделился среди революционеров и получил пулю в голову, но Клим Самгин пуст – он не меняется, оставаясь созерцателем.

Революции обязательно быть. За чашкой горячего напитка или за стаканом напитка алкогольного, в компании знакомых или в толпе неизвестных лиц, имея собственное мнение, каждый житель империи выражал мысли, не опасаясь последствий. Власть уже поняла – ситуация требует применения крутых мер. Проблема в том, что крутые меры приведут к большему озлоблению и усилению брожения в обществе. Требовалось хватать людей с опасными мыслями, бросать их в тюрьмы или отправлять в ссылку. Так власть делала задолго до возникновения действительных предпосылок к угрозе существования монархии. Теперь народ настроился серьёзно повергнуть тысячелетний уклад во прах, отказавшись от власти единоличных правителей, заменив их выборными представителями. Но мало кто предполагал, что так действительно произойдёт. Это казалось невозможным.

Самгин созерцал, пока Горький писал о происходивших в стране событиях. Получалось так, будто главный герой едет в поезде, который грабит группа неизвестных лиц. Не потеряв ничего, он оказался среди тех, кто подвергся ограблению. То нападение никто не сумел пресечь, не прилагая к тому усилий, покуда не стало известным о произошедшем. Может сложиться мнение, будто Горький заглянул в будущее, аллегорически описав ожидающие империю перемены. Тогда тоже будет ограблен поезд, падёт охраняющий груз человек и грабители удалятся с наживой, сделав чужое своим, убедив всех в необходимости совершённого ими поступка, должного обернуться для ехавших в поезде благом. Действительно, лучше пусть кто-то грабит железнодорожный состав, не причиняя никому вреда. Грабили ведь поезд, а не людей, пускай ограбленными оказались как раз люди, а не поезд.

Не получалось жить в России, оставаясь безучастным. Хоть никого не трогай, тебя обязательно задевают и мешают спокойно жить. Клим Самгин найдёт единственный возможный выход – ему поможет созерцание иного уровня, возможное вне пределов беспокойной страны. Таким образом получилось, что Горький передал Климу собственный опыт, отправив его в странствия, извне осознавать происходящее, наблюдая за ним издалека. Много лучше стать очевидцем, усваивая информацию о переменах из третьих рук, нежели осознавать происходящее и всё равно получать сведения из тех же третьих рук, ежели не желаешь активно участвовать в важных для каждого событиях.

Думается, Горький желал говорить полнее. Ему не хватало слов, за которые ему не воздастся властями советского государства. Осторожность требовалась во всём, и Горький её придерживался. Позволь он Самгину вести революционную деятельность, значит пришлось бы описывать конкретные ситуации, отражать определённый ход мыслей, должный соответствовать ожиданиям населявших Советский Союз людей. Если нет, тогда требовалось иначе описывать прошлое, извращая его в угоду требованиям. Потому и созерцает Клим Самгин, не вмешиваясь в происходящее. Накал страстей увеличился многократно, чтобы продолжать внимать переменам изнутри. Даже далёкий от политики и общественной жизни человек должен был принимать в происходящем участие.

» Read more

Максим Горький “Жизнь Клима Самгина. Книга II” (1928)

Горький Жизнь Клима Самгина

Заснул, проснулся, новый день… В таком ритме Горький продолжает повествование о жизни Клима Самгина. Без спешки, обрисовывая былое так, дабы не упустить кажущихся ему важными деталей. Стоит то время принимать с улыбкой, вспоминая наивность властителей Российской Империи, не понимавших, в какую игру с народом они ввязались. Им лишь бы считать шалостью юнцов их революционные порывы. Ведь ничего не должно произойти, ежели ничего тому не способствовало. Каждый гражданин страны засыпал, просыпался и жил ещё один день. Отчего тогда случились резкие перемены, вылившиеся в кровопролитие 1905 года? Причины очевидны, когда смотришь на былое с осознанием уже случившихся событий. Горький поддержал повествование незнанием будущего. Требовалось менять государственную систему, но нет никаких представлений, каким образом этого добиться.

Разговоры о ходынской давке не ослабевали. Имелись и другие проблемы, требующие обсуждения. Считалось необходимым говорить о воззрениях Льва Толстого. И не только об этом. Горький пользуется подобным подходом к творчеству, наполняя страницы бытовыми рассуждениями действующих лиц. Если не уметь вычленять, никогда не сможешь определить, что более беспокоило общество. Всё подаётся одинаково важным. Потому не получится понять, в какую сторону склонялся главный герой, как бы не имевший отношения к происходящему, вместе с тем являясь важной фигурой.

Клим – не революционер. Он раз за разом засыпает, просыпается и снова становится подозреваемым в революционной деятельности. Он подобен Раскольникову, совершившему правонарушение, вынужденный теперь общаться с ласково обращающимся с ним жандармом. Может Самгин чего-то не знает о себе, тогда как это хорошо известно окружающим? Он представляется Горьким в образе спокойно текущего по течению бревна, тогда как является составной частью водного потока, не осознающего, насколько быстро он набирает силу, чтобы снести преграды на пути. Иначе не получится объяснить размеренность жизни, прерываемой подозрениями властей.

Поворотным моментом станет расстрел мирной демонстрации. Не желавшие насилия, люди оказались посреди пекла, расстреливаемые и рассекаемые. Не они к тому шли, их подвели, опасаясь новых акций насилия со стороны их же. Слишком много бомб брошено в министров и членов царствующей семьи, чтобы это оставалось возможным терпеть. Гибель Плеве ужесточила политику власти, теперь не готовой к продолжению мирного разговора. Обязательно требовалось пролить кровь, найдя в том спасение для действующего режима. Но Клим Самгин не бросал бомбы и не участвовал в демонстрациях, он только жил в стране, где обострилось чрезмерное количество противоречий.

Что последует после, Горький расскажет позже. Нужно ещё раз определиться, какое время минуло. Сомнений в революционном настрое общества у правительства Империи не останется. Всё крайне серьёзно и требует принятия суровых мер. Как бы Клим не сторонился этого, ему никак не избежать участия в развивающихся событиях. Достаточно сказано слов, пора начинать действовать, стоит дождаться другой войны, тогда усилить недовольство людей. Такое будет потом, сейчас хватит подвести читателя к осознанию грядущего, ведь продолжать играть с народом не имеет смысла, ибо проблема действительно есть, значит предстоит её решать.

Почему люди склонны проявлять интерес к тому, что их не должно касаться? Если человек не является политиком, то он не должен задумываться о политике. Если не военный, то не ему думать об армейских буднях. Но человеку интересна политика, как и всё остальное, о чём он имеет полное право рассуждать. Но есть те, кому безразлично любое проявление воли масс, тогда как ему хочется оставаться созерцателем покоя. Кто бы дал право жить вне представлений других, только такое в нынешнем обществе не может быть осуществимо.

» Read more

Максим Горький “Жизнь Клима Самгина. Книга I” (1927)

Горький Жизнь Клима Самгина

В жизни всегда существует минимум две точки зрения, но большинство людей считает, что их мнение должно быть определяющим для всех. Но! Если есть Бог, значит его может и не быть. Если есть царь, то кому-то его правление покажется благом, другие же воспримут его посланцем из ада. Так во всём, чего бы не коснулось представление человека. Многое зависит от полученного воспитания. Горький всё сделал, чтобы герой его эпопеи – Клим Самгин – с малых лет воспринимал действительность под социалистическим уклоном мировоззрения. И быть тому так, ибо возводил Максим на его пути преграды, выраженные через онанизм представленного читателю лица и проституирование на его интересах прочих участников повествования.

Горький начинает издалека. Сперва главному герою следует родиться, потом получить имя: желательно необычное. Пусть именем станет Клим (от латинского Климент – кроткий, мягкий). Главный герой действительно предстанет перед читателем в качестве податливого материала. Всякий, встреченный им на пути, будет из него лепить то, что угодно лично ему. Отец навяжет представления о Боге, как об извращении понятия Народ. Мать проявит заботу о благочестии, заплатив для достижения требуемого результата девушке, которая будет с её сыном спать. Друзья и знакомые не откажутся от возможности на него воздействовать. Даже измены матери сын станет покрывать, будто не понимая, чем она при нём занималась, ничего не стесняясь и не опасаясь.

Действующие лица отличаются обилием произносимых слов. Впрочем, произносимые ими слова не имеют никакого значения, не несут смысловой нагрузки, будто между делом, словно так и должно быть. Перед читателем без спешки пройдёт юность, а следом школьные годы главного героя. Клим не вынесет полезного опыта из прошлого, оставаясь тем же самым податливым материалом в чужих руках. В думах над онанизмом и постельными утехами с девушкой проходит едва ли не четверть всех представленных на страницах событий.

Читателю может показаться, что Горький взялся подражать Ромену Роллану, автору эпопеи “Жан-Кристоф”. Но язык Роллана не столь путанный, события взаимосвязанные и открывают для читателя многогранность представленного человека. “Жизнь Клима Самгина” разительно отличается, поскольку Максим больше значения придавал происходящему вокруг героя, нежели – непосредственно с ним. Нет и желанных сорока лет, выстроенных в хронологическом порядке, относительно происходивших перемен в обществе. Всё находится в подвешенном состоянии, пока не случится Ходынская давка, произошедшая сразу после коронования Николая II. Тем царь проявил неуважение к народу, так как после отправился на бал, а не объявил траур.

Ещё до Ходынки главный герой задумается, отчего люди живут пустой жизнью. Оную и показывал читателю Горький, не жалея для того слов. И вдруг, из пустоты, появится запрещённая литература, проснётся страсть к её чтению. Царь истинно окажется кровавым, его правление – противным народу явлением. Уже не остановится Максим от впечатлений, много рассказывая о последствиях давки и о свидетельствах очевидцев. Случившее бы забыть, не раздувая пожар из раболепия народа. Кто же знал, какой катастрофе суждено произойти, сколько крови ещё прольётся. Может не понимали социалисты, сколько смертей произойдёт? Горький писал не “Мать”, он писал “Жизнь Клима Самгина”, зная о случившемся, но всё-таки не зная, какая трагедия случится через следующие десять лет после издания первой книги.

Народное должно принадлежать народу. Плохо оно лежит или хорошо – только народу. Или для какой цели показан на последних страницах китайский посол, прикарманивший дорогостоящий изумруд, не обратив внимания, что открыто похитил чужое достояние?

» Read more

Максим Горький “Дело Артамоновых” (1925)

Горький Дело Артамоновых

Большая книга требует приложения больших усилий для её написания, если автор не является графоманом. Горького не обвинишь в желании писать ради необходимости ежедневно создавать определённое количество печатных знаков. Ему потребовалось два десятка лет, чтобы создать новое крупное произведение. Но о чём оно должно было быть? Писать о новой жизни не так легко, ибо непонятно, к чему она вела советское государство. А вот вспомнить о прошлом было легко, особенно в связи с наконец-то победившей революцией. Требовалось показать, как существовали люди, дожив до отречения царя.

За основу Горький взял семейство, дав ему фамилию Артамоновых. Изначально планировалось представить их в образе вырожденцев. Нужно было построить повествование так, чтобы читатель убедился в гибельности совершаемых ими действий. Это не должно было затруднить рассказ о них, поскольку Горький привык писать о пустых людях, живущих вложенными в них кем-то принципами. Они всегда горят, дабы сгореть, иного для них не предусматривается.

Долгая пора простоя в создании крупных произведений привела Горького к утрате писательского чутья. Он уже не мог ориентироваться на вкусы читателя, так как не мог их понимать. Писать пришлось для себя, отражая некогда им пережитые эмоции. И делать это не в краткой форме, сообщая существенно важные детали. Роман требует приложения иных усилий, выражающихся приложением усилий для придания им объёма. Горкий старался работать в данном направлении, нанося ущерб содержанию.

Очень важно видеть изложение истории в доступной пониманию форме. Тогда читатель проникнется интересом и будет сопереживать действующим лицам. Только затруднительно это делать, когда на страницах масло-масляное из бессодержательных диалогов. Тут бы сказать, что Горький придерживался принципов натурализма, концентрируясь на бытовых проблемах представляемых действующих лиц. И было бы оно так, не наделяй он к тому же их чертами, близкими по определению к канонам романтизма. Действительно, кашу маслом не испортишь, но в литературе масло всегда портит впечатление.

Сторонние источники утверждают, Горький задумал книгу задолго до её написания. Сам Ленин был заинтересован в ней, определяя, что её время придёт после революции. Может и Горький думал об этом. Когда же революция свершилась, потребовалось вспомнить о некогда имевшейся у него идее. Только писать требовалось при когда-то возникшем интересе, а не спустя десятилетия, заставляя себя работать над её содержанием, отчего мучение касается не столько содержания, сколько писателя и читателя, не желающих понять, зачем им искать общее мнение о “Деле Артамоновых”, ежели книга вышла о пагубе, свершившейся помимо воли действующих лиц.

В окончании Горький настолько выматывается, что концентрируется на лишних повествовательных элементах, продолжая мучить себя. Выйдя за рамки повести, он желал дать читателю полноценный роман, имеющий законченный вид. Лишь тогда на страницах произведения появляются осмысленные сцены, где нет разговоров, вместо которых представлено развитие действия. Впрочем, далее смерти не расскажешь, поэтому краски отдаются на преображение похорон и супружеских дрязг, мрачных в действительности и радующих в качестве отдушины сего угрюмого повествования.

Читателя интересует не жизнь персонажей, ему интересно, почему и как отрекался царь. Для революции – это важнейший момент, нашедший отражение и в романе “Дело Артамоновых”. Всё прочее бывшее в произведение до – подготовка к сему событию. После уже не имеет значения, чем занимались Артамоновы, они прожили свою жизнь в тексте произведения, и путь им в забытье, как и крупной форме Горького, жившей и умершей вместе с её автором.

» Read more

Максим Горький “Мать” (1906-07)

Горький Мать

Матери несут крест за своих детей, но некоторые из них способны подать сыну-палачу копьё, ежели он о том попросит, чему конец он бы в тот момент не желал положить. Если правда уничтожается во имя другой правды – это проявление насилия. Никакие причины не станут оправданием агрессии, в том числе и проявляемой мирным образом. Но материнский лик не должен разрешать кровавые замыслы сменяющихся поколений и потворствовать проявлению ювенального бунта. Одно исключение возможно – это “Мать” Горького.

Прежде, когда Горький опубликовал произведение “Фома Гордеев”, в сюжете не оказалось важного элемента для формирования личности главного героя – матери. Его мать умерла, породив родовое проклятие. Требовалось исправить то упущение, для чего Горький взялся привнести в следующий роман необходимые изменения. Теперь сперва умирает строгий отец, поручая жене дальнейшее воспитание сына. И тут надо сразу оговориться, до того аморфная мать, так и продолжит оставаться в подчинении, только уже сына. Лишённая собственного мнения, она слепо будет протягивать сыну то самое копьё, которым юное чадо будет пронзать государственное устройство.

Откуда Горький взял такую мать? Из каких тёмных закоулков она обозначилась? Она не могла не знать, что Российскую Империю лихорадило на протяжении полувека. Социальное напряжение росло и почти было готово перехлестнуть через край. В сюжете ещё не случилось русско-японской войны, а значит до роковых волнений 1905 года осталось недолго. Перед пиком всеобщего недовольства, в стране имелись люди с философией муравья – исполнявшие им порученное, без мысли обрести право на личную точку зрения.

Мать главного героя романа Горького плывёт по течению революционных порывов общества, не понимая, чем это грозит. Она рада видеть сына счастливым, чем бы он в действительности не занимался. Задумай сын убить себя, ей предстояло помочь ему. Данное мнение кажется кощунственным, однако, помогая сыну вести запрещённую деятельность, итог которой – смертная казнь, она уже только тем способствовала гибели сына.

У кого есть желание видеть в произведении религиозный подтекст, тот найдёт оправдание любым преступлениям, благодаря присущим ему благим помыслам. Каждый бунт – предвестник ещё больших проблем. Допустимо вспомнить Христа. Но разве его мать несла крест на Голгофу? Христос сделал осознанный выбор, понимая, никаким иным образом он не донесёт до людей своих воззрений, если не погибнет за них насильственной смертью. Последовала реакция мотивированной жестокости, выродившаяся в травлю всех несогласных, подобно Христу шедших на пересмотр прежних воззрений.

Главный герой горьковского произведения недоволен текущим моментом, желая перемен. Не имея жизненного опыта, он используется другими людьми для воплощения их амбиций. Он стремится знать правду, устраивает заседания, обдумывает действия с товарищами. Однако, почему о правде должен кто-то говорить? Почему правда не исходит изнутри человека, о ней не знающего? Скрытая от внимания информация – не всегда является правдиво изложенной. Поверить ей – равносильно разрушению покоя из-за свойственной людям мнительности. И тогда они поднимаются и строят баррикады. Вслед за ними идут их близкие, в том числе и матери: дабы остановить, не позволив свершиться непоправимому.

Есть в русской литературе особый тип женщин – тургеневский. Кроткие создания с виду, они готовы поддержать революционные порывы любимых мужчин. Самоубийственное мероприятие не смущает их, готовых помогать строить баррикады и взбираться на них для выражения активной гражданской позиции. Любимый всегда скатывается с вершины хладным трупом, попадая в объятия осиротевших женщин. Им остаётся лезть на вершину самим, ибо иного смысла в жизни они не видят. “Мать” Горького такая же.

» Read more

Максим Горький “Фома Гордеев” (1899)

Горький Фома Гордеев

Зачем рассказывать о человеке, чтобы ничего о нём не рассказать? Жил своей жизнью и сошёл с ума от авторского желания. Жили другие действующие лица, в той же мере ничем свою жизнь закончившие. Без лишних выводов, всего лишь констатация ухода в мир иной. Кто владел крупным предприятием – умер, словно ничем не владел. Кто обладал гордым нравом – в родовых муках произвёл проклятие, всё равно умерев. Любые стремления обращаются во прах. К чему не иди – гробовая плита станет единственным о тебе напоминанием. Да не все вспомнят, забыв сразу по смерти. Много текста и раскрытия до финального аккорда, чтобы после ни разу о прошлом не обмолвиться. Жизнь поистине идёт вперёд. Сойти с ума легко. Не требуется объяснений и лишних размышлений. Просто сойти с ума, чтобы закончить жить во время жизни.

Рассказываемая Горьким история случилась относительно недавно от времени написания произведения “Фома Гордеев”. Жил богатый торговец, владевший баржами и перевозивший товары по реке. Одного не было в его жизни – наследника. Жена рожала дочерей – те умирали по рождению. И жена после умерла, оставив торговца горевать. Появилась у него другая жена-гордячка, не допускавшая побоев от мужа. Родила она ему сына, и умерла, чтобы о ней более никто слова не сказал. Либо Горький жесток в правдивости изложения, либо отрицал необходимость оборачиваться назад. В прошлом нет уроков для будущего – иначе манера повествования Горького не воспринимается. Всё происходящее в дальнейшем на страницах – просто происходит, потому как так положено.

Перед читателем проходит детство Фомы. Проходит без каких-либо предпосылок к последующим событиям. Фоме ничего от жизни не надо. И не оттого, что у него всё есть: ему сложно чем-то заинтересоваться. Сызмальства он общался с бедными детьми, ничего у них не перенимая. Если совершал какое дело, то из блажи. Захотелось украсть – крал. Появилось желание дать сверх меры – давал. Ему проповедовали учение о социальном равенстве – он его не принимал. Принуждали пойти учиться – отмахивался. Зачем в жизни чего-то добиться, если более нужного у человека не появится? В случае Фомы, можно сказать о его устойчивом финансовом положении. Но зачем? Фома беден душой.

Горькому важнее казалось показать настроение людей. Им действительно безразлично их прошлое. Нет в днях минувших причин для радости. Коли вчера и сегодня каторга, так нет нужды в таких воспоминаниях. Люди предпочитают напиться водки, найдя лишь в ней утешение. Вот и спивались, и сходили с ума, ибо нет смысла жить в сложившихся обстоятельствах. Упадок нравственности случился на страницах произведения Горького. Если кто и живёт в “Фоме Гордееве”, то к ним следует отнести думающих о будущем. Однако кажется, желающие счастья всем одновременно, не подозревают, насколько являются сумасшедшими в глазах окружающих.

Действие развивается, идя в никуда. Жить способен тот, кто живёт настоящим. Не надо смотреть вперёд и оглядываться назад – в том нет необходимости. Ничего не дают мечты и воспоминания, если в конкретный момент не происходит желаемого. Скажите тому, кто питается мечтами или чьи будни опираются на личную интерпретацию прошлого, что они пребывают в заблуждении, лишая себя понимания нынешнего момента. Риторика лишена смысла, коли её можно приравнять к болтовне о несущественном. Важное забывается, покуда человек старается вспомнить о его важности. Важное размывается, если оно постоянно в планах. Тем должна быть близка точка зрения раннего периода творчества Максима Горького – мир сходит с ума и не понимает, что сходит.

» Read more