Tag Archives: басни

Александр Сумароков “Змея под колодой” (1762-69)

Сумароков Змея под колодой

У всякой твари подлость на духу. То надо знать и возражений не иметь. А коли кто возражает, тому от Сумарокова притчу нужно прочесть. Поведал Александр, как извлёк змею из-под колоды мужик, тем её от смерти спасая, а змея пустила жало в ход, доброты не понимая. Справедливо? Должен был знать мужик, насколько опасно иметь дело с гадом ползучим. Неужели мужик был слабого ума, а то и просто дремучим? От жалости он протянул руку помощи, осознав неизбежную кончину змеи. Не подумал, сколь скоротечны окажутся ему Богом данные дни. И змея выжидала, благодарность где-то внутри храня, поступок мужика в душе своей змеиной скромно ценя. Но дух потребовал натуру проявить, и так со всяким будет, кто от глупости о том предпочтёт забыть.

Не в том мораль, что от змеи добра не жди. Такого же добра не жди и от лисы. И от мужика ждать не пытайся. Сказ долгий – запастись терпением старайся. Сумароков позволил лисе судить мужика и змею, зачем-то отстаивая справедливость, причём не свою. Лисе было ясно – мужик добрый, он пригодится ещё. А вот со змеёй понятно – с ней всё решено. Подскажет лиса, обманув ползучего гада, не понимая, какой будет за такую услугу награда. Змея вновь под колодой, смерти ожидает, более о её судьбе никто ничего знать не желает.

Куда пойдёт лиса? К мужику в дом. Не по воле своей, сей зверь хитрый будет приглашён. Хоть и туповатый с виду мужик, всё-таки знал он толк в мехах. Замысел коварный в голове его засел, и яд змеиный появился на устах. Он пригласил лису в курятник, ибо так лишь может отплатить. Пируй, цари, за жизнь спасённую услугу не забыть. Минута слабости – растеряна лиса, и подлость разыграла карты как всегда: в глазах огонь, кудахчут куры, и выбиты мозги из лисьей шкуры.

Кто ищет доброе – пожнёт лишь горе. Расплата наивных поджидает вскоре. Как не пытайся говорить, на осторожность намекая, видишь благодушие человека, на опасности рукой махая. Всё обойдётся, пронесёт авось – русскому издавна такое по душе пришлось. И как не предупреждай Сумароков читателя, не бей он в набат, помогать станет мужик змеям, пусть и укусит его гад. Да вот опять авось, ибо и в притче он принял лисицы вид. Собственно, на том Россия стояла и стоит. Вроде страдает, кругом змеи и жалят её, а она всё равно выстоит и отхватит своё.

Тут бы к морали воззвать, ссылаясь на древнего грека Пиррона, что руку помощи не протягивал, не боясь от бездействия оказаться под прицелом статьи из уголовного закона. Когда ты в стороне, тебя беды будто не коснутся. А если иначе случится? Пора бы проснуться. Да, жить вне людей, забыв про общество просто, только из-за остракизма жить станет несносно. Не поможешь гаду, будешь бит ты своими, гуманными вроде, но людьми крайне злыми. Видят все и понимают, порицая безучастность, словно не замечая грозящую доброхотам опасность. Нет Пиррона, так и не будем рассуждать, стоит помочь или молча пройти мимо, в стороне постоять.

Другая мораль. К пониманию России она свелась. Поможет народ и государство каждому, на судьбу за укусы от спасаемых не злясь. В конечном счёте, история то подтвердит, стерпев обиду, Россия снова воспарит.

» Read more

Александр Сумароков “Притчи. Книга I” (1762-69)

Сумароков Притчи

Под притчами во строках у Сумарокова басен виден след, а с баснями всегда понятно – в них нового не было и нет. Об одном на единый мотив, пересказывая старый сюжет на новый лад, делая вид, словно истину познал, поделиться открывшейся мудростью со всяким рад. На деле же, прослыви басен знатоком, будешь бесконечно опечален, будешь обречён. Теряя во временах Эзопа нить, пробуя былое сделать понятным, изменить, сталкиваешься с где-то виденным уже много раз, о чём писали древние, и пишут современники для нас. Избитая тема, но ничего не поделаешь с тем, человека окружает не так много проблем. Потому и Сумароков, каким бы способным к поэзии он себя не считал, басни потехи ради на свой лад сочинял.

Притча “Феб и Борей” – причина заслужить милость царей. Ясно и не скрывая смысл повествования, императрица Екатерина удостоилась бога Феба прозвания. В притче “Волк и ягнёнок”, где каждому роль отведена, кто-то силён, другому судьба агнца дана. Как не пытайся изменить, с притчей “Лев и девушка” сможешь легче жить. Не соглашайся, поддавшись слабости любой, на жертву не пойдёшь, жертвуя здоровьем или красотой. Получится, подобно сюжету притчи “Лягушка и мышь” – заманят тебя, где царит мрачная тишь. Притча “Дуб и трость” напомнит о том, что кого ветром носит, тот чаще бывает спасён. А ежели возомнить важность, аки в притче “Осёл и хозяин”, быть битым за оскорбление достоинства собак, покуда являешься рыбой, не спрашивай, зачем над тобою поставлен рыбак.

О скупости у Сумарокова притча есть, она помогает, кто отчаялся груз тяжкий несть. Называется “Скупой”, начинается со страстей, показан человек, прекративший счёт трудностям весть. Он повеситься решился, клад ранее нашёл. А теперь догадайтесь, что то сокровище потерявший обречь предпочёл? Всяко не притча “Кошка” – сказка для ребят, гласящая: не выбирайте того, кем не будешь в будущем рад. Смотри по сторонам, предвкушая радость и ожидая беду, дабы как в “Кривой лисице” не встретить смерть от весла на пруду. И всегда молчи, какой бы не пожал успех, иначе будешь поднят на смех. Пошути, якобы “Яйцо” снёс, славу временную ты тем обретёшь. Пусть не желал ничего – к слову пришлось. Доверяющих найдётся много, и в этом раз нашлось. Не суди тех людей, так как помни про “Мыший суд”, льва звери за глаза осуждают, но не его кости – их кости позже найдут.

В притче “Мартышка и кошка”, кошка таскала для мартышки каштаны из огня, думая, добыв больше нужного, не обделит и себя. А мартышка ела, не думая отложить, оттого кошке голодной предстояло побыть. Но, допусти иное, например, “Лисица и журавль” в гости друг к другу ходили, правда не ели они там и не пили. Не для того зовут, чтобы славно накормить, о таких друзьях лучше поскорее забыть. Впрочем, всякий человек – “Блоха”: о себе великое мнит. Думает: славен делами и знаменит, под ним слон, он на слоне, выше прочих ныне в стране. Что стоит слону скинуть блоху? Не станем спорить, от споров толка нет. Притчей “Спорщица” поймём: бестолковый спор не продержится и пары лет. Лучше уступить и не портить тем настроение, всё равно у решительно настроенного не переменить его мнения.

И ещё о скупости притча есть одна, “Скупая собака” для примера дана. Зарыла кости, дожила до седин, собака костей не ела, гордилась сбережением своим. Так и померла, не отведав хранимого ей, скопидомам подобная среди чахнущих над златом людей. Проще закрыть глаза и не видеть, внимать совершенно другому, за счёт того целым быть, не потворствовать умыслу злому. “Пир у льва” случился, да кушанья изрядный запах имели, кто о том прямо говорил или иное утверждал, того едва ли живыми не съели, а хитрецам, сославшимся на заложенный нос, за находчивость сохранить жизнь пришлось.

Решений справедливых нет, справедливости не существует. “Пряхи” негодовали, их крик петуха волнует. Они не высыпались, не могли прясть, пришлось петуху из-за них в куриный суп попасть. И нет петуха, и спят сладко пряхи, не подозревая, обрекли существо на смерть, краткие дни неги обретая. Кому-то то принесло горе, погиб любимый или семьи отец, притча “Львица в горести” поставит в обсуждении том конец. Пока плачет Гекуба, плач её не унять, потерявшему близких не нужно чувств чужих понимать. Совет – хуже нет на свете вещей, промолчать в горестный момент лучше сумей. Не человеку судить о чужих делах, он не палач, знающий толк в головах.

Мнение оставь, не делись им, или оставь, не говоря – оно важнее других. Лучше сочини басню, подойдёт и просто стих. Как Сумарков, когда терзалась душа, сочинял притчи, явно не спеша. “Боярин и боярыня” – сказ о пользе крика через преграду, обещающего временный успех, никак не награду. “Солнце и лягушки” – всё для болота, жертвы любые, даже жениться на небесном светиле – действия доступны добрые и злые. Но жертва – громкое слово. В ней важен тот же толк, ведь пастуху приятнее не овцы ноги, а ежели хозяином ног тех будет волк. Иначе можно посмотреть с помощью притчи “Отстреленная нога”: грохотали пушки, шёл бой и продолжалась война, генералу отстрелило конечность, важна весьма она, в чём сомнения берут солдата простого, ему нога не меньше нужна.

Притча “Вор” – вор свечку в церкви купил, под её светом церковь он тут же и опустошил. Он думал – Бог ему милость тем оказал. Кто бы божественный промысел иначе понимал. Все думают, будто их поступки для Бога значимость имеют, потому от его лица им же угодное говорить смеют. Да смысл о том рассуждать? Как “Старухе” о молодом красавце мечтать. Свалится с печи, переломается вся, а не мечтала бы – осталась цела. Ежели и думать о чём-то, искать солидарных с тобой, ибо как в притче “Воры и осёл” придётся спорить с судьбой. Коли дан шанс – следуй и не возражай. Зазеваешься – шанс другому отдай. Хуже может быть, о чём притча “Два петуха”: споря о праве на навозную кучу, не заметили парящего в небесах орла. Далее объяснять, где оказался одержавший верх? Требовалось ли оказаться недруга сверх? “Двое прохожих” на схожую тему, Сумароков закрепил в притчах сию проблему.

Как усвоить мудрость из басен? Следовать им путь никак не опасен. Подумаешь, будешь бит, погруженный в воду с головой: кто тонет, всегда думает – спасёт его кто-то другой. Силы прилагать, вопить и призывать помочь, всё равно, что воду в ступе толочь. Притчей “Учитель и ученик” Сумароков то подтвердил, у него учитель ученика именно бил, забыв достать из колодца, куда тот упал, не извлекая, жизни его поучал. Ошибается и муж, когда стар годами, выбирая в супруги молодую жену, готовую на всё, лишь ночи уделяя не ему. Притча “Старый муж и молодая жена” как раз о том, как жемчуг жемчугом, но от рогов муж всё же не будет спасён. Всяко “Злая жена и отчаянный муж” хуже того, так как у Харона милее быть на лодке его. “Злая жена и черти” – ещё притча на тему брака, где нелюбовь к женщинам может пониматься всяко. И тут жена настолько претензиями полна, что от неё завоют создания из адова огня.

Было бы чего бояться. Издали и навозная куча за гору принимается, тем притча про “Двух стариков” и кончается. Ложное принимается за правду, пока не придётся в том разувериться. “Пастух-обманщик” поможет в том удостовериться. Он балагурил, крича о беде, оной не имея, вводить в заблуждение соседей-пастухов смея. Когда пришла напасть, возопил снова он, и оказался осмеян, ибо для веры в его слова он стал навечно потерян. Но если шутить будет лев, разве кто ослушается? В притче “Лев, корова, овца и коза” ничего не перепутается. Сколько не рвись, не претендуй на лучший выбор из доступного, один лев добьётся самого лучшего. И вот решишь рваться, позабыв о предупреждениях, будешь бить кулаком в грудь, пред Богом распинаться в своих наваждениях. Тем повторишь “Пастуха-чвана” судьбу, забывшего цену новому дню. Исключение возможно, в притче “Лев состарившийся” понятна она. И для царствующего зверя должна закатиться звезда.

Нужно смотреть по сторонам и понимать правильно, нежели видят другие. “Свинья, овца и коза” предстали, словно существа простые. Они ехали в телеге и делились мыслями своими. Кого-то везут стричь, кого-то доить: и в думах оставаясь простыми. Лишь свинья представила вместо телеги карету, везущую её в объятия к высшему свету. Знала бы свинья – на бойне остановится телега, тогда и спадёт с глаз пелена, истлеет нега. Притча “Мышь и слон” вторит ранее сказанному, понятному и потому по умолчанию доказанному. Не увидит слон мышь, как он не старайся, тому значения не придавая. Зато мышь, прикоснувшись к слону, полетит – земли под ногами не ощущая. Есть существа меньше слона, способные показать заблуждение мышей. Кошка из тех – силы для того хватит чей.

Искать спасение в баснях Сумароков не предлагал, притчу за притчей не для того он слагал. Обрабатывая сюжеты, где-то своё добавляя, сам себе противоречил, тем ни к чему не побуждая. Вроде бы стремление обозначено им, причём способом самым простым. Но вот притча “Овца”, где овца от дождя пострадала, вымокнув, она обсушиться пожелала, словно на водопой пришла и попала в лапы волка, потому нет в стремлении благо обрести никакого толка. Конечно, Сумароков под волками понимал других, к кому челобитные несут, именно об этом был его стих. Притча “Шершни” то подтвердит, кто на чужую патоку рот разевает – тот будет бит.

Не обо всём подробно, чаще в шесть строчек всего. Сочинять подобное не сложно – очень даже легко. Взять требуется не смыслом, объёмом завалить хватит, пусть читатель после время личное тратит. “Паук и муха” – пригласил паук муху на обед, съел её, другой еды ведь у него нет. Хоть краток слог, мораль всё-таки ясна, её поймёт каждый, приложив к пониманию каплю ума. Как понятна и притча “Жуки и пчёлы”, отчего-то минующая потомков школы. В самом деле, не суйте нос, в чём смысла на понимаете. Зачем своим невежеством чужие жизни ломаете? Не видите смысла в науке – мимо идите, в спорте не видите – о том не кричите, должно быть ясно – навозная куча милее жуку, не кому-то другому – ему одному.

В притче “Сова и рифмач” – о тяжёлой доле поэта-совы, за рифмы изгнанного из леса. В притче “Обидчик и ангел” – об одумавшегося обиды причинять, не достойного сохранения к нему интереса. В притче “Соболья шуба” поясняется, что нет нужды гордиться, в чём скот поныне облачаться старается. В притче “Здоровье” – о традиции алкоголь за здравие пить, отчего не здоровым, а горьким пропойцей можно лишь быть. В притче “Коловратность” – о вращении всего, что нет лишнего среди природы, уничтожая, ожидай возмездия, и тебя погрузят в забвения воды. В притче “Прохожий и собака” прямо говорится, коли укушен оказался, хлебом бы лучше ты не откупался, тем поощряешь зверя но новый укус, сам прививая столь опасный для тебя же искус. Притча “Сторож богатства своего” в пояснении не нуждается, над скаредными кто только не потешается.

Есть притча “Пустынник” – как поссорились вор и чёрт. Скажите, обижаемый ими должен быть горд! И есть чем гордиться, покуда добро побеждает уже из-за того, что зло само с собой ругается, ничего не обретая, теряя всё. Есть притча “Олень” – о вреде хвалиться красой. Допустим, красив рогами, но ноги твои – хоть кустами от взоров их скрой. А на деле как? Опасность пришла, побежал олень в лес, рогами за ветви зацепился, отчего и настал его конец. Лучше бы он ноги ценил, в них вся его красота. К сожалению, кто-то специально извратил понимание. Уж не волков ли была прихоть та? Есть притча “Собака и вор” – она гласит: собаку не подкупишь, но хозяин её падок на сласть. Есть притча “Комар” – кто думает, что мир создан для него, тому предстоит вскоре пасть.

Притча “Филлида” – о двух влюблённых, разделённых проливом, то Древней Греции сюжет. Есть ещё притча “Змея под колодой”, достойная более внимательного изучения, посему тут про неё ничего нет.

» Read more

Яков Княжнин “Меркурий и Аполлон, согнанные с небес”, “Меркурий и Резчик” (1787)

Княжнин Меркурий и Аполлон

Не стоит портить отношения со властью, быть тогда в жизни несчастью. Сгонят с насиженного места, указав на дверь. До того человек, после ты – зверь. Не примут нигде, ибо никому не нужен станешь, как средства на пропитание добыть думать устанешь. Имея много, растеряешь всё, будто не имел, доказывай потом, насколько ты в жизни умел. Случается со всеми, и с богами бывает так, если язык не держат за зубами, коли Зевес для них дурак. Властью Верховного божества он опустит дерзких с небес, оставив Меркурия и Аполлона всего без.

Случилось! Как далее быть? Людям не нужен никто, коль не может платить. Оставили кошельки боги, не успели забрать, не могут, денег не имея, товар покупать. Оголодали, изорвали одежду, внимания ждут. Люди на сих оборванцев посмотрят и мимо пройдут. Они думают – богам на Олимпе нужно жить, не участи смертных для богов плетут мойры нить. Пора раскаяться и пред Зевесом повиниться, но не желают изгнанники столь быстро воротиться. Они тешатся желанием обрести земной почёт. Вдруг купцами возьмут? Вдруг дело пойдёт?

Честным быть в торговле не с руки. Утратит амбиции Аполлон свои. Добрый малый, мог ли он знать, как именно нужно с лотка торговать. Он честно говорил, показывал товар со всех сторон, ничего от покупателей не скрыл он. И продал, денег нажил? Отнюдь, никто ничего у него не купил. Зато Меркурий, покровитель торговых дел, преуспеть в продажах успел. Не за товаром приходит человек, ему одобрение потребно, говори о прекрасных качествах продаваемого, и купят у тебя всё непременно. На рынке – не у Зевеса на приёме, нужно подход знать, грубой лести кроме.

В следующий раз Аполлон с Меркурием не станут Вседержителя оскорблять, на небесах лучше в подчинении у власти пребывать. Зачем опускаться до человека мира, где честности нет, где возводят для почитания угодного людям кумира? Богу положено быть богом, запомним раз и навсегда. Но запомним и то, что поступь бога в отношении смертных весьма тяжела.

А стоят ли боги того, что за них дают? Меркурий и Резчик общий интерес разве найдут? Придёт в лавку фигурок бог поглядеть, цену себе дабы узреть. Увидит Зевеса, Аполлона увидит, стоимость их никого не обидит. Но свою фигурку никак не найдёт. Видимо, к богу торговли, цена подобная не подойдёт. Он ценится всех выше, может цены Меркурию нет. Процветать тогда лавке сей хоть тысячу лет. Может спросить у резчика, где Меркурия фигура? Жаждет поскорее узнать правду бога натура. Да не найти. Весьма печальна причина тому. Фигурку бога торговли не продашь никому.

Как же? А может? Правда в другом. Меркурия у резчика всё же найдём. Он не продаётся. Да невелика за него цена. Изображение его даром даётся, если фигурка бога другого была приобретена. Как не обидеться на такое? Впрочем, не богу торговли на то обижаться, сам бы он мог о мотивах резчика быстрей нас догадаться. Закон продаж суров, если желаешь продать – ценное лучше вперёд менее ценного дать. Покупатель купит Зевеса и Аполлона, ибо с Меркурием фигурок станет у него много.

О богах, как и о людях, говорить необходимо с намёком. Дабы людям, как и богам, то послужило уроком. Пусть никто не заносится, ибо скорее его занесут. О том в назидание детям после сказку иль басню прочтут.

» Read more

Иван Крылов – Прочие басни (1788-1815)

Крылов Басни

Осталось басен мало у Крылова, не будем искать для них красного слова. Изложить нужно по существу, как есть, тем славу в последний раз великому баснописцу вознесть. Не станем стыдиться, таких басен заслужил русский народ, пускай не своё – знамя совести всего человечества он несёт. Не стыдно, и не будет стыдно нам, со стыдом каждый справится сам. Не стыдился Крылов, когда на новый лад излагал, мудростью своею он путь человеку к чести указал. Только в баснях его возможен “Стыдливый Игрок”, что на похороны отца в исподнем явиться не смог. Стыдно стало, когда люди смотрели, да не стыдно отчего-то, как азарт его до того лицезрели.

Жизнь колесом – это так: богатый сегодня, завтра бедняк. Сюжет благого понимая сущности бытия не нов, управляет человечеством “Судьба игроков”. Хорошо, ежели умеешь понять, не собираясь на участь горькую пенять. Запасись терпением, овца ты или волк, жизни скоро станешь понимать ты толк. Главное зри, кто – волк, а кто – овца, из тех кто рядом с тобой. Помни, от волка блеянье возможно, от овцы возможен вой. Придай значение этому, дабы не прогадать, тогда даже “Павлина и Соловья” сможешь отличать. Как бы павлин красив не был, поёт он отвратно, соловей же – красотою не блещет, но поёт он приятно.

Отличил волка от овцы, соловья от павлина? Отличи, кто друг твой, о кому дружба с тобою противна. Просто то, используй талант самый худой: стихи прочитай, песню протяжную спой. Вот увидишь, как веселы прежде были кругом гости твои, а до дела дошло – вмиг опустели столы. “Недовольный гостьми Стихотворец”, когда от друзей устаёт, зная о таком положении дел, для декламации стих достаёт.

Тем умный человек отличен, понимает он – каждый в мире двуличен. За то спасибо умению хитрить. Хитрость – помогает легче жить. Да не всем умение доступно такое, пускай и не сложное – довольно простое. Вот в басне “Лев и Человек” много ли надо было ума, чтобы сеть ловчую отличить от сети паука? Не понял лев, попался в ловушку он, не умея хитрость распознать, расстаться с жизнью обречён.

Что же, не всем дано достоинствами обладать. Тогда лучше и места чужого не занимать. Придёшь на “Пир” да сядешь на слоновий стул, и будешь сидеть, пока тебя в том сам слон не упрекнул. И ладно, если спокойно попросил, в хмельном веселье не каждому на это хватит сил. Дойдёт до драки, а то и просто сядет слон, никто и не услышит раздавленного человека стон.

Две басни Крылов не завершил, использованные в них сюжеты он в другом месте применил. “Огарок и Подсвечник” – суть такова, не гори свеча, так разве подсвечника роль в поддержании света будет важна? “Два Извозчика” – басня о том: у кого конь накормлен, у того конь всегда под седлом, а если кто не кормит коня, для коня того извозчика и сбруя не нужна.

Есть башни шуточные, их всего три. Прочитай их, смысл попробуй найти. “Осёл и Заяц”, “Комар и Волк”, “Паук и Гром” – скажи, басни сии о чём? Составь шуточную басню в ответ. Это не трудно. Поверь, трудного нет. Сочинял Крылов, вон их сколько он создал, значит и твой час звёздный настал. Ладно, устали от басен, пора отдохнуть, но нужно ещё кое в чём понять суть.

Наследие Крылова велико, да сам Крылов ценил не всё. Писал порою для забавы, друзьям на радость, не для славы. И вышли басни, может быть его, уверенным в том быть не может никто. Кратко скажем, считай перечислим, не пытаясь даже понять. Потому как не всякое, особенно без авторства, нужно стремиться доподлинно знать. “Олень и Заяц”, “Червонец и Полушка” – нет нужды говорить громко, скажем на ушко. Все услышали? Тогда каждый скажет сам. Или не скажет, ведь то не по детским ушам.

Ах, по детским ушам? А коли скушает лев за то, забыв про присутствие мам? К одному льву пришёл как-то “Новопожалованный Осёл”, вот также требовал внимания, лишь важное он не учёл. Лев – царь зверей, судит быстро он, потому именно ослом на обед он был знатно подкреплён. Такая “Картина”, отчего же всё так? Давайте обвиним дружно… собак. Если ссорятся волки с овцами, а львы с ослами, то разве виноваты они в этом сами? Ищи того, кто безвинным выглядит боле, кто в стороне стоит, его заинтересованность, как раз, в большей доле. Лучше хвалить, ибо тогда радостно всем. И на “Обеде у медведя” хозяин порадует тем, когда ему скажут приятное. Что тогда? Ещё раз сытным обедом накормит хозяин льстеца.

И у баснописца бывают “Родины”, для него роды и муки творчества едины. Осунется лицо, завянет вид в процессе, а после знатно он прибавит от радости в весе. Станет кушать хорошо, но до следующих родин, тогда снова станет он ветром носим. Да не всякий баснописец в написании басен “Конь”. Бывает такой, кого лучше не тронь. Проще расстаться с ним, нежели пытаться понять, но к Крылову мы симпатии будем только питать.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга девятая” (1832-34)

Крылов Басни

Волков вы ищите, что овец крадут? Опомнитесь, вор не прячется: он тут. Посмотрите рядом, вор – “Пастух”. Не он ли о волках пускает слух? Может и не бывало даже близко хищников серых, не настолько отчаянных и самоубийственно смелых. Нет, не волки овец крали, крал их другой. Да попробуй людям глаза на такую правду открой. Не поверят они, ибо проще им на волков свалить всю вину, продолжая овец доверять пасти пастуху. Крылов – пастух, не все он басни сам сочинял, но его в том никто никогда и не обвинял. Пастухи – разнятся промеж друг друга, не на себя вину возводя, у них с совестью довольно туго.

Что басни? Разве правда в них? В одной конь из умных, в другой – из тупых. Как пожелает баснописец, так он зверя повернёт, в аллегориях будто отражение будней найдёт. Не сам ли он – “Белке” подобен, чей пользы результат крайне условен? В колесе она бежит, уставая изрядно, показывая окружающим, как дело её важно. Велика задача – крутить круг на месте. Хоть сто раз проверни его, хоть раз двести. Не сдвинется ничего, как о том не кричи, в кровь руки и ноги сдирай, снисхожденья не жди.

Нужно знать обстоятельства бытия, ведь не пугает отход от суши корабля, спокоен капитан и спокойна команда его, только из “Мышей” о совершаемом ими не знает никто. В панике они, готовы тонуть, лишь на берег выбраться, спокойно вздохнуть. Невдомёк мышам, как умел капитан судна морского, знаний имеет он о совершаемом искусстве много. На что мышам уповать? Разве на басни? Ведь там всегда звери несчастны. Поверишь басням, поймёшь, что гибель близка, сиганёшь тогда скорей с корабля. И утонешь, ибо плавать не умеешь. О сбыче не той мечты горько жалеешь.

Коли намерен действовать, действуй мгновенно. Не жди, как “Лиса”, что поправится всё непременно. Не может плохого случиться, если подождёт, пока не оттает водица. Да не оттает она, надо было сразу понять, а не лучшего случая ждать. Потеряв малое, многое сохранить мог, но пожалев о том, так и не понял данный Крыловым урок. Потому, хватит в баснях толк понимать, не пару волосков, хвост целый дано потерять. Лучше такую мораль из каждой басни усвой: дерзай, осуществи задуманное и заслужи покой.

А вдруг всё будет, как в баснях? Допустим такое. Овцам в суд на волков подавать разрешат. Деяние то вроде не злое. А как овце доставить в суд волка, которому всё равно, съест он её в лесу прежде или съест тогда, когда всё уже решено? “Волки и Овцы” – человека отражение: одни берут без спросу, другие получают для того разрешение. Но горек путь желающего справедливо жить, его никак от злых нравом не защитить. Остаётся на басни уповать, был бы в том смысл какой. К сожалению, басен толк – забава со слов игрой.

Однако, как того нам и хотелось, зерно истины из басен никуда не делось. Да на басни полагаться, как собаке охрану дома доверять, про другие методы защиты забыв, их вовсе не применять. О том Крылов в басне “Крестьянин и Собака” напоминает. Как иначе указать на жизни правильное понимание, он уже не знает. Если только взять и рассказать, как “Два мальчика” решили друг другу помогать. Дабы вкусить орехи, надо подсадить, тем в деле общем успеха стараются сообща добыть. В жизни такое возможно? Конечно же, да! Пока мальчики они, а когда взрослые, то иногда. С пессимизмом на жизнь Крылов глядел, ежели в дружбе мальчикам он отказывать смел.

Было бы из-за чего ссориться с людьми. Орехи переварятся в желудке, где тогда друга иного найти? А если пути мальчиков разойдутся? Извозчиком станет один, у другого связи с преступным миром найдутся. Случиться ведь может, что за телегу накрытую друга преступник убьёт, но в телеге той ничего не найдёт. “Разбойник и Извозчик” – сказывай сию басню на разный лад, сделанному из пустых побуждений всё равно не станешь рад.

Лучше больше друзей, нежели окажется мало их. Пусть разные будут люди среди них. С ними точно не стоит связи рвать, ибо не дано наперёд жизнь нам знать. Когда понадобится помощь, где её искать? Для понимания этого не надо басни читать. Особенно ту, где “Лев и Мышь” нашли причину ссоры, и пошли у них раздоры. Печаль же льва ждала – в клетке оказался он. С мышью он был бы, возможно, спасён. Пенять осталось ему на себя, ибо, хоть и малы, но важны и такие друзья. Говорят, о другом Крылов писал, сам же о том он в тексте прямым текстом сказал. Про колодец известно, не надо плевать, жажда не в одном питье, много в чём она может бывать.

Кто скажет иное, может окажется прав. “Кукушка и Петух” состоят не зря в друзьях. Петух хвалит её, она хвалит его, хотя оба не стоят почти ничего. Вроде ладно, только противна их похвальба воробью, предлагающему понять правду свою. Ведь прав воробей, или не прав, сам же кому-то поёт, петухом или кукушкою став. Что поддакивать, жизнь сложна покуда: правда есть у каждого люда.

“Вельможа” – вот басня на все века вперёд. Кто ничего не делает – в рай тот попадёт. Ибо пожелай предков устои менять, бедами сразу станешь всем досаждать. Вроде польза, когда для людей, почему же их лица становятся злей? В том парадокс, не станем о нём рассуждать, нужно просто наконец-то понять: покуда ищешь добро – не найдёшь, а не ища – оное скорее обретёшь.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга восьмая” (1811-30)

Крылов Басни

Морали полагается всех учить, с разных сторон нужно понятливым быть. Вот понял осёл, как плохо поступал, когда “Льва состарившегося” он унижал. Но то понял и лев, принять положенное успев. Он грозен был и в чём-то жесток, так пусть теперь из прежнего им будет извлечён урок. Хоть нет толку, ибо пришла пора умирать, другим о своих чувствах он ещё успеет сказать. Потому, читатель, Крылову известно, когда стоит суровым правителям указать на заблуждений место.

В чём правитель ещё может ошибаться? Из-за чего он может с положенным ему расстаться? Вот басня “Лев, Серна и Лиса”, она о ловкости любого хитреца. Лев мог погнаться за добычей, пути искать, её желая изловить, про осторожность и внимательность ему легко забыть. Поможет льву лиса – друг верный, но в чьей душе коварства дух пещерный. Как лучше быть расскажет и укажет путь, да лев, идя дорогой той, под удар подставит грудь. Так стоит ли доверять, фактов не проверяя? Что лисе лев – друг… не серной, так им после желудок насыщая. Не достигнув серны он падёт, и падшего не шакал, а друг первым пожрёт.

Кончились мотивы у Крылова? Рассказывает прежние басни он снова. “Крестьянин и Лошадь” – словно “Свинья под Дубом”. Не понимает лошадь, почему надо ходить по полю ей с плугом. Зачем боронит землю крестьянин, не знает она. Для какой цели бросает он в землю зёрна овса? Лучше бы её накормил, нежели так поступал, но и после лошади ум смысл делаемого не понимал. Взойдёт овёс – не напрасно он брошен. Только для головы к размышлениям не способной, такой вывод до невозможности сложен.

А если лошадь понимает цену сказанных слов, то оправдана ли цена её трудов? Достанется ли лошади овёс? Такой должен беспокоить её вопрос. “Белку” из басни он волновал, её в награду воз орехов ожидал. Но те орехи лишь на пенсии достались, когда грызть нечем: зубы стесались. Как поздно приходит к нам заслуженное годами, чему не сможем более порадоваться сами. Раньше бы награду сию, так радостным быть, а так, хорошо, хоть удастся внукам муки их облегчить.

Была бы белка хитра и смела, орехов добыть тогда бы смогла. Всюду изыскать допустимо лучшую долю, покуражившись, когда желаешь в волю. Как “Щука”, таскавшая рыбу. Уж ей ли огорчаться на судьбину? Сия щука, хоть и совершила много бед, на суде знала, какой давать на обвинения ответ. Быть ей выброшенной на берег и там умирать, если бы иначе не решили её наказать. Щуку приговорили к утоплению. Вот так диво! Никто не подверг то решение сомнению.

Всем желается при жизни прыгнуть выше сил. Однажды, орёл кукушку соловьём петь попросил. Та, как ни пыталась голосить, соловья не могла никак изобразить. Да не беда ведь то, царь птиц – не Бог. Он сделал такое, что сделать по власти своей мог. Кукушке соловьём не стать, и каждый должен это знать. Вот только если говорит орёл, что кукушка – соловей, тогда орлу, не веря, верь. Такова басня “Кукушка и Орёл”, прочитывавший и понявший её – ум достойный обрёл.

Что мешало орлу соловья попросить слух услаждать? Может боялся, не ему станут тогда почести воздавать? Боялся, словно “Бритвы”, опасаясь поранить ранимую душу от внимания к песне его, тем лишаясь удовольствия наслаждение получать не от сего отказа одного. Стоит про остроту бритвы рассказать, лезвием которой рану случайно можно создать. Другая проблема, коли лезвие тупое, скорее рану нанесёшь. Известно такое? К чему Крылов о том поведать решил? Он к советникам правителя тем был не мил. Лучше острый ум среди помогающих тебе, чем недалёкие, себе на уме. От того и проблем много в государстве, ежели правитель в окружении тех, кто не может оказаться заподозрен в коварстве.

Как знать, умён ли тот, кто глупым кажется на вид? Опасна ли птица, если в небе над тобой парит? Пусть высоко орёл, что же с того? Его земля не держит, вот и всё. А был бы цепок, так бы не взлетел. Да кто бы ему о том сказать посмел? “Сокол и Червяк” – чем не ярчайший пример? Сокол клюв задирал, он на полёты не тебе смел. Червяк же от земли оторваться не способен, но отчего-то соколу не завидует, на сокола он нисколько не злобен. Почему? В чём смысл парить в дали от родившего тебя гнезда, если о твоём полёте судачит в гнезде оставшихся молва? Червяку неведомо то, ему проще судить, остаётся басни придумывать в защиту свою, и с баснями этими жить.

Червь, к тому же, землю грызёт, от жизни ничего другого не ждёт. Земля и земля, он богат тем, что имеет кругом, о прочем не мыслит ни ночью, ни днём. Будь же червяк богаче прочих червей, чтобы он делал с той же землёю, пусть и малость жирней? Деньги – не земля, их полагается вкладывать и не держать без вложений. О том знает всякий “Бедный Богач”, избегающий по скудоумию разрешения финансовых задач. Он деньги копит, боясь истратить их, богатым являясь, но живя будто без них. Когда-то такие бывали люди, может есть и сейчас. Но где же они? Явно не среди нас.

Но если не умеешь тратить, лучше не берись. Копи! И на предложения потратить не ведись. Деньги тратить нужна голова, да не всякая голова тратить деньги сильна. Допустим, “Булат” в руках воина разит врагов умело, а дай крестьянину сей меч, не в бой пойдёт он: пойдёт в другое дело. Не станет знаменит булат, скорее покроется от ржой, крови больше не прольёт, у крестьянина к мечу интерес другой. Посему, совет для каждого прост, коли не умеешь хоронить, не трогай погост. Коли не умеешь с чем-то обращаться, с мечтою об этом лучше расстаться. Если же владеешь идеей улучшать жизнь людей, смотри, как бы не сделал жизнь им сложней.

Если не ты, то кто тогда? Ты – честный, пусть и неумеха, но ты – не свинья. Ежели “Купец” к торговле способен, разве он тем не коварен и даже не злобен? Он никогда не продаст в убыток, ибо не таково его ремесло. Но то благо для купца, не сеет он тем никому зло. Просто купцам полагается обманывать и хитрить, если они хотят торговать, а не прогоревшими дельцами быть. Так в каждом ремесле, так чего серчать, коли такое известно? Во всякой профессии соответствующим людям заготовлено место. Не стоит требовать иного, редкий специалист работает ради всеобщего блага людского.

Всем полагается людям жить, даже посредственных никем другим не заменить. Без одних – другие не нужны. Если всем быть успешными, кому они сами станут важны? Необходим правитель, но и крестьянин нужен в мере той же. Это читатель, будь добр, сейчас усвой же. Любая разница – во благо дана, как бы к пониманию она была не трудна. Представь, что корабль – это “Пушки и Паруса”. Пушки на нём думают, что их мощь только важна. Паруса о том молчат, они позволяют кораблю плыть. Никак то не смогут паруса пушкам объяснить. И вот пушки объявили бунт, паруса расстреляли, тем корабль обездвижили и следующее сражение противнику на море проиграли. А не задирай пушки нос, сожалеть им бы точно не пришлось. Кажется, понятно то всякому должно стать, что многообразие мира нужно не уничтожать, а стремиться защищать.

Есть у Крылова ещё одна басня про “Осла”, она о том, что чем важнее чин, тем более пусты его слова. А есть басня про “Мирона”, она подтвердит в словах важного чина наличие пустого звона. Хоть и сказал Мирон о своей доброте, будет кормить бедняков по субботам он на заре, но никто не пошёл к нему в дом, ибо знали, подвох есть в с добром сказанном том. Ворота открыты, стол накрыт: подходи и ешь, не смотри, что пёс злой его сторожит. Ты не думай, будто укусит пёс: может он следит, чтобы ты с собою ничего не унёс. Как бы не обстояло дело там, укушенным ни один нищий не хотел быть сам. Настолько щедр оказался Мирон, добро раздавать стал, но сделал так, дабы то добро никто не брал.

Про “Крестьянина и Лисицу” басня дополнительная есть, в ней снова затрагивается важности лесть. Почему так важен крестьянину скот, того лисица никак не поймёт. Всё-таки, она красивее, мудрее, хитрее и прочими качествами на зависть полна, а крестьянин более ценит кур, свиней, коня да осла. Как понять это лисе, если она крестьянину не помогает в его тяжком труде? Главное крестьянину то, что выполняется задуманное им всё. Если в том скот домашний помогает, значит польза от него есть, а какой толк и польза, коли оных не приносит лесть? Как крестьянин, так и любого государства правитель, ценит не медовые слова, он слаженности государственного устройства ценитель.

Всякое дело важность имеет, об этом Крылов в баснях говорить часто умеет. В басне “Собака и Лошадь” укорила собака лошадь за малую важность её труда, якобы – охраняет собака, а лошадь тут вовсе не нужна. Лошадь усмехнулась, ибо знала правду всю, без её участия не прокормит крестьянин даже семью. Не прокормит и собаку, как бы не разорялась в лае та. Не паши лошадь, собака для её охраны разве нужна?

Но есть помощники, к чьим советам лучше не прибегать, если те советчики дела им порученного не могут знать. “Филин и Осёл” вместе тронулись в путь, хорошо, что шею осёл не успел себе свернуть. Филин может вертеть, ослу то не дано, где птица пролетит, там по земле ходячий зверь провалится на самое дно. Совет полезен и от орла, если он знает дело осла. И осёл даст орлу совет, коли в орлином прочих сведущих нет.

Некоторые могут просить Юпитера о доле лучшей, чем есть. Допустим, сможет ли “Змея” красиво петь? Сможет собирать слушателей она? Не сможет. Почему? Как бы красиво не пела – она всё же змея. Остерегутся люди её умения, никогда не изменив об ожидающей для них опасности мнения. Тому вторит басня “Волк и Кот”, что кто посеет – то и пожнёт. И басня “Лещи” о том, как бы щука измениться не хотела, помнят прочие рыбы, как расправляться с ними она прежде умела.

Важность не определяется высотой, длиной и шириной, порою важен некто, пусть и кроха малой. “Водопад и Ручей” – прекрасны оба, но их прелесть разного рода. Если водопад манит величием и мощи струёй, то ручей – тихим журчанием и силой исцеления большой. Но не поймёт водопад, ручью его понимание без проку. Зачем за обилием силы забывать про благодарность истоку? Вот и басня “Лев” тут же приложима, нажива желаемая редко для пользы бывает достижима.

Сколько стоит говорить, надо о жизни не забывать. За речами можно не заметить жизнь, её прозевать. А то и стащит из-под носа кто сваренное тобой, оставив, вместо рыбы в ухе, бульон пустой. Схожим образом “Три Мужика” наговориться не умели, вернее – два мужика об Индии судачили, но так и не поели. Ещё один мужик опорожнил с едою котелок. Молча дело делать – значения великого урок.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга седьмая” (1811-23)

Крылов Басни

Среди мышей порядки таковы, ранжиром служат лишь одни хвосты. Чей хвост длиннее, та мышь более в почёте. Ищите, но важнее мыши той вы не найдёте. Да на беду мышиной братии стоит сказать, не умеют они себе подобных понимать. Не им равняться на длину хвоста, без оного мышей рожают иногда. А вот у крысы точно длинный хвост. Вопрос ранжира кажется теперь нам прост. Важнее крыса средь мышей, никто с сим не поспорит, и крыса важная всё под себя подстроит. Мыши вдруг окажутся забыты, их интересы воплощают ныне крысы. Да знает мышь, что мышь она, пусть и бесхвостой рождена. Стоит ли удивляться, что “Совет мышей” – воплощение породивших его крысиных идей?

Не то вкруг нас, чему мы верим. Не теми категориями мерим. Коль нет воды, сломалась мельница посколь, чья смерть смягчит огорчения “Мельника” боль? Он глупый, ежели всех куриц перебил, тем будто бы он воду сохранил. Теперь без кур и воды без, не по уму он в дело влез. Причину бед ему исправить полагалось, он же уничтожил, от чего вода в объёме уменьшалась. Он был должен думать наперёд. Разве теперь кто это учтёт? Он прежде кур ценил, берёг их и жалел, не ведая, как плотину делать срок поспел. Не сделал большее, из скупости видать, вот скупому пришлось за кур приняться, безвинных убивать.

Представление о мире пора поменять. Не под длиною хвоста важность мыши понимать. Не за благом кур видеть благо курятника в целом, а заняться мира понимания делом. Вот есть “Булыжник и Алмаз”, ценой отличные они. В одних условиях росли, одна дорога им: алмаз с булыжником почти сравним. Так думает и сам булыжник, чем он хуже побратима? Он столь же гладок, твёрд. Пройдёт кто мимо? А ведь проходят, не желают оценить. Где тут завистливым булыжнику не быть? Такая уж судьба – украшать дорогу у моста. Не надо на других смотреть. Не даст то ничего. И схожие черты искать не надо. Они есть, и что с того?

Все ошибаются. Приметы – яркая черта. Ласточки прилетают, значит будет весна. Не важно, ежели осень по календарю, значит март скоро, не бывать декабрю. Басня “Мот и Ласточка” как раз о том, что нужно прежде думать о благе своём. Допустим, ласточка прилетела и свила гнездо. Значит ли это хотя бы нибудь-что? Вроде бы значит – не будет зимы. Об этом мысли довольно просты. Да бывать зиме, не обойтись без неё, ласточка замерзнет, заледенеет гнездо. Останется пенять на других. Хотя о глупости человека Крыловым был составлен стих. Доверие – такая вещь, даже про “Плотичку” похожая басня есть.

Ещё про “Крестьянина и Змею” Крылов раз сказал. С иной стороны отношение к друзьям змеи он показал. Дружна змея, на зависть всем, только не желают дружить прежние друзья с крестьянином тем. Человек хороший он, жаль не видит, кем он окружён. Потому все от него в стороне, никто не желает по зубам прийтись его змее. Это не свинство, так спокойнее всем, крестьянину самому выбирать дружить с кем.

Нет, не свинство, но невежество точно. На ногах он стоять будет не прочно. Ведь змея сама не лучше свиньи, разрывающей корни дуба, находя там жёлуди свои. “Свинья под Дубом” питается, спит, проводит дни и ночи напролёт. Не думает она, какая судьба её и плоды дающего ей вскоре ждёт. Такому зверю всё равно, оно не понимает – кормит его кто. Готова она уничтожить весь дуб, даже точит на дерево зуб. А рухнет тот дуб, не станет и жёлудей. Как же не понимает то свинья и понимает мало кто из людей?

Превозносит себя человек, как паук превозносит, паутину лучшую плетя на весь свет. Хороша паутина, хоть продавай. Купят её, а ты новой давай. И станет паук навар иметь. Как о таком мечтать не посметь? Да сметут метлою с прилавка товар с самим пауком, в басне “Паук и Пчела” как раз написано о том. Не нужна человеку паутина, ведь она – ненужный товар. Потому паук прядёт её не на продажу, а просто для себя или в дар.

Надежды разрушены. Всё не так. Печаль и только. Лучше алмазом быть в мире камней или среди зверей львом жить, не зная слова “горько”. Всему свой удел: не станет нужным алмаз, лев пред смертью устанет, не сомкнув до конца глаз. Что увидит лев? Он увидит осла, чья доля отныне злой воли полна. Некогда унижаемый, теперь осёл может воздать, льва он сможет без боязни сам унижать. О том после расскажет лисице осёл, как с царём зверей себя он дерзко повёл. Басни “Лисица и Осёл” таково содержание, всем сильным мира сего она дана в назидание. В басне “Муха и Пчела” мораль обратная Крыловым дана.

Придёт момент, всякий лев повержен будет. Но пока он в силе, подобного обидчику лев не забудет. Иначе змея себя ведёт, она сразу, ещё до нанесения обиды, нападёт. А если не желал обиду наносить, то как тогда ужаленному быть? Всё просто – рядом со змеёй не ходи, тогда не столь скоротечны будут отпущенные тебе дни. Змея подозрительна, не ведает она, как мало думает оскорбить её овца. Басня “Змея и овца” каждому в дом – не с подлым человеком дружите, дружите лучше со львом. Тот хоть не станет понапрасну кусать, задуманное им заранее можно узнать.

Равнозначного нет – всё разнится. В басне “Алмаз и булыжник” это разъяснится. А в басне “Котёл и Горшок” вроде в равном положении все: оба постоянно пребывают в огне. Котлу и горшку друг без друга не обойтись, довелось же счастливым им вместе сойтись. Лишь время не щадит, не оспоришь его, горшок рассыпется. Вот, пожалуй, и всё.

Ежели с “Дикими Козами” труднее обходиться, лучше домашних взять, с ними меньше возиться. И “Соловьи” не доставят стольких хлопот – тому, кто их содержать в клетке начнёт. Слава соловья за песни его, не пой он звучно – не держал бы никто.

Кажется, усталость от басен Крылова накопилась, к басне “Голик” читательское восприятие утомилось. Но вот Иван про невежду начал сказ, как тот берётся исполнить научный заказ. Будет он править чужое, либо начнёт исполнять с нуля, пусть хоть гений он – брать чужое нельзя. Впрочем, про осуждение уже пытались говорить, постараемся, это вспомнив, забыть. Тут, стоило мысли возникнуть, Крылов басней “Крестьянин и Овца” дал мысли сникнуть. Согласно текста её, очень уж дивно, крестьянин овцу в поедании кур обвинил, ибо то так ему видно. Всякий раз, стоило курам пропасть, рядом овца находилась, потому и немудрено думать, в чьём чреве птица растворилась. Не отбиться овце от обвинений, отчего-то не опасался Крылов таких стихотворений.

И что же, как не дать полёт возникшей мысли? Зачем мы к баснописцу с осуждением прилипли? Он не “Скупой”, дабы тайно мысли держать, если желание имеет жизнь им новую дать. Допустимо роптать, если сам на такое не способен, в басне “Богач и Поэт” Крылов столь же условен. Нет тех, кто мог кричать: “Караул”. Ни Эзоп, ни Федр, ни Лафонтен: каждый из них до рождения Крылова навечно заснул. “Волк и Мышонок” потому пришлись в пору теперь. Всякий баснописец – волк. Читатель, этому верь! Всякий баснописец, к тому же, мышонок, у волка стащить кусок добычи ловок. Без свечи всем тяжко впотьмах, со свечою худо, если пьян и ходишь на рогах. Басня “Два Мужика” к месту тут будет. На всякий случай, если кто источник истины, где искать, забудет.

Оправдан Крылов. Как в басне “Котёнок и Скворец” оправдан он. Или сюжет каждой тут басни во имя оправдания умело сложён? Сильному – власть, голодному – обед: с таким девизом избежишь всех бед. Нет гуманизму, пост не нужен человеку! Соблюдая благое, воплощаешь калеку. Головою ли болен или тела лишён – живя среди зверей, быть ими пожранным быть обречён. К такому не призывает Крылов, но если голодом томим, забудь о предрассудках – ешь скворцов.

Зачем такой поворот в мысли творца? Он о благе заботился. Тут же портрет подлеца. Хорошо, басню “Две собаки” в пример приведём, она о тех, кто на диване нежится, и тех, кто охраняет дом. Для первого пса – диван всего милее. Второй же без дивана на улице сидит, собаки нету злее. Всё почему? Почему в конуре так плохо ему? Почему не быть на диване и данному псу? Всё просто. Не смириться собаке такой, если хозяин будет всегда стоять над душой. И не просто стоять, а глядеть на тебя, как ты, извините, кидаешь леща. Ходишь на задних лапах, во всём человеку годна, потому для дивана такая собака и была рождена. Посему в конуре лучше лежать, хоть и на цепи, зато без нужды угождать.

Пусть выйдет пёс из конуры, пусть человеку угождает, если басни “Кошка и Соловей” не знает. Кидать леща надо уметь, иначе легко и погореть. Вот поймала кошка соловья и сказала ему петь, ведь тому для того не надо таланта иметь. Соловей же задушен кошкою был, петь ему не хватала воздуха и сил. Сей урок отсюда нужно извлечь, подумать над ним, вернуться в конуру и рядом с цепью снова возлечь. Иначе получится, как в “Рыбьей пляске” показано, о жаренной рыбе лев будет думать, будто, подпрыгивая на сковороде, честь ему рыбой специально оказана.

Да, жизнь не так сложна для понимания. Коли кому друг, так гений для него – достоин почитания. Если недруг ему – примешь позор, говори ты хоть мудрые слова, хоть вздор. В басне “Прихожанин” ведётся речь такая, в басне “Ворона” – речь о том же, но немного другая. Будь ты хоть птицей простой, а павой не станешь, как себя ты не строй. Конечно, обрядишься, наполнишь перьями хвост, поведением останешься всё равно прост. Засмеют друзья и враги, весело им наблюдать ухищренья твои.

“Пёстрых овец” хватает, куда не взгляни. В мире волков много, будто волки одни. Но не волки таскают овец, надо понять. Злодеи другие – их надо знать. Кто же они? Они рядом с тобою. Смириться нужно с такою судьбою. Не могут все люди мыслями схожими быть, потому ни одна басня миру не поможет горестей забыть.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга шестая” (1808-19)

Крылов Басни

Славен слог, прекрасные сюжеты, но не о том звучат Крылова в баснях нам ответы. Чем больше знаешь, тем вопросов много задаёшь, уже не удивляясь, если схожий сюжет где-то найдёшь. Обратись к исследователям творчества, что скажут они? На Эзопа укажут, у него основу сможешь найти. Не Эзоп, так Федр – не Федр, так Лафонтен: басни их касаются схожих тем. Повторяются они, порою оказываясь переводом слов чужих, адаптированных на язык наций других. Если так подходить, то не будет сказано плохих слов, пусть будет указано на источник басни основ. Да где взять, баснописцем представлен Крылов Иван коли? Словно всё наследие стихотворное его – по мотивам человеческой юдоли. Оставим заботы, не станем грустить, более не будем о грустном эпизоде творчества сего поэта говорить. Пусть пастухами баснописцы выступают, и волки стадами овец в положенный срок управляют. Для русского слуха прекрасен стих Крылова, поэтому с басни “Волк и Пастухи” дадим в шестой книге ему слово.

Бывает так, что серчает родитель. Дитя его, мол, настоящий вредитель. Взращен в любви, но ему то без проку, не проявляет о маме с папой заботу. Объяснение есть, достаточно вспомнить кукушку, яйца подкладывающую под иную несушку. Вырастает кукушонок, не зная родителей нрава. Кукушонку родителя воля – только отрава. Ежели взращено дитя чужими руками, радуйтесь, если на старости не прогоняет вас батогами. Сущность воспитанных няньками и гувернёрами детей, изобразит басня “Кукушка и Горлинка”. Доверимся ей.

Веры нет тому, о чём тут говорилось выше? Может стоит проверить, нет ли кого на крыше? Нет ли чего в голове? Или ещё нибудь-где? Взять “Гребень” и волосья расчесать. Ах, не расчёсываются? Причину будем искать? В том беда человека – он подобен ребёнку, не знающему, зачем подстилают под него взамен пелёнку. Правда всегда ясна, стоит постараться её понять. Для того голова должна быть чистой, грязную не пробуй даже расчесать. И не ищи золото, где его нет, куриные потроха не прольют на богатство твоё свет. “Скупой и Курица” – басня другая, но нагрузка смысловая в прежней мере простая.

Снова нет веры сказанному тут? Разве убедительнее те, что громче орут? Человека мысли, когда он молчалив или речью тих, вероятно будут из самых плохих? Но содержание не определяется полнотой сказанных слов. Возьмите “Две бочки”: первую наполните до самых краёв, вторую пустой оставьте, ибо то показательно будет. Теперь ударьте по бочкам, от которой звук от сна сомнений пробудит? Именно, чем бочка полнее, тем глуше звучит, а пустая бочка громче громкого звенит.

Что же? На спор тянет желающего спорить? Никак его пыл не удаётся успокоить. Тогда басня “Алкид” – яркий пример, как огонь разгорается, сколько для успокоения не принимай мер. Но если не питать огонь – жар утихнет тогда. Посему бранится лучше не пытаться никогда. Не избежать противоречий, ведь живём в мире людей, так пусть мудрый покажет, кто из спорящих умней. Дай желаемое, упивается человек оным пусть, утопит в желаниях питающую огонь грусть. Прозреет тогда, хорошо! А не прозреет? Согласитесь, в тиши поживём без брани ещё.

Всё почему? Почему человеку мнится важность его? Он осёл или Пегас? Кого рисовать будут с него? Вот художник перед ним, рисуемый им – заботой полним. Думает всякое о красоте, крылья ощущает на спине. Такой прекрасный объект для рисования найдёшь ему подобный где? И не важно, если художник рисовал только уши осла: не Пегаса полёт – задача стояла перед ним не та. В басне “Апеллес и Ослёнок” о том сказано было, с осла спесь после лицезрения картины сразу смыло.

Думать лучше наперёд, позабыть о счастливой судьбе. Когда “Охотник” ружья с собою не берёт, не оказаться бы ему на брюха медвежьего дне. Всегда держи наготове аргумент против проказ чужих, не забывай о важности доводов своих. Утки не станут ждать твоей подготовки к стрельбе: улетят. Найдёшь их после где? Достаточно в нужный момент веское слово сказать, потом можешь всегда вовсе молчать. Зачем говорить, если утки уже улетели? Почему не слушал тех, кто заряженным ружьё держать велели?

Опять пробуждается конфликт. Змеиная натура проявилась. Басни “Мальчик и Змея” рука баснописца коснулась. Нужно знать с кем дружить, тогда ужаленным другом не быть. А если дружить со змеёй, то не надо искать мыслям покой. Как же… разве не так? Может “Пловец и Море” знают друг друга: и этак, и всяк? Тогда зачем человек по водной глади под ветром ходит? В штиль же к водной глади он не подходит. Он хочет плыть, но без ветра не плывёт, но при ветре судно его утонет, под воду уйдёт. Так зачем винить море в убийстве людей? Человек с морем дружит, когда ему самому то видней.

Не те друзья у человека, он прекрасно знает это, но ставит вместо себя охранять огород ослов, будто не понимая, результат будет каков. В басне “Осёл и Мужик” всё так и произошло. Виноват, понятно, в случившемся будет кто. Отнюдь, не человек, поручивший ослу огород. О виновном тот человек был и будет далёк. Что говорить. О том не сообщишь тому, осла поставившего сторожить. В лице его только врага сможешь правдой такою нажить. Басня “Волк и Журавль” будет вторить сему, за съеденное плати, или пойдёшь к рыбам в уху.

Оставим печали. Печаль там, где она видна. Не приходит печаль к человеку одна. С кем сравним человека: с пчелою иль с мухой? Коли горько ему – он мухе подобен. На чужбине лучшую долю искать он будет способен. А иной человек, он – как пчела – от родного улия не способен отказаться никогда. Иначе можно посмотреть. Кто государству для его процветания служит – тому в нём всюду мёд. Прочий человек не дома, так на чужбине падаль для прокорма найдёт. В басне “Пчела и мухи”, стоит верить, не такие уж слухи.

Почему сразу падаль? Может вынужден он? Басню “Муравей” тогда скорее прочтём. У себя в муравейнике силой наделён муравей, нет его в муравейнике зверя сильней. Всем на зависть, хвалиться без меры можно, но желать большего почёта должно. Пойдёт муравей в город, удаль свою показать, тем заметнее в мире для мира обитателей стать. Заметят его? Муравья малого и хилого одного? Не заметят. Разве заметить должен был кто?

Искать надежду зачем там, где тебя никто не ждёт? В тамошних местах у местного люда итак хватает забот. Но манит океан, манит чужбина, перед глазами жизни в сладости картина. Продано всё, куплено судно у купца, но ветер на море бушует, потопит он пожелавшего лучшей доли юнца. “Пастух и Море” не могли быть совместимы, как бы пастухи с суши на чужбину не были гонимы. Имея стадо своё, живя не хуже других, оказалось так, что вернувшись назад, пасти придётся уже овец не своих.

Море сурово. С ним нужно уметь совладать. С ним дружить, как змею в качестве друга держать. Не гляди на ласковый взгляд или ровную гладь, они могут в им угодное время взять и тебя же пожрать. Потому опасайся, остерегайся змеи. Помни, личин не меняют они. Не меняет личину и море, создавая видимость, будто в покое. Басня “Крестьянин и Змея” о том как раз, может она убережёт кого-то. Может прямо сейчас. Чай не набьёт оскомину человек, басня “Лисица и Виноград” спасёт от схожих бед. Овец ведь способны и собаки съесть, об этом в басне “Овцы и Собаки” поучение есть.

Беда приходит – не отмахнёшься. “Медведь в сетях” окажется – от заблуждений очнёшься. Будет просить зверь отпустить на волю его. Не сделает плохого он человеку ничего. Кто поверит – тому задранным быть. Кто не поверит – решит медведя умертвить. А может проявить заботу и не губить его? Благодарным, нужно запомнить, бывает мало кто. Может сегодня ты будешь отблагодарён, а завтра увидишь, как вчера благодарный на тебя окажется взъярён. Что на судьбу пенять, коли мягок внутри, не ропщи – надежды на благость свершённого не осуществятся твои.

Смысл заботы понимает проявляющий её. Кроме человека, оное не оценит никто. Взять для примера “Колос”, в поле растущий. Человеком взращиваемый, зёрен от него ждущий. Но нет теплицы, под небом открытым растёт колос и не видит, не ощущает себя сытым. В том его укор человеку, не видит от него помощи он. Для колоса проявление всякой заботы – пустой звон. Не замечает делаемое для него. Судить о том ему очень легко. Не сможет человек сему злаку объяснить, как ценит он его, как помогает ему жить. Но Крылов не о растения нужде говорил, он открыто народ русский в требовании о нём заботы укорил.

А вот басня “Мальчик и Червяк” – она уж точно от Крылова потомку во благость данный знак. Не было беды, жили все по нуждам своим, пока мальчик не оказался яблоком далёким от него томим. Взялся червяк помочь, попросив дать малый кусочек, подумал он плода отведать (скажем между строчек). Что сделал мальчик? Съел яблоко без остатка он, а червяка раздавил. Какое поучение тому мы тут найдём? Не станем искать, без того всё ясно – проявляющим заботу быть довольно опасно. Правда, польза возможна от всего. В басне “Похороны” к смерти отношение легко. Посему не надо ломать дрова раньше положенного срока, басня “Трудолюбивый Медведь” покажет, чья ломать должна быть забота.

Сказанное тут стоит учесть. Сочинителя всякого полагается нам с вами вознесть. Своё он написал или переложил с чужих слов, то не важно – писал он ведь для людей, а не для ослов. Главное понять, труд сочинителя останется на века, не забудут написанного им нигде и никогда. Пером не обеспечишь богатства себе, но имя оставишь, помнить будут о твоей судьбе. “Сочинитель и Разбойник” – именно о том, где разбойник заработает нужное ему ночью и днём. Только отойдёт разбойник от дел, будто он не жил и ничего не хотел. А перестанет сочинитель творить, написанное прежде будет далее его речами быть. Всякий “Ягненок” поймёт то, когда возмужает, и овца волком с годами станет. Безобидным не мни человека, словом он добьётся всего! В том числе и успеха.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга пятая” (1807-19)

Крылов Басни

От Крылова совет для всей писательской братии, чтобы поняли его и тошнотворно не писали: не говорить лишнего. Разве, вы, писатели этого не знали? И что тогда не останавливало вас никогда? Творили так много, вызывая несварение у читателя, словно “Демьянова уха”? Ведь перекормить равносильно тому, отчего понимается, вкусно быть перестало почему. Интерес удерживается за счёт привлечения внимания, а не за счёт присущего писателям навыка с названием “графомания”. Да толку нет о том говорить – понятно читателю, за количество чего мастеру слова принято платить. Пусть пишет человек, коли желает того, кому не понравится, тот откажется от творчества его.

Кто скажет: наврано тут. Тому о басне “Мышь и Крыса” напомнит Крылов. Она о том, как думать принято. Содержит ёмкое количество необходимых к пояснению слов. Неправды в мире нет, как нет правды в мире нашем, тем ответ на сие затруднение и страшен. Один видит мир так, другой иначе, иному кажется другое: в этом понимание правды простое. Посему, какие не употребляй выражения для оправдания убеждений, останешься при своём, поскольку твои мысли – дело твоих же наваждений. Думается, “вода” в литературе найдёт спрос, ежели кто-то её, помимо автора, до прочих читателей с горящими глазами донёс.

Вроде смешно, и тянет смеяться, ибо нет понимания, как глупостью могут восхищаться. Ничего не поделаешь – устроен мир образом таким, чтобы всякое себе казалось за истину борющимся сим. Потому Крылов остерегает – опасаться насмешек нужно, ведь не знаешь, что потомку покажется глупо, что – умно. “Чиж и Голубь” наперёд чужой беде смеялись, хорошо, если от самих ещё перья остались. Хорошо, если “Водолазы” восстановят картину распрей былых, избежав повторения в будущем затруднений обоюдно враждебных таких.

Как же лучше поступить? Не может человек глаза закрыть. С закрытыми глазами он всё равно найдёт причину для ссор, даже сидя спокойно, от потомков получит укор. Такова дилемма, остаётся о ней говорить, никогда не получится её существование прекратить. В басне “Госпожа и две Служанки” был петух-молодец, его утренний крик госпожу будил. Некоторых слуг он не радовал, слушать его у них не было сил. Казалось бы, нет петуха – нет проблем, смириться госпожа должна с тем. Знали ли слуги, какой беды своим поступком стали основанием? Истинно, не трогай раздражающее тебя, дабы не стало оно твоим личным страданием. Петух проснётся в каждом, кто против петуха. Замените слово “петух”, увидите, насколько эта истина для понимания легка.

Общий фон для пятой книги Крылов определил, ему далее он басни соответствующие находил. Поведал, как в сказе “Камень и Червяк” нет проку от каменных преград. Всяк судит по себе, сего никак не изменить. Хоть “Медведю у Пчёл” начальство вменить. Косолапый не долго будет думать, стоит ли улучшать быт насекомых, на мёд которых он сам из сладкоежек скорых. Начальник на то поставлен, чтобы на камни не серчать. Тем камням он знает, где сбыт искать. Потому, когда недоволен кто рядом окажется, тот пусть делает благо себе, пока крайним не окажется. А крайним ему быть всё равно, если не поймёт, когда время с глаз уйти подошло.

Тем, кто таки разглядел себя в баснях Крылова, такие быть должны, не может быть иного. Иван посвятил сказ про “Зеркало и Обезьяну”, показывая, как трудно поддаться осознанию присущему тебе изъяну. Не любят сатиру люди, ежели она о них, но тут уж простите, таков особого назначения басни стих. Беда ещё и в том, что, узнав себя, сознаться в том нельзя, басня “Комар и Пастух” поясняет причину – легко пострадать за факт досаждающий, раскрывающий подлую твою личину. Да не умирать же от того, нужно жить продолжать, об этом в басне “Крестьянин и Смерть” пришлось Крылову досказать. Страшно заканчивать дни, только не избежать наступления момента того, как бы не преподносили благость смерти, от позора всё равно не убережётся никто.

На человеческие авантюры лучше не смотреть, да приходится их видеть и терпеть. Понимаешь, оду глупости петь приходится, поскольку место глупым поступкам каждый день где-нибудь да находится. В басне “Рыцарь” всадник понукал коня и заставлял его идти вперёд, тем создавая неприятности тому животному, что его к ним на себе везёт. Умный конь, хоть и предан должен быть, к авантюрам чуждым ему не загорится, он должен сразу пылом остыть. Пусть рыцарь отправляется на погибель, ежели то задумал он, но коню зачем исполнять такое, не из-за собственной воли ведь он на смерть обречён.

За человеком пусть следует его тень, она не покинет, покуда светит солнце и стоит день. Не покинет и ночью под светом ночного светила, даже если тело погибшего к тому моменту после жаркой сечи остыло. Сие рассуждение ушло далее, нежели Крылов в басне “Тень и Человек” рассказал. Впрочем, на постоянного спутника каждого из нас он всё же указал. Если есть бессмертное в человеке – это его тень, на которую внимание не обращается, ибо о таком глупо думать и думать о таком лень.

Не срубить избу ножом: Крылов предположил. Басню о том “Крестьянин и Топор” он сложил. Пусть так, резервов в человеке хватает, просто применения своим силам он не всегда знает. Потому и Крылов писал поучительные стихотворения, в них находя отдохновение. И смысл уходил на покой, ибо требовалось так, всё равно читатель найдёт любого смысла в словах его зрак. Басни “Лев и Волк” и “Собака, Человек, Кошка и Сокол” ум наш бы лучше не трогал.

Откуда есть пошла подагра, то Лафонтена нам бы испросить, Крылов и тут нашёл, как лучше адаптивно версию на русском изложить. Басня “Подагра и Паук” ожила в русских стихах, показывая путь заболевания, находящего жертвы в общества верхах. Нам, потомкам, болезни некогда важного люда достались, вместе с которыми их болячки к низам всё ближе спускались.

Бояться болезней богатых? Зачем? Достаточно приглядеться, чтобы не бояться. Толку о том нет говорить, человек как и ранее будет с ужасом всего опасаться. Слаб на ум, коли опасается всего, думает, будто пострадать от чего-то легко. Доказана ведь губительность идеальной среды, хуже её враждебной человеку беды не найти. В басне “Лев и Лисица” об оной болезни зашла речь, так проще сразу в гроб предварительно лечь.

Топить мысли в “Хмеле”? Али басню “Слон в случае” привести для примера? Дабы решить, какова царя к слону любви обозначена мера. Звери гадают, чем тот так оказался мил, всякий разное себе о том вообразил. Не станем им уподобляться, слухам и без нас легко распространяться. Они подобны “Туче” – есть там, где их быть не должно, заливают присутствием разум каждого из нас давно. Словно дождь на море – какой толк от него? Так и разговор пустой – не даёт ничего. Лучше обсудить важное, о чём скучно говорить, лучше всегда слухами продолжать себя и других изводить. Это как в басне “Клеветник и Змея”, согласно которой лжецы гадов почётней в аду. Видимо, в пекле подземном слухов распространители с лжецами в одном почётном ряду.

Довольно о мрачном, лучше красок добавить. Пришла пора басню “Фортуна и Нищий” представить. Известно, удачу за хвост можно поймать, и до удовлетворения потребностей её не отпускать. Бывает и так, что удача не ловится, горе приходит в дом, любой человек, хоть именитый, оказывается разорён. А если удачлив окажется нищий, как воспользуется представленной возможностью он? Может станет успешным и знаменитым, вложив грамотно доставшийся ему миллион? Или будет копейки дальше считать, скрягой и в сытой жизни продолжая пребывать? Всё или ничего – не дано познать золотую середину. К сожалению, человек не способен принять чего-то ему даруемого даже половину. Желая лучшего, на даваемое ему не соглашается. Потому и быть ему бедняком – быть тем, кто нуждается.

Басней “Лягушка и Юпитер” Крылов мысль укрепил. Он лягушку милостью божьей одарил. Забралась та в горы и не нашла родного болота, спускаться обратно долго, пропала к трудам у лягушки охота. Обратилась к Юпитеру, дабы мир затопил, её прихоти низменной тем угодил. Безразличны другие, дай болото лягушке в горах, ведь обязан, коли милость случилась наяву, а не в мечтах. Станет ли топить Юпитер всё ради прихоти твари одной? Пусть и рыдающей о том, какой он несправедливый и злой. Не станет, и будет лягушка за то на него злиться, что богу плевать, не даёт ей всего лишь жизнью в полной мере насладиться.

Оставим лягушку, жить в болоте ей суждено. Дом она не построит, ибо ей не дано. Оный “Лиса-Строитель” возвести способна, и сделает отходной путь, поскольку знает – мысль человеческая к её судьбе злобна. Нужно помнить о лазейке в самой крепкой защите всегда, дабы загнанным в угол не оказаться никогда, дабы не просить о милости небес, если сам жизнь прожил ума без.

Ясно, как обыкновенный люд “Напраслину” любит возводить, да не ему на свечке яйца в голодный год варить, ибо не догадается, продолжая милость ожидать, которая придёт, только умерших от глупости тогда настанет время убирать. Тут бы басню “Фортуна в гостях” пересказать, где двое имели своё и рост давали ему, а третий имеющееся приумножать не позволял никому. Пришёл срок, толк после к фортуне взывать, ежели палец о палец прежде не стал ударять?

Жизнь прожить предстоит, от этого не отказаться, много разного узнаешь, в дураках только не старайся оказаться. Прочее простится, как бы не существовал, лишь бы о тебе потомок излишне плохого не знал.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга четвёртая” (1807-16)

Крылов Басни

Снова разлад, непонимание возникло опять: о человеке полагается больше нужного знать. Изучить со всех возможных сторон людской род, дабы понять, как начать жить без прежних забот. Всяк ищет причину бед в других, местами обстоятельства меняя, тем на ошибочность результатов наблюдений никак не влияя. Играй хоть на скрипке, пусть дано тебе баяном владеть, должен же наконец-то важное принять и уразуметь! Потому Крылов решил напомнить о делах коллектива, в четвёртой книге басен об этом рассказав неторопливо.

Дан “Квартет” – играет плохо он. Кто в том будет обвинён? Музыканты стараются лучше играть, причину не в себе, а в других желают искать. Звук отвратный, ибо ясно, коли не там инструмент стоит, значит перемена местами то устранит. Словно не видят члены коллектива объяснение плохой игры, подсознательно защищая более интересы свои. Да, квартету лучше стать не дано, ежели иных исполнителей не будет в нём всё равно. И слушатель, на диво нам, считает точно так же. Посему урок из сей басни каждый вынести должен сам.

“Листы и Корни” этот момент лучше проясняют, ведь корни листьям расти позволяют. Вернее, не будет корней, и листве не бывать, каким внешнее проявление обыденности не старайся принять. Исходное скрыто от глаз, источник не виден нам чаще всего. Потому беды разрешать следует, влияя на их порождение. Форму листьям придавать, лишь отдалять растения вырождение. Не по тому оно пути пойдёт, если с корнями нужное нам не произойдёт. Потому, отмечается в который раз, преобразование видимого – лишь услада для глаз.

Зверя не кормят травою, мяса его лишая, “Волк и Лисица”: от этого тот обозлится и та станет злая. “Бумажного змея” не держат на земле, он в небо будет рваться, позволь ослабнуть руке. “Скворцу” не петь соловьём, ибо лучше ему притворяться щеглом. Всему, как видно, определено особое место в природе вещей, изменить не получиться, пытаться не смей.

Наглядный пример Крылов привести пожелал, в басне “Лебедь, Щука и Рак” он его показал. Спорится дело, тянет всякий предмет передвижения в стихию свою. Победы ни за кем не бывать, лучше договориться на ничью. В жизни иначе, о том хорошо известно, целостность передвигаемого их не интересует, если честно. Важно амбиции показать и власть, коей они располагают, и не важно, что именно они на части разрывают.

Много у человека глупых затей, множество от них страдает людей. В будущем, безусловно, наступит идиллия совершенства, да захочется тогда народу прибавить убогого компонента. Не должно идеальным всё быть, тошно в такой среде человеку становится жизнь. Необходимо менять, даже в худшую из сторон, тогда благо, предками для потомков желаемое, пойдёт на слом. В баснях “Пруд и Река”, “Тришкин кафтан” и “Механик” : Крылов рассказал, почему кнут – не наказание, а пряник.

Так и о красоте судит человек, не понимая её значения. Прежде мнимое прекрасным, достойным умиления, завтра подвергнется порицанию, послезавтра – уже поруганию. Кому-то милее пламя огня, тот видит прелесть разрушать построенное до него, собственное представление насаждать им решено. Иной предпочитает сохранять неизменным былое, сберегая ценностью прошлого в каждом сохранившимся слое. Мала басня “Пожар и Алмаз”, зато как хорошо характеризует всех нас.

Будь мир наполнен искусственными цветами, воды бы не стало, погибнет тогда живое: кого бы это волновало. Человек в сходной манере отстаивает нужное только ему, не задумываясь, что требуется другому существу. Глубока сия мысль, оставить нужно её, басня “Цветы” поверхностно ситуацию представляет. И без того понятно всё. В такой манере лёгкого понимания сюжета в четвёртой книге и басня “Пустынник и Медведь” остаётся без назидательного совета.

Думать требуется, кого стремиться защищать. О помощи от агрессии мира могут и гады взывать. И как не оказать подмогу, если змея не юлит, о твоих обязанностях её оберегать она говорит? Подумать следует, прежде желания оказать помощь нуждающимся тем. Когда обяжешься, не отмолчишься уже, будто нем. Басня “Крестьянин и Змея” у Крылова как раз о том, о чём скорби полон бахвала переполненный гадами дом.

Не змея попросит, так попросит разбойник, и сделает это так, чему окажешься не рад, ибо отдашь корову, оставив себе подойник. Куда без коровы с подойником пойти, о том сам слова постарайся найти. “Крестьянин и Разбойник” у Крылова спорить долго не могли, не крестьянину говорить, кому кормить от, а кому кормиться у земли.

Видно, четвёртая книга басен в разладе, нет в ней темы определённой, хоть о существовании оной мы и утверждали. О занятном пошла далее речь, вроде случая в басне “Любопытный”, где задавался вопрос про слона: не видел ли оного посетивший кунсткамеру, Петром для показа редкостей устроенную для. “Лев на ловле” запретил делить свою добычу. “Добрая Лисица” строит из себя ласковую сестрицу. Басня “Крестьяне и Река” о коснувшемся воды имущества. “Мирская сходка” о лишении овец права понимать предоставленные им преимущества.

И вот в окончании басня ещё одна – “Конь и Всадник” названа она. Крылов ясно даёт понять, как опасна свобода, если меры ей не знать. Ограничения быть должны, иначе беда случится, и всё тут оговорённое в прах прекратится. Как бы не бил человек в грудь и не причитал о судьбе, пока он кому-то нужен, его будут держать в кулаке. А как нужда отпадёт, то не станет человека и не будет желаний его. Тут уж решать – желать и быть или получить желаемое, лишившись от этого вовсе всего.

» Read more

1 2