Tag Archives: басни

Александр Сумароков “Притчи. Книга II. Часть II” (1762-69)

Сумароков Притчи

Судить о чужой мысли, что о себе судить пытаться. Истинных помыслов не узнать, покуда остаётся притворяться. К Эзопу Сумароков вернуться предложил, притчу “Эзоп и кощун” для того сочинил. Получил Эзоп задание накрыть стол, дело было к ночи, трудиться предстояло сверх доступных сил, хватило бы мочи. Что сделал Эзоп? Он свечу рано зажёг, уйдя на улицу, переступив чрез порог. На улице день, солнце ярко светило, потому видение человека с горящей свечой людей удивило. Эх, не знает человек, а берётся судить. Да знает Эзоп, лучше мимо пройти – всем помыслов своих не объяснить.

Тут и нужно остановиться, показав человеческую надуманность о личных качествах в мире нашем. Думает каждый, будто он не ниже других, словно видит себя выше вставшем. Отнюдь, притча “Львица и лисица” разобьёт сомнения в мелкую крошку, годную дабы посыпать в неприметном месте дорожку. Лиса задрала нос – рожает за раз много лисят. А львица – одного львёнка, и больше никак. Знала бы лисица, сколько она не рожай, плодит не царей, хоть сколь выше она нос задирай. Порою лучше и не знать, кто для чего в мир этот пришёл. Никто от такого знания особых заслуг себе ещё не обрёл. Словно притча “Свинья и волк” складывается человека бытие, он думает, что где-то нужен, только он не нужен нигде. Родила свинья поросят, подмога бы пригодилась, у волка тут тяга к помощи и проявилась. Свинья не глупа, указала волку на дверь, не всякому стремящемуся помочь верь.

Сомнение разобьётся. Представим суд. По его решению подьячего на казнь ведут. Говорят, украл “Протокол”, за то его велели посадить на кол. Он же говорит – не крал. Всё равно виновным в краже протокола стал. Суди ли или не суди правосудие, знание прими: чертей всегда можно, если постараться, где угодно найти. Вторит тому и притча “Суд”, мартышки в котором следствие ведут. Глупым судья быть может, коли посажен судьёю мартышка. Не дала ему природа ума излишка. Подумать только, судили не волка – судили овцу, она де украла у волка плоть свою. Коли требуется вынести приговор – он вынесен будет. Притчу “Угадчик” о том не забудем. Сжал птицу судья в руке, сказав угадать – жива она или нет. Нет разницы, какой будет ответ. Если жива – птица умрёт, если мертва – живой её угадчик найдёт.

Разумность отставим, Сумароков принялся о слабости ума притчи писать. Про ободья “Бочки” он мог притчи слагать. Про “Свечу”, освещавшую жилище ночью и днём, чего не может сделать солнце, освещая лишь небосклон. Слаба умом свеча, ничего не сделаешь с ней, окружающий мир – не удел её очей. Она живёт внутри помещения одного, не зная, как много кругом другого всего. Но судит так, словно солнце сама, на большее свече не хватает ума. Или вот – притча “Кисельник”, про торговца киселём, о Боге думавшем лишь в понимании своём. В самом деле, кто-то склонен считать, будто Бог за чистую одежду готов людей уважать. Разве так? Даже если сердце черно? Отчего-то думается, кисельник верил не в то.

В жизни человека глупостей хватает. Случается так, что Бог от того тоже страдает. Не могли поделить два купца “Мост”, предпочтя оный вовсе разрушить, дабы во вражде разойтись, спором мысли не мучить. Но пришло время Богу реку перейти, и не увидел он моста. Есть убеждение, настигла молния каждого из о личной выгоде думавшего купца. Самое время вспомнить о притче “Противуестественник”, она – про лгуна. Врал тот так, правду бы не смог он найти никогда. Даже умерев, в мир иной отойдя, не знала, где тело искать его же жена. Всё потому, как против естества жизнь прожив, он утонул, не по, а против течения уплыв.

Бывает и так, что полезно ложное представление создавать. Притча “Бубны” то поможет понять. Кто не хочет войны, врага пусть напугает, неверное сведение о своих возможностях предоставляет. Как это? Забраться надо на возвышенность и взять барабан, когда враг подойдёт, обрушить гром звуков на него ураган. Подумает враг о грозящей беде, не захочет принять смерть не в угоду себе. Испугавшись, отпрянет назад. Потому ложь и во благо бывает, верно ведь говорят.

Вера – она: для понимания сложна. Барабан гремит, опасность вроде не должна быть видна. Тогда притча “Хромая лошадь и волк”, согласно сюжету получилось так, волк взялся лошадь излечить без всяких врак. Он дело знает, готов услужить, может знания враз применить. Да лошадь не глупа, ей хорошо известно, лучше хромать: внимание коновала ей не лестно. Надо в зубы дать копытом, дабы волк осознал, чтобы не был коварным, о чём без зубов он лучше узнал.

Вот притча о глупости ещё одна, со времён Федра существует она. Название “Петух и жемчужное зерно” дано сей басенной сказке, в очередной раз показанной в соответствующей окраске. Не суди о том, о чём не можешь судить, драгоценное не может бесценным прослыть, коли ума не хватило понять суть вещей, не усложняй, лучше понять наконец-то сумей: жизнь – словно жемчужное зерно, она даётся неспроста, пускай и смертно всё, главное – не разменивай её на зерно прогорклой пшеницы, до журавля не достанешь, не освободив рук от синицы.

Закрепим сведения притчей “Лисица и орех”. Уразуметь её суть – уже успех. А суть в том, что негоже бегать от знаний, по причине неумения их понять. Невежа – подобие беззубой белки, которой всякий плод плох, если она не может его разгрызать. Притча “Верблюд” примерно о том же, немного о другом, про корабль пустыни сообщается в сказе том. Не зная, зачем его в дом позвали, верблюд всякого надумал, чего не подразумевали: будут кормить с золотой чащи его, больше не будет тяжким для него странствий ремесло. Как бы не так, позвали для того, чтобы навоз таскал – только и всего.

Тот верблюд счастливчик, навоз возить ему дали. В притче “Лев, притворившийся больным”, верблюда бы кушать стали. Случилось льву захотеть поесть, притворился он больным, объявил во всеуслышанье, как мало у него осталось в жизни этой сил. Кто к нему не ходил, всех след простыл, лиса в том заподозрила неладное нечто, и не пошла. Может и не съел её лев, но явно не простил. Впрочем, сообразительность лисы от притчи к притче разнится, по одной из них с названием “Лисица и курятник” в сём можно убедиться. Залезла лиса есть кур, и ела, пузо отпустив, там и осталась, о необходимости вылезти обратно забыв. Не в том беда, будто много ела, просто дыра в курятнике мала оказалась для её раздобревшего тела.

Осторожным нужно быть, по притче “Крокодил и собака” то усвоим. Ещё раз осознав, как много по уму мы своему стоим. Пила собака там, где плавал крокодил, тот её поближе подойти попросил. Собака умна – подходить не стала. Кто скажет, что неверно собака поступала? И овца бывает умом наделена, притчей “Олень и овца” такая мысль подтверждена. Попросил олень сена у овцы, поручителем волка представив, всяко сего лесного зверя обставив. Овца умна – такого ей не надо, помнит она сего поручителя, как помнит и её стадо.

Не всё то существенно, коли задуматься о том. “Судно в море” – притча о буре с попавшим в неё кораблём. Что первым в воду погрузиться: корма или нос? Кажется, цена вопроса на копеечный грош. Потонет судно, так чего гадать, надо думать о другом – себя как спасать. Беспросветно многое, вот в притче “Старик и осёл” понукал старик осла, побуждая продвигаться вперёд. Да знал жизни мудрость осёл, понимал, что движением ничего он не обретёт. Будет стоять – заслужит ударов плетьми, а пойдёт куда, там тех же плетей от хозяина прими. Есть ещё притча “Ослова кожа” – сколько не думай покой после смерти обрести, не сможешь его и тогда ты найти, ибо натянут кожу на барабан, и будут стегать ещё чаще, не будет от боли только ран. В притче “Собаки и кость” задумали собаки вылакать море, кость увидев на дне. И ведь лакали, серьёзно думали добиться успеха в своём малом уме. Схожая ситуация в притче “Воробей”, там пичуга насмехалась над жертвой орла, не думая скрыться от хищной птицы взора, потому теперь не дождётся за то она укора, ибо орёл воробья в другую лапу схватил, в высь небесную он его утащил.

Бдительность важна! Помнить постараться необходимо. Притча “Стрелок и змея” покажет, как дело было. Пока целился охотник, не мог заметить он змеи, и та вонзила в ногу ему зубы свои. Не видит стрелок грозящей опасности, пока не осознает её свершения, словно в притче “Крот” не допускает о видимом иного он мнения. Голубь на прицеле, никого кругом нет, так и у крота – под землёю есть всё, выше лишь солнечный свет. Поскольку крот слеп, не уразумеет он, иметь ложные представления о мире крот обречён. Незнание – оно вообще опасно, притчей “Девка” то подтвердим. Пока нечто не случается, о нём мы думаем, что хотим. Ежели родится, то не умрёт ли раньше срока дитё? Али умрёт, раз всё равно окажется со временем во гробе оно?

Знание – причина успеха. Та истина верна. Разве кто никогда не убивал клопа? Лучше обойти стороной, не тронув сию божью тварь, уберегая ноздри от вони, знали об этом и встарь. Сумароков это притчей “Лев и клоп” подтвердил, царь зверей понимал, с клопом сражаться – недостойно его сил. Вообще-то львам повезло, в притчах выше прочих ставится их ремесло. И на этом строятся сюжеты разного наполнения, вроде изложенного в притче “Осёл дерзновенный”, рассказанной по причине вдохновения. Осёл глуп – ему в притчах меньше повезло, но лев понимал, сражаться с глупцами – дело не его. Коли дерзит, то от глупости значит. Притча “Хвала и хула” такое мнение подхватит.

Может думаться, в притчах всё определено. Белое – бело, а чёрное – черно. Развеем сомнения сказом “Угольщик” тут, испытывая надежду, что это прочтут. Жил угольщик, вокруг него чёрного полно, к чему не прикоснись – чернеет и оно. Может сложиться мнение, белизны нет нигде, чёрным должен быть угольщик даже в душе. Заблуждение ясно, не надо так считать, ведь сердце угольщика от чистых помыслов за чернотой жизни не дано разузнать. Притча “Учёный и богач” раскроет это с другой стороны, показав, какие сокровища человечеству нужны. Тонул корабль, плакал богач – он всё потерял. Ученый иначе – он оптимизму не изменял. Почему? То легко уразуметь, богатства учёного в голове, он носит его не на, а в себе.

Притч с избытком, но многие о шести-десяти строках, о них судить отдельно тяжело. Потому о некоторых без подробностей, у Сумарокова и без этого хватает всего. Притча “Менальк и Палемон” дана, дабы люди меньше врали, помнили и самих себя видеть не забывали. Притча “Воля и неволя” – возвращение к теме собак и волков, где одни желают жить в ошейнике, а другие не признают оков. Притча “Лисица и кошка” – на новый лад сказ про пользу выбранных для помощи зверей, чего не позволительно делать их дикому собрату из лесов и полей. Притча “Мореплаватели” о необходимости верить в лучшее, ибо не избежать взлётов и падений, не может жить человек без хороших и плохих впечатлений.

Особого свойства в творчестве Сумарокова притча “Стрекоза”, Крыловым после взятая. Именно эта, а не басня заграничного творца. Объяснение легко даётся, когда с цикадою в оригинале сравнение ведётся. Да вот Сумароков про цикаду как раз и не писал, общий ход его притчи басней именно Крылова стал. Красок не хватило, а то бы хотелось узнать, какими сих баснописцев стали бы мы представлять.

» Read more

Александр Сумароков “Притчи. Книга II. Часть I” (1762-69)

Сумароков Притчи

За первой книгой следует вторая, Сумароков притчи слагал, покоя не зная. Пишет много, как не устал, словно новое слово мудрости он россиянам давал. Но басен всегда был избыток, всегда их изрядно бывало, о чём наследие Руси нам подсказало. Кто знает о книге индийских притч, греками названную “Стефанит и Ихнилат”? Тот постоянному повторению сюжетов не может статься рад. Обрыдло, устал, хоть таблицу сходства веди, не хватит жизни и сил до конца сей труд довести. Потому, каким бы не казалось похожим, богатство басен опять приумножим.

О том притча есть, “Терпение” – имя ей. Коли конь просит овса, то не дать ли поголодать ему пару дней? Отощает, запросит еды, а ты его всё равно не корми. Он ведь конь, должен сам корм себе добывать. Каждому это кажется правильным, каждому так и полагает знать. Да вот отощает конь, отбросит копыта, опрокинется навзничь, так голодом сия тварь божья будет убита. Как не корми коня после, не накормишь его, ибо благо не в терпении, им кормим не того. Так и с баснями – не терпят они вольных хлебов, достаточно для них и прежде бывших известными слов.

Вот притча “Старик со своим сыном и осёл”, она о том, как старик шёл, и сына вёл с ослом. Садил он сына на осла, садился сам, сын рядом шёл. Каждый путник, грубо говоря, считал, что среди них старик и есть осёл. Разве дело, скотину утруждать? Подумал старик, будет лучше осла на плечи свои взять. Как не поступи, враги найдутся у тебя, потому верь только в себя. Поднимут на смех или укорят, то от зависти: говорят.

Есть баснописцы прежних лет. Среди них был Эзоп – знаменитый поэт. Вроде он лев, ибо дал нам урок, но и не лев он, быть себе хозяином он никак не мог. А если представить, будто Эзоп возомнил о себе выше, не в баснях, а прямо восстав? Разве он не стал бы свободным, рабом быть перестав? Всё суета, когда дело подходит к сказанию из жизни царя зверей, когда его могут оказаться звери сильней. “Осёл во львовой коже” облачённым предстал, он рыком всякого пугал, стали поклоны отбивать ему, не ослу – звериному царю самому. Представь себя таким же, по жизни ты лев будто, вечер ли, день ли, или уже утро. В том тебе уверение даётся, уважение к тебе у всех тут же проснётся.

Прояви смелость! И иди вперёд. Не важно, ногами пойдёшь, или кто тебя понесёт. Притча “Безногий солдат” как раз для того, чтобы осознать, сколько доступно в мире всего. Солдат без ног, в монастырь дорога ему, кормят там плохо, нельзя понять почему. Возопить от такой диеты, лучше покинуть стены обители строгой, пойти не этой, отправиться другой дорогой. Есть ноги или нет, поймёшь ты сразу, стоит перешагнуть за монастырскую ограду. Лучше воля, чем каземат, когда нужно, не ощутит отсутствия ног безногий солдат.

В жизни всё так, не знаешь чему благодарным быть. Проще, кажется, взять и забыть. “Подьяческая дочь” кутила, бед не знала, отца своего никогда не вспомнила. А между тем, отец крал, о благе дочери думая день ото дня, покуда за воровство не скатилась с плеч его голова. Что же до то, ради кого он жил, той будто никто даром ничего не подносил. Все обязаны ей – она никому. И не понимает, так почему.

Вот притча “Болван”, как люди избрали богом болвана, руки-ноги при нём, но голова полна изъяна. Мольбы к нему обращали, взывали помочь, отогнать наваждения и огорчения прочь. А что болван, чем поможет он? За то он и будет с прежней должности смещён. По той причине, ибо доверие важно заслужить, попробовать стоит внимание на притчу “Одноколка” обратить. Там сын барский, неумеха, попросил вожжи, возникла для него утеха. Взял он, вскачь телега понеслась, пока лошадь не разбилась, она бежать не унялась.

Автор притч словоохотлив, говорит свыше меры? Не заслуживает оттого он веры? Хорошо, притча “Дельфин и невежа-хвастун” даётся для примера, вот где испытана окажется вера. Спас дельфин невежу, стал спрашивать о суше его: как в городах земных, в Москве происходит чего? А невежа хвастуном оказался, врал он и бездумно привирался. Надоело то дельфину, сбросил невежду в воду, тот утоп. Читатель мораль, есть надежда, усвоить смог?

Частый гость – притча про волю и про обязанность служить. Притча “Волк и собака” одной из таковых может быть. Волку лучше голодным в лесу существование влачить, нежели в ошейнике и конуре сытым о свободе забыть. Такое же дело в притче “Олень и лошадь”, где откажется олень от стремян и седла, уйдя обратно, без долгих раздумий, в леса.

Притча “Черепаха” – извечный сюжет. О побуждениях узнавать причин нет. Задумала лететь, неважно куда, несли её утки, покуда та не открыла рта. Упала, ушиблась или разбилась о твердь, с седой древности сия трагедия известна ведь. Другой сюжет – про скопидомство гласит: в притче “Двое скупых” смысл сего стался раскрыт. Дело случилось найти клад. А кто кладу не бывает рад? Сговорились скупые клад разумно поделить, думая тайно его с глаз подельника утащить. Зачем крали друг у друга: кто объяснит? Жизнь минует, накопленного никто не сохранит. Получается, воровали, заранее зная о предстоящей потере. До них не удержали, и они удержать богатства не сумели.

Стоит ли просить кого-то о помощи, взывать к небесам? Не скупись, помочь себе каждый может и сам. Как в притче “Мужик и кляча” случилось, где лошадёнка от груза тяжести едва не надломилась. Требовалось малое, разгрузить наполовину воз, вместо чего мужик к богам молитву вознёс. Лучше спустился бы на землю, оценил возможности коня, вместо чего мужик дальше идёт, олимпийцев кляня. Кто возмутится сему? Притча “Олень и дочь его” в подмогу даётся ему. Там храбрым был олень, рога не красили его, как бравада человека не стоит ничего. Убедись в силах доступных, что лучшее есть в твоей персоне, вполне может быть – это не сила в руках, а быстрые для бега ноги?

Об Эзопе Сумароков притчи писал, только кто бы их понимал. Про “Эзопа и буяна” есть притча одна, с Аполлоном даже она. Да, никто не обещал раскрытия басен всех. И не надо показывать радостный смех. Ясно издревле, притча “Обещание” тому помочь должна, не держат слов, и обещания – такие же слова. Притчей “Орлиха, веприха и кошка” такое мнение можно укрепить, к разладу в понимании суть подводить. Знает кошка, каким образом поссорить соседок, такой для кошек способ не редок. Пожнёт она плоды своего ремесла, разругались другие, а она съела поросёнка и птенца орла.

Что тут не так? Отчего жаром пышет читатель? Какой он всё же истины искатель? Притча “Молодой сатир” должна охладить, стоит к ней себя обратить. Холодно сталось пастуху, сатир его согрел, да обжёг пастух рот, когда его кашу ел. Опять не так, а что читатель ожидал? Притчу “Раненый” он, пожалуй, ещё не читал. Прослышал как-то солдат, будто его друг, такой же солдат, руки повредил в бою, словно плети теперь они лежат. Но раненый солдат лишь ноги повредил, о чём он другу своему и говорил. Но не поверил друг, ибо молва о руках говорила. Выходит, не важно, что на самом деле было.

Допустим ещё притчу на тему злободневную, “Лисица и терновый куст” – эту притчу преотменную. Захотелось лисе ягод отведать, только колется куст. Она ветки раздвигала, слышался хруст, изодрала лапы, укоряя за то не жадностью свою, проклятия сыпала она всё тому же кусту. Впрочем, куст не мыслил зла, ибо не мыслит он. Притчу “Кобель и сука” о схожем прочтём. Пустил кобель суку к себе, пока та в положении находилась. Думаете, после та от кобеля удалилась? Как бы не так, коли сухо и тепло, отправляется пусть кобель, не трогая её.

Гневен читатель. Усталость накопилась. А знает ли, читатель, какая беда ещё приключилась? В притче “Лев и осёл” повелел лев ослу страшно рычать, стал тем осёл всех страшно пугать. Напугался и лев, благо вспомнил, какой зверь так грозно кричит. Значит, правым должен быть тот, кто, не сомневаясь, уверенно говорит. Нет веры опять? Вот ещё притча “Два крадуна”, как у поваров мясо украли, и они не могли оправдать себя. Сомнение закралось в них самих, надо ли продолжать о том данный стих?

И вот Сумароков долгожданную мысль произнёс, достойную пролития горестных слёз. Не меритесь с врагами, ибо враг – это враг, он мирится только из-за последующих драк. Как не станет овцам волк заменой собаки, так и враг другом не станет – всё это враки. Попробуйте испробовать, убедитесь в том сами, только давайте сразу попрощаемся с вами. Не найдётся на земле мыслям о дружбе светлым места. Рассуждайте о том без чуждой фальши, насколько бы похвала врага не была лестна. Притча “Волки и овцы” как раз о том, слопают волки овец: по-доброму слопают безнаказанно солнечным днём.

Притча “Голова и члены” – ещё один призыв разум сохранять. Разум, кстати, очень легко потерять. Например, откажется голова желудок кормить, ибо не положено, как такое может быть? Все работают, один он переваривает, удовольствия ради: голова на том настаивает. Какой исход? Умерли все. Потому нужно помнить – лишнего не бывает нигде. И не стоит искать выгоду, где её не сыскать, никогда нельзя удачу отпускать. Притча “Рыбак и рыбка” мысль закрепит, про журавля в небе синица в руке прокричит.

Отказалась голова желудок кормить, рыбак пожелал рыбу мелкую жир нагуливать отпустить, а мужика укусила блоха, о чём тот мужик возопил, к богам обращаясь, словно свет ему быть перестал мил. Притча “Мужик и блоха” раскрывает секрет, не у одного человека, у всех одновременно случается множество бед. Стоит ли из-за блохи пенять на жизни течение? Следует проявить и к нуждам блохи хотя бы малое почтение. Ведь бывает такое, как в притче “Заяц” произошло. Льва рогами толкнули, и с той поры для рогатых всё уже решено. Всех истребить, дабы не осталось рогачей. Испугался заяц – владелец длинных ушей. От беды лучше из леса уйти поскорей, понимал, померкнет свет в очах в ближайший из дней. Не блоха, конечно, но лапа льва тяжела, раздавит всякого, чья длинной будет голова. Скажут, заяц много вообразил о себе. Позвольте, притча “Река и лужа” об ещё одном мрачном дне. Скакал рыцарь, от погони будто уходил, впереди водоём оказался, он сил своих не оценил. Думал о луже или о реке, в любом случае – оказался на дне.

И вот. Басня басен, притча притч. “Ворона и лисица” имя ей. Скольких её чтение умиляло людей. Всякий хвалил лису, ругая ворону за похвальбу, но знал ли кто, где искать исходную для известной истории притчи строку? Пожалуйста, строчка в строчку, без лишних прикрас, Сумароков сочинил, кто бы знал, что она теперь для нас. Потому иной смысл нужно извлечь, вспомнив, из одного теста разных изделий не испечь.

» Read more

Александр Сумароков “Змея под колодой” (1762-69)

Сумароков Змея под колодой

У всякой твари подлость на духу. То надо знать и возражений не иметь. А коли кто возражает, тому от Сумарокова притчу нужно прочесть. Поведал Александр, как извлёк змею из-под колоды мужик, тем её от смерти спасая, а змея пустила жало в ход, доброты не понимая. Справедливо? Должен был знать мужик, насколько опасно иметь дело с гадом ползучим. Неужели мужик был слабого ума, а то и просто дремучим? От жалости он протянул руку помощи, осознав неизбежную кончину змеи. Не подумал, сколь скоротечны окажутся ему Богом данные дни. И змея выжидала, благодарность где-то внутри храня, поступок мужика в душе своей змеиной скромно ценя. Но дух потребовал натуру проявить, и так со всяким будет, кто от глупости о том предпочтёт забыть.

Не в том мораль, что от змеи добра не жди. Такого же добра не жди и от лисы. И от мужика ждать не пытайся. Сказ долгий – запастись терпением старайся. Сумароков позволил лисе судить мужика и змею, зачем-то отстаивая справедливость, причём не свою. Лисе было ясно – мужик добрый, он пригодится ещё. А вот со змеёй понятно – с ней всё решено. Подскажет лиса, обманув ползучего гада, не понимая, какой будет за такую услугу награда. Змея вновь под колодой, смерти ожидает, более о её судьбе никто ничего знать не желает.

Куда пойдёт лиса? К мужику в дом. Не по воле своей, сей зверь хитрый будет приглашён. Хоть и туповатый с виду мужик, всё-таки знал он толк в мехах. Замысел коварный в голове его засел, и яд змеиный появился на устах. Он пригласил лису в курятник, ибо так лишь может отплатить. Пируй, цари, за жизнь спасённую услугу не забыть. Минута слабости – растеряна лиса, и подлость разыграла карты как всегда: в глазах огонь, кудахчут куры, и выбиты мозги из лисьей шкуры.

Кто ищет доброе – пожнёт лишь горе. Расплата наивных поджидает вскоре. Как не пытайся говорить, на осторожность намекая, видишь благодушие человека, на опасности рукой махая. Всё обойдётся, пронесёт авось – русскому издавна такое по душе пришлось. И как не предупреждай Сумароков читателя, не бей он в набат, помогать станет мужик змеям, пусть и укусит его гад. Да вот опять авось, ибо и в притче он принял лисицы вид. Собственно, на том Россия стояла и стоит. Вроде страдает, кругом змеи и жалят её, а она всё равно выстоит и отхватит своё.

Тут бы к морали воззвать, ссылаясь на древнего грека Пиррона, что руку помощи не протягивал, не боясь от бездействия оказаться под прицелом статьи из уголовного закона. Когда ты в стороне, тебя беды будто не коснутся. А если иначе случится? Пора бы проснуться. Да, жить вне людей, забыв про общество просто, только из-за остракизма жить станет несносно. Не поможешь гаду, будешь бит ты своими, гуманными вроде, но людьми крайне злыми. Видят все и понимают, порицая безучастность, словно не замечая грозящую доброхотам опасность. Нет Пиррона, так и не будем рассуждать, стоит помочь или молча пройти мимо, в стороне постоять.

Другая мораль. К пониманию России она свелась. Поможет народ и государство каждому, на судьбу за укусы от спасаемых не злясь. В конечном счёте, история то подтвердит, стерпев обиду, Россия снова воспарит.

» Read more

Александр Сумароков “Притчи. Книга I” (1762-69)

Сумароков Притчи

Под притчами во строках у Сумарокова басен виден след, а с баснями всегда понятно – в них нового не было и нет. Об одном на единый мотив, пересказывая старый сюжет на новый лад, делая вид, словно истину познал, поделиться открывшейся мудростью со всяким рад. На деле же, прослыви басен знатоком, будешь бесконечно опечален, будешь обречён. Теряя во временах Эзопа нить, пробуя былое сделать понятным, изменить, сталкиваешься с где-то виденным уже много раз, о чём писали древние, и пишут современники для нас. Избитая тема, но ничего не поделаешь с тем, человека окружает не так много проблем. Потому и Сумароков, каким бы способным к поэзии он себя не считал, басни потехи ради на свой лад сочинял.

Притча “Феб и Борей” – причина заслужить милость царей. Ясно и не скрывая смысл повествования, императрица Екатерина удостоилась бога Феба прозвания. В притче “Волк и ягнёнок”, где каждому роль отведена, кто-то силён, другому судьба агнца дана. Как не пытайся изменить, с притчей “Лев и девушка” сможешь легче жить. Не соглашайся, поддавшись слабости любой, на жертву не пойдёшь, жертвуя здоровьем или красотой. Получится, подобно сюжету притчи “Лягушка и мышь” – заманят тебя, где царит мрачная тишь. Притча “Дуб и трость” напомнит о том, что кого ветром носит, тот чаще бывает спасён. А ежели возомнить важность, аки в притче “Осёл и хозяин”, быть битым за оскорбление достоинства собак, покуда являешься рыбой, не спрашивай, зачем над тобою поставлен рыбак.

О скупости у Сумарокова притча есть, она помогает, кто отчаялся груз тяжкий несть. Называется “Скупой”, начинается со страстей, показан человек, прекративший счёт трудностям весть. Он повеситься решился, клад ранее нашёл. А теперь догадайтесь, что то сокровище потерявший обречь предпочёл? Всяко не притча “Кошка” – сказка для ребят, гласящая: не выбирайте того, кем не будешь в будущем рад. Смотри по сторонам, предвкушая радость и ожидая беду, дабы как в “Кривой лисице” не встретить смерть от весла на пруду. И всегда молчи, какой бы не пожал успех, иначе будешь поднят на смех. Пошути, якобы “Яйцо” снёс, славу временную ты тем обретёшь. Пусть не желал ничего – к слову пришлось. Доверяющих найдётся много, и в этом раз нашлось. Не суди тех людей, так как помни про “Мыший суд”, льва звери за глаза осуждают, но не его кости – их кости позже найдут.

В притче “Мартышка и кошка”, кошка таскала для мартышки каштаны из огня, думая, добыв больше нужного, не обделит и себя. А мартышка ела, не думая отложить, оттого кошке голодной предстояло побыть. Но, допусти иное, например, “Лисица и журавль” в гости друг к другу ходили, правда не ели они там и не пили. Не для того зовут, чтобы славно накормить, о таких друзьях лучше поскорее забыть. Впрочем, всякий человек – “Блоха”: о себе великое мнит. Думает: славен делами и знаменит, под ним слон, он на слоне, выше прочих ныне в стране. Что стоит слону скинуть блоху? Не станем спорить, от споров толка нет. Притчей “Спорщица” поймём: бестолковый спор не продержится и пары лет. Лучше уступить и не портить тем настроение, всё равно у решительно настроенного не переменить его мнения.

И ещё о скупости притча есть одна, “Скупая собака” для примера дана. Зарыла кости, дожила до седин, собака костей не ела, гордилась сбережением своим. Так и померла, не отведав хранимого ей, скопидомам подобная среди чахнущих над златом людей. Проще закрыть глаза и не видеть, внимать совершенно другому, за счёт того целым быть, не потворствовать умыслу злому. “Пир у льва” случился, да кушанья изрядный запах имели, кто о том прямо говорил или иное утверждал, того едва ли живыми не съели, а хитрецам, сославшимся на заложенный нос, за находчивость сохранить жизнь пришлось.

Решений справедливых нет, справедливости не существует. “Пряхи” негодовали, их крик петуха волнует. Они не высыпались, не могли прясть, пришлось петуху из-за них в куриный суп попасть. И нет петуха, и спят сладко пряхи, не подозревая, обрекли существо на смерть, краткие дни неги обретая. Кому-то то принесло горе, погиб любимый или семьи отец, притча “Львица в горести” поставит в обсуждении том конец. Пока плачет Гекуба, плач её не унять, потерявшему близких не нужно чувств чужих понимать. Совет – хуже нет на свете вещей, промолчать в горестный момент лучше сумей. Не человеку судить о чужих делах, он не палач, знающий толк в головах.

Мнение оставь, не делись им, или оставь, не говоря – оно важнее других. Лучше сочини басню, подойдёт и просто стих. Как Сумарков, когда терзалась душа, сочинял притчи, явно не спеша. “Боярин и боярыня” – сказ о пользе крика через преграду, обещающего временный успех, никак не награду. “Солнце и лягушки” – всё для болота, жертвы любые, даже жениться на небесном светиле – действия доступны добрые и злые. Но жертва – громкое слово. В ней важен тот же толк, ведь пастуху приятнее не овцы ноги, а ежели хозяином ног тех будет волк. Иначе можно посмотреть с помощью притчи “Отстреленная нога”: грохотали пушки, шёл бой и продолжалась война, генералу отстрелило конечность, важна весьма она, в чём сомнения берут солдата простого, ему нога не меньше нужна.

Притча “Вор” – вор свечку в церкви купил, под её светом церковь он тут же и опустошил. Он думал – Бог ему милость тем оказал. Кто бы божественный промысел иначе понимал. Все думают, будто их поступки для Бога значимость имеют, потому от его лица им же угодное говорить смеют. Да смысл о том рассуждать? Как “Старухе” о молодом красавце мечтать. Свалится с печи, переломается вся, а не мечтала бы – осталась цела. Ежели и думать о чём-то, искать солидарных с тобой, ибо как в притче “Воры и осёл” придётся спорить с судьбой. Коли дан шанс – следуй и не возражай. Зазеваешься – шанс другому отдай. Хуже может быть, о чём притча “Два петуха”: споря о праве на навозную кучу, не заметили парящего в небесах орла. Далее объяснять, где оказался одержавший верх? Требовалось ли оказаться недруга сверх? “Двое прохожих” на схожую тему, Сумароков закрепил в притчах сию проблему.

Как усвоить мудрость из басен? Следовать им путь никак не опасен. Подумаешь, будешь бит, погруженный в воду с головой: кто тонет, всегда думает – спасёт его кто-то другой. Силы прилагать, вопить и призывать помочь, всё равно, что воду в ступе толочь. Притчей “Учитель и ученик” Сумароков то подтвердил, у него учитель ученика именно бил, забыв достать из колодца, куда тот упал, не извлекая, жизни его поучал. Ошибается и муж, когда стар годами, выбирая в супруги молодую жену, готовую на всё, лишь ночи уделяя не ему. Притча “Старый муж и молодая жена” как раз о том, как жемчуг жемчугом, но от рогов муж всё же не будет спасён. Всяко “Злая жена и отчаянный муж” хуже того, так как у Харона милее быть на лодке его. “Злая жена и черти” – ещё притча на тему брака, где нелюбовь к женщинам может пониматься всяко. И тут жена настолько претензиями полна, что от неё завоют создания из адова огня.

Было бы чего бояться. Издали и навозная куча за гору принимается, тем притча про “Двух стариков” и кончается. Ложное принимается за правду, пока не придётся в том разувериться. “Пастух-обманщик” поможет в том удостовериться. Он балагурил, крича о беде, оной не имея, вводить в заблуждение соседей-пастухов смея. Когда пришла напасть, возопил снова он, и оказался осмеян, ибо для веры в его слова он стал навечно потерян. Но если шутить будет лев, разве кто ослушается? В притче “Лев, корова, овца и коза” ничего не перепутается. Сколько не рвись, не претендуй на лучший выбор из доступного, один лев добьётся самого лучшего. И вот решишь рваться, позабыв о предупреждениях, будешь бить кулаком в грудь, пред Богом распинаться в своих наваждениях. Тем повторишь “Пастуха-чвана” судьбу, забывшего цену новому дню. Исключение возможно, в притче “Лев состарившийся” понятна она. И для царствующего зверя должна закатиться звезда.

Нужно смотреть по сторонам и понимать правильно, нежели видят другие. “Свинья, овца и коза” предстали, словно существа простые. Они ехали в телеге и делились мыслями своими. Кого-то везут стричь, кого-то доить: и в думах оставаясь простыми. Лишь свинья представила вместо телеги карету, везущую её в объятия к высшему свету. Знала бы свинья – на бойне остановится телега, тогда и спадёт с глаз пелена, истлеет нега. Притча “Мышь и слон” вторит ранее сказанному, понятному и потому по умолчанию доказанному. Не увидит слон мышь, как он не старайся, тому значения не придавая. Зато мышь, прикоснувшись к слону, полетит – земли под ногами не ощущая. Есть существа меньше слона, способные показать заблуждение мышей. Кошка из тех – силы для того хватит чей.

Искать спасение в баснях Сумароков не предлагал, притчу за притчей не для того он слагал. Обрабатывая сюжеты, где-то своё добавляя, сам себе противоречил, тем ни к чему не побуждая. Вроде бы стремление обозначено им, причём способом самым простым. Но вот притча “Овца”, где овца от дождя пострадала, вымокнув, она обсушиться пожелала, словно на водопой пришла и попала в лапы волка, потому нет в стремлении благо обрести никакого толка. Конечно, Сумароков под волками понимал других, к кому челобитные несут, именно об этом был его стих. Притча “Шершни” то подтвердит, кто на чужую патоку рот разевает – тот будет бит.

Не обо всём подробно, чаще в шесть строчек всего. Сочинять подобное не сложно – очень даже легко. Взять требуется не смыслом, объёмом завалить хватит, пусть читатель после время личное тратит. “Паук и муха” – пригласил паук муху на обед, съел её, другой еды ведь у него нет. Хоть краток слог, мораль всё-таки ясна, её поймёт каждый, приложив к пониманию каплю ума. Как понятна и притча “Жуки и пчёлы”, отчего-то минующая потомков школы. В самом деле, не суйте нос, в чём смысла на понимаете. Зачем своим невежеством чужие жизни ломаете? Не видите смысла в науке – мимо идите, в спорте не видите – о том не кричите, должно быть ясно – навозная куча милее жуку, не кому-то другому – ему одному.

В притче “Сова и рифмач” – о тяжёлой доле поэта-совы, за рифмы изгнанного из леса. В притче “Обидчик и ангел” – об одумавшегося обиды причинять, не достойного сохранения к нему интереса. В притче “Соболья шуба” поясняется, что нет нужды гордиться, в чём скот поныне облачаться старается. В притче “Здоровье” – о традиции алкоголь за здравие пить, отчего не здоровым, а горьким пропойцей можно лишь быть. В притче “Коловратность” – о вращении всего, что нет лишнего среди природы, уничтожая, ожидай возмездия, и тебя погрузят в забвения воды. В притче “Прохожий и собака” прямо говорится, коли укушен оказался, хлебом бы лучше ты не откупался, тем поощряешь зверя но новый укус, сам прививая столь опасный для тебя же искус. Притча “Сторож богатства своего” в пояснении не нуждается, над скаредными кто только не потешается.

Есть притча “Пустынник” – как поссорились вор и чёрт. Скажите, обижаемый ими должен быть горд! И есть чем гордиться, покуда добро побеждает уже из-за того, что зло само с собой ругается, ничего не обретая, теряя всё. Есть притча “Олень” – о вреде хвалиться красой. Допустим, красив рогами, но ноги твои – хоть кустами от взоров их скрой. А на деле как? Опасность пришла, побежал олень в лес, рогами за ветви зацепился, отчего и настал его конец. Лучше бы он ноги ценил, в них вся его красота. К сожалению, кто-то специально извратил понимание. Уж не волков ли была прихоть та? Есть притча “Собака и вор” – она гласит: собаку не подкупишь, но хозяин её падок на сласть. Есть притча “Комар” – кто думает, что мир создан для него, тому предстоит вскоре пасть.

Притча “Филлида” – о двух влюблённых, разделённых проливом, то Древней Греции сюжет. Есть ещё притча “Змея под колодой”, достойная более внимательного изучения, посему тут про неё ничего нет.

» Read more

Яков Княжнин “Меркурий и Аполлон, согнанные с небес”, “Меркурий и Резчик” (1787)

Княжнин Меркурий и Аполлон

Не стоит портить отношения со властью, быть тогда в жизни несчастью. Сгонят с насиженного места, указав на дверь. До того человек, после ты – зверь. Не примут нигде, ибо никому не нужен станешь, как средства на пропитание добыть думать устанешь. Имея много, растеряешь всё, будто не имел, доказывай потом, насколько ты в жизни умел. Случается со всеми, и с богами бывает так, если язык не держат за зубами, коли Зевес для них дурак. Властью Верховного божества он опустит дерзких с небес, оставив Меркурия и Аполлона всего без.

Случилось! Как далее быть? Людям не нужен никто, коль не может платить. Оставили кошельки боги, не успели забрать, не могут, денег не имея, товар покупать. Оголодали, изорвали одежду, внимания ждут. Люди на сих оборванцев посмотрят и мимо пройдут. Они думают – богам на Олимпе нужно жить, не участи смертных для богов плетут мойры нить. Пора раскаяться и пред Зевесом повиниться, но не желают изгнанники столь быстро воротиться. Они тешатся желанием обрести земной почёт. Вдруг купцами возьмут? Вдруг дело пойдёт?

Честным быть в торговле не с руки. Утратит амбиции Аполлон свои. Добрый малый, мог ли он знать, как именно нужно с лотка торговать. Он честно говорил, показывал товар со всех сторон, ничего от покупателей не скрыл он. И продал, денег нажил? Отнюдь, никто ничего у него не купил. Зато Меркурий, покровитель торговых дел, преуспеть в продажах успел. Не за товаром приходит человек, ему одобрение потребно, говори о прекрасных качествах продаваемого, и купят у тебя всё непременно. На рынке – не у Зевеса на приёме, нужно подход знать, грубой лести кроме.

В следующий раз Аполлон с Меркурием не станут Вседержителя оскорблять, на небесах лучше в подчинении у власти пребывать. Зачем опускаться до человека мира, где честности нет, где возводят для почитания угодного людям кумира? Богу положено быть богом, запомним раз и навсегда. Но запомним и то, что поступь бога в отношении смертных весьма тяжела.

А стоят ли боги того, что за них дают? Меркурий и Резчик общий интерес разве найдут? Придёт в лавку фигурок бог поглядеть, цену себе дабы узреть. Увидит Зевеса, Аполлона увидит, стоимость их никого не обидит. Но свою фигурку никак не найдёт. Видимо, к богу торговли, цена подобная не подойдёт. Он ценится всех выше, может цены Меркурию нет. Процветать тогда лавке сей хоть тысячу лет. Может спросить у резчика, где Меркурия фигура? Жаждет поскорее узнать правду бога натура. Да не найти. Весьма печальна причина тому. Фигурку бога торговли не продашь никому.

Как же? А может? Правда в другом. Меркурия у резчика всё же найдём. Он не продаётся. Да невелика за него цена. Изображение его даром даётся, если фигурка бога другого была приобретена. Как не обидеться на такое? Впрочем, не богу торговли на то обижаться, сам бы он мог о мотивах резчика быстрей нас догадаться. Закон продаж суров, если желаешь продать – ценное лучше вперёд менее ценного дать. Покупатель купит Зевеса и Аполлона, ибо с Меркурием фигурок станет у него много.

О богах, как и о людях, говорить необходимо с намёком. Дабы людям, как и богам, то послужило уроком. Пусть никто не заносится, ибо скорее его занесут. О том в назидание детям после сказку иль басню прочтут.

» Read more

Иван Крылов – Прочие басни (1788-1815)

Крылов Басни

Осталось басен мало у Крылова, не будем искать для них красного слова. Изложить нужно по существу, как есть, тем славу в последний раз великому баснописцу вознесть. Не станем стыдиться, таких басен заслужил русский народ, пускай не своё – знамя совести всего человечества он несёт. Не стыдно, и не будет стыдно нам, со стыдом каждый справится сам. Не стыдился Крылов, когда на новый лад излагал, мудростью своею он путь человеку к чести указал. Только в баснях его возможен “Стыдливый Игрок”, что на похороны отца в исподнем явиться не смог. Стыдно стало, когда люди смотрели, да не стыдно отчего-то, как азарт его до того лицезрели.

Жизнь колесом – это так: богатый сегодня, завтра бедняк. Сюжет благого понимая сущности бытия не нов, управляет человечеством “Судьба игроков”. Хорошо, ежели умеешь понять, не собираясь на участь горькую пенять. Запасись терпением, овца ты или волк, жизни скоро станешь понимать ты толк. Главное зри, кто – волк, а кто – овца, из тех кто рядом с тобой. Помни, от волка блеянье возможно, от овцы возможен вой. Придай значение этому, дабы не прогадать, тогда даже “Павлина и Соловья” сможешь отличать. Как бы павлин красив не был, поёт он отвратно, соловей же – красотою не блещет, но поёт он приятно.

Отличил волка от овцы, соловья от павлина? Отличи, кто друг твой, о кому дружба с тобою противна. Просто то, используй талант самый худой: стихи прочитай, песню протяжную спой. Вот увидишь, как веселы прежде были кругом гости твои, а до дела дошло – вмиг опустели столы. “Недовольный гостьми Стихотворец”, когда от друзей устаёт, зная о таком положении дел, для декламации стих достаёт.

Тем умный человек отличен, понимает он – каждый в мире двуличен. За то спасибо умению хитрить. Хитрость – помогает легче жить. Да не всем умение доступно такое, пускай и не сложное – довольно простое. Вот в басне “Лев и Человек” много ли надо было ума, чтобы сеть ловчую отличить от сети паука? Не понял лев, попался в ловушку он, не умея хитрость распознать, расстаться с жизнью обречён.

Что же, не всем дано достоинствами обладать. Тогда лучше и места чужого не занимать. Придёшь на “Пир” да сядешь на слоновий стул, и будешь сидеть, пока тебя в том сам слон не упрекнул. И ладно, если спокойно попросил, в хмельном веселье не каждому на это хватит сил. Дойдёт до драки, а то и просто сядет слон, никто и не услышит раздавленного человека стон.

Две басни Крылов не завершил, использованные в них сюжеты он в другом месте применил. “Огарок и Подсвечник” – суть такова, не гори свеча, так разве подсвечника роль в поддержании света будет важна? “Два Извозчика” – басня о том: у кого конь накормлен, у того конь всегда под седлом, а если кто не кормит коня, для коня того извозчика и сбруя не нужна.

Есть башни шуточные, их всего три. Прочитай их, смысл попробуй найти. “Осёл и Заяц”, “Комар и Волк”, “Паук и Гром” – скажи, басни сии о чём? Составь шуточную басню в ответ. Это не трудно. Поверь, трудного нет. Сочинял Крылов, вон их сколько он создал, значит и твой час звёздный настал. Ладно, устали от басен, пора отдохнуть, но нужно ещё кое в чём понять суть.

Наследие Крылова велико, да сам Крылов ценил не всё. Писал порою для забавы, друзьям на радость, не для славы. И вышли басни, может быть его, уверенным в том быть не может никто. Кратко скажем, считай перечислим, не пытаясь даже понять. Потому как не всякое, особенно без авторства, нужно стремиться доподлинно знать. “Олень и Заяц”, “Червонец и Полушка” – нет нужды говорить громко, скажем на ушко. Все услышали? Тогда каждый скажет сам. Или не скажет, ведь то не по детским ушам.

Ах, по детским ушам? А коли скушает лев за то, забыв про присутствие мам? К одному льву пришёл как-то “Новопожалованный Осёл”, вот также требовал внимания, лишь важное он не учёл. Лев – царь зверей, судит быстро он, потому именно ослом на обед он был знатно подкреплён. Такая “Картина”, отчего же всё так? Давайте обвиним дружно… собак. Если ссорятся волки с овцами, а львы с ослами, то разве виноваты они в этом сами? Ищи того, кто безвинным выглядит боле, кто в стороне стоит, его заинтересованность, как раз, в большей доле. Лучше хвалить, ибо тогда радостно всем. И на “Обеде у медведя” хозяин порадует тем, когда ему скажут приятное. Что тогда? Ещё раз сытным обедом накормит хозяин льстеца.

И у баснописца бывают “Родины”, для него роды и муки творчества едины. Осунется лицо, завянет вид в процессе, а после знатно он прибавит от радости в весе. Станет кушать хорошо, но до следующих родин, тогда снова станет он ветром носим. Да не всякий баснописец в написании басен “Конь”. Бывает такой, кого лучше не тронь. Проще расстаться с ним, нежели пытаться понять, но к Крылову мы симпатии будем только питать.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга девятая” (1832-34)

Крылов Басни

Волков вы ищите, что овец крадут? Опомнитесь, вор не прячется: он тут. Посмотрите рядом, вор – “Пастух”. Не он ли о волках пускает слух? Может и не бывало даже близко хищников серых, не настолько отчаянных и самоубийственно смелых. Нет, не волки овец крали, крал их другой. Да попробуй людям глаза на такую правду открой. Не поверят они, ибо проще им на волков свалить всю вину, продолжая овец доверять пасти пастуху. Крылов – пастух, не все он басни сам сочинял, но его в том никто никогда и не обвинял. Пастухи – разнятся промеж друг друга, не на себя вину возводя, у них с совестью довольно туго.

Что басни? Разве правда в них? В одной конь из умных, в другой – из тупых. Как пожелает баснописец, так он зверя повернёт, в аллегориях будто отражение будней найдёт. Не сам ли он – “Белке” подобен, чей пользы результат крайне условен? В колесе она бежит, уставая изрядно, показывая окружающим, как дело её важно. Велика задача – крутить круг на месте. Хоть сто раз проверни его, хоть раз двести. Не сдвинется ничего, как о том не кричи, в кровь руки и ноги сдирай, снисхожденья не жди.

Нужно знать обстоятельства бытия, ведь не пугает отход от суши корабля, спокоен капитан и спокойна команда его, только из “Мышей” о совершаемом ими не знает никто. В панике они, готовы тонуть, лишь на берег выбраться, спокойно вздохнуть. Невдомёк мышам, как умел капитан судна морского, знаний имеет он о совершаемом искусстве много. На что мышам уповать? Разве на басни? Ведь там всегда звери несчастны. Поверишь басням, поймёшь, что гибель близка, сиганёшь тогда скорей с корабля. И утонешь, ибо плавать не умеешь. О сбыче не той мечты горько жалеешь.

Коли намерен действовать, действуй мгновенно. Не жди, как “Лиса”, что поправится всё непременно. Не может плохого случиться, если подождёт, пока не оттает водица. Да не оттает она, надо было сразу понять, а не лучшего случая ждать. Потеряв малое, многое сохранить мог, но пожалев о том, так и не понял данный Крыловым урок. Потому, хватит в баснях толк понимать, не пару волосков, хвост целый дано потерять. Лучше такую мораль из каждой басни усвой: дерзай, осуществи задуманное и заслужи покой.

А вдруг всё будет, как в баснях? Допустим такое. Овцам в суд на волков подавать разрешат. Деяние то вроде не злое. А как овце доставить в суд волка, которому всё равно, съест он её в лесу прежде или съест тогда, когда всё уже решено? “Волки и Овцы” – человека отражение: одни берут без спросу, другие получают для того разрешение. Но горек путь желающего справедливо жить, его никак от злых нравом не защитить. Остаётся на басни уповать, был бы в том смысл какой. К сожалению, басен толк – забава со слов игрой.

Однако, как того нам и хотелось, зерно истины из басен никуда не делось. Да на басни полагаться, как собаке охрану дома доверять, про другие методы защиты забыв, их вовсе не применять. О том Крылов в басне “Крестьянин и Собака” напоминает. Как иначе указать на жизни правильное понимание, он уже не знает. Если только взять и рассказать, как “Два мальчика” решили друг другу помогать. Дабы вкусить орехи, надо подсадить, тем в деле общем успеха стараются сообща добыть. В жизни такое возможно? Конечно же, да! Пока мальчики они, а когда взрослые, то иногда. С пессимизмом на жизнь Крылов глядел, ежели в дружбе мальчикам он отказывать смел.

Было бы из-за чего ссориться с людьми. Орехи переварятся в желудке, где тогда друга иного найти? А если пути мальчиков разойдутся? Извозчиком станет один, у другого связи с преступным миром найдутся. Случиться ведь может, что за телегу накрытую друга преступник убьёт, но в телеге той ничего не найдёт. “Разбойник и Извозчик” – сказывай сию басню на разный лад, сделанному из пустых побуждений всё равно не станешь рад.

Лучше больше друзей, нежели окажется мало их. Пусть разные будут люди среди них. С ними точно не стоит связи рвать, ибо не дано наперёд жизнь нам знать. Когда понадобится помощь, где её искать? Для понимания этого не надо басни читать. Особенно ту, где “Лев и Мышь” нашли причину ссоры, и пошли у них раздоры. Печаль же льва ждала – в клетке оказался он. С мышью он был бы, возможно, спасён. Пенять осталось ему на себя, ибо, хоть и малы, но важны и такие друзья. Говорят, о другом Крылов писал, сам же о том он в тексте прямым текстом сказал. Про колодец известно, не надо плевать, жажда не в одном питье, много в чём она может бывать.

Кто скажет иное, может окажется прав. “Кукушка и Петух” состоят не зря в друзьях. Петух хвалит её, она хвалит его, хотя оба не стоят почти ничего. Вроде ладно, только противна их похвальба воробью, предлагающему понять правду свою. Ведь прав воробей, или не прав, сам же кому-то поёт, петухом или кукушкою став. Что поддакивать, жизнь сложна покуда: правда есть у каждого люда.

“Вельможа” – вот басня на все века вперёд. Кто ничего не делает – в рай тот попадёт. Ибо пожелай предков устои менять, бедами сразу станешь всем досаждать. Вроде польза, когда для людей, почему же их лица становятся злей? В том парадокс, не станем о нём рассуждать, нужно просто наконец-то понять: покуда ищешь добро – не найдёшь, а не ища – оное скорее обретёшь.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга восьмая” (1811-30)

Крылов Басни

Морали полагается всех учить, с разных сторон нужно понятливым быть. Вот понял осёл, как плохо поступал, когда “Льва состарившегося” он унижал. Но то понял и лев, принять положенное успев. Он грозен был и в чём-то жесток, так пусть теперь из прежнего им будет извлечён урок. Хоть нет толку, ибо пришла пора умирать, другим о своих чувствах он ещё успеет сказать. Потому, читатель, Крылову известно, когда стоит суровым правителям указать на заблуждений место.

В чём правитель ещё может ошибаться? Из-за чего он может с положенным ему расстаться? Вот басня “Лев, Серна и Лиса”, она о ловкости любого хитреца. Лев мог погнаться за добычей, пути искать, её желая изловить, про осторожность и внимательность ему легко забыть. Поможет льву лиса – друг верный, но в чьей душе коварства дух пещерный. Как лучше быть расскажет и укажет путь, да лев, идя дорогой той, под удар подставит грудь. Так стоит ли доверять, фактов не проверяя? Что лисе лев – друг… не серной, так им после желудок насыщая. Не достигнув серны он падёт, и падшего не шакал, а друг первым пожрёт.

Кончились мотивы у Крылова? Рассказывает прежние басни он снова. “Крестьянин и Лошадь” – словно “Свинья под Дубом”. Не понимает лошадь, почему надо ходить по полю ей с плугом. Зачем боронит землю крестьянин, не знает она. Для какой цели бросает он в землю зёрна овса? Лучше бы её накормил, нежели так поступал, но и после лошади ум смысл делаемого не понимал. Взойдёт овёс – не напрасно он брошен. Только для головы к размышлениям не способной, такой вывод до невозможности сложен.

А если лошадь понимает цену сказанных слов, то оправдана ли цена её трудов? Достанется ли лошади овёс? Такой должен беспокоить её вопрос. “Белку” из басни он волновал, её в награду воз орехов ожидал. Но те орехи лишь на пенсии достались, когда грызть нечем: зубы стесались. Как поздно приходит к нам заслуженное годами, чему не сможем более порадоваться сами. Раньше бы награду сию, так радостным быть, а так, хорошо, хоть удастся внукам муки их облегчить.

Была бы белка хитра и смела, орехов добыть тогда бы смогла. Всюду изыскать допустимо лучшую долю, покуражившись, когда желаешь в волю. Как “Щука”, таскавшая рыбу. Уж ей ли огорчаться на судьбину? Сия щука, хоть и совершила много бед, на суде знала, какой давать на обвинения ответ. Быть ей выброшенной на берег и там умирать, если бы иначе не решили её наказать. Щуку приговорили к утоплению. Вот так диво! Никто не подверг то решение сомнению.

Всем желается при жизни прыгнуть выше сил. Однажды, орёл кукушку соловьём петь попросил. Та, как ни пыталась голосить, соловья не могла никак изобразить. Да не беда ведь то, царь птиц – не Бог. Он сделал такое, что сделать по власти своей мог. Кукушке соловьём не стать, и каждый должен это знать. Вот только если говорит орёл, что кукушка – соловей, тогда орлу, не веря, верь. Такова басня “Кукушка и Орёл”, прочитывавший и понявший её – ум достойный обрёл.

Что мешало орлу соловья попросить слух услаждать? Может боялся, не ему станут тогда почести воздавать? Боялся, словно “Бритвы”, опасаясь поранить ранимую душу от внимания к песне его, тем лишаясь удовольствия наслаждение получать не от сего отказа одного. Стоит про остроту бритвы рассказать, лезвием которой рану случайно можно создать. Другая проблема, коли лезвие тупое, скорее рану нанесёшь. Известно такое? К чему Крылов о том поведать решил? Он к советникам правителя тем был не мил. Лучше острый ум среди помогающих тебе, чем недалёкие, себе на уме. От того и проблем много в государстве, ежели правитель в окружении тех, кто не может оказаться заподозрен в коварстве.

Как знать, умён ли тот, кто глупым кажется на вид? Опасна ли птица, если в небе над тобой парит? Пусть высоко орёл, что же с того? Его земля не держит, вот и всё. А был бы цепок, так бы не взлетел. Да кто бы ему о том сказать посмел? “Сокол и Червяк” – чем не ярчайший пример? Сокол клюв задирал, он на полёты не тебе смел. Червяк же от земли оторваться не способен, но отчего-то соколу не завидует, на сокола он нисколько не злобен. Почему? В чём смысл парить в дали от родившего тебя гнезда, если о твоём полёте судачит в гнезде оставшихся молва? Червяку неведомо то, ему проще судить, остаётся басни придумывать в защиту свою, и с баснями этими жить.

Червь, к тому же, землю грызёт, от жизни ничего другого не ждёт. Земля и земля, он богат тем, что имеет кругом, о прочем не мыслит ни ночью, ни днём. Будь же червяк богаче прочих червей, чтобы он делал с той же землёю, пусть и малость жирней? Деньги – не земля, их полагается вкладывать и не держать без вложений. О том знает всякий “Бедный Богач”, избегающий по скудоумию разрешения финансовых задач. Он деньги копит, боясь истратить их, богатым являясь, но живя будто без них. Когда-то такие бывали люди, может есть и сейчас. Но где же они? Явно не среди нас.

Но если не умеешь тратить, лучше не берись. Копи! И на предложения потратить не ведись. Деньги тратить нужна голова, да не всякая голова тратить деньги сильна. Допустим, “Булат” в руках воина разит врагов умело, а дай крестьянину сей меч, не в бой пойдёт он: пойдёт в другое дело. Не станет знаменит булат, скорее покроется от ржой, крови больше не прольёт, у крестьянина к мечу интерес другой. Посему, совет для каждого прост, коли не умеешь хоронить, не трогай погост. Коли не умеешь с чем-то обращаться, с мечтою об этом лучше расстаться. Если же владеешь идеей улучшать жизнь людей, смотри, как бы не сделал жизнь им сложней.

Если не ты, то кто тогда? Ты – честный, пусть и неумеха, но ты – не свинья. Ежели “Купец” к торговле способен, разве он тем не коварен и даже не злобен? Он никогда не продаст в убыток, ибо не таково его ремесло. Но то благо для купца, не сеет он тем никому зло. Просто купцам полагается обманывать и хитрить, если они хотят торговать, а не прогоревшими дельцами быть. Так в каждом ремесле, так чего серчать, коли такое известно? Во всякой профессии соответствующим людям заготовлено место. Не стоит требовать иного, редкий специалист работает ради всеобщего блага людского.

Всем полагается людям жить, даже посредственных никем другим не заменить. Без одних – другие не нужны. Если всем быть успешными, кому они сами станут важны? Необходим правитель, но и крестьянин нужен в мере той же. Это читатель, будь добр, сейчас усвой же. Любая разница – во благо дана, как бы к пониманию она была не трудна. Представь, что корабль – это “Пушки и Паруса”. Пушки на нём думают, что их мощь только важна. Паруса о том молчат, они позволяют кораблю плыть. Никак то не смогут паруса пушкам объяснить. И вот пушки объявили бунт, паруса расстреляли, тем корабль обездвижили и следующее сражение противнику на море проиграли. А не задирай пушки нос, сожалеть им бы точно не пришлось. Кажется, понятно то всякому должно стать, что многообразие мира нужно не уничтожать, а стремиться защищать.

Есть у Крылова ещё одна басня про “Осла”, она о том, что чем важнее чин, тем более пусты его слова. А есть басня про “Мирона”, она подтвердит в словах важного чина наличие пустого звона. Хоть и сказал Мирон о своей доброте, будет кормить бедняков по субботам он на заре, но никто не пошёл к нему в дом, ибо знали, подвох есть в с добром сказанном том. Ворота открыты, стол накрыт: подходи и ешь, не смотри, что пёс злой его сторожит. Ты не думай, будто укусит пёс: может он следит, чтобы ты с собою ничего не унёс. Как бы не обстояло дело там, укушенным ни один нищий не хотел быть сам. Настолько щедр оказался Мирон, добро раздавать стал, но сделал так, дабы то добро никто не брал.

Про “Крестьянина и Лисицу” басня дополнительная есть, в ней снова затрагивается важности лесть. Почему так важен крестьянину скот, того лисица никак не поймёт. Всё-таки, она красивее, мудрее, хитрее и прочими качествами на зависть полна, а крестьянин более ценит кур, свиней, коня да осла. Как понять это лисе, если она крестьянину не помогает в его тяжком труде? Главное крестьянину то, что выполняется задуманное им всё. Если в том скот домашний помогает, значит польза от него есть, а какой толк и польза, коли оных не приносит лесть? Как крестьянин, так и любого государства правитель, ценит не медовые слова, он слаженности государственного устройства ценитель.

Всякое дело важность имеет, об этом Крылов в баснях говорить часто умеет. В басне “Собака и Лошадь” укорила собака лошадь за малую важность её труда, якобы – охраняет собака, а лошадь тут вовсе не нужна. Лошадь усмехнулась, ибо знала правду всю, без её участия не прокормит крестьянин даже семью. Не прокормит и собаку, как бы не разорялась в лае та. Не паши лошадь, собака для её охраны разве нужна?

Но есть помощники, к чьим советам лучше не прибегать, если те советчики дела им порученного не могут знать. “Филин и Осёл” вместе тронулись в путь, хорошо, что шею осёл не успел себе свернуть. Филин может вертеть, ослу то не дано, где птица пролетит, там по земле ходячий зверь провалится на самое дно. Совет полезен и от орла, если он знает дело осла. И осёл даст орлу совет, коли в орлином прочих сведущих нет.

Некоторые могут просить Юпитера о доле лучшей, чем есть. Допустим, сможет ли “Змея” красиво петь? Сможет собирать слушателей она? Не сможет. Почему? Как бы красиво не пела – она всё же змея. Остерегутся люди её умения, никогда не изменив об ожидающей для них опасности мнения. Тому вторит басня “Волк и Кот”, что кто посеет – то и пожнёт. И басня “Лещи” о том, как бы щука измениться не хотела, помнят прочие рыбы, как расправляться с ними она прежде умела.

Важность не определяется высотой, длиной и шириной, порою важен некто, пусть и кроха малой. “Водопад и Ручей” – прекрасны оба, но их прелесть разного рода. Если водопад манит величием и мощи струёй, то ручей – тихим журчанием и силой исцеления большой. Но не поймёт водопад, ручью его понимание без проку. Зачем за обилием силы забывать про благодарность истоку? Вот и басня “Лев” тут же приложима, нажива желаемая редко для пользы бывает достижима.

Сколько стоит говорить, надо о жизни не забывать. За речами можно не заметить жизнь, её прозевать. А то и стащит из-под носа кто сваренное тобой, оставив, вместо рыбы в ухе, бульон пустой. Схожим образом “Три Мужика” наговориться не умели, вернее – два мужика об Индии судачили, но так и не поели. Ещё один мужик опорожнил с едою котелок. Молча дело делать – значения великого урок.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга седьмая” (1811-23)

Крылов Басни

Среди мышей порядки таковы, ранжиром служат лишь одни хвосты. Чей хвост длиннее, та мышь более в почёте. Ищите, но важнее мыши той вы не найдёте. Да на беду мышиной братии стоит сказать, не умеют они себе подобных понимать. Не им равняться на длину хвоста, без оного мышей рожают иногда. А вот у крысы точно длинный хвост. Вопрос ранжира кажется теперь нам прост. Важнее крыса средь мышей, никто с сим не поспорит, и крыса важная всё под себя подстроит. Мыши вдруг окажутся забыты, их интересы воплощают ныне крысы. Да знает мышь, что мышь она, пусть и бесхвостой рождена. Стоит ли удивляться, что “Совет мышей” – воплощение породивших его крысиных идей?

Не то вкруг нас, чему мы верим. Не теми категориями мерим. Коль нет воды, сломалась мельница посколь, чья смерть смягчит огорчения “Мельника” боль? Он глупый, ежели всех куриц перебил, тем будто бы он воду сохранил. Теперь без кур и воды без, не по уму он в дело влез. Причину бед ему исправить полагалось, он же уничтожил, от чего вода в объёме уменьшалась. Он был должен думать наперёд. Разве теперь кто это учтёт? Он прежде кур ценил, берёг их и жалел, не ведая, как плотину делать срок поспел. Не сделал большее, из скупости видать, вот скупому пришлось за кур приняться, безвинных убивать.

Представление о мире пора поменять. Не под длиною хвоста важность мыши понимать. Не за благом кур видеть благо курятника в целом, а заняться мира понимания делом. Вот есть “Булыжник и Алмаз”, ценой отличные они. В одних условиях росли, одна дорога им: алмаз с булыжником почти сравним. Так думает и сам булыжник, чем он хуже побратима? Он столь же гладок, твёрд. Пройдёт кто мимо? А ведь проходят, не желают оценить. Где тут завистливым булыжнику не быть? Такая уж судьба – украшать дорогу у моста. Не надо на других смотреть. Не даст то ничего. И схожие черты искать не надо. Они есть, и что с того?

Все ошибаются. Приметы – яркая черта. Ласточки прилетают, значит будет весна. Не важно, ежели осень по календарю, значит март скоро, не бывать декабрю. Басня “Мот и Ласточка” как раз о том, что нужно прежде думать о благе своём. Допустим, ласточка прилетела и свила гнездо. Значит ли это хотя бы нибудь-что? Вроде бы значит – не будет зимы. Об этом мысли довольно просты. Да бывать зиме, не обойтись без неё, ласточка замерзнет, заледенеет гнездо. Останется пенять на других. Хотя о глупости человека Крыловым был составлен стих. Доверие – такая вещь, даже про “Плотичку” похожая басня есть.

Ещё про “Крестьянина и Змею” Крылов раз сказал. С иной стороны отношение к друзьям змеи он показал. Дружна змея, на зависть всем, только не желают дружить прежние друзья с крестьянином тем. Человек хороший он, жаль не видит, кем он окружён. Потому все от него в стороне, никто не желает по зубам прийтись его змее. Это не свинство, так спокойнее всем, крестьянину самому выбирать дружить с кем.

Нет, не свинство, но невежество точно. На ногах он стоять будет не прочно. Ведь змея сама не лучше свиньи, разрывающей корни дуба, находя там жёлуди свои. “Свинья под Дубом” питается, спит, проводит дни и ночи напролёт. Не думает она, какая судьба её и плоды дающего ей вскоре ждёт. Такому зверю всё равно, оно не понимает – кормит его кто. Готова она уничтожить весь дуб, даже точит на дерево зуб. А рухнет тот дуб, не станет и жёлудей. Как же не понимает то свинья и понимает мало кто из людей?

Превозносит себя человек, как паук превозносит, паутину лучшую плетя на весь свет. Хороша паутина, хоть продавай. Купят её, а ты новой давай. И станет паук навар иметь. Как о таком мечтать не посметь? Да сметут метлою с прилавка товар с самим пауком, в басне “Паук и Пчела” как раз написано о том. Не нужна человеку паутина, ведь она – ненужный товар. Потому паук прядёт её не на продажу, а просто для себя или в дар.

Надежды разрушены. Всё не так. Печаль и только. Лучше алмазом быть в мире камней или среди зверей львом жить, не зная слова “горько”. Всему свой удел: не станет нужным алмаз, лев пред смертью устанет, не сомкнув до конца глаз. Что увидит лев? Он увидит осла, чья доля отныне злой воли полна. Некогда унижаемый, теперь осёл может воздать, льва он сможет без боязни сам унижать. О том после расскажет лисице осёл, как с царём зверей себя он дерзко повёл. Басни “Лисица и Осёл” таково содержание, всем сильным мира сего она дана в назидание. В басне “Муха и Пчела” мораль обратная Крыловым дана.

Придёт момент, всякий лев повержен будет. Но пока он в силе, подобного обидчику лев не забудет. Иначе змея себя ведёт, она сразу, ещё до нанесения обиды, нападёт. А если не желал обиду наносить, то как тогда ужаленному быть? Всё просто – рядом со змеёй не ходи, тогда не столь скоротечны будут отпущенные тебе дни. Змея подозрительна, не ведает она, как мало думает оскорбить её овца. Басня “Змея и овца” каждому в дом – не с подлым человеком дружите, дружите лучше со львом. Тот хоть не станет понапрасну кусать, задуманное им заранее можно узнать.

Равнозначного нет – всё разнится. В басне “Алмаз и булыжник” это разъяснится. А в басне “Котёл и Горшок” вроде в равном положении все: оба постоянно пребывают в огне. Котлу и горшку друг без друга не обойтись, довелось же счастливым им вместе сойтись. Лишь время не щадит, не оспоришь его, горшок рассыпется. Вот, пожалуй, и всё.

Ежели с “Дикими Козами” труднее обходиться, лучше домашних взять, с ними меньше возиться. И “Соловьи” не доставят стольких хлопот – тому, кто их содержать в клетке начнёт. Слава соловья за песни его, не пой он звучно – не держал бы никто.

Кажется, усталость от басен Крылова накопилась, к басне “Голик” читательское восприятие утомилось. Но вот Иван про невежду начал сказ, как тот берётся исполнить научный заказ. Будет он править чужое, либо начнёт исполнять с нуля, пусть хоть гений он – брать чужое нельзя. Впрочем, про осуждение уже пытались говорить, постараемся, это вспомнив, забыть. Тут, стоило мысли возникнуть, Крылов басней “Крестьянин и Овца” дал мысли сникнуть. Согласно текста её, очень уж дивно, крестьянин овцу в поедании кур обвинил, ибо то так ему видно. Всякий раз, стоило курам пропасть, рядом овца находилась, потому и немудрено думать, в чьём чреве птица растворилась. Не отбиться овце от обвинений, отчего-то не опасался Крылов таких стихотворений.

И что же, как не дать полёт возникшей мысли? Зачем мы к баснописцу с осуждением прилипли? Он не “Скупой”, дабы тайно мысли держать, если желание имеет жизнь им новую дать. Допустимо роптать, если сам на такое не способен, в басне “Богач и Поэт” Крылов столь же условен. Нет тех, кто мог кричать: “Караул”. Ни Эзоп, ни Федр, ни Лафонтен: каждый из них до рождения Крылова навечно заснул. “Волк и Мышонок” потому пришлись в пору теперь. Всякий баснописец – волк. Читатель, этому верь! Всякий баснописец, к тому же, мышонок, у волка стащить кусок добычи ловок. Без свечи всем тяжко впотьмах, со свечою худо, если пьян и ходишь на рогах. Басня “Два Мужика” к месту тут будет. На всякий случай, если кто источник истины, где искать, забудет.

Оправдан Крылов. Как в басне “Котёнок и Скворец” оправдан он. Или сюжет каждой тут басни во имя оправдания умело сложён? Сильному – власть, голодному – обед: с таким девизом избежишь всех бед. Нет гуманизму, пост не нужен человеку! Соблюдая благое, воплощаешь калеку. Головою ли болен или тела лишён – живя среди зверей, быть ими пожранным быть обречён. К такому не призывает Крылов, но если голодом томим, забудь о предрассудках – ешь скворцов.

Зачем такой поворот в мысли творца? Он о благе заботился. Тут же портрет подлеца. Хорошо, басню “Две собаки” в пример приведём, она о тех, кто на диване нежится, и тех, кто охраняет дом. Для первого пса – диван всего милее. Второй же без дивана на улице сидит, собаки нету злее. Всё почему? Почему в конуре так плохо ему? Почему не быть на диване и данному псу? Всё просто. Не смириться собаке такой, если хозяин будет всегда стоять над душой. И не просто стоять, а глядеть на тебя, как ты, извините, кидаешь леща. Ходишь на задних лапах, во всём человеку годна, потому для дивана такая собака и была рождена. Посему в конуре лучше лежать, хоть и на цепи, зато без нужды угождать.

Пусть выйдет пёс из конуры, пусть человеку угождает, если басни “Кошка и Соловей” не знает. Кидать леща надо уметь, иначе легко и погореть. Вот поймала кошка соловья и сказала ему петь, ведь тому для того не надо таланта иметь. Соловей же задушен кошкою был, петь ему не хватала воздуха и сил. Сей урок отсюда нужно извлечь, подумать над ним, вернуться в конуру и рядом с цепью снова возлечь. Иначе получится, как в “Рыбьей пляске” показано, о жаренной рыбе лев будет думать, будто, подпрыгивая на сковороде, честь ему рыбой специально оказана.

Да, жизнь не так сложна для понимания. Коли кому друг, так гений для него – достоин почитания. Если недруг ему – примешь позор, говори ты хоть мудрые слова, хоть вздор. В басне “Прихожанин” ведётся речь такая, в басне “Ворона” – речь о том же, но немного другая. Будь ты хоть птицей простой, а павой не станешь, как себя ты не строй. Конечно, обрядишься, наполнишь перьями хвост, поведением останешься всё равно прост. Засмеют друзья и враги, весело им наблюдать ухищренья твои.

“Пёстрых овец” хватает, куда не взгляни. В мире волков много, будто волки одни. Но не волки таскают овец, надо понять. Злодеи другие – их надо знать. Кто же они? Они рядом с тобою. Смириться нужно с такою судьбою. Не могут все люди мыслями схожими быть, потому ни одна басня миру не поможет горестей забыть.

» Read more

Иван Крылов “Басни. Книга шестая” (1808-19)

Крылов Басни

Славен слог, прекрасные сюжеты, но не о том звучат Крылова в баснях нам ответы. Чем больше знаешь, тем вопросов много задаёшь, уже не удивляясь, если схожий сюжет где-то найдёшь. Обратись к исследователям творчества, что скажут они? На Эзопа укажут, у него основу сможешь найти. Не Эзоп, так Федр – не Федр, так Лафонтен: басни их касаются схожих тем. Повторяются они, порою оказываясь переводом слов чужих, адаптированных на язык наций других. Если так подходить, то не будет сказано плохих слов, пусть будет указано на источник басни основ. Да где взять, баснописцем представлен Крылов Иван коли? Словно всё наследие стихотворное его – по мотивам человеческой юдоли. Оставим заботы, не станем грустить, более не будем о грустном эпизоде творчества сего поэта говорить. Пусть пастухами баснописцы выступают, и волки стадами овец в положенный срок управляют. Для русского слуха прекрасен стих Крылова, поэтому с басни “Волк и Пастухи” дадим в шестой книге ему слово.

Бывает так, что серчает родитель. Дитя его, мол, настоящий вредитель. Взращен в любви, но ему то без проку, не проявляет о маме с папой заботу. Объяснение есть, достаточно вспомнить кукушку, яйца подкладывающую под иную несушку. Вырастает кукушонок, не зная родителей нрава. Кукушонку родителя воля – только отрава. Ежели взращено дитя чужими руками, радуйтесь, если на старости не прогоняет вас батогами. Сущность воспитанных няньками и гувернёрами детей, изобразит басня “Кукушка и Горлинка”. Доверимся ей.

Веры нет тому, о чём тут говорилось выше? Может стоит проверить, нет ли кого на крыше? Нет ли чего в голове? Или ещё нибудь-где? Взять “Гребень” и волосья расчесать. Ах, не расчёсываются? Причину будем искать? В том беда человека – он подобен ребёнку, не знающему, зачем подстилают под него взамен пелёнку. Правда всегда ясна, стоит постараться её понять. Для того голова должна быть чистой, грязную не пробуй даже расчесать. И не ищи золото, где его нет, куриные потроха не прольют на богатство твоё свет. “Скупой и Курица” – басня другая, но нагрузка смысловая в прежней мере простая.

Снова нет веры сказанному тут? Разве убедительнее те, что громче орут? Человека мысли, когда он молчалив или речью тих, вероятно будут из самых плохих? Но содержание не определяется полнотой сказанных слов. Возьмите “Две бочки”: первую наполните до самых краёв, вторую пустой оставьте, ибо то показательно будет. Теперь ударьте по бочкам, от которой звук от сна сомнений пробудит? Именно, чем бочка полнее, тем глуше звучит, а пустая бочка громче громкого звенит.

Что же? На спор тянет желающего спорить? Никак его пыл не удаётся успокоить. Тогда басня “Алкид” – яркий пример, как огонь разгорается, сколько для успокоения не принимай мер. Но если не питать огонь – жар утихнет тогда. Посему бранится лучше не пытаться никогда. Не избежать противоречий, ведь живём в мире людей, так пусть мудрый покажет, кто из спорящих умней. Дай желаемое, упивается человек оным пусть, утопит в желаниях питающую огонь грусть. Прозреет тогда, хорошо! А не прозреет? Согласитесь, в тиши поживём без брани ещё.

Всё почему? Почему человеку мнится важность его? Он осёл или Пегас? Кого рисовать будут с него? Вот художник перед ним, рисуемый им – заботой полним. Думает всякое о красоте, крылья ощущает на спине. Такой прекрасный объект для рисования найдёшь ему подобный где? И не важно, если художник рисовал только уши осла: не Пегаса полёт – задача стояла перед ним не та. В басне “Апеллес и Ослёнок” о том сказано было, с осла спесь после лицезрения картины сразу смыло.

Думать лучше наперёд, позабыть о счастливой судьбе. Когда “Охотник” ружья с собою не берёт, не оказаться бы ему на брюха медвежьего дне. Всегда держи наготове аргумент против проказ чужих, не забывай о важности доводов своих. Утки не станут ждать твоей подготовки к стрельбе: улетят. Найдёшь их после где? Достаточно в нужный момент веское слово сказать, потом можешь всегда вовсе молчать. Зачем говорить, если утки уже улетели? Почему не слушал тех, кто заряженным ружьё держать велели?

Опять пробуждается конфликт. Змеиная натура проявилась. Басни “Мальчик и Змея” рука баснописца коснулась. Нужно знать с кем дружить, тогда ужаленным другом не быть. А если дружить со змеёй, то не надо искать мыслям покой. Как же… разве не так? Может “Пловец и Море” знают друг друга: и этак, и всяк? Тогда зачем человек по водной глади под ветром ходит? В штиль же к водной глади он не подходит. Он хочет плыть, но без ветра не плывёт, но при ветре судно его утонет, под воду уйдёт. Так зачем винить море в убийстве людей? Человек с морем дружит, когда ему самому то видней.

Не те друзья у человека, он прекрасно знает это, но ставит вместо себя охранять огород ослов, будто не понимая, результат будет каков. В басне “Осёл и Мужик” всё так и произошло. Виноват, понятно, в случившемся будет кто. Отнюдь, не человек, поручивший ослу огород. О виновном тот человек был и будет далёк. Что говорить. О том не сообщишь тому, осла поставившего сторожить. В лице его только врага сможешь правдой такою нажить. Басня “Волк и Журавль” будет вторить сему, за съеденное плати, или пойдёшь к рыбам в уху.

Оставим печали. Печаль там, где она видна. Не приходит печаль к человеку одна. С кем сравним человека: с пчелою иль с мухой? Коли горько ему – он мухе подобен. На чужбине лучшую долю искать он будет способен. А иной человек, он – как пчела – от родного улия не способен отказаться никогда. Иначе можно посмотреть. Кто государству для его процветания служит – тому в нём всюду мёд. Прочий человек не дома, так на чужбине падаль для прокорма найдёт. В басне “Пчела и мухи”, стоит верить, не такие уж слухи.

Почему сразу падаль? Может вынужден он? Басню “Муравей” тогда скорее прочтём. У себя в муравейнике силой наделён муравей, нет его в муравейнике зверя сильней. Всем на зависть, хвалиться без меры можно, но желать большего почёта должно. Пойдёт муравей в город, удаль свою показать, тем заметнее в мире для мира обитателей стать. Заметят его? Муравья малого и хилого одного? Не заметят. Разве заметить должен был кто?

Искать надежду зачем там, где тебя никто не ждёт? В тамошних местах у местного люда итак хватает забот. Но манит океан, манит чужбина, перед глазами жизни в сладости картина. Продано всё, куплено судно у купца, но ветер на море бушует, потопит он пожелавшего лучшей доли юнца. “Пастух и Море” не могли быть совместимы, как бы пастухи с суши на чужбину не были гонимы. Имея стадо своё, живя не хуже других, оказалось так, что вернувшись назад, пасти придётся уже овец не своих.

Море сурово. С ним нужно уметь совладать. С ним дружить, как змею в качестве друга держать. Не гляди на ласковый взгляд или ровную гладь, они могут в им угодное время взять и тебя же пожрать. Потому опасайся, остерегайся змеи. Помни, личин не меняют они. Не меняет личину и море, создавая видимость, будто в покое. Басня “Крестьянин и Змея” о том как раз, может она убережёт кого-то. Может прямо сейчас. Чай не набьёт оскомину человек, басня “Лисица и Виноград” спасёт от схожих бед. Овец ведь способны и собаки съесть, об этом в басне “Овцы и Собаки” поучение есть.

Беда приходит – не отмахнёшься. “Медведь в сетях” окажется – от заблуждений очнёшься. Будет просить зверь отпустить на волю его. Не сделает плохого он человеку ничего. Кто поверит – тому задранным быть. Кто не поверит – решит медведя умертвить. А может проявить заботу и не губить его? Благодарным, нужно запомнить, бывает мало кто. Может сегодня ты будешь отблагодарён, а завтра увидишь, как вчера благодарный на тебя окажется взъярён. Что на судьбу пенять, коли мягок внутри, не ропщи – надежды на благость свершённого не осуществятся твои.

Смысл заботы понимает проявляющий её. Кроме человека, оное не оценит никто. Взять для примера “Колос”, в поле растущий. Человеком взращиваемый, зёрен от него ждущий. Но нет теплицы, под небом открытым растёт колос и не видит, не ощущает себя сытым. В том его укор человеку, не видит от него помощи он. Для колоса проявление всякой заботы – пустой звон. Не замечает делаемое для него. Судить о том ему очень легко. Не сможет человек сему злаку объяснить, как ценит он его, как помогает ему жить. Но Крылов не о растения нужде говорил, он открыто народ русский в требовании о нём заботы укорил.

А вот басня “Мальчик и Червяк” – она уж точно от Крылова потомку во благость данный знак. Не было беды, жили все по нуждам своим, пока мальчик не оказался яблоком далёким от него томим. Взялся червяк помочь, попросив дать малый кусочек, подумал он плода отведать (скажем между строчек). Что сделал мальчик? Съел яблоко без остатка он, а червяка раздавил. Какое поучение тому мы тут найдём? Не станем искать, без того всё ясно – проявляющим заботу быть довольно опасно. Правда, польза возможна от всего. В басне “Похороны” к смерти отношение легко. Посему не надо ломать дрова раньше положенного срока, басня “Трудолюбивый Медведь” покажет, чья ломать должна быть забота.

Сказанное тут стоит учесть. Сочинителя всякого полагается нам с вами вознесть. Своё он написал или переложил с чужих слов, то не важно – писал он ведь для людей, а не для ослов. Главное понять, труд сочинителя останется на века, не забудут написанного им нигде и никогда. Пером не обеспечишь богатства себе, но имя оставишь, помнить будут о твоей судьбе. “Сочинитель и Разбойник” – именно о том, где разбойник заработает нужное ему ночью и днём. Только отойдёт разбойник от дел, будто он не жил и ничего не хотел. А перестанет сочинитель творить, написанное прежде будет далее его речами быть. Всякий “Ягненок” поймёт то, когда возмужает, и овца волком с годами станет. Безобидным не мни человека, словом он добьётся всего! В том числе и успеха.

» Read more

1 2 3