Category Archives: Поэзия

Рабиндранат Тагор «Избранное» (XIX-XX)

Томился от жажды осёл у пруда.
«Темна, — он кричал, негодуя, — вода!»
Быть может, вода и темна для осла, —
Она для умов просветлённых светла.

Никогда не будет ничего милее родного края, какими бы ужасными условия жизни в нём не были, и каких бы перемен ты там не желал. Жизнь Рабиндраната Тагора прошла в череде народных волнений, имевших единую цель — сбросить с себя владычество британцев. Только мало было сбросить — необходимо также модернизировать общество. Однако, проще колонизировать все планеты Солнечной системы, нежели сломить мировоззрение жителей Индии. Остаётся удивляться, каким образом удаётся удерживаться в рамках единого государства столь разным людям, чьи религии противоречат друг другу, а всё остальное находится в жестоком подчинении многовековому укладу. Тагор с бесконечной болью говорит о необходимости перемен, но он же осознает необходимость длительного срока для осуществления постепенного перехода от кастовой системы к хоть какому-нибудь подобию западной культуры.

Жить в замкнутом пространстве, не замечая ничего вокруг — это одно из лучших средств для спокойного существования. Но когда человек сталкивается с другим образом мысли, видит иные возможности и по новому осознает свою собственную жизнь, то он невольно начинает думать над изменением устоявшейся системы. Возможно, крестьян не так сильно угнетает землевладелец, а поборы чиновников всегда воспринимаются само собой разумеющимися. Однако, выпусти такого человека за пределы страны: пусть он поймёт чужие нравы, да сравнит с виденным у себя дома. Разумеется, голова заработает в новом направлении, причиняя боль всем. В условиях Индии во многом виноваты сами британцы, чья колониальная политика никогда не отличалась стремлением навязывать понятие европейского гуманизма, а строилась только на принципах захвата новых территорий и процветания метрополии любыми средствами. Тагор был из тех, кто получил образование вне своей страны, общался с иностранцами и полностью принял их ценности; его можно отнести к западникам. Другой особенностью взглядов Тагора является то, что он уважительно относился к идеям Маркса, став рупором нового понимания возможностей родной страны.

Творчество Тагора пропитано не только болью за угнетаемое положение Индии — в нём есть стремление показать возможность иной жизни. Ведь будет хорошо, когда землевладелец перестанет отбирать землю у крестьянина, а узкая специализация каждой касты наконец-то перестанет мешать техническому прогрессу. Тагор где-то прямо, а чаще художественными образами и аллегориями, даёт тот самый текст, от которого у читателя должны ненавязчиво формироваться нужные мысли. Трудно утверждать, что творчество Тагора могло хоть как-то расшевелить большую часть страны, являющуюся неграмотной и поныне. Для полного понимания выражаемых идей нужно хотя бы частично ознакомиться с самой западной моделью мировосприятия, и европейскому читателю это сделать легко. Но так ли всё обстоит с простыми индийцами, чей ход мыслей находится под контролем манипуляторов, всегда стремящихся извлекать выгоду для себя? Отчасти, таким же манипулятором является и Тагор, чьи произведения направлены не на интеллигенцию Индии, а скорее на иностранного читателя, от которого, в первую очередь, зависит будущее родной страны автора, поскольку от самих индийцев дождаться перемен невозможно: они сделают требуемое, но в глубине души останутся при точно таком же понимании мира, как были до кем-то запланированных перемен.

Нельзя говорить о современном положении дел, отталкиваясь от творчества Тагора. Рабиндранат не застал того времени, когда Индия стала независимой страной. Не застал он и тех актов резни, которыми сопровождался раздел Британской Индии по религиозному принципу, также не застал раскол родной Бенгалии, чей удел ныне быть частью двух государств. Тагор вообще старается не задевать тему религии, предпочитая воспринимать мир только через призму истории Древней Индии и тех культурных традиций, которыми обогатилась страна благодаря индуизму и буддизму. Мусульманство Тагор практически никак не упоминает. Видимо, он не видел в этом особой нужды, полностью сконцентрировавшись на проблемах кастовости. Будущее Индии в представлении Тагора — это единое общество, где каждый член является равноправным, и мультикультурность, поскольку в разнообразии заключается главная сила.

Представленная читателю книга содержит выборку из трудов Тагора: стихи, рассказы, миниатюры, пьесы, публицистику. Что-то из этого останется непонятым, но основная часть содержит именно тот материал, на основании которого только и остаётся мечтать о счастливом будущем не только Индии, но и всего человечества.

Верхушка говорила с похвальбою:
«Моя обитель — небо голубое.
А ты, о корень, житель подземелья».
Но корень возмутился: «Пустомеля!
Как ты смешна мне со своею спесью:
Не я ль тебя вздымаю к поднебесью?»

Калевала (1849)

Когда Элиас Лённрот решил собрать материал для большого эпоса на основе устных сказаний стариков, тогда Финляндия входила в состав Российской Империи, что облегчило процесс собирания рун, особенно в Карелии, где Элиасу посчастливилось найти эрудированных певцов, устраивавщих своеобразные исполнения, садясь напротив друг друга, запевая по очереди, позволяя оппоненту обдумать следующий стих. Отдельные руны удавалось найти и в самой Финляндии, изредка в Лапландии, но больше именно в российской Карелии, сохранившей старый быт, основательно утраченный к середине XIX века самими финнами, слишком долго пребывавшими под владычеством Швеции, что породило нивелирование родного языка, поэтому «Калевалу» следует рассматривать как книгу, породившую у финнов интерес к культуре своей страны, что также стало важной опорой для возрождения языка. После выхода в свет, «Калевала» едва не расколола финский язык на несколько диалектов, поскольку язык карелов имел ряд отличий. Именно в аспекте роста сознания собственной уникальности финского народа и стоит рассматривать «Калевалу», и более ни в чём.

Стихотворная форма для перевода — дело неблагодарное: невозможно передать красоту языка, выдерживание ритма разрушает логическое построение. Попытка выучить соответствующий язык обречена на провал, поскольку короткое знакомство с языком тоже не позволит оценить все достоинства поэзии, ведь умелый автор использует далёкие от обычного общения способы подачи текста. Остаётся смириться с переводом на русский язык, стараясь получить ту информацию, которая доступна. Ритмика «Калевалы» не отражает переход от коротких слогов к быстрым, поскольку в нашем языке вообще нет такого понятия — можно, конечно, при чтении опираться на финский акцент, де-л-л-ла-а-а-я ат-мОс-фЕ-ру-у-у, или напевать иными способами, поскольку простое чтение не даёт ничего, а только вгоняет в тоску. Стоит сказать отдельное спасибо за идею прозой рассказывать в начале каждой руны о её содержании — это в литературе никогда не одобрялось, но в случае «Калевалы» является спасительным инструментом, позволяющим иной раз лучше понять происходящее, поскольку с логикой повествование не всегда дружит, либо из текста выкинуты куски, без которых иной раз просто не можешь понять о чём вообще речь.

«Калевала» — песнь песен. Приём песни для создания мира позже возьмёт Толкиен, его Айнулиндалэ породило образы, а образы сгустились и приняли форму. Что-то подобное происходит и в «Калевале», не зря ведь одним из главных героев становится человек, наделённый даром к исполнению песен, рождённый сразу после создания мира из утиных яиц, живущий чуть ли не вечно, участвуя во всех важных событиях своего времени, вплоть до того момента, пока люди не придут к осознанию времени окончания вольной жизни, и не станут мечтать о короле; но до этого момента 50 рун, и петь придётся долго. Разбираться в похождениях «старого вещего» Вяйнямёйнена лучше предоставить специалистам — они не дают толком понять происхождение мира, ни становление людского общества, ни моральных принципов, ни какой-либо модели поведения древних финнов, а позволяют только усвоить, что из металлов в почёте медь, да для осуществления дела необходимо произнести ряд магических слов, на поиски которых герои эпоса и отправляются каждый раз, пребывая в постоянных противоречиях друг с другом, выискивая возможность помахать оружием, спеть песню, да найти очередную жену, пускай хоть во вражеском стану, хоть из золота её выковать, лишь бы была, а то, что из-за каждой новой жены рождаются печальные приключения — до героев никогда не доходит.

Самое удручающее при чтении «Калевалы» — бесконечное повторение строк. Где-то это становится важной частью отражения событий, а где-то просто происходит вытягивание сюжета в попытке певца придумать возможное продолжение. За размеренным бегом повествования читатель не раз видит расхождение одной строчки с другой, не понимая ничего. И если никого не удивляет, что кто-то на шестой день умер, а на восьмой день скончался, то не обращайте внимания, подобной игры с цифрами будет много, как и мест, где сёмга будет мельтешить ручками и ножками, либо Вяйнямёйнен в море использует клюв и хвост, хотя орёл появится позже. Всё это особенности «Калевалы», которые есть и которые надо просто принимать без возражений, как и попыток найти логическое объяснение подобным странностям.

К достоинствам «Калевалы» можно отнести подробное описание нравов и быта, особенно в части свадебных обрядов, включающих выбор невесты, женитьбу и наставление молодым — это основательно удлиняет эпос, хотя и не несёт какой-либо нагрузки, как и не влияет на дальнейшее развитие сюжета. Остаётся только сделать вывод, что населяющие Калеву люди очень любили петь, обожали судачить о делах отчаянных сумасбродных людей и не старались делать проблему из того, если где-то вырезали всё село, а изначальный виновник просто от нечего делать сводит счёты с жизнью там, где он всё это начал. В целом, «Калевала» не вмешает в себя всё, наподобие «Махабхараты», хотя не будет заблуждением, если происходящее воспринимать частью борьбы Пандавов с Кауравами, только тут сошлись под одной звездой мудрый Вяйнямёйнен, кузнец Ильмаринен, весёлый парень Лемминкяйнен, а также множество других, вроде паренька в чулочках синих, чей общий удел был творить разные дела, да получать ответные удары в виде заслуженной мести обиженных.

Есть в «Калевале» и описание глобального катаклизма, вызванного всполохом на небе, укравшем солнце и луну, после чего разгорелся большой пожар. Только он весьма незначительный, но служит началом конца похождений главных героев эпоса, столкнувшихся с изменением желания людей в сторону меньшего свершения кем-то особо важных дел. Последние страницы оставляют читателя в полном недоумении, взирая на сильно постаревшего Вяйнямёйнена, забывшего о собственном рождении, трактующего появление нового важного для Карелии человека с позиции чувства собственного непомерного достоинства, раскидывая вокруг себя грозные песни, не понимая необходимости продолжения дальнейшей борьбы за право существовать. Впрочем, «Калевала» должны была закончиться, она и закончилась… на печальном месте, но именно так решили сказители, отдав должное находчивой бруснике, отвернувшейся от небес и вместо звёзд отныне взирающей на земную твердь. Мечты о великом закончились, пришла пора браться за голову.

И в заключении можно сказать: если Василий Ключевский не ошибался, предположив в «Курсе русской истории», что русское племя пошло от пришедших с Карпат славян, смешавшихся на севере с финно-угорскими народами, то «Калевала» может являться и нашим культурным достояниям тоже, но об этом не принято задумываться.

» Read more

Вильям Шекспир «Гамлет, принц датский» (1603)

Капитально и брутально — как выразился сам принц Гамлет, весьма острый на язык человек, чьё печальное сказание было поведано нам Шекспиром, приняв иную форму, нежели это было в оригинале о сказании древних данов, живших царской жизнью и принимавших дань от соседей, считая и Англию в том числе. Предание уходит корнями в глубины истории, давая читателю возможность предполагать, да пытаться осознать происходящее на страницах. Многое будет непонятным, начиная от непонимания закона престолонаследия, когда трон переходил не к сыну, а к другому старшему в роду. Впрочем, достаточно посмотреть на историю Руси, где Великим Князем становился не сын действующего правителя, а старший в роду. Такая же система, надо полагать, была у данов, поэтому одна из загадок книги должна утратить для читателю свою нелогичность.

Совсем другое дело — это излюбленная экранизаторами и постановщиками сцена с черепом. Будто без неё «Гамлет» — не «Гамлет». А ведь этот эпизод в пьесе весьма незначительный. С таким же успехом можно было не «бедного Йорика» или «быть или не быть» ставить в заголовки, а что-то другое, где Гамлет куражится в меру своей депрессии и маниакального состояния, порождённых сломленной психикой на фоне неожиданной смерти отца при полном здоровье. Видеть призрака, пускай и вместе другими свидетелями, это что-то вроде массового психоза. Но сказочная быль должна быть наполнена необычными вещами — для этого и существуют древние предания.

Непонятен и такой момент, когда действующая власть просто не может адекватно реагировать на критику. Особенно власть монарха, где на сцене под видом одной из итальянских пьес речь идёт об убийстве человека, подразумевая под собой насильственный захват власти. Наверное, Англия не сильно переживала по данному поводу, не вводя никакой цензуры и не преследуя театральную поставку, давая людям жить спокойно, когда с уст простолюдинов слетала одна крамола за другой. Как знать, значит авторитет Шекспира был настолько высок, что к своим последним пьесам он стал более словоохотливым, пытаясь вскрыть проблемы современного ему общества.

И всё-таки «Быть или не быть» считается центральным монологом пьесы, сколь бы он не был прост в своём изложении и оторванности от разговоров действующих лиц. Его суть — действовать или пусть всё идёт своим чередом. Выбор Гамлета известен, оставлять ситуацию без своего вмешательства он не стал, замышляя целое расследование, стараясь найти подтверждение словам призрака, сообщившего Гамлету «государственную» тайну. Шекспир развивает сюжет планомерно, давая каждому действующему лицу своё место. Пьеса в итоге поражает обилием собранной смертью кровавой жатвы. Драма должна оставить после просмотра наибольшее количество человеческих эмоций — Шекспиру это удаётся.

«Гамлет» интересен и тем, что повествование предстаёт читателю в форме пьесы. Тут нет художественных элементов, связанных с отражением процессов вне слов героев. Важно только наличие на сцене действующих в данный момент лиц, их слова и всё — более ничего не имеет значения, да это и не требуется — читатель понимает и без лишних доказательств в виде тех или иных действий, что даёт актёрам на сцене большой простор для отражения собственного понимания текста.

Обилие крылатых выражений поражает воображение. Но это лишь «слова, слова, слова». Всё остальное укладывается в возможность произошедших когда-то событий, положивших начало отражению взгляда на это Шекспира. Проводить глубокое исследование текста в привязке к началу XVII века можно, но понимание смысла книги приходит и без этого.

Жизнь даёт один шанс — и этот шанс обречён на провал при любом развитии событий.

» Read more

Эдгар По «Эврика» (1849)

«Эврика» — поэма в прозе. Такое читатель уже видел — сразу вспоминается Гоголь и его «Мёртвые души». Только данное произведение Эдгара По не художественное, а скорее научно-популярное, что может вызвать удивление, однако это скорее служит лишним напоминанием о разносторонних интересах автора, придумавшего первый детектив и ставшего одним из первых авторов в жанре научной фантастики. «Эврика» стала тем, чем до этого интересовался Эдгар По, и, надо сказать, круг его интересов был действительно широк. Займись По наукой — вышел бы толковый исследователь. Конечно, современный читатель может скривить мину, читая некоторые размышления человека, чей жизненный путь закончился в середине XIX века, но Эдгар По в своих выводах старается обобщить труды нескольких знаменитых людей, чей авторитет никто так и не поставил под сомнение.

Эдгар По не просто рассуждает о науке — он пытается делать собственные предположения, до которых пусть доходят потомки. Где-то можно увидеть предположение о существовании чёрных дыр, но чаще очень трудно во всём этом разобраться, не имея физического, математического или химического образования. Эдгар По же подобен философам древности, когда была только одна наука — философия, и все остальные ещё не выделились из неё. Читатель найдёт в книге только мысли автора, и не только об евклидовом пространстве, теориях Ньютона и Лапласа, где По не станет уподобляться софистам, играя словами, а чётко и по делу старается рассмотреть все версии их теорий, где-то делая свои собственные выводы. Например, Ньютон в своей работе ориентировался не на падающие яблоки, а на труды Кеплера, а тот в свою очередь просто «догадался», так трактует это Эдгар По, выдвигая собственные гипотезы, которые, как знать, может позже ему поставят в заслугу. Главное — вовремя высказаться.

Совсем нелестно Эдгар По отзывается об аксиомах, сомневаясь в их априорности, называя бессмысленными. По требует обоснованных доказательств, не соглашаясь на наличие каких-либо утверждений, на которые нельзя полностью положиться. Очень плодотворно Эдгар По рассуждает о строении вселенной, солнечной системы, о солнце. Про Луну Эдгар По говорит больше всего, оценивая её размер и расстояние до спутника от Земли, заодно предполагая наличие способностей у человечества проделать этот путь. По приходит к печальным выводам, что сил всех существ на планете не хватит, чтобы дать то ускорение, которое позволит достигнуть Луны, поэтому такую идею, возможно, считает утопичной. Хотя, читатель, наверное помнит, рассказ По про Ганса Пфааля, где изобретательный человек совершал полёт на воздушной шаре как раз на Луну, да очень даже удачно долетел, претерпевая в пути множество неприятных ситуаций.

Очень жалко, что Эдгар По трагически погиб в таком молодом возрасте, оставив в качестве своего последнего произведения именно «Эврику». Каким прекрасным мог быть дальнейший литературный путь… но не получилось.

» Read more

Махабхарата (задолго до н.э.)

Культура Древней Индии одна из самых богатых. С ней трудно тягаться кому-то ещё. Но её также трудно понять другим. Дело не в многотомности оставленных сказаний, просто всё это так скомпоновано, что разобраться крайне трудно. Возьмём для разбора одну Махабхарату — Великое сказание о потомках царя Бхарата. Объём этого произведения колоссален. Форма подачи — в виде двустиший. Общая идея отсутствует. Внутренний смысл — каждый найдёт свой.

Махабхарата читается крайне трудно. Виной всему, разумеется, перевод — больше винить некого. Оригинальную форму двустиший на наш язык не передашь. Стихотворения всегда лучше читать в оригинале, там в них можно найти всё, что хотел передать автор. Вот только санскрит мало кто знает, поэтому для чтения походит только перевод. И не только в переводе дело, ведь Махабхарата многие века передавалась устно. У неё нет единого автора, да и наполнение со временем, в любом случае, изменилось до неузнаваемости первоначального варианта. Ближайшим похожим литературным произведением является «Шах-наме» Фирдоуси, такое же эпическое сказание в двустишиях, но созданное двумя людьми и с целью сохранить персидскую государственность перед угрозой растущего арабского влияния.

Древний индийский эпос имеет разнородную структуру, словно лоскутное одеяло. Множество разных кусочков под одной обложкой. Махабхарата само воплощение масалы, национального жанра индийских фильмов, где смешаны все жанры, даря зрителю море наслаждения: кто-то любит плакать, кто-то радоваться, кто-то танцевать, а кому-то ласкает взгляд коварное предательство. Любой индийский фильм в своём сюжете имеет строго обязательные элементы, без которых зритель будет чувствовать себя обманутым. Махабхарата написана на точно таких же принципах.

Сюжет довольно прост. Когда-то давным-давно где-то на просторах Индостана возникла жестокая вражда между Пандавами и Кауравами. Всю книгу они будут воевать друг с другом. Задействуют в сюжете даже Кришну, который сообщит читателю полный текст Бхагавад-гиты. Без особого интереса, но с довольно нудным содержанием, будет длиться вся книга. Читатель из книги ничего для себя не вынесет, всё просто-напросто перемешается в одну кучу. Впрочем, происходящие события далеки от современных норм морали. Когда читаешь про мужчину, разводящего женщину на сексуальные утехи с десяток страниц, чтобы потом её обесчестить и оставить матерью-одиночкой и при этом вернуть девственность обратно, то задумываешься о древних индийцах с новой точки зрения.

» Read more

Фирдоуси «Шах-наме» (XI век)

Нет произведения более эпического в персидской литературе, сравнимого по влиянию на целые поколения. Страшно сказать, «Шах-наме» насчитывает более 40 тысяч двустиший. Называйте как хотите — эпос, сага, роман в стихах. Я предлагаю другое определение — былины. Большая часть событий рассказывает о древних богатырях, живших ещё до Александра Македонского, прославлявших Иран, они боролись с внутренними врагами, других врагов ведь не было.

Внутреннее строение книги никак не оттолкнёт читателя. Двустишия так ловко переплетаются в рассказ, что вскоре перестаёшь замечать какое-либо отличие от прозы. Удобная форма построения, где первые две строчки имеют 10 слогов, вторые — 11 слогов, третьи — 10 слогов и дальше продолжается чередование. Упрёк можно высказать только переводчикам — у иных жадно впиваешься в каждую рифму, от других стараешься побыстрее убежать. Но всё-равно спасибо. Большая часть «Шах-наме» до сих пор не переведена. Читателю предстоит узнать о создании Ирана, первых богатырях, жизни Рустама. Дальше всё намного хуже, да и интереса как такового нет.

«Шах-наме» в переводе означает «Книга царей». Начата Дакики с целью создать достойное прошлое своей страны перед лицом арабских захватчиков и новой религии. Продолжена Фирдоуси, став делом всей его оставшейся жизни. Исследователи делят книгу на три части: мифологическую, героическую и историческую. Основной сюжет — борьба добра со злом. Иранские правители всегда начинают войну только в ответ на агрессивные выпады. Стоит сделать небольшую оговорку — в далёкие времена весь мир был Ираном. Упоминаемый в книге Туран, основной противник Ирана, тоже входит в Иран, но эту область населяют вольные кочевники, отчего у читателя может сложиться неверное представление о двух воюющих государствах. Нет. Сражение идёт внутри единого государства.

Если верить Фирдоуси, древние иранцы были очень похожи на древних китайцев, не внешностью разумеется, а тем, что всё изобретали сами и на богов не надеялись. Первый царь Ирана Каюмарс уже тогда развязывает войну со злом, мстя за сына. Самое удивительное, чуть погодя иранцы сами призывают на трон араба Заххака, кровожадного правителя, из чьего тела выросли две змеи, кормившиеся мозгами казнённых людей. Заххак сидел на троне 1000 лет, ежегодно пожирая молодых юношей, покуда несколько сметливых поваров не удосужились обмануть правителя, отпустив некоторых юношей на свободу — так появились курды.

Я немного расскажу о сюжете. Вы не серчайте. Просто невозможно запомнить все события, их слишком много. Очень много места уделяется Рустаму. Его дед Сам, отец Заль, мать Рудаба, всем им Фирдоуси уделяет большое количество двустиший, подводя читателя к рождению богатыря. Всё было бы просто, но против любви должны были стать родители. Кто согласится принять в свой род потомка рода Заххака, из которого была Рудаба, кто будет за род, изгнавший их предка с трона. Что интересно, уже тогда иранцы представляли смерть как человека с косой. И ещё интересен любопытный факт — Рустама извлекают с помощью кесарева сечения, так был велик плод.

Рустам — необычный герой. Народ не раз будет ему предлагать сесть на трон, однако Рустам каждый раз отказывается, потому как не имеет на это право. Вместо себя он регулярно садит на трон тех или иных людей. Полноценный серый кардинал. Весьма занимательна история его сына Сухраба, которую так часто любил вспоминать Лев Гумилёв. Отец убивает своего сына. Один из самых непонятных моментов в книге. Я так до конца и не понял замысел Фирдоуси. Либо он с закрытыми глазами писал, либо Рустам был настолько толстокожим, да отчего-то скрытным именно в тот момент, когда его спрашивают о том кто он и откуда. Убитый Сухраб по нашим понятиям был ребёнком, весьма далёким до совершеннолетия. Мечтой Сухраба было посадить на трон Рустама. Вырос Сухраб в Туране вдали от отца, поэтому даже не знал как тот выглядит. Отсюда всё и пошло. Элемент боя Рустамом с желающим кого-то посадить на трон позже повторится. Тот эпизод также является непонятным.

Вновь любопытный факт — любое место сражения называется майданом.

Другие важные персонажи — Сиявуш и Афросиаб. Сиявуш был сыном Кавуса, того царя, в честь которого в первый раз отказался сесть Рустам и за чьё царство убил Сухраба. Причём битву ту от проигрывал и сына убил подлым ударом кинжала, что не делает Рустама таким уж чистым и светлым богатырём. Сиявуша Рустам взял на своё воспитание и вырос парень честным молодцом, хотя как Рустам, свершая подлости, мог воспитывать честных людей, лично мне непонятно. В ходе дворцовых интриг, оклеветанный Сиявуш уходит в Туран, где правит Афросиаб, не менее харизматичный персонаж. Он чем-то поход на Рустама, только злого начала в нём гораздо больше. Сиявуша он принял, но постоянно опасался. Так и погибнет Сиявуш никогда не свершив злых дел, зато основав несколько городов. Сколько добра не делай, а всегда будешь чужим в ином краю. Рустам частенько в ходе разных карательных операций будет изгонять Афросиаба из Турана, да править вместо него. Только Афросиаб постоянно будет возвращаться обратно, да и Рустам непонятно отчего принимал регалии царя, коли в Иране от них отказывался. Снова неувязка сюжета.

Не подумайте, что тут детальный пересказ. Нет, о многом я даже не упоминаю. Просто говорю об основных событиях. Борьба добра и зла идёт и помимо похождений Рустама. Обо всём не напишешь. Иначе можно смело издавать комментарии к «Шах-наме» отдельной книгой.

Отчего-то земля армян располагается между Ираном и Тураном, хотя географически армяне живут на севере Ирана. Для Фирдоуси — это не важно. Может на армян лучше рифма ложилась. Так вот как-то армянам стали досаждать кабаны, приходящие с туранских земель. Там проблемы армян никого не интересуют. Пришлось им идти на поклон в Иран, где живут самые добрые люди. Было принято послать отряд на помощь. Возглавил его Бижан. Там на охоте влюбился в одну из дочерей Афросиаба, да был заточён в подземную темницу, откуда его разумеется спасёт Рустам. Поворотный момент для Афросиаба — его казнят.

Много позже после этих событий при царе Гуштаспе в страну попадает учение Зардушта (Заратустры) зороастризм. Укрепив новую веру в стране, попытка насадить её у соседей заканчивается неудачей. Сын Гушстаспа Исфандиар в своей жизни совершает 7 подвигов, дабы кратким путём добраться до Турана: убивает волков, львов, рвёт изнутри дракона, одолевает сладкоголосую ведьму, Симурга (большую птицу, по сути феникса, вырастившую Рустама), преодолевает снега, безводную пустыню и большую реку. Всё это малость напоминает похождения Синбада Морехода, да чем-то «Одиссею» Гомера. Снова читатель сталкивается не со стремление праведных иранцев вести открытый бой. Исфандиар лживыми речами и лестной похвалой входит в доверие туранского царя и убивает его.

Туран окончательно покорён. Если нет врага снаружи, его находят внутри. Рустам пожелал посадить на трон Исфандиара раньше срока. Исфаиндиар отказался и вызвал Рустама на дуэль. Было решено биться без привлечения иных людей. В жарком бое они не замечают, как сошлись на майдане их сторонники. Рустам опозоренный и израненный сбегает с поля боя, вместо того, чтобы принять достойную смерть. Ему уже как-никак 600 лет исполнилось. Именно про этот случай я упоминал ранее. Рустам встретит Исфандиара потом в других условиях, когда снова заиграет подлость в богатыре и вместо честного сражения, Исфандиар умрёт, напоровшись на колья в яме-ловушке. И как-то так невзначай Фирдоуси решает покончить с богатырём, отыскав его брата Шагада, приготовившего ловушку близ Кабула. Умирая, Рустам из лука убивает Шагада.

Так закончилась мифологическая и героическая часть. Началась историческая. Большая часть переводчиками была пропущена. Они сконцентрировались только на некоторых моментах жизни Ардашира.

Почему добро у иранцев было таким подлым и завистливым? Этот вопрос меня не покидал всю книгу. При Ардаване жил Ардашир, коему предложили должность царского конюха, отчего тот обиделся и сбежал. Собрал войска, сверг царя, сразу пошёл войной на курдов. Потом пошёл на соседнее мирное государство, процветавшее благодаря талисману в виде живого большого червя. На Ардашира правитель того государства никогда косо не смотрел, да и на Иран не претендовал. Своего ребёнка от дочери Ардавана хотел убить, вместе с женой, но один из его мудрецов решает уберечь их, для чего оскопил себя и свой орган в мешочке отдал царю на хранение. Позже, когда больше детей у Ардашира не будет и он станет печален, с радостью встретит новость о живом сыне Шапуре. При всём процветании страны, мир может наступить только от брака Шапура с дочерью одного из мятежников — вновь против. Опять всё делают в тайне от него. Снова Ардашир рад. Крайне противоречивый был царь.

Что действительно достойно внимания, так это завещание Ардашира будущим царям, касающееся правил управления страной. Слова те действительно мудры, но сам он их при своей жизни не выполнял. Вот и его потомки о правилах всегда помнили, да никогда не выполняли и не выполняют.

Кто помнит Византийскую историю, тот будет приятно удивлён, увидев среди действующих лиц Хосрова, названного сына императора Ираклия. Именно он ощиплет восточные границы Византии, мстя за вероломное убийство названного отца. Также читатель вспомнит бунт Кубада, первого реального мятежника, устранившего настоящего отца Хосрова от власти и воссевшего на престол. Обо всём этом Фирдоуси нам не расскажет, ограничится историей о шахматах и нардах. В ответ на просьбу индусов разгадать правила игры в шахматы, один из мудрецов Хосрова изобретёт нарды.

«Шах-наме» можно читать, можно перечитывать, но всегда будешь задавать себе вопросы и удивляться ответам. Столько событий и столько неверных поступков.

» Read more

Михаил Лермонтов «Демон» (1839)

Мы любим прозаиков, но обходим стороной поэтов. Уж слишком неуловима грань восприятия, отданной в угоду красивым словам. Можно бесконечно поражаться мастерству поэта придерживаться заданных рамок, соблюдению стихотворных размеров и грамотно подбирать нужное количество слогов, даже не стоит упоминать о поиске нужной рифмы. Прозаику проще — его задача не перестараться с оборотами и в нужных местах расставить знаки препинания. Читатель обязательно поймёт и найдёт слова для выражения собственного мнения о прочитанном. Поэтам в этом плане не так просто — либо твой труд окажется мимолётным, либо жизненно-важным. Никогда не знаешь, задел ли ты те струны души читателя, что он будет трепетно хранить их в душе, что запомнит хотя бы что-нибудь, что придаст хоть толику смысла прочитанному. Чаще всего нет…

Лермонтов — поэт. Знаем мы со школьной скамьи. Он поэт печальной судьбы. Жил ярко — умер молодым. Талант сгубила горячая молодость, не дав толком раскрыться цветку, осмыслить жить под гнётом увядания и полностью пересмотреть всю свою жизнь. Умер молодым — и это стало спасительной строчкой в одном из неоконченных произведений. Жизнь оборвалась, что ещё об этом скажут славные потомки: респект, уважуха? как Маяковский в две-три колонки.

Над «Демоном» Лермонтов работал 10 лет. Поэма тяжёлая морально, она трудно воспринимается и давит горой депрессии, заставляя голову поникнуть и впасть в хандру. Беспросветное чувство от начала и до конца. Будет ли кто способен принять жизнь взбунтовавшегося Демона, не прибегая к сравнениям с другими произведениями, не отталкиваясь от демонизма, да не трогая аллегоричность Эзопа. Иначе не на что опереться. Где-то надо искать зацепки.

Лермонтов называет «Демона» восточной повестью. На Востоке всё не так как на Западе. Белое — это чёрное. Дракон и змея — положительные. Жёлтый — цвет власти. Даже любовь на Востоке выражается по другому. Неудивительны метания Демона, сошедшего с небес и влюбившегося в пылкую грузинку. Он был готов перевернуть основы бытия, пойти против небес. Выразить свой конфликт в полной мере. Молодой то был Демон. Нет значения прожитым годам, он наполнен горячностью подобно жгучему темпераменту самого Лермонтова. Не смог бы Лермонтов создать наделённого тысячелетней мудростью сверхъестественного существа, взирающего на мир без любви, пресыщенного долгим существованием, чья душа давно стала чернее смолы. Лермонтов даёт читателю почувствовать жар бездны.

Очень тяжёлая поэма. Эмоции уходят в негатив. Пытаешься поднять себе настроение, но оно до конца дня на самом низком уровне. Вырваться из оков быстро не получиться.

» Read more

1 7 8 9