Category Archives: Последнее десятилетие

Анна Ремез «Пятнадцать» (2015)

Ремез Пятнадцать

Некогда популярная музыкальная композиция «Айн, цвай, полицай» сводила с ума молодёжь, ныне её исполнитель более не числится среди живых, но не стоит говорить о дне сегодняшнем, когда речь заходит о былом. Лучше совершить путешествие в прошлое вместе с писательницей Анной Ремез, предложившей читателю повесть «Пятнадцать», рассказывающую о девяностых годах глазами старшеклассницы, отправившейся в Казахстан навестить родственников. Там ожидает первый поцелуй, сумасбродные поступки парней и наипаршивейшая действительность, из-за которой нет никакого желания заново поднимать памятные события. Каждое время отвратно в силу свойственных ему причин. Девяностые не являются исключением.

Тошно бывает от многих обстоятельств. Несоответствие ожиданий — одно из них. Какая может быть радость для девушки, оказавшейся в столь непривычной среде, где окружение исповедует лёгкую жизнь, ничему не придавая значения? Её ровесники живут без обязательств, употребляют наркотики, ведут беспорядочную половую жизнь и слушают музыку сомнительного качества. Они знают про отсутствие перспектив и ничего не желают сделать, чтобы улучшить это положение. Им предстоит прозябать, перебиваться случайными заработками и рожать детей, которые повторят судьбу родителей.

А ведь главная героиня — едва ли не образец для подражания. Она благородна в порывах, поэтому-то ей и не дано быть наравне со сверстниками. Но нельзя быть вне коллектива, нужно всегда принимать участие в любых устраиваемых им мероприятиях. Если новые друзья зовут в клуб — надо идти, пригласили на вечеринку — нельзя отказываться. Однако, как быть с тем, что девушке может нравиться парень, занимающий её мысли и являющийся единственным, кто её радует? Уж он-то не может её разочаровать, именно с ним ей будет тяжелее всего расстаться и только о нём останутся приятные воспоминания.

Проблема воспоминаний всегда кроется в желании понимать их иначе, забыв об обидах и про остальное, словно не было тех лет, а есть перед тобой чистый лист, должный быть переписанным заново. Так и происходит на самом деле. Лютых недругов память превращает в людей с рядом недостатков, на которые следует закрыть глаза. Лучших друзей — низводит до статуса приятелей, приятных в общении. Все остальные, даже с кем не общался, получают право на симпатии, поскольку с ними у тебя есть общее вчера. В силу этих причин у Анны Ремез и не получилось представить действующих лиц в качестве отрицательных персонажей — они заслуживают права на лучшее к ним отношение, нежели они того заслуживают.

Парень, ставший предметом чаяний главной героини, ничего из себя не представляет, кроме набора располагающих к общению с ним черт. И эти черты Анной Ремез представлены в выгодном для него свете. В таком же свете прорисованы остальные участники повествования. Кажется странным, когда желаешь забыть, и не можешь, продолжая постоянно вспоминать, давая прошлому право на его переосмысление. Так устроен человек — ему свойственно тешиться иллюзиями.

Не существует определяющего угла — все углы взаимосвязаны. Если где-то недовольны жизнью, значит это происходит повсеместно. Разве суть истории задана в ритме расшатанной казахстанской периферии? Такая же ситуация с молодёжью происходила и в родном городе главной героини, как бы культурно выше она себя не ощущала. Вернётся она к родителям, заново ощутит перемену общественных ценностей, а потом обязательно столкнётся с нравами загнанных в угол людей, упершись в точно такой же угол.

Нужно расширять горизонты. Нет нужды совершать путешествия в далёкие страны, достаточно выйти за пределы привычного круга общения, как многообразие сразу станет заметным. Также нет нужды предаваться воспоминаниям, всё это есть и сейчас, лишь возраст изменился и острота восприятия замылилась.

» Read more

Энн Тайлер «Катушка синих ниток» (2015)

Тайлер

Писатели серьёзно считают необходимым элементом художественной литературы — привлекательный зачин. Такой, чтобы читатель не отрывался до конца произведения, ожидая раскрытия новых подробностей. Если с первых страниц кто-то из действующих лиц признаётся, что он сторонник однополой любви или гордо любуется своим детородным органом, то дополнительно к симпатиям рядовых граждан книга получит порцию лестных отзывов от критиков, вплоть до выдвижения на престижные премии. Энн Тайлер чинно вывела портрет гомосексуального парня, опустив прочие интимные подробности. Добиться внимания у неё получится, но на успех ей, увы, уже не придётся надеяться, ибо западная литература исповедует реализм фрейдисткого толка в самой его раскрепощённой крайности.

Перед читателем семья. Она живёт простой жизнью. Мать и отец воспитывают детей, те не слушаются родителей, создают им проблемы, отчего возникает недопонимание. На таком сюжете можно создать достаточное количество страниц, на которых действующие лица будут пытаться разгадать мотивы поступков других, пока те молча занимаются тайными делами, должными быть раскрытыми для читателя в последующем. А о чём следует рассказывать западному читателю? Гомосексуализм всегда в приоритете. Следом за ним вереница из разнообразных пороков, например педофилия. Трудности социальной адаптации приветствуются, не говоря уже о религиозных верованиях преимущественно сектантского толка. Для пущей интриги кого-нибудь из членов семьи следует сделать приёмным.

Поэтому «Катушку синих ниток» лучше воспринимать заготовкой для сериала. Произведение удобно разрезается на разные истории, связанные воедино лишь авторской волей. Зритель постоянно будет пребывать в ожидании шокирующих подробностей, разворачивающих сюжет если не в обратном направлении, то придавая ему движение в неожиданную сторону. Чем дальше продвигается повествование, тем больше подробностей станет известно. Тайлер воспользовалась одним из писательских приёмов, когда требуется скрывать известные ей подробности, но, вместо прямой и честной беседы, читатель получает обилие слов и размышлений, словно он обязан переживать за действующих лиц.

И читателю есть о чём переживать. Не каждый родитель переварит признание сына в нетрадиционной сексуальной ориентации. Почему он таким стал? Что его к тому подтолкнуло? А если причина в нас — родителях? И где теперь сын живёт? Он ведь, кажется, женат и у него есть ребёнок… или это ему ещё предстоит? Главное автором сказано — в сюжете есть гей, остальные детали будут позже. Основное ведь сделано — внимание привлечено. И хоть сведи повествование к простыне о трудностях американской жизни, дополни событиями от одиннадцатого сентября, посетуй на жесточайшую безработицу в стране и на конфликт поколений — всё окажется вторичным.

Жизнь семьи меняется. Родители стареют, дети обособляются, появляются новые проблемы. Чего не хватило одним действующим лицам, то будут испытывать другие. Писателю всегда удобнее рассказать о многих, нежели показать путь единственного главного героя. Вместо подробностей и разнообразных фактов, коих ощутимо не хватает, читатель знакомится с вопиющими случаями биографии персонажей, будто не было у них ничего светлого. Лишь мрачные истории, толкающие к неприятию перемен и финансовой безалаберности, чтобы автор смог лишний раз укорить сложившуюся политическую систему.

Только Энн Тайлер не сможет понять, что беды проистекают от вседозволенности, так активно пропагандируемой под видом демократии. Каждый поступает на благо себе. И ладно бы всё касалось ориентации в половых отношениях. Проблемы кроются в неуважении к родителям, желании устроить личную жизнь и игнорировании нужд других. От этого и стоит отталкиваться, читая «Катушку синих ниток». До добра переизбыток добра не доводит.

» Read more

Валерий Осинский «Русские мальчики» (2015)

Осинский Русские мальчики

С войной ничего не поделаешь. Люди воюют, убивают себе подобных. Так было с зари человечества. И никогда этот процесс не закончится. В войне участвуют осознанно или становятся её невольными свидетелями. Участвуют взрослые и дети. Психика идёт на слом у тех и у других. Остаться умственно полноценным после боевых действий ни у кого не получается, обязательно происходит психотравма. Её излечить может втягивание в войну, чтобы каждый день был наполнен жаром боя. Иначе следует деградация личности, преисполненная кошмарными воспоминаниями о былом. В случае детей всё намного тяжелее. Дети тоже гибнут на войне.

Валерий Осинский предлагает читателю ознакомиться с двумя рассказами о военных конфликтах: «Рапана» и «Ваня». В повествовании обязательно задействованы дети. Они являются центральными героями. На собственном примере им приходится познать ужасы людской ненависти. Не обходится в сюжете и без трупов, срезанных автоматной очередью. Дети ничем не отличаются от взрослых, поэтому гибнут и никто их не щадит. Но гибнут они не под пером Осинского, а до того как Валерий обратит на них внимание. Поэтому приходится принимать боль других. Тщетно взывать к справедливости.

Война войной, а жить можно и вне войны, понимая, что от неё не уйти. Она всегда рядом, готовая вырваться и усеять землю новыми трупами. Будет работа для Скорой помощи, не обойдётся без применения наркотических анальгетиков и срочной госпитализации в реанимационные отделения. Современная война часто соседствует с обыденной повседневностью, в которой обострение ситуации кратковременно. Снова трупы и вновь люди принесены в жертву. Редко погибают военные, умирать приходится гражданскому населению, истинному заложнику политических разногласий.

Осинский не даёт огнестрельному оружию оставлять на страницах пороховой след. Трупов в повествовании хватает и без этого. Читателю необходимо вместе с автором придти к неутешительным выводам, вполне итак понятным. И когда угроза исчезает, приходит время вспомнить про ловлю рапанов. Тихое спокойное прошлое кажется безвозвратно утерянным, если брать в расчёт настоящее. Что уж говорить о будущем? Пройдёт ли озлобленность и смогут ли измениться люди в лучшую сторону?

Какие бы проблемы Осинский не поднимал, явно о них он не говорит. Действительно, случаются военные конфликты, гибнут люди, в том числе и дети. Но развития мыслям Валерий не сообщает. Смысл его слов постоянно теряется. Размер рассказов и без того мал, чтобы остроту социальных проблем сводить к плаванию под водой или к спорам о том, кто первым изобрёл унитаз, кто после придумал для него слив и ради кого это делалось. Может быть Осинский позже объединит произведения в цикл и опубликует их отдельной книгой, где написанные им истории будут смотреться цельно, раскрывая обратную сторону войны глазами детей. Пока такого не наблюдается.

Так обстоит дело с «Русскими мальчиками». Рассказы «Рапана» и «Ваня» можно найти в шестом номере литературного журнала «Москва» за 2015 год. Они были номинированы на «Ясную поляну» и далее длинного списка премии не прошли. Будучи отнесёнными к прозе для юношества, стали наравне с другими произведениями, оказавшимися, по странному стечению обстоятельств, среди работ, на детскую аудиторию не рассчитанных. Роль сыграло задействование в сюжете детей, отчего-то не воспринимаемых в качестве кандидатов на внимание со стороны зрелых читателей. Серьёзность преподнесённой Осинским тематики значения не оказала, а может смущение вызвал размер — уж слишком он мал, чтобы претендовать на внимание.

» Read more

Дмитрий Косяков «Что случилось» (2015)

Косяков Что случилось

Таково ли прошлое, каким мы его помнит? Всё ли так чётко представляется спустя время, когда знаешь ранее неизвестные обстоятельства? Можно вспомнить былое, представив его себе определённым образом и всё равно продолжишь испытывать чувство нехватки чего-то важного. Был ли тот человек, о котором ты решаешься вспомнить именно таким, каким он ныне представляется? А может и не было ничего, а все мысли о нём являются плодом воображения? Остаётся предполагать.

Предполагает и Дмитрий Косяков. Герой его произведения «Что случилось» софист и казуист. С малых лет он привык со всех сторон рассматривать окружающие его явления. Он не мог пройти мимо, не блеснув красноречием. Основной точкой для рассуждений стала теософия. Проблематика религии и бога затмевает всё остальное, о чём он всегда говорит снисходительно. Ему претит слушать попсу и тереть с гопниками, зато он готов заниматься дзюдо и работать журналистом.

На всех страницах Косяков оставил следы едкой философии. Говоря за главного героя, он просто обязан был отразить и личное мировоззрение. Конечно, это предположение. Представленный Дмитрием для внимания читателя герой не обязательно должен иметь прототипа, он может оказаться вариантом коллективного бессознательного — набором собранных в единое целое общественных установок, взаимодействующих между собой и с окружающими человека процессами. Излишне глубоко погружаться во внутренний мир таких людей не следует, особенно при возможности наличия в них отражения нереализованных чаяний многих.

Помимо религии в произведении затрагиваются проблемы семейного благополучия, влияния на разум людей средств массовой информации, исповедования отдельными гражданами культа самодовольного тщеславия и тщетной себя да других дуристики, разрушения представлений идеалистов, а также поднимается тема правильности человеческих поступков, совершаемых во имя определённых конечных целей, к которым нужно в действительности идти иным путём.

Поиски смысла редко заканчиваются удачно. Ищущий теряется среди современников или, того хуже, подвергается остракизму. Он уйдёт добровольно, либо его заставят удалиться. Нужно принять убеждения других, но никогда не пытаться в одиночку влиять на общественное мнение. Читатель понимает, Косяков с определённой целью позволил герою заниматься дзюдо — уже исходя из этого появилась надежда, что умение видеть истинную суть вещей преобразуется в понимание происходящего с последующим лёгким сопротивлением, способным показать правоту убеждений. Только ветру не дано понять своей текучести — силы иссякнут и его не станет.

Быт заедает — на это никак не повлиять. Споришь ли со священником, рассказывая ему о довлеющей над тобой похоти или неспособности без возражений принимать прописные истины. Находишь ли ты правильный подход для разговора с писателями, обнаруживая в их работах моменты, влияющие на твоё понимание должного быть. Пребываешь ли ты в поисках смысла жизни, пока жизнь плавно перетекает в состояние, требующее одного — покоя. Всё это заедающий тебя быт. И он заедает с той же степенью успеха, что и проза Косякова. Дмитрий ищет ответы, честно делится приобретённым опытом, но пишет он об этом прямо, в наставительном тоне.

Было или не было? Скорее не было, нежели было, ибо былое интерпретируется в угоду настоящему. Вот жил и думал главный герой произведения Косякова, отстаивал личные убеждения и пытался их навязать другим. И чего он добился? Лишь забвения и сомнения в существовании. Он не дал ничего, кроме раздоров. Он всегда на что-то опирался, не создавая с нуля. Потому и растаял в безвестности. А нужно было просто забыть про софистику и казуистику, прослыв аксиомистом.

» Read more

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак «Открытый финал» (2016)

Жвалевский Открытый финал

Фёдор «Наш-Любимый-Писатель-со-Школьной-Скамьи» Достоевский частенько прибегал к использованию в повествовании весьма далёких от разума персонажей, наделяя их склонностью к впечатлительности от всего, особенно от сущих мелочей, при впадении в прострацию, случись нечто посерьёзнее. А если таковыми персонажами сделать всех действующих лиц произведения, то получится примерный вариант «Открытого финала» Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак. Истерики начинаются с первой страницы и не покидают текст до последней точки. Истерят молодые парни и девушки, истерят их родители, истерят прочие взрослые, включая сотрудников органов внутренних дел.

А всё почему? Для главных героев произведения причина понятна — они в пубертате, мучимы неуравновешенной психикой и являются людьми творческими, а именно — занимаются танцами, к тому же скоро состоится важное соревнование. Страсти накаляются. Девушки рыдают, парни стремятся привлечь к себе внимание мнимыми попытками суицида. Что делать? Стоит ли искать в продолжении сходные с творчеством Чернышевского моменты? Причин к тому особых нет. Авторы привлекли к происходящему внимание читателя, а дальше уже не важно, о чём они будут писать. Это есть главный сходный момент.

При кажущейся цельности сюжет раздроблен. Жвалевский и Пастернак заранее определили ряд обстоятельств, вокруг которых они выстраивают повествование. Одним из важных для сюжета эпизодов становится судьба тренера молодых людей, человека печальных обстоятельств, в молодые годы ставшего жертвой слабовольности преподавателя, отчего в своей практике исповедует агрессивные методы обучения. При присущей ему холодности, он единственный держит нейтралитет и не распространяется в поступках и мыслях дальше должного, чего не скажешь о людях его окружающих, готовых съесть его, себя и других.

Весьма любопытно наблюдение действующих лиц касательно их же поведения. Они сами осознают творимые ими истерики, задаются вопросами об этом и продолжают дальше истерить. Авторы тоже легки на подъём, создавая не самые логичные ситуации. Впрочем, Жвалевский и Пастернак вольны подавать ситуацию в любом угодном для них виде — это ведь их собственное представление о придуманной ими же реальности, а значит и не требуется пытаться придти к правильным выводам из повествования. Если только не в духе представленного вниманию, таким же образом впасть в неадекватное состояние и пойти кошмарить окружающих.

Существенный минус повествования — оно не предусматривает предыстории, как не подводит читателя и к выводам. Действие на страницах происходит ради действия, ни к чему не побуждая и уходя в неизвестность, стоит книгу закрыть. История ни о чём, просто история, история потехи ради. Прочитать и забыть, забыть и не вспомнить. Но вспомнить, возможно, придётся, поскольку повествование оборвано. Значит ли это, что читатели увидят продолжение? Вполне вероятно.

Оправданием произведению служит отсылка к читательской аудитории. Конечно, юный читатель проглотит предложенную ему историю без особых раздумий. Юный читатель вообще не склонен думать о том, что он читает. Ему претит заниматься анализом, ведь под анализом литературного произведения им, в силу посещения школьных занятий, понимается ряд несуразных обсасываний тем, которые никогда не беспокоили самих писателей. Много позже, когда читатель подрастёт, он поймёт назначение литературы, его уже не будет в прежней мере волновать сюжет, значение обретёт понимание цельности произведения и вкладываемый автором в него смысл. Собственно, в «Открытом финале» лучше анализировать взаимоотношения действующих лиц, нежели задаваться изучением проблем общества на основании предложенного Жвалевским и Пастернак текста.

А теперь читатель может с удовольствием рыдать, третировать родных и панибратски общаться с власть имущими — этому его будет учить «Открытый финал».

» Read more

Александр Бушковский «Индейские сказки» (2015)

Журнал Октябрь

Русский Крайний Север — обитаемый край необетованный, жители которого верны старым традициям, сохраняя обычаи предков. Когда-то тамошний местный люд не обращал внимания на окружающий мир, самозабвенно пребывая в забвении. Уходя, северяне всегда возвращались обратно. Шли ли на войну, шли ли за огненной водой или шли за познаниями, оставлять родной край надолго никто не желал. Однажды, уже к ним, пришли лихие люди, принеся с собой порядки девяностых, появились метисы (кто променял топор на иноземную технику), хаты-вигвамы осветились электричеством, а жители в полную меру ощутили себя индейцами, живущими в резервации и терпящими неудобства, подобно американским коренным народам.

Александр Бушковский начинается сказ со сцены застолья. Он, в окружении финских писателей, пьёт алкоголь, о чём-то размышляет и приходит к разумному выводу, озарившему ему путь для создания небольшого произведения, где героями будут жители Карелии. И почему бы их не окрестить индейцами, придав соответствующий антураж? Для этого многого не потребовалось. В сюжете появился убелённый сединами мудрый старец, знающий повадки людей и зверей. Рассказчик всегда рядом с ним, внимает его историям и собственными глазами видит изменения уклада населения, сильно обедневшего за последнее время.

Чем примечательны народы Севера? Чаще они являются мирными поселенцами. Они живут в изоляции от других, им нет нужды бороться за территорию, так как земли кругом хватает на всех, как хватает и пропитания. Встреча с человеком в таких местах является праздником и предметом весёлого времяпровождения. Только в Карелии всё несколько иначе, ибо тут жители скорее горемыки, любящие выпить и жить без забот. За водку местный люд готов пойти на свершения, чем ранее всегда и занимался. Но ныне нет нужды в мужиках, когда один приезжий человек способен срубить достаточное количество деревьев и самостоятельно же увезти. По наклонной покатилась жизнь северян.

Остаётся вспоминать былое. Как рыба-налим говорящая ловилась, как заяц сам в руки прыгал, как добывали пропитание, как ставили капканы. О тех днях вспомнить могут лишь старики — им свойственно идеализировать далёкое прошлое. Убелённый сединами мудрый старец знает достаточное количество историй, способных разбавить досуг рассказчика, позже переложившего их для читателя. Чем не индейцы? Отчего не выкурить трубку мира и не посмотреть на место, куда недавно закопали топор войны?

Проводить аналогии — полезное занятие. Истина всегда познаётся в сравнении. Если просто представить быт обитателей Крайнего Севера, то разве можно в нём углядеть хоть что-нибудь положительное, пленяющее воображение? Спившиеся поселяне, разваленное хозяйство, заброшенные дома, отсутствие перспектив на улучшение ситуации: только это и можно обнаружить. Если же посмотреть с другой стороны, как действительно замечаешь угрозу местному населению от пришлых белых людей, несущих с собой цивилизацию и сопутствующие ей предметы роскоши. Пора выйти из изоляции, если бы не если бы.

Бушковский правильно накинул флёр на Крайний Север. Не Калевалой полнятся земли Карелии — они наполнены другим духом. Измельчал местный люд, подвергся одичанию и давным-давно перестал бороться за обладание сампо. Остаётся прибегать к аналогиям с индейцами, хотя лучше и к месту было бы вспомнить про эскимосов. Впрочем, автор всегда будет прав, к каким бы эпитетам он не прибегал. Уж коли индейцы, так индейцы. Коли сказки, значит сказки. Кто прочтёт, тот сделает самостоятельный вывод.

Ушедшего не вернуть, с новым не ужиться, старое умрёт, следующее поколение народится — цвести Северу в последующем, пока же остаётся созерцать запустение.

» Read more

Екатерина Болдинова «По-настоящему» (2015)

Болдинова По-настоящему

Не приведи судьбу доверить беллетристу — ничего путного из этого не выйдет. И хорошо, что беллетристы продолжают управлять жизнями придуманных ими персонажей, иначе был бы мрак и не бывать свету. А ежели беллетрист старается создать обилие событий и строит сюжет с помощью шокирующих обстоятельств, то получается динамичное повествование, лишённое правдивости. Всё в жизни возможно, но когда люди начинают массово погибать, пытаются умереть, действуют во вред себе — это заставляет думать про излишнее влияние на автора свойственного англоязычным писателям таланта, дотоле тихое спокойное болото наполнять бурей страстей.

Нечто подобное случилось с главной героини произведения Екатерины Болдиновой, до одиннадцатого класса жившей в мире и уюте, а теперь ведущей личный дневник, куда записывает всё с ней происходящее. Волноваться есть из-за чего: она никогда не влюблялась, её родители — судьи, брат — сотрудник органов внутренних дел, в Чечне нестабильная обстановка, президент устал и уходит. К тому же, нужно учиться на золотую медаль, выигрывать Олимпиады, отказываться от поездки в США и слыть первой ученицей, чьи интересы расходятся с точкой зрения учительницы по литературе, а моральные установки противоречат убеждениям нового директора. Есть над задуматься, коли смерть следует за смертью, самоубийство за самоубийством, а в героиню влюбился самый крутой ученик школы. Где уж тут сохранять эмоции в покое.

Формат дневника позволяет многое, в том числе и личное восприятие действительности. Писать можно на любые темы, поскольку это исходит изнутри и не является предметом для обсуждения. Болдинова делает широкое отступление, губящее произведения под видом дневника, описываемое подаётся в беллетризированной форме. Таким образом дневники обычно не пишут, поскольку человеку не хватит времени, которое он урвал у сна, чтобы в таких подробностях отражать с ним произошедшее. Кроме того, в дневнике крайне мало размышлений, автором сообщается преимущественно происходящее с ним и его взаимодействие с другими людьми, без какой-либо собственной интерпретации.

Таково понимание человека, подглядывающего за человеком, читающим дневник другого человека и не делающего из прочитанного выводов. Сей литературный приём часто используется писателями для более сильного читательского отклика, поскольку знакомиться приходится якобы с описанием действительно происходившего. Безусловно, слог у Болдиновой поставлен отлично. С таким умением рассказывать истории можно добиться значительного успеха на писательской ниве. Порицаемые тут ходы являются именно достоинствами произведения — так пишут многие, потому и востребованы. Только настоящего-то на самом деле мало, как бы не хотелось думать.

Например, главная героиня имеет твёрдые убеждения, последовательна в поступках, обладает большими познаниями в гуманитарных, математических и естественных науках, ещё и наделена пленительной красотой. Ей по силам учиться сразу в двух университетах и даже умудрятся находить время на споры с родителями и на улаживание проблем с парнями. Не девушка, а мечта для читательницы — хоть кому-то может везти, пусть и среди череды следующих друг за другом неприятностей. Заранее понятно, всё будет хорошо, иного просто быть не может. Всё по-настоящему?

Было или не было — не суть важно. Екатерина Болдинова рассказала пример жизни девушки времён собственной молодости. Думается, с целью показать современному поколению, как всё обстояло раньше. Тогда находилось время для многого, чего лишены дети девяностых и особенно нулевых, если и ведших дневники, то в электронном варианте, либо в формате социальных сетей. И это точно не по-настоящему. Впрочем, когда-то дневники писали пером, а то и скребком, поэтому не следует подходить ко всему с одной меркой.

» Read more

Полина Барскова «Живые картины» (2014)

Барскова Живые картины

Предварительно разлинованное, пропорциями не обделённое, схематически прорисованное, красками едва раскрашенное — живое трепещущее полотно работы Полины Барсковой. На непритязательный взгляд стороннего человека — работа, подобная множеству. Автор, как художник, отобразил богатство внутреннего мира, сообразно способностям. Понимание сути изложенного — занятие для ценителей. Барскова будет стоять в стороне и выражать недоумение от неспособности читателя понять замысел. Желающие найти, обнаружат разное: кто-то возрадуется технике исполнения, иным откроется скрытое под имеющимся, остальные задумаются на миг и махнут рукой.

Усугубляет восприятие текста использование Барсковой нецензурных элементов. Подобное полотно проще скрыть от глаз, нежели позволить к нему прикасаться всем желающим. Снабжённое возрастными ограничениями и под непроницаемой материей, полотно станет понятнее в должной мере подготовленному. Ознакомившись с сокрытым текстом, читатель не найдёт причин наложения покрова. Он был готов именно к такому восприятию художественного произведения, грубо измаранному автором. В ряде мест им обнаружены непотребности, словно писатель кромсал ладно скроенное, внеся в написанное элементы бульварщины.

Зрительно представляется «Большая волна в Канагаве» Хокусая, утягивающая за собой мусор после обрушения на поселение, в немоте за кадром слышится нецензурной брань и сетования на злосчастную судьбу. Только вместо японского сюжета Барскова исходит из советской действительности военного времени. Представленные Полиной образы наполнены ленинградской блокадой и репрессиями. Об этом она пишет с той же болью, которую испытывали жившие тогда люди, использовавшие отнюдь не лестные сравнительные эпитеты.

Среди живых картин преобладают портреты. Барскова воссоздаёт в текстовом виде чаяния настоящих людей, отражая на страницах их боль и неустроенность. Они не могли найти себя и не пытались этого делать. Была ли в их мыслях борьба за право на жизнь? Жить приходилось при имевшихся на тот момент обстоятельствах, отсюда проистекают их страдания от творческой неудовлетворённости, обязавшей прибегать к языку Эзопа. Полина не делает из этого тайны, она лишь напоминает об одной из главных сторон литературы — не следует понимать написанное в прямом смысле, иначе автор зазря писал беллетристику, банально на потребу дня.

Единожды прочитанное произведение «Живые картины» никогда более не будет потревожено. Авторские зарисовки могут заинтересовать читателя, но чаще в них затруднительно разобраться. Книга была издана малым тиражом и могла совершенно затеряться в информационном потоке, не будь она номинирована на литературную премию «Ясная поляна», остановившись на уровне длинного списка претендентов. Безусловно, автору будет приятно уже само осознание факта, что его труд смог заинтересовать специалистов. Обязательно появятся читатели и кому-то произведение понравится, будут и равнодушные к нему.

Некоторые моменты действительно способны зацепить читательское внимание. Сама тема блокады и репрессий побуждает ближе познакомиться со страданиями людей, выживавших или уповавших в режиме тогдашнего государственного устройства. Аллюзий на современность найти не получится. Барскова отображает фрагменты прошлого, осмысливает их заново и побуждает читателя ещё раз задуматься о происходящих с человеком вещах.

Тема натурализации — ещё один беспокоящий автора эпизод. Внимать ему и понимать его — личное дело читателя. Автору это близко и он не мог обойти внимаем столь важное для него обстоятельство. В наборе зарисовок есть место для всевозможных историй, особенно при отсутствии определяющей мысли главной линии. Читателю предоставлено ранее нигде не выставлявшееся, поэтому не стоит питать особых надежд на богатое содержание. Внимать предстоит тому, что так и не было разобрано.

А теперь — раз ни у кого нет вопросов — давайте перейдём к следующему автору…

» Read more

Дмитрий Иванов «Где ночуют боги» (2016)

Иванов Где ночуют боги

Откуда исходит стремление людей видеть в аморальности прямой путь к благочестию? То и дело возникают сюжеты, авторы которых на самом деле верят в возможность подобного, начиная выставлять главного героя (яйцо) в качестве паразита (личинки), преображающегося к концу повествования (стадия куколки) в кристально чистого человека (имаго). Если читатель хочет познакомиться с одной из таких историй, то произведение Дмитрия Иванова «Где ночуют боги» его не разочарует. Общее гнетущее впечатление разбавляет желание автора показать истинную сторону жителей Сочи и горькое положение убыхов.

Маркетологи — кто они? По мнению Иванова нет лучше профессии, нежели быть маркетологом. От тебя ничем не пахнет, кроме креативных идей. Тебе дают большие деньги, требуя разработать нечто, о чём заказчик редко имеет представление. В случае главного героя произведения Дмитрия Иванова речь касается важного заказа лично от Путина, давшего один миллион долларов на создание положительного образа Олимпиады. Какими средствами задание будет выполнено, президента не интересует. Отнюдь не литературная завязка предложена автором, такого рода сюжеты характерны для кинолент.

Тернист путь от раздолбая к блаженному, хотя суть исходного значения сих слов синонимична. Главный герой — глупец, живущий ради собственных интересов. Он прожигает дни, никогда не думая о других. Попавший в его руки миллион долларов он думает потратить на приобретение острова, а остатки использовать по прямому назначению. Так как же такой раздолбай окажется блаженным? Тому поспособствует автор, отправив героя в горы, где его отключат, перезагрузят, отформатируют и запустят заново. Этим Дмитрий Иванов старается объяснить преображение.

Стоило бы заострять внимание на постижении раздолбаями блаженности, да не требуется этого делать. Ежели читателю хочется поверить в таковую возможность. Вполне можно поверить. Блаженный такой же раздолбай, но воспринимаемый людьми снисходительно и вызывающий у них чувство сострадания. Иной разницы между ними нет. Дмитрий Иванов из тех писателей, что стремятся реципиента перевести в разряд доноров.

Создать положительный образ Олимпиады у главного героя может быть и получится, а вот с образом самого Сочи он никак не вяжется. Дмитрий критично отнёсся к его горожанам и сообщил читателю множество нелицеприятных моментов. Пусть в Сочи проживают чистые душой армяне и чуть менее чистые душой абхазы, всем им приятно находиться под тёплым солнцем города-курорта. Туристов они не считают достойными уважения, их имущество — достойным хозяев. Иванов резко описывает реалии Сочи, отбивая желание у читателя когда-нибудь его посетить.

Третьим народом, связанным с повествованием, становятся убыхи. Дмитрий рассказал о них всё, что можно узнать в сторонних интернет-энциклопедиях, дополнив информацию глазами непосредственного очевидца. Особого контраста читатель не увидит, кроме прорисовки автором героического прошлого, отстаивания права на пребывание на исконной территории и злосчастное положение нынешних представителей. Ночуют ли среди убыхов боги понять сложно. Согласно кавказским преданиям о нартах потворствовать богам не следует, ибо с ними необходимо бороться и ни в коем случае не оказывать почестей.

Дмитрию Иванову остаётся играть словами. Логика рассуждений действующих лиц чаще объясняется занимательным сходством звучания, нежели чем-то другим. Иногда русскоязычные авторы прибегают к подобному приёму, строя с его помощью сходные с софистикой умозаключения. Читатель уже заметил это, по желанию написавшего данный текст испробовать нечто сходное, характеризуя путь главного героя от яйца до имаго и от раздолбая до блаженного.

Главное, деньги не будут потрачены зря. Совесть подскажет правильный маршрут.

» Read more

Борис Екимов «Осень в Задонье» (2014)

Екимов Осень в Задонье

При Советском Союзе строили, укрупняли и позволяли гражданам соразмерно пользоваться в разумном количестве общими ресурсами. Тогда нефть и газ истинно были народными достояниями, цены не зависели от спекулятивной рыночной экономики и будущее худо-бедно имело конечную цель. А после грянул развал страны, тяжело стало всем, особенно на селе. Некогда совместное хозяйство постановили оформить на конкретных владельцев, расцвёл криминал во всех сферах и Россия получила курс в сторону мрачных перспектив. Подобную тяжёлую для восприятия тему не так легко реализовать в формате художественной литературы. Борис Екимов сделал попытку, отчасти заполнив зияющие дыры прошлого, показав действительность жизни девяностых годов. Есть о чём задуматься, сравнить былое с настоящим, учитывая злосчастный промежуток между последствиями одного застоя и перед ожиданием очередного витка засилья следующего времени без резких перемен.

Село цвело в окружении возведённой для его нужд инфраструктуры. Оно слыло основой — третьей составной частью по мнению изначальных строителей советского государства. Предприятие на предприятии, транспортная развязка на транспортной развязке — всё для села. Город слыл другой частью, являясь центром промышленного производства. Остальное приспосабливалось под нужды армии. Связанные в единый кулак крестьянин, рабочий и солдат не могли существовать раздельно. Спустя годы они уже не видят смысла быть частями единого целого, черпая необходимость в существовании из им лишь явственно понятных причин. Многое пришло в упадок — было ликвидировано.

Ныне люди отчаянно желают вернуть утраченное великолепие. Поставить село на ноги, заново обустроить заводы и возродить престиж службы в армии. Но пока результат не заметен. Село в упадке, вместо заводов растёт количество торговых площадей: население предпочитает потреблять, не желая производить.

Теперь же читатель должен вспомнить или представить, как обстояло дело после развала Союза, когда думать о чьих-то проблемах не приходилось, со своими бы разобраться. Твой участок земли отдадут в руки других — и ты ничего против не скажешь. Выращенную продукцию не продашь, тебя обдерут по дороге — и хорошо если живым домой отпустят. Заработную плату выдают произведённой продукцией — и тут ситуация патовая. Екимов живо обрисовывает тогдашние проблемы, разбавляя и без того депрессивное повествование.

В Задонье имеется своя собственная особенность. Местные крестьяне живут совместного с представителями кавказских народностей. Долгое время они мирно сосуществовали и всегда находили общий язык, покуда Советский Союз исповедовал принцип единства всех крестьян и рабочих. Грянувший развал не сразу сказался, ведь старики продолжали хранить верность старым традициям. Суть добрососедства не получается донести до молодого поколения — оно иначе воспринимает жизнь. Больно читателю видеть дерзкое отношение к собственности, присваиваемой по принципу «у меня лучше лежать будет». И не важно, что увести овец из прихоти или заявить право на чужое может любой желающий, коли совесть для него приравнена к атавизму.

Екимов не ограничивается только этим. Он смотрит глубже. Изредка на страницах «Осени в Задонье» появляются радужные моменты, словно молочные реки могут существовать, даря людям повод почувствовать благосклонность судьбы. Есть отсылки к легендам, дающим представление о цикличности процессов, будто Борис позволяет верить в скорый приход положительных изменений, пускай и обречённых впоследствии снова придти к упадку. Может оттого и вынесена Осень в название — пришла пора пожинать плоды, готовиться к зиме и надеяться на весну, предваряющую лето. Только Осень ещё и пора хандры да плохого настроения. Греет ожидание смены холода на тепло — иначе быть не может.

» Read more

1 2 3 4 5 18