Category Archives: Беллетристика

Мария Степанова “Памяти памяти” (2017)

Степанова Памяти памяти

Написать книгу памяти – важно! Но для кого её писать? Для узкого круга родственников или для сведения большинства? Так ли важно, какой размер таза был у предка? Или какого рода смысл в оглашении срока наступления первых месячных? О чём-то всё-таки следовало умолчать. Но раз решено сделать историю семьи достоянием общественности, то насколько оправдано показывать другим письма, не предназначавшиеся для оглашения? И насколько важно говорить о нежелании узнавать о судьбе связанных с тобой людей? Пусть подобных тебе много, но ты не желаешь с ними знакомиться. Пусть для тех, кого Мария Степанова не знала, станет откровением информация, ею сообщённая на страницах “Памяти памяти”.

Начинает Мария с обыденности. Даётся представление о недалёких временах – начале XXI века. Надо постирать белье, потом куда-то пойти, ждать автобус, после размышлять об исторической родине где-то в районе литературно знаменитого Арзамаса. Как раз туда предстоит отправиться, как бы того не хотелось. А попав в те края, решить, как важно написать книгу воспоминаний, сопроводив собственный поток сознания фрагментами жизни прежде живших людей. Тогда и начинается открываться для читателя книга памяти, бросающая его от даты к дате, от человека к человеку, не давая общего представления и не подразумевая ничего, кроме осознания факта прикосновения к не должному быть потревоженным его взглядом.

Оживает на страницах мнение о прошлом. Показываются мыслители былых дней, жившие собственными печальными судьбами, горевшие присущими им страстями и сгоравшие от переизбытка чувств. Плавится на страницах мысль Цветаевой, пышет жаром Мандельштам, готовится стрелять по своим из пулемёта Хармс. Возникают образы Одессы – города колоритных контрастов. И всюду разбросаны немецкие куклы, имевшие особого рода значение, связанное с доступностью их приобретения.

В стороне ото всего этого продолжает находиться читатель. Он не должен понять, почему именно ему полагается знакомиться с чужими жизнями, до которых он никогда бы не прикоснулся. Может быть, стань Мария Степанова именитым человеком, достойным громкой памяти о ней, тогда как раз её “Памяти памяти” станет кладезем сведений для биографов. Пока такого не наблюдается. Знакомиться с её произведением – нечто вроде проявления симпатии к соседу, а то и просто к случайному человеку с улицы, о котором тебе вовсе не важно знать подробностей, но он тебе настойчиво советует познакомиться с историей его рода, для чего вручает альбом из портретов, принуждая присесть и просмотреть всё его содержание, пока он будет в качестве нарратора повествовать обо всём, сокрытом внутри.

Читателю не станут близки действующие лица воспоминаний Марии: ни Гинзбурги, ни Степанова, ни Гуревичи. Ежели кто из них уже известен, то о тех Мария не скажет ничего доброго, предпочтя упомянуть лишь факт присутствия связи, толком не имеющей к её предкам отношения. Вообще не важно, что происходит сейчас, как это соотносится с прошлым. Мария готова обращаться к былым дням, не позволяя прикасаться к своему настоящему. Читатель это должен обязательно усвоить. Видеть жизнь прежде живших ему дозволяется, тогда как до прочего ему дела быть не должно.

Хорошо иметь деятельных предков, оставивших по себе воспоминания. Можно взять их письма, прочитать и составить собственное представление о них. К сожалению, такое доступно не всем. Более того, это практически удел многих семей, живущих без прошлого. Может потому и возникает обида, когда кто-то, вроде Марии Степановой, может хранить память, а кому-то такого наследия не досталось.

» Read more

Ольга Славникова “Прыжок в длину” (2016)

Славникова Прыжок в длину

Следовало бы возмутиться! Не людей описывает Ольга Славникова – для неё не существует человека на страницах написанного произведения. Мир поделился на тех, кто полноценен физически и духовно неполноценен, и тех, кто физически неполноценен, но полноценен духовно. Все действующие лица являются “инвалидами”, “обрубками” и “ампутантами”. Без сострадания, с едкостью, будто всё устроено именно так, как представлено на страницах, повествование поведёт читателя от трагического происшествия сквозь мытарства человека, лишённого ног. Он встретит таких же обделённых судьбой, но вполне довольных с ними случившимся. И всё это было рассказано для того, чтобы ни к чему в итоге не подвести. Просто жил человек, потом его не стало. Выводов делать не потребуется.

Славникова не рассказала полной истории. Она предпочла останавливаться на каждом эпизоде жизни главного героя отдельно. Все они вместе с трудом складываются в единый сюжет. Может показаться, словно есть начало и конец. Этого не оспоришь. Зато с происходящим между этими событиями не всё в порядке. Главный герой живёт прописанной для него жизнью, вынужденный участвовать в специально придуманных для него сценах. Так он станет лежать в больнице, посещать занятия баскетболистов-колясочников, интимно расслабляться с домработницей, интересоваться буднями похожих на него людей. Обо всём этом, и не только, Славникова писала ровно по одной главе. Потому полная история не получается. Скорее набор рассказов, связанных личностью одного героя.

Изредка Ольга прерывалась на других действующих лиц. Особенно её интересовал мальчик, из-за которого главный герой лишился ног. Он вырастет, изнасилует девушку, будет зарабатывать игрой в карты, то есть вести жизнь, наблюдая за которой у читателя пропадёт желание совершать добрые поступки. Зачем спасать подобного персонажа, дабы он сводил на нет существование других людей? А ведь принципы гуманизма требуют спасать прежде всего детей. Собственно, главный герой посчитает нужным отвести опасность от ребёнка, о чём впоследствии не раз пожалеет. Благо Славникова будет тому способствовать.

Читатель подумает, как тяжело главному герою жить. Он лишился ног – значит лишился перспектив. Разве? Ольга всё делает, лишь бы подобное мнение разрушить. Бед главный герой в действительности не знает, ибо он сын богатой женщины, делающей всё для обеспечения его досуга. Он получает лучшее ухаживание, лечение, консультации специалистов, не говоря уже о протезах, способных сделать из инвалида сверхчеловека, чьи способности превзойдут возможности мышечной силы. Даже среди действующих лиц появляется человек, мечтающий лишиться плоти, став подобием киборга. С таким подходом к пониманию бренности телесной оболочки рисуются только радужные перспективы.

Действительно, на жалея слов для яркой характеристики положения инвалидов среди здоровых людей, Славникова заставляет читателя проникнуться огорчением, сколько возможностей доступно тем, чья жизнь должна иметь множество ограничений. Наоборот, лишение становится плюсом. Об этом читателю Ольга сообщает прямым текстом. Жизнь преображается, появляются новые знакомства и увлечения. Прежде никому не нужные – они становятся достойными внимания. Для них раскрываются двери благотворительных организаций, они участвуют в специально создаваемых для них мероприятиях и даже становятся участниками борьбы за полагающиеся им особые права. И это всё взамен прежних серых будней.

Описав всё это, Славникова не нашла способа продолжать повествование, кроме как сконцентрировавшись на описании подготовки к съёмкам художественного фильма. Совершенно постороннее действие, выросшее из стремления одних заработать на других, стало основным текстом, занимающим большую часть содержания произведения. Что же… беллетристика умирает в муках найти хотя бы какой-то сюжет. Умрёт она и под рукой Ольги Славниковой – действие зайдёт в тупик.

» Read more

Олег Ермаков “Песнь тунгуса” (2017)

Ермаков Песнь тунгуса

Вручая приз читательских симпатий, нужно убедиться, существуют ли те читатели в действительности, которые выражают симпатии. Это укор в сторону премиальных комитетов, раздающих награды по мало кому понятным принципам. Впрочем, найти связь всегда можно. Допустим, если брать для рассмотрения “Ясную поляну”, то видишь слабое огорчение за расставание с номинацией, вручавшейся за детскую литературу. Но это лишь повод сказать, тогда как то не имеет особой необходимости. Олег Ермаков получил награду, он пожал результат читательских симпатий, оказавшись в числе тех, кого не читают.

Очень трудно найти читателя, не готового внимать повествованию в стиле “что вижу, о том пою”. В случае Ермакова получилось так, что он пишет без подготовки. Он хотел поведать о судьбе эвенка. И поведал. Сообщил о преследовании, возможном убийстве, сопроводив то домыслами о магических навыках малых народов, живущих в местах, где требуется особое умение выживать. Вроде бы рассказ исчерпан. Пастораль крайнего севера прорисована, можно бы и ставить точку. Но нет. Олег пошёл дальше. Вернее, он вернулся назад, сообщив обстоятельства детства эвенка.

Читатель с удивлением узнает в меру банальную историю в меру банальных юношеских забав. Никакой загадочности, никаких необычных обстоятельств. Обыкновенный человек при обыкновенных обстоятельствах. Не получится выделить определённое. Тут нет пропаганды советского образа жизни. Совершенно ничего нет, кроме озорства, присущего каждому ребёнку. Тогда требовалось создать хотя бы какой-то сюжет, поместив действующих лиц в приятную для читателя обстановку. И снова нет! “Что вижу, о том пою”, либо “хочу припомнить нечто… и нечто припоминаю”. С подобной оттяжкой у читателя пропадёт желание узнать, отчего всё сложится в погоню, результатом которой станет таинственное исчезновение эвенка.

На фоне описываемых событий где-то рядом совершается экспедиция Даррелла. А это 1985 год. Место действия – Таймыр. Не самые приятные условиях для человеческого существования. Потому край – мистический. Он расположен далеко, куда не всякий отважится отправиться. В тех местах должна быть особая романтика, подобная прописанной в произведении “Мэбэт” Александра Григоренко. Ермаков до такого уровня не доходит, оставляя необычное уделом предположений. “Песнь тунгуса” не вытягивается в единое целое, оставаясь разбитым на части по авторскому на то желанию.

И зря! Разве не помнит Олег уроков Экзюпери? Создавая текст, не забудь убрать половину из написанного, а лучше две трети. Не следуй идее заполнить произведение содержанием, украв тем самым смысловое наполнение. Лучше сто страниц, наполненных важным, нежели пятьсот, где нет ничего, кроме пустоты. Читатель не пожелает вычленять нужное, оставшись неудовлетворённым. Ему следовало показать детективную историю, либо иначе представить произведение, где детские годы будут предварять произведение, а не болтаться в середине повествования, будто автор не знал, чем заполнить пространство.

Какая судьба у “Песни тунгуса”? Примерно схожая со сборником Михаила Тарковского “Замороженное время”: вроде нечто важное, выделенное среди прочих за информационное послание, но совершенно неинтересное и напрочь забытое. Произведения должны жить, удостаиваться внимания и оказываться всегда доступными, иначе им суждено обрести краткий успех, а потом впасть в беспредельное забвение. И уже никто не вспомнит, ибо не найдёт интересующий его текст. Не дело, ежели читатель вынужден собирать по фрагментам, когда он должен получить всё произведение целиком.

И это ещё один укор литературным премиям. Когда нечто поощряется, оно должно становиться доступным. Не должно народное достояние оказываться вне пределов досягаемости. Важное оно или нет, хорошо написанное или плохо – необходимо позаботиться о сохранении текста. Иначе тяжело придётся после, когда уже никто не вспомнит, сохранив в памяти только имя автора и название.

» Read more

Амос Оз “Иуда” (2014)

Амос Оз Иуда

Иуда, предавший Христа, из иудеев, предавших Бога. Речь об евреях. Евреи предали Бога задолго до Иуды. И Иуда предал Бога, поступив тем же образом, каким поступали его соотечественники до пришествия Христа и после. Из-за этого за евреями сложился образ иуд, готовых предавать даже самое святое. Но насколько евреи являются иудеями? Этот вопрос тревожит многих, в том числе и их самих. Известно, что евреи относятся к семитам, к которым помимо них ныне относятся и другие народы, вроде их извечных противников – арабов. При этом неизвестно, откуда пришли евреи. Однако, именно евреи теперь считаются иудеями, и никто кроме них. Так правы ли те, кто склонен видеть в евреях иуд? Может всё наоборот? Евреи несли людям доброе и светлое, по закономерности за то пострадав и прослыв в миру людьми с противоположными первоначальным устремлениями. Амос Оз честно пытался найти ответ, для чего написал произведение “Иуда”.

В середине XX века на политической карте появилось государство Израиль. Это событие стало опасным для стабильности в регионе между Европой, Азией и Африкой. Было очевидно, земли древнего Ханаана вспыхнут от противоречий. Плодородный полумесяц вновь заявит о себе. Так оно и произошло, чему в подтверждение постоянные сводки о происшествиях, раз за разом усугубляющие взаимоотношения близко расположенных к Израилю стран. Амос Оз опустил этот момент, сконцентрировав внимание непосредственно на создании государства.

Следовало ли позволить палестинцам отделяться от самих себя, создав на территории, подконтрольной Великобритании в рамках мандата Лиги Наций, новую страну? Вместо единого осколка, некогда входившего в состав Османской империи, получилось три. Собственно, это Израиль, Палестина и частично Иордания. Общая историческая судьба никогда не позволит данным осколкам придти к общему мнению. И Амос Оз знает почему. Об этом знали и те, кто боролся против создания Израиля. Боролись за то как раз евреи, предвидевшие грядущие проблемы. Была возможность создать нечто вроде содружества под видом общины. Тому не суждено оказалось сбыться. Возобладало мнение группы общества, твёрдо настоявшей на важности отделения Израиля. Так палестинцы разделились по политическому принципу. Причём Амос Оз оговаривается, дабы не возникло недоразумений: палестинцы – это не определение национальной принадлежности, а всего лишь прозвание для населяющих регион людей.

Тогда причём тут Иуда? Амоз Оз рассказывает о событиях конкретного исторического периода, постоянно возвращаясь как раз к проблеме понимания личности Иуды. Только Амос Оз склонен понимать на свой лад, тогда как христиане считают иначе. Иуда предал Христа, получив за то звонкую монету. Но зачем Иуде были нужны те деньги, ежели он в них не нуждался? Амос Оз увидел в Иуде истинного христианина, всегда шедшего следом за Христом, являясь самым преданным его учеником. Сам Христос не задумывался о новой религии. Он родился и оставался иудеем. А вот последователи решили выступить против предателей, обособившись и создав другое учение, пусть и основанное на мифотворчестве иудеев, пронесших его через века, подхватив от более древних культур. Все суждения лучше оставить на страницах произведения Амоса Оза, поскольку они являются его личной точкой зрения, настолько же претендующей на истину, как и любое другое мнение.

События текущего дня кажутся важными. Через столетия никто не станет говорить о них со столь же серьёзным выражением лица. Зато спустя тысячелетия они станут поводом для разного рода толкования, совершаемого в угоду уже того дня, что в будущем окажется текущим. Предал Иуда Христа или нет? Так ли необходимо было создавать Израиль в нынешнем его виде? Ответить крайне затруднительно! Человеку необходимо находить причину для противоречий. Он их создаст там, где можно наладить мирный диалог. Остаётся сожалеть, понимая невозможность людей придти к суждению, насколько они всё-таки люди. Отчего-то обязательно нужно разделяться на национальности и спорить за территорию, порою являющуюся бесплодной пустыней.

» Read more

Халед Хоссейни “Тысяча сияющих солнц” (2007)

Хоссейни Тысяча сияющих солнц

Дабы лучше понять жизнь, надо своими глазами посмотреть на окружающую действительность. И тогда окажется, что всё далеко не так, как о том принято думать. Халед Хоссейни прежде негативно отзывался о режиме советской власти в Афганистане, имея о ней представление сугубо со слов американской прессы. Но вот им написан “Бегущий за ветром”, Хоссейни получил возможность побывать в родившей его стране. И что он узнал? Отнюдь! Оказалось, советский режим правления позволил афганцам почувствовать свободу от предрассудков, отказавшись от всего, что связывало по рукам и ногам. Но вот власть советов пала. Кто пришёл вместо них? Сперва моджахежы, затем талибы. Небывалое насилие посетило Афганистан, не знавшего подобного унижения никогда прежде. Процветающий Афганистан уподобился Камбодже, поедавшей себя точно тем же автогеноцидом. Пусть красные кхмеры выдавали себя за социалистов, тем на собственный лад творя безумие. Пришедшая к афганцам язва начала разъедать их разум, порождая чудовищные изменения в общественной жизни. Обо всём этом узнал Халед, стоило ему встретиться с реалиями Афганистана лично, заново осмыслив судьбу проживающих и проживавших на его территории народов.

Не надо ничего придумывать. Достаточно лишь ознакомиться с рассказами свидетелей. Мало ли имеется примеров, сообщающих о горькой человеческой доле? Хоссейни взял в качестве примера несколько семейств, воссоздав на основе их жизни цепочку событий, охватив тем самым историю Афганистана от последнего короля до прямого вмешательства американцев. И получилось у Халеда протяжённое повествование, где основные ужасы коснулись женской доли, обречённой оказаться на последней из доступных ролей. Только при социализме женщины Афганистана обрели право на выражение личного мнения, могли получить образование и устроиться на работу. Тогда как в последующем ничего подобного им никто не давал.

Беда афганцев – в них самих. Они не способны преодолеть доставшееся им в наследство мировосприятие. Они погружены в заботы, от которых следовало избавляться при первой на то возможности. Усугубляет быт афганцев и исповедуемая ими религия. Точнее не сама религия, а её трактование. Прежде над человеком должен властвовать разум, чего по произведению Хоссейни заметить не удаётся. Халед показывал так, чтобы читатель бесконечно возмущался им описываемым. В какой-то момент обязательно возникнет недоверие. Уж ежели всё настолько было плохо, то как афганцы до сих пор не самоистребились, всё-таки продолжая существовать и поныне? Это объясняется стремлением ряда писателей к излишней драматизации, полностью отказываясь видеть происходящее в самую чуточку лучшем свете.

Что остаётся? Как нужно поступать? Смогут ли афганцы сами ответить на эти вопросы? Если Хоссейни не приукрашивал, говорил существенно важные вещи, тогда необходимо задуматься, как всё-таки нужно жить, каких устремлений придерживаться. Конечно, всякое общество имеет право на существование, покуда находятся его приверженцы. Отказывать в том праве никому нельзя. Должна быть единственная оговорка. Она гласит: когда хочешь жить по своим правилам, тогда позволь другим жить по правилам, которые по нраву окажутся им. Такое получится когда-нибудь осуществить? Ответить можно положительно, но с той же единственной оговоркой, означающей развязывание войны между всяким, чьё мнение не может сойтись.

Хоссейни отмечает благость пришествия американцев в Афганистан. Наконец-то афганцы заживут достойной их существования жизнью. Но понимает ли Халед, как велики противоречия, не скоро способные утихнуть? Ведь будут среди афганцев рождаться люди с иным мышлением, считающие противным жить по американским нормам поведения. И тогда будет новый виток конфликта. К сожалению, с противоречиями быстро сладить нельзя, для этого нужны решительные меры. Однако, спешка скорее даст отрицательный результат. Как не удержался социализм, так может не удержаться и любой другой режим.

» Read more

Михаил Тарковский “Замороженное время” (2003-18)

Тарковский Замороженное время

В разные годы сборник “Замороженное время” издавался в зависимости от написанного Михаилом Тарковским материала. К 2018 году в него вошли семь повестей и горсть рассказов, созданных в разное время и посвящённых преимущественно теме жизни в далёкой от цивилизации Сибири. В тех местах мужики удят рыбу и отправляются на охоту, в тех же краях они мужают, набираются опыта и становятся достойными российского общества людьми, ибо уподобляются ему во всём, становясь участниками повседневности, где рыбалка и охота остаются далеко позади, иной раз пробуждая душу вспомнить о прежних увлечениях. И обо всём этом Михаил Тарковский писал присущим ему слогом. Чаще он оставался понятным лишь для себя, в очень редкие моменты умея достучаться до читателя.

Жизнь сибиряка – не так сложна, какой она кажется на первый взгляд. Что в том, ежели с детских лет человеку приходится испытывать переживания, свойственные данной ему для свыше доли? Он может жить у реки, внимать поступкам отцам, противиться настойчивым просьбам матери: всё равно вырастая в того, кем ему предстоит стать, вне зависимости от побуждавших к тому причин. Он может полюбить сибирские реалии, а может восстать против и действовать наперекор складывающимся для него обстоятельствам.

Куда бы не шёл Тарковский, тот выбор является личным правом Михаила. След в русской литературе он всё-таки оставил. Есть у него такое – жизненное и важное – отчего понимание Сибири не будет складываться. И это не из-за того, что жизнь в Сибири – обыденная действительность, особо ничем непримечательная. Дело именно в духе, сообщаемом с налётом грусти. Сибирь – необъятна, пусть и сосредоточена большая часть её населяющих людей на юге, вдоль железной дороги, тянущейся от уральских гор до Владивостока. Но севернее – тут и там – живёт достаточное количество людей, о которых чаще забывают. Но благодаря ряду писателей, в том числе и Михаилу Тарковскому, приходится вспоминать, насколько трудно сломить обстоятельства и отказаться от былого, когда волей случая твоей родной стороной становится как раз Сибирь, и особенно те её места – далёкие от внимания, затерянные от всех, известные только тем, кому приходится там жить.

Должна появиться боль в груди от щемящего чувства горести. И вот боль появляется. И боль эта тяготит. Она туманит сознание, влияет на способность видеть и слушать. Но говорить та боль не мешает. Кажется, будто всему суждено оборваться, настолько беспросветным воспринимается существование. Отчётливо возникает понимание: жизнь даётся для страданий, но жить нужно, не соглашаясь принимать неизбежное за должное быть. Отнюдь, представления сибиряков о жизни сравни ипохондрии. Надо просто усвоить – боли никакой нет, если не говорить об одной душе. Вот душа действительно болит, тогда как сердце продолжает биться без перебоев. Осталось научиться забывать о душе, хотя не родился ещё сибиряк, способный оказаться бездушным.

Сборнику дал название последний рассказ “Замороженное время”. Конечно, это мнительность, тогда как ничего не останавливается, продолжая бесконечное движение вперёд. Это только кажется, словно жизнь остановилась, отказываясь изменять имеющееся. Разве над обществом царствуют прежние нравы? Отнюдь! Сибирь прошлого века и Сибирь нынешняя – сходны малым, тогда как различий масса. Но Тарковский закрепил для читателя промежуточное состояние, воспринимаемое за имеющее быть постоянно. Где-то так и осталось до сих пор. Но, думается, в большей части уголков России случились радикальные перемены, ухудшившие положение на периферии и улучшившие в региональных центрах. Ведь было когда-то время, когда жизнь кипела как раз в глубине “сибирских руд”. Но надо ли, чтобы всё повторилось опять?

» Read more

Джон Стейнбек “Зима тревоги нашей” (1961)

Стейнбек Зима тревоги нашей

Человек любит хулить своё настоящее, и он же любит боготворить своё прошлое. Причём, боготворит он то прошлое, которое прежде хулил, когда оно было его настоящим. Так уж устроен человек. Ему кажется былое прекрасным, хотя ничего тому не способствовало, и не должно способствовать в будущем. Причина объясняется тем, что настоящее всегда хуже прошлого. Получается, с каждым годом ситуация только ухудшается. Глупость подобного умозаключения очевидна, но человеку не под силу заставить себя боготворить настоящее, начав хулить прошлое. Безусловно, имеются в былом эпизоды, о которых вспоминаешь с ужасом. Да отчего-то всё равно находятся те, для кого прошлое краше настоящего. Во многом это объясняется скудным знанием реалий вчерашнего дня. К тому же, солипсизм никто не отменял.

Джон Стейнбек взялся отразить именно страдания от настоящего дня. Его герой – утративший идеалы человек, оказавшийся никем в городе, где всё должно ему принадлежать. Тяжело осознавать могущество предков при понимании собственной никчёмности. В лучшем случае получится владеть лишь магазином, ни на что большее не смея рассчитывать. Вполне очевидно, почему для главного героя прошлое лучше настоящего. И причина не в нём, а в тех предыдущих поколениях, не сумевших удержать доставшееся по наследству влияние. Было бы в том нечто удивительное. Стейнбек не мог не предполагать, что вечного не существует, ведь кто берёт от жизни всё, не понимает, как важно научиться сохранять достигнутое, и на его место приходят другие, кому есть к чему стремиться, пусть и они обречены на поражение.

Есть ли смысл бороться за утерянное? В отношении сегодняшнего дня смысл есть, а в отношении последующих дней – отсутствует. Стейнбек предложил в качестве примера детей главного героя. Пока отец цепляется за славное прошлое предков, новому поколению о том даже думать стыдно. Их открытым текстом позорят одноклассники, находя множество причин обсмеять за громкость имён в их роду. Так у детей главного героя ломаются представления, поскольку они готовы забыть историю, словно стремясь начать существование с чистого листа.

Так зачем опираться на прошлое, говоря о дне настоящем? В былом нет ничего, кроме старых обид. Но для чего к тем обидам возвращаться? Каждое поколение начинает заботиться о прежних устремлениях, нисколько тем не способствуя налаживанию мирного диалога. Наоборот, когда некто вспоминает о славе предков, тогда память толкает других возместить обиды прежних лет и веков. И нужно найти тот момент, поскольку детям главного героя всё равно предстоит стать ближе во мнении к отцу, чью позицию они обязательно разделят по мере взросления.

Впрочем, былое из памяти не сотрёшь. Человек обязан соотносить настоящее с прошлым. Остаётся пожелать не искать сходства и расхождений. Лучше постараться наладить сегодняшний день за счёт текущего положения, нежели обращаться к моментам, к которым ни одна из сторон не имеет прямого отношения, кроме опосредованной связи, проистекающей обычно сугубо из географического признака, либо иного, имеющего важное культурное значение.

Пока же предстоит внимать происходящему на страницах произведения Стейнбека: видеть переживания главного героя по утраченному влиянию, жалкой собственной судьбе, вниманию к успехам прибывших извне, а потом помогать ему бороться за личное счастье, стремясь добиться того, чем обязан тот был обладать изначально. Этот путь может закончиться успешно, но в отдалённой перспективе он трагичен. Важно осознать, что нет нужды исправлять прошлое и жить во имя будущего – следует помнить сначала о настоящем, ибо именно оно создаёт отношение к прошлому, и всё же никак не способствуя должному вскоре произойти.

» Read more

Мария Куприна-Иорданская “Годы молодости” (1960)

Куприна-Иорданская Годы молодости

Куприну шёл тридцать второй год, когда он встретил двадцатилетнюю Марию. Их свёл Бунин, при самой первой встрече шутя на счёт будущей женитьбы. Свадьба вскоре состоялась, но и развод не заставил себя ждать. Преимущественно о том коротком отрезке жизни, практически восьмидесятилетняя, Мария написала воспоминания. Там Куприн выступил ярким творцом, литературным мыслителем, вхожим в писательское мастерство в разгар пришедшей к нему славы. Ещё не начал греметь “Поединок”, но всё к тому шло, благодаря усилиям Марии. Когда они расстались, Куприн продолжил жить, через десяток лет удалившись в эмиграцию. И вернулся в Россию он затем, чтобы умереть на руках именно Марии – первой своей жены.

Воспоминания Куприной-Иорданской выполнены в духе беллетристики. Действующие лица на страницах воспринимаются в качестве исторических персон, они кажутся персонажами романа. Беседы с Буниным лишь предваряют повествование. На равных правах в “Годах молодости” появятся писатели Горький и Чехов, с теплотой относившиеся к Куприну. А сам Куприн – честный и порядочный человек, бравшийся не сколько сочинять рассказы и повести, а редактор периодического издания, готовый не жалеть времени для чтения трудов неизвестных литераторов, и, самое главное, предоставлять им место на страницах, чему противились прочие члены редакции, имевшие планы публиковать хотя бы малость именитых.

Куприн честен с другими и с собой. Как-то ему довелось ехать на поезде в вагоне для курящих. Он ехал не один: сопровождал недавно родившуюся дочь. Не умея словом добиться требования держать форточку открытой, Куприн предпочёл действие, разбив окно. Ему пришлось заплатить двойной штраф, зато никто не мог его укорить за совершённый проступок.

Известно, как Куприн относился к греческим рыбакам, с коими имел дело в Балаклаве. Он хорошо знал про их повседневную суету, став участником оной. И всё же честность в очередной раз проявилась в связи со вспыхнувшим на крейсере “Очаков” бунтом под руководством лейтенанта Шмидта. Став свидетелем Севастопольского восстания, Куприн отразил то в одной из статей, изложив всё по существу, выступив против официального замалчивания того происшествия.

Имел Куприн знакомство и с писателем Маминым-Сибиряком. Сошлись молодость и старость. Мамин устал от повседневности, собираясь писать сугубо для детей. Куприн же, наоборот, пылал желанием будоражить общественность. Тот самый “Поединок” всегда восхваляемый в мемуарах свидетелей его жизни и биографов, должен был показать истинную сущность армии. Из воспоминаний Марии читатель узнает, как она заставляла его приносить очередную порцию написанного каждый день, иначе не пускала домой.

Дальнейшее повествование – путь от произведения к произведению. Куприна-Иорданская взяла на себя обязанность музы, побуждая мужа искать материал для нового рассказа или повести. Совершенно отчётливо прописано, как знакомство с Рыбниковым побудило Куприна написать произведение “Штабс-капитан Рыбников”, где всё выдумано от начала до конца. Но всё-таки не всё. Будучи человеком не совсем русских кровей, Куприн мог понимать чувства прочих национальностей, наводивших на сходство с японцами.

Когда молодые годы закончатся, писать Марии останется немного о себе и малость про Куприна. Чем он занимался в последнее десятилетие перед революцией? Как жил в эмиграции? Об этом не ей следовало писать. Сообщаемое читателю она сама знала из редких писем. Важно непосредственное прибытие Куприна в Россию. Он был встречен с сочувствием, с ласковостью принят, но он тогда уже умирал, о чём должен был знать.

Мария Куприна-Иорданская стояла у истоков некоторых проектов советской литературы, среди которых особенно примечательно участие в создании журнала “Новый мир”. Может знакомство с Куприным и направило её мысли в соответствующую сторону. И очень хорошо, что она решилась написать о начале XX века, придав важное значение личности человека, некогда приходившегося ей мужем.

» Read more

Михаил Кураев “Блок – ада” (вторая половина XX века)

Кураев Блок - ада

Оправданий не должно существовать! Требуемое нужно выполнять, не раздумывая, каким образом придти к необходимому результату. Все мелочи следует отставить, признав их несущественными. Отставить необходимо и поток негативных слов, не обращая на него внимания. Всякому всегда воздаётся по потребностям, и никогда по его желаниям. Должно случиться действительно трудновыполнимое, чтобы признаться в бессилии. Однако, в истории хватает примеров, опровергающих сам факт любого расписывания в неспособности выполнить задуманное. Чем не является обоснованием весомости данных слов героическое противостояние солдатам Третьего Рейха, сделавшее невозможным противнику Советского Союза войти во взятый ими в блокаду Ленинград?

Тяжесть быта ленинградцев не поддаётся разумному осмыслению. И даже тогда люди продолжали бороться за существование. Какие бы они не использовали методы, позволим друг другу посмотреть немного иначе. В тех условиях человек позволял себе оставаться человеком. Заботился он не столько о собственной жизни, сколько уделял внимание другим. В то время матери делали сложный выбор – кому из детей позволить продолжать жить. Дети задумывались – каким образом суметь накормить родителей. И все они вместе находили возможность для поддержания блокадного города, не задумываясь о нехватке денежных средств и не придумывая других причин, лишь бы забыть о присущей им человечности.

Кураева интересует: почему в мирное время находятся люди, готовые продать всё и вся, ибо не имеют способности для поддержания у них имеющегося? А если случится война, неужели современное поколение бросит города, сбежав от ответственности? Отовсюду слышатся слова гордости за страну, гражданам России внушаются громкие речи о трудных годах их предков, побуждая тем мыслить, ни в чём не уступая в реалиях дня каждого из потомков давно отгремевшей войны. Или действительно необходима война, чтобы в человеке пробудилось человеческое? Не слишком ли это будет неблагоразумным поступком? Глядя на обыденность, иного вывода сделать не можешь! Если никак иначе не пробудить в человеке человеческое, тогда можно окончательно потерять это самое человеческое, как и самого человека. Приходится признать, на войне человек является человеком, но в мирное время – он зверь среди зверей.

Дабы лучше донести мысль до читателя, Михаил написал произведение “Блок – ада”, рассказав о лично им испытанном. На глазах читателя развернётся полная картина, начиная от высылки немцев из города, вплоть до последующий тягот, разрушивших будущее каждого из тех, на чью долю они пришлись. В том числе жертвой блокады станет брат писателя, бывший талантливым художником, умело рисовавший талоны на питание, не сумевший в последующем дать продолжение ниспосланному ему провидением призванию.

Нашлись слова у Кураева и про бойцов, оборонявших Ленинград. Читатель знает, какое тяжелое положение было у той же 2-й Ударной армии, о кровавых стычках близ места, над которым у немцев не было контроля, – Мясным бором. Описывать события тех дней тяжело. Нужно иметь особое мужество. Но и его не хватит, чтобы отразить трагедию человеческой жизни. Именно человеческой! Весьма далёкой от философии мирного времени, более опасного для людей. И опять возникает вопрос: почему зверь пробуждается в человеке тогда, когда возникают лучшие из возможных условий для налаживания существования без агрессии и войн?

Довольно неожиданно Михаилу Кураеву удалось рассказать о былом. Причина того, надо понимать, в его личном участии. Пусть ему удаётся поднимать исторические документы, создавать промежуточное между документальной и художественной литературой, но в качестве очевидца в нём следует признать мастера слова.

» Read more

Михаил Кураев “Жребий №241″ (1995)

Кураев Жребий №241

Кураев говорит о своих предках. Так он сказывает прямым текстом со страниц произведения “Жребий №241″. От деда с бабушкой у него сохранилось тридцать писем, умерли они ещё до его рождения, основное воспоминание о них касается событий русско-японской войны, на которую дед отправился в качестве врача. Дабы добавить повествовательности, Михаил предлагает вниманию читателя личные заметки императора Николая II, крайне едко на них отзываясь. Кураев знает о том, о чём не могли тогда знать люди. Михаилу известны обстоятельства, ставшие известными позже. И читателю предстоит внимать прошлому глазами человека будущего, решившего осуждать прежде живших людей за неверные суждения.

Дед Кураева отправился на войну, чтобы на ней так и не оказаться. Он проедет по железной дороге, будет прививать оспу, постоянно делясь переживаниями касательно ожидающей его печальной судьбы, вот-вот должной омрачиться смертью. Каждое письмо от него следует считать за последнее. Он увидит зимний Байкал, прерывающиеся пути, переброску вагонов по льду едва ли не вручную. Та война мнилась победоносной, знал бы император, какие условия претерпевает военный люд. Солдат могло быть больше – не хватало для того вагонов. И не хватало вагонов, так как ничего другого не хватало.

Будет дед взирать на происходящее, горюя о скудной информации. Он уверен – в столице известно о войне больше, нежели становится известным ему. Будучи практически рядом с передовой, он чувствует себя отрезанным от мира. И такое чувство у него возникает через письмо. Но через следующее письмо он проявляет полное знание о случившемся. Ведает о передвижениях японцев, кто и когда затонул, какие трудности имеются у армии.

Память родственников Михаила не следует трогать читателю. Они показаны в присущей им для того необходимости. А вот самого Кураева обязательно требуется пожурить. Зачем осуждать других, не пытаясь понять ситуацию изнутри? Никто не защищает недальновидность Николая II, обязанного лично проследить через доверенных лиц, каким образом выполняют его приказания. Складывается впечатление, Михаил не знает о бытующем в России обычае замыливать руководителю страны глаза. Разве не было случаев, чтобы выделив денежные средства на объект, не получить его по окончании строительства? Дорога через Байкал просто обязана была существовать, в чём Николай II не мог сомневаться. Другое дело, куда она исчезла в действительности…

Наверное не зря Кураев одновременно показывает письма деда (человека из низов) и императора (обладателя абсолютной власти). Читатель обязательно найдёт сходство в их мышлении. Ежели кому-то нечто не может быть известным, тогда почему может быть иначе для других? Допусти Николая II до истинной ситуации на фронте, он не проявлял бы беспечности, не был бы уверен в успехе военного мероприятия и действовал отличным от им совершённого способом. Но он не знал, как не знал и дед Кураева, пока собственными глазами не увидел расхождение действительного с ему прежде казавшимся должным быть.

Вместе с тем, произведение Михаила раскрывает русско-японскую войну с другой стороны. Читателю показываются обстоятельства, о которых он не знал и спустя прошедшее время. Всё внимание уделялось происходящему на Корейском полуострове и в морях между Россией, Японией и китайскими территориями. Но о делах за пределами фронта обычно не говорят. Наоборот, газеты тех лет писали о массовой поддержке народом военного мероприятия, стремлении отдать на нужды армии чуть ли не последние накопления. Но стоило народу ещё тогда узнать, каким образом распределялись финансовые потоки, быть бунту. А может потому бунт и случился аккурат в 1905 году, и в том же году Россия потерпела поражение от Японии.

» Read more

1 2 3 51