Author Archives: trounin

Клиффорд Саймак «Принцип оборотня» (1967)

Умный дом, утраченная секретная военная разработка, многомерная личность, трансформация андроидов, налёт старой доброй мифологии — всё это нашло себе место под обложкой одной из книг Клиффорда Саймака, что всегда отличался многоплановостью сюжета, не зацикливаясь на чём-то одном, не пытаясь выехать за счёт умения играть словами. «Принцип оборотня» — превосходный образец американской фантастики шестидесятых годов XX века, оставившей приятный след для ценителей хорошей литературы.

Попытаться найти себя, не имея возможности иметь постоянную память, страдая от частых приступов её потери, приходя в себя в новом месте без одежды, вспоминая только пробирающий холод и ожидая человеческой помощи — таким предстаёт читателю герой книги в самом начале. Он не помнит ничего, даже собственного имени. Но постепенно всё становится на свои места, а Саймак позволяет сюжету развиваться дальше, предлагая читателю самостоятельно открывать новые отклонения сюжета, где от умного дома (что общается с другими домами, составляя подобие единой социальной сети, включающей в себя практически всю содержащуюся в стенах технику) до основной загадки происхождения главного героя — всего несколько шагов, но осознать их без подсказки автора никогда не получится. Настолько хорошо продумывает Саймак сюжет, либо пишет по наитию — тут уже трудно сказать однозначно.

В «Принципе оборотня» можно найти не только шпионский детектив, но и частицы творчества Азимова, Лема и Шекли — настолько это всё органично смотрится, будто Саймак предпочитал писать опираясь не на одного себя, а прибегая к помощи других людей. Это, во многом, определяет позицию в прописанном мире главного героя, также наделённого несколькими личностями, постоянно находящимися в диалоге друг с другом и при необходимости беря контроль над телом, совершая необходимую трансформацию. На выходе получается не просто создание, способное принять любые принципы существования в новой окружающей среде, но и умеющее получить все выгоды, хотя и обречено на вечное пребывание в гордом одиночестве, некоторое время не имеющее себе подобных, с печалью осознавая участь едва ли не вечного жида, проклятого на бесконечные мытарства.

Трудно всё разом перечислить, о чём Саймак рассуждал, и что остаётся вне твоего внимания, поскольку американская фантастика так переплелась с произведениями других авторов, отчего трудно разобраться, кто где был первым. Даже если взять депозиторий разума, примечательный по «Убику» Филипа Дика, то для читателя он стал знаком именно по «Принципу оборотня», где умершие люди получают возможность остаться жить, хоть и в виде некоего куска информации, бродящего внутри определённого пространства, выходя на связь по требованию. Можно сказать, будущее виртуальной реальности в самом зачаточном состоянии, где Филип Дик успешно развернёт превосходный сюжет, превратив тот свет в неугасаемый источник новых возможностей.

При таком обилии материала каждый раз в творчестве Саймака огорчают завершающие аккорды. Слишком вялым становится повествование к концу, когда фантазия автора приходит к истощению. Если же далее втискивать в сюжет что-то новое — это будет выглядеть чрезмерным нагромождением. Сочным и ярким ударом завершить уже не получается, поскольку все силы ушли на проработку множества других деталей. Получается философия без конца, предоставляющая читателю простор для фантазии, закрывая за автора сюжет каждой последующей книги: хорошее поле для создания фанфиков. Только тот, кто сумеет написать продолжение к книгам Саймака, тот уже и без этого состоялся в качестве прекрасного автора фантастической литературы, которому теперь не хватает времени для реализации собственных замыслов.

Если вы проснулись утром, а у вас в голове кто-то говорит — не пугайтесь… Возможно, вы просто не всё о себе знаете.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джейн Остин «Гордость и предубеждение» (1813)

Утрированный вариант мировосприятия через атрофированные возможности воспроизведения окружающего — таковыми представляются читателю мужского пола пара гордости и предубеждения, слитых воедино Джейн Остен (писательницей из прекрасной и далёкой великосветской Британии, где полагалось иметь всё, либо не сотрясать впустую воздух). Можно смело ставить на произведение штамп женской литературы, чтобы оказаться в дураках, ничего не понимающих в литературе. Пока среди людей существуют женщины — до тех пор будет пользоваться спросом печатная продукция, отражающая чувства и эмоции, не имея претензий на что-то большее. Содержание книги оказывается пустым, не способным в поворотные моменты показать наличие твёрдой почвы для проведения чёткого анализа, минуя эфемерные сиюминутные слова, направленные на разговоры ради разговоров, когда никто не занят важным делом, но активно занимается обсуждением надуманных проблем.

Спрос всегда был, он будет дальше только расти. Заниматься переливанием из пустого в порожнее — это любимое занятие многих поколений людей, среди которых оказываются и писатели. Значение Джейн Остен велико, только трудно усвоить сюжет, основанный на непримечательных проблемах, выпестованный из того самого утрированного варианта мировосприятия. Достаточно было взять стандартную для общества ситуацию, отринув практически все отрицательные стороны жизни, давая читателю возможность насладиться дистиллированным текстом, лишив повествование какой-либо привязки к происходящим вокруг героев событиям. Ещё не грянула техническая революция, сама Британия погрязла в застое, чопорность исчезла из речей, балом правит удачный брак, а на большее при чтении надеяться не приходится. Почему гордость, откуда предубеждение? В книге толком не удаётся рассмотреть даже нравов общества, поскольку всё повествование является опытным образцом, запаянным в колбу с подходящим микроклиматом.

Очень трудно читать книгу, где нет динамики, а сюжет более наполнен водой, нежели хотелось бы его видеть на страницах. Всё готов простить, если сумеешь найти действительно важные исторические моменты. Допустим, традиция оставлять женщин без наследства, завещая всё далёким родственникам-мужчинам — это обыденное явление. Никуда при этом не денешь влияние женщин, стремящихся прибрать любое богатство поближе к своим рукам. Обязательно должны быть прописаны бедные родственники, с трудом осознающие, но принимающие всё без лишнего ропота. Вне всяких решительных действий, все без исключения герои, совершают только говорительные движения, полностью ими ограничиваясь. За первым диалогом следует второй, далее третий и четвёртый, а с мёртвой точки всё не сдвигается. Зароненные в душе сомнения просто сами прорастают буйным цветом, радуя читателя хоть такими поползновениями, покуда совсем не одолел сон от мерного хода кресла-качалки.

Презрение ко всему вокруг, чего принято чураться, стараясь максимально отдалиться — именно такой предстаёт читателю Британия времён Джейн Остен. Конечно, каждый писатель отражает события, пропуская их через собственное мировосприятие. Может и было что-то другое, о чём следовало написать, минуя страсти помещиков вокруг наследства, а также всевозможных вариантов поиска хорошей партии, либо достойного для себя положения в обществе. Всё крутится вокруг, казалось бы, самых бытовых проблем, лишённых какого-либо шанса развиться во что-то действительно стоящее. Впрочем, каждый кулик будет хвалить своё болото. Если твой вкус привык видеть другие порядки в обществе, испытывать собственное осознание на тонкостях философических диспутов и решать задачи более крупного масштаба, нежели чья-то рядовая свадьба, то за книги Остен лучше и не браться вообще.

Самое главное — это то, что «Гордость и предубеждение» является безусловной классикой мировой литературы, с которой должен ознакомиться каждый. А вот все возможные выводы из прочитанного будут являться личным делом читателей. Разумеется, мировая классика не ограничивается только произведениями европейских или американских писателей, но многим на это откровенно безразлично. Следовательно, гордость и предубеждение остаются.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Вирджиния Вулф «Миссис Дэллоуэй» (1925)

Модернизм в искусстве, что пришёл на смену реализму — это наглядно можно увидеть на картинах художников. Сен-Симонисты, а вместе с ними и нигилисты так плотно стали разрушать сложившиеся устои, положив начало полнейшему разрушению всего и вся, доведя в итоге ситуацию до полнейшего абсурда, когда достаточно положить перед человеком простой тетрадный лист, грубо вырванный, ничего на себе не содержащий — апофеоз всего. А если данный лист предварительно заставить плавать в сточной канаве, от чего кроме невыразимого необъяснимого культа новоявленного творчества, дополнительно рождается очередной вид самовыражения. Остаётся только прижать уши от воплей довольных почитателей — их почему-то очень много, что само по себе уже заставляет сомневаться в адекватности развития человеческого миропонимания. В литературе модернизм первых десятилетий XX века выродился в явление потока сознания. Безусловно, мыслями вглубь подсознания писатели улетали и до этого, но такой масштабной плодовитости не было.

Можно ставить памятник Джеймсу Джойсу, национальному достоянию Ирландии, или Герману Гессе, знатному немцу за пределами родины, да многим другим, что позже одарят мир своим нетленным творчеством, толку в котором нет совершенно. Воспринимать мир разными путями: даже хорошо, когда человек это делает. Формируется более понятное личное мнение о поколениях, воспитанных на том или ином способе выражения своих чувств. Действительно, если слог писателя строг и чёток, то ты спокоен за людей, но когда писатель пытается донести до читателя свои собственные переживания, будто записанные на диктофон, при этом в текст идут следом не только слова, но и знаки препинания с отступлениями и переосмыслениями каждой последующей мысли, то тут уже стоит задуматься над самим собой, который не решается поступать аналогичным способом. Каждый читатель может стать писателем, главное не думать и не говорить в пустоту, а закреплять всё на любом носителе информации.

Есть брать конкретно «Миссис Дэллоуэй», то всё вышесказанное можно без лишний сомнений прикладывать. Героиня идёт по улице, смотрит на небо, наблюдает за самолётом, думает о тех буквах, которые он рисует под облаками, предполагая разнообразные возможные завершения для итогового варианта всех манёвров летательной машины, покуда внимание героини не будет приковано к стеклу, где появился лик некоего лица, что возможно принадлежит принцу или королеве, отчего героиня перебирает всевозможные комбинации с размышлениями о том, кто же именно это был, откуда и куда едет, да примеряя на себя различные роли и ситуации, покуда не сядет героиня за стол, размышляя об индийском офицере и его жене, с которой он познакомился на корабле в индийском океане, для чего он с ней познакомился, зачем женился, не мог в конце концов жениться не на той женщине, а на главной героине, и, вообще, какая может быть в современном мире любовь, если обстоятельства складываются против тебя. Безусловно, так очень легко писать книги — и это даже лучше, нежели плодить приключения всяких путешественников в разные исторические периоды или создавать откопированные любовные романы, где всё об одном и том же, направляя деятельность писателя на уничтожение зелёных массивов планеты, сводя всё в итоге к тому самому вырванному из тетради листу, от которого брутальный исполнитель готов принять славу за самое уникальное творение, не зря ведь была найдена именно такая форма подачи материала.

Мир сходит с ума, низводя всё до псевдогениальности. Хотите этим восхищаться? Восхищайтесь.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Святослав Логинов «Колодезь» (1997)

Попробуй понять историю государства российского в переходный период от царствования к империи, покуда переломный XVII век ещё не обозначил предназначение страны, пережившей кровавую застойную революцию в попытке познать внутреннюю суть, плавно ступившую на дорогу изменения и трансформации абсолютно всех процессов. Сюжет книги не просто так складывается вокруг событий 1650-ых годов, наполненных ещё неизжитыми предрассудками прошлого и постепенно съедающих самих себя, заменяя всё на новый уклад жизни. Взять в качестве главного героя простого парня из Подмосковья, чья жизнь была сломана родным отцом, жена практически свела на нет либидо, а шайтан-кочевники во время мира увели в рабство на поругание к мусульманам. Всё это безумно интересно. Благо, Святослав Логинов не писал альтернативную историю и не давал никаких намёков на славянскую фэнтези, он просто создал эпический исторический роман с глубоким погружением в атмосферу далёких стран, представив главного героя способным космополитом. Конечно, «Колодезь» — это сказка. Но кто скажет, что такая история не могла произойти на самом деле?

Главного героя зовут Семёном. С девяти лет отец его женил, чтобы спать с избранницей сына, оставляя того мальчишеским забавам с ровесниками. Тяжёлый быт села совсем ненадолго отвлекает читателя от основного содержания книги, когда события начинают свой быстрый разбег, показывая картины Аравии, Индии, чтобы позже дать Семёну возможность влиться в казацкую вольницу Разина, также давая шанс проявить себя на полях сражений, но уже за славу ислама. Всё так хитро переплетается, а сказание настолько гипертрофировано, что иной раз приходиться только недоуменно поддакивать автору, соглашаясь с ним во всём. Как ком на голову свалятся на главного героя не только никоновские реформы, но и требования старосты вернуть должок за двадцать лет отсутствия. Хочется протянуть руку помощи главному герою, но он настолько возмужает за время своих странствий, что сумеет справиться со всеми обстоятельствами без чужой помощи. Хлебнуть горя придётся не только в жарких песках, пытаясь найти того самого хозяина колодца, от которого зависит жизнь каждого путника, но нужно будет постараться обратить обезвоживание организма себе на благо, пренебрегая желанием удовлетворить потребности плоти.

В центре вражеского стана всегда можно найти родного человека, особенно вне родной страны, которой безразлична судьба людей, что становятся основными объектами для продажи на невольничьих рынках. Это безумство и этого просто не может быть — вот такая реакция возникает у читателя, когда доводится наблюдать на страницах книги всю парадоксальность ситуации. Обыкновенные русские где-то продаются в качестве рабов, а ты сидишь и читаешь про это, совершенно не понимая того, почему ничего подобного не пишут в исторических книгах. Конечно, почти всем известен Крым в качестве главной перевалочной базы для продажи невольников, но куда устремляются души проданных людей, что их ждёт на чужбине? Логинов не кривит душой, помогая Семёну на первых порах, определяя того в янычары в качестве способного ученика — его обучат стрелять и владеть саблей, предоставив все нужные навыки для выживания. Уникальная способность к языкам поможет Семёну тоже, сделав из него идеального человека для войны и для проповедования текста Корана, когда за ним пойдут верные люди, желающие обрести дополнительную веру в свои собственные возможности. Всё сталкивается в битве не за жизнь, а за желание мстить, и Семён имеет полное право отомстить за себя.

Многострадальная жизнь каждого человека наполнена различными событиями. Про любого из нас можно написать книгу, только мало кто её будет читать. В этом деле везёт только политическим фигурам, чья жизнь становится наполовину придуманной, да на другую половину наполненной фантастическими мифами, где в итоге правду найти невозможно. Хорошо, когда писатели берут на себя смелость рассказать жизнь человека, якобы жившего в прошлом, чья жизнь прошла не зря, а её события достойны отражения на страницах. И как бы не говорили люди, что автор смотрит с позиции современного человека, да герои поступают как современники писателя, а не люди далёких времён. Оно, конечно, так и есть. Но кто сможет доказать обратное, ведь для описания прошлых событий нужно обладать недюжинной эрудицией, которая всё равно не будет пользоваться спросом. Главное, идеализация персонажа и набор необходимых элементов. Ведь мог обойтись Семён без любви, судьба которого была обделена женской лаской. Только нельзя так просто уйти от этой темы, дающей возможность главному герою страдать душевно, а потом стать мстителем, желающим отыскать извергов, простреливая головы и отделяя их от тела кривым ятаганом.

«Колодезь» — книга о желании найти спокойную пристань на берегу среди бушующих волн.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александра Давид-Неэль «Мистики и маги Тибета» (1929)

Величественные Гималаи возносятся ввысь. Жить на их пиках и в долинных предгорьях — это удел избранных, решивших найти приют среди труднопроходимых мест и в областях с повышенным количеством бытовых проблем. В таком изолированном месте всегда можно найти что-то загадочное, мистическое и необычное. Александра Давид-Неэль коренным образом изменила свою жизнь, посетив отдалённые буддийские монастыри, а также став единственной женщиной иностранного происхождения, которую решил принять у себя далай-лама того времени… а на календаре двадцатые годы XX века. Во многом, Александра воспринимает буддизм чем-то подобным шаманизму. На самом деле, это религиозное мировоззрение мало чем отличается от практик многих племён и народов, чьё желание войти в транс во время ритуала, так легко объяснимо. Буддизм в этом плане далеко не ушёл. В его пользу играет громкая популярность, хорошо разработанная теория, элемент мистических перерождений и, конечно же, Индия на юге, Китай на востоке — огромное поле для деятельности.

Александра начинает повествование с бодрого темпа, рассказывая о своём понимании буддизма и некоторых своих путешествиях, продолжая наполнять книгу различными легендами и прочей информацией, что хоть как-то связана с темой буддизма. Конечно, интересно читать, но чем дальше, тем всё больше начинает угнетать откровенное желание автора поиздеваться над буддизмом, куда она пришла с открытой душой и с духом французского искателя приключений. Всё ей надо разобрать на составляющие, смешав религию всё с тем же шаманизмом, лишив любого налёта мистики.

В самом деле, как можно серьёзно воспринимать текст, когда монахи держат крестьян в страхе с помощью летающих кровожадных пирогов? Александра сама таких никогда не видела, сомневаясь в их реальности вообще. Любой разговор сводится к тому, что автор не видел ничего подобного, но среди монахов усиленно проповедуются те или иные страшилки, а также похвальба возможностью достичь совершенства. Александра говорит о высоких прыжках, о способности воспринимать холодную погоду с помощью жара тела, о достижении сверхвозможностей, при этом тут же следом идёт объяснение каждого мистического элемента, где весь секрет лишь в тренировке тела, но никак не в каких-то талантах к способности воздействовать на своё тело с помощью внушения. Только пироги остаются загадкой, да способность монахов передавать мысли на расстоянии, вплоть до передачи визуальной информации. Тут Александра ссылается на концентрацию, без которой такого достичь никогда не получится. Как знать, так ли далеко ушли даосы от буддистов, чьи религии зародились далеко друг от друга, но ставшие верными спутниками в жизни населяющих восток людей.

Будет разговор и о ламаизме. Ламаисты — это ушлые буддисты, чьи взгляды на религию значительно отличаются. У них есть не только далай-лама, вера в перерождение, но и вера в способность каждого самому выбирать себе жизнь после смерти. Казалось бы, сансара (колесо жизни) должна трактоваться однозначно, являясь по своей сути хорошим сдерживающим фактором для общества, разделяя его на касты и сохраняя способность держать людей в подчинении. Не стоит сейчас говорить о плохом влиянии такого подхода, отчего Индия всегда была вольготной землёй для множества завоевателей. Стоит лишь сказать, что ламаистам свойственно понятие «Книги мёртвых», где по пунктам рассказывается, что именно тебя ждёт после смерти, да как себя правильно вести, дабы не попасть в тело животного, либо к дурным родителям, а то и, не случилось вдруг, им оказаться из касты неприкасаемых. Самый ушлый ламаист стремится переродиться далай-ламой, либо кем-нибудь из высоких чинов, но это уже вопрос веры и цели жизни.

Хорошо Давид-Неэль рассказывает о системе образования. Бедные родители могут отдать детей на воспитание монахам, только те монахи будут обладать ровно теми познаниями в буддизме, от которых ровным счётом никакой конкретной информации детьми не будет усвоено из-за банальной безграмотности подобных монахов. Успеха могут достичь только дети богатых родителей. Но тут уж кто кем родился, какие получил возможности для духовной жизни. Впрочем, система перерождений благоволит лишь к тем, кто сможет правильно вспомнить свою прошлую жизнь, а также сведения, знать о которых мог только один человек.

Основное заключение Александра делает крайне неутешительное, предлагая читателю историю о собачьем зубе, что был принят за святыню, а позже был настолько намолен верующими людьми, что действительно стал светиться, подтверждая версию о святости происхождения. Объяснённое чудо — уже не чудо: печальный вывод автора книги.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Гарун Тазиев «Встречи с дьяволом» (середина XX века)

Вулканология — достаточно молодая наука, изначально считавшаяся геологами несерьёзной. Ну кому может быть интересен выплеск горячего вещества через трещины между тектоническими плитами, ведь гораздо интереснее предполагать то, что может находиться в недрах планеты. Пока человек стремится в космос, толком не освоив океан, он совсем забыл о содержимом своего родного мира, куда доступ закрыт ещё на долгие века вперёд, покуда наука не сможет наконец-то дать ответ на особо важные вопросы о строении земного шара: лишь предположения и ничего больше. Вот и приходится удивляться, что извержения вулканов долгое время никем не принимались всерьёз, поскольку выброс пород мог служить богатым источником информации о процессах, происходящих под земной корой. Гарун Тазиев стал вулканологом случайно, будучи рядовым геологом, чья цель была в первую очередь направлена на поиск определённых типов пород, но всё решило одно из извержений в центре Африки, с чего предлагаемый читателю сборник и предлагает начать путешествие по таинственным закоулкам неизведанного.

Кто же такой Тазиев? По национальности от практически татарин, а по духу — француз. Его родители рано покинули Российскую Империю, оставив советскую власть большевикам, а сами перебрались в традиционные для эмигрантов места. Так и стал Тазиев геологом. И суждено ему было проследить развитие вулканологии практически с самого зарождения, отчего его очерки читать ещё интереснее. «Встречи с дьяволом» и начинаются с того, что Тазиев делится романтикой извержений, когда вокруг тебя летают вулканические бомбы, израненные острыми вулканическими осколками стопы изнемогают о жара почвы, а бурлящая лава наблюдается под заранее выбранным углом. Со стороны это кажется таким обыденным и будничным, а приключения автора чем-то далёким, но достаточно вчитаться повнимательней, как перед глазами предстаёт вся разрушительная сила природы, уничтожающая всё вокруг себя. Задумывался ли когда-нибудь читатель, отчего люди с упрямством баранов продолжают жить вблизи вулканов, иной раз погибая селениями и регионами от ожидаемого катаклизма? Тазиев легко даёт ответ — нет более плодородного слоя земли, что остаётся на местах бывшего извержения. Вот так и соседствуют рядом жизнь со смертью.

Когда Тазиев стоит у жерла вулкана, он не только чувствует подъём душевных сил, вспоминая вулканологов древности, а также всевозможные виды вулканов, среди которых существуют просто монстры, чья проснувшаяся активность когда-нибудь сотрёт с лица планеты всё живое, Тазиев размышляет о своём прошлом, иронизируя над мечтой детства о полярных экспедициях, только вместо запредельного минуса он претерпевает ещё более запредельный жар в самых отвратительных условиях для исследований. Раньше исследование вулкана — это целое приключение, когда надо идти пешком, прорубаться через заросли, нести на себе большой груз, терпеть лишения, а также умирать от голода и жажды. Теперь — приятная прогулка в компании отчаянных людей, кому неведом дух первопроходцев. Это и радует в жизненном пути Тазиева, ведь читатель не только смотрит за извержением вулкана глазами автора, но и идёт к нему ногами автора, а также убегает от лавового потока, прорубая себе путь длинными ножами с помощью рук автора, а уж про урчание желудка от одной галеты в день и противной ложки соли с горкой, убивающей желание пить на сутки, и говорить не приходится.

С удивлением читатель узнает о том, что в разных местах лава различна. Два соседних вулкана могут иметь разный состав исторгаемых пород. Исландские вулканы, например, отличаются самой жидкой лавой, когда магма может найти выход просто из трещин в земле, не пользуясь ранее проторенной дорогой. Иные вулканы имеют настолько вязкую лаву, что их разрывает изнутри, потрясая окружающие области. Всем известно извержение Кракатау, после чего вулкан уменьшился в два раза, а взрывная волна обошла вокруг Земли более десяти раз, одарив атмосферу пылевой взвесью, от которой несколько последующих лет случалась крайне отвратная погода по всей планете, снизив урожайность и заставив людей голодать. Самым страшным следует считать ядовитое газовое облако, впервые обнаруженное в начале XX века, когда за три секунды с вершины вулкана спустилась смерть, разом убив тридцать тысяч жителей. Хорошо себя может чувствовать только житель центра Евразии, где вулканов нет. Остальные же сталкиваются с постоянной угрозой мгновенного уничтожения. С особым удовольствием Тазиев рассказывает об Этне и тех глупых бюрократических препонах, о которые ему много раз приходилось спотыкаться.

Самым примечательным очерком следует считать путешествие Тазиева с капитаном Кусто для исследования Красного моря. Он далёк от изучения вулканов, и больше касается всё тех же бюрократических препонов в мусульманских странах. Но и для себя читатель найдёт много интересного. Красное море лучше считать заливом Индийского океана, в него не впадают реки и оно считается самым прозрачным солёным водоёмом на планете. Тазиев знал заранее о предполагаемых тектонических разломах, что он и обнаружил на морском дне, но на аравийском полуострове он не смог ничего исследовать из-за многодневных задержек далёкого от современности средневекового пустынного общества. Там же Тазиев впервые столкнулся с рабством, ещё не отменённым к тому времени. А также подивился податливости местного населения американскому влиянию, когда за красивыми въездными воротами открывается картина с кока-колой по жизни. Обидно стало Тазиеву во время исследования Красного моря ещё и от того, что якобы вулканические острова оказались плодом деятельности живых организмов, что дало ему возможность предполагать поднимание и опускание земли. В целом, читается интересно, и очень даже было приятно побывать в компании легендарного Кусто, совершая погружения на дно, увиливая от кровожадных акул и испытывая недостаток кислорода из-за неумелого обращения с аквалангом.

Спасибо тебе, Гарун. Твои увлекательные рассказы было очень интересно читать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сидни Шелдон «Сорвать маску» (1970)

Сидни Шелдон стал открытием для мира большой литературы уже после первой написанной книги, получившей несколько наград и давшей писателю ту порцию нужного позитива, которого хватило на годы плодотворного творчества вперёд. К сожалению, самой оценённой оказалась лишь «Сорвать маску», после Шелдона только экранизировали, не задумываясь о каком-либо ином поощрении. Читатели с удовольствием внимали каждой новой истории, даря определение бестселлеров. Но продажи брали одну вершину за другой, только принятие собственной значимости не приходило. Дав жизнь нескольким мужским героям, позже Шелдон сконцентрируется на героинях-женщинах, чем больше запомнится читателю, награждая каждую примечательной внешностью, сообразительными мозгами и чрезмерной порядочностью. Ранние же герои Шелдона ещё позволяют почувствовать вкус неизведанного, где действительно удивляешься поворотам сюжета. Итак, перед читателем триллер «Сорвать маску».

Нет для Шелдона большего удовольствия, нежели желание порадовать читателя какой-нибудь новой профессиональной привязкой главного героя. В его творчестве могут быть адвокаты, послы, актёры, даже психоаналитику нашлось место. Только «Сорвать маску» — это первая книга писателя, поэтому особого раскрытия ждать не следует. Пока Шелдон больше топчется на месте, сводя сюжет к множеству диалогов вокруг чего-то одного на несколько страниц, пытаясь найти не способ продвижения вперёд, а пытаясь вытащить самого себя из созданных противоречий и дум по развитию событий. Конечно, в книге обилие интриг, эротической раскрепощённости и самой большой в мире тайны по поиску злодея — это основные черты всех книг Шелдона; только талант рассказчика ещё полностью не раскрылся, но в том, что это именно талант — можно не сомневаться.

Повествование в целом кажется нелогичным: более-менее хорошо смотрится в комплексе. Двигать куда-то повествование в строго заданных рамках Шелдон не мог, позволяя развиваться сюжету в определённых декорациях, чаще всего возвращаясь в кабинет психоаналитика. Сидни иной раз позволял себе расслабиться, пытаясь запутать следы преступления, уводя мысли читателя в разные плоскости, чтобы было больше сомнений; и, как автор классического детектива, писатель делает всё для того, чтобы главным злодеем оказался в итоге тот, про кого автор даже не пытается говорить. Не воспринимайте это за подсказку, поскольку с наскока понять мотивы преступника всё равно не получится — не так прост начинающий Шелдон, зато подкован в мастерстве подачи материала на отлично.

Есть какая-то извращённость в желании убивать действующих лиц, предварительно поделившись с читателем радужными перспективами будущего. Вот, казалось бы, с этого момента всё в жизни становится лучше всего, преодолены противоречия, достигнуто согласие с самим собой… и тут начинаются проблемы. Ладно, когда всё идёт наперекосяк у главного героя, но когда это случается из-за череды загадочных смертей, в которых уже ты сам начинаешь чувствовать себя виноватым, стараясь докопаться до истины, отрицая один факт за другим, чтобы соизмерить свои возможности с чужими; твоя голова от всего этого готова взорваться, пока на тебя давят со всех сторон различными предположениями разнообразия вариантов — легко потерять ориентацию в пространстве. Шелдону определённо удалась составляющая триллера.

Есть ли смысл издеваться над собой, читая книгу для постижения основной загадки на последних страницах? С каждой прочитанной книгой всё больше хочется сперва изучить анализ текста от других читателей, чтобы подходить к книге сразу со стороны подготовленного человека, способного оценить все составляющие элементы повествования. Пожалуй, надо будет не просто воспринимать книги развлекательным элементом, а подходить к их чтению с позиции осознания с самых ранних этапов.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джек Лондон «Когда боги смеются», «Рождённая в ночи» (1911-13)

Сборники рассказов «Когда боги смеются» (1911) и «Рождённая в ночи» (1913) позволяют наиболее ясно для себя осознать писательский талант Джека Лондона. Читателя ждёт двадцать два рассказа, ничем не объединённых, совершенно отличных друг от друга, но все они являются частицей, можно даже сказать — выжимкой, всего творчества автора. В минимальных дозах даётся весь тот материал, который Лондон привнёс в мир литературы, и что готовился дополнительно внести за оставшиеся годы, неумолимо готовые прерваться в самом ближайшем будущем. Где-то читатель будет поражён масштабом жестокости на пороге способности выжить, где-то совершит исторический экскурс, где-то поучаствует в жарких схватках, а где-то будет решать вопросы человечности, где-то продираться сквозь малопонятный сумбур. В двух сборниках можно почерпнуть для себя все чувства — от гнева и бесконечной скорби до радости за смекалку находчивых людей, либо безмерное простое человеческое счастье.

Вот простой перечень всех рассказов: Рождённая в ночи, Кто-то в ином мире, Горсти костяшек, Убить человека, Под палубным тентом, Крылатый шантаж, Польза сомнений, Безумие Джона Харнеда, Война, Мексиканец, Когда боги смеются, Отступник, Безнравственная женщина, Только мясо, Он их создал, Ходя, Держи на запад, Semper Idem, Нос короля, Френсис Спейт, Любопытный отрывок, Кусок мяса. Каждый рассказ невозможно проанализировать отдельно, поскольку это займёт слишком много места и читательского времени, поэтому предлагаю их сгруппировать — и уже в таком виде смотреть.

1. Сумбур в чистом виде: Рождённая в ночи, Крылатый шантаж, Война, Когда боги смеются, Отступник. В текст данных рассказов можно вчитываться бесконечно, только это ничего не даст. Лучше пытаться понять заключительные абзацы, в которых Лондон хотел донести до читателя какую-то мораль. Понятно, что взгляд на войну глазами рядового — это достаточно тяжелый для восприятия процесс. А вот понять причины поступка отступника гораздо труднее, нежели что-то подобное пытался представить Герман Мелвилл в «Писце Бартлби» — тут по сути тот же самый подбор желания понимать мир под своим углом, только Лондон хоть как-то объясняет мотивы, сводя это всё к излишней трате энергии на однотипные действия, вследствие чего у человека случается помрачение сознания. Если бы не сумбурное повествование, то «Отступник» мог смело войти во вселенную Железной пяты.

2. Железная пята. В представлениях Джека Лондона — в будущем мир будет находится в состоянии конфронтации двух слоёв населения: рабочих и капиталистов. По представлениям писателя, рабочим удастся обуздать жестокий нрав взявших власть в свои руки капиталистов, но до этого момента человечество ожидает семь веков страданий. Помимо вышеозначенного «Отступника», в эту группу можно отнести ещё один рассказ — «Любопытный отрывок». Читатель мало что знает о мире Железной пяты, если не брать в расчёт одноимённый роман Джека Лондона, где повествование складывается из анализа найденной утерянной рукописи, касательно событий начала XX века, положивших начало борьбе двух классов. «Любопытный отрывок» становится чем-то подобным, только он касается периода наибольшего закабаления рабочих, доведённых до состояния рабов, не имеющих даже права сказать что-то от себя, особенно поделиться с хозяином о жестоком обращении с ними надсмотрщиков. Всё это было и в царской России, где законодательно запретили крепостным жаловаться на помещиков.

3. Превосходство белой тевтонской и англо-саксонской рас над всеми остальными. Многих коробит, когда имя Джека Лондона ставят с расизмом на одну полку. Только от правды уйти невозможно, а доступные для чтения книги дадут читателю возможность разрушить все розовые представления о якобы «писателе для детей». В эту группу стоит отнести следующие рассказы: Кто-то в ином мире, Горсти костяшек, Ходя. Если первые два рассказа — это превозношение белой расы в чистом виде, где дополнительно присутствуют элементы потайного скрытого начала, вроде доктора Джекила и мистера Хайда, то есть — суть допельгангера, выраженная в наличии зачатков стержня силы, способного вырваться наружу, чтобы показать былое величие белого человека; то Ходя (ударение на первый слог) — это взаимоотношение белых людей к китайцам на Таити — рассказ обладает такой поразительной силой, отчего впечатлительный человек обязательно прольёт слезу, осознавая глупость мнительности одних, наложенную на отрицание обязанности познавать чужую культуру, считая себя венцом эволюции.

4. Море. Корабль в океане — это отдельное государство со своими порядками. Трудно отделить превосходство белой расы от морской тематики, поскольку они обе пересекаются. Взять опять же «Горсти костяшек». Помимо этого рассказа, есть ещё два: Держи на запад и Френсис Спейт. Если «Держи на запад» — это отражение главного негласного закона для капитана, пересекающего мыс Горн с востока на запад, преодолевая бурные ветры и превосходя коварную стихию. Если упадёт человек за борт, то за ним уже никто и никогда не вернётся, ведь надо держать на запад, пытаясь спасти экипаж и сам корабль. Любимая тема бунта противоречий, сталкивая человека со звериным началом — всё это больно ударит по мировосприятию читателя. А вот «Френсис Спейт» — это один из лучших рассказов сборника, превосходящий по накалу любое произведение Стивена Кинга, когда не используя ничего мистического, а сталкивая читателя с реальностью терпящего бедствия корабля, Джек Лондон заставляет застывать кровь в жилах, больно ударяя по осязанию и вызывая чувство тошноты с возможностью упасть в обморок. Что-то подобное можно встретить и в «Сёгуне» Джеймса Клавелла, но ведь перед читателем не ориентальные порядки, а нравы обыкновенных людей европейского склада ума, чья жизнь зависит от поступления еды в организм, пока есть возможность хоть как-то повлиять на своё выживание. Съесть человека… это жестокое испытание для экипажа корабля.

5. Бокс. Читатель может быть знаком с героями «Лунной долины» и «Игры», где их основным источником заработка был бокс. Джек Лондон часто обращается к теме этого вида спорта. Вот и в этом сборнике есть два рассказа: Мексиканец и Кусок мяса. Оба произведения примечательны сами по себе и заслуживают отдельного упоминания. Лондон очень много внимания уделяет поединкам, стараясь донести до читателей все чувства борющихся людей. Если Мексиканец — это молодой парень, чьей основной задачей является поиск средств на красную революцию мексиканцев, стремящихся оторвать себе кусок побольше; то Кусок мяса — это мысли старого боксёра, чей выход на ринг является единственным способом заработать на еду себе и своей семье, когда очередной проходной бой становится сборищем всего того, чем человек жил до этого, как он строил свою карьеру и как её закончил, что во многом подтверждает цикличность жизненных процессов, когда молодость уничтожает старость, пользуясь не мудростью, а большей способностью молодого организма терпеть лишения, получая заряд бодрости от кратких секунд покоя.

6. Странные создания — женщины. В личной жизни Джеку Лондону не везло: когда он кого-то любил, то никогда не имел взаимного чувства. Может именно поэтому ранее восхищение женским полом позже сменяется в творчестве писателя отчуждённостью. Лондон открыто говорит о женщинах не с самых выгодных позиций, сравнивая их с созданиями, ищущими выгоду для потехи своей души. Наиболее яркий рассказ «Под палубным тентом» становится ответом на вопрос — бывают ли женщины свиньями. Казалось бы, женщины бывают разными, но свиньями их назвать нельзя. Лондон приводит вполне правдоподобную историю о женском кокетстве, что приведёт к печальном итогу ветреного отношения к жизни. В противовес выступает рассказ в духе голливудских фильмов «Убить человека», когда в ходе долгой беседы убийцы и жертвы, выясняется, что женщина не может своими руками убить человека, предоставляя это право другим. Совсем уж делает женщин слабыми созданиями рассказ «Безнравственная женщина», являющийся скорее чем-то общим из нравов XIX века, когда поцеловав, должен обязательно жениться.

7. Восток: Ходя и Нос короля. Немного позже Джек Лондон покажет свою начитанность, предложив читателю подобие путешествий во времени, благодаря «Смирительной рубашке», а пока писатель предлагает ознакомиться с жизнь востока. Если «Ходя» уже знаком читающему этот текст, то «Нос короля» — это частица истории Кореи, где проявляется характер афериста в преступнике, получившего шанс заработать денег за выплату требуемой суммы для освобождения. Получилась скорее сказка о соблюдении конфуцианских канонов.

Отдельно стоят оставшиеся четыре рассказа, тоже представляющие интерес.

Наиболее примечательным стоит считать «Безумство Джона Харнеда» про человека, что впервые попал на корриду. Повествование наполнено накалом и поразит читателя концовкой. Действительно, убийство обречённых ослабленных быков на арене группой людей — такое совсем не по вкусу человеку, что привык убивать людей на войне и в ходе мелких стычек за жизнь. А осознать факт убийства старой лошади — ещё труднее. Всё превращается в фарс, где безумство приходит, не спрашивая разрешения.

«Польза сомнений» — это попытка отстоять свои права, когда ты не можешь оправдаться перед судом. Остаётся проглотить обиду да найти самый лучший способ кому-нибудь отомстить тем же самым образом. И самое главное — полученный опыт можно обратить против своих же обидчиков.

«Только мясо» и «Semper Idem» закрывают краткий обзор сборников. В первом два лица без определённого места жительства находят богатство и начинают его делить, показывая тот единственный способ, к которому прибегал человек всю свою историю. А вот второй рассказ — это история о самоубийце, решившем свети счёты с жизнью. и докторе, спасающем безнадёжных пациентов, предлагая им в следующий раз совершать задуманное дело с полной самоотдачей.

Подходя со скепсисом, получишь удовольствие.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Артур Конан Дойл «Знак четырёх» (1890)

Дело #2 открыто. Вложены чистые листы.

При чтении нового дела с участием Шерлока Холмса вскрываются дополнительные сведения о раннем творчестве Артура Конан Дойля. Причём, эти сведения не самого лестного характера. По-прежнему история излагается удручающим образом: слишком широкие мазки, навязчивое поведение героев и полная идентичность с «Этюдом в багровых тонах». По сути, перед читателем точно такое же запутанное преступление, только мало чем отличающееся. Построение повествования тоже совпадает, отчего второе дело Холмса становится практически фанфиком, куда автор приложил руку не от чистого сердца, а будто искал вдохновение только при перечитывании первой книги.

Прославленный метод дедукции успешно применяется только в тех случаях, когда надо выяснить самые бытовые вещи. Например, откуда пришёл Ватсон, что он там делал и даже куда отправил письмо. Безусловно, в герметичных обстоятельствах автор всегда может всё представить так, что читателю останется лишь восхищаться, тогда как на самом деле всё должно быть куда более скромнее и многовариабельней с бесконечными «или», либо «если». В любом другом случае получается невкусная каша на воде без специй. А чтобы такого не было на страницах «Знака четырёх», Дойл добавил в сюжет индийских трав, наваристый бульон и, легко можно предположить, очень крупный клад. Раскрытие дела протекает само по себе, где иначе интерпретировать улики никак не получится, сколько бы Холмс не уверял. что он уже знает преступника: ему осталось лишь собрать доказательную базу.

Снова в качестве рассказчика выступает Ватсон. На этот раз он практически только этим и ограничивается, превратившись, грубо говоря, в попугая, что повторяет за Холмсом все слова да восхищается каждым новым удачным ходом рассуждений. Не стоит читателю искать в сюжете признание чьих-либо заслуг, кроме Шерлока, ведь Дойл будет полностью на нём сконцентрирован, прописывая остальных действующих лиц просто для заполнения белых страниц. И даже вплетение любовной истории рассматривается с позиции обязательного элемента для художественной литературы, если автор имеет смелость привлечь к своему творчеству не только мужчин, но и женщин.

Укором Дойлю может являться слишком очевидное копирование идей Эдгара По. Как знать, может вся дедукция Шерлока Холмса — это выжимка из «Золотого жука» и «Украденного письма» признанного американского классика родоначальника детективного жанра. Эдгар По умело применял для разгадывания тайн аналогичные методы, взращенные на применении логики и широких познаний из многих областей науки. Не зря же Шерлок Холмс хвастается своими монографиями по свойствам пепла от сигарет разных марок да употребляет наркотические средства для стимулирования мозговой деятельности — снова производное от рассказов По. Конечно, подобные средства после стимулирования вызывают жестокую пытку для организма, только что-то ничего подобного Дойл не рассказывает, оставляя читателя в полном неведении касательно отрицательной стороны за надуманную гениальность.

Последней каплей для терпения становится повторение хода с разжёвыванием мотивов преступника. Может это кому-то и интересно, но не читателю, ожидающему видеть в книге преимущественно Холмса. Дойль пока не стал талантливым рассказчиком, поэтому новая история подливает масло в огонь разочарования. Мало того, что раскрытие преступления само по себе протекает не лучшим образом, поэтому дополнительный привесок лишь губит книгу.

Дело #2 закрыто. Документы подшиты. Папка отправлена в архив.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Луи Буссенар «Капитан Сорви-голова» (1901)

Англо-бурская война 1899-1902 годов — это прообраз последующих мировых войн, когда на территории южной Африки были задействованы силы многих государств, где помимо основных противников в виде Англии и бурских республик замечены французы, немцы, русские, шведы и прочие. В боевых действиях применялись бронепоезда, пулемёты, окопы и колючая проволока. Англичане возродили тактику выжженной земли, применяемой для уничтожения гражданской инфраструктуры, и впервые во время боевых действий стали сгонять местное население в концентрационные лагеря, чтобы сильно развернувшееся партизанское движение не получало помощь. В такой кровавой круговерти вопрос независимости от метрополии был поставлен только из-за того, что юг Африки богат алмазами и золотом, вследствие чего на эти земли хлынул новый поток золотоискателей, а далее первая война, потом вторая, в итоге загублено порядочное число людей.

Луи Буссенар предлагает читателю почувствовать тяготы жизни партизанских отрядов, особенно тех, что были составлены из лиц сочувствующих угнетаемым молодым государствам, не желающих терпеть над собой чужую власть. Компания партизан будет иметь интернациональный состав, возраст многих участников ещё не перешагнул порог совершеннолетия. Кто-то пошёл на поиски приключений, иным просто на кусок хлеба не хватало, а главный герой и вовсе является ветераном клондайкской лихорадки, что не может жить без приключений. Совсем не имеют значения причины разгоревшейся войны, главное помочь нуждающимся — от этого и исходит Буссенар, давая выплеск эмоций застоявшейся без дела французской крови, склонной к приключениям на стороне, особенно, если можно что-то противопоставить старому врагу своей страны. Только не делает на этом Буссенар акцент. Просто собралась компания: сама себя организовала, придумала гимн, разработала кодекс поведения, практически став государством в государстве, где каждый житель готов жизнь отдать за общее благо. Нужно прожить ярко — это и есть основной стимул для действий.

Сюжет книги выстроен вокруг мести за смерть приёмного отца одного из юных повстанцев, пострадавшего за, как бы сейчас сказали, террористическую деятельность, направленную в качестве ответной реакции на выжигание земли мерами аналогичного проведения мероприятий по ослаблению сил соперника. Буссенар блестяще показывает чувство патриотизма и желания быть полезным обществу, не стараясь как-то это объяснить, но с жаром приводя примеры необходимости продолжения борьбы за карательные действия против любого акта несогласия. Читателя ожидает железная логика по искоренению конкретных лиц, виновных в вынесении смертного приговора. Только задача эта не из лёгких, для чего придётся изрядно постараться, проводя порой операции, сравнимые с вылазками бравых коммандос: малым количеством с максимумом смекалки и 100%-ой вероятностью на успех.

Конечно, «Капитан Сорви-голова» — это литература эпохи романтизма современности, пришедшего на смену романтизму прошлого. Буссенар жил во время англо-бурской войны, и может быть даже принимал в ней какое-то участие, поэтому он как можно точнее отразил ход войны, сделав всё возможное, чтобы о происходящих событиях узнало больше людей, особенно тех, кто не читает утренних газет. Книга написана в духе отчаянных приключений, в ней нет нотаций, а просто наглядно показывается юношеский максимализм в действии.

При чтении книг Буссенара удручает то, что его книги очень быстро забываются, а сюжет остаётся в голове только в виде маленьких штрихов, да и те не дают о себе знать, если целенаправленно не заставить себя обратить внимание на когда-то прочитанную книгу. Наглядность должна быть превыше всего, только автор подошёл не с той стороны, которая нужна взрослому читателю, зато дети будут в большом восторге.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 311 312 313 314 315 353