Author Archives: trounin

Эмиль Золя “Жерминаль” (1885)

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №13

Мир создан для борьбы. Противостояние идёт по всем фронтам. Это только со стороны кажется, что всё в природе придерживается баланса. На самом деле такого нет и в помине. Реальность слишком жестокая – она пугает людей, решивших жить в постоянном притворстве. За ширмой благополучия всегда скрывалось желание иметь гораздо больше, нежели человеку нужно. Когда стали разваливаться империи, тогда голову подняли простые люди, некогда винтики, а теперь – важная составляющая общества. Особенно знаковым стал XIX век, перевернувший самосознание жителей Земли, обративших взоры на несправедливое распределение благ. Английская техническая революция невольно подтолкнула человечество к борьбе за права рабочих, чей труд никто не желал оплачивать хотя бы для того, чтобы человек мог прокормить себя и свою семью. Топливо в котёл гнева подбросил и Эмиль Золя, написавший в 1885 году “Жерминаль” – книгу о борьбе углекопов за достойную жизнь.

“Жерминаль” – это не название местности. Таким словом именовался первый весенний месяц французского республиканского календаря. После зимы начинается новая жизнь. Под зимой Золя мог понимать многое, но для читателя это не имеет значения. Главное понять, что мир уже не будет таким, каким он был раньше. Ныне всё перевернётся, поскольку гроздья только посажены, осталось дождаться их всходов. И они обязательно взойдут. Тринадцатая книга Эмиля в цикле “Ругон-Маккары” служит тому наглядным доказательством. Угнетаемые углекопы не стали стойко переносить трудности и умирать от голода – они пошли на открытый бунт, изначально не планируя становиться поводом к социальным потрясениям в обществе. Люди хотели лишь есть и спокойно работать. В этой малости им было отказано. Не стоит думать, что Золя смотрит на ситуацию однобоко, выставляя на показ бедственное положение шахтёров. Отнюдь, он даёт читателю возможность понять мотивы хозяина шахты и её акционеров, которые тоже находятся в тяжёлом положении. В столь непростой обстановке люди день за днём рискуют жизнью от безысходности – нужно выживать любым способом.

Люди притворяются. Они могут в любой момент бросить вызов цивилизации, отдав предпочтение одичанию. Такого, разумеется, никогда не произойдёт. Человек будет желать лёгкой жизни, запирая себя в рамки необходимости продолжать существовать в тех же условиях. Углекопам Золя такие мысли в голову не приходят, их главной проблемой является не собственный пустой желудок, а голодные глаза детей, ради чьих взоров они идут добывать малые крохи; иначе поступить нельзя. Но всё-таки бороться за право на достойную оплату нужно. И тут уже приходится идти до конца. И шахтёры идут, пока не начинают понимать, что идти некуда. Их требования упираются в окупаемость шахты, которую проще затопить, нежели делать им уступки. А если уничтожить шахту, тогда вместе с ней на дно пойдут те люди, чьи предки тяжёлым трудом добыли детям право на достойную жизнь. Круг снова замыкается.

Золя знал, к чему может привести публикация книги с таким сюжетом. Взбунтоваться могли не только шахтёры. Взбунтоваться теперь смогут все рабочие Франции, выставив требования. Проблема в том, что такому движению нужен единый центр. И его как раз нет. Созданный в Лондоне Интернационал погряз в спорах, не давая людям никаких надежд на помощь в борьбе. Кажется, Золя затронул все моменты, не оставив в книге белых пятен. Он продумал всевозможные варианты развития событий, остановившись на том сюжете, с которым читатель знакомится в “Жерменале”. Время для решительных мер пришло. Однако, нет никаких предпосылок для достижения взаимопонимания. Именно поэтому Золя пессимистичен, сводя надежду людей к бесплодному бунту, заранее несостоятельному. Эмиль хотел дать людям надежду. Он её дал. А дальше уже разберутся без него.

Мир создан для борьбы.

» Read more

Генри Джеймс “Мадонна будущего. Повести” (конец XIX века)

Творчество Генри Джеймса не относится к тому, что можно назвать простой и доступной литературой. В его произведениях поднимаются важные темы, но они тонут в стилистике автора. Доступного для понимания языка Генри Джеймс не использует, усложняя и без того сложный текст. Остро встаёт необходимость зацепиться хотя бы за одну идею, от которой впоследствии раскручивать понимание прочитанного. В случае “Мадонны будущего” – это невозможность достижения далекого идеала при его нахождении в пределах досягаемости. Сопровождающие основную повесть короткие истории безлико проходят мимо, вследствие неуловимости сути содержания. Генри Джеймсу лучше удавалось писать романы, где читатель может отсеять лишнее, сконцентрировавшись на основном.

“Мадонна будущего” – это ещё и разговор о том, что человек всегда может создать бесподобное творение. А может и не создать, если будет слишком долго вынашивать его идею. К тому моменту смысл для создания будет утрачен – само творение уйдёт в прошлое. Наглядным примером этому служит интерес главного героя к художнику, что пребывает в созерцании красивой женщины, наблюдая за ней продолжительное время. Сторонний зритель не видит в музе художника действительно красивой женщины, замечая лишь идеализированные представления художника о давно минувшей её молодости. Человек, однажды влюбившись, может носить такое чувство до последних дней, когда не предпринимает попыток приблизиться к объекту обожания.

Жизнь можно прожить, так и не оставив ничего после себя для потомков. Либо создать то единственное творение, благодаря которому твоё имя останется в веках. Именно таким предстаёт перед читателем художник, не устающий созерцать одну единственную музу. Будь он поэтом, то давно воспел бы её красоту. Но ему суждено перенести облик женщины на холст. И он никак не может собраться с мыслями, наконец-то приступив к воплощению главного своего предназначения. Красота блекнет с каждым днём, но в воображении художника она не утрачивает своих позиций. Генри Джеймс слишком категоричен, призывая творить в нужное для этого время, не откладывая реализацию замыслов на потом. Его художник полон идей – никто не помешает ему создать тот образ, который давно проник в душу. Только Джеймс не видит перспектив у такого подхода к делу.

Годы пройдут – творение так и не будет создано. Идея истлеет до начала реализации. Всегда нужно начинать выводить штрихи, иначе легко сойти с ума от желания сразу увидеть идеальный результат своей работы. Белый холст подобен чистому листу бумаги – необходимо его заполнять. Может последовать мучительная пауза и последующие ошибочные движения. Холст придёт в негодность, истёртый до дыр. Генри Джеймс мягко намекает, что не надо стремиться создавать идеал, можно ограничиться и простым принятием положенных на бумагу красок. Идеал расцветает не в полном отражении действительности, а в обязательных элементах недосказанности. Пусть воображение созерцателей работы дорисовывает картину самостоятельно. Нет нужды истязать себя, в итоге так ничего и не создав.

Об это ли хотел сказать Генри Джеймс? Как знать. Каждый читатель сделает для себя свои собственные выводы. И скорее всего единого мнения выражено не будет. Сложно понимать произведения, если автор не стремился полностью воплотить все задумки в тексте, давая читателю шанс проявить способность к мышлению, додумывая за автора те моменты, в которых ощущается нехватка слов. “Мадонна будущего” получилась у писателя мимолётным произведением, наполненным смыслом и далёким от идеальности. Оно вполне соответствует содержанию и тому, что читатель в итоге поймёт.

» Read more

Татьяна Полякова “Небеса рассудили иначе” (2015)

Что человечество в будущем будет делать с теми книгами, которые в невообразимом количестве выходят в издательствах всего мира каждый день? Профессия писателя стала доступной – теперь любой человек может публиковать мысли, приходящие ему в голову. Разумеется, в будущем обязательно сработает фильтр, отсеяв многие из произведений, написанных на потребу дня. Даже во времена классиков существовали писатели и издатели, заинтересованные в удовлетворении сиюминутных потребностей читателя. И к печали последнего будет сказано следующее – его никто и никогда не считал одарённым мало-мальским интеллектом. Литературный мир ничем не отличается от обыкновенного рынка, где продаётся самый востребованный товар, а от остального стараются быстрее избавиться, чтобы никогда обратно не пускать на полки. Вызывает удивление, как при спросе на проходные книги, одновременно с ними выходят достойные внимания труды, остающиеся в памяти поколений.

О творчестве Татьяны Поляковой можно говорить положительно. У неё есть контракт с крупным издательством, её книги печатаются большими тиражами – это уже само по себе является положительным моментом. Совсем неважно, что прочитав книгу Поляковой, забываешь содержание практически мгновенно, если по ходу ознакомления не оставляешь заметок. Огорчает другое – за бодрым завлекательным началом следует мгновенный провал в пустоту; финал при этом уже не играет никакой роли. Редкий писатель остаётся талантливым рассказчиком при большом количестве издаваемых книг: нужно быть гением – Полякова умеет увязывать слова в предложения, но действительно интересный сюжет у неё построить не получается. Не вызывают привязанности и её герои, по своей сути ущербные, как и большинство героев современных писателей.

Повествование идёт от первого лица. Главная героиня работает юристом в провинции. Её папа – прокурор области, мама тоже не последний человек в городе. Сестра ездит на крутой машине и постоянно говорит о нехватке наличности. На личном фронте у главной героини не всё в порядке, что она компенсирует лёгким отношением к жизни. Всё портит труп вчерашнего знакомого, установление обстоятельств смерти которого теперь полностью на её совести. Завлечь-то читателя у Поляковой получилось, но смысла от этого не прибавилось. Какие бы громкие слова не писали на обложке, какими бы эпитетами данное произведение не наделяли, а приходится признать, что пора издателям не стесняться, честно сообщая читателю с титульного листа жанр читаемого – проходная книга. Но издатель громко пишет “авантюрный детектив”. И читатель должен понимать, что в данном случае стоит искать авантюру по отношению к себе – ибо произведение может успешно осесть в шкафах покупателей, а может и не осесть. В этом и проявляется авантюра, не имеющая отношения к самому произведению.

Пусть читатель не думает о подобном положении дел. Оно сложилось не сегодня и не вчера. Точно такие же проблемы были много веков назад: всё то время, в течение которого люди продают книги. Были и во времена Бальзака издатели, требовавшие от писателей по две-три новые книги за год. И люди работали не жалея себя, давая жизнь далеко не тому, чему были бы сами рады. Нужно зарабатывать деньги на жизнь. Поэтому, если у тебя лучше всего получается писать, пиши в своё удовольствие. А если это покупают, то становись ярым графоманом. Непритязательный читатель с удовольствием принимает не только книги Поляковой, но и других именитых авторов, порой слишком именитых, чтобы смело тех обвинять в излишней тяге к пустому наполнению страниц.

» Read more

Анна Антоновская “Пробуждение барса” (1937)

Цикл “Великий Моурави” | Книга №1

Грузия ведёт свои исторические хроники с библейских времён. Она была в тесных контактах с Византией, а также c Русью – задолго до монгольского нашествия. Было время, когда правители Грузии думали о завоевательных походах, и с их мнением действительно считались: имена Давида Строителя и царицы Тамары хорошо известны. В начале XIII века единое государство было ослаблено войной с шахом Хорезма Джелал ад-Дином, а немного позже окончательно завоёвано монголами, после чего разделилось. Грузия вновь объединялась и снова распадалась. Причину этого стоит искать в нравах князей, привыкших диктовать волю царю, не считаясь с внешними угрозами. К началу XVII века, раздробленная около ста лет назад, Грузия искала способы объединиться. Больше всего этого желал Георгий Саакадзе, прозванный народом Великим Моурави. Именно ему Анна Антоновская посвятила часть своей жизни, написав шеститомное художественное произведение, удостоенное Сталинской премии по литературе за первые две книги.

Пробуждению Саакадзе способствовало многое. Впрочем, он не спал. И ни в чём не заблуждался. Георгий был верным сподвижником царей Симона I и Георгия X, принимая активное участие в политической жизни страны и в войнах. Его оружие повергало врагов. А он сам следил за действиями царя на поле боя. Ему удалось спасти юного Луарсаба II во время сражения с силами Османов. С таким человеком в государстве можно быть спокойным – Великий Моурави будет до последнего стоять за целостность той земли, которой на тот момент владело Картлийское царство. В возрасте сорока двух лет Саакадзе покинул Грузию, опасаясь быть убитым заговорщиками. И именно тогда наступило пробуждение Великого Моурави, о чём Антоновская расскажет в следующих томах. А пока читателю предстоит познакомиться с тем, чем занимался Георгий Саакадзе до изгнания.

Чтение книг Антоновской – трудное дело. Писательница излагает историю без заинтересованности привлечь внимание читателя. Она сухо описывает важные события, увязая в деталях и растягивая повествование. Не получается до конца прочувствовать антураж Грузии. Кажется, автор рассказывает некий исторический эпизод, заменяя русские слова на грузинские. Нет ощущения гор вокруг; представляется широкая равнина, где пойти можно в любую сторону, не встретив на пути препятствий. “Пробуждение барса” достойно внимания именно благодаря деталям, за которые Антоновской можно простить всё остальное.

Антоновская не жалеет страниц, описывая военные действия. Каждая битва выходит из-под её пера в насыщенном событиями виде. Складывается ощущение, что писательница готовила работу для определённых заинтересованных лиц, желавших узнать как можно больше о тактике грузинской армии образца XVII века. И не просто в плане разбора оборонительных и наступательных операций, но и от лица сражающихся воинов. Что чувствовал царь, как именно рубил Великий Моурави, чем при этом занимались другие – обо всём Антоновская рассказывает подробно.

Сама Грузия – не только страна изысканных блюд, но и государство, где каждый житель считает себя особенным. Больше всего это касается князей, любящих показать свою власть над царём. Такое положение дел не устраивает лишь двоих – Анну Антоновскую и Георгия Саакадзе. Если Антоновская делает упор на недопустимости подобного самоуправства, то описываемый ей Саакадзе живёт и дышит идеей сделать всех счастливыми. Великий Моурави в своих землях освобождает людей от рабства, чем желает подать пример другим князьям. Он же стремится их убедить поступить таким же образом. Только не было ещё такого в Грузии, чтобы князю кто-то давал указания. Они и дальше будут торговать в свою пользу, урезая доходы купцов, да поднимать налоги, набивая казну. Именно об этом повествует Антоновская, акцентируя внимание читателя на отсутствии желания у князей объединить Грузию в единое государство.

Важное место в книге занимает взаимоотношение Грузии и Руси. Георгий X хотел отдать свою дочь Элену в жёны за сына Бориса Годунова, получив таким образом военную помощь для отпора Османской империи. Но до Руси далече, а Османы уже сидят под стенами. Потом на Руси смута… и самого Георгия X уже нет в живых. Кому-то это покажется незначительным – только не Антоновской. Она любит уделять внимание деталям, даже там, где это совсем не требуется. В частых диалогах действующих лиц легко потерять сюжетную нить; нужно всегда помнить о событиях предыдущих глав.

Барс пробудился. Пробудился не только в Георгии Саакадзе, но и в Анне Антоновской.

» Read more

Рэй Брэдбери “Марсианские хроники” (1950)

Человечество обязано вырваться за пределы Земли. Когда-нибудь это произойдёт. И тогда будет колонизирована Луна, как ближайший космический объект. Потом – Марс, либо Венера; всё зависит от того, что будет людей больше интересовать. Они станут изучать Солнце, стремясь приспособить его под свои нужды, создав станцию на Меркурии. Они могут проявить интерес к астероидам, оседлав этих странников, облегчая таким образом передвижение по Вселенной. Только представьте, что космопорты передвигаются по космосу, располагаясь именно на астероидах. Нужно просто будет вовремя делать пересадку с одного на другой. Возможности освоения новых горизонтов безграничны. Когда-нибудь человек займёт всё, до чего дотянется, дабы погрязнуть в страшной войне будущего, тогда нажатием на одну из множества кнопок на приборной панели будут разлетаться на составляющие атомов целые галактики. Всё это будет, а пока об это остаётся только мечтать. Мечтает и Рэй Брэдбери, издавший в 1950 году “Марсианские хроники”. Неведомый Марс манил писателя, и он создал цикл рассказов, повествующих о первых шагах человека на красной планете, сопряжённых с множеством опасностей.

На Марсе могут жить марсиане. Их цивилизация вполне может быть древнее земной. Именно так себе представляют это фантасты эры до полётов человечества в космос. Такой вариант не стоит исключать и сейчас. Легко скрыться от чужих глаз, обладая достаточными технологиями. И у жителей Марса они есть. Брэдбери наделил марсиан способностью к изменению реальности, более похожей на заклинания магов-иллюзионистов. Человек не сразу поймёт суть подобных фокусов, не поймёт и после, когда уподобится заразной серой крысе, распространяющей опасные для туземцев заболевания, против собственного желания. Одним росчерком пера Брэдбери вознёс возможности человека, не посчитав нужным развивать тему марсиан. Много проще начинать с чистого листа, чем разрабатывать мир неведомых существ.

Марс Брэдбери практически не отличается от Земли. Недостаток кислорода в атмосфере легко компенсируется зеленью, которую человек начнёт высаживать в почву планеты, нисколько не заботясь, что земные растения на Марсе прижиться не смогут, ведь на планете почти нет воды. Подобных мелочей в “Марсианских хрониках” полно, но на них приходится закрывать глаза, поскольку Марс выступает в роли ширмы. Его колонизация если и будет происходить, только по другому сценарию, ведь человеку потребуется потратить много сил, чтобы сделать красную планету пригодной для обитания. Ещё начиная с гибели марсиан Брэдбери пренебрегает мелкими деталями, стараясь сделать повествование более реальным. Допустим, марсиан могла сгубить не ветрянка, а иное заболевание. Допустим, марсиане действительно существуют, и именно такими, какими их видит автор. “Марсианские хроники” показывают первые шаги человечества в космосе. Подобные проблемы могут возникнуть и при освоении Луны, где землян станут истреблять луняне, либо заразят людей неведомой хворью, от который вымрет уже сама Земля.

Брэдбери не видит в людях ничего положительного. Для него они являются крайне опасными существами, способными погубить всё вокруг себя. На Земле обязательно разразится глобальная война, вызвав отток колонизаторов обратно на родную планету. Человек редко мечтает о благе для всех, предпочитая благо лично для себя. Поэтому и на Марсе никому не будет покоя. Хоть Брэдбери и слишком категоричен, предрекая гибель всему живому. Будем считать, что на него повлияла Холодная война. Тогда действительно люди боялись наступления очередной мировой войны, в результате которой человечество будет откинуто в развитии далеко назад, если оно вообще не вымрет.

Сказалось на творчестве Брэдбери и американская проблема взаимоотношения белой и чёрной частей населения. Он единожды показывает читателю, как негры получают возможность обрести свободу, улетев на Марс, но сразу об этом забывает, не развивая данную сюжетную линию дальше. На самом Марсе человек уподобляется плантатору с Юга, втаптывая в грязь не только чудом выживших марсиан, но и себе подобных, имея желанием тянуть одеяло на себя. Брэдбери не стремится рассыпать гроздья гнева, создавая в одном рассказе антиутопию, чтобы следом показать утопию, не придерживаясь единой линии. По временной хронологии всё происходит довольно быстро, поэтому нет полной веры в происходящее: вот только Марс обрёл первое дерево, а вот уже Марс опустел – мир из радужных оттенков мгновенно окрасился в тёмные цвета.

Будущее может оказаться разным. И совсем неважно, каким оно будет в итоге. Главное, чтобы будущее у человечества было.

» Read more

Мо Янь “Устал рождаться и умирать” (2006)

Мо Янь однажды родился и ещё ни разу не умирал, вместо него это делали другие. Зато Мо Янь сумел их глазами показать самого себя. Пожалуй, подобный вариант автобиографии ранее никто не писал. Мо Янь слишком импульсивен, категоричен и обладает излишне поганым языком. Он создаёт иллюзию деревенского простака и не скупится на унижающие собственное достоинство слова. Поведать он мог о чём угодно, но предпочёл уделить внимание своей личности. И самое интересное, Мо Янь не является главным действующим лицом повествования – эту роль он отвёл другому человеку, вынужденному постоянно перерождаться. Именно от его лица Мо Янь предпочитает говорить. Только слишком часто Мо Янь забывает о чём пишет, отдаляя внимание читателя от страданий очередного перерождения. Книга “Устал рождаться и умирать” начинается бодро, но вскоре теряет очертания, всё более распадаясь и не неся уже того смысла, которого до этого Мо Янь придерживался.

У классической китайской литературы есть определённые черты, по которым она легко узнаётся. Мо Янь старается их придерживаться, но только на первых страницах, чтобы далее уже никогда о них не вспоминать. По своей форме “Устал рождаться и умирать” напоминает книги XIX века, где автор в начале каждой главы коротко сообщает её содержание, что убивает интерес у читателя XXI века, не терпящего, когда ему сообщают подобную информацию заранее. Содержание книги – это скорее сказка: Мо Янь соединил в повествовании представления китайцев о загробной жизни и буддийскую модель перерождений. Результатом этого стало вольное авторское представление о перерождениях одного человека, убитого ещё до появления на свет самого Мо Яня. Можно сказать больше, Мо Янь и этот человек родились практически в одно время, о чём читатель вскоре догадается, недоумевая от тех эпитетов, которыми автор награждает не только себя в утробе матери, но и унизительные выражения о своих же родителях. Как-то это расходится с нормами конфуцианской морали, как бы ещё не совсем уничтоженную Культурной революцией.

Самые яркие эпизоды книги связаны с жизнью осла, в теле которого главный герой перерождается в начале. Мо Янь не описывает состояние плода до родов. Читатель сразу знакомится с его первыми мыслями после появления на свет. Автор никого не жалеет, едко делясь словами человека, что ныне обратился в упрямое животное. Постепенно происходит отождествление, дающееся с большим трудом. Десять лет ему будет отведено прожить в данном обличье, и все эти годы стали для Мо Яня отличной возможностью рассказать о собственном детстве, которое он помнит плохо, зато от лица осла представляет их в весьма забавном виде. Это скорее эпическое представление быта осла, нежели серьёзное понимание мотивов человека, волей Владыки подземного мира принявшего обличье подобного существа. Не сказать чтобы Мо Янь переживал за подобные проделки, поскольку и себя он ни в грош не ставит, равняя едва ли не с самым последним созданием на планете.

Мо Янь не просто вспоминает себя, он ещё и цитирует собственные произведения, заполняя ими страницы. Будто нет новых мыслей – книга и без того напоминает свалку всего. Со смертью осла Мо Янь потерялся, не сумев вжиться в последующие перерождения. Безлико перед читателем проходит вол, также незаметно пройдёт собака. Некоторый всплеск у Мо Яня случится только при перерождении главного героя в свинью. Тут автор никак не мог стоять в стороне, поскольку вдоль и поперёк страницы исписаны выдержками из его труда по свиноводству, которые он с успехом применил в данном художественном произведении. Теперь читателя будет ждать более эпический рассказ, где найдётся место революции внутри стада и счастливому спасению от глупостей коллективного разума людей. Свинье Мо Яня не хватает размаха, поэтому её нельзя поставить в один ряд с Чжу Бацзе из “Путешествия на запад” У Чэнъэня. Думается, Мо Янь хотел создать нечто подобное, да не сумел.

Простых событий не происходит. Мо Янь родился и рос в сложное время. Его можно приравнять к китайской поговорке, говорящей, что плохо жить в эпоху перемен. В пятидесятых годах XX века компартия Китая наконец-то твёрдо встала на ноги, после многолетней гражданской войны и отражения агрессии японских милитаристов. Происходившие в стране события не принесли облегчения крестьянам, как и ранее изнывающих под гнётом. Описываемая Мо Янем история уникальна ещё и в том плане, что сюжет не просто отражает прошедшие события, но и показывает жизнь людей, которым Мао Цзедун позволил вести личное хозяйство. Когда весь Китай объединялся в колхозы, сохранился один крестьянин в Гаоми, выступивший против большинства – им был отец Мо Яня. На такой почве сами собой возникают трения между родителем и сыновьями. И это уже не проблема отцов и детей, а более трагический процесс, отчасти раскрытый Мо Янем для внимания читателя. В такой атмосфере было бы слишком кощунственным уделять внимание перерождениям главного героя, отодвинутого вследствие этого на задний план.

Надо было главному герою внимательнее читать “Тибетскую книгу мёртвых”. В ней подробно рассказывается, как не ошибиться при перерождении. Впрочем, китайская мифология накладывает свои особенности: душа уже не нуждается в необходимости принять факт смерти тела и в очищении перед новой жизнью.

» Read more

Эдгар Уоллес “Лицо во мраке” (1924)

Эдгара Уоллеса принято считать родоначальником произведений-триллеров. Этому писателю удавалось держать в напряжении читателей до последних страниц. Он не заботился об объёме, более наполняя книги действием. Иногда это получалось у Уоллеса выше всяких похвал, но, гораздо чаще, действие начинало провисать, а наполнение страдать от лишних деталей. “Лицо во мраке” не отличается от таких произведений автора. Читателя ждёт полицейское расследование, в котором стражи порядка будут опасаться за собственную жизнь, поскольку никто не даст им проводить расследование в спокойной обстановке. От одной ловушки до другой читатель будет следить за следственными мероприятиями, считая пострадавших преследователей.

Уоллес не акцентирует внимание на самих преступлениях, сообщая о них опосредованно. Где-то там кто-то что-то увидел. Будь добр теперь следователь найти преступника. И было бы всё просто, да Уоллес не любит лёгких решений, предпочитая изобретать различные ситуации, вполне имеющие право на существование. Допустим, полицейские заметили, как некто сбросил тело с моста в реку. Теперь они теряются в догадках, так как упустили сбросивших и теперь не могут найти само тело. Было тут преступление или полицейским всё померещилось? Ломать голову есть над чем. Уоллес расплетает клубок в своей манере, описывая вне понимания возможной логики развития событий, давая действующим лицам порцию стрессовых ситуаций, чем позволяя последовательно выполнить план розыскных мероприятий.

Изложение отчасти сумбурное. Читателю будет трудно следить за перемещениями действующих лиц. Увязать происходящее в единую линию затруднительно. Она не имеет никакого значения, ведь автор держит читателя в напряжении, стараясь действиями персонажей перекрыть все остальные моменты. Дров в огонь будет подбрасывать сам преступник, активно препятствующий своему обнаружению. Ему не составляет труда удушить полицейского, дабы отбить желание у других идти по его следам. Впрочем, личность преступника также не имеет никакого значения. Кем бы в итоге он не оказался – Уоллес не ставил себе целью показать чью-либо находчивость.

Нет у Уоллеса лишних слов для пустого топтания на месте. Все куда-то постоянно перемещаются, редко включая мыслительный аппарат, совершая шаги скорее инстинктивно, нежели руководствуясь доводами адекватного восприятия реальности. Бег по извилистому пути без возвращения обратно – таким предстаёт “Лицо во мраке”. Перевёрнутая страница может быть забыта в угоду следующей, сообщающей читателю очередную порцию сведений о продвижении дела. В постоянной погоне теряется интерес к самому расследованию. Начинает складываться впечатление, что к упавшему с моста телу привязали тяжёлый предмет, и искать его надо было не по берегам, а отправить водолазов на дно, где они найдут не тело, а нечто другое, просто захороненное на время.

Само преступление не кажется важным для повествования. Скорее оно лишь мотив для начала книги, сюжет которой никем не контролируется, а автор просто пишет, не имея никаких определённых целей. Действующие лица обрастают подробностями; изначально второстепенные персонажи захватывают всё большее пространства, вытесняя основных героев. Уоллес всё чаще делает отступления, рисуя уже не действие, а портреты людей, вдыхая в них жизнь. И они действительно уже не воспринимаются выдуманными персонажами. Кажется, перед читателем описание реального человека. Есть к этому талант у Уоллеса. Хорошо бы подобных лиц увязать с сюжетом книг, где подобные описания являются лишь частью повествования, наполненного множеством других деталей. Всему Уоллес уделяется внимание, умудряясь двигать сюжет семимильными шагами вперёд.

Много писать – хорошо. Но хотелось бы более сбалансированного произведения.

» Read more

Александр Островский “Не было ни гроша, да вдруг алтын” (1872)

Александр Островский любил давать своим пьесам меткие названия, так же он поступал и с действующими лицами, наделяя их хоть и благозвучными, но невообразимыми именами. Читатель должен сразу понять, что вынесенная в название фраза “Не было ни гроша, да вдруг алтын” полностью отражает содержание произведения. Разбираться в сюжете и поведении героев особой нужды нет – всё наглядно исходит от приземистости желаний души русского человека, которая до последнего надеется обрести покой в счастливом завершении мирских мытарств. Персонажи страдают по тем или иным причинам, но никто из них не является счастливым человеком. Островский так строит ход пьесы, чтобы читатель выражал сочувствие всем, начиная от богатого скупца и заканчивая глупыми барышнями.

Богата Россия бедными людьми, да бедна – богатыми; нашли бы они между собой взаимопонимание. К сожалению, без чьей-либо мучительной смерти подобного никогда не добиться, чему Островский дал место в одной из сцен. Его герои могут найти деньги на улице, им может свалиться наследство на голову, даже кредитор простит долги, если того потребует в финале зритель. Островскому необходима была развязка, перевернувшая всё ранее сказанное, чтобы последние сцены позволили людям обрести веру в успешность любого безнадёжного предприятия. И это в конце-концов происходит, как бы странно не выглядело со стороны.

Выделить чем-то особенным пьесу “Не было ни гроша, да вдруг алтын” от других пьес Островского не представляется возможным. Автор испытывает желание поделиться с читателем некоторыми жизненными наблюдениями. Можно смело ставить точку, не думая о смысле диалогов. Действующие лица будут говорить много, чаще просто так. Основной темой для разговоров будет бедность, а также немного любовь. Ярких личностей в пьесе нет, за исключением нескольких, да и тех не назовёшь чем-то особенным в сравнении с рядом персонажей из других пьес Островского.

Пьеса получилась мимолётной и проходной, написанной автором всего за несколько месяцев. Надо полагать, она пользовалась популярностью в театрах. В ней не гибнут молодые несчастные девушки, а даже наоборот – судьба жестока к тем, кто навязывает свои условия, загоняя людей в долговую яму, из которой невозможно выбраться. Островский сам говорит о нелепости части процессов, кажущихся обыденными, но при детальном рассмотрении они лишаются логического обоснования. Получается, человек губит себя самостоятельно, соглашаясь на навязанные кем-то условия. Только выходит, что цепочка трагических событий всё равно приводит к благополучному исходу. Значит нужно не терять надежду до последнего, даже если ты уже готов затянуть петлю на шее или кинуться в пропасть.

Разрозненные сюжетные линии Островский сплетает в одну. Неизвестные друг другу люди в итоге оказываются хорошо знакомыми, Таинственность растворяется, давая выход положительным эмоциям. Произведение, в котором смысл отсутствует, опосредованно становится одой счастливому завершению бедовых начинаний. Островский показал, где жаждущему искать последний шанс на спасение. И не важно, что такого практически никогда в жизни не случается. Главное – верить; вера творит чудеса. Однако герои Островского не искали счастья, оно само их нашло. И тут возникает новый вывод – надо жить одним днём, как ведут себя персонажи пьес знаменитого российского драматурга.

Любое произведение художественной литературы требует осмысления. Обязательно необходимо после прочтения собраться с мыслями и для себя определиться с собственными отношением к нему. Вывод будет у каждого свой. Нельзя, закрыв книгу, отложить её в сторону, чтобы больше о ней не вспоминать. Книги – не лестница, по которой бездумно ходишь каждый день. Книги – не объект для культа, которому бездумно поклоняешься. Книги – это способ держать мыслительный процесс в тонусе. Поэтому даже в проходных произведениях есть смысл, заключённый хотя бы в одном слове из тысячи других.

» Read more

Анджей Сапковский “Последнее желание” (1990)

Цикл “Ведьмак” | Книга №1

Братья Гримм собирали страшные сказки, а польский писатель Анджей Сапковский занимался совсем иным делом, переиначив старые мотивы на новый лад. Именно таким образом свет увидел первый сборник рассказов о похождениях Ведьмака. Внутри читатель найдёт переосмысление хорошо известных истин, поданных под новой точкой зрения. Центральной фигурой повествования является Геральт из Ривии, молодец с убелённой от тяжёлого детства головой, воспитанный в суровых условиях постижения ремесла борца с нечистью. Он владеет магией и постоянно находится в пути, пытаясь добыть средства для пропитания, для чего ввязывается в неприятности, лишь бы показать свою удаль и эффективность. При всех предпосылках к славянской мифологии Ведьмака трудно считать уникальным созданием Сапковского, поскольку нельзя исключить влияние на Анджея творчества японца Хидэюки Кикути, ранее придумавшего охотника на вампиров Ди – культового героя, получившего известность благодаря последующей аниме-экранизации.

Почему сравнение идёт именно с Ди? Отчего же не Николай Гоголь оказал положительное воздействие? Спору нет, о тёмных материях можно говорить бесконечно, как и о борьбе добра со злом. Вот только Ди сам был порождением тьмы, восставшим против условий, в кои он был вовлечён с рождения. Ведьмак от него отличается только тем, что является стопроцентным человеком, обученным уникальным способностям аки ниндзя, благодаря чему и стал обладателем отличных боевых и магических характеристик. Сапковский не стремится полностью опираться на мифологию, а даёт понятие широко распространённой методики обучения детей, ныне утраченной, вследствие чего количество ведьмаков убывает, как и порождений тьмы, чтобы в дальнейшем мир полностью утратил и тех и других, лишившись магии вообще.

Вселенная Ведьмака не требует объяснения, как и другие фэнтези-миры. По законам жанра автор не должен объяснять его устройство. Читателю остаётся только принимать всё таким, каким его ему дают. И видится читателю подобие средневековья, где споры разрешаются в потасовке, властители доступны для аудиенции, а страдания народа скорее надуманны, чем его представителей действительно беспокоит испокон сложившееся устройство бытия. В подобном мире автор может создавать любые истории, но фантазии редко хватает на гениальные сюжеты, когда вокруг столько материала для адаптации под себя. Получается, похождения Ведьмака усыпаны разрозненными данными, которые читатель должен объединять в единое целое, рисуя в собственном воображении портрет Геральта из Ривии. А так как “Последнее желание” является первым сборником рассказов Сапковского, то основная часть каждой истории – это введение читателя в курс дела. Конечно, странно смотрится, когда автор с помощью диалогов раскрывает перед тобой личность главного героя, будто объясняет устройство чего-то ребёнку, но Сапковский именно так и делает.

В чём Сапковскому не откажешь, так это в умении красиво излагать, да поражать в самое сердце сарказмом. Едкий сок струится по страницам. Да был бы он только едким. Подобным соком, совсем другого свойства, иной раз истекают сами герои, изнывая от жажды удовлетворения половых инстинктов. Может подобная конъюнктура в восьмидесятых годах засела в головах культурных людей, либо были иные побуждающие мотивы. Однако, приходится признать, что родитель не даст своему чаду читать книги Сапковского, если узнает, каковы мысли героев повествования на самом деле и насколько часто на страницах упоминается грубое прозвание фрикций в глагольной форме. И ещё весьма интересно следующее – зачем некоторые персонажи носят фаллический символ? Неужели и тут стоит искать первопричиной труды Зигмунда Фрейда?

Сам по себе мир Ведьмака занятен. Только в первой книге так и не удалось найти ничего, кроме развлекательного элемента.

» Read more

Анна Гавальда “Матильда” (2014)

Поток сознания никогда не потеряет своей актуальности. Это направление в художественной литературе остаётся востребованным и в наши дни. Писателю достаточно забыть о том, что он писатель, полностью сконцентрировавшись на собственных мыслях, перенеся их на бумагу. Нет нужды создавать альтер-эго, достаточно включить фантазию, представив вместо себя другого человека. Подобным образом можно охарактеризовать любую книгу от первого лица, но поток сознания – это именно поток сознания, которому присущи свои особенности, мгновенно узнаваемые читателем. “Матильду” Анны Гавальды можно сравнить с книгами Вирджинии Вулф, не боясь впасть в заблуждение. Главная героиня произведения мало чем отличается от персонажей Вулф. Но больше всего ей ближе сравнение с Флашем, кокер-спаниелем. И с этим ничего сделать уже нельзя.

В жизни главной героини никаких хороших событий не происходит, поскольку вместо активных действий она предпочитает прокручивать в голове разные мысли. Вот просто сядет за столиком в кафе, закажет себе блюдо, откроет зеркало во внешний мир, да начинает перебирать разные варианты одного и того же действия. Хорошо, пускай сравнение с Флашем – грубое. Тогда она точная копия героев Хулио Кортасара. Особенно того, что сквозь бокал с вином смотрел на окружающую обстановку и думал-думал-думал. Этакий “финтихлюпик и бурдак”! Только вместо “ути-ути” и “кап-кап” Гавальда прибегает к более понятным словам, заменяя их на сленговые интернет-выражения, приспосабливая под нужны повседневной жизни. Главная героиня не слишком зациклена на созерцании себя самой, всё-таки чаще думая обо всём вообще. И думать ей есть о чём, ведь пока она считала ворон за окном и вливала внутрь весёлые напитки, у неё пропала сумка, в которой лежала любимая косметичка и, о ужас!, данные на хранение начальством десять тысяч евро. Читатель подумает, что её это очень обеспокоит? Как бы не так: она даже не вспотеет и не запаникует, продолжая сидеть на попе ровно и мило думая дальше обо всём на свете, ради приличия проявив интерес к личностям посетителей кафе. С этого места могла начаться замечательная детективная история, да вот не начнётся.

Гавальда в общих чертах даёт портрет главной героини, из которого следует, что перед читателем не абы какая умудрённая опытом девушка, а несчастное создание, чей удел жить вместе с сёстрами-близнецами, да страдать от безделья. Совершенно неважно кем именно является действующее лицо – это не имеет никакого значения. Допустим, если вырезать из картона человеческую фигуру, надеть на неё платье и нарисовать лицо, то это будет прекрасный образец, полностью отражающий суть главной героини книги. Она настолько оторвана от реальности, что всё с ней происходящее – это краткий миг на фоне полёта от родильного дома до кладбища. Сам миг до того короткий, что не знаешь как его трактовать. И заключается этот миг в странно складывающихся отношениях, когда главная героиня начинает испытывать симпатию к повару-извращенцу, чья внешность с первого взгляда отталкивает, а его повадки подсказывают разумному человеку держаться как можно дальше. Впрочем, “Матильда” на языке оригинала называется “Жизнь лучше”, значит Гавальда преследовала определённые цели, среди которых мог быть укор в сторону современной молодёжи, погрязшей в социальных сетях, ничем от главных героев вследствие этого не отличающейся.

Очень жаль, что Гавальда не жила в XIX веке. Тогда бы от столь коротких историй она бы умерла от голода. Не в укор ей сказано, а намёк на то, что Дюма-отцу нужно было потратить изрядное количество перьев и чернил, чтобы держаться на плаву, а современному автору достаточно ограничиться сотней страниц, выставив заоблачный ценник, и жить при этом в своё удовольствие.

» Read more

1 147 148 149 150 151 210