Author Archives: trounin

Юрий Коваль «Пять похищенных монахов» (1977)

Интригующее название скрывает за собой не такое уж интригующее содержание — с голубятни похищено пять голубей породы московский монах. Бойкие советские ребята бросаются на поиски и проводят собственное расследование, наполненное множеством приключений. Такая вводная часть.

К творчеству Юрия Коваля у меня мнение неоднозначное. Он безусловно талантливый детский писатель, в его историях главная роль отведена детям, проблематика отнюдь далека от детской аудитории, впрочем и язык написания — он тяжеловат для восприятия. Читая о Ковале, постоянно пребываешь в недоумении. Какие-то постоянные скандалы — советская цензура находила в его книгах аллегории, ставила их на вид, укоряла и не давала книгам ход в печать. При всём этом, книги Коваля пропитаны духом советской пропаганды. Он отнюдь не насмехается над советской действительностью, не делает предпосылок к сытой жизни Запада и крайне мирно рассказывает очередную историю. Отчего же его так не любила цензура? Пусть об этом ломают голову другие.

Книга «Пять похищенных монахов» не просто детская, она отражение действительности своего времени. Люди думали своими мерками, словно в той стране жили отличные от современных. При этом можно отметить схожесть взглядов. Телевизор уже нельзя использовать как ящик для рассады, но смотреть по прежнему нечего — тогда было 4 канала, сейчас за 200… и смотреть ведь нечего до сих пор. Городская баня большинству жителей городов уже стала неведомой, уступив место частным саунам, однако Коваль с такой любовью описывает процесс посещения бани, что понимаешь — ничего не изменилось, изменился лишь масштаб. С советских времён уменьшилось всё, начиная с размеров страны и заканчивая соотношением зарплаты и того, что на неё можно купить.

А какие в книге колоритные бандиты, возжелавшие достигнуть славы Герострата — махровые уголовники. Собиратель птичьих перьев достоин отдельного упоминания, как и посещение птичьего рынка. Всё в книге органично, но чего-то не хватает.

» Read more

Станислав Лем «Непобедимый» (1964)

Глубокий психологизм — отличительная черта в творчестве Станислава Лема. Маститый фантаст не ограничивался в книгах развитием сюжета и описанием миров, всегда Лем был сосредоточен на внутренних переживаниях людей, отчасти отражая собственные чувства словами своих героев. Пик эмоций выплеснулся «Солярисом», заготовленный «Эдемом». «Непобедимый» отчасти подпал под охлаждение и переосмысление творчества.

В начале многих книг у Лема наблюдается одна закономерность — в начале герои полны воодушевления, думают в положительном ключе и способны принять любой исход дела при неблагоприятном развитии ситуации. Будь то крушение на красивой планете, возвращение домой после длительного космического полёта, тщательно изученный загадочный океан где-то в космосе, поиски потерянного корабля в созвездии Лиры. Герои быстро адаптируются, познают флору и фауну, и, довольно быстро, сталкиваются с таинственными неприятностями, которые им надо срочно решать, во избежании нависшей угрозы полного уничтожения. «Непобедимый» написан по точно такой схеме. Финал книг, впрочем, у Лема тоже практически идентичен. Развитие сюжета затухает само по себе и уже совсем неважно чем всё закончится, ведь главное — идея! переживания! размышления! Другое значения не имеет.

«Непобедимого» легко можно отнести к скучному чтению. Сюжет развивается вяло. Лем, как никогда, много размышляет, отдаляя читателя от происходящих событий всё дальше. И вдруг, очень неожиданно, ставит острую проблему некроэволюции, то есть развития механизмов самостоятельно. Мягко говоря, «Непобедимого» можно назвать предтечей «Трансформеров» (культового американо-японского явления в телевизионной среде), где сходятся в противостоянии силы роботизированных механизмов, выполняя различные задачи и пребывая в постоянных поисках изменить ситуацию в свою пользу. Кто знает, может именно «Непобедимый» Лема стал той самой отправной точкой, что получила промежуточную роль в виде аниме и последующих экранизаций. Только вот Лем лишь предполагал такое развитие событий на одной отдельно взятой изолированной планете и никак не планировал писать космооперу. Читатель в «Непобедимом» увидит закономерный результат некроэволюции. Однако, эволюция продолжится, она не может стоять на месте, допуская какого-либо регресса. Ведь регресс — всего лишь часть эволюции.

Когда-нибудь именем Лема назовут космический корабль. И будет он бороздить просторы Вселенной. Космолёт «Лем» — мне нравится!

» Read more

Терри Пратчетт «Патриот» (1997)

Цикл «Плоский мир» — книга №21 | Подцикл «Городская стража» — книга №4

В мире существует всего один писатель, бесподобный пример английского юмора, выдающий по 2-3 книги в год, при этом сохраняющий свой оригинальный стиль, не уступающий от своих принципов к юмористическому подходу при взгляде на окружающую действительность. Он один по простой причине — только от его книг никогда не смеёшься громким смехом, в душе тоже не происходит видимых изменений, зато рот и конечности содрогаются в беззвучном смехе, вызывая недоумение у рядом находящихся. И ведь нельзя объяснить людям весь юмор происходящих событий. Для этого придёться пересказывать несколько предыдущих книг. Пратчетт создаёт ярких персонажей, он планомерно продвигает их в Плоском мире, выдумывает гениальные ситуации, мастерски их разыгрывает… и читатель сидит довольный, тихо подёргивая конечностями и извлекая маленькими порциями поток воздуха из лёгких. Это сэр Терри Пратчетт, господа — самый популярный автор с берегов туманного Альбиона.

Цикл про Стражу для многих является самым любимым. И если женская половина может возразить, приводя в пример цикл про брутально-аморфно-неподражаемого Смерть, да цикл о Ведьмах, то мужская половина будет твёрдо стоять за Стражу. Этот цикл не только наполнен яркими персонажами, любопытным видением жанра фэнтези, но полон событий, коренным образом влияющих на вселенную Плоского мира. Особой прелести добавляет детективная составляющая, когда читатель до конца не понимает действий некоторых героев, с нетерпением ожидая объяснений всего происходящего.

В самом деле, в руках 21-ая книга про Плоский мир. За плечами множество событий, а сэр Терри продолжает удивлять. Многие темы он поднимал, но тему войны не затрагивал. Однако, не думайте, что русское название книги как-то отражает суть. Слово «патриот» имеет чёткое значение. А вот оригинальное «jingo» не совсем соотносится с патриотизмом. У этого слова примечательная история. Впервые упомянутое во время одной из многочисленных русско-турецких войн, когда Англия, не имея чётко сформулированного повода для участия в происходящих событиях, прикрывалась именем Иисуса, трактуя свои действия угодными Богу. С тех пор и закрепился термин «джингоизм» — близкий родственник «шовинизма», только имеющий больше религиозных оттенков.

Но есть ли в Плоском мире религия? Безусловно. Пратчетт в «Мелких богах» наглядно показал все её стороны под разными точками зрения. При всём этом, в Плоском мире религия не преобладает над чувствами и поступками героев. Мир Пратчетта больше сосредоточен на магии и простых бытовых деталях жизни, когда герои не успевают подумать о чём-то ещё, кроме навалившихся проблем.

Когда между Анк-Морпорком и Клатчем всплывает кусок земли — начинаются приготовления к войне за право обладания этим стратегически важным объектом. До этого Пратчетт никогда не показывал действительно военных противостояний. В Плоском мире живут особенные существа, им всё безразлично, каждый думает о своём. Только Коэн-варвар как-то давал жару Агатовой империи, показывая на своём примере, как кочевники на Китай ходили. В «Патриоте» всё более запутаннее.

Надо обладать особой деликатностью, чтобы не обидеть чувства мусульман, ведь яркий образ жителей Клатча, живущих в пустынной стране, передвигающихся на верблюдах, не оставляет сомнений в прототипе. Одно только упоминание значения «Аль» в их культуре служит окончательным подтверждением.

Сюжет неподражаем. Рассказывать бессмысленно. Надо читать. Но вкратце будет так: Витинари (говорят, бывший член гильдии убийц, мужчина не первой молодости и опирающий при ходьбе на трость) вновь на высоте, будет бороться с военным режимом; Ваймс, в редкие минуты вне самобичевания, поймёт основы рыцарства и позволит городской страже поучаствовать в новых для них приключениях; Колон и Шноббс докажут однотипность стражи во всём Плоском мире, а кто-то из даже станет бороться за права женщин; Моркоу по прежнему легко располагает к себе людей, знает всех по именам, обладает феноменальной памятью и воспринимается клатчсцами как настоящий король; ах да, в страже появится зомби; Леонард Щеботанский, как истинный учёный думает обо всём, но при этом не может думать о чём-то конкретном, конструирует предметы под свои нужды в сугубо мирных целях и придумывает им названия с истинно человеческим незаморачиванием; Ахмед 71час — бесподобен; Аль-Достаб — очередное подтверждение, что люди одинаковые.

» Read more

Джек Лондон «Письма Кемптона-Уэйса», «Игра» (1903-05)

Имея у себя для прочтения две малые формы Джека Лондона «Письма Кемптона-Уэйса» (1903) и «Игра» (1905), решил их объединить под этой обложкой. Позже мной обязательно будут прочитаны другие произведения Лондона, пока же только вышеозначенные.

Любовью всей жизни для Лондона стала Анна Струнская, соратница по Стэнфорду и по социалистическим взглядам. От правды никуда не уйдёшь — Джек Лондон на первых порах своей жизни был социалистом. До какой поры такие взгляды у него сохранялись, я точно не могу судить. В конце XIX — началe XX века не было других проблем в жизни общества, как разрешение бремени эксплуатируемого пролетариата. И сегодня не везде рабочие могут твёрдо говорить о своих правах и выдвигать требования работодателю — это прерогатива развитых стран. Развивающиеся страны выжимают из своей территории и населения все соки, служат сырьевыми придатками, получая сиюминутную выгоду, что в отдалённой перспективе не сдвинет ситуацию в лучшую сторону.

Социализм не является основной темой Писем Кемптона-Уйэса — они, как бы странно это не казалось, о любви. Причём в диалоге двух людей, соавтором книги стала Струнская, В беседах эти два человека спорят о любви. Может для кого является секретом, просто поведаю, Лондон делал Струнской предложение, но получил отказ. В Письмах Струнская выступает в роли Кемптона, человека, интересующегося мнением Уйэса по поводу его встреч с одной им знакомой дамой, в которую Кемптон влюблён. При этом Кемптон сомневается в своих чувствах, старается уйти от возможности связать свою свою судьбу браком. Приводит бесконечные доводы, ссылаясь на примеры жизни других людей и литературные произведения.

Уйэс — это Лондон. При чтении его писем возникает непреодолимое желание занести книгу в разряд нехудожественной литературы. Диссертация на тему любви. В размышлениях дело дойдёт до Шопенгауэра, теорий Дарвина и прочего околонаучного текста про эмансипацию, генетику, поли- и моногамию, эволюцию и традиции первобытного строя. Лондон доказывал Струнской благоприятность брака.

Думаю, не стоит сомневаться, что данная переписка имела место быть. Видимо, она переросла в нечто большее, нежели простая переписка.

Совсем небольшая повесть Игра продолжает тему любви в творчестве Джека Лондона. Как известно, Лондон писал о сильных духом людях, но, кажется, он редко писал о слабых людях, способных смириться с упадком собственных сил — такие люди у Лондона, как правило, покидали его книги не самым приятным способом, либо сводя счёты с жизнью, либо погибая от буйства обстоятельств.

Волею судьбы, перед читателем в Игре предстаёт боксёр, спортсмен, звезда дворовых ребят и ставок в тотализаторе, звезда на пределе своих сил, подошедшая к завершению карьеры, возжелавшая любить и обрести покой, оставляя на сладкое финальный поединок.

Лондон не слишком прорабатывает тему. Он крайне сух и малословен. С трудом принимаешь такие книги Лондона, где герои сомневаются в своих силах, не идут напролом и всячески пытаются найти наименее болезненный выход из ситуации. Не самые простые условия жизни писателя водят читателя от сильных духом до слабых мнительных людей.

» Read more

Масудзи Ибусэ «Автобус» (середина XX века)

К сожалению, к очень большому сожалению, многие знаменитые авторы иностранной литературы не переведены на русский язык. Это, отнюдь, не толкает на изучение нужного языка, либо языка более распространённого, нежели русский язык. Не знаешь японский — изучай английский, тогда получишь больше шансов прочитать книгу. Пускай, что через вторые руки. Ведь многие японские авторы, как африканские режиссёры, абсолютно не пользуются спросом в нашей стране. Проще найти фильм с английскими субтитрами, перевести их с помощью онлайн-переводчика, перевшить и получать удовольствие, осознавая, что до тебя в нашей стране никто не смотрел этот фильм. Возможно ты единственный, кто вообще слышал фамилию, допустим Уэдраого, показавшего жизнь африканской саванны без лишних прикрас. Так и с японской литературой, только онлайн-перевод тут не поможет.

С Ибусэ Масудзи мне довелось познакомиться, когда в руки попал сборник литературы Восточной Азии, куда также вошли китайские, корейские и монгольские авторы. Масудзи был там единственным японским автором и единственным, кто не выражал прокоммунистических взглядов. Та повесть называлась «Чёрный дождь», повествующая о ядерной бомбардировке Хиросимы и её последствиях глазами очевидца. Мрачная история, наполненная японским восприятием действительности. Спешные попытки найти другие книги Масудзи привели только к 9-страничной новелле «Автобус».

Для книги не надо что-то придумывать, жизнь всегда преподносит сюжет сама. Ибусэ Масудзи был наблюдательным, это стало понятно во время чтения «Чёрного дождя», новелла «Автобус» закрепила в таком мнении. После прочтения осталось чувство неприятного осадка в виде ощущения пустоты. Возможность больше узнать о довоенной, военной и поствоенной Японии оборвалась. Есть другие авторы, но хочется читать именно Масудзи.

В новелле перед читателем Масудзи воссоздаёт свои ощущения от поездки в автобусе, причём не в простом автобусе, а в старом разваливающемся автобусе, чьё топливо не бензин, а подобие древесного угля, закладываемое в газогенератор, где как в печке тлеет огонь, приводя механизмы в движение, отчего автобус едет. Кажется, фантастическая картина. Разве были когда-нибудь такие автомобили? Больше похоже на элементы стимпанка (приходит осознание его истоков) или на аниме Миядзаки. Жизнь сама даёт сюжет — эту истину не стыдно повторить много раз.

Когда читаешь новеллу, видишь всех пассажиров рядом с собой, чувствуешь себя молчаливым японцем, взирающим на происходящие события, толкающим автобус до следующей остановки, надеясь до последнего на благосклонность заснувшего божества мотора. Окружающие люди говорят, выкрикивают, ведут себя словно герои фильмов Куросавы.. в них нет ничего самурайского, но вполне есть что-то от персонажей Додескаден.

Смотрите вокруг — сюжет перед вами. Закипел двигатель в переполненном автобусе, чем не повод об этом написать? Потомки будут вам благодарны.

» Read more

Роберт Хайнлайн «Имею скафандр — готов путешествовать» (1958)

Научная фантастика — способ взглянуть на себя со стороны. Можно читать и смеяться, но можно читать и анализировать. Будущее ли описывает автор, а вдруг он рассказывает о наших с вами проблемах таким незамысловатым способом. Писатели начала XX века далеко на фантазировали, их мечты большей частью уже сбылись. Писатели середины XX века кажутся менее точными в прогнозах. Им не даётся поблажки — они пишут о вещах, что ещё не случились, но в их творчестве есть прогнозы, которые сбылись и, даже больше того, уже устарели. Никто не был подготовлен к быстрому развитию технологий. Медленный шаг резко ускорился после английской промышленной революции и уже совсем набрал обороты к 60-ым годам XX века. С тех пор науку не остановить. Даже в научных журналах заметки устаревают быстрее, нежели успевает выйти следующий номер.

Роберт Хайнлайн из писателей, чьё творчество не заглядывало далеко вперёд. Нет, это сильная неправда. Всё-таки, «Звёздный десант» — довольно далёкое будущее. Только «Дверь в лето» книга о будущем, что стало для нас прошлым. Что представляет из себя «Имею скафадр…» — безусловно, эта книга является научной фантастикой, но там главный герой — юноша. Поэтому книгу можно смело заносить в раздел детской литературы. Главный герой познаёт космос вместе с читателями. У него действительно есть скафандр и он действительно готов путешествовать.

С начала книги трудно предположить развитие сюжета. Юноша, типичный американский юноша, кому не особо хочется учиться, кто выбирает занятия попроще и кто будет очень рад сокращению уроков до минимума. Ему хорошо, но отец недоволен. Участием в лотерее главный герой доказывает своё упорство. Мечта побывать на Луне — способствует упорству. Вместо поездки на Луну он получает скафандр. На этом бытовая часть книги заканчивается.

Не знаю, насколько Хайнлайн был знаком со строением скафандра, но в описываемый им костюм космонавта можно верить. Всё описано правдоподобно, вплоть до запаха вспотевших ног. Хайнлайн не прибегает советами для конструкторов по скафандрам, примеряя на своих героях все возможные ситуации.

Трудно дать оценку сюжету. Герою предстоит много путешествий, через которые Хайнлайн будет стараться донести до человечества свои мысли. Стоит ли вести себя так, чтобы потом не было стыдно перед инопланетным разумом. Вдруг не будет такой поблажки, да Лем со своим «Насморком» будет не совсем прав относительно происхождения жизни на нашей планете. Всё может закончится сюжетом «Автостопом по галактике» Адамса. Пусть хомо сапиенс переборол неандертальцев, а заносчивость римлян сошла на нет — остались многие моменты, за которые человечество могут осудить. Имеют ли право нас судить? Хайнлайн об этом не говорит.

Книга — роудмуви. Нет в ней обилия юмора и излишней философии. Хайнлайн в очередной раз предлагает взглянуть на самих себя по стороны.

» Read more

У Чэн-энь «Путешествие на Запад. Том 3» (1570)

Третий том приключений китайского монаха, идущего к Будде в Индию за священными книгами, божественной обезьяны, свиночеловека и ещё двух, редко участвующих в сюжете, персонажей. Коренного перелома в сюжете не наступило — герои по прежнему идут по дороге приключений, только теперь в них они ввязываются самостоятельно. Если первый том больше касался предыстории похода, второй — борьбы со злыми оборотнями, причиняющими больше препятствий на пути, нежели способных хоть как-то повлиять на изменение маршрута. Третий том отличается именно тем, что герои сами ввязываются в неприятности. Когда можно было смело идти дальше — они осматриваются вокруг и вносят ясность своими действиями.

На обложке не зря изображена фигура с граблями — это Чжу Бацзе, свиночеловек, воплощение людских пороков: жадность, лень, заносчивость, болтливость, трусливость, похоть и чревоугодие. Ранее он был активным участником, но всё же уступал божественной обезьяне Сунь Укуну, вступая в постоянные противоречия, ставя на пути всей компании грабли (в прямом и переносном смысле). Теперь он выходит из тени и становится более активным. А вот Сунь Укун неожиданно сдаёт позиции. Его поведение уже не вызывает удивление. Читатель хорошо знает обезьяну, вот и У Чэн-энь не стал развивать тему её могущества, не наделив за весь третий том хоть одной новой способностью.

Всего в книге насчитывается 6 приключений и половина завершенного ещё из второго тома. Противостояние могущественному дьяволу — одно из последних невыполнимых противостояний противоборствующим силам, когда Сунь Укун расписывается в своей неспособности оказать ему сопротивление, прибегает к помощи всего небесного сообщества, включая Нефритового императора. В третьем томе часто приходиться призывать на помощь Будду, самого могущественного из небожителей. Только он способен своим внутренним видением различить в тонких деталях суть событий, чего лишены все остальные. Не знаю как буддистам, но очень непонятно активное участие Будды в книге. Он постиг Нирвану и ему должно быть всё безразлично, отчего он потворствует китайскому монаху, пускай и решившему нести буддизм в Китай?

Что интересного стоит выделить в книге. Русская поговорка из сказки — не пей из речки, козлёночком станешь — в событиях третьего тома имеет важное значение. Так начинаются новые приключениях и жизненные испытания персонажей. Выпив из одной такой речки, китайский монах не становится козлёнком, это было бы слишком просто. Он… беременеет. Мало того, данная река протекает в стране женщин, где нет мужчин и где нет других способов продления рода. Природа позаботилась о потомстве для человека, но не задумалась о проезжающих мимо путниках. Здесь и в нескольких других приключениях, Сунь Укуну предстоит бороться с заклятыми врагами, случайно взращенными во многих противостояниях, когда один поверженный противник взаимосвязан по родственной линии с другим противником. Чаще — противник наживается своими силами, вот и приходиться расхлёбывать дела своей горячности.

Все приключениях многоуровневые. Читатель ведь привык, когда вроде бы закончив одно испытание, из него же вырастает очередное, погружая в чтение ещё дальше. В стране женщин есть королева, есть злая волшебница, все друг с другом вступают в противоречие из-за китайского монаха. В женской стране мужчина является лакомым кусочком. Читатель также привык к постоянным пересказам событий. Трудно что-то пропустить, если автор часто вновь ведёт рассказ о минувших событиях, хоть и другими словами.

История с двойниками Сунь Укуна не принесёт каких-либо выводов, как и последующее за ним приключение в стране огнедышащей горы, чем-то повторяющее приключения в стране женщин. Примечателен только разговор о месте, где заходит солнце. Ввязывание в дела других будут постоянно повторяться. Ежели в храме с похищенной золотой черепицей, китайский монах начинает помогать из чувства солидарности и клятвы заходить в каждый буддийский монастырь на пути, то обязательство заверять путевые у каждого государя для получения права на свободный проход, заставляет действовать уже Сунь Укуна, желающего помочь одному из государей, претерпевающего лишения от злого оборотня, выкравшего жену и постоянно требующего для неё новых служанок.

Тема оборотней не покинет читателя, видимо, даже в четвёртом томе. Сами герои книги в чём-то оборотни, особенно Сунь Укун, постоянно превращающийся в других существ, так они на дух не переносят других оборотней, порой просто из чувства отсутствия солидарности убивают безвредных оборотней и оборотней, которые могли принести им пользу. Создание конфликтов на пустом месте — вот основной мотив третьего тома.

Приключения практически вступили в завершающую стадию.

» Read more

Айзек Азимов «Основание» (1951)

Цикл «Трантор» — книга №2 | Подцикл «Основание» — книга №3

Азимова нельзя упрекнуть в скудности литературного таланта. Он автор более 500 книг. Писал на разные темы. Выходило под его именем множество энциклопедических книг, где автор рассказывал об окружающем мире. Книги касались истории, медицины и даже богословия. Азимов легко объяснял своим читателям Ветхий и Новый завет. Он же закрепился в кругах писателей-фантастов, создав самобытный мир роботов и 3 закона для их существования. Он же заглядывал далеко вперёд, когда человечество разлетится по Вселенной и сольётся в единую империю со столицей на планета Трантор, при этом люди забудут своё прошлое, стирая из памяти как лишнюю информацию, превысившую критический объём. Азимов смотрел в бесконечность. Если жизнь сложится по его сценарию, то можно забыть о вечной жизни — в будущем обойдутся и без нас. Про планету Земля забудут. В её существовании будут сомневаться, если опять же кто-нибудь догадается вспомнить.

Как такового цикла «Трантор» нет, можете кивать в мою сторону, если вас спросят об источнике информации. Но уже с ранних книг у Азимова прослеживается создание гигантского мира с центром на Транторе, далёкой планете, дерзнувшей стать центром Вселенной. Азимов не говорит об инопланетянах, в его будущем мире нет места для иных форм жизни. Однако, позже Азимов оговорится о двух планетах-прородительницах, откуда началось развитие человечества. Существующие в одинаковых условиях, они породили одинаковые формы жизни.

Первой книгой о «Транторе» стала «Песчинка в небе». Там главный герой попадает в будущее, где Земля входит в империю Трантора на правах составной части, но некоторые личности желают вернуть своей планете статус столицы по праву первородства. В «Песчинке» Азимов частично разрисовывал свой мир. Он, наверное, толком не знал, что в итоге получится. Получился цикл про «Трантор».

«Основанию» в одноимённом цикле по внутренней хронологии отведено быть третьей книгой. В конце жизни, Азимов возьмётся за предысторию, написав блестящим лёгким языком, о юности профессора Селдона и развитии, придуманной им, науки психоистории, базирующейся на математике, принципе цикличности исторических процессов и развитых ментальных способностях избранных людей. Для психоистории Селдону нужна была информация. Всю жизнь он потратил на её сбор и сведения в единую энциклопедию, для которой понадобилась целая планета. В далёком будущем объём информации превысит все возможности. Её не будут хранить, её будут уничтожать просто за ненадобность. Таким предстаёт читателю мир будущего, где единая империя плывёт по течению, достигнув пика могущества.

Прозорливый Селдон предрекает развал империи. Возможно, в будущем не будут иметь понятие о том, что империи имеют свойство разрушаться. Мысль о переменах пугает людей. Даже нам сейчас трудно усвоить информацию, если кто предскажет гибель страны, изменение границ и полное исчезновение с политической карты. Такая информация в масштабах страны, даже планеты, находится в прямой зависимости от мышления одного отдельно взятого человека, полного сил — такой человек не верит в возможность собственной смерти, он её боится и занимается самообманом, извлекая сиюминутную выгоду из обстоятельств. Такое перетягивание одеяла сопровождает историю человечества. Оно не исчезнет и в будущем.

Любая империя разваливается. На этом факте, при создании истории будущего, базировался не только персонаж Азимова, по этому принципу создавались «Звёздные войны» Джорджа Лукаса. Римская империя до сих пор тревожит умы людей. Эдуард Гиббон первым констатировал факт упадка, остальные подхватили. Фантасты посмотрели вперёд и представили для читателей новые варианты развития старых событий. История циклична. Всё новое — хорошо забытое старое.

При таком большом предисловии, о самой книге остаётся сказать совсем немного. Это ранняя работа Азимова. Она не всем понравится. Язык пока тяжёлый, события развиваются стремительно — не позволяют читателю уловить суть происходящих событий. Там, где Стругацкие в «Трудно быть Богом» остановились, Азимов пошёл уверенным шагом дальше, не позволяя решать проблемы мира средствами одной только религии. В истории человечества случались и другие кризисы. Их тоже надо успеть описать в рамках одной книги: кризис экономический, политический, военный. Азимов словами Селдона разработал план по выводу империи из кризиса за 1000 лет, вместо 30 тысяч лет хаотических попыток вернуться под знамя единой империи. Многие поколения сменятся. Имя Селдона станет легендарным и мифическим. Заглянет ли Азимов в те далёкие времена нового расцвета — мне неизвестно. Возможно, будет как в «Конце вечности», поколения самого далёкого будущего поставят барьер для проникновения. Что-то будет, но гадать о том просто немыслимо.

Не пытайтесь понять «Основание» в отрыве от остальных книг Азимова. Это ничего вам не даст. Мир Азимова велик, интересен и крайне правдоподобен.

» Read more

Тибетская книга мёртвых

Давайте поговорим о «Тибетской книге мёртвых» без высокопарных слов. Не будем говорить о мудрости Востока и не будем поднимать тёмную историю создания и перевода. Восток — тяжёл для понимания Запада. Культура иного типа сформировалась иными путями. Главное, при чтении, понимать, что читаешь наставление перед смертью. Сама смерть на Востоке — не простое умирание. Буддизм учит возможности к перерождению — вот отсюда и идёт трактовка всей книги.

Водянистый стиль написания — верное средство создать мистический флер. Различать образы в мутной воде невозможно, через чистую воду читатель смотреть не сможет. Надо принять содержание книги таким, какое оно даётся. Образы возникают не самые лицеприятные. Сравнение возможно только с ужасами Лавкрафта. Своеобразные животные ужасы Лавкрафта и видения (испытания) умирающего — суть одной воды. Погружение не вызывает отвращение. Явление твоим очам страшных существ с отрубленными человеческими головами, нанизанными на ядовитых змей, что обвиваются вокруг шей этих созданий; кишки их, выпадающие из живота, находящиеся у них же во рту. Ничего приятного в этом нет. Книга пытается убедить умирающего в призрачности видений. Книга убеждает видеть в страшных созданиях — божественных добрых существ. Надо понять, что они — это ты. Когда примешь видения, тогда перестанешь мучиться, тем скорее наступил перерождение.

Человеческая душа (давайте её назовём так) подвержена пяти состояниям. Каждое состояние — это Бордо: утробное, рождённое бессознательное, в полном уме, смерть и поиски для нового воплощения.

Оказывается, не родители нас выбирают, а душа сама определяется кем ей быть. Ей могут быть доступны различные уровни от животного мира до мира божеств. Душа может выбрать континент для рождения. Может самостоятельно выбрать родителей. Для всего этого в книге приводятся подробные инструкции. Только реализуемо ли это на практике? Смерть сродни сну. Ты просыпаешься, ты что-то помнишь, но потом быстро забываешь. «Тибетская книга мёртвых» учит поведению после смерти, она является наставником. Как применить — если можно применить — надо всегда иметь в виду.

Интересно, в книге описан суд. Судят не складывая все твои добрые и злые дела на разные чаши весов. Тебя мучают, пытают, убивают раз за разом. Судилище — чистый ад. Рая нет, его можете не искать. После пройденных ужасов, ощущение лавкрафтовского ужаса только усиливается. Один в один. Суд закончится только тогда, когда ты станешь честным с самим собой. Поймёшь, что судишь ты себя сам. За грехи отвечать не надо. Они были и ничего с этим уже не сделаешь. Нужно принять прошедшую жизнь как данность, очистить сознание и переходить в новую оболочку для новой жизни.

Смерть — последний перед первым этап жизни. Когда всё станет безразлично — наступит Нирвана.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 6″ (XVIII век)

Шестой том не вносит дополнительной ясности в судьбу Римской Империи, окончательно исчезнувшей в VI веке. Гиббон концентрирует своё внимание на Византии и её соседях, внёсших тот или иной вклад в разрушение остатков былого могущества. Закончив пятый том жизнеописанием Мухаммеда, в шестом Гиббон продолжает рассказывать об арабах, о их продвижении к берегам Атлантического океана, переброске сил в Испанию и захвате юга современной Франции. Будет читателю и история русского народа, минуя остальных славян, кроме болгар. Пары ласковых слов удостоятся венгры и норманны Опять же не обойдётся без турков-сельджуков и христианских разногласий, положивших начало будущим реформаторам. Заканчивают книгу крестовые походы и падение Константинополя от рук своих бывших братьев по вере. Обо всем этом чуть ниже, но не так подробно, как у Гиббона. Цель рецензии — закрепить прочитанный материал.

Мусульмане — воинственные представители человечества. Пока христианская мораль призывает принимать страдания и жить со всеми в мире, мусульманская религия распространяется путём насаждения под угрозой уничтожения в случае любого несогласия. Мухаммед сам часто воевал. Он не раз приравнивал один день на поле битвы многим годам смиренных молений. Его последователи внесли большой вклад в развитие религии, быстрыми темпами разойдясь на три стороны. Персия не долго сопротивлялась — исповедуемый ей зороастризм ушёл в прошлое. О дальнейшем продвижении на восток Гиббон не рассказывает, но читатель итак прекрасно осведомлён до каких пределов мусульмане прошли в сторону Китая.

Более успешными оказались завоевательные походы на запад к Атлантическому океану, принеся на север Африки свою религию. Приносить было просто, но делать это приходилось часто. Племена сопротивлялись и часто свергали мусульман, подвергаясь новым волнам захватчиков. Дольше всего держалось северной побережье Африки — греки сражались как львы, препятствуя распространению мусульман на свои земли. Безусловно, походы мусульман в Африку — это агрессия против Византии, сохранившей тут свои колонии. Не совсем удобно было управлять западной частью страны, имея посередине такого агрессора, долгая борьба не была успешной — греки сдали свои позиции, уступив мусульманам весь север Африки.

Многие знают о долгом пребывании арабов в Испании, откуда их с большим трудом потом удалось выбить. Мало кто знает, что арабы пришли в Испанию по приглашению самих испанцев, пребывавших в раздорах и искавших поддержку у соседей. Арабы сперва помогли, проведя разведку местности, но потом с успехом осуществили захват территории. Также мало кто знает о продвижении арабов далее на восток, им удалось на некоторое время захватить юг современной Франции, Сицилию и Крит. Гиббон не идеализирует силу захватчиков, он с сожаление говорит об измельчании некогда воинственных готов в ленивых и жизньпрожигающих остготов, разучившихся воевать. Захват Испании стал делом двух месяцев. Арабы владели полуостровом продолжительное количество времени, изредка союзничая с соседями-христианами. Правившие в Испании Омейяды отличались добродушным нравом. Они более не делали попыток распространить свою религию в сторону франков, особенно после того как их из Франции изгнал дед Карла Великого Карл Мартелл. Впрочем, во многом продвижению мусульманства мешали внутренние распри арабов.

Нудно Гиббон повествует о быте Византии и быте Франков. Читатель может почерпнуть только любопытные факты. Например: франков по другому называли латинами. они предпочитали сражаться пешими, используя лошадей только для передвижения, были обжорами и их фигуры страдали от изрядной тучности, были готовы на всё ради прибыли; в Византии Юстиниан отошёл от латыни, перейдя на греческий язык, создавая тем самым множество проблем внутри государства, где подданные не владели греческим. После Юстиниана последующих императоров принято называть греческими. Тиберий и Маврикий — были первыми греческими императорами Византии. Однако, любое сравнение жителя Византии с греком считалось обидным.

Сейчас принято считать религию чем-то устоявшимся, любые попытки иначе её воспринимать и по другому толковать — добром не закончатся. Иные взгляды сразу заносятся в разряд сектантских. Хотя, в своё время, православные считали такими же сектантами католиков. Сейчас всё воспринимается более гладко, но, думаю, отношение от этого не сильно изменилось. Ушедшая в православие, Византия тем самым обрекла себя на уничтожение, когда западная церковь начала использовать крестовые походы для своей выгоды, борясь не только за освобождение вечного города, но и за искоренение иной трактовки христианства. В VI веке арианство сдало позиции государственной религии, манихейство же предприняло последнюю попытку изменить ситуацию к лучшему — появились Павликиане.

Что отличало павликиан от остальных христиан. Покуда греки считали вредным показывать Библию верующим, тщательно оберегая от любопытных глаз, католики не отставали. А вот павликиане смотрели на иконы, как на простые картины, на мощи, как на простые кости, на крест, как на кусок дерева, тело и кровь Христа — кусок хеба и чаща вина — лишь благодать, мать христова — просто мать, а ангелов никто не просил кого-либо защищать. Они отвергали все предметы религиозного поклонения. Старый завет — нелепое произведение людей или демонов. Христу приписывали небесное тело, а распятие на кресте было призрачным. Павликиане не искали мучительной смерти, но 150 лет они были преследуемы.

Цвингли, Кальвин и Ян Гус, по мнению Гиббона, являлись частичными последователями павликианства, став реформаторами, они разрушили до основания величественное здание церкви, начиная с индульгенций и заканчивая святой девой. Подражание идолопоклонству было заменено культом молитв к Богу. Реформация позволила ханже мыслить без влияния авторитетов, а рабу — говорить о том, что он думает. Папа и соборы перестали быть последними истолкователями веры, теперь каждый мог это делать как ему угодно.

Весьма коротко стоит поведать о болгарах, венграх, русских, норманнах и турках.

Все они были соседями Византии и периодически тревожили спокойствие восточной империи. Впервые болгары были упомянуты во времена Теодориха, готского вождя, что одним из первых пошёл на Рим войной. После этого упоминание о болгарах исчезло, появившись много позже. Гиббон склонен считать, что имя болгар взяли другие племена, обосновавшиеся в тех же местах, где до них жили первоначальные болгары. Новые болгары крепко воевали с Византией, пленив как-то одного императора и убив его. Позже болгары приняли религию Византии, стали цивилизованным государством, отправляли детей учиться в Константинополь.

Когда-то прошедший по Европе Аттила, оставил после себя только венгров (они же мадьяры). Греки считали венгров тюрками. Гиббон же скорее склонен относить их к славонцам (протославянам). Венгерский язык однако больше похож на финский. Венгры брали дань с германцев, являясь довольно грозно силой. Чтобы дойти до Константинополя, воевали с болгарами, ставших удачной защитной прослойкой для Византии. То было лихое время. Венгры с одной стороны, арабы с другой, норманны с третьей — тяжёлое время для политического спокойствия в регионе.

О русских Гиббон ничего конкретного не рассказывает. Про русских знал ещё Карл Великий, только под русскими он подразумевал соотечественников шведов и норманнов. На земли Руси когда-то пришёл один варяг и основал царский род, просуществовавший 700 лет. Русские делились на северных оседлых и южных кочевых. Было две столицы — Новгород и Киев. Русские ходили воевать с Византией. Более ничего Гиббон не поясняет. Однако, всё-таки в его словах есть толк. Гиббон говорит о том, что природу варваров нельзя переделать с помощью уговоров, это может сделать только религия. Поэтому, навязывая христианство болгарам, венграм и русским, Византия обеспечивала себе, как минимум, надёжный тыл.

Русским уделено мало места, чуть больше Гиббон рассказывает о норманнах. Но его повествование касается выборочных мест из истории и не вносит никакой ясности в дело о самих норманнах. Только вот сицилийское, да неаполитанское королевство, а север Франции и набеги в V веке будто не происходили.

А вот турки — это провокаторы Крестовых походов. Захваченный ими Иерусалим, спустя 30 лет, вызвал возмущение у некоего Петра Пустынника. Притеснение христианских паломников возмутило общественность. С тех пор в Европе ничего интересного не происходило и историки присвоили этому времени название Тёмных веков. Вся европейская политика перенеслась под стены Иерусалима, куда в отважных порывах каждый раз отправлялось очень много людей. Шли воевать сотнями тысяч. Шли военные и шли мирные. Иные не знали ничего о Иерусалиме, такие в конечном счёте потеряли разум и захватили Константинополь, толком не разобравшись, куда их высадили.

Первые крестовые походы шли по суше через земли болгаров и венгров, вызывая возмущение местных жителей, нескончаемым потоком. И если Алексей Комнин ещё мог получить выгоду для Византии, то последующие походы всё больше использовались в интересах римских Пап, а позже французских королей, кому существование Византии было более противным, нежели мусульманство. Был в те времена налог для тех, кто не желал идти в поход — приходилась отдавать часть доходов церкви. Седьмой поход стал последним — Византия была разграблена. Хороший плацдарм для противника веры.

Религия внесла свой вклад в развитие человечества, позволив ему встать на новую ступень эволюции. Что делать с религией дальше — слишком больной вопрос. Человечество не готово его решить. Когда-то христианство, в пылу борьбы, разделилось на две основные ветви. Позже религиозные споры между греками и латинами привели к новому разрыву между церквями. Споры касались не столько сути самой религии, сколько касалось, на первый взгляд, незначительных различий в правилах выполнения обрядов и образа жизни. Брак священников, добавление дрожжей в хлеб, воздержание от употребления в пищу убитых животных, время проведения поста и сам рацион, как креститься, бриться и т.д.

Греки и иудеи выпестовали христианство. Арабы и иудеи в ходе раздоров породили мусульманство. Но Византию погубило только христианство, как и Рим до неё. Но не будем говорить об этом однозначно. Ведь известна теории пассионарности Гумилёва — она всё объясняет.

» Read more

1 122 123 124 125 126 144