Author Archives: trounin

Луи Буссенар «Под Южным Крестом» (1882)

На первый взгляд трудно понять, почему роман «Под Южным Крестом» числится за авторством Буссенара. В списке написанных им книг такой не значится, а само повествование настолько напоминает стиль Жюля Верна, что сомнения кажутся оправданными. Только всё гораздо проще — эта книга имеет другое название «Приключения парижанина в Океании», является второй в цикле о кругосветке Фрике и его верных товарищей; относится к раннему творчеству автора, отличавшегося на первых порах излишней плодовитостью, тщательно описывая каждое действие героев, но не о них самих, а скорее выполняя роль энциклопедии. Читателю представляется уникальная возможность лучше познакомиться с бытом каннибалов Новой Гвинеи, золотой лихорадкой в Австралии, сказом о европейском радже на Борнео, особенностями выполнения японского обряда харакири человеком из другой части света и о некой организации кораблекрушителей, чья деятельность по потоплению кораблей будоражила умы людей конца XIX века.

Рассказываемая Буссенаром история кажется бесконечной — ей не суждено остановиться, поскольку одно событие создаёт последующее, продолжаясь и продолжаясь. Книга к середине начинает приедаться, навевая скуку. Безусловно, поражает воображение самая первая картина книги, когда главные герои терпят крушении у одного из островов, и при них тут же туземцы подвешивают двести китайцев и методично тушат, подкладывая в костёр под ними побольше дров, чтобы к утру лопать мясо с удовольствием, вызывая отвращение у главных героев. Очень радует, что Буссенар не стал делиться рецептом приготовления человечины методом тушения, а дал героям идею из местной саговой пальмы добыть муку и испечь хлеб. Юный читатель будет рад рецептам, способным помочь ему в будущем выжить в незнакомой обстановке — только в этом случае книга читается с интересом.

Самое главное, о чём не подозревает читатель, так это о свойствах бумеранга, который не просто возвращается назад, а предварительно отскакивает от земли, вне зависимости от того к какому типу он принадлежит: боевой или для охоты. Так и герои книги иногда возвращаются на старые места, чаще предпочитая продвигаться вперёд. Буссенар уместил в книге слишком много событий, которые просто обязаны случаться с такими людьми, как главный герой — Фрике. Он ведь постоянно лезет в неприятности, то под видом гуманности спасает вешаемого судом Линча вора, то вполне не прочь занять вакантный трон раджи, вспоминая старую легенду об англичанине, когда-то основавшего на Борнео султанат.

В целом, приключения главных героев — это увлекательное действие. Ладно бы жаренных китайцев ели папуасы, а читатель следит за приготовлением не только саговой муки, но и даже участвует в процессе запекания кенгуру вместе с детёнышем в сумке. Воистину, именно об этом не пишут в путеводителях. Вся экзотика в одном месте. После читатель погружается в рассказ об освоении Австралии: сперва каторжниками, а потом и золотоискателями, умножившими население далёкого континента, наполняя бесконечные земли самого большого острова в мире бесконтрольным ростом преступности. Австралия, под пером Буссенара, показана с самой романтичной стороны, где есть много причин забыть о спокойной жизни.

Не всему стоит верить на слово. Буссенар писал в то время, когда эпоха географических открытий закончилась, и началась эпоха исследований. Когда границы объектов занесены на карты, становится очевидной жажда людей по открытию новых горизонтов, скрытых за густыми зарослями островов и кипящих котлов туземцев. Неудивительно после такого понимать, настолько сильна была тяга людей к любым новым данным о жизни в ранее сокрытых от внимания уголках планеты. Буссенар помогал им расширять горизонты. Пускай, не всегда удачно. Описание орангутана, рвущего крокодилам и тиграм пасти, обладающего всеми задатками самого совершенного животного — вызывает улыбку.

Эпоха исследований принесла эпоху объединения мира, уравнивая каждого в своих возможностях. 200 лет назад никто не предполагал, что одна из новых стран сможет диктовать свою волю миру, никто не знает — какая страна будет это делать через следующие 200 лет. Может быть одна из стран Океании?

» Read more

Герберт Уэллс «Человек-невидимка» (1897)

Если смотреть на допустимость невидимости человеческими глазами, то книга Уэллса «Человек-невидимка» имеет полное право на отображение реальности в том виде, в каком её предлагает читателю писатель. Совершенно неважно, что ныне можно использовать специальные приборы, позволяющие видеть мир множеством других способов, далёких от человеческого восприятия. Не самый удобный способ понимать мир с позиции нужды определять температуру окружающих объектов или двигаться, посылая во все стороны сигналы определённой частоты. Человеку стало доступно многое из того, что делает возможность невидимости мифом. Если же не думать о высоких материях, а просто рассматривать приведённый текст в виде наглядной демонстрации возможности стать чем-то большим, нежели человек себе может позволить, то книга Уэллса представляется весьма занятным повествованием о чувстве собственного достоинства и возможности получения уникальных способностей.

Главный герой — химик. Он нашёл нужный состав, позволивший его телу добиться полной прозрачности, но сама форма тела осталась неизменной, отчего герой и испытывает проблемы: он не может ходить голым в холодную погоду, спокойно разгуливать босым по городу, есть в присутствии других людей; на бытовом уровне возникает острое чувство стыда, не давая полностью насладиться невидимостью, ставшей для героя скорее проклятием, нежели желанным эффектом целенаправленных исследований. Важно, впрочем, совсем не это, а то, что во время написания книги, вокруг автора только и ходили разговоры о сверхлюдях, способным своими возможностями превзойти всех остальных. Со временем поиск суперлюдей вырастет в востребованную индустрию, от чего детские мечты становятся реальностью, но и читатель тоже радуется, что всё это возможно лишь на экране, да в литературе, но никак не в жизни. Хотя, не помешало бы меньше заниматься идеализацией, предлагая более важные сюжеты.

Очень разумно поведение главного героя, столкнувшегося с непониманием людей, отрицающих саму возможность невидимости. Это не только пугает людей, но и заставляет предпринимать решительные действия. Любая угроза должна быть задушена в начале, не считаясь со всеми возможными выгодами. Если пустить всё на самотёк, то в итоге будешь потом долго разбираться с последствиями. Мудрено ли после актов агрессии, видеть обозлившегося на мир главного героя, возомнившего себя террористом номер один с важной для себя целью устранения всех обидчиков. Кажется, герой впал в маразм, оставляя за собой лужи крови, пустые карманы и осознание чьего-то присутствия рядом с тобой, будто читатель заранее знает о колебаниях воздуха за спиной, изредка оборачиваясь, стремясь успокоить своё подсознание. Уйти от животного ужаса не получится, покуда невидимка не перестанет существовать. Так устроен человек — всё непонятное подлежит уничтожения, пока люди поумнее не постарались взять ситуацию под свой контроль.

И пусть главный герой родил создание Франкенштейна внутри себя, сохраняя контроль над невидимостью, не позволяя выйти наружу затаённому злу в виде допельгангера. Уэллс не стал слишком глубоко прорабатывать тему, стремясь разрешить повествование скорейшим образом. Отчасти — это хорошо. Начни автор развивать тему дальше, то получилось бы нечто похожее на «Гиперболоид инженера Гарина» за авторством Алексея Толстого, там также злой гений изобрёл оружие, способное дать ему право на владение всем миром. Да, получить контроль над планетой нужно, но зачем для этого топить миллионы людей, раздавливая все преграды на пути. Любая возможность потешить самого себя обречена на провал в виду неотвратимой последующей смерти. Империи создавались и рушились, человек из года в год живёт одним моментом — что-то изменить не представляется возможным.

Кажется, нет в мире необычных вещей — просто человек любит придумывать для себя развлечения. Через 300 лет над этими словами будут смеяться — каждый обретёт возможность менять себя.

» Read more

Анн и Серж Голон «Анжелика в Новом Свете» (1964)

Цикл «Анжелика» | Книга №7

Можно смело забыть всё то, что было в жизни главной героини в шести предыдущих книгах — начинается новая жизнь. Как следует из названия, Анжелика теперь в Новом Свете, а значит на её плечи ложится основание колонии на территории современной Канады и борьба за существование в суровых условиях. К сожалению, из исторического романа в книге остался только роман, утративший всякую историчность, став книгой по мотивам. Голоны больше не показывают течение политических процессов и трудностей главной героини вокруг короля-солнца, а также ей больше не надо искать мужа. Всё уравновесилось, цель жизни пропала — впереди пустота, которую надо как-то заполнять. Похоже, Голоны нашли лучший выход из создавшегося положения. Север Америки толком ещё не освоен, позиции французов там наиболее шаткие, а местное население не испытывает особой симпатии к первопоселенцам.

Ожидаемые индейцы появились сразу. Они должны были стать центральной темой книги, но Голоны на это смотрят иначе, им ведь надо представить Анжелику в самом выгодном свете. Седьмая книга в цикле стало чудом из чудес: может главная героиня настолько постарела, что на неё уже никто не смотрит как на женщину, способную вызвать подъём у мужчин. Анжелика является и демоном для местных священников, и чертом для ирокезов, и знахаркой для колонистов, становясь скорее предметом обстановки, что лучше всего стреляет из ружья, оставляя мужчин далеко за спиной по своим техническим боевым характеристикам. Отныне Анжелике можно дать право выступать на переговорах с индейцами в качестве первого лица, спокойно садить на лошадь, вручить инструменты для хирургической операции: она со всем справится, вызывая трепетный ужас или бесконечное восхищение у каждого героя книги.

Смотреть на содержащиеся в книге нелепости не совсем приятно, но более подробной информации о временах первых волн колонизации всё-таки нет. Остаётся поверить, что Людовик XIV поставлял на континент женщин, заставляя холостых мужчин на них жениться, иначе им грозит весьма внушительный штраф. Также вполне можно поверить в попытки некоторых граждан создать свои собственные государства. Почему бы и нет, всё-таки Пейрак многое хлебнул от французских властей, принимать чужое подданство ему было ещё противнее, поэтому лучший выход — построить колонию, да стать там единоличным властелином. Пускай на юге англичане, на западе индейцы, а на севере когда-то родные французы — никто не обещал простой жизни изначально, особенно там, где местное воинственное население под видом христианской благодетели готово снять скальп со всех приезжающих, не забывая перекреститься и сказать что-нибудь во славу бога.

Голоны рисуют жестокие суровые канадские зимы, заставляя читателя сочувствовать отважным первопроходцам, готовым на всё, лишь бы жить в месте обильного пребывания бобров, чьи шкуры на вес золота, да и где само золото в чистом виде добыть можно. Получается своеобразная бобровая лихорадка. Только Пейраку всё безразлично. О его планах остаётся гадать. Они были непонятны с самой первой книги, не были понятны на Средиземном море, также малопонятны и в Канаде. Что заставило этого любимца судьбы раз за разом бросать сытую жизнь, уходя с головой в очередную авантюру? Пейрак владел всем, что мог себе пожелать. А что его ждало в Северной Америке? Голодное существование нищего, подвергаемого разнообразным хворям и минусовым температурам, когда ты закрыт в своём поселении большую часть года, не имея возможности вырваться к другим людям, которых всё-равно нет на тысячи километров вокруг.

И ладно бы Голоны взяли на себя множество различных ситуаций, они ведь продолжили наделять Анжелику новыми навыками Главная героиня знает несколько европейских языков, как-то умудрилась выучить арабский, а теперь ей стал доступен индейский язык. Конечно. очень удивительно узнавать, что индейцы говорят практически на одном языке, различающегося незначительными элементами. Ещё понятно, когда ты говоришь «юноша», соседняя страна «юнец», а другой сосед «отрок», но в случае индейских языков это крайне сомнительно. Вполне допустимо. что ирокезы и гуроны говорят на похожих языках, но равнять сюда всех остальных — это вызывает у читателя наибольшее недоумение. А сомневаясь один раз — будешь сомневаться и во всём остальном.

Что будет дальше: читатель станет свидетелем развития Квебека или отправится на мыс Горн? Представить затруднительно.

» Read more

Джон Уиндем «Кукушки Мидвича» (1957)

Есть в мире много тайн, которых следует бояться на полном серьёзе. Не только бояться, но и думать о том, что этого следует бояться. Люди любят изводить себя страхами, некоторые просто помешаны на удовлетворении этого животного инстинкта, находя в нём много больше, чем те, кому нравится прыгать с парашютом или забираться на отвесную скалу. Природных врагов можно искать у себя дома, можно на улице, либо в дремучем лесу и ближайшем водоёме, а можно обратиться к полной неизвестности, стараясь применить её в своей жизни. Подобным последнему методу поступил и Джон Уиндем, создав идеальную обстановку для следующего шага к эволюции, только выраженного не планомерным переходом от одного к другому, а резким скачком, благодаря постороннему влиянию. Всё-таки, необъятный космос хранит много тайн, и при желании развивать человеческую фантазию можно бесконечно. Уидем поступил ещё проще: он взял всем известный пример поведения кукушки, взял секретный объект, создал интригу при загадочных обстоятельств и родил на свет совсем не то, что хотелось бы видеть человеку на своей планете. Уиндем начинает борьбу за право человека на существование.

Книги Уиндема примечательны небольшим объёмом. Не желает автор парить выше нужного, наполняя свои произведения левыми рассуждениями, нагромождением лишних сюжетных линий, развитием темы далее необходимо. «Кукушки Мидвича» обрываются на едва ли не самом интересном месте, но не стоит винить в том автора, когда допусти он выход угрозы за пределы допустимого, да не придав налёт разума некоторым людям, то уже не нашлось бы такого оружия, способного помочь. Каждая сцена — это полноценная картина обстоятельств. Каждому моменту уделено своё место. Всё развивается по строго заданной программе. Читатель узнаёт всё постепенно, открывая для себя все необходимые детали. Уиндем не старается уводить разговор в сторону, излагая слова непонятным образом под прикрытием художественных изысканий и высоких идеалов — книга написана именно так, как должна быть написана любая книга вообще.

Много загадок предстоит решить читателю, начиная с вопроса определения границ зоны сна и сочувствия жителям городка, где никогда ничего не происходит, до наблюдения за забеременевшими женщинами и результатами этой независимой от них деятельности. Вмешает Уиндем государственные структуры, формируя таким образом любимую человечеством теорию заговора, где нужно быть крайне влиятельным. Можно ли это использовать для своей выгоды или стоит поступить как эскимосы, вырезавшие всех кукушек подчистую, либо на манер стран из-за железного занавеса, жахнувших так, что тайга Дальнего Востока оказалась выжженной на километры вокруг. И самое необычное — Уиндему веришь, а по телу разбегаются мурашки, заставляя мозг впиваться глазами в текст. Хорошая фантастическая повесть — скажет читатель, отличная идея о бренности бытия — ответит подсознание.

Очень жаль, что книга издаётся только вместе с «Днём триффидов», другой замечательной работой автора, где Уиндем придумал апокалипсис с самым понятным концом света — почти все жители ослепли. К тому же были примешаны триффиды — плотоядные передвигающиеся растения, что придало книге элемент фантастики. Трудно сказать, что именно объединяет «День триффидов» с «Кукушками Мидвича», где в первой книге речь идёт о наказании человека за недальновидность, а во второй — участие в судьбе планеты некоего таинственного объекта, в одно утро появившегося и в один вечер покинувшего предполагаемое место приземления. Одно в этих двух произведения есть общее точно — это борьба человека за право быть доминирующим на планете существом. способным оказывать сопротивление и решать всё самостоятельно, не прибегая к помощи третьей силы.

Организм женщины устроен так, что иногда медики регистрируют случаи самооплодотворения; странная реальность может таить в себе даже больше, нежели человек способен осознать — просто не всё он замечает, находясь не на той стадии развития.

» Read more

Айзек Азимов «В начале» (середина XX века)

У всего должно быть начало, так старается Азимов обосновать главное воззрение авторов Ветхого Завета, о первых 11 главах которого и написана эта книга. Азимов не высказывает атеистического взгляда, но и особой религиозности в его словах нельзя найти. Просто Азимов анализирует текст, взяв за основу Библию, созданную при английском короле Якове, считающуюся наиболее достоверным вариантом перевода в англоязычной среде. Самое главное, на что опирается Азимов, так это на источники, которые появились много ранее Ветхого Завета, текст которых иногда дословно перекликается между собой — это Яхвист и Жреческий Кодекс, рассказывающие точно о том же процессе сотворения мира и создании человека, вплоть до потопа. Азимов не просто анализирует доступные ему источники, то и соотносит всё с историей, особенно той, которая пришла к нам со времён существования Вавилона, откуда во многом и пошли последующие взгляды для опоры в Ветхом Завете. Во многом, большое значение также имел и эпос о Гильгамеше, текст которого также нашёл своё место в Библии.

Азимов досконально разбирает каждую фразу, начиная с самой основной — «В начале было…». А что собственно было в самом начале? Современные учёные тоже пытаются докопаться до исходной точки всего сущего, у них просто не укладывается в голове, что всё могло существовать бесконечно долго. Если жизнь на нашей планете постоянно рождается и умирает, то точно такие же закономерности должны быть и у Вселенной. Возможно, необъятный космос тоже переживает цикл рождений и умираний, сокращаясь, чтобы взорваться вновь для расширения. Такая версия имеет право на существование. Но если исходить из религиозного понимания мира, то необходимо также найти начало. Допустим, Бог создал всё. Но возникает закономерный вопрос — а кто создал Бога? Если уж и пытаться разобраться во всём, копая до самого дна, то нужно прояснить и этот вопрос. К сожалению, сама постановка такого вопроса считается кощунственной. Правда, если продолжать разбираться, то и создание Бога откуда-то отталкивалось. И так до абсолютной бесконечности. Если стремиться найти изначальное начало, то легко зайти в тупик.

Весьма сомневается Азимов и в монотеизме, поскольку небесное царство всё-равно носит в себе признаки политеизма. Осталось главенствующее божество, вокруг которого много его, грубо говоря, заместителей по разным вопросам, ответственных за различные сферы жизни. Если любой государственный аппарат едва ли не полностью копирует божественную курию, то аспекты жизни современного человека также подчинены строгой системе управления, начиная с главного директора, вплоть до конкретных исполнителей и, о чудо, конечных потребителей.

И так далее, следуя каждому слову, Азимов разбирается в причинах долгожительства первых людей, о понимании сути дня, о пороках людских и о том, почему человек создан по образу и подобию Бога, а Бог в итоге оказывается недоволен экспериментом, устраивая потоп, позволив выжить только Ною, его семье и некоему количеству живых существ. Отставляя Азимова в сторону, читатель задумается о самой формулировке «подобия человека божественному созданию». Какими бы ужасными пороками не изобиловала Библия, но сын всегда копирует отца, а это означает, что даже Бог далеко не безгрешен. Уж если он решил устроить тотальный геноцид всему живому, то с позиции наших дней — это должно вызывать только осуждение. Можно ли безропотно принять такое отношение безболезненно для своего самолюбия? Конечно нет… в христианском обществе точно. Попробуй отец сказать что-то оскорбляющее сына: сомнительно, чтобы сын это всё молча проглотил и продолжил боготворить благодетеля. Везде бывают исключения, но большинство случаев говорит именно за это.

Когда-то Эрдоган, президент Турции, сказал, что женщина — это, в вольной формулировке, подчинённое мужчине создание. Если читать Ветхий Завет, особенно про потоп, то слова Эрдогана не так-то далеки от суровой правды. Изначально был создан мужчина, а женщина и звери лишь для подмоги ему. Читатель возмутится подобным неравноправием, но зачем возмущаться, махать руками и брызгать слюной — именно так надо воспринимать изначальное положение дел. Удивительно, но именно мусульмане последовательно выполняют не только заповеди Корана, но и стараются соблюдать многое из того, что содержится в Ветхом Завете. Христианство и ислам — религии, произошедшие от одного корня. Об этом люди редко задумываются, но это так. И читатель должен знать, что когда Бог решил уничтожить человека, наслав на него потоп, то ему была безразлична судьба всей планеты, жители которой должны были быть уничтожены.

Жить и беззаветно верить, либо жить и анализировать, либо жить и сомневаться, либо жить и извлекать для себя пользу — выбор каждого.

» Read more

Аркадий и Борис Стругацкие «Отель «У погибшего альпиниста»» (1970)

Герметичный детектив всегда прекрасен по своему, хотя бы тем, что читателю очень трудно обвинить автора хоть в чём-то, но всегда возникают вопросы к содержанию, поскольку всё далеко не так очевидно, как хотелось бы это создателю. В случае братьев Стругацких, решивших взять за основу горы, обвал и запертых героев в оторванной от мира гостинице, поместив в повествование случайно обнаруженный труп в одной из комнат; казалось бы — классический вариант, где всё доступно для старания понять, пока автор планомерно открывает перед читателем все детали и делится изменениями в обстановке. Стругацкие же решили расширить строгие рамки. Интересно, позволь себе такое Агата Кристи или Конан Дойль, то сколько удивления появилось на лице преданных читателей? Нет, серьёзно… давайте изменим Пуаро, мисс Марпл, Шерлока Холмса, обладающих недюжинными способностями, которые трудно объяснить обыкновенной человеческой логикой и способностью к наблюдению за происходящей вокруг них сменой декораций. Какой бы славный дуэт получился, позволь судьба надоумить Дойля и Герберта Уэллса, Кристи и Эдгара Берроуза для написания совместных книг. Но такого не случилось — может оно и к лучшему. Не дело, если классики станут потрясать основы жанра с самого начала. Впрочем, детектив и зарождался под пером Эдгара По, решившего дело «Убийства на улице морг» далёким от будущего понимания традиционного завершения детективной истории, позволил вмешаться в повествование незначительному мистическому элементу, в конце-концов оказавшемуся далёким от фантастического расклада. У Стругацких получилось вполне в духе Эдгара По, но вывернутым наизнанку, как и конечности и шея трупа, найденного в отеле, только под совершенно другим углом.

Самое яркое впечатление возникает именно из-за концовки. Расследование может развиваться любым удобным для автора образом. Всё отдаётся в руки писателя. Читатель лишь читает то, что мог заметить создатель произведения, оставаясь наедине со своими мыслями, не позволяя в них вторгаться кому-то другому. Въезд в отель, легенда о погибшем альпинисте, создание мистической атмосферы, загадочные гости, автомобиль марки «Москвич» у ворот, расчёт кронами и иностранные имена: Стругацкие рисуют в воображении читателя некий уголок горной страны, куда поехал отдохнуть инспектор в сфере расследования экономических преступлений, и где он будет должен поддерживать статус охранителя правопорядка. Невозможно укорить писателей ни в чём — всё дышит жизнью. А загадка действительно интересная… но только до того момента, когда Стругацие решают открыть карты лицом, шокирую читателя нестандартным подходом к разрешению типичной для детектива проблеме по поиску убийцы. Если бы не имя Стругацких на обложке, то читатель лишь бы усмехнулся, да покрутил пальцем у виска, коротко отрезав: «Бред!». На самом деле бред и есть. Или какие-то иные мысли бродили в голове авторов, если они поступили именно таким образом.

Ясно проведена чёткая граница между началом в виде герметического детектива и концом, представляющим из себя морально-этические рассуждения о будущем человечества, практически только вчера вырвавшемся за пределы родной планеты, не до конца осознавая серьёзность совершаемого шага. Понятно любому на Земле, что колонизация ближайших планет обернётся катастрофой эпического масштаба, где нашей с вами цивилизации места больше не найдётся. Только эти рассуждения к данной книге не относятся, но уносят ход мыслей много дальше, нежели позволили себе это сделать Стругацкие. Они не так пессимистичны в своих воззрениях, позволяя под прикрытием осуществлять чью-то экспансию, наводняя свой мир кровожадными гангстерами, да падкой на силовое разрешение конфликтов полицией, ставя вопросы, о которых немного ранее задумывался Хайнлайн, давая богатую пищу для размышлений в «Звёздном звере».

«Отель «У погибшего альпиниста»» имеет полное право на существование именно в том виде, в котором он был представлен на суд читателя. Всё-таки, все мы привыкли видеть подобные явления на киноэкранах, поражённые возможностью существования на нашей планете организации, которая кратко называется MB, постоянно отслеживающая ровно точно такое течение дел, о котором читатель и узнаёт из текста данной книги.

» Read more

Эдгар Берроуз «Тарзан и запретный город» (1938)

Цикл «Тарзан» | Книга №20-какая-то

Бесконечные сериалы должны когда-нибудь заканчиваться. Не всегда этого удаётся добиться от автора, но зато читатель сам по своей воле может прекратить дальнейшее знакомство. Известное со времён Союза восьмикнижие о похождениях Тарзана закрывается повествованием о приключениях Тарзана в запретном городе. Первые шесть книг шли в одну ногу с хронологией написания, а последние две выбились из ритма, перенося действие на много пропущенных книг вперёд, даже умудрившись поменять их местами. Если быть честным перед собой, то «Запретный город» выглядит намного симпатичнее «Тарзана Великолепного». Только самые упёртые читатели продолжат следить за похождениями Тарзана дальше, где найти что-то путное крайне сомнительно. Идеально подойдёт для детского возраста, но взрослый человек уже скрипя зубами будет читать повторение одних и тех же моментов.

Пускай Тарзан бродит один по джунглям, не имея ни друзей и не имея врагов, забытый всеми и представленный сам себе. Отошли в прошлое попытки познать мир, животный мир тоже с ним контактирует в крайне редких случаях, а уж люди только и передают из уст в уста легенды о могучем белом человеке, чей гортанный крик заставляет стыть кровь в жилах. Каждый знает о Тарзане, только львы, да леопарды… и что-то вроде потомков динозавров по прежнему не имеют представления о грозном приёмыше обезьяны, от чего их пасти рвутся, шкура срывается, а мясо пожирается без предварительной термической обработки. И как Берроуз мог выжимать из одной бесконечной истории новые приключения, облекая их в немного разные декорации — вот загадка. Вновь Тарзан столкнётся с жадностью европейцев за право обладать самым большим камнем на планете — царём бриллиантов. Радует отсутствие элемента мистики, но Берроуз же всегда чем-то любил отличиться, поэтому ждёт читателя некий запретный город со своими порядками жизни, и его доисторические обитатели не дадут скучать.

Очень трудно читателю будет понять, откуда в джунглях появился двойник Тарзана. Понятно, если чисто внешне на лицо такое возможно, но как повторить рельефность мышц и силовую подготовку — в мире начала XX века такое просто невозможно, ведь мужчины могли только гири тягать, да, возможно, участвовать в состязаниях по гребле, что лишь только это могло их сделать подобными Тарзану, но простой исследователь джунглей не мог просто так стать близнецом лорда Клейтона. Впрочем, Берроуз всё больше отходит от увязки своих книг с реальностью, давно обособившись и выдавая читателю экономически выгодный продукт, который будет с удовольствием куплен и прочитан. Тем более, о джунглях было известно крайне мало — да и сейчас о них известно не больше. Поэтому в этих дремучих лесах всё может быть.

Неожиданно Берроуз стал весьма жесток, даруя смерть персонажам, сталкивая их с труднопреодолимыми препятствиями. Только этим «Запретный город» отличается от остальных книг цикла, где хоть и присутствовала жестокость, но не в таких масштабах. Да и развязка впервые оказалась такой, которая никак не может быть названа оправдавшей ожидания. Сам царь бриллиантов — это артефакт, который вполне может существовать. Можно даже не удивляться, если в одной из книг цикла Тарзана будет бороться за обладание найденной в джунглях нефтью, налаживая контакты с соседями и строя свою собственную империю. В конце концов, Берроуз не должен был пускать сюжет на пустые приключения, не позволив Тарзану стать действительно важной фигурой для африканского континента. У белого человека были все шансы стать более основательным элементом, нежели предаться кризису переходного возраста, утратив все амбиции и поняв бесперспективность исхода любого, даже самого успешного, дела. Все прахом станем… как и книги о Тарзане: нужно только время, а природа сама всё сделает за нас.

» Read more

Владимир Сорокин «Теллурия» (2013)

Нужно быть отчаянным оптимистом, чтобы поверить в то, что решил изложить Сорокин. Какие бы он не преследовал цели, но ничего конкретного связать не получается. Да — вышел некий продукт, похожий принадлежностью к контркультуре, частично поддерживающий линию модернизма, призванного расшатать понимание хорошей литературы в среде низколетающих писателей. Стараться увидеть антиутопию в «Теллурии» тоже не следует — автор предложил читателю настолько выдуманный мир, что впору его отнести к фантастике, сдобренной большими порциями православия, коммунизма, гомосексуализма, наркомании, бранной речи и желания видеть мир в руинах, ищущего в деградации возможность обрести новую возможность для развития человеческого общества на обломках старого, изжившего себя в тлетворном желании быть более гуманным, нежели это следовало делать. Давайте посмотрим на «Теллурию» изнутри.

Книга не имеет единого сюжета, а разбита на множество зарисовок, в которых и предстоит разбираться читателю, стараясь найти что-то общее. Вполне может оказаться так, что общего найти не получится. Разрозненные факты всплывают в книге совершенно внезапно, не имея под собой никакой основы. Ясно только одно: человечество деградировало, возродив коммунизм, объединив его с православием, вернув на места свои славянский говор. Само это уже вызывает только недоумение. Впрочем, Сорокин изредка будет давать читателю подробную информацию по каждому важному предмету. И самый главный предмет — это теллуриевый гвоздь, одна из напастей человечества, падкого на наслаждения. Сорокин предлагает вбивать этот тяжёлый наркотик прямо в череп, отчего многие персонажи книги будут получать наивысшее удовольствие, сохраняя гвоздь внутри головы, усиливая любой из возможных потенциалов.

Губит «Теллурию», впрочем, не стремление быть на волне контркультуры, а желание поместить внутрь книги текст без нужной подготовки. Сорокин просто берёт все пороки, описывая каждый в отдельности. Если тема наркотиков уже ясна, то читатель кроме неё найдёт большое обилие нецензурных речей, что не служат украшением содержания, показывая лишь старания автора ввернуть разные оригинальные сочетания. Кроме отборного мата в книге частый упор на гомосексуализм, от которого никуда уже не деться. Впрочем, тему гомосексуализма Сорокин всё-равно не продумал, представив её на суд читателя под видом сегодняшнего дня, не считаясь с тем, что события происходят в выдуманном мире будущего. Весьма сомнительны религиозные войны, о которых Сорокин рассказывает с особым удовольствием, часто приводя для примера ваххабитский молот. Не этот ли молот вбивает теллуриевый гвоздь, и как они могут сочетаться друг с другом, особенно учитывая изначальное местоположение Теллурии? Хотелось бы знать именно это, но в тексте такому места не нашлось.

Если пытаться рассмотреть «Теллурию» в сравнении с ближайшими отечественными аналогами, предлагающих читателю практически идентичную тему параллельного будущего, то книга Сорокина может смело расположиться во временном промежутке между «Укусом ангела» Павла Крусанова и «Кысь» Татьяны Толстой, где авторы преследовали свои личные им понятные цели, последовательно представляя развитие общества, пока Крусанов исходил из магического реализма, Толстая внесла элемент славянской мифологии, но оба предложили вариант уничтожения старого мира. «Теллурия» во всех аспектах получилась промежуточным вариантом, предлагая читателю точно такую же игру словами, стараясь донести только одну простую мысль — писатель писал так заумно и прибегал именно к таким образным выражениям, чтобы ты, дорогой читатель, сразу понял, что перед тобой не абы какая книга, а едва ли не откровение, достойное занять место на полке образованного человека.

Одним решил выделиться Сорокин — он постоянно привносит в книгу аллюзии, даже не стараясь их прикрыть. Просто к слову пришлось, да красиво легла на строчки очередная метафора. Оппозиция власти, чьё дело обругать происходящее вокруг. И ладно бы Сорокин говорил по делу, не капая едкими циничными словами, а предлагая что-то конкретное. Но конкретного он не предложил… лишь теллуриевый гвоздь забить в голову, что само по себе уже глупо.

» Read more

Морис Дрюон «Когда король губит Францию» (1977)

Цикл «Проклятые короли» | Книга №7

Эдуард III имел полное право стать королём Франции, покуда его притязания на трон соседнего государства были основательнее, нежели у действующего короля. Воронённая сталь его сына не блестела на солнце, а меч часто бывал вне ножен. И когда желание объединить Европу огнём и мечом столкнулось с интересами католических лидеров, изнемогая вырваться наружу по следам родного деда, также мечтавшего видеть единый союз государств, сохраняя внутри элемент добрососедства, чтобы быть единой силой и уметь противостоять любой внешней агрессии, да и помочь братьям-христианам, начав новый крестовый поход. Не бывает простых решений для людей, живущих одним моментом, не заглядывающих вперёд. Совсем неважно, что спор за обладание троном столкнул между собой две державы, одна из которых в конкретный исторический отрезок оказалась способнее и умнее, благодаря долго здравствующему королю, чьё пребывание на троне занимает гораздо больший срок, нежели любого из его оппонентов, хоть и годами он довольно молод. И вспыхнул конфликт, породивший столетнюю войну. когда Англия успешно стала захватывать одну область за другой, покуда не дремали остальные соседи, отхватывая от Франции куски на свой вкус.

Морис Дрюон основательно прописал историю Франции XIV века, увязав всё с проклятием Жака де Моле, после которого процветающее государство было поставлено на колени, а будущее стало вызывать опасения. Казалось бы, окончательная точка была поставлена в шестой книге «Лилия и лев», и вместо Капетингов престол достался династии Валуа, закончив таким образом действие проклятия. Только спустя 17 лет Дрюон пишет ещё одну книгу, имея целью проанализировать историю государства от её создания усилиями Лотаря до достижения наивысшей точки расцвета при Филиппе IV Красивом, также известного под прозванием Железного короля, чтобы за несколько последующих десятилетий осознать крах самого могущественно государства в Европе, потерявшего всё своё влияние; даже само существование Франции стало под вопросом. Обо всём этом Дрюон предлагает поразмышлять от лица Эли де Талейрана.

Талейран всю книгу едет в карете, его путь занимает ровно месяц, а за такой срок можно передумывать собственную жизнь и всё остальное. Этим и будет заниматься известное историческое лицо, получившее прозвание Делателя Пап. Дрюон не кривит душой, предлагая читателю едва ли не курс лекций по истории страны. Каждый аспект будет обговорен заново. Все возможные варианты событий тоже не останутся без внимания. Будут учтены все последствия длительной войны, позже получившей название Столетней. «Когда король губит Францию» — это обыкновенный учебник, разбавленный некоторыми фактами биографии Талейрана, его мыслями и желаниями, включая различные междометия и просьбы ехать помедленнее, а также постоянных вопросов по поводу каждой остановки. Впрочем, в книге нет излюбленных фраз французских и английских романистов в стиле «дорогой мой читатель» — Дрюон от лица Талейрана делится мудростью с племянником, безмолвно слушающим говорливого дядю. А может и не было племянника в карете, но именно к нему Талейран всегда обращается.

В книге нет отравлений, хитростей и прочих королевских забав, которые обильно описывались в предыдущих произведениях цикла. Теперь читатель будет ехать ровно, ощущая на себе груз нависших проблем. Очередной этап переговоров должен пройти успешно, иначе не видать Франции места на карте, да быть папскому престолу снова в Ватикане. Фигура Талейрана так и останется загадочной, представ читателю в виде сомневающегося в себе человека, чьё будущее было определено матерью, а ожидаемое место Папы так и осталось в мечтах, покуда сперва он был слишком молод, потом уступил ставленнику французского короля, а в третий раз оказался чрезмерно знатен.

Пускай, «Когда король губит Францию» является лишней книгой для цикла. Цикл при этом навсегда останется прекрасным творением рук человеческих.

» Read more

Б. Саркисян, В. Янковский «Установление давности смерти» (2008)

Совершенно крохотная методичка по самой животрепещущей теме — как правильно определить давность смерти. То есть если перед тобой труп, то нужно в первую очередь понять момент наступления смерти, чтобы уже после этого предпринимать какие-либо действия. Разумеется, разговор ведётся только о биологической смерти, но не о клинической. Если из клинической ещё можно вывести, то биологическая — это окончательная утрата жизненных функций. Разжёвывать это нужно для людей посторонних, редко сталкивающихся с трупами. Методичка будет интересна криминалистам и медикам, в ней можно найти несколько любопытных способов установления давности смерти, но и в общих чертах примерный срок наступления смерти тоже назвать можно.

Авторы мало уделяют внимания первичным признакам биологической смерти, особенно феномену Белоглазова (также известен под названием феномена кошачьего глаза), что появляется спустя 15 минут после наступления смерти, упоминая о нём лишь в сводных таблицах, по которым специалисты смогут определять практически точное время с учётом различных поправок вроде температуры окружающей среды и прочих. Более подробно внимание уделено исследованию трупных пятен — при надавливании на них пальцем смотрят на скорость восстановления пятна. Примерная временная шкала выглядит следующим образом: около 8 секунд — примерно 2 часа, 15 секунд — 4 часа, 20-30 секунд — 6 часов и т.д. Если пятно никак не реагирует на надавливание, значит с момента наступления смерти прошло более 48 часов.

Трупное окоченение считается малоинформативным, оно само говорит о том, что перед тобой труп, но конкретного времени наступления смерти не сообщает. Гораздо лучше измерять температуру тела, при возможности ректально. В первую очередь снижается температура на открытых участках тела: через 1-2 часа снижается температура кожных покровов лица, шеи, кистей, через 4-5 часов — частей тела под одеждой, подмышечные впадины и паховая область позже. Как трупное окоченение, так и снижение температуры тела до температуры окружающей среды происходит в течение полных суток.

Говорить об исследовании реакции зрачка на введение пилокарпина и атропина, как и о введение адреналина под кожу для наблюдения за потоотделением, также и о применении тока нет необходимости. Авторы подробно описывают каждый из методов, проводимые в соответствующих учреждениях, и к наблюдениям на месте это не подходит совершенно. Гораздо интереснее, что иногда срок давности смерти могут устанавливать и без исследования самого трупа — например, по восстановлению травы на месте гибели человека. Авторы с авторитетностью заявляют, что на таком месте в течение года не будет расти трава и мох, через 2 года всё восстановится. Ещё можно определить давность смерти по исследованию яиц , личинок или куколок мух, лабораторно установив срок наступления их перехода в следующую стадию развития. Т.е. надо задействовать максимально возможное количество способов, чтобы точность вывода была максимальной. Другим способом служит исследование желудка и кишечника на предмет съеденной пищи. Зная физиологию организма, можно достаточно уверенно определиться с давностью прекращения жизненных функций. Весьма важным признаком являются треугольные пятна Лярше серовато-жёлтого цвета, направленные вершинами в углы глаз, они появляются спустя 2-3 часа после наступления смерти.

Внимательно авторы остановились на исследовании давнего трупа, являющегося таковым более двух дней. Тут стоит обратить внимание на гниение тканей и позеленение кожных покровов: на 2-3 сутки зеленеют кожные покровы в подвздошных областях (это где медики проверяют пациентов на возможность воспаления аппендикса и с противоположной стороны живота), глаза становятся мягче; на 5 сутки зеленеет весь живот и половые органы; более 8 суток — всё тело, а в животе появляются гнилостные газы, ногти по прежнему сидят крепко. О том, что становится с некогда живым организмом через 14 суток лучше не говорить, чтобы не стало дурно лицам впечатлительным.

Данная методичка также будет полезна многим интересующимся. Особенно хочется порекомендовать её авторам художественной литературы и людям, чья профессия даёт им право трактовать сюжеты с помощью видеокамеры. Так много в мире заблуждений, а реальность при этом довольно банальна.

» Read more

1 122 123 124 125 126 166