Метка: лукьяненко

Цикл «Соглашение» | Книга №1

Прочь от дел земных, к чему-нибудь далёкому и космическому, где может происходить едва ли не всё, что у нас сочтут за фантастику или фэнтези. Так Лукьяненко пришёл к мнению о необходимости создать представление о цивилизациях на просторах Вселенной. И название придумал для произведения незамысловатое — «Порог», быть может понимая под ним точку преткновения перед неизбежным, когда даже земляне сумеют заявить о праве на доминирование в отдельно взятом сегменте космического пространства. Но писать о Вселенной не так просто. Нужно иметь фантазию неограниченного масштаба, дабы хотя бы вообразить нечто, способное существовать вовсе иначе, ни в чём не имея сходства с земным. Лукьяненко поступил проще. Нет у него планеты в виде разумного океана, как нет и чего-то такого же. Да и в принципе, кто может говорить, будто развитым цивилизациям должно быть присуще понятие разума? Потому, читатель взгрустнёт, увидев в иноземных цивилизациях нечто, вполне возможное к существованию на Земле. Однако, Сергей желал поставить совсем другую проблему. А именно — следовало разобраться, что есть такое мир, где не существует ни прошлого, ни даже настоящего.

Если есть проблема, о ней следовало сообщить сразу. Вполне возможно, приступая к работе над произведением, Лукьяненко имел общие представления, к чему в итоге подойдёт. Ему хотелось соединить на одном космическом судне представителей всех цивилизаций, создав едва ли не вселенский конгресс, показывая, как у них получается взаимодействовать. Благо, каждая цивилизация имеет сходство с земной. Кем бы они не являлись, по своему способу воздействия на окружающих они сходны с людьми. Антропоморфные ли это коты, прочие подобия животных, паразиты или вовсе неустановленные формы: все на одном уровне с людьми. И читателя это начнёт утомлять, сколь не старался бы Сергей показывать рождение между ними симпатий и антипатий. Не его это конёк. Да и позиционирование автора никогда не было направлено на склонность к различного рода половым и сексуальным извращениям.

Важной для внимания становится вторая часть. Каждая цивилизация использует собственный способ передвижения по Вселенной. Земляне пользуются кротовыми норами, петляя по космическим лабиринтам, в момент перехода исчезая из настоящего. А вот самая таинственная цивилизация использует метод, являющийся катастрофическим для всего, попадающегося им на пути. То есть всякий объект, вступивший с ними во взаимодействие, даже не аннигилируется, вовсе исчезая, словно его никогда не существовало. Насколько это вообще возможно? По логическому представлению — всё материальное подвержено деструкции. Но его уничтожение не приводит к радикальным изменениям во времени. Проще говоря, коснись неведомая цивилизация целой планеты, то история пойдёт иным ходом. Логически это действительно невозможно осмыслить.

Как пример, Лукьяненко показывает две цивилизации, мирно развивавшихся на соседних планетах, в одно время начавших осваивать космическое пространство, всегда находящие способ договориться о разделе ставшего им доступным пространства. Пусть таковое кажется за идиллическое. Мало того, что две цивилизации не сходятся в военных действиях за территорию и ресурсы, так они ещё стабильны внутри себя, их общества быстро приходят к всех устраивающей точке зрения. Теперь в события вмешивается таинственная цивилизация, из-за чьего воздействия исчезает один из объектов. Теперь две цивилизации, никогда мирными не являвшиеся, вступают в войну на взаимное уничтожение. И если бы не застрявший в кротовой норе земной корабль с главными героями повествования, читателю не стать очевидцем подобной перемены.

То есть Сергей дал новое осмысление сущности бытия. Речь не шла про многогранность пространств. Существует единственное пространство, способное изменяться из-за мельчайших воздействий, словно перезаписываемое заново. Как это понять и осмыслить? Остаётся надеяться, Лукьяненко придумал, каким образом всё привести в равновесие.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №4

Понравилось ли Сергею Лукьяненко трудиться в соавторстве с другими писателями? И понравилось ли это творчество читателю? Рассуждая по существу, Лукьяненко ни в чём не утратил своего мастерства. Разве только расширил представление о им же созданных мирах. Если взять отдельно для рассмотрения цикл «Пограничье», где вступительную книгу Лукьяненко написал сам, после две в соавторстве, ещё шесть книг написаны без его участия, но под его присмотром. И вот решено написать заключительную, за которую он взялся сам, взяв в соавторы Валентина Холмогорова. Сам Холмогоров, кстати, уже написал две книги для цикла — одну самостоятельно и одну в соавторстве с Михаилом Тыриным. Всего в цикле получилось десять книг, но при участии Лукьяненко — четвёртая. Предстояло объяснить читателю, почему более книг не последует. И причина самая очевидная — будет утрачена возможность перемещения между мирами.

Читатель всегда недоумевал способу открытия порталов. Всё это строго индивидуально. Но почему? Кому-то полагается сильно испугаться, иному падать с большой высоты, третьему мыться в душе и пятиться назад. Вариантов бесчисленное множество. Задаваться таким вопросом читатель не стал. На всё воля автора. И почему по итогу такая возможность будет утрачена, в той же мере не станет понятным. Просто Лукьяненко позволил одному из действующих лиц совершить некие пассы, по идее должные убить абсолютно всех когда-либо перемещавшихся между мирами. Вместо этого просто пропала возможность для перемещения. Но разве это говорит за невозможность рассказывать о Центруме отдельно? Или про другие миры, ставшие читателю известными по циклу. Как о том же Очаге, о происходящем в котором интереснее узнать более подробно. Там ведь время идёт в обратном направлении.

Что же происходит на страницах? Опять у агентов Очага стоит задача пронести на Землю особого рода бомбу, некогда погубившую технологическую составляющую Центрума. Чтобы этому противодействовать, главный герой, знакомый читателю по «Заставе», отправляется в Центрум вместе с очень бойкой девицей, попутно претерпевая ряд неудобств. Сперва Лукьяненко и Холмогоров проехались юмористическим катком по деятельности авиакомпаний-лоукостеров, как правило настроенных враждебно к пассажирам выдвигаемыми требованиями, имея целью обогащение едва ли не на всём. Как авторы не обыграли идею пригрозить пассажирам перекрыть в небе кислород, ежели они в срочном порядке не оплатят предоставление и такой услуги? Следующие события развивались уже вне Земли. Действующим лицам предстояло разжиться хоть каким-то добром, поскольку переместились они вынужденно и в спешном порядке, оставшись без сданных в багаж вещей.

Может есть о чём рассказать по содержанию? Это станет подобием раскрытия сюжета. Нужно ли это читателю, если он не знаком с произведением? Главное, к чему следует проявить внимание, к исчезновению возможности для перемещения. Останется недоумевать, как у действующих лиц получится вернуться назад. Опять же, на всё авторская воля. Одно можно сказать точно, значительная часть произведения дописывалась из необходимости достигнуть требуемого для печати объёма. Из памяти читателя вторая часть книги точно выпадет, учитывая невозможность осмысления логическим восприятием. К тому же, Лукьяненко и Холмогоров вмешали в происходящее Николу Теслу. Иначе не получалось построить развитие сюжета. На кого-то следовало сослаться. Почему этим самым не оказаться столь именитому учёному, каковым как раз и считается Никола Тесла. Кто знает, чем ещё он мог заниматься.

Цикл закончен. Переходить между мирами больше нельзя. А это значит — Земля в безопасности. Технологический прогресс может продолжать своё развитие, не опасаясь быть уничтоженным агентами Очага.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Кваzи» | Книга №2

«Кайноzой» дался Лукьяненко тяжело. Долгих два года Сергей размышлял над наполнением произведения. О чём вообще следовало рассказывать далее? Встретив недовольные отклики от читателей, Лукьяненко понимал — необходимо переосмыслить созданную им Вселенную. Но как он это сделал? Пошёл методом от «Дозоров», усложняя мифологическую составляющую. Или, можно сказать, в полной мере воспользовался методом писателей-детективщиков. Что обычно происходит в детективах? Правильно! Читатель не получает полной информации. Поэтому, сообразно данному размышлению, Сергей вновь наполнил повествование интригующим происшествием. Читатель даже вспоминал «Восточный экспресс» Агаты Кристи, согласно сюжета в одном из вагонов обнаружили тело мужчины с множественным количеством ножевых ранений. Только у Лукьяненко погибнут все, кто находился в определённом вагоне, тут же, разумеется, восстав из мёртвых, в стремительном порыве готовые пожрать всех прочих. Это лишь одна из загадок, с которой предстоит справиться главному герою, словно как и у Агаты Кристи, ехавшем в составе того же поезда.

Вот у него точно зашевелились в голове серые клеточки. Но ему было не до рассуждений, следовало доставать мачете и приступать к отрубанию голов у агрессивных умертвий. То есть Лукьяненко снова начал с вовлечения читателя через интригующую его внимание сцену. Измыслив подобное начало, Сергей опубликовал первые главы книги, замолчав на два года. В самом деле, что ему делать дальше? Предстояло наполнять мир новыми обстоятельствами. А он, как бы, основные вопросы рассмотрел на страницах «Кваzи». Мысль со временем созрела, став для Лукьяненко возможностью продолжать наполнять произведение, не раскрывая основы его плана.

Пусть читатель знает, либо пропускает следующий текст, Сергей прежде поделил умертвий на два уровня. Теперь же оказывалось, существует кваzи иного вида. При этом непонятно, он третьего уровня, либо нулевого. То есть его даже можно назвать надкваzи. Ещё никто из кваzи не сумел трансформироваться далее. И Лукьяненко посчитал за допустимое, что сама катастрофа, поделившая человеческий мир на живых и восставших мёртвых, стала результатом чьего-то влияния. Тут-то и возвращается внимание к «Дозорам», на страницах которых Лукьяненко тщательно вплетал историческое и мифическое прошлое в канву повествования. Аналогичным методом Сергей воспользовался и в «Кайноzое». А если надкваzи существуют давно? Может сам Каин им являлся? Или, дополнит читатель, сама Лилит. И эти надкваzи всегда жили среди людей, поскольку они внешне ничем не отличаются от человека. Задумав такую мысль, Сергей мог повернуть осмысление умертвий на новый качественный лад. Только жаль, такая мысль пришла к нему слишком поздно, чтобы появилась возможность когда-нибудь объединить в одно все им созданные Вселенные.

Что получилось? Если кваzи умеют управлять умертвиями первого уровня, то надкваzи способны управлять самими кваzи. В этом и будет крыться разгадка происходящих на страницах событий. Читатель от такого известия не опечалится, он читает произведения Лукьяненко ради увлекательного сюжета. Это как строить обиды на всякого, кто раскрывает тайны Азимова, должные быть понятными с первых строк. Если кто до сих пор думает, будто три закона робототехники строго обязательны к исполнению, тот просто не читал цикла работ про детектива Элайджа Бейли и Р. Дэниела Оливо. Так и Сергей Лукьяненко, сперва создаёт идеальный замкнутый мир, который начинает сам же разрушать. Но разрушает в положительном смысле слова, ломая представление читателя о возможности существования идеала вообще.

Учитывая, что Лукьяненко не стал писать третью книгу в данном цикле, читатель волен предположить, в какую сторону мир кваzи мог пойти дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Кваzи» | Книга №1

Извечный вопрос писателя: о чём писать дальше? Касательно Лукьяненко: какую ещё тему борьбы света и тьмы затронуть? Сергей решил погрузить читателя в мир, переживший катастрофу. Но с одной особенностью, разделившей человечество на продолжающих жить людей, и на умертвий двух уровней. С адекватной стороны восприятия — ситуация невозможная. Только почему бы не сделать допущение? Заодно получится посмотреть на жизнь с ещё одной стороны.

Почему мир разделился на живых и мёртвых? Это данное писателем условие, для понимания оно не является определяющим. Как не столь важно, отчего любой умирающий человек претерпевает трансформацию и становится умертвием первого уровня, неким диким существом, лишённым способности рассуждать, желающим постоянно добывать пропитание. Важнее видеть среди умертвий создания второго уровня, тех самых кваzи, превосходящих человека по силе и способностям. Смотрящий на данное разделение буквально, просто следит за развитием сюжета, находя в нём оттенки, способные понравиться или разочаровать. А читатель думающий вспомнит Айзека Азимова, писавшего о будущем, где человеку предстоит взаимодействовать с роботами. Если исходить из идеи Лукьяненко, то одних роботов можно будет считать неразумными сложными механизмами, выполняющими заложенные в них функции, тогда как других — подобно кваzи — превосходящих человека по силе и способностям. Получается, что в случае Лукьяненко и Азимова различие есть лишь в отношении к лишённым разума созданиям первого порядка. Кто желает, сделает из этого наблюдения определённые выводы. Да, у Азимова человек воспринимался за высшее существо, интересам которого следует служить. У Лукьяненко умертвия являются продолжением существования человека, в какой-то момент способные перейти на уровень выше.

Интересен именно второй уровень. Обретая вероятное бессмертие, кваzи способны покорять любые пространства. Например, они могут заселить космос. Учитывая, насколько количество умертвий будет постоянно прирастать, такое положение воспринимается за неизбежное. Вместе с тем Сергей затронул тему представления о религии. Если загробный мир перестал существовать, будет ли человек и далее верить в божественное? Обязательно будет, переосмыслив на иной лад.

Какой сюжет у произведения? В полиции появятся специалисты, ответственные за работу с умертвиями. Главный герой — полицейский. Причём предпочитающий решать проблемы максимально быстро, лишая умертвий жизни посредством отрубания головы. Чтобы умерить его пыл, к нему в напарники поставят полицейского-кваzи. В дальнейшем за каждым действием Лукьяненко всё более раскрывал перед читателем особенности мира. Но к чему всё свести по итогу? Почему бы не дозволить представителям кваzи начать считать людей за лишнее звено в эволюции? Лучше будет живое человечество полностью истребить. Или, думает читатель, можно человека культивировать, после используя для нужд пополнения рядов самих кваzи. Правда, сюжет требовалось развивать, по причине чего Сергей продолжал связывать нити повествования, более исходя из мысли о желании некоторых кваzи истребить человечество.

Чего не хватило произведению? Большей осмысленности. Хорошо рассуждать, когда видишь в том смысл. У данного мира Лукьяненко нет ничего, кроме сформированной к предположению для понимания идеи. В фантазиях подобное допустить можно, в действительности — нет. Потому «Кваzи» воспринимается сугубо в рамках фэнтези. Из всего, представленного на страницах, можно извлекать здравые мысли. Только читатель не сможет понять, зачем ему это делать. Несмотря на важность некоторых тем, вроде ситуации, когда человек поставлен перед осознанием необходимости решить, каким образом он продолжит жить после смерти, — серьёзно они не воспринимаются. Допустить можно — не более.

Впрочем, в мире возможно едва ли не всё.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №3

Читатель въедлив и противен. Он думает — писатель способен создавать уникальный и интересный контент в неограниченном количестве. И такому читателю подавай всё более и более, тогда как сам он чрезмерно пресыщен. Захотелось открыть новые горизонты. Сперва мир Пограничья расцвёл под влиянием Лукьяненко, после Громов внёс элементы философии, чтобы затем стала доступна лёгкая в прочтении истории. Читателю это не понравилось. Зачем столь прямолинейное повествование? Где сокрытые от внимания новые формы бытия? Ничего такого читатель не нашёл, отчего впал в негодование. Но не станем его слушать, познакомившись с предложенной историей без предварительных ожиданий. Тогда удастся почувствовать вкус приключений, где отсутствует топтание на месте.

Вчитываясь в «Самоволку», читатель, не имевший прежде знакомства с творчеством Тырина, оным обязательно заинтересуется. Кто он — этот Михаил? И где писатели, подобные ему? Каждая строчка наполнена действием, каждая страница — событием. Сюжет стремительно движется вперёд, логично увязанный на всех точках соприкосновения. Нет каши в словах и поступках действующих лиц. Мешают завышенные ожидания от книги. Кто-то сможет указать на невзыскательный вкус тех, кому «Самоволка» понравилась по своему наполнению. Зачем только тогда обращать внимание на творчество, имеющее отношение к Лукьяненко? Совсем недавно Сергей создал повествование о похождениях не самого разумного фэнтезийного персонажа, наполнив юмористическим содержанием «Недотёпу» и «Непоседу». Однако, «Самоволка» является более жёстким произведением.

Читатель волен сказать — ему представили для ознакомления похождения очередного попаданца. Человек с Земли перемещается в другой мир, где ввязывается в происходящие там события. Был человек неподготовленным, быстро сумев справиться с ситуацией. Конечно, таких приключенцев убивают за первым же углом. Художественная литература позволяет сглаживать жизненный путь персонажей. И Тырин с Лукьяненко пошли по классической формуле, позволяя действующим лицам постоянно убегать от неприятностей, чтобы под конец истории всё стало хорошо, в меру терпимо или развалилось совсем.

Кратко изложить сюжет нельзя, встретив отторжение в случае, если оный будущему читателю неизвестен. Можно лишь сказать, что человек решает спасти близкого родственника, для чего готов пожертвовать абсолютно всем, по итогу становясь участником вооружённого конфликта, возникшего вследствие экономического кризиса. Ничего в том нового нет, за исключением ряда обстоятельств, всё равно должных интерпретироваться читателем за всегда преследующие человечество. Читатель пожелает узнать — какое до того дело живущим на Земле? Нам бы самим разобраться с происходящим вокруг. А для чего тогда, читатель, существуют фантастика и фэнтези? Именно для цели напомнить о происходящем вокруг, используя менее болезненные примеры. Когда такое писателям удаётся, их произведения следует считать за прекрасные образцы.

Читатель скажет, насколько неправильно вмешиваться в чужую действительность, задействовав сильных мира. Неправдоподобно выглядит влияние простых людей на происходящее. Может оно и так. Было бы проще приковывать внимание читателя, соглашайся он наблюдать за бытовыми неурядицами действующих лиц. Тут остаётся посетовать на невозможность литературы стоять в стороне от чего-либо. Требовался размах, лучше понимаемый при рассмотрении со всех сторон. Персонажи обязаны влиять на происходящее, иначе теряется смысл в понимании описываемого. Впрочем, вкусовые пристрастия у людей разные — иным подавай страсти по несущественному.

Пограничье себя словно изжило. Продолжать его далее казалось невозможным. Если и наполнять, то новыми эпизодами, лишь вносящими разнообразие в ранее предоставленную для таких целей локацию. Согласится ли на такой шаг читатель, учитывая отход самого Лукьяненко в сторону? И есть ли необходимость продолжать знакомиться с измышлениями других писателей? Пусть лучше Лукьяненко задумается о новых сюжетах. Сергей явно задумался — как придать мёртвому вид способного ещё пожить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №2

Где бы найти слова и мысли самого Лукьяненко, с чувством и толком повествующего для читателя обстоятельства задуманного им цикла про Пограничье. Кому вообще принадлежала идея, и кто стал локомотивом для воссоздания основных особенностей? Приходится внимать тому, что было предложено по умолчанию. Сперва Лукьяненко опубликовал «Заставу», после — в 2014 году — случилась публикация «Реверса», написанного в соавторстве с Александром Громовым. Что первично? Согласно внутреннего изложения, Громов и Лукьяненко писали разные версии вокруг одного мира, заранее обговорив точки для соприкосновения. Иначе не объяснишь, почему повествование «Реверса» уходит чрезмерно далеко, воссоздавая перед читателем более широкое понимание Пограничья. Можно даже предположить, Громов планировал совсем другую книгу, не зная, каким образом её продолжать. Помогла реализация в виде присоединения к миру Центрума. Так родилось повествование, в меру должное быть интересным для читателя своими находками, тогда как сама канва постоянно замыкалась на одном и том же, не подразумевая продолжения.

Самое примечательное в «Реверсе» — мир, обитатели которого должны жить неопределённо долго, но постоянно умирают и возрождаются, утрачивая воспоминания о прошлом. При таких обстоятельствах получится написать добротное полотно, подняв какие угодно темы, затрагивая проблемы любого масштаба, создав образчик утопии или антиутопии. Что происходит на самом деле? В выстроенную систему своеобразных перерождений вмешивается посторонний, пытающийся вывести главного героя повествования к истинному положению дел. Читатель так и представляет себе сцену из совсем других реалий, когда посланник является к несведущему, предлагая ему открыть тайны бытия, для чего нужно лишь получить его согласие. Будем полагать, таким посланником стал Лукьяненко, предложивший Громову ввести главного героя в мир Центрума. Что происходит дальше? Громов должно быть сделал попытку подстроиться под предложенные условия. Но у Александра не получилось справиться с проблемой преодоления установленных рамок. Вместо развития действия на страницах происходит повторение однотипных событий в виде сменяющих друг друга посланников, где каждый убивает предыдущего, поскольку главный герой им более нужен.

Читатель по итогу узнаёт, сознание главного героя хотят подчинить мысли о необходимости действовать в угоду контрабандистов. Но являлся ли он когда-нибудь контрабандистом? Или всё-таки он пограничник, по некой причине ушедший в мир перерождений? Будто бы следовало разобраться именно с этим затруднением. На повествовании губительнее сказались действия в привычной читателю реальности. Зачем потребовалось делать вставки в виде событий на Земле? Читая фантастическое произведение о неведомых мирах, не ожидаешь видеть долгих сборов для путешествия в безлюдные северные края с целью провести время на рыбалке, как не испытываешь интереса к встрече с медведями и попытками спасения. Читатель желал развития событий в придуманной авторами вселенной, по результату получив изрядное количество пролитой напрасно воды. Читатель, по мере знакомства с текстом, задумается: следовало иначе связывать узлы.

Может у повествования будет дельное заключение? И с этим не задалось. Дав для читателя действительно интересный зачин, развить тему не получилось. В качестве произведения, написанного на заданную тему, Лукьяненко и Громов справились. Поместить внутрь одного мира некие события — не составило затруднений. И какое дело авторам до ожиданий читателя? Они хотели показать возможность наполнения мира угодными для того событиями, чтобы тот же самый читатель взялся за написание фанфиков. Думается, Лукьяненко не будет против, и не станет предъявлять претензий, скорее удовлетворённый проявленным к Пограничью интересом. С того и должны появляться начинающие писатели, берясь наполнять уже предоставленную для их мыслей вселенную. Только зачем это потребовалось Громову?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В фэнтези допускается фантазировать до бесконечности. Но всему ведь должен быть предел. Вселенная Дозоров стала расползаться настолько широко, что в какой-то момент обязательно должна схлопнуться. Однако, если читатель прежде видел индийских мифических существ в виде иных, то ему для полного счастья осталось узреть что-нибудь родное для любого славянина, вроде домовых, леших и водяных. Почему бы и нет? Пока до такого ни Лукьяненко, ни его соавторы, нисходить не стали. Всего лишь описан случай жизни из сибирской глубинки. Там, знаете ли, должны происходить не менее интересные события, нежели в Москве. Только вот экспериментальные варианты всё-таки требовались. Какие же они?

Во-первых, всякий иной обязан следовать Великому договору, приводящему происходящее в равновесие. Это входит в разлад с человеческим пониманием о добре и зле. Кажется, за добрые поступки нужно поощрять, а за злые наказывать. Если бы люди жили согласно Великого договора, каждый тогда обязывался за хорошее деяние совершать злое. Грубо говоря, позволил комару укусить себя, лишь после убив таракана. Кажется абсурдным. Поэтому главный герой повествования — участковый, имея задатки иного, отказался становиться дозорным. Причина очевидна — ему не понадобится разрешения светлых или тёмных, когда на его районе совершается преступление. Он всегда будет волен действовать согласно установленных государством законов.

Во-вторых, Клемешье и Лукьяненко воссоздали казавшееся невозможным — допустили мирное сосуществование светлых и тёмных в форме общины. И тут причина кажется очевидной — за какие ценности могут бороться иные в глухих закоулках таёжных земель? Им надо объединяться. Читателю даже начинает мерещиться нечто в духе «старообрядчества». То есть случилось негласное отхождение от Великого договора, своего рода протест против сложившихся порядков. За тем исключением, что иные становятся похожими как раз на позициях старообрядцев, пусть и на противоположный лад, исходя из затеянной для такого дела реформы. Идея может и занимательная, с чем никак не должен был кто-либо согласиться, начиная от самих Дозоров, продолжая Инквизицией и заканчивая волей непосредственно самого Сумрака.

Всё прочее на страницах — развитый до состояния гипертрофии сыр-бор. У действующих лиц появляются способности, которыми они не должны были обладать. Им удаётся совершать деяния, продолжающие противоречить адекватному восприятию логического. Читателя водят за нос, возводя на его пути силлогизмы, задавая задачи в духе: может ли тёмный иной покуситься на человека с задатками тёмного иного, помешав ему таким образом стать иным? Может оказаться — можно. Или окажется — нельзя. Легко запутаться в подобных парадоксах. Необъяснимее только задача: если светлый иной отказался от права стать иным, при этом умея переходить в Сумрак и накладывая мощные заклинания, допустимо ли его считать за человека и не предъявлять к нему претензий со стороны Дневного Дозора?

Приходится с сожалением признать, начальные произведения по вселенной Дозоров, написанные в соавторстве, не позволяют получить удовольствия от их чтения. Соавторы не придерживаются заданных Лукьяненко рамок, стараясь привносить новшества. При этом оказывается так, что в других книгах на них закрыли глаза, будто не знали и не слышали. «Школьный надзор», «Печать Сумрака» и вот теперь «Участковый» — осколки примечательного мира, способные улавливать основное, сами по себе обратно не склеиваемые в единое целое. Далее Лукьяненко задумался, каким образом ему самому возвращаться к продолжению повествования, и надо ли это будет делать вообще. А может всё не настолько плохо. Может книги по вселенной Дозоров, написанные уже без участия Лукьяненко, стали для своего времени событием? Будем надеяться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

И снизошла на читателя ясность! Нигде в мире нет борьбы за Сумрак, кроме одного места — города Москвы. А если где-то происходит нечто подобное, на него нет нужды обращать внимание. Если перефразировать: за МКАДом жизни нет. Но так считать неправильно, мог решить Иван Кузнецов, выступив с инициативой посмотреть на дозорные дела в провинции. Был бы в том хоть какой-нибудь смысл. Читатель сразу станет осведомлён, что сильнейшие иные обитают только в Москве. Даже слабейшие из московских иных стоят на голову выше всякого провинциала. То есть в провинции расти некуда. Там требуется только следить за порядком, чтобы дела тёмных не преобладали над делами светлых, и наоборот. Проще говоря, далее Москвы раскинулись болота. Пытаться разобраться с провинциальными делами — практически всегда бесполезная затея. Можно, конечно, возразить, сколь великие дела творились вне Москвы в прежние времена. В том-то и дело — то дела старины глубокой. Пусть данная позиция не является верной по определению. Причина в другом — мало кому интересно наблюдать за происходящим, например, в Самаре. А действие «Печати Сумрака» как раз там и развивается.

Сделана попытка на новый лад осмыслить Сумрак. Долой уравнителей между светом и тьмой, как долой и волю самого Сумрака. Давайте посмотрим на жизнь обычных людей, каким-то образом подпадающих под его влияние. Просто происходит помрачение сознания, после чего нельзя понять, каким образом это случилось. Допустим, укусила молодого парня вампирша, после чего её едва ли не сразу убили. Кто осуществил акт возмездия? У читателя закрадываются подозрения, что укушенный парень вошёл в некое состояние, расправившись с вампиршей. Может то Сумрак вмешался, помрачив сознание парня, придавая ему нечто вроде возможностей иного по типу зеркала. За тем исключением, приводя ситуацию в равновесие тут же, без дальнейших разборок между светлыми и тёмными.

У читателя есть подозрение смешения вселенной Дозоров с другим миром от Лукьяненко — с Пограничьем. Только вместо путешествия в прочие реальности у людей появляется возможность входить в Сумрак. Такого просто не может быть: задумается читатель. Простой человек и Сумрак так расположены относительно друг друга, что всегда должны находиться на равном удалении. Иначе вся суть выстроенной вселенной приходит в полное отсутствие порядка. Авторы могут сослаться на парадоксальность квантового восприятия бытия. Но зачем всё валить в кучу, разрушая идеально подогнанные пропорции? Благо, — вздохнёт читатель, — «Печать Сумрака» останется одним из произведений, написанных по мотивам Дозоров. Поэтому, как бы не хотелось негодовать, произведение следует один раз прочитать, более о его существовании не вспоминая.

Развития в повествовании нет. С первых страниц поставлена проблема, разрешения для которой найдено не будет. Каждая новая страница — хождение вокруг заранее определённой ситуации. Остаётся предполагать, выйти за очерченные границы не позволялось. Была дана вводная, вокруг которой требовалось сплести сюжет. Что будет придумано сверх того — вольные домыслы. Можно сказать, иные способны обладать привлекательной внешностью в восприятии людей. Или сказать, простой человек достоин права знать о Сумраке, к тому же обладая способностью в него входить. Всё-таки перед читателем литература в жанре фэнтези, по канонам которой допускается любое угодное автору содержание. Поэтому, в данном конкретном случае, нет смысла вникать в происходящее, искать ему объяснение, укорять авторов, или вообще что-либо ещё, кроме имеющегося права ознакомиться с текстом. Будем считать, на критику «Печати Сумрака» наложена печать Сумрака.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дозоры» | Книга №6

Знакомясь с очередным произведением о Дозорах, читатель обязательно припомнит слова из стихотворения «Бородино» за авторством Михаила Лермонтова — смешались в кучу кони, люди. Это действительно так! Смешалось абсолютно всё, что можно допустить за возможное и совсем уж невозможное. Привыкнув к необходимости уравнивать силы задействованных в повествовании сторон, читатель раз за разом знакомился с новым уравнителем. Изначально речь шла только про Великий договор между тёмными и светлыми. После начали возникать новые обстоятельства, корректирующие возможности для ещё большего уравнения. То есть читатель видел действия инквизиции, появление зеркал, воплощение воли Сумрака. Теперь и вовсе был задействован некий Двуединый бог. Впору невольно задуматься об аватарах Вишну. А может оно действительно так и окажется?

Манеру повествования у Лукьяненко не отнять. О чём бы он не писал, делает это с умением привлечь внимание читателя. Казалось бы, о чём ещё таком можно рассказать? Школьницу кусает вампир. По мере развития событий в происходящее втягивается Городецкий. Ничего особенного в том нет. Куда тогда двигать повествование дальше? — должно быть задумался Сергей. Он устал от Дозоров. Самое интересное рассказано на несколько раз. Теперь только наполнять придуманную вселенную обстоятельствами, никак не позволяя действию развиваться дальше. Однако, породив историю, следовало поставить точку. Если это так, тогда нужно низвести Городецкого. Мысль оставить его в безвременье развалилась прежде. Убивать — излишне жестоко. Самое лучшее — лишить умений. Благо, Лукьяненко уже подготавливал именно к этому, заставляя предпринимать усилия жить без применения способностей. Ежели раньше Городецкий справлялся со всеми трудностями, не убоявшись стать выше Сумрака, кто тогда сумеет с ним справиться? Пусть то будет сам бог. А какой из них? Допустим, бог иных — Двуединый.

Но в кучу ведь смешались кони и люди, как помнит читатель. Мифология придуманной Лукьяненко вселенной сталкивается с религиозными представлениями об устройстве мира. Получается, ветхозаветные предания дополняют естественный ход развития событий. То есть некогда жили Адам и Ева, была и Лилит. В какой именно период времени? Непонятно. Есть в повествовании создания, ничего общего с хомо сапиенсами не имеющие, вроде неандертальцев. Отчего бы некоторым иным не дожить до современности с тех далёких лет? И к тем же временам отнести соглашение так называемого Шестого Дозора, имевшего место до или после заключения Великого договора.

Лукьяненко придумал ещё одно объяснение для происходивших в прошлом событий — своеобразного апокалипсиса человеческой цивилизации. Читатель ведь знает про теорию, будто человечество проходит в своём развитии стадии от появления разума до его уничтожения. То есть прежде человечество не раз достигало могущества, после чего случался апокалипсис, означавший утрату памяти о прежних временах и начало пути к обретению разума заново. Всему причиной — соглашение Шестого Дозора. Наша цивилизация сумела устоять именно благодаря его заключению. Не случись ему быть заключённым снова — грозил апокалипсис в виде обретения людьми способностей иных, вследствие чего человечество само себя лишало разума от немыслимых жестокостей по отношению друг к другу.

Что теперь читателю делать? Разве только ожидать ещё один небывалый случай. В конечном итоге предстоит спуститься в ад или подняться в рай. Или ничего этого не произойдёт, учитывая низведение Городецкого до состояния обычного человека. Уже не так важно, к чему поведёт Лукьяненко повествование дальше. Пусть вселенную Дозоров наполняют другие. Иначе, чего греха таить, Саурон начнёт ковать кольца для иных.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №1

В начале был Лукьяненко. И обрисовал он контуры Вселенной. И понял: получилось хорошо. И дал тогда другим творцам право прикоснуться. Как-то так в сознании читателя воспринимается задуманное Сергеем мероприятие. Сперва «Дозоры», на которые Лукьяненко позволил покуситься прочим, а дальше… дальше показалось более лучшим вариантом — создать специальный мир, чтобы не слишком тревожить истинного почитателя таланта непосредственно себя самого. Не важно, насколько описываемое может показаться за знакомое. Сам Сергей говорит, в первые годы творчества тяготел к чему-то вроде Крапивина. Вот был у классика детской литературы мир Великого Кристалла, грани которого соприкасались и перетекали друг в друга. Лукьяненко создал мир в форме ромашки, расположив в середине всего Центрум, измыслив за правило — из каждого мира есть дорога в Центрум и обратно, но в другие миры дороги нет. Вместе с тем, «Застава» явила собой прежде виденное, если читатель способен вспомнить происходившее в «Черновике», «Чистовике» и отчасти в «Спектре», только теперь вместо «расскажи историю, странник» необходимо совершать определённые действия, являющиеся индивидуальной особенностью каждого, кому открывается дорога в Центрум.

Другая особенность повествования — желание объяснить происходящее. Для будущих творцов это станет базисом, ограничивающим поползновения к разрушению заданных рамок. В Центруме нет пластика. А точнее — производных от нефти. Будет сообщено о факте диверсии, когда было использовано взрывчатое вещество, задействовавшее процессы таким образом, отчего тот же пластик за быстрые мгновения подвергается саморазрушению. Какой был найден выход? Использовать энергию пара. То есть Лукьяненко предложил мир, должный функционировать по правилам, свойственным фантастике в духе стимпанка. Но таковое ограничение есть лишь на Центруме, прочие миры способны функционировать без изменений. Например, Земля идентична реальности. И для вводной истории Сергей решил внести коррективы, пригрозив Земле возможным уничтожением привычного уклада. Читатель внимает, каким образом основные герои повествования пытаются справиться с данной ситуацией.

Читатель обязательно отметит наиболее важную особенность данного мира — он универсален. То есть Лукьяненко не просто предложил образец для наполнения, создав вселенную вне времени. Читай сейчас, или возьмись за чтение через пятьдесят или сто лет, Центрум останется тем же самым. Неважно, какие будут изобретения, какова политическая ситуация, значения на повествование это оказать не сможет. Разумеется, воля писателя оспорить такое утверждение, чем последующие творцы и стали бы заниматься. Однако, «Пограничье» — не «Дозоры». Особого читательского внимания сыскать не получится. Зачем обращать внимание на новую малость обработанную Вселенную? Пусть идея интересная, читателя это ни к чему не обязывает.

В какую сторону будет развиваться действие? Зависит от будущих соавторов. Особого успеха цикл достигнуть не сможет. Ежели у Лукьяненко вообще была идея его развивать далее, а то и отпустить в свободное плавание. В конкретно этом случае читатель оставался спокоен к экспериментам. Даже с любопытством прочитает пару следующих книг. После, в случае отстранения от проекта самого Сергея, можно будет вовсе забыть. Так оно в действительности и произойдёт. Идея, собранная в единое целое из разрозненных частей своего и переосмысленного прочего, показалась читателю за проходную. Не помогли ни включения, вроде не совсем стандартной для Лукьяненко темы излишне подробного отношения полов. К чему жёсткие игры определённого подтекста? Не «Первое правило волшебника» за авторством Терри Гудкайнда — вот и не надо.

Занимательным должен будет оказаться 2014 год — как минимум четыре книги в соавторстве, и «Шестой Дозор». Читателю следует приготовиться!

Автор: Константин Трунин

» Читать далее