Метка: лесков

«Русское общество в Париже» состоит из трёх писем, первоначально опубликованных в пятом, шестом и девятом номерах «Библиотеки для чтения», после переработанные и опубликованные в виде второй редакции в первом томе издания «Повести, очерки и рассказы М. Стебницкого» за 1867 год. Была поставлена особого рода задача — описать русских в Париже. Прожив короткое время во Франции, Лесков сумел сделать некоторые наблюдения, теперь спеша ими поделиться с читателем. Особенностью времени стало то, что теперь за границу мог ехать любой русский, к какому бы сословию прежде он не принадлежал. Поэтому Николай сразу разделил русское общество на елисеевцев и латинцев. Первые прозваны по Елисейским полям, вторым — по Латинскому кварталу: соответственно по месту основного обитания. Вполне очевидно, елисеевцы — это богатые люди, латинцы — все остальные.

Да, с начала первого письма Лесков назвал читателя дураком. При этом заметив, читать он всё равно продолжит. Особого интереса у читателя потому не имелось. Да и кого описывал Лесков? Всё тех же бар и их прислугу, о чьих поездках по заграницам читатель знал и без того. Гораздо интереснее внимать содержанию второго письма. Во-первых, сами французы не привыкли к бедным русским, может вовсе прежде не ведавшие о существовании оных. Во-вторых, среди латинцев не встречалось женщин, только мужчины. Вследствие этого возникла необходимость во внимании со стороны местных девушек. Во французском обществе существовали легкомысленные особы, так называемые гризеты, всегда верные избраннику, настаивавшие разве лишь на необходимости общаться с ними на французском языке. Читатель начинал полагать, сам Лесков жил именно среди латинцев, учитывая столь красочное описание парижских нравов. Из русских газет в доступе — «Колокол».

Повествуя далее, Николай сбился на дела польские, чему причиной явилось январское восстание поляков. Лесков, в совершенстве владея польским, любил ходить в польский ресторан. Поскольку он столь же превосходно говорил по-французски, понять в нём русское происхождение не представлялось возможным. И когда поляки узнавали, откуда он приехал в Париж, просили не посещать польских мест. Николай спрашивал их, отчего они так себя ведут, если русские никогда с ними плохо не обращались, получая ответы в духе неуважения и нетерпимости.

В третьем письме продолжения описаний русского общества в Париже сразу не случилось, разговор касался отношения поляков и чехов к русским. Если Лесков пытался сочувствовать, поляки просили его не вмешиваться, предлагая делать революцию у себя в России, если таковое желание имеется. Но поляки не скрывали, что случись подобное в действительности, они видели в качестве народного царя кого-нибудь вроде Бакунина, Огарёва или Герцена. Касаемо чехов, Лесков отметил простоту общения. Или Николай предпочёл обойти вниманием причину? Чехи не находились под влиянием Российской Империи. Однако же, быть под немецкой или австрийской властью чехи не сопротивлялись.

Размыслив польский вопрос, Лесков вернулся в окончании третьего письма к елисеевцам, более повторив моменты из первого письма. Касаемо женщин, отправлявшихся в заграничные поездки, Николай посчитал их за болезных, так как они действительно отправлялись в дальний путь с целью поправить здоровье, не считая некоторых — имевших за цель срамные дела. Добавил Лесков и то, отразив тем сочувствие, сами русские не терпят вхождения в какие-либо объединения. Как не дели их на елисеевцев или латинцев, общего между ними всё равно не возникнет, в отличии от тех же поляков, хоть и раздираемых противоречиями, при том способных к объединению внутри определённых групп.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1863 год начинался для Лескова со статьи в «Северной пчеле» — «Ум своё, а чёрт своё (Из гостомельских воспоминаний)», опубликованной восемнадцатого января. Рассказ вышел сумбурным и непримечательным. Другое дело, статья от шестого февраля о парижском быте — «Как отравляются угольным чадом в Париже», с отложенной до апреля публикацией. В который раз читатель ожидал сказку о прекрасном французском городе. И Лесков этого не мог не понимать. Поэтому начал повествование с желанием разочаровать. Жить ему довелось на чрезмерно узкой улочке, где дома располагались так близко, что жители могли спокойно беседовать из окна в окно. Описав Париж с неприглядной стороны, перешёл к ещё более ужасающим обстоятельствам. В один день Николай услышал крики, вроде как речь шла про уголь и о необходимости кого-то спасти. Окажется, человек специально отравился каминным чадом. Лесков прояснит для читателя историю о мужчине шестидесяти лет, чья жизнь сталась разрушена, и он, по сложившейся среди парижан в таких обстоятельствах моде, принёс в комнату жаровню для подогрева вина, накрепко закрыв окна и входную дверь.

В том же номере «Северной пчелы», как и парижскую историю, Лесков опубликовал статью «Об аттестациях». Читатель знакомился с новым для России явлением — попыткой внедрить аттестацию для прислуги. Николай выразил мнение, указав, насколько Россия не готова к тому, если барин назовёт слугу дураком, будет после отвечать за свои слова в суде, как то может иметь место в Англии. В России прислуга пока ещё не рассматривается в качестве человека, являющегося личностью.

В пятом номере «Библиотеки для чтения» опубликована заметка «Раскольничьи школы». По планам Лесков должен был взяться за изучение данного вопроса, объездив ряд городов. Довелось побывать только в Риге. Об увиденном Николай расскажет после. Пока ставилась на вид проблема необходимости предоставить право молодым представителям раскольников получать образование. Это нужно делать хотя бы по той причине, так как получая образование, раскольник сможет понять ошибочность внушённых ему заблуждений.

Там же опубликована статья «Учёные общества». Лесков недоумевал от обсуждаемых тем и получаемых выводов. Мужи с умным видом высказывают личные мнения, оспаривают противные им точки зрения. К чему-то это ведь должно приводить? Получалось, кроме разговоров — ничего не происходило. До сих пор не написано ни одной монографии, не проведено ни единой экспедиции. Даже новых знаний учёные общества не сообщают.

И там же опубликовано первое письмо из цикла «Русское общество в Париже», заслуживающее отдельного внимания. В чём-то исходящее из вероятно уже состоявшегося знакомства со «Что делать?» Чернышевского, использовав тот же приём для привлечения внимания. То есть начал с рассуждений о том, насколько читающий его труды походит на дурака. Кто откажется в таком случае вступить в спор с автором? Прежде спора придётся прочитать весь текст до конца. Собственно, к тому Лесков и подводил, продолжив посылать письма в редакцию.

Тридцать первого мая в «Северной пчеле» опубликована статья «Николай Гаврилович Чернышевский в его романе «Что делать?». Лесков говорил читателю, предвидя должную случиться полемику, других мнений о труде Чернышевского он не читал. Хотел выразить лично своё мнение. Читателю следовало понять, «Что делать?» — тяжёлое для чтения произведение, вследствие написания неестественным для понимания образом. Во всём изложенном в книге нужно скорее искать пародию на нигилизм в лице Базарова, некогда описанного Тургеневым в «Отцах и детях». Ничего путного в дерзком и невежественном поведении Лесков не находил.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Начиная с шестого сентября Лесков пишет дорожный дневник. Формально — он находится в поездке, целью которой является прояснение вопроса, касающегося строительства Литовской железной дороги. Но если вчитываться в сам дневник, Николай данной темы практически не касался. Путь его пролегал от Петербурга до Кракова через Гродно, Беловежье, Пинск и Львов. Записи публиковались на протяжении декабря в «Северной пчеле».

К восьмому сентября Лесков прибыл в Вильно, надеясь там застать Владислава Сырокомлю. Оный умер за пять дней до его прибытия. Николай присутствовал на похоронах, после ездил по знакомым. Имел впечатление от сгоревшего вагона, чему виною стала свежая краска. Пробовал купить билет для продолжения пути, выразив огорчение, высказав предуведомление прочим желающим отправиться в путь: билеты надо брать на крупных станциях, так как на промежуточных этого сделать невозможно.

Одиннадцатого сентября прибыл в Гродно, назвал «гадким городком»: спорил с извозчиками-евреями по поводу платы за проезд, в гостинице с боем пытался выбить чистое бельё. Понимания не встретил. В другой гостинице вновь не нашлось чистого белья. И куда бы не обращался — всё ему не нравилось. Ужасными условия оказывались и в харчевнях. Примечательным для себя нашёл разговоры, свидетелем которых невольно стал, вследствие, надо полагать, тонких стен. Что он нашёл примечательного в истерических рыданиях дам — непонятно. Предпочёл напоследок посетить православный храм, возведённый калужанами, сопроводив это беседами о женской эмансипации.

В Белосток решил ехать на почтовых. Удивился полному отличию от Гродно. Всё и во всём ему пришлось по душе. Отметил перспективность города в плане развития промышленности. Имелась единственная проблема — отсутствие нормальных дорог. Далее — к пятнадцатому сентября — отправился в Беловежье собственным ходом, раздобыв для того лошадей. Из-за стужи расхворался. Шестнадцатого и семнадцатого сентября находился в Беловежской пуще, желая посмотреть зубров. Оставил яркое впечатление об увиденном.

От восемнадцатого сентября Лесков написал три заметки. Прибыл в Ружаны. Настолько красивых лиц он не видел с Петербурга. Уехать сразу не смог, почтовых для таких целей путникам не предоставляли. Раздобыл лошадь с извозчиком, коего понять вовсе не мог, настолько много «пш» было в его речи. Телега разваливалась, горло болело. Прибыл в Пинск, остановившись в городе на десять дней. Местные называли Пинск литовским Ливерпулем, говорили на польском языке, не считая себя ни литвинами, ни поляками, а именно что пинчанами. В данные края точно нужно провести железную дорогу, чтобы легче было доставлять хлеб в голодные годы. Пинская шляхта особая, чаще всего она беднее крестьян. Что ещё Николай приметил интересного? Особую секту евреев-скакунов, которые никаких догматов не придерживались, кроме выдвигаемых их раввинами, а главная особенность этих евреев — они скачут.

Четырнадцатого октября Лесков пересёк границу, въезжая в пределы Австро-Венгерской империи. Свободного передвижения более не случалось. Каждый раз требовалось получать разрешение от австрийского комиссара. Но и получив разрешение, пришлось столкнуться с особенностями передвижения. Наняв экипаж, в него постоянно кто-то подсаживался. К тому же требовалось платить за каждую версту отдельно.

Пятнадцатого октября прибыли во Львов. У Лескова украли часы. Русской прессы не сыскать. Среди местных проживают русины, всё своё прозывающие русским. В ходе рассуждений Николай вдался в литературные изыскания, сказав, насколько русские лишены представлений о польских и литовских поэтах, и наоборот. Ещё одна примечательная особенность записок, Лесков использует слово «россияне», так во Львове называли выходцев из России. Посетовал Николай и на издевательство львовян, мол, русские только самовар изобрели, на что он им справедливо заметил — и рукомойник. Потому как русскому человеку вообще немыслимо в Европе умываться — ему дают графин с водой и лоханку, наливай в неё воду и полощи физиономию.

Отдельно от дневника стоит заметка «Город Краков», датированная октябрём, опубликованная в одном из апрельских выпусков «Северной пчелы» в следующем году. Лесков отмечал чистоту постельного белья, составил описание города, отметил использование королевского дворца в качестве казармы. И сообщил о нейтральном отношении местного населения к русским, так как они, в отличии от австрийцев, не претендуют ни на культуру, ни на язык.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Шестого июля Лесков обрушился на судебную систему, написав статью «Устность и гласность», приводя в пример случай с купцом. Он был обязан предъявить паспорт, но оного при нём не оказалось. За это его отправили в острог на два месяца. Невзирая на позже предоставленный паспорт, освобождения не последовало. Если это и можно как-то назвать, то только произволом, учитывая безвинность купца. И тем судьям ничего за данное решение предъявлено не было. Восьмого июля — «Одна из причин дороговизны квартир». Николай вернулся к обсуждению остро вставшей проблемы, рассуждая, насколько тяжело ремонтировать дома, поскольку на это требуется разрешение архитектора, а сами предписания выдаются невероятно странным образом. Двадцать третьего и двадцать четвёртого июля — статья «Разные случаи из внутренней жизни России». Двадцать пятого июля — «Несколько слов об учителях сельских школ». Есть мнение, будто на селе преподают не учителя, а солдаты. Лесков выразил сомнение в данном предположении.

Седьмого августа — «Колокол» и «Русский вестник». В кои-то веки в России стали печатать Герцена. А что Герцен? Он остался недоволен данным фактом. Не хотел, чтобы в России его вообще печатали. Развитие темы в статье от восьмого августа «О заметке «Русского вестника» и о характере действий господина Герцена». Лесков твёрдо уверен, идеи Герцена не могут быть применимы, так как Герцен мечтает о социализме, хотя никто и никогда не заметил, где и когда Герцен делился своим богатством с другими. Далее — статья от двенадцатого августа «Объяснение». В связи с упомянутыми рассуждениями, политика «Северной пчелы» могла подвергаться нападкам, в том числе с помощью перепечатки материалов. Надо ли вообще получать согласие автора, и допустимо ли не указывать первоисточник?

Пятнадцатого августа — «Один из многих образчиков добросовестности в литературных суждениях. Мешаем ли мы кому-нибудь и губим ли кого-нибудь?». Семнадцатого августа — «Общественная подозрительность и недостаток самостоятельных мнений». Восемнадцатого августа — «О признаках благодетельного кризиса в весьма неопасном, но довольно странном умопомешательстве одной из наших молодых партий. «Идольские требы теории». Двадцать четвёртого августа — «Учение, служебные права и средства. Чиновный пролетариат как элемент для противодействия общественному строю». Двадцать восьмого августа — «Об отношении «Северной пчелы» к господину Герцену и его «собачкам». Тридцатого августа — «Увлечения сердца и голос разума». Как читатель может заметить, полемика расцветала с особой оживлённостью. Надо полагать, такого рода проблема поднималась и в других публицистических изданиях.

В последующие месяцы 1862 года Лесков в дороге. Десятого сентября — короткая статья «Крестьянское дело». Столь же короткие статьи второго октября «О необходимости железных дорог в России» и от шестнадцатого октября «Литовская железная дорога». Третьим декабря датируется работа Лескова над переводом чешской арабески Мартина Бродского «От тебя не больно». Двадцать пятым декабря — перевод славянского предания из окрестностей тренчинских от Божины Немцовой «О двенадцати месяцах».

Отдельного упоминания может заслужить написанная в 1862 году критическая заметка по пьесе Николая Костомарова «Кремуций Корд». Труд Костомарова так пришёлся современникам, что мало кто искал слова для выражения мнения. Например, Михаил Салтыков-Щедрин ограничился пересказом с комментариями. Лесков поступил аналогично, добавив анализ римской действительности. Николай расписал упадок нравов тех времён, невзирая на приписываемую возвышенность. Те события можно охарактеризовать сравнением с собаками, которые грызутся, не подозревая о грозящей им опасности. Текст такого содержания вошёл в сборник статей, не дозволенных цензурой в 1862 году, был найден и опубликован лишь в 1971 году.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё более уверенно пишущий публицистические заметки, Николай Лесков подходил к одной из важнейших дат в своей жизни — к маю 1862 года. Он будет вынужден отправиться в длительную командировку по западным частям страны, после на некоторое время оказавшись в Париже. Что это предваряло? Четвёртого мая опубликована заметка «Из Киева. Мысли о врачевстве душевном и телесном». Лесков посчитал за допустимое обсуждать ситуацию вокруг врачебного сословия, особенно вспоминая, с какой болезненностью воспринимал много где существующую антисанитарию. Пятого мая — «О понятых и обысках». Следовало навести порядок в данном вопросе. Почему понятые выполняют номинальную роль, чаще отсутствуя при проведении обысков?

Пятнадцатого мая — «Чаяние награды. Надлежащие приношения». Девятнадцатого мая — «Мнение русских евреев «о возможностях». Возможность женской эмансипации на деле. Опыт в калинкинской больнице. Башкиры и мещеряки как образцы для русских эмансипаторов. Священник Константин Стефанов. Как будет идти далее вопрос о женщинах, имеющих право лечить?». Двадцатого мая — «Как слагается репутация литератора в обществе и в литературных кружках. Деспотизм либералов. Произведения подпольной прессы. Что нам нужно в настоящее время». Двадцать пятого мая — «О христианских братствах в России. Исторический очерк братств. Остатки их в наше время. Мысли о возрождении братств. Надежды и опасения ошибок в этом деле. О направлении нашего приходского духовенства». Как раз в 1862 году Мельников-Печерский публиковал в той же «Северной пчеле» «Письма о расколе». Двадцать девятого мая — «Намёк и замечание, сделанные «Современником» двум нашим сотрудникам. Кое-что об изменчивости убеждений в человеке. О несправедливости и жестокосердии русских литераторов в обращении друг с другом».

Тридцатого мая — «Нападаем ли мы на студентов? Изложение двух студентских историй. Причины, вызвавшие статью «Учиться или не учиться?». Мнения об А.И. Герцене (Искандере) и о речи, сказанной им в Вятке. Разница между студентами в университете и в думе. Наше мнение». Николай отмечал нарастающую склонность у студентов к беспорядкам, вспоминая о закрытии накануне осенью Петербургского университета. Тогда же, тридцатого мая, опубликована статья «Настоящие бедствия столицы», в которой Лесков повёл речь про то, как будто триста человек подожгли город с разных сторон. Чтобы этого не повторилось, предложил организовать команды волонтёров, выдать им опознавательные знаки, тем самым наладив помощь пожарным командам. Утверждают, что царь Александр II, после ознакомления с мнением со страниц «Северной пчелы», посчитал за недопустимое упрекать пожарные команды в бездействии. Как читатель теперь понимает, иногда дельное предложение становится весомо наказуемым. Но как мог поступить Николай, считающий за обязательное задействование гласности на всех уровнях? Встретить негативный отклик от царя он точно не ожидал.

Однако, уже второго июня публикуется статья «Волонтёры». Согласно предложения Лескова в пожарные команды начали принимать волонтёров. Четвёртого июня — развитие темы в статье «По поводу заметки «Нашего времени» о волонтёрных пожарных командах». Далее — седьмого июня — статья «Петербургские пожары. Неповинность студентов в поджогах. Необходимость охотницких команд и готовность купечества содействовать при их образовании». То есть нельзя отказывать людям, желающим помогать. Одиннадцатого июня — заметка в духе протокола «О новой железной дороге». Тринадцатого июня — «Пожарные вариации на тему: «С одной стороны и с другой стороны». Нравы и способности. Исполнение приговора над политическим преступником Обручевым. Поляки и студенты. Страсть к запрещениям». Шестнадцатого июня — «Городское общественное управление в России».

Девятнадцатого июня — «Пятьдесят лет назад». Про войну против Наполеона, принявшей характер народной. Двадцать третьего июня — «Северная пчела» в роли адского злодея будущей трагедии господина Дьяченко». Не по делу господин Дьяченко взялся осуждать «Северную пчелу»! Двадцать шестого июня — «Неприятности русской либеральной партии. Люди, чересчур смелые, и люди, чересчур робкие. По два слова тем и другим». Есть мнение о пользе либерализма. Лесков привёл аргумент в виде Великой французской революции, когда как раз торжествовал либерализм, но головы почему-то рубили с очень даже быстрой скоростью. Да и к чему в итоге либерализм приводит? Правильно — к диктатуре. Двадцать восьмого июня — «Опровержение возражений на проект Белостокско-Пинской железной дороги». Николай разумно увидел истинную суть мероприятия — рубить лес. А это уже угрожает обитающим там зубрам, чьё количество и без того мало. Но раз правительство приняло меры к их сбережению, надо полагать, проект может быть реализован.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Первого марта в «Северной пчеле» опубликована статья «Новости из политико-экономического комитета, учреждённого при императорском вольном экономическом обществе», на заседании которого Лесков присутствовал, принимая активное участие. Обсуждалось разное, в том числе насколько возможно сдавать в аренду помещичьи земли крестьянам, необходимость присутствия управляющих, требуется ли прежде их вступления устраивать им экзамен. Третьего марта — статья «Внутреннее обозрение: Весёлый русский журнал». Без определённой конкретики, читатель мог догадаться, словно этим журналом мог быть «Современник». Четвёртого марта — «Внутреннее обозрение: Саратовские крестьянки как общественные деятели. Болезни женщин. Нечто об эстляндцах и о том, как «Русский инвалид» попал в число опасных изданий. О неудобствах корреспонденции между Ригою и Петербургом». Читатель волен решить, насколько он одобряет появившуюся в Лескове черту, свойственную журналистам, считающих за допустимое навязывать другим неоспоримость собственного мнения. В мае это обернётся для Николая необходимостью покинуть страну.

«Внутреннее обозрение» за 10 марта — рассуждение об отсутствии логистики в деле почтовых отправлений, дополнительно вновь поднималась тема о том, насколько крестьянам необходимо уступить право владеть помещичьими землями, либо эта земля должна стать собственностью государства. 13 марта — «Что думают некоторые умные люди о допущении русских евреев на службу? Новый образец высокой прямоты и замечательной непрактичности газеты «День». Мнение одного медведя по вопросу, поднятому редакцией «Дня». Новости из политико-экономического комитета вольного экономического общества». Среди прочего поднималась тема, насколько допустимо евреям открыть доступ во все службы. Получится однажды так, что обер-прокурором Синода может оказаться в том числе и еврей. Восемнадцатого марта — «Внутреннее обозрение: Есть ли у нас партии?». Лесков посчитал, что русский человек пока ещё не способен понять, что именно означает слово «партия», разве только когда речь про партию товара или партию заключённых, отправляющихся по этапу.

«Внутреннее обозрение» за 19 марта — разговор о земле и крестьянах. Раз произошло освобождение от крепостничества, надо находить пути для дальнейшего развития. Двадцать третьего марта — «Об участии народа в церковных делах». Некоторые рассуждения после прочтения религиозной литературы, напечатанной анонимно. Двадцать седьмого марта — «О характере русских законов вообще и о горном в особенности». Лесков сделал вывод, насколько сложно умом понять установленные законы. Двадцать восьмого марта — «О бюджете по «Современнику». Предсказания по новому винному акцизу. Приятные ожидания в литературе и вероятность их долгой неосуществимости». Позитивная оценка деятельности Чернышевского в качестве журналиста, разбор его мыслей о бюджете. Тридцатого марта — «Средства к возвышению народной нравственности». Тридцать первого марта — «Внутреннее обозрение». Очередное возвращение к обсуждению крестьянского вопроса.

Третьего апреля — «О петербургском пойле, пензенских тротуарах и орловских мостах, а также о разных бедных людях и о некоторых попечителях Роберта Оуэна». Николай задумался, насколько соответствует действительности то, что пишут иностранцы про русских. Вроде бы мы читаем и смеёмся. А на деле? Орловские мосты сносит каждый год, и люди месяцами живут без них. В Пензе погибают на тротуарах, так как проваливаются в канавы, а доски бьют по затылку. О качестве питьевой воды лучше деликатно промолчать. Пятого апреля — «О лжи в русской жизни». Шестого апреля — «Русское купечество по отношению к находящимся при них торговым мальчикам. Еврейские купцы в этом же отношении. Наша просьба к «Journal de St.-Petersbourg» и к правлению российско-американской компании. Евреи-лекаря». Лесков пишет про незавидную долю мальчиков в услужении у купцов, практически находящихся на положении рабов. Этих мальчиков никто не жалеет, скорее нагружая самой чёрной работой. Николай попросил предоставить им хотя бы один день отдыха — для посещения школы.

Восемнадцатого апреля — «К вопросу о дороговизне зданий и квартир». Вполне очевидно, все здания не могут строить одинаково, и никто не станет строить только из одного материала, вроде лишь из мрамора или дерева. Но и завышать стоимость не всегда оправдано, могут купить у того, кто продаст дешевле. Двадцать пятого апреля — «Меры духовного начальства к нравственному образованию народа». Священников решили обучать ораторскому искусству, чтобы те без проблем научились читать проповеди экспромтом. Лесков заключил, насколько это будет очень даже хорошо. Двадцать шестого апреля — «О Российско-американской компании». Совсем недавно Николай написал разгромную статью, после чего соответствующая компания выразила возмущение за неблагожелательное о них мнение, покушение на честно заработанное. Двадцать седьмого апреля — «Рассказ приходского священника». Это рецензия на произведение «Анастасья» за авторством Гумилевского. Двадцать девятого апреля — «Усовершенствования на пути головоломной науки». Короткая заметка.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если продолжать внимать опубликованному в «Северной пчеле», всё равно останешься в сомнениях касательно авторства именно Николая Лескова, но так как литературоведами авторство считается за приписанное, нужно согласиться с их методами изыскания. Поэтому необходимо продолжить внимать тем текстам.

Первого февраля Лесков выразил мнение в заметке «По поводу опубликования государственного бюджета», а второго числа была опубликована статья «О недостатке денег в России. Санкт-Петербургское купечество». Николай анализировал, почему в России обнаруживается постоянная нехватка денег. Сакраментальное «денег нет» продолжит звучать и много после смерти непосредственно Лескова. Почему русские люди не могут быть к месту тогда и там, где и когда это полагается? Например, есть железные дороги. Почему бы их строительство не отдать в руки частным лицам с полным правом владения на семьдесят лет? Таким образом промышленность разовьётся быстрыми темпами. После государство заберёт построенные дороги в своё пользование. Другая проблема, очевидная для Николая, за рубежом покупается больше, чем туда продаётся. Ещё одно затруднение — в России думают, будто иностранный люд мешает предприимчивости собственных дельцов, которые сами по себе ничего и не думают делать.

Третьего февраля выходит статья «К вопросу о преобразовании полиции Санкт-Петербургской». Лесков оценил ситуацию за умеренно взвешенную. Оставалось решить, каким образом убедить молодёжь для выбора службы в полиции, как сделать саму службу более привлекательной. Не помешает улучшение снабжения квартальных управлений финансами. И четвёртого февраля ещё одна статья — «По винному вопросу». Лесков понимал пристрастие человека к сему алкогольному напитку ещё со времён Гомера, но со сложившейся в России откупной системой надо что-то делать. Для начала — сразу от неё отказаться, тем самым отлучив от виноделия прикреплённых к оной лиц, привыкших на этом деле наживаться, нисколько не заботясь о его процветании и благе.

Тринадцатого февраля — «О гласном обсуждении финансовых мер». Николай объяснил, насколько людям понравились реформы, особенно их открытое обсуждение, что не помешает иметь такой подход абсолютно по всем вопросам, дабы заранее знать, к чему следует в дальнейшем готовиться, а то и иметь возможность самим предлагать способы разрешения затруднений на любом уровне. Четырнадцатого февраля — «Внутреннее обозрение». Лесков посчитал за нужное поднять тему теперь уже должной быть всем очевидной равности сословий перед законом не только по уголовному праву, но и в имущественных отношениях, особенно учитывая, насколько непозволительно отныне считать крепостных за рабов, раз они стали равны по возможностям дворянам. Разговор был продолжен шестнадцатого февраля в статье «Внутреннее обозрение: спор о правах и значении русского дворянства. Мысли о его «торжественном» уничтожении в нынешнюю пору. Манера всё доводить до крайности. Наше мнение по дворянскому вопросу». Отмечалось, что смысл в существовании дворянства утерян. Проще говоря, сословий быть не должно вовсе. Но сам Николай в столь явной категоричности всё-таки не уверен.

Семнадцатого февраля — «Внутреннее обозрение. Окончание 60-летнего срока привилегий Российско-американской компании. Обзор американских колоний: люди, страна, богатства, нравы и проч. Что нужно для воззвания наших колоний к новой жизни?». Пришёл черёд говорить о самых дальних российских землях. Что там происходит — мало кому ведомо. Не помешает довести до граждан страны сведения про Российско-американскую компанию, какими она обладала привилегиями, и как ныне она стала считаться за бесполезную. Некогда та компания имела право осваивать земли Аляски и прилежащих островов, включая Курильские, дана монополия на промыслы и ископаемые. Русские повели себя подобно жадным до ресурсов колонизаторам. Компания посчитала за допустимое ввести собственную валюту, разрешая только ей рассчитываться в своих магазинах. При этом для разных категорий покупателей цены различались.

С девятнадцатого февраля по одиннадцатое апреля опубликованы девять заметок «О русском государственном бюджете на 1862г». Передавая содержание кратко, Лесков предложил заменить откупную систему на акцизную, благодаря чему появится больше средств для пополнения бюджета. Вместе с тем, Николай отметил, что глядя, как это будет реализовываться, то скорее следует говорить о безнадёжности данного мероприятия.

Двадцать второго февраля — заметка «Товарные кабинеты», короткая и малосодержательная. Двадцать шестого февраля — «Внутреннее обозрение: Благонамеренное употребление имени господина Аскоченского. Отношение этого имени к скучным вопросам. Опыт применения этого имени к вопросу о русских гувернантках. Заботы об учительницах». Николай заметил, насколько тяжело добиться внимания читателя, о чём бы не брался писать, а упомяни вскользь Аскоченского, статью обязательно дочитают до конца, выискивая некое недовольство по его адресу. К слову сказать, не всякий читатель последующих лет вообще сможет о нём что-либо помыслить.

Двадцать восьмого февраля в «Книжном вестнике» опубликована заметка «Обновлённый «Век». Говорилось о задуманных изменениях, должно было войти порядка тридцати литераторов. Если читателю интересно будущее сего «Века» — через месяц он вовсе прекратил существование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как к тому не относись, именно советское время сделало писателей царской России теми, кого мы ныне знаем. Ежели писатель был неугоден, он оставался в забвении. Особенно тяжело пришлось жившим во второй половине XIX века, когда они не могли знать, в каком направлении им следует развиваться. Стоило делать упор на религиозные темы, осуждать социалистические идеи, того уже было достаточно для игнорирования в последующем. Собственно, Лесков известен по рассказу «Левша», тогда как прочее читателю осталось неведомым. И вот, в начале века уже XXI, разобраться с судьбой Лескова взялась Майя Кучерская. Правильно ли она это сделала? То, что Майя испытывала необходимость донести до современного ей читателя особенности творчества «прозёванного гения», хорошо. Другое дело, каким образом Кучерская это осуществила.

Должен ли биограф быть чужд художественного слова, чётко и по делу излагать информацию? Будем считать — да. Майя решила утопить читателя в беллетристике. Порою удивляешься, когда начинаешь читать биографию, на деле написанную именно художественным словом. Витиеватый слог затуманивает представление о герое повествования. Говоря наперёд, Кучерская практически не показывала самого Лескова, более сосредотачиваясь на его творчестве. А если где и пыталась найти его следы, вроде деревеньки Лески, результат оказывался тщетным. На судьбе Лескова его прошлое сказалось несущественно, поскольку он вступал в жизнь, оставшись у разбитого корыта.

Лесков начинал литературную деятельность в качестве публициста. Писал обычно на остросоциальные темы. Мог свободно рассказывать про пожары, винокуренную промышленность, об отношении к рабочему классу, о ветшающих и неприспособленных для деятельности зданиях. Мог и про отсутствие туалета написать. Заметки Лескова оставались вне внимания. Кучерская посчитала иначе! Великой важности дела совершал Лесков, громил обыденность жаркими словами, заставляя к ним прислушаться. Только в действительности всё было куда скромнее.

Что губит многих биографов, работающих над воссозданием особенностей жизни писателей, они пытаются находить в литературных трудах отсылки к действительности. Пытаются разобраться, что именно подтолкнуло писателя к созданию произведений, где они находили прототипов для персонажей. Может оно и является важным… Но насколько подобное должно находить отражение в биографии? Всё-таки читатель желает понять самого писателя. Ежели ему будут интересны произведения, тогда он найдёт соответствующие исследования.

Непонятно и стремление отражать реалии происходивших событий, практически не имевших отношения. Допустим, Лесков слышал взрыв, убивший царя. Требуется ли подробно рассказывать о самом убийстве в деталях, мотивах и прочем? Кучерская посчитала — лишним не будет. И так во всём на протяжении всей биографии.

Оставалось сказать про отношение к Лескову современников. Среди наиболее важных Майя посчитала Фёдора Достоевского и Льва Толстого. Рассказала и про сына, написавшего объёмную биографию отца, к сожалению — впоследствии уничтоженную во время Великой Отечественной войны.

Что теперь делать читателю? О жизни Лескова больше, нежели мог, он не узнал. Такого рода информация есть в свободном доступе. Достаточно взять в руки любое из собраний сочинений, прочитать художественные произведения, быть может прикоснуться к публицистике, и портрет Лескова возникнет перед глазами без лишних к тому слов. Другое дело, Лесков действительно не удостоился читательского внимания в советское время, отчего к нему нет внимания и в последующие дни. Так ли это плохо? Кто захочет, проявит к нему внимание… А прочий читатель Лескову не нужен. На его счастье, имеются в России лесковеды, способные восполнить пробелы. Пусть биография в исполнении Кучерской пока побудет одной из книг, побуждающих читательский интерес не ослабевать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В статье «Вопрос о народном здоровье и интересы врачебного сословия в России» Лесков приходил к заключению, насколько различно понимание к осуществлению необходимого лечения, которое желают и могут дать врачи, какое хотят получать крестьяне. Нужно думать, каким образом интересы людей совместить, чтобы одни оказывали эффективную помощь, другие смели к оной прибегать. В статье «О переселённых крестьянах» — разговор про тяжёлое положение бывших крепостных, отвязанных от земельных наделов, более не находившихся под опекой помещиков, практически не способных к самостоятельному существованию. Статья «О литераторах белой кости» — про интриги в мире художественного и нехудожественного слова.

Основательным вышел труд «Страстная суббота в тюрьме», публиковавшийся в трёх выпусках «Северной пчелы». Тут Николая можно уподобить Чарльзу Диккенсу, на которого он сам и ссылался, говоря о том, как тот описывал казнь и неистовство толпы. Да и сам Диккенс не раз описывал тюрьмы, особенно во время визита в североамериканские штаты. Что увидел Лесков в России? Если вспомнить, какие условия имелись для рядовых граждан, живших честной жизнью, то тюремный быт должен быть чем-то ужасающим. Например, кормили арестантов отвратно, причём из разбитой деревянной посуды, которую не мыли. Вполне очевидным будет полагать, что тюрьма в России — рассадник заразы. Чуть лучше условия в части, где содержались женщины. Описал Николай и жалобы татар, чьи религиозные потребности не удовлетворяют даже в самой малости — не предоставляют право читать Коран. Впрочем, в тюрьме есть мечеть и лютеранская церковь, поэтому нельзя говорить, будто арестантам отказывают в их религиозных потребностях. Вполне очевидно, лиц благородного происхождения держат в других условиях: в помещениях отсутствует спёртый воздух, в камере не более трёх кроватей, на стенах развешаны женские портреты.

Как же обеспечить арестантам хорошие условия существования? Где найти на это средства? Николай предлагает взять пример с североамериканских штатов. То есть брать с любого желающего плату за посещение тюрьмы. Будет хорошо, если журналисты начнут писать о том статьи. Это привлечёт внимание к тюрьмам.

К труду «Страстная суббота в тюрьме» примыкают заметки «За воротами тюрьмы» и «От М. Стебницкого», опубликованные чуть позже, ставшие ответом на последовавшие негативные отзывы.

С тридцать первого декабря 1861 года Лесков публиковал передовые статьи в «Северной пчеле». Теперь невозможно точно установить, какой именно объём работы проделал Николай, трудясь в данном периодическом издании. Всё-таки нельзя установить авторство, когда для того не осталось никаких свидетельств, поэтому приходится опираться лишь на косвенные признаки, заставляющие быть уверенным в том, что именно Лесков должен считаться автором. Первой статьёй следует признать «С новым годом!».

Первого января 1862 года Лесков пишет следующее «Обозрение внутренних событий», сообщая о том, как государство начало переводить предприятия в свою собственность, в чём нет ничего хорошего, поскольку надеяться на чиновников всегда бесполезно: они не способны вести дела, им поручаемые, обязательно приводя всё к упадку. Другое известие — людей в кабаках начали спаивать алкоголем с одурманивающим порошком, отчего они теряют сознание, либо вовсе умирают. Делают это с целью последующего ограбления.

Аналогичные статьи последовали второго, двенадцатого и тринадцатого января — в тексте перечисление происходящих событий.

Пятнадцатого января — статья «По вопросу о большей доступности нашему простолюдью врачебной помощи». На сёлах появились фельдшера, чьи знания существенно ограничены. В сложных случаях они приглашают на консультацию врачей.

Семнадцатого января — статья «По вопросу о выкупной операции». Отмена крепостного права случилась не тем образом, каким была должна произойти. В обществе появилось излишнее количество проблем. Например, крестьяне остались зависимы от помещиков, так как не имели земли, а иным способом они трудиться не умели. Что делать? Государство должно выкупать земли у помещиков, передавая во владение крестьянам. Вполне можно рассмотреть вопрос выпуска кредитных билетов. Тема дополнилась статьёй от двадцатого января: «О великом земском деле — русском государственном бюджете».

Двадцать пятого января — статья «Об отношениях современной светской литературы к литературе духовной». И у писателей-священников дела складывались не лучшим образом.

Двадцать шестого января вновь «Обозрение внутренних событий». Двадцать девятого января — статья «По поводу опубликования русского государственного бюджета. Несколько слов об откупщиках». Всем уже стало ясно, как покончили с крепостным правом, похожим образом нужно поступить и с откупной системой.

Отдельно скажем про издание «Экономист», в котором двадцать второго февраля и девятого марта опубликована стенограмма выступлений Лескова на заседаниях Политико-экономического комитета при Императорском Вольном экономическом обществе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Заметка «О привилегиях» — рецензия на статью «Новоподнятый вопрос об уничтожении привилегий» из «Вестника промышленности». Насколько оправданно за изобретателем оставлять право на изобретение, учитывая количество порождаемых проблем? Заметка «Нечто вроде комментарий к сказаниям г. Аскоченского о Т.Г. Шевченко» — возмущение нелестной оценкой творчества почившего писателя. Заметка «О русском расселении и о Политико-экономическом комитете» — ответ на статью «Вопрос о колонизации». Вновь Лесков выражал понимание проблемы, делясь собственными мыслями. Всё-таки колонизация не являлась лёгким делом, особенно для простых мужиков, отправлявшихся в неизвестные им земли. Всегда требовался человек, способный провести к нужному месту, либо такой, кто будет идти впереди, узнавая обо всём раньше прочих. Порою случается так, что, допустим, за переход по мосту нужно заплатить. Становится непонятным, почему Николай в дальнейшем так и не создал художественного произведения на подобную тему.

Остаётся отметить за 1861 год ещё одну работу Лескова — перевод с немецкого «Истории прогресса английского законодательства по части общественной гигиены». Этой темой Николай много интересовался, изложив взгляды в «Заметке о зданиях», скорее всего опираясь именно на данный труд. И надо отдельно остановиться на рассмотрении такого исследования, действительно нужного в плане осмысления изменения отношения европейского общества к гигиене в общественной жизни.

Неважно, насколько чистоплотных людей можно найти в Азии, ссылаться на тех же японцев, не терпевших грязного тела, всегда находивших возможность омыться. Как и на истинных мусульман, должных совершать молитву, будучи чистыми телом, что должны совершать не менее пяти раз на дню. Всему найдётся мнение сомневающегося, порою основанное на фактическом знании обратных примеров. В Европе с гигиеной дела не имели со времени падения Рима. Стоило варварам взять контроль над Вечным городом, как термы канули в небытие, уступив место Тёмным векам, на смену которым пришло столь же немытое Средневековье, когда Европа погрязала в сменяющихся эпидемиях, которых могло и не быть — мойся европейцы чаще. Пусть теперь, когда случилось Возрождение, а затем минуло порядком столетий, хоть какой-нибудь европеец задумался о необходимости соблюдения гигиены. Такие люди нашлись в Англии.

В статье говорилось, насколько лорды озаботились, ясно для себя уяснив, каким образом следует бороться с проблемами общества. Они не чурались находиться среди бедняков, только бы тем суметь понять, как устранить проблему постоянных эпидемий. Решение пришло к ним быстро, они выработали правильное мнение, стали действовать. В результате продолжительность жизни у англичан выросла, смертность снизилась. Правда насколько оправданным является мнение о непредвзятости лордов, нисколько не мнительных, ни в чём не чопорных, крайне человеколюбивых, способных забыть о собственных нуждах и выгодах, чтобы получилось согласиться с автором статьи.

Не так важно, кто и каким образом приходил к нужному мнению. Гораздо важнее видеть полученный результат. Всё могло развиваться постепенно, теперь представая в качестве результата, удобного к осмыслению. Дальше будет больше. Появится нужда очищать реки от загрязнений, вплоть до недопущения сливания нечистот в воду. Собственно, тем англичане уже озаботились. И будет хорошо, продолжи они заниматься тем же самым.

Теперь стоит остановиться и задуматься. Продолжай Лесков заниматься сугубо журналистской деятельностью, то суждено ли ему было стать тем, кем он запомнится потомкам? Как бы художественная литература не представляла из себя сомнительного рода способность к обращению со словом, именно по умению излагать истории изысканным слогом, интригуя воображение читателя, создаётся самое основное впечатление. Скоро Лесков это поймёт.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее