Метка: лесков

С 1866 по 1871 Лесков писал критические заметки на театральные представления. Выступал с крайне резким неприятием, вследствие чего получал негативные отклики уже на собственные статьи. Так за 1866 год написано четыре разбора, по внутренней структуре практически идентичные. То есть Лесков сперва осуждал, после полностью пересказывал содержание и сопровождал соответствующими комментариями. Конкретных названий статьи не имели, публиковавшиеся в разделе «Русский драматический театр в Петербурге».

В майском номере «Отечественных записок» Николай выступил против драматурга Вильде, чьи пьесы ставились в императорских театрах. Так и говорил: в текущем сезоне смотреть нечего. Что это за комедия, где всё дурно? Тут скорее про афериста, обещавшего жениться, забрав приданое заранее, по итогу сбежавшего, а невеста вышла за первого ей попавшегося пьяницу. Единственное не омрачало поход в театр — умелая игра актёров. Почему тогда не переменят постановку на другую? Лесков считал, будто таковые просто обязаны быть.

В номере за июнь Лесков снова выступил против теперь уже другого драматурга. Он не понимал, почему эту пьесу продолжали ставить. Николай описал впечатления первых зрителей, шипевших во время представления, по окончанию даже освистав. И тут Лесков говорил, как некогда Белинскому не нравились столь же современные пьесы. Действительно, репертуар театров с каждым годом только хуже. Разве только лет с пять-десять назад достойное встречалось у Островского. Но и про данного драматурга Николай выскажется отрицательно, как считают исследователи творчества Лескова, приписывающие ему анонимно опубликованную статью о постановке пьесы «Пучина». Автор утверждал, словно Островский после «Грозы» ничего достойного написать не сумел, только и создавая произведения об изжившем себя купечестве, к тому же персонажи под разными именами переходили из одной пьесы в другую.

В декабрьском номере критический отзыв на постановку «Гражданский брак» за авторством Чернявского.

Из прочих произведений Лескова за 1866 год обязательно следует упомянуть стихотворение «Челобитная», опубликованное сразу после апрельского покушения на царя. Написано оно в духе былинных эпосов, как содрогнулась Русь православная, поскольку пришли на жизнь царскую покусители. Но Русь и не такое прежде терпела. А теперь, когда царь славный добродушием, давший крестьянам волю, и давший прочим свободы разные, отчего-то неугодным кому-то стал. Потому желал Лесков долгих лет здравия и царствования.

В марте 1867 года вышла последняя театральная критическая заметка на страницах «Отечественных записок», всё в столь же негативных оттенках.

В сентябре Лесков начал публиковать статьи в журнале «Литературная библиотека». Первая — в разделе «Летопись литературных странностей и безобразий» под названием «Литератор-красавец» о повести Авенариуса «Ты знаешь край?». В октябре — в том же разделе — статьи «Литературный скандалист», «Сокрытые имена», «Любопытный эстетик». Самая интересующая читателя — о псевдонимах. Лесков говорил о давней проблеме, имеющей место быть сейчас, и таковой же для будущих поколений. Сам Лесков писал под псевдонимом Стебницкий, иногда подписывался одной или двумя буквами, часто вовсе без подписи. Можно даже сказать, такая практика устоялась в публицистике давно. Бывало, случались разоблачающие статьи, порою сам создатель псевдонима открывал истинное лицо себя же, но говоря под другим псевдонимом. Единственное, с чем Лесков был вынужден согласиться — писательницам необходимо публиковаться сугубо под псевдонимами, по понятной для тех лет причине.

В том же октябре — в разделе «Театральная хроника. Русский драматический театр» неожиданно для многих благоприятный отзыв о постановке «Ледяной дом» по роману Лажечникова. Но тут было понятно. Лажечников — отличный писатель, чьё произведение трудно испортить даже на театральной сцене. Месяцем позже ещё одна статья с театральной критикой. А вот в «Голосе» Лесков опубликовал «Письмо к редактору», полное возмущения от критических отзывов на его же собственную пьесу «Расточитель».

Отдельно нужно сказать про некролог «Евгений Николаевич Эдельсон», опубликованный в «Литературной библиотеке» за февраль 1868 года. Умер значимый мастер литературной критики, недооценённый в обществе, считаемый за мягкого, не прибегавшего к жёстким высказываниям, дававший молодым писателям дельные наставления.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Собранный о раскольниках материал не мог уместиться только в одном докладе, написанном для министерства народного просвещения. Да и имелось желание понять лично для себя, кем всё-таки являются раскольники. Поэтому Лесков опубликовал в одиннадцатом номере «Библиотеки для чтения» за 1863 год письмо к редактору, озаглавив его как «С людьми древлего благочестия». Перед читателем ставился очень непростой вопрос: являются ли старообрядцы раскольниками? И почему они столь упрямы в воззрениях, не допуская отринуть свойственную им «ересь»? А может не они, а Никон был подлинным раскольником? Читатель задумывался. Действительно, церковные реформы, направленные на искоренение накопившихся разночтений, были сведены к единому представлению о должном быть. Однако, кто хотя бы самую малость знакомился с происходившим на Руси, особенно в плане изменения религиозных представлений, не мог понять, отчего некоторые аспекты реформами затронуты не были. Например, никто не стал искоренять стяжательства. А ведь православная церковь не избавилась от включения идей иосифлян. Тут впору задуматься, словно произошёл не раскол, а именно что полное отторжение ратовавших за подвижников во имя веры времён становления христианства на Руси. Но годы после раскола прошли, православие подчинилось нуждам государства, а раскольники некоторой своей частью остались на прежних позициях.

Лесков упомянул, как часто к старообрядцам причисляют сектантов. Он говорит, когда великий князь Владимир крестил Русь, то уже через шестнадцать лет появились хлысты, не признававшие никейский символ веры. Говорил и про разделение раскольников на две основные ветви — поповцев и беспоповцев. Во что вникать без специальной подготовки не следует, если интересует непосредственно творческое наследие самого Лескова. Всякий интересующийся, опять же, отправляется к трудам Мельникова-Печерского, превосходно описавшего историю старообрядцев после раскола, в том числе рассмотрев различные течения сектантства, ложно принимаемые за имеющие сходство с христианством.

Но Лесков всё же даёт историческую справку. Раскол сам по себе не оказал чрезмерного влияния на происходившее. Не было серьёзных столкновений на данной почве. Скорее старообрядцы стали искать новые места для обитания, где они смогут продолжать исповедовать веру, понимаемую ими за истинную. Ни Алексей Тишайший, при котором случился раскол, ни последующие цари их судьбой не интересовались. Влияние оказал разве только Пётр, сугубо из желания наладить доход с каждой души, проживавшей на подвластных ему землях. И с раскольников он не против был брать налоговые поступления. После — вплоть до царя Николая — старообрядцами вовсе не интересовались, отчего, например, Екатерина Великая и Александр Павлович удостаивались в памяти старообрядцев особого почёта.

Когда Лесков посетил Псков, а после Ригу, он увидел два, на тот момент основных, течения среди раскольников — поморство и федосеевщину. Какие между ними различия? Как оказалось, сами раскольники того не понимали. Если они считали себя федосеевцами, то не вследствие чего-то, а сугубо по причине того, что они себя ими считали, толком не понимая, каким образом отличаются от федосеевцев, проживающих отдельно от них.

Второе письмо было опубликовано почти год спустя — в девятом номере «Библиотеки для чтения» за 1864 год, включающее большое повествование в стилистике старорусского письма «Инок Павел и его книги». Читатель с ним может ознакомиться самостоятельно, заодно приобщившись к большому количеству вышедших из употребления слов. Гораздо интереснее воспринимается история от Лескова, свидетелем которой он стал. Довелось ему заночевать в деревне раскольников-федосеевцев, считавших беременных женщина за скверных, к кому ни в коем случае нельзя прикасаться. То есть ни муж, ни кто-либо из женщин с ней рядом не должен находиться, в том числе и во время родов. Поэтому Лесков сильно удивился, когда той ночью рожающую заперли одну, заставив её саму справляться с данной ситуацией. Разумеется, Лесков посчитал такое отношение кощунственным, осудив федосеевцев, помогая женщине разрешиться от бремени.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Совсем недавно в опале, теперь Лесков был задействован в качестве способного изучить дело раскола. По поручению министерства народного просвещения он отправился в Ригу, где старообрядчество практически не подвергалось гонениям во времена царя Николая. Однако, школы раскольников повсеместно закрывались. Теперь, как и касательно прочего, реформы царя Александра Николаевича шли по пути сглаживания острых углов. Следовало решить важную задачу — поставить старообрядцев перед пониманием необходимости возвращения в лоно церкви. Это хотя бы очевидно по той причине, что ещё при Петре церковь полностью поставлена под власть государства. Всё это время раскольники жили обособлено, вступая в разлад с самими собой, раскалываясь на всё более новые течения. Царь Николай стремился извести старообрядчество, поскольку все должны были подчиняться сугубо его воле. Но в какой степени дела тех дней важны для последующих событий? Получается так, что наибольший вклад в изучении последствий раскола остался за Мельниковым-Печерским, чьи труды в данном случае более примечательные. Однако, в веках последующих тема старообрядчества полностью стёрлась, более в обществе вовсе не поднимаемая.

Датировка труда Лескова 23 сентября 1863 года. Публикация состоялась в небольшом количестве экземпляров для внутреннего пользования в министерстве народного просвещения. И пока Николай работал непосредственно в рамках правительственной миссии, оставаясь потому в тени, тот же Мельников-Печерский начинал активно публиковаться с 1862 года, составив подробные «Письма о расколе». Но в том и отличие — Лескова интересовало современное положение, а не прошлое, и особенно в рамках открытия школ. С чем он столкнулся? С нежеланием старообрядцев постигать науки. Они хотели обучаться базовым предметам, вроде арифметики и чтения, отказываясь постигать историю, географию и прочее. Из допускаемых к изучению книг соглашались оставить только Псалтырь. Это противоречило планам правительства, желавших через приобщение к знанию дать подрастающим поколениям право на постижение мира через его осмысление, отставляя в сторону религиозную составляющую. По сути, следовало давать не религиозное, а светское образование.

Каковы были старообрядцы? Лесков видел их бедственное положение. Оставалось сомневаться в религиозности старообрядцев вообще. Вероятно, они жили по внутренним установлениям, имеющим малое сходство с представлениями, каковые они могли именовать истинной религией. Это так хотя бы на том основании, свидетелем чего Николай становился непосредственно, видя развратное поведение молодых старообрядцев, не брезговавших ходить с протянутой рукой и заниматься проституцией, не имея иных способов найти средства на существование.

Лесков пришёл к следующим выводам. Обучать старообрядцев в общих школах с православными — не получится. Необходимо создавать специальные школы. При получении последующего образования обучать наподобие христиан неправославного вероисповедания. Содержание школ поручить местным общинам. В первом классе обучать священной истории по Ветхому Завету, грамматике, краткой всеобщей истории, арифметике до дробей, чистописанию и черчению. Во втором классе — священной истории по Новому Завету, продолжать обучать грамматике, чистописанию и арифметике, преподавать историю до современного времени, знакомить с физической географией. Дополнял Лесков тем, что выступал за возможность сохранить пожелание раскольников обучать мальчиков и девочек вместе, а при приёме — не требовать с детей метрик, учитывая болезненное отношение между старообрядцами разных согласий. Прочих требований не слушать.

Принято считать, отчёт Лескова перед министерством народного просвещения оказал положительное воздействие. Спустя десять лет будет открыта первая школа. По предлагаемым ли Николаем принципам? Об этом нужно судить согласно отдельных источников. Только как и было сказано ранее, внимание к раскольникам преобладало именно в годы правления царя Александра Николаевича. После данная проблема с тем же усилием не поднималась.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Семнадцатого июня в «Северной пчеле» опубликован очерк «Кувырков», помеченный как «совершенно невероятное событие, краткая история одного частного умопомешательства». Читатель узнавал о чиновнике, ставшем конём, впоследствии определённом в психиатрическую лечебницу. Двадцать четвёртого июня — «Литературно-полемический вопрос», суть которого сводилась к утверждению: каждый в сущности всё равно окажется прав. Двадцать пятого июня начат цикл заметок про купеческих мальчишек «О маленьких людях». В обществе назрело недоумение, на каком основании купцы считают взятых в подмастерье за низшую породу людей, используя себе на выгоду безжалостную эксплуатацию труда оных. Двадцать шестого июня — «Ещё о маленьких людях». Тридцатого июня дополнение — «Два слова по поводу толков о маленьких людях». Двадцать девятого июня опубликован биографический очерк «Божина Немцова. Чешская народная писательница» — рассуждение о том, что она одна из пяти замечательнейших чешских писательниц, упоминались некоторые особенности её творчества. Восьмого июля Лесков опубликовал арабеску «Милая моя! на что нам разговоры?», написав нечто своё, взяв за основу строчку из стихотворения Мицкевича.

Двадцать седьмого, двадцать восьмого, двадцать девятого июля и второго августа публикация серии очерков «О земских учреждениях». Реформы царя Александра Николаевича положительно сказывались на России: отмена крепостного права, телесных наказаний, системы откупов, преобразование судебной системы. Теперь вот дело дошло до установления местного самоуправления. Например, есть такая страна — Англия, славная богатством и величием, построенном как раз за счёт самоуправления на местах. В России можно сделать это на двухуровневой основе — уездном и губернском. До читателя доносилось, каким образом это будет происходить. Разве не видно, насколько в Европе ныне стали склоняться к децентрализации административного управления? И Лесков всячески старался настаивать на необходимости позволить всему исходить с низов, чтобы избежать роста народного недовольства. С ним не соглашались, о чём Николай изложил дополнение в статье «Проект устава земских учреждений». Но мог ли о чём тогда читатель подумать? Разве только припомнить время помещиков и поставленных ими для распоряжения имениями управленцев из тех же крепостных. Где-то всё получалось хорошо, но чаще приводило к страданию людей. Нет смысла вступать в полемику, учитывая количество прошедших лет, когда перед глазами стоят наглядные примеры неэффективности местного самоуправления. В конечном счёте, пока административный ресурс не заинтересуется происходящим на местах, там будет твориться разброд и шатание. Восемнадцатого августа Лесков дополнил свою мысль ещё одной статьёй «О земских учреждениях», сославшись на то, как много прибыли извлечёт государство при реализации данного проекта.

Тридцатого июля — статья «О неизвестных умерших». По жалобам священников, к кому обращались прихожане на исповеди, становилось известно, по закону скоропостижно умерших нельзя трогать до дозволения полиции. И так как никто не хотел становиться участником следствия, опасаясь чего-либо, то умершего предпочитали не узнавать, оказывая воздействие и на членов его семьи. Девятнадцатого августа — «О женском отделении нашей типографии». Общество встретило с непониманием желание набирать женщин в качестве типографских рабочих. Пришлось объяснять особенности труда, в котором нет ничего сложного. Двадцатого августа — «Политическое обозрение».

Девятнадцатого сентября — короткая заметка «Старообрядцы как соревнователи просвещения». Двадцатого сентября — «Несколько слов ответа домашнему летописцу «Русского слова» по поводу типографских наборщиц». Лесков вернулся к обсуждению женского труда, отвечая на возражение, будто женщина не должна постоянно трудиться стоя, что особенно вредно при беременности. Николай разумно ответил — есть профессии, где женщинам приходится претерпевать гораздо более тяжёлые условия труда. Четвёртого октября — заметка «Краткое сведение о мерах, предпринимаемых комитетом грамотности, и о том, чем можно способствовать усилению его деятельности».

В одиннадцатом номере «Библиотеки для чтения» статья без подписи — «Два мнения по вопросу о браках». Основное, поставленное на вид, затруднение у раскольников, в силу сложившихся причин оказавшихся лишёнными возможности заключать церковный брак. В том же номере, и снова без подписи, очередная статья о Вольном экономическом и Географическом обществах — «Российские говорильни в С.-Петербурге (опыт оценки нашей свободной коллективно-гражданской деятельности)», чьё содержание понятно по названию.

Двадцать девятого декабря в «Северной пчеле» ответ «Рижским беспоповцам». Лесков оных назвал беспоповцами поморского согласия, встретив на то возражение — они согласия федосеевского. Николай им пояснил: федосеевцы не молят за царя, тогда как рижские беспоповцы — молят. И добавил, насколько староверы сами не знают, какой они веры, расплодили среди себя домыслов, изобретая суждения на собственный лад.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Русское общество в Париже» состоит из трёх писем, первоначально опубликованных в пятом, шестом и девятом номерах «Библиотеки для чтения», после переработанные и опубликованные в виде второй редакции в первом томе издания «Повести, очерки и рассказы М. Стебницкого» за 1867 год. Была поставлена особого рода задача — описать русских в Париже. Прожив короткое время во Франции, Лесков сумел сделать некоторые наблюдения, теперь спеша ими поделиться с читателем. Особенностью времени стало то, что теперь за границу мог ехать любой русский, к какому бы сословию прежде он не принадлежал. Поэтому Николай сразу разделил русское общество на елисеевцев и латинцев. Первые прозваны по Елисейским полям, вторым — по Латинскому кварталу: соответственно по месту основного обитания. Вполне очевидно, елисеевцы — это богатые люди, латинцы — все остальные.

Да, с начала первого письма Лесков назвал читателя дураком. При этом заметив, читать он всё равно продолжит. Особого интереса у читателя потому не имелось. Да и кого описывал Лесков? Всё тех же бар и их прислугу, о чьих поездках по заграницам читатель знал и без того. Гораздо интереснее внимать содержанию второго письма. Во-первых, сами французы не привыкли к бедным русским, может вовсе прежде не ведавшие о существовании оных. Во-вторых, среди латинцев не встречалось женщин, только мужчины. Вследствие этого возникла необходимость во внимании со стороны местных девушек. Во французском обществе существовали легкомысленные особы, так называемые гризеты, всегда верные избраннику, настаивавшие разве лишь на необходимости общаться с ними на французском языке. Читатель начинал полагать, сам Лесков жил именно среди латинцев, учитывая столь красочное описание парижских нравов. Из русских газет в доступе — «Колокол».

Повествуя далее, Николай сбился на дела польские, чему причиной явилось январское восстание поляков. Лесков, в совершенстве владея польским, любил ходить в польский ресторан. Поскольку он столь же превосходно говорил по-французски, понять в нём русское происхождение не представлялось возможным. И когда поляки узнавали, откуда он приехал в Париж, просили не посещать польских мест. Николай спрашивал их, отчего они так себя ведут, если русские никогда с ними плохо не обращались, получая ответы в духе неуважения и нетерпимости.

В третьем письме продолжения описаний русского общества в Париже сразу не случилось, разговор касался отношения поляков и чехов к русским. Если Лесков пытался сочувствовать, поляки просили его не вмешиваться, предлагая делать революцию у себя в России, если таковое желание имеется. Но поляки не скрывали, что случись подобное в действительности, они видели в качестве народного царя кого-нибудь вроде Бакунина, Огарёва или Герцена. Касаемо чехов, Лесков отметил простоту общения. Или Николай предпочёл обойти вниманием причину? Чехи не находились под влиянием Российской Империи. Однако же, быть под немецкой или австрийской властью чехи не сопротивлялись.

Размыслив польский вопрос, Лесков вернулся в окончании третьего письма к елисеевцам, более повторив моменты из первого письма. Касаемо женщин, отправлявшихся в заграничные поездки, Николай посчитал их за болезных, так как они действительно отправлялись в дальний путь с целью поправить здоровье, не считая некоторых — имевших за цель срамные дела. Добавил Лесков и то, отразив тем сочувствие, сами русские не терпят вхождения в какие-либо объединения. Как не дели их на елисеевцев или латинцев, общего между ними всё равно не возникнет, в отличии от тех же поляков, хоть и раздираемых противоречиями, при том способных к объединению внутри определённых групп.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1863 год начинался для Лескова со статьи в «Северной пчеле» — «Ум своё, а чёрт своё (Из гостомельских воспоминаний)», опубликованной восемнадцатого января. Рассказ вышел сумбурным и непримечательным. Другое дело, статья от шестого февраля о парижском быте — «Как отравляются угольным чадом в Париже», с отложенной до апреля публикацией. В который раз читатель ожидал сказку о прекрасном французском городе. И Лесков этого не мог не понимать. Поэтому начал повествование с желанием разочаровать. Жить ему довелось на чрезмерно узкой улочке, где дома располагались так близко, что жители могли спокойно беседовать из окна в окно. Описав Париж с неприглядной стороны, перешёл к ещё более ужасающим обстоятельствам. В один день Николай услышал крики, вроде как речь шла про уголь и о необходимости кого-то спасти. Окажется, человек специально отравился каминным чадом. Лесков прояснит для читателя историю о мужчине шестидесяти лет, чья жизнь сталась разрушена, и он, по сложившейся среди парижан в таких обстоятельствах моде, принёс в комнату жаровню для подогрева вина, накрепко закрыв окна и входную дверь.

В том же номере «Северной пчелы», как и парижскую историю, Лесков опубликовал статью «Об аттестациях». Читатель знакомился с новым для России явлением — попыткой внедрить аттестацию для прислуги. Николай выразил мнение, указав, насколько Россия не готова к тому, если барин назовёт слугу дураком, будет после отвечать за свои слова в суде, как то может иметь место в Англии. В России прислуга пока ещё не рассматривается в качестве человека, являющегося личностью.

В пятом номере «Библиотеки для чтения» опубликована заметка «Раскольничьи школы». По планам Лесков должен был взяться за изучение данного вопроса, объездив ряд городов. Довелось побывать только в Риге. Об увиденном Николай расскажет после. Пока ставилась на вид проблема необходимости предоставить право молодым представителям раскольников получать образование. Это нужно делать хотя бы по той причине, так как получая образование, раскольник сможет понять ошибочность внушённых ему заблуждений.

Там же опубликована статья «Учёные общества». Лесков недоумевал от обсуждаемых тем и получаемых выводов. Мужи с умным видом высказывают личные мнения, оспаривают противные им точки зрения. К чему-то это ведь должно приводить? Получалось, кроме разговоров — ничего не происходило. До сих пор не написано ни одной монографии, не проведено ни единой экспедиции. Даже новых знаний учёные общества не сообщают.

И там же опубликовано первое письмо из цикла «Русское общество в Париже», заслуживающее отдельного внимания. В чём-то исходящее из вероятно уже состоявшегося знакомства со «Что делать?» Чернышевского, использовав тот же приём для привлечения внимания. То есть начал с рассуждений о том, насколько читающий его труды походит на дурака. Кто откажется в таком случае вступить в спор с автором? Прежде спора придётся прочитать весь текст до конца. Собственно, к тому Лесков и подводил, продолжив посылать письма в редакцию.

Тридцать первого мая в «Северной пчеле» опубликована статья «Николай Гаврилович Чернышевский в его романе «Что делать?». Лесков говорил читателю, предвидя должную случиться полемику, других мнений о труде Чернышевского он не читал. Хотел выразить лично своё мнение. Читателю следовало понять, «Что делать?» — тяжёлое для чтения произведение, вследствие написания неестественным для понимания образом. Во всём изложенном в книге нужно скорее искать пародию на нигилизм в лице Базарова, некогда описанного Тургеневым в «Отцах и детях». Ничего путного в дерзком и невежественном поведении Лесков не находил.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Начиная с шестого сентября Лесков пишет дорожный дневник. Формально — он находится в поездке, целью которой является прояснение вопроса, касающегося строительства Литовской железной дороги. Но если вчитываться в сам дневник, Николай данной темы практически не касался. Путь его пролегал от Петербурга до Кракова через Гродно, Беловежье, Пинск и Львов. Записи публиковались на протяжении декабря в «Северной пчеле».

К восьмому сентября Лесков прибыл в Вильно, надеясь там застать Владислава Сырокомлю. Оный умер за пять дней до его прибытия. Николай присутствовал на похоронах, после ездил по знакомым. Имел впечатление от сгоревшего вагона, чему виною стала свежая краска. Пробовал купить билет для продолжения пути, выразив огорчение, высказав предуведомление прочим желающим отправиться в путь: билеты надо брать на крупных станциях, так как на промежуточных этого сделать невозможно.

Одиннадцатого сентября прибыл в Гродно, назвал «гадким городком»: спорил с извозчиками-евреями по поводу платы за проезд, в гостинице с боем пытался выбить чистое бельё. Понимания не встретил. В другой гостинице вновь не нашлось чистого белья. И куда бы не обращался — всё ему не нравилось. Ужасными условия оказывались и в харчевнях. Примечательным для себя нашёл разговоры, свидетелем которых невольно стал, вследствие, надо полагать, тонких стен. Что он нашёл примечательного в истерических рыданиях дам — непонятно. Предпочёл напоследок посетить православный храм, возведённый калужанами, сопроводив это беседами о женской эмансипации.

В Белосток решил ехать на почтовых. Удивился полному отличию от Гродно. Всё и во всём ему пришлось по душе. Отметил перспективность города в плане развития промышленности. Имелась единственная проблема — отсутствие нормальных дорог. Далее — к пятнадцатому сентября — отправился в Беловежье собственным ходом, раздобыв для того лошадей. Из-за стужи расхворался. Шестнадцатого и семнадцатого сентября находился в Беловежской пуще, желая посмотреть зубров. Оставил яркое впечатление об увиденном.

От восемнадцатого сентября Лесков написал три заметки. Прибыл в Ружаны. Настолько красивых лиц он не видел с Петербурга. Уехать сразу не смог, почтовых для таких целей путникам не предоставляли. Раздобыл лошадь с извозчиком, коего понять вовсе не мог, настолько много «пш» было в его речи. Телега разваливалась, горло болело. Прибыл в Пинск, остановившись в городе на десять дней. Местные называли Пинск литовским Ливерпулем, говорили на польском языке, не считая себя ни литвинами, ни поляками, а именно что пинчанами. В данные края точно нужно провести железную дорогу, чтобы легче было доставлять хлеб в голодные годы. Пинская шляхта особая, чаще всего она беднее крестьян. Что ещё Николай приметил интересного? Особую секту евреев-скакунов, которые никаких догматов не придерживались, кроме выдвигаемых их раввинами, а главная особенность этих евреев — они скачут.

Четырнадцатого октября Лесков пересёк границу, въезжая в пределы Австро-Венгерской империи. Свободного передвижения более не случалось. Каждый раз требовалось получать разрешение от австрийского комиссара. Но и получив разрешение, пришлось столкнуться с особенностями передвижения. Наняв экипаж, в него постоянно кто-то подсаживался. К тому же требовалось платить за каждую версту отдельно.

Пятнадцатого октября прибыли во Львов. У Лескова украли часы. Русской прессы не сыскать. Среди местных проживают русины, всё своё прозывающие русским. В ходе рассуждений Николай вдался в литературные изыскания, сказав, насколько русские лишены представлений о польских и литовских поэтах, и наоборот. Ещё одна примечательная особенность записок, Лесков использует слово «россияне», так во Львове называли выходцев из России. Посетовал Николай и на издевательство львовян, мол, русские только самовар изобрели, на что он им справедливо заметил — и рукомойник. Потому как русскому человеку вообще немыслимо в Европе умываться — ему дают графин с водой и лоханку, наливай в неё воду и полощи физиономию.

Отдельно от дневника стоит заметка «Город Краков», датированная октябрём, опубликованная в одном из апрельских выпусков «Северной пчелы» в следующем году. Лесков отмечал чистоту постельного белья, составил описание города, отметил использование королевского дворца в качестве казармы. И сообщил о нейтральном отношении местного населения к русским, так как они, в отличии от австрийцев, не претендуют ни на культуру, ни на язык.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Шестого июля Лесков обрушился на судебную систему, написав статью «Устность и гласность», приводя в пример случай с купцом. Он был обязан предъявить паспорт, но оного при нём не оказалось. За это его отправили в острог на два месяца. Невзирая на позже предоставленный паспорт, освобождения не последовало. Если это и можно как-то назвать, то только произволом, учитывая безвинность купца. И тем судьям ничего за данное решение предъявлено не было. Восьмого июля — «Одна из причин дороговизны квартир». Николай вернулся к обсуждению остро вставшей проблемы, рассуждая, насколько тяжело ремонтировать дома, поскольку на это требуется разрешение архитектора, а сами предписания выдаются невероятно странным образом. Двадцать третьего и двадцать четвёртого июля — статья «Разные случаи из внутренней жизни России». Двадцать пятого июля — «Несколько слов об учителях сельских школ». Есть мнение, будто на селе преподают не учителя, а солдаты. Лесков выразил сомнение в данном предположении.

Седьмого августа — «Колокол» и «Русский вестник». В кои-то веки в России стали печатать Герцена. А что Герцен? Он остался недоволен данным фактом. Не хотел, чтобы в России его вообще печатали. Развитие темы в статье от восьмого августа «О заметке «Русского вестника» и о характере действий господина Герцена». Лесков твёрдо уверен, идеи Герцена не могут быть применимы, так как Герцен мечтает о социализме, хотя никто и никогда не заметил, где и когда Герцен делился своим богатством с другими. Далее — статья от двенадцатого августа «Объяснение». В связи с упомянутыми рассуждениями, политика «Северной пчелы» могла подвергаться нападкам, в том числе с помощью перепечатки материалов. Надо ли вообще получать согласие автора, и допустимо ли не указывать первоисточник?

Пятнадцатого августа — «Один из многих образчиков добросовестности в литературных суждениях. Мешаем ли мы кому-нибудь и губим ли кого-нибудь?». Семнадцатого августа — «Общественная подозрительность и недостаток самостоятельных мнений». Восемнадцатого августа — «О признаках благодетельного кризиса в весьма неопасном, но довольно странном умопомешательстве одной из наших молодых партий. «Идольские требы теории». Двадцать четвёртого августа — «Учение, служебные права и средства. Чиновный пролетариат как элемент для противодействия общественному строю». Двадцать восьмого августа — «Об отношении «Северной пчелы» к господину Герцену и его «собачкам». Тридцатого августа — «Увлечения сердца и голос разума». Как читатель может заметить, полемика расцветала с особой оживлённостью. Надо полагать, такого рода проблема поднималась и в других публицистических изданиях.

В последующие месяцы 1862 года Лесков в дороге. Десятого сентября — короткая статья «Крестьянское дело». Столь же короткие статьи второго октября «О необходимости железных дорог в России» и от шестнадцатого октября «Литовская железная дорога». Третьим декабря датируется работа Лескова над переводом чешской арабески Мартина Бродского «От тебя не больно». Двадцать пятым декабря — перевод славянского предания из окрестностей тренчинских от Божины Немцовой «О двенадцати месяцах».

Отдельного упоминания может заслужить написанная в 1862 году критическая заметка по пьесе Николая Костомарова «Кремуций Корд». Труд Костомарова так пришёлся современникам, что мало кто искал слова для выражения мнения. Например, Михаил Салтыков-Щедрин ограничился пересказом с комментариями. Лесков поступил аналогично, добавив анализ римской действительности. Николай расписал упадок нравов тех времён, невзирая на приписываемую возвышенность. Те события можно охарактеризовать сравнением с собаками, которые грызутся, не подозревая о грозящей им опасности. Текст такого содержания вошёл в сборник статей, не дозволенных цензурой в 1862 году, был найден и опубликован лишь в 1971 году.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё более уверенно пишущий публицистические заметки, Николай Лесков подходил к одной из важнейших дат в своей жизни — к маю 1862 года. Он будет вынужден отправиться в длительную командировку по западным частям страны, после на некоторое время оказавшись в Париже. Что это предваряло? Четвёртого мая опубликована заметка «Из Киева. Мысли о врачевстве душевном и телесном». Лесков посчитал за допустимое обсуждать ситуацию вокруг врачебного сословия, особенно вспоминая, с какой болезненностью воспринимал много где существующую антисанитарию. Пятого мая — «О понятых и обысках». Следовало навести порядок в данном вопросе. Почему понятые выполняют номинальную роль, чаще отсутствуя при проведении обысков?

Пятнадцатого мая — «Чаяние награды. Надлежащие приношения». Девятнадцатого мая — «Мнение русских евреев «о возможностях». Возможность женской эмансипации на деле. Опыт в калинкинской больнице. Башкиры и мещеряки как образцы для русских эмансипаторов. Священник Константин Стефанов. Как будет идти далее вопрос о женщинах, имеющих право лечить?». Двадцатого мая — «Как слагается репутация литератора в обществе и в литературных кружках. Деспотизм либералов. Произведения подпольной прессы. Что нам нужно в настоящее время». Двадцать пятого мая — «О христианских братствах в России. Исторический очерк братств. Остатки их в наше время. Мысли о возрождении братств. Надежды и опасения ошибок в этом деле. О направлении нашего приходского духовенства». Как раз в 1862 году Мельников-Печерский публиковал в той же «Северной пчеле» «Письма о расколе». Двадцать девятого мая — «Намёк и замечание, сделанные «Современником» двум нашим сотрудникам. Кое-что об изменчивости убеждений в человеке. О несправедливости и жестокосердии русских литераторов в обращении друг с другом».

Тридцатого мая — «Нападаем ли мы на студентов? Изложение двух студентских историй. Причины, вызвавшие статью «Учиться или не учиться?». Мнения об А.И. Герцене (Искандере) и о речи, сказанной им в Вятке. Разница между студентами в университете и в думе. Наше мнение». Николай отмечал нарастающую склонность у студентов к беспорядкам, вспоминая о закрытии накануне осенью Петербургского университета. Тогда же, тридцатого мая, опубликована статья «Настоящие бедствия столицы», в которой Лесков повёл речь про то, как будто триста человек подожгли город с разных сторон. Чтобы этого не повторилось, предложил организовать команды волонтёров, выдать им опознавательные знаки, тем самым наладив помощь пожарным командам. Утверждают, что царь Александр II, после ознакомления с мнением со страниц «Северной пчелы», посчитал за недопустимое упрекать пожарные команды в бездействии. Как читатель теперь понимает, иногда дельное предложение становится весомо наказуемым. Но как мог поступить Николай, считающий за обязательное задействование гласности на всех уровнях? Встретить негативный отклик от царя он точно не ожидал.

Однако, уже второго июня публикуется статья «Волонтёры». Согласно предложения Лескова в пожарные команды начали принимать волонтёров. Четвёртого июня — развитие темы в статье «По поводу заметки «Нашего времени» о волонтёрных пожарных командах». Далее — седьмого июня — статья «Петербургские пожары. Неповинность студентов в поджогах. Необходимость охотницких команд и готовность купечества содействовать при их образовании». То есть нельзя отказывать людям, желающим помогать. Одиннадцатого июня — заметка в духе протокола «О новой железной дороге». Тринадцатого июня — «Пожарные вариации на тему: «С одной стороны и с другой стороны». Нравы и способности. Исполнение приговора над политическим преступником Обручевым. Поляки и студенты. Страсть к запрещениям». Шестнадцатого июня — «Городское общественное управление в России».

Девятнадцатого июня — «Пятьдесят лет назад». Про войну против Наполеона, принявшей характер народной. Двадцать третьего июня — «Северная пчела» в роли адского злодея будущей трагедии господина Дьяченко». Не по делу господин Дьяченко взялся осуждать «Северную пчелу»! Двадцать шестого июня — «Неприятности русской либеральной партии. Люди, чересчур смелые, и люди, чересчур робкие. По два слова тем и другим». Есть мнение о пользе либерализма. Лесков привёл аргумент в виде Великой французской революции, когда как раз торжествовал либерализм, но головы почему-то рубили с очень даже быстрой скоростью. Да и к чему в итоге либерализм приводит? Правильно — к диктатуре. Двадцать восьмого июня — «Опровержение возражений на проект Белостокско-Пинской железной дороги». Николай разумно увидел истинную суть мероприятия — рубить лес. А это уже угрожает обитающим там зубрам, чьё количество и без того мало. Но раз правительство приняло меры к их сбережению, надо полагать, проект может быть реализован.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Первого марта в «Северной пчеле» опубликована статья «Новости из политико-экономического комитета, учреждённого при императорском вольном экономическом обществе», на заседании которого Лесков присутствовал, принимая активное участие. Обсуждалось разное, в том числе насколько возможно сдавать в аренду помещичьи земли крестьянам, необходимость присутствия управляющих, требуется ли прежде их вступления устраивать им экзамен. Третьего марта — статья «Внутреннее обозрение: Весёлый русский журнал». Без определённой конкретики, читатель мог догадаться, словно этим журналом мог быть «Современник». Четвёртого марта — «Внутреннее обозрение: Саратовские крестьянки как общественные деятели. Болезни женщин. Нечто об эстляндцах и о том, как «Русский инвалид» попал в число опасных изданий. О неудобствах корреспонденции между Ригою и Петербургом». Читатель волен решить, насколько он одобряет появившуюся в Лескове черту, свойственную журналистам, считающих за допустимое навязывать другим неоспоримость собственного мнения. В мае это обернётся для Николая необходимостью покинуть страну.

«Внутреннее обозрение» за 10 марта — рассуждение об отсутствии логистики в деле почтовых отправлений, дополнительно вновь поднималась тема о том, насколько крестьянам необходимо уступить право владеть помещичьими землями, либо эта земля должна стать собственностью государства. 13 марта — «Что думают некоторые умные люди о допущении русских евреев на службу? Новый образец высокой прямоты и замечательной непрактичности газеты «День». Мнение одного медведя по вопросу, поднятому редакцией «Дня». Новости из политико-экономического комитета вольного экономического общества». Среди прочего поднималась тема, насколько допустимо евреям открыть доступ во все службы. Получится однажды так, что обер-прокурором Синода может оказаться в том числе и еврей. Восемнадцатого марта — «Внутреннее обозрение: Есть ли у нас партии?». Лесков посчитал, что русский человек пока ещё не способен понять, что именно означает слово «партия», разве только когда речь про партию товара или партию заключённых, отправляющихся по этапу.

«Внутреннее обозрение» за 19 марта — разговор о земле и крестьянах. Раз произошло освобождение от крепостничества, надо находить пути для дальнейшего развития. Двадцать третьего марта — «Об участии народа в церковных делах». Некоторые рассуждения после прочтения религиозной литературы, напечатанной анонимно. Двадцать седьмого марта — «О характере русских законов вообще и о горном в особенности». Лесков сделал вывод, насколько сложно умом понять установленные законы. Двадцать восьмого марта — «О бюджете по «Современнику». Предсказания по новому винному акцизу. Приятные ожидания в литературе и вероятность их долгой неосуществимости». Позитивная оценка деятельности Чернышевского в качестве журналиста, разбор его мыслей о бюджете. Тридцатого марта — «Средства к возвышению народной нравственности». Тридцать первого марта — «Внутреннее обозрение». Очередное возвращение к обсуждению крестьянского вопроса.

Третьего апреля — «О петербургском пойле, пензенских тротуарах и орловских мостах, а также о разных бедных людях и о некоторых попечителях Роберта Оуэна». Николай задумался, насколько соответствует действительности то, что пишут иностранцы про русских. Вроде бы мы читаем и смеёмся. А на деле? Орловские мосты сносит каждый год, и люди месяцами живут без них. В Пензе погибают на тротуарах, так как проваливаются в канавы, а доски бьют по затылку. О качестве питьевой воды лучше деликатно промолчать. Пятого апреля — «О лжи в русской жизни». Шестого апреля — «Русское купечество по отношению к находящимся при них торговым мальчикам. Еврейские купцы в этом же отношении. Наша просьба к «Journal de St.-Petersbourg» и к правлению российско-американской компании. Евреи-лекаря». Лесков пишет про незавидную долю мальчиков в услужении у купцов, практически находящихся на положении рабов. Этих мальчиков никто не жалеет, скорее нагружая самой чёрной работой. Николай попросил предоставить им хотя бы один день отдыха — для посещения школы.

Восемнадцатого апреля — «К вопросу о дороговизне зданий и квартир». Вполне очевидно, все здания не могут строить одинаково, и никто не станет строить только из одного материала, вроде лишь из мрамора или дерева. Но и завышать стоимость не всегда оправдано, могут купить у того, кто продаст дешевле. Двадцать пятого апреля — «Меры духовного начальства к нравственному образованию народа». Священников решили обучать ораторскому искусству, чтобы те без проблем научились читать проповеди экспромтом. Лесков заключил, насколько это будет очень даже хорошо. Двадцать шестого апреля — «О Российско-американской компании». Совсем недавно Николай написал разгромную статью, после чего соответствующая компания выразила возмущение за неблагожелательное о них мнение, покушение на честно заработанное. Двадцать седьмого апреля — «Рассказ приходского священника». Это рецензия на произведение «Анастасья» за авторством Гумилевского. Двадцать девятого апреля — «Усовершенствования на пути головоломной науки». Короткая заметка.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее