Метка: гонкуровская премия

Мир жесток — и не надо пытаться на это закрывать глаза. Жестоки люди друг к другу, и быть добрыми они никогда не станут, поскольку это противоестественно звериной природе человека. Но людей можно образумить, обязать соблюдать законы, пригрозить наказаниями. Тогда человек одумается, ещё и обязанный соблюдать принципы гуманности. Медленно из человека начнёт выветриваться его звериное нутро, но только до той поры, пока он находится под контролем. Позволь ему оказаться вне условий необходимости слыть человечным, над ним возобладает ярость, он примется уничтожать, словно никогда и не слыл за цивилизованного. Полностью избавиться от звериной сущности не получится, поскольку человек обязан оставаться животным, так как не является камнем или растением — всё равно будет убивать и кромсать, только бы обеспечить продолжение существования. Гораздо сложнее, вместе с тем и проще, дело обстоит в дикой природе, где действует единственный закон: убивай или беги, тогда будешь спасён, либо убит.

Луи Перго составил сборник из восьми рассказов. В каждом он рассказывал о каком-либо животном. Первым героем повествования стал лис Гупиль, последним — сорока Марго. Помимо них в рассказах действуют охотничья собака Миро, петух Шантеклер, курица Пикоре, крот Никталетта, ласка Фузелин, заяц Руссар, белка Геррио, сойка Жако, лягушка Рана, ворона Тьеслен и кошка Митис. В числе персонажей задействованы и люди.

Как Перго решил повествовать? Он не стал скрывать от читателя, каким образом устроен мир. Лис не будет добрым к тем, кого может съесть, без жалости способный расправиться с петухом, ради чего он и собирался разорять курятник. И лис привлекает внимание охотника, для которого не является средством продолжения существования, а всего лишь обладателем красивой шкуры с мехом. Каждый у Перго способен убивать, не придавая значения совершаемым поступкам. А кто из животных не имеет склонности к убийству? Таковых и не существует вовсе. Если не себе подобных, и не с целью хищничества, то убийство проявится в другой форме, о которой человек и вовсе не задумывается. В конце концов, покушение на что-либо, способное ощущать силу жизни, уже должно считаться убийством, в том числе и покушение на насекомых и на растения.

Одно отличает животных от человека — они не понимают, почему поступают жестоко. Может быть по причине отсутствия иной возможности для обеспечения способности существовать. Если лис не убьёт петуха, иным образом он не сможет найти способ пропитания. Но и давать лису право питаться по собственному усмотрению — никто не позволит. Ситуация складывается безвыходная. Тогда почему человек продолжает стремиться к жестокости, причём ничем не должной быть оправданной? Теперь человек легко добывает пропитание, не прибегая к насилию. Для наглядности Перго показал, чем человеческая жестокость отличается от звериной.

Одного не хватало Луи — ладности изложения. Читатель мог ожидать повествование в духе Джека Лондона, с тем же знанием очевидца описывавшего не только борьбу человеческих характеров, но и безжалостное отношение животных друг к другу. Но для Перго в том не было необходимости, да и талант беллетриста в нём только готовился раскрыться. Всё-таки лауреатом Гонкуровской премии он стал, будучи двадцативосьмилетним, до того сумевший издать два сборника поэзии, оставшихся незамеченными. Можно сказать, Перго получал аванс из признательности в надежде на раскрытие способностей на протяжении оставшейся жизни. К сожалению, через пять лет Луи будет убит на полях Первой Мировой войны.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1909 году сразу два писателя становятся лауреатами Гонкуровской премии, создававшие литературные произведения под псевдонимом Мариус-Аре Леблон. Это кузены Жорж Атена и Эме Мерло. Вместе они представили важную для Франции проблему — рассказали о быте креолов. На данную тему они писали и прежде, но внимания не привлекли. Причина подобного выбора для сюжета — происхождение писателей, выходцев с острова Реюньон. На этом допустимо прекратить обсуждение произведения, как бы странным то не могло показаться. Невзирая на важность описываемого на страницах, жюри Гонкуровской премии вновь остановило выбор на произведении, остающимся вне читательского интереса.

Содержание будет иметь важное значение для людей, имеющих похожий опыт переселения из одного места в другое, когда прибываешь в среду, едва ли не полностью отличающуюся от для тебя привычной. Неважно, переезжаешь ли ты жить из африканской деревни в китайский город или с острова в Индийском океане в Париж, а то и вовсе из Европы в Америку. Но проблематика содержания от кузенов Леблон и вовсе должна восприниматься за обыденную, пусть двоюродными братьями и использован принцип радикального осмысления ситуации. Пусть даже француз едет из провинции в столицу государства — ему будет непривычным её быт. А как быть с французом, если он — креол, по сути являющийся настоящим французом, приезжает жить в место, в котором он должен восприниматься своим? Вполне очевидно, обязательно возникнут трудности.

Как построено повествование на страницах произведения? У читателя должно сложиться впечатление полного погружения, если получится разобраться в описываемом. Для убедительности кузены Леблон используют примитивный язык, доведённый до обеднения лексики. Примерная ситуация получается, если приходится общаться с человеком, плохо знающим твой язык или использующим диалект, имеющий существенные отличия. Вследствие этого довольно трудно установить, о чём тебе хотят сказать, либо возникает культурный диссонанс, не позволяющий воспринимать слова, произносимые вне привычных для тебя правил.

Получается полотно, напоминающее лоскутное одеяло. Вроде сообщается нечто вразумительное, только без детального прочтения и при поверхностном ознакомлении, поскольку усвоить суть всё равно невозможно, чёткость описываемого не складывается. Читатель так и не поймёт, к чему и о чём ему предложили знакомиться с такого рода историей. Смутно ясно — происходящее о жизни креолов, какие они встречают затруднения, с каким усилием стремятся разобраться в происходящем, насколько озабочены поиском понимания, как пытаются найти верные ответы на вопросы с помощью других креолов.

Можно даже отдалиться от произведения кузенов Леблон, представив, каким образом это может происходить в действительности, ведь речь идёт о Франции. А что есть Франция — государство, с терпением готовое служить промежуточным звеном между едва ли не всеми процессами на планете. Франция готова считать французом всякого, кому желается считаться французом, уважать французские традиции, владеть французским языком и жить в согласии с французами. И даже окажись, что такого желания у людей нет, французы постараются проявить понимание. Такое мнение вполне соответствует действительности, хотя бы по той причине, что как таковой единой французской общности никогда и не существовало. С седой древности французами кто только не становился, непременно после громко говорящий о своей принадлежности к Франции. Берись за любую сферу жизни, везде французы кажутся монолитом, крепко спаянным в одно целое. А если разобраться, то трудно найти на планете людей, столь же уверенных в благости сочетания несочетаемого. Главное, чтобы Францию уважали и делали всё для её блага, тогда каждый обретёт право считаться французом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Гонкуровская премия — это премия для кого? Впоследствии станут утверждать, что лауреат получает читательское признание, вырастают продажи книг… и только. Никакого удовлетворения премия не приносит, кроме самого факта. Да и её условия — сомнительные явления, не позволяющие оценивать ни произведения, ни писателей, так как всё получается в совокупности. А как быть, если писатель известен в слишком узких кругах? Узких до предельной степени — тиражи книг не выше трёх-пяти сотен экземпляров. Если говорить о книге, заслужившей Гонкуровскую премию в 1908 году, с оной и вовсе ознакомилось в Париже малое количество человек, если каждому из членов жюри досталось по экземпляру — уже хорошо. Кажется невероятным, однако про «Написанное на воде» за авторством Франсиса де Миомандра говорят именно так. Даже обязательно считают нужным добавить, насколько награждение премией осталось незначительным событием, поскольку читательского интереса так и не последовало, как и тиражей. В итоге издание затянулось, в результате чего и важность награждения утратила значение.

Миомандр подлинно писал на воде. Подобный стиль всё чаще встречался в произведениях французских писателей. И он продолжит культивироваться. Вникать в содержание неимоверно трудно, не имея способности подлинно разобраться, о чём всё-таки взялся автор рассказывать. Скорее такое произведение можно охарактеризовать стремлением познавать окружающий мир через собственные чувства и эмоции. Для этого требовалось создавать не художественную прозу, а философские трактаты, чего французские писатели предпочитали избегать, подавая содержание размышлений в форме беллетристики. Поэтому у Миомандра текст требует глубокого анализа и соответствующих размышлений, к чему никто не желает стремиться. Проще оставить столь путанную книгу в стороне, не разобравшись в особенностях её наполнения.

Дело не в сложности восприятия. Художественная литература — есть искусство, должное быть понятным читателю. Если художник может изобразить картину, вплоть до неподвластных пониманию образов, то всякий сможет найти, какие слова сказать об увиденном. Даже создай художник полотно из неясных образов, геометрически правильных или неправильных фигур, хоть оставив части картины без прорисовки, достаточно будет взгляда, чтобы вынести суждение. Касательно художественной литературы такого сделать нельзя. Если истина не лежит на поверхности — она не будет усвоена, либо её поймёт ограниченный круг современников, тогда как потомкам понимание останется недоступным. И как тогда быть с произведением, оставшимся невостребованным в дни его написания, вплоть до ближайшего времени затем? Спустя век труд Миомандра вовсе остаётся за пределом осознания, навсегда канувшим в прошлое, славный лишь единственным — будучи награждён Гонкуровской премией.

О чём мог писать автор на страницах произведения? Например, о девушках со светлым оттенком волос, к которым он стремится проявлять симпатию. Чаще симпатией дело и ограничивается, никто никого никуда приглашать не собирается. Таким образом происходит касательно остального, описанного на страницах. Куда-то следует идти и чем-то заниматься, но никто не предпринимает действий и вскоре обо всём том забывает. Оттого и писано по воде, будто вилами, согласно русскому выражению, где вилами по воде писано.

Не встретила книга Миомандра положенного внимания. Не удостоилась даже критических разборов. Ежели кто и брался рассуждать, то ограничивался общими словами, называя книгу хорошим произведением, которое не может подвергаться критике, сугубо из-за невозможности критического осмысления. Разве не пишутся таким образом критические заметки о книгах, сказать по поводу которых ничего не получается? Следовало оставить в стороне и «Написанное на воде». Может у Миомандра есть другие хорошие произведения? Во всяком случае, Гонкуровскую премию он получил практически в самом начале своего творческого пути.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Первый кризис Гонкуровской премии произошёл в случае с определением в качестве лауреата за 1907 год Эмиля Мозелли. Выбор пал на «Книгу страданий». Согласно условий, произведение должно быть опубликованным в течение последнего года. А «Книга страданий» увидела свет за три года до награждения Мозелли. Как быть? Поныне «Книга страданий» считается в качестве удостоенной Гонкуровской премии. Однако, премией награждается сам писатель, причём такое право он может заслужить всего один раз. Было принято решение, так как исключения решили не делать, дабы не иметь в последующем проблем, считать за лучшее произведение года другой литературный труд Эмиля — «Прялку из слоновой кости», как раз изданную в 1907 году. Как теперь быть? Приходится исключить «Книгу страданий», невзирая на выбор именно данного произведения. Раз премию Мозелли получил за «Прялку из слоновой кости», таким образом оно и должно остаться. В любом случае, широкого резонанса это не имело.

Мозелли отличался от братьев Таро, получивших премию годом ранее. Его творчество не поднимало проблем планетарного масштаба, не имело цели указать на несправедливости мира, не предлагало рецепт понимания происходящего. Может потому и выбрали книгу Эмиля, далёкую от дрязг высшего света. Тем творчество и импонировало читателю — Мозелли писал о буднях Франции. Особенно важен момент, Эмиль не претендовал на описание нравов в общем, он концентрировался на местном уровне. В «Прялке из слоновой кости» действие развивалось в Лотарингии. Пожалуй, это основное, что может понять читатель, знакомясь с произведением впервые. К сожалению, без углубленного чтения, либо без знания французского языка, понять содержание крайне трудно. Оно просто не поддаётся усвоению, постоянно ускользая от внимания. Остаётся сослаться на стиль, более свойственный другому лауреату Гонкуровской премии, оным пока ещё не ставшим, — на Марселя Пруста.

Поэтому проще говорить непосредственно про Гонкуровскую премию. Редкие лауреаты становились известны за пределами Франции, даже англоязычный мир лишён знания о значительном количестве писателей, чьему творчеству следовало бы уделить внимание. Виной тому сама система определения лауреата, когда непонятно, достойно ли сделан выбор, или так случилось по совокупности достижений, только с упором на одну из книг, по счастью изданную на протяжении последнего года. Если так, тогда сторонний человек не поймёт, вполне способный обжечься, как в случае с тем же Мозелли, выбранным в качестве лауреата, тогда как произведение к премии приписали едва ли не случайно. Вместе с тем, выбор книги всё-таки нужен, так как без этого затрудняется понимание у того же стороннего человека, вовсе не ведающего, к чему из литературных работ следует прикоснуться, что особенно ярко на примере Нобелевской премии, ограничивающейся размытыми характеристиками для лауреатов. Схожая ситуация сложится вокруг Международного Букера, пока не приняли решение сопровождать имя лауреата одним из его произведений.

Точно можно сказать, что Гонкуровская премия, несмотря на избранную систему выбора лауреатов, продолжит оставаться в числе важнейших литературных премий, способная предоставить читателю возможность определиться с приоритетами, когда предстоит сделать выбор для чтения. Взять того же Мозелли, написавшего и другие произведения, какое-либо из них обязательно может понравиться читателю. С другой стороны, имя писателя останется в качестве напоминания, заодно показывая, к чему склонялась французская литература в тот или иной период. Раз лауреат назван, он может быть рассмотрен в качестве предлога к чтению. Но и это не является обязательным. Как бы не хотелось видеть в качестве гонкуровских лауреатов мастеров первой величины, там обязательно будут авторы, кого со временем запишут во вторые, а то и в третьи ряды.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Гонкуровская премия продолжала делать робкие шаги. За какие именно заслуги первые её лауреаты удостаивались почестей? Или в первые годы XX века премия всерьёз не рассматривалась, практически никак не воспринимаемая? Но касательно братьев Таро вывод сделать всё-таки получится, они написали произведение на злободневную тему, нисколько не ослабевающую спустя прошедшие годы. Тема касалась джингоизма, то есть чувств одной нации, считающей, что она может предпринимать любые действия, если это выгодно для страны. При этом ничего не берётся в расчёт, кроме извлечения личной выгоды для народа: не является важным, какие поступки будут совершены. Само определение джингоизма присуще политическим воззрениям Британской империи, а также странам, в которых она нашла продолжение, как само Соединённое Королевство, так и Северные Штаты Америки. В качестве примера для рассмотрения братья Таро взяли одного человека — писателя, одобрявшего джингоизм. На страницах произведения он получил фамилию Дингли, тогда как весь мир понимал, его прототипом послужил Редьярд Киплинг.

Читатель узнавал, главный герой стоит на позициях могущества империи, должного достигаться любым способом. Пусть в колониях разворачиваются войны, за счёт чего позиция метрополии продолжит усиливаться. Пусть торжествует только главная нация, тогда как остальные должны обеспечивать удовлетворение её потребностей. При этом главный герой относился к нации согласно рождения, тогда как сам с детства воспитывался в одной из колоний. Ему не стало присущим чувство, должное появляться у каждого, кто рождён и вырос вне родных краёв родителей. Будь главный герой не в первом поколении, а во втором, он бы избавился от джингоизма и сочувствовал новой родине. Именно поэтому, ещё пока, закономерность не начинала действовать. Однако, исторически обязательно всегда складывается так, что человек отказывается от корней, проявляя пристрастие к подлинному месту рождения. Именно поэтому джингоизм не может действовать бесконечно долго, когда-нибудь он начинает встречать сопротивление, стоит смениться ряду поколений, после чего традиции и нравы метрополии начинают восприниматься вне связи с ней, скорее за свои собственные. Но для понимания этого должно было пройти больше времени, нежели на момент работы братьев Таро над книгой, так как о джингоизме заговорили за тридцать лет до того.

Обвинения против политики подобного плана продолжались демонстрацией военной тактики, применяемой британцами в войне с бурами. Именно Британская империя создавала концентрационные лагеря в Южной Африке, загоняя туда местное население, дабы ослабить позиции соперника, лишая преимущества. Для того же применялась тактика выжженной земли, когда абсолютно всё уничтожалось. Конечно, знающий историю может сослаться на традиционный для тех мест уклад, когда ещё до британцев племена зулусов совершали аналогичные действия, истребляя и стирая в порошок всё, что им попадалось на пути. Одно не мешает другому, поскольку именно британцы взяли тактику на вооружение, нашедшую применению и в дальнейших войнах, которым ещё предстоит произойти.

Но как понимать непосредственно произведение братьев Таро? Нет необходимости вникать в действия главного героя, достаточно познакомиться с авторской точкой зрения. Тогда содержание будет полностью понятным. О Киплинге ли братья писали, или они поделились частным мнением, то не имеет существенной разницы. Читатель понимал без лишних слов, к каким суждениям его пытались склонить. Получалась неутешительная картина, с которой не знаешь, каким образом справиться. Но не надо забывать про события начала века, когда мир был совсем другим, и Британская империя по праву считалась одним из крупнейший и сильнейших государств, хотя и утратившим понимание, насколько людям следует помнить о человечности.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Есть две точки зрения. Первая отстаивает необходимость участия государства в жизни граждан в значительной степени, другая — считает допустимым только минимальный уровень вмешательства. Существует и третья точка зрения, отказывающаяся признавать необходимость существования государственных структур, потому являющаяся деструктивной и нецелесообразной к разумному осмыслению. Так какой вариант лучше? Он зависит от мировосприятия и от множества сопутствующих факторов. Чаще прочего оказывается, что люди не способны существовать самостоятельно без поддержки со стороны. Раз так, тогда роль государства приобретает огромное значение. Однако, государство само в себя не включает функцию сквозного контроля, не имеет способности добиваться осуществления требуемого. Не умея самостоятельно существовать, человек продолжает возлагать надежды на государство, тогда как над самим человеком находятся подобные ему же, взирающие на государство с желанием получения собственных выгод. Потому и возникают в обществе потрясения, когда власть обвиняется в бездействии, хотя само общество состоит из граждан, мешающих проведению указаний власти. В том и заключается парадокс государства: в нём нуждаются, его распоряжения на местах не выполняются, а простой человек живёт так, словно в умах сограждан поселилась анархия.

Обратим внимание на произведение Леона Фрапье. Описывая жизнь человека, стремящегося к успеху, он поставил его перед необходимостью смириться с действительностью. Главная героиня не видела причин для скорого падения. Она получила образование, вышла замуж. Оставалось найти хорошее место, нарожать детей и получать вознаграждение в виде признательности семьи. Однако, замужество не задалось, свидетельства об образовании стались бесполезными, пришлось устраиваться в учреждение, где находились на воспитании малолетние дети. Способная обучать, главная героиня не найдёт подлинной реализации знаниям. Единственное, что от неё потребуется, следить за подопечными, в малой степени проявляя о них заботу.

Человек, подающий надежды, кому следует заниматься квалифицированным трудом, является главной героиней «Детского сада», моющая полы, вытирающая пыль, занимающаяся работой, к которой можно допустить всякого. Единственное, в чём получится находить отдохновение, это способность влиять на детей, оказывать им моральную поддержку, заботиться о волевых качествах. Главная героиня становится воспитателем, тогда как ничего подобного от неё не требовали. Считалось, что дети сами как-нибудь образуются, главное за ними следить, чтобы ничего критического не случилось.

Зачем такое учреждение? Вероятно, как о том можно подумать, дабы дети находились под присмотром. Собственно, к тому всегда и стремились учреждения подобного типа. Требовалось делать так, чтобы ребёнок находил занятие, не вредил своему организму, минимально социализировался. Пусть Леон Фрапье не говорит про то, насколько детским садам важно заниматься воспитанием детей, формировать представление о настоящем, вырабатывать способности к обучению. Не тогда, но немного позже, будет установлено, каким образом в человека нужно вкладывать знания. Получается, в детском саду поздно проявлять заботу о способностях детей, так как упущен момент. Основы важных знаний следовало давать в яслях. Таким образом получается, главной героине и не требовалось прилагать усилия, ибо от неё ждали внимательного отношения к подопечным, не более того.

Если нужно заключение, тогда оно прозвучит следующим образом. Не надо надеяться на других, если планируешь осуществление чего-либо. Коли желаешь воспитать умного ребёнка, занимайся этим сам, либо полностью контролируй процесс обучения, ни на кого не возлагая надежды. Перекладывать ответственность бесполезно, потому как это не имеет смысла. Так и с государством — не пытайся от него ожидать больше, пока сам не озаботишься претворением лучшего в жизнь.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всегда обращайте внимание на первый шаг — он говорит о будущем. Такой принцип применим и к литературным премиям. Посмотрите на первого лауреата Гонкуровской премии, коим стал Джон-Антуан Но с произведением «Враждебная сила». Уже аннотация заставляет задуматься — рассказ ведётся о психически неполноценном человеке, считающим, что в него вселился инопланетянин. Отнюдь, это не говорит дурно за премию. Наоборот, к чему и следует проявить внимание, то к поиску смены приоритетов во французском обществе, в очередной раз решившемся на болезненное расставание с прежде установившимися убеждениями. Школа натуралистов, сменившая мастеров романтизма, преображалась в сторону модернизма. А разве не является прекрасным, когда человек стремится открыть прежде неведомые горизонты?

Джон-Антуан Но, он же Эжен Леон Эдуар Торке, сын калифорнийских французских эмигрантов, шестилетним переехавший во Францию, учившийся в Гавре и в Париже, общавшийся с литераторами, склонявшимися опосредованно считать себя футуристами, первоначально выбрал в качестве профессионального призвания судьбу моряка, после первого испытания воспринятую им за опасную. Эжен стал заниматься другим делом, много путешествовал, долго нигде не останавливаясь. Он сам находился в постоянном поиске. К чему мог стремиться? Не имея пристрастия к литературе, всё-таки, будучи сорока трёх лет, Эжен пишет под псевдонимом «Враждебную силу», получая звание лауреата новой французской премии по литературе. Отныне он всеми воспринимается за Джона-Антуана Но, писателя, кто первым получил приз имени братьев Гонкур.

Насколько произведение достойно внимания? О том трудно судить. Следует рассматривать несколько вариантов. Первый: иных достойных работ в тот год французская литература не предоставила на суд читателя. Второй: было решено выделить новаторское стремление к иному осмыслению действительности. Третье: в произведении сокрыт пласт правды, показанный через трансформацию реальности в аллегорический сюжет. Какой из вариантов больше нравится? С тем читатель определится сам, если всерьёз решится познакомиться с произведением первого лауреата Гонкуровской премии.

Джона-Антуана не все современники воспринимали всерьёз. С твёрдой уверенностью говорили об отсутствии особенностей. Оценивать труд писателя сугубо за новаторство? Такое мнение не всякий человек поддержит. Разве Франция лишилась подлинно талантливых писателей? Или премия специально создана, чтобы отвлечь читателя от именитых беллетристов, дав читателю право узнать про писателей новой волны? Впрочем, судить получится разным образом. Да стоит ли забывать, как всякий писатель пробивался к вниманию читателя, стараясь того добиться усердием. Можно вспомнить того же Эмиля Золя, умершего за год до вручения первой премии. Даже немного жаль, получи оную Золя, быть премии братьев Гонкур иной.

Сложно представить, чтобы мастера натурализма предавались фантазиям. Может стоит подумать иначе, французский читатель устал от потоков описываемой действительности, желая утонуть в водопаде безудержной фантазии. И тут получается ознакомиться с историей, автором которой и стал Джон-Антуан Но. Получалось так, что натурализм, победивший романтизм, уступал первенство на литературном Олимпе тому же романтизму, только названному иначе — хоть тем же символизмом или футуризмом. Не станет ошибкой сказать наперёд, заявив о возвращении натурализма в неком другом виде. Такова особенность литературного процесса, как и восприятия человека вообще — чередовать неугодное на угодное, видя приятное в прежде неприятном.

Почему не сказано о самом произведении «Враждебная сила»? Оставим знакомство с ним для удовольствия читателя. Более сказанного не добавишь, поскольку тяжело смотреть на чуждый мир своими глазами, не понимая, о каких материях писатель брался рассказывать. Или иначе получится сказать — психопатические нарушения не всегда способны оказаться интересными, особенно тому, кто желает продолжать дружить с головой и дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В чём негативное влияние на человека мирного времени? Он развращается, становится самовлюблённым и забывает обо всех, кроме себя. Вот и Филипп Эриа, как раз накануне новой Мировой войны, перед её самым наступлением, написал роман о пресыщенных жизнью людях — про семейство Буссарделей. Их главная забота — накопить капитал, никуда в сущности его не вкладывая, кроме акций на бирже. Что от таких людей ждать? Ничего. Если от них и будет нечто исходить, то лишь безумие. Вот потому и произойдёт история, рассказанная Филиппом Эриа. Придётся сообщать от лица персонажа, мало похожего на прочих членов семьи, этакого третьесортного выродка, на небольшой срок покинувшего Францию и возвращавшегося назад. Что там теперь его ждёт? Кажется, об этом Эриа не знал сам, наполняя повествование по мере продвижения по сюжету.

Сперва Эриа желал дать представление о Буссарделях. Делал то он неспешно. Героиня повествования возвращалась домой, вспоминая многое, как из жизни предков, так и касательно своего пребывания в Америке. Филипп постарался показать различие между европейским и американским образом жизни, почти нигде не находящим точки соприкосновения. Даже в отношении денег. Если в Америке наличность находится в постоянном движении, направляется на развитие экономики и промышленности, то в Европе финансы складируются мёртвым грузом, словно не существует способов, чтобы извлекать не деньги из денег, а нечто другое, способное приносить такие же деньги, и в гораздо большем количестве.

Как помочь европейцам иначе смотреть на действительность? Надо их на пару лет отправить пожить в Америку, как поступила героиня повествования. Она хлебнула всякого, вплоть до ухаживаний с бойфрендами, о чём может не следовало рассказывать, но разве думал о том Эриа, сплетая сюжет из известного ему, но ещё не полностью принявшем вид в качестве литературного произведения. Требовалось внушить читателю единственное — в Америке не всё хорошо, чтобы стремиться быть похожим на американцев… Вместе с тем, в Америке всё довольно хорошо, так отчего бы и не стремиться? Всё это померкнет, стоит возникнуть необходимости описывать причуды богатых.

Собственно, какие скелеты хранятся в шкафах Буссарделей? Сия семья помешана на чистоте крови. Не должно быть тех, кто станет претендовать на их наследство, не являясь членом семейства. Может произойти убийство, только бы отказать чужому ребёнку в праве считаться Буссарделем. Каким образом? Например, член семьи женится, его жена беременеет. Вроде бы в том нет ничего необычного. Да вот не мог сей муж иметь детей, поскольку, вследствие операции, проведённой ему в детстве по поводу туберкулёза половых органов, он должен являться бесплодным. Раз так, то нужно быстро действовать, заранее создавая инструмент для противодействия неблагоприятным для семейства последствиям. Но насколько можно быть уверенным в действиях, ежели не всё мыслимое становится схожим с домыслами о должном быть?

Эриа ухватился за придуманную им нить. Филипп лукаво поведёт читателя по наиболее заманчивому для восприятия пути. Пусть Буссардели ошибаются! Когда-нибудь они горько пожалеют о совершённом ими деянии. Смерть одного из них ляжет на совесть семейства тяжёлым камнем. Дорого им должна обойтись их напыщенность. А по сути, ничего в том нет особенного. Как раньше знать изничтожала родственников, опасаясь делиться наследством, так в века последующие, избавившиеся от дворянства, ничего в сущности не изменилось.

Всё прочее, о чём повествовал Эриа, это наполнение страниц хоть чем-то, каким бы лишним для повествования оно не казалось.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мы говорим про поток сознания, а подразумеваем экзистенциализм. Просто кто-то когда-то попытался выразить себя через собственный внутренний мир. К таковым относился и Марсель Пруст. Пусть слава к нему пришла не при жизни. Хотя, и при жизни он успел обрести славу. Но по весомости его работ, ибо умер он в 1922 году, тогда как произведения из цикла «В поисках утраченного времени» продолжали публиковаться и спустя пять лет после того. Но вот одно их них, имя которому «Под сенью девушек в цвету» — будто бы жемчужина его творческих изысканий. Этакий сладкий пирожок для литературствующих эстетов, способных проглотить такое, к чему редко проявляет тягу среднестатистический обыватель. Не всякий способен справиться с текстовым массивом Пруста. Ведь верно говорят — писал Марсель довольно содержательно, только весьма бессодержательно.

Как же понять творчество Пруста? Лучше опираться на личное понимание происходящего. Нужно забыть обо всём, сконцентрировавшись на образах, продолжительно сообщаемых на страницах. Ежели попытаться осмыслить наполнение произведения, либо придать ему определённый вес — ничего хорошего из того не выйдет, поскольку не может Пруст подвергаться личностной оценке, причём это происходит сугубо из невозможности смотреть на им описываемое своими глазами. Нужно взирать на содержание соображениями непосредственно Марселя. Он и писал, словно всему придавал персонализированную окраску. Происходящее на страницах — есть истинно его мнение, нисколько не способное подвергаться иносказательной интерпретации.

Если Пруст искал смысл бытия, то он его находил. Должен найти и читатель, стоит ему проникнуться представлениями самого Марселя. Нужно отталкиваться и от моральных установок начала XX века. Были они строгими, не дозволяющими слабой степени развращённости. Допускается говорить об ослаблении налагаемых на искусство ограничений, так как тогда к тому всё и шло. Может оттого и говорил Пруст о проявлении чувств да о самой чувствительности. Пусть не Эмиль Золя, которому хотелось разбавить устоявшийся романтизм натурализмом, но ещё и не натуралист в полной мере. Скорее всего, Марселя можно отнести к ранним экзистенциалистам, к коим впоследствии станут относить таких классиков литературы, коими назовут Сартра и Камю. Марсель в той же мере пытался нащупать в литературе нечто своё собственное, самую малость романтизированное.

Кто бы не говорил про экзистенциализм, принимая его за наступление поры откровенности. Однако, и этому литературному направлению требовалось преодолевать препятствия. Не всякий способен перейти от строгих рамок дозволенности к совершенной вседозволенности. Пруст делал к тому робкие попытки, пока ещё вынужденный становиться сторонним развратителем современности, говоря в таких оттенках пошлости, за каковые потомки и не подумают их считать. Разве Марсель писал непристойные вещи? Для современников — да. Разве эти слабые вольности в тексте настолько непристойны? Вполне! Это был подлинный вызов допустимости присутствия подобного в литературе.

А разве потомок согласен на присутствие подобного в литературе? Как оказывается, не всякий согласится внимать даже тому, о чём писал Пруст. Объяснение кроется в предпочтении, что отдаётся произведениям, написанным в XIX веке или писателями тех стран, где такие темы продолжали оставаться неприличными. Если кто-то сомневается, тот может ознакомиться с беспардонностью содержания художественных произведений второй половины XX века, либо обратиться к тому, к чему станет стремиться литература уже в веке XXI. Представления о нравственности оказались полностью размытыми, из-за чего творчество Пруста выглядит невинной шалостью. Что же, нужно смотреть наперёд. Возможно разное развитие событий. Вполне вероятно, и Пруст когда-нибудь окажется под запретом. Впрочем, это разговор уже на совершенно иную тему.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Французы! Что думать о них? Великим народом более никто и никогда их не назовёт. Прошло то время, когда о принадлежности к французскому народу человек мог заявлять гордо. Теперь давно уже не так. Одним из первых это подметил Виктор Гюго. Он обратился к французам, взывая к их славному прошлому, укоряя измельчавших современников, чьими предками являлись храбрецы. Потомки Гюго не стали изыскивать права сильного, продолжив утопать в болоте либеральности. Они опустились до того, что рядовой солдат отныне мог поливать грязью военное командование и высшие политические силы страны, оставаясь за то безнаказанным, к тому же, получая литературные премии, вроде Гонкуровской. Да, Анри Барбюс излил горечь на страницы «Огня», высказавшись о наболевшем. Данным поступком он лишь подтвердил тезис о слабости французской нации. Теперь точно ясно, что на планете существует единственный народ, способный без боя отдавать города, уповая на должное последовать мирное соглашение. И до той поры французы останутся слабыми, пока в них не проснутся львы, хотя бы времён Наполеона, а ещё лучше века Теодора д’Обинье, чтобы уметь отстаивать правду не книжными публикациями и не мирными акциями, а силой. Впрочем, храбрость в жилы французов вольют другие народы, подменив само понимание француза, уже не совсем европейца.

Как прежде воевали? Побеждала самая стойкая армия. Её солдаты уверенно маршировали под градом картечи, не замечая пушечных ядер и свиста пуль. Никто не прятался в окопах и не возводил укреплений, ежели к тому не имелось существенной необходимости. Сходились на местности, не рассыпаясь, строго удерживая позицию, находясь с боевыми товарищами плечом к плечу. Военная наука с той поры шагнула вперёд, вынудив искать иные способы борьбы. Отныне требовалось сохранять жизнь солдат, иначе в чистом поле они будут моментально уничтожены. Солдаты это понимали, отчего мельчал их моральный дух. Более не казалось нужным проявлять отвагу и заряжать уверенностью товарищей. Отнюдь, лучше укорять действительность и лить слёзы на беспомощность. Солдат стал опасаться абсолютно всего, особенно боясь потерять жизнь. Такова общая тенденция, но французы слишком дорого оценивали своё существование, что называется банально просто — трусостью.

Нет, французы держались стойко. Они лишь занимались бузотёрством. Они говорили, как им противно воевать. Они не хотели умирать за других, остающихся вне сражений. Ведь не каждый в армии воевал, многие специальности оставались вне войны, многие уклонялись от призыва на службу. В целом, месить грязь приходилось людям, которые не могли понять, зачем они это делают. Та Мировая война велась из не до конца выясненных причин. Но люди каждый день умирали, принимая смерть, приходящую к ним внезапно. Просто твой товарищ, с кем ты говоришь, оказывался разорван снарядом. Сохранить благоразумие в такой обстановке не представлялось возможным. Однако, прежде в войнах такие ситуации случались сплошь и рядом, вследствие чего никто не паниковал. Теперь солдат не мог осознать, как ему быть и для чего продолжать находиться на передовой. Виной тому и то обстоятельство, что командование отдалилось за пределы полей сражений, оставив солдат сражаться в одиночку. И это вызывало основное недовольство.

Барбюс дал ясно понять — он желает честной войны. Потому в нём и засела трусость — он не знает, чего ожидать от следующего мгновения. На честной войне не должно быть никакого другого оружия, кроме того, благодаря которому солдаты могут сходиться на поле боя лицом к лицу, добиваясь права на жизнь согласно собственных способностей. А ещё лучше и вовсе не допускать войн. Делясь подобными мыслями, Барбюс забыл о необходимости бороться любыми средствами, благодаря которым сможешь отстоять право на существование своего народа. Если постоянно лить слёзы и искать виноватых — война будет проиграна. Достаточно понять истину — кто ищет справедливость, оной никогда не найдёт, зато потеряет всё.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее