Андре Шварц-Барт «Последний из праведников» (1959)
Человек имеет склонность во что-то верить. И порою ради этой веры он готов на страдания. Именно такими увидит читатель евреев под пером Андре Шварц-Барта. Они твёрдо чтили традиции, ни в чём не уступая чужому мнению, вследствие чего их принижали, изгоняли, либо убивали. Эти евреи не желали и не хотели жить согласно тем традициям и верованиям, как это делали окружавшие их люди. Вследствие чего возникали противоречия. Куда бы не ехали описываемые евреи, их везде встречали с осторожностью. Такое происходит с любым народом, если он желает обосноваться на новом месте, отказываясь подчиняться установленным до их приезда порядкам. Но трактовать всё можно на угодный каждому лад. Шварц-Барт предложил считать за проявление акта героизма. Показываемые им евреи стоически принимали ниспосылаемые на их долю страдания. И они действительно становились мучительно погибавшими за присущее их традиции верование. Об одном только Шварц-Барт старательно умолчал — о возникновении розни даже между евреями. Так уж исторически сложилось — сами евреи изначально были пришлыми среди иудеев, никогда не умевшие принять чужих традиций, даже внутри близких к ним народов. Только Шварц-Барт на всё это закрыл глаза, показав обстоятельства одного еврейского рода, среди которого в каждом поколении рождался представитель, обязанный погибнуть за правду их веры.
Читатель видит жестокость средневековой Европы. Одинаковую, что в Англии, Франции, Испании, Португалии, немецких княжествах и на Руси. Аналогично, пусть и частично, это видно на примере Китая той поры. От евреев требуют принять католицизм, православие, либо вовсе отречься от воззрений. За отказ, в лучшем случае, унижают, вроде традиции пасхальной пощёчины или обязательства селиться отдельно. В худшем — изгоняют. В крайнем случае — истребляют. Очень часто это рассматривают не из желания оказать воздействие, скорее желая наполнить казну. Евреям предлагалось внести плату за право на жительство или сохранение веры. Могли потребовать плату за возможность покинуть занимаемую ими территорию. Порою евреев продавали в рабство восточным правителям. Описал Шварц-Барт и случай, как Иван Грозный, во время Ливонской войны, овладел Полоцком, потребовав от местных евреев перейти в православие, за отказ всех загнал на льдину, вследствие чего они приняли мученическую смерть.
Умолчал Шварц-Барт про возможность евреев иметь согласие с любой властью. Известны примеры, когда еврей принимал католичество или православие, получая возможности равноправного жителя. Надо полагать, таковых евреев было с избытком в той же средневековой Европе. Если они и страдали, то по мере особых случаев, когда возникала идея фикс. При этом, Шварц-Барт горько сожалел, когда в Первую Мировую войну евреи разных стран были принуждаемы убивать друг друга. И ладно бы, когда о том же сожалел, например, Максим Горький, сетуя на то, что рабочие, крестьяне и учёные, в угоду капиталистическим заправилам, сгорают от привитой им обоюдной ненависти. Шварц-Барт опять не пожелал вспомнить прошлого: тех евреев, что огнём и мечом шли по иудейским землям, громя все государственные образования той поры, находившиеся под властью таких же иудеев. Это не укладывалось в предлагаемую им концепцию — евреи являются миролюбивым народом, всегда страдающие за веру, из-за чего вынуждены жить там, где им это временно позволялось.
Перед читателем погибали едва ли не все праведники одного рода, пока Шварц-Барт не подводил до современного для него дня. Теперь предстояло погибнуть последнему праведнику, чья судьба — угореть в газовой камере. Призывал ли Шварц-Барт к сочувствию? Наоборот, представитель рода в каждом поколении обязан был принять мученическую смерть, иначе свои же начинали это воспринимать за неправильное. Таковое странно смотрится, когда евреи не понимают, почему принимаемый ими за праведника всё никак не принимает полагающуюся ему смерть. Иные праведники даже умирали сами, не стерпев одолевающих их переживаний, по поводу, допустим, понесённой обиды за совершённый против них поступок.
Во всей истории, показываемой с точки зрения Шварц-Барта, особым моментом становится унижение евреев в нацисткой Германии. Сколько бы не было тяжело этому внимать, всё описывалось согласно концепции, протянутой со средневековых времён. То есть, если бы не это, случилось бы нечто другое, и не обязательно, будто хоть в какой-то степени более гуманное.
Требовался ли акцент именно на судьбе евреев? Вовсе нет. Но Шварц-Барт предпочёл построить повествование на таком основании.
Автор: Константин Трунин