Метка: гонкуровская премия

Казалось бы, теперь Гонкуровская премия становилась гарантом признания заслуг. Неважно, что могло быть написано в год награждения, важен прежде пройденный путь. Но в 1927 году случилось иначе. Премии удостоился никому неизвестный писатель. За его плечами был один изданный под псевдонимом поэтический сборник. И особых планов на литературу автор пока не строил. Но жизнь порою смотрит благосклонно. Как Морис Бедель смог обратить на себя внимание? Он написал историю о драматурге, отправившемся в Норвегию, по сути — нечто вроде любовных похождений француза в северных широтах. После пошёл в книжный магазин крупного издательства, кассирша послала к директору, которому Морис отдал рукопись. А далее — тишина. С ним никто не обсуждал вопрос публикации. Просто в один прекрасный день его поставили перед фактом — рукопись принята в работу. И уж совсем Бедель не мог ожидать вручения ему Гонкуровской премии. Так человек, ещё ничем себя не проявивший, стал одним из признанных писателей Франции.

Столь быстрый взлёт не был ему на руку. Получив внимание читателя, взобравшись по профессиональной лестнице до должности главы Общества литераторов, продолжая создавать художественные произведения, прежнего интереса к своим работам уже не находил. Тем Бедель лишь подтверждал пагубное влияние Гонкуровской премии, более нужной для подтверждения уже достигнутых позиций в качестве писателя, нежели в виде возможности широко о себе заявить. Отныне предстояло писать произведения, ничем не уступающие самому первому, с которым всегда будет производиться сравнение. По правде говоря, написать лучше можно было много раз. Но мало кто проявлял интерес к его дальнейшему творчеству.

У Франции всегда были крепкие связи со скандинавскими странами. Шведы и норвежцы могли писать на французском, тогда как сами французы скорее просто проявляли интерес. Это не избавляло от различных обоюдных надуманных мнений. Как о Франции можно сказать много глупостей, не имеющих отношения к действительности. Так и о Норвегии можно иметь представление, на деле оказывающееся ошибочным. С этим и предстоит разобраться главному герою повествования. Он отправился в путешествие по морю, беседует с дамой. Всё им услышанное про Париж — его забавляет. Мало иметь представление о французской столице, нужно там хотя бы один раз побывать. Впрочем, иногда достаточно послушать людей там бывавших, благодаря чему сложится не менее правдивое мнение. Но в большинстве представлений прочих людей формируется идеалистическая картинка, скорее связанная с приятными ожиданиями.

Что касается Норвегии: в плане природных особенностей — всё совпало. Открытые участки тела неизменно мёрзнут под воздействием холода. Но главному герою хотелось проверить совершенно другое. Его интересовали местные женщины. Следовало установить, насколько романтичные живут там особы. Неужели и правда: чем севернее, тем в них меньше романтики? То есть стоит перешагнуть за шестьдесят градусов северной широты, как по мере продвижения романтический пыл в женщинах начинает угасать. А если двигаться всё дальше, то там и вовсе не встретишь девичьих улыбок, натолкнувшись на непроницаемость лиц. Именно с этим и следовало разобраться. Почему такое обстоятельство больше всего беспокоило француза — понятно. Достаточно вспомнить Париж, где жили особые создания, беззаботные по натуре и лёгкие на представления о жизни, готовые полностью растворяться в любви. Или это такой же миф о Париже, как многое остальное?

Каким бы образом оно не казалось, рассуждения Беделя были интересны французскому читателю. Не всё ведь зачитываться похождениями французов где-нибудь на Северном полюсе, любопытно узнать и про похождения в Норвегии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Жаркий на вручение Гонкуровской премии 1926 год не имел явного фаворита. За обладание премией сошлись на равных Андре Бёклер, Рене Бизе, Жорж Бернанос, Габриэль Рейар, Жан Дорсенн, Анри Деберли, Анри Дюкло и Марсель Жуандо. При новом рассмотрении претендентами дополнительно стали Анри Пурра, Жан Кассу, и не только. Но именно «Пытка Федры» за авторством Андри Деберли при каждом витке набирала всё больше голосов. До последнего чаша весов могла склониться в сторону Анри Пурра. И вот, когда большинство поддержало «Пытку Федры», Анри Деберли стал обладателем Гонкуровской премии. Почему имелось такое количество сомневающихся? Из-за особенностей сюжетной канвы. И читатель, знакомый с древнегреческой мифологией, должен догадаться, каким именно печальным событием ославила свою память Федра.

Федра — вторая жена Тесея, больше известного по мифу о минотавре. Древнегреческая мифология вообще крайне сложна из-за обилия описанных событий. Тесей стал царём Афин, у него был сын Ипполит от первой жены — Антиопы. К этому сыну как раз и воспылала страстью Федра, оклеветав его, а после добровольно расставшись с жизнью. Деберли не стал в точности воспроизводить миф, достаточно было простого упоминания Федры, чтобы избежать нарекания со стороны читателя. Всё-таки начало описываемых им событий относилось к 1925 году, то есть к моменту начала работы над произведением. Чтобы сбавить накал возможного негодования, Анри отправил читателя в прошлое, перенеся внимание на тринадцать лет назад.

Деберли не впервые брался за подобное. Таковым был его стиль — искать нечто развратное в окружавшем обществе. Он уже как-то рассказывал о взаимоотношениях школьной учительницы и отца её ученика. И далее он продолжил наполнять произведения схожими драматическими событиями. Пока из-под пера не вышла «Пытка Федры» — о запретной любви между мачехой и пасынком.

Не стоит думать, будто Анри чрезмерно живописал о им задуманном сюжете. Читатель не сразу мог понять, к чему должно подойти действие. Долгое и протяжное раскачивание сюжета скорее погружало в пучину скуки. Описывалась обыденность человеческого существования, где есть муж-моряк, его новая жена и сын от прежнего брака. Можно даже сказать, Деберли снова взялся за осмысление поступков учительницы, только теперь по отношению к ученику, поскольку мачеха должна была следить за успехами пасынка в учёбе. В определённый момент читатель увидит развитие событий, а далее всё происходит крайне стремительно, результатом чего едва не стала трагедия. В отличии от мифологической Федры, клеветать на пасынка не придётся. Жизнь сама подскажет благоразумное разрешение возникшей проблемы. Правда без необдуманных поступков повествованию не обойтись.

Критического осуждения не последовало. Наоборот, использовав такой сюжет, Анри Деберли добился требуемого для него признания. Впрочем, особого значения то по итогу не имело, он продолжил создавать новые произведения, которые если и рассматривали, то с оттенком написания их человеком, некогда ставшего лауреатом Гонкуровской премии, к каковым, как известно, с прежним интересом уже практически никогда не относились. Что касается непосредственно сюжета, есть вероятность, изложенное Деберли сказалось на происходившем переосмыслении миропонимания в самом Париже. Где, как известно, некоторое время побывает американский писатель Генри Миллер, написавший, в частности, «Тропик Рака», действие которого как раз и начинается примерно в 1925 году. А если мыслить категориями по прошествии ста лет, описанное Деберли можно воспринимать за отражение пикантных фантазий, без налёта какого-либо ощущения должной последовать расплаты. Но подумает ли кто взяться за «Пытку Федры» в наши дни?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Чужая культура — потёмки. Даже такая, каковой является культура французская. Многие писатели так и не вышли за пределы франкоязычного мира, тогда как внутри оного пользуются огромным уважением. И получается так, что узнать об их заслугах можно по счастливой случайности. Например, что говорит читателю имя Мориса Женевуа? Он получил Гонкуровскую премию в 1925 году за произведение «Кролик». Более ничего о нём неизвестно. Тогда как Морис Женевуа признан французами за важного члена общества, ещё при жизни имевшего множественные признания. Да и само вручение Гонкуровской премии — скорее по совокупности достигнутых на тот момент заслуг. Прошедший поля Первой Мировой войны, некоторое время писавший о событиях той поры, Морис начал создавать произведения о французских местечках. Так у него появился замысел сообщить о буднях лесоруба со склонностью к охоте. Что касается посмертной славы — в 2020 году прах Мориса Женевуа был перезахоронен в Пантеоне.

Читатель понял — значение писателя для Франции велико. Но правильно ли оценивать отношение к нему французов именно по «Кролику»? Надо признать, «Кролик» не соответствует возложенным на него ожиданиям. Содержание никак не раскроет особенности творческого потенциала взятого для рассмотрения автора. Если появляется интерес к дальнейшему изучению творчества, надо его реализовывать отдельно. Только чтение «Кролика» тому не способствует.

Знакомясь с произведением, читатель должен определиться с названием. Его можно оставить неизменным. В оригинале оно звучит как «Раболио». Оно же является прозвищем ранее упомянутого лесоруба. Но так как данное слово ничего не говорит, если читатель не знаком с французским языком, то его переводом и является «кролик». Оправдано ли такое отношение к названию? Будем считать, дословный перевод в данном случае строго обязателен. Раз автор назвал персонажа Кроликом, за такового мы его и будем считать. Назвал бы произведение «Пьер Фук», тогда бы никто не стал его переиначивать.

Что происходит согласно сюжета? Творится несправедливость. Пьер Фук, известный по прозвищу Кролик, уходит в леса, где занимается браконьерством. У него не остаётся иного выбора. И пусть он мог без возражения принять ниспосылаемое, того делать не стал. На этом про него можно забыть. Основное внимание будет уделено описанию природы, рыбной ловли и охоты. А как же важная тема отношения живших в той местности людей, где одним чего-то не хватало, а другие не желали с ними делиться имеющимся? Может для кого-то именно это покажется важным. Согласно текста автор гораздо больше внимания уделял совсем другим описаниям. Даже есть мнение — Морис погрузился в воспоминания юношества, припоминая собственные походы на охоту.

Пожелает ли читатель углубляться в развитие страстей? За браконьерство Кролика будут искать, находить и вменять ему в вину противоправные деяния. Кролик с тем не смирится, задумав воздать за чинимую против него несправедливость. Считать ли его за положительного персонажа? Читателю предстоит определиться самостоятельно. Или можно не определяться, посчитав за нужное уделить внимание прочим аспектам произведения, вновь возвращаясь к описанию автором природы. Всё-таки Морис перед написанием некоторое время прожил в похожей местности, даже имел желание побеседовать с местным браконьером. Задуманной беседы не состоялось. Набравшись впечатлений, присовокупив к действию память о собственном прошлом, Морис Женевуа написал «Кролика».

К слову, произведение не раз впоследствии переделывалось. Поэтому сложно сказать, какой именно вариант достался читателю. Вполне вероятно, совсем не тот, отмеченный Гонкуровской премией. Было бы из-за чего переживать. Всё-таки у Мориса Женевуа есть иные работы, более заслуживающие чтения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1923 году Гонкуровскую премию вручают Люсьену Фабру. Что это? Имеющий славу предпринимателя, промышленный делец, в свободное от трудовых будней время посвящает себя литературным экзерсисам. Издав за три предстоящих года два поэтических сборника и одну монографию о теории относительности Эйнштейна, Люсьен взялся написать большой роман, по хронометражу уходящий корнями в середину XIX века, рассказав о судьбе молодого человека, чья жизнь горела настолько быстро, что главный герой к окончанию повествования полностью выгорит. Неужели всё было столь интересно изложено? Отнюдь, не всякий современник решил отозваться в восторженных тонах, скорее назвав произведение малосодержательным. Не приметили книгу и за Ла-Маншем, не стала она событием за Атлантикой. И тому есть очевидное объяснение — там уже как более десяти лет зачитывались трилогией Теодора Драйзера о финансисте Каупервуде.

«Рабвель» состоит из трёх частей: юные годы главного героя, его финансовая деятельность и окончание его пути. Стиль изложения — перенасыщенный лишними подробностями. В какой момент читатель должен был взяться за более внимательное отношение к описываемому автором? Но раз Люсьен посчитал то представить за нужное, приходится с тем знакомиться. В действительности он мог сократить роман, как обычно поступали другие французские писатели. XX век вообще стал для французской литературы новой страницей, когда писатель зарабатывал на самом произведении, а не исходя из количества строчек в печатном варианте. Может Фабр был воспитан на классике? Всё же для него не имелось необходимости извлекать из произведения прибыль. И может стать лауреатом Гонкуровской премии он не планировал. К тому же, в Гонкуровской премии не задались дела. В 1922 году наградили произведение сугубо по необходимости, вследствие заранее определённого для вручения лауреата.

Как же красиво рассказывают о «Рабвеле». Можно подумать, перед нами краткая выжимка истории взлёта и падения человеческих судеб в духе Эмиля Золя, с учётом чуть позже взятого для рассмотрения временного промежутка. Повествование ведётся о характерном для той поры дельце. А главный герой буквально пылает от желания познать жизнь во всём её многообразии. И даже откажется от любви, вследствие чего отравит собственную жизнь горькими переживаниями. Возможно оно и так, если иметь желание смотреть под данным углом. Читатель видит несколько иную картину, когда вниманию представляют мальчика, занимающегося не совсем объяснимым. Видя страдающее животное, облегчает мучения максимально быстрым способом, пусть и не всегда безболезненным. Или переживает за скорпиона, когда видит издевающихся над ним мальчишек, окруживших кольцом огня, вследствие чего тот сам себя убивает.

Кажется, перед читателем история о подлинном гуманисте, должном жить во имя других. Местами так и будет происходить. Видится духовный рост главного героя. Такому человеку — место в клире. Родись он в Италии, быть ему кем-то вроде папы римского. Всё это только кажется. В дальнейшем Люсьен вошёл во вкус, уже не столь ярко воссоздавая события. Возможно, нужно внимательнее вчитываться в текст. Но опять возникает недоумение, вследствие возможности отослать читателя к трилогии Драйзера, написанной с гораздо большим и пристальным вниманием к тем деталям, которые дают понимание устройства капиталистического общества. Люсьен Фабр не ставил перед собой аналогичной задачи, написав историю, каковой он её сам соглашался принимать.

Как сложился творческий путь Фабра в последующем? Он продолжил заниматься литературной практикой, писал романы и эссе. Занимался и предпринимательской деятельностью в прежней мере. Впрочем, как после и станет обыденным, внимание к судьбе большинства гонкуровских лауреатов утрачивается сразу же после награждения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читателю могут быть непонятны события, происходящие в Китае. Однако, если проследить историю в общем, увидишь, как много крови было пролито на его землях. И случалось это излишне регулярно. Не раз происходило так, что за несколько лет могло погибнуть значительное количество людей. И не будет преувеличением, если сказать, что в ходе вооружённых конфликтов погибало до десятой части от всего населения планеты. После Опиумных войн Китай не ведал будущей судьбы, идя от состояния империи к республике и обратно, чтобы в какой-то момент наметился крен в сторону коммунистических воззрений. К 1927 году ситуация накалилась, когда в Шанхае произошла очередная резня, направленная против коммунистов. О предстоящем этому и взялся рассказать Андре Мальро, создав на страницах хронику из двадцати двух дней: от 21 марта по 11 апреля, тогда как резня случилась днём позже.

Мальро и прежде интересовался Азией. В 1928 году им написан роман «Завоеватели» — о попытках китайцев противодействовать европейскому влиянию. В 1930 — «Королевская дорога», в котором Андре вспоминал события семилетней давности собственного прошлого, связанного с вывозом культурных ценностей из Камбоджи, за совершение чего его могли приговорить к трём годам тюремного заключения, но представил в виде художественного произведения на данную тематику. И вот теперь, в 1933, когда на юге центрального Китая создана Китайская Советская Республика, Мальро опубликовал роман «Удел человеческий», чтобы рассказать о событиях, предварявших 12 апреля 1927 года — той самой Шанхайской резни.

Есть разная информация о вовлечении непосредственно Андре. В одних источниках говорят: он находился в Китае с 1925 вплоть до 1927. В других: кратко посетил Китай в 1931 году. В любом случае, Мальро владел информацией, о которой он желал рассказать читателю. Но надо понимать — это не хроника событий, как то хотелось бы видеть. Скорее нужно говорить о художественной обработке эпизодов, ставших лишь фоном для сообщаемого на страницах действия. Дополнительно читатель узнавал, какая участь ждала революционеров, многие из которых на случай пыток держали при себе цианид. После события переносятся сразу в начало июля, уже за пределы Китая.

Читатель лучше всего усвоит из текста заинтересованность европейцев и американцев в сохранении имевшегося в Китае режима. В случае прихода к власти коммунистов, выданные Китаю кредиты не будут погашены. Но может читатель сможет вынести из текста другую информацию.

Что до восприятия романа, книга имела успех. До сих пор «Удел человеческий» включают в различные списки из определённого количества французских произведений, отдавая место где-нибудь в первой десятке. Упоминается тираж, превысивший пять или шесть миллионов экземпляров. Говорится про четыре несостоявшиеся экранизации, нереализованных в силу различных причин. Роман получил Гонкуровскую премию, а сам Мальро — требуемый для него авторитет, впоследствии ставший иметь значение, когда он был назначен министром культуры в правительстве Шарля де Голля.

Но каково действительное восприятие произведения у читателя? Современный французский обыватель, мало смыслящий о событиях в Китае той давности, как и любой другой европейский обыватель о происходящем в Азии вообще, с трудом поймёт сообщаемую ему информацию. Думается, современник Мальро столь же путался в обстоятельствах последовательности событий в китайских землях. Теперь же предстояло читать, как вело себя подполье, и какие против этого совершались мероприятия. В события вмешивалась судьба исторических лиц, будто бы зависевшая от персонажей произведения. Может поэтому внимать повествованию от Мальро подлинно тяжело. Или нужно быть французом, дабы суметь понять описываемое. Или, скорее всего, нужно быть французом, жившим в двадцатых и тридцатых годах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Прожив молодые годы в Америке, Морис Константэн-Вейер стал близок к тому краю. Может по причине жизни в Канаде, оказавшей на него сильное влияние. Проникнувшись канадской историей и природными условиями, Морис остался глубоко впечатлён. И если бы не Первая Мировая война, судьба его могла сложиться иначе. Уже во Франции он принял твёрдое решение заняться писательским ремеслом. А о чём ему следовало писать? Может о войне? Полученное тяжёлое ранение должно было отложить отпечаток. Но нет, он пишет о теперь ставшей от него далёкой Канаде. В мыслях Морис — там. А Канада, за исключением обжитой узкой полоски вдоль границы с США, край суровых испытаний. Человек там — песчинка мироздания. Практически — никто. Нужно быть сильным духом, чтобы хотя бы выжить.

Читатель знает другого бытописателя жестокой природы американского севера — Джека Лондона. Помнит о каждодневной борьбе. Легко навсегда кануть в безвестность, не разведи вовремя костёр или не прими решение убить собаку из упряжки. Будешь страдать от нехватки важных для организма элементов. Но редко вспоминает про Константэна-Вейера. Скорее припомнится сказитель о прериях — Фенимор Купер. Может даже найдётся в памяти имя Джеймса Шульца. Но при этом никто из них не удостаивался столь солидной премии, каковой является Гонкуровская. Стало ли читателю от того легче? Нисколько.

Вероятно, Морис излагал удобным для чтения певучим языком, о чём судить могут только знающие французский язык. Английский или какой другой, вроде русского, не передают красоту созданных на страницах образов. Поэтому приходится исходить, будто аналогично излагалось в оригинале. И всё же — основное читателем будет усвоено.

Герой повествования отправляется в путешествие. Насколько он подготовлен? Не до конца. Он мог быть наслышан об Америке, при этом не являясь ни канадцем, ни жителем США. Он — приезжий. Ровно как и сам Константэн-Вейер поехал искать приключения в Канаду, будучи уже за двадцать три года, прожив там следующие десять лет. Он успел написать пять книг, включая, с таким громким названием — «Манитоба», прежде чем приступил к отмеченной гонкуровским комитетом — «Человек над своим прошлым».

Повествование начинается с рассуждений. Передвигаясь на лошадях, идёт рассказ о Северной Америке, про Канаду, о ковбоях. Вникнуть в описание тяжело. Ярче представленное на страницах становится, когда начинается нечто вроде охоты с собаками. Случается неприятность — главного героя одолевает снежная слепота, теперь он оказался представлен сам себе. Продолжает идти, одолеваемый холодом. Думает о тяжести бытия. Смерть ему кажется близкой как никогда. И это является основным по смыслу, о чём хотел сообщить автор. Всё это можно было рассказать гораздо короче, чтобы читатель не путался в дебрях словословий.

Константэн-Вейер после ещё не раз напишет про Канаду, сложит множество других произведений, будет увлечён созданием биографий. Всё это останется уделом франкоязычного читателя. Гонкуровская премия не помогла Морису преодолеть барьер читательского внимания. Так получилось, что известен он в мире именно по отмеченному комитетом произведению. Случись быть Морису примеченным позже… Однако, как много в жизни писателя этих «если бы» и «случись быть». Всё сталось таким, каким ему и полагалось стать. И уже дело читателя, насколько он хочет проникнуться историями, о которых с таким желанием стремился рассказать Морис Константэн-Вейер.

Следует отметить важность именования произведения — «Человек над своим прошлым». Оно так подходит для отражения написанного непосредственно в лице самого автора, что было бы достаточно ограничиться им самим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Проблема Гонкуровской премии, как и любой другой литературной премии, обязательно наступающее забвение. Не остаётся ничего, кроме имени лауреата. Мало кто о нём вспомнит, если даже попытается прикоснуться к его творчеству. Почему? Его не считают нужным сохранять. Довольно странная логика! Разве только выбор лауреата имеет значение в определённый год, тогда как после о нём можно вовсе не вспоминать. И это сохраняется даже в век цифровых технологий. Попробуйте отыскать книги абсолютно всех гонкуровских лауреатов — не получится! Чуть лучше обстоит дело, если прошло достаточное количество лет для окончания действия авторских прав. Тогда смелые люди выкладывают книги в свободный доступ. Но становятся ли они после этого кому-нибудь интересными? Такая же печальная участь касается трилогии Тьерри Сандра, получившая премию в 1924 году. Каким бы не казалось странным её название — это вынесенные под одно три разных произведения: «Жимолость», «Чистилище» и «Глава XIII».

Получится ли найти сразу все части трилогии? Попробовать определённо стоит. Тьерри Сандр поднимал довольно интересные темы, вполне может быть даже в том или ином виде происходившие. Так в «Жимолости» он рассказывал о происходившем в Париже немного после Первой Мировой войны. В «Чистилище» — о пленении немцами. А «Глава XIII» — это перевод тринадцатой книги из цикла «Пир мудрецов» за авторством древнегреческого писателя Афинея Навкратийского. Но раз именно такое сочетание было выбрано за достойное награждения Гонкуровской премией, остаётся с ним согласиться.

К чему тогда лучше обратить читательский взор? К истории, касающейся послевоенных лет. Книга на данную тему обязательно должна была стать в числе награждённых. Это понятно по логике событий, когда во время войны награждались книги о самой войне, то после в течение некоторого времени о происходивших событиях старались не вспоминать. Не исключено, французские авторы писали на тему послевоенных лет. Может стиль их изложения не считался за достойный премирования, либо их авторы уже успели стать лауреатами, автоматически вычеркнутые из числа кандидатов.

Сандр повёл повествование от лица рассказчика. Он решил посетить могилу неизвестного солдата в 1923 году. После пошёл по авеню, рассматривая парижские достопримечательности. Пока шёл, о многом передумал. То есть автор писал в духе потока сознания. И вот перед рассказчиком человек, едва ли не точная копия его сослуживца, убитого под Верденом. Это глубоко его поразило. Разве такое может быть? Ему не хотелось вспоминать о тех днях. Что станет удивительным — встреченный человек окажется именно сослуживцем, продолжающим здравствовать. Как же такое могло произойти? Сослуживец всего лишь захотел в жизни очередных перемен, для чего подменил жетон с именем на теле действительно убитого. Теперь же, устав жить под чужим именем, он придумал историю, будто прогуливался по кладбищу, увидел собственное надгробие, пожаловался в соответствующие службы и был полностью восстановлен в правах. Может рассказчик и не стал бы делиться такой историей, однако в текущем 1924 году он получил письмо из Америки, где сослуживец сообщал, что если данное письмо было отправлено, значит он умер. Вполне очевидно, читатель от такого рода истории придёт к неутешительным выводам.

О прочих частях трилогии можно не говорить. У кого имеется желание, пусть попробуют их найти. Если получится, можно считать за совершение угодного деяния. Будет прочитана часть про немецкий плен. Только нужно ли внимать переводу с древнегреческого? Или будем считать, Афиней Навкратийский стал первым греком, чья книга удостоилась Гонкуровской премии?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель понимает пагубность Гонкуровской премии на примере Анри Беро. Имея в активе успешное произведение, каким стал «Лунный яд», писатель получает престижную награду за другой художественный труд, примечательный лишь тем, что он был написан в год, за который и была вручена премия. То есть как это следует понимать? Неважно, каким был прежний литературный путь — он будто перестаёт иметь значение. И в итоге награда находит обладателя, фиксируя в качестве лучшего из им написанного — просто им написанное в конкретный период времени. При этом становится неважным, какие книги будут написаны впоследствии. А в случае Беро, учитывая его дальнейшую судьбу, читатель волен думать разное, если знает о том, что Анри был приговорён к смертной казни в 1945 году за сотрудничество с немцами.

Пока же нужно остановить внимание на книге «Мучение тучных», исторически теперь считаемую за лучшую книгу на французском языке, впервые изданную в 1922 году. Главный герой — тучный человек. Таким он стал не в силу праздности, с его слов — уже таким родившись. Что бы он не делал — похудеть не получалось. Хуже стало, когда влюбился. Начались самоистязания в виде диет. Но все попытки сбросить вес оказывались безрезультатными. Это стало вводной для знакомства с произведением. Беро не думал описывать лишь страдания от избытка массы. В основу был положен сюжет о женщине, чья жизнь с мужем считалась ею за неудачную. Именно в неё влюбится главный герой. Затем последует кругосветное путешествие. Муж преследует убегающую жену, главный герой страдает от влюблённости и ожирения, а читатель внимает скатыванию повествования в полнейший сумбур.

Есть ли желание читать, как муж преследует жену? Акцент в происходящем прежде всего на толстяке. Пусть события стремительно развиваются, сменяясь очередным эпизодом путешествия и погони, главный герой наблюдает за несправедливостью мира. Ему кажется — везде он является объектом внимания. Так и считает — каждый смотрит на него, показывает в его сторону, смеётся и осуждает. При этом читатель понимает, страдания в самой малой части оправданы, тогда как в значительном количестве случаев никто не интересовался особенностями комплекции главного героя, вовсе их не замечая, поскольку и не думали на него смотреть.

Как тогда воспринимать описываемое автором? Тема им затронута актуальная. Даже можно сказать — важная тема на все времена. Людям с лишним весом тяжело жить при любых обстоятельствах, какими бы их не понимали в обществе. Это физиологически тяжело для организма, неприспособленного к такому количеству лишнего веса. Но если, как в случае с главным героем, он лишён способности повлиять на с ним происходящее, осуждения со стороны окружающих к нему быть не должно. Беро даже позволил ему обрести любовь. Другое дело, затеянная на страницах авантюра в виде кругосветного путешествия. Значит, иным образом Анри не мог раскрыть для читателя тему. Требовалось вывести главного героя из привычной ему обстановки, сконцентрировать на нём внимание в разных уголках мира. Иначе словно читатель не поймёт, что мучение тучных везде одинаково.

Как думает читатель, насколько оправдано вручение Гонкуровской премии за такое произведение? И как следует относиться к выбранному принципу награждения писателей? От ответа на эти вопросы суть всё равно не изменится. Просто нужно понять, насколько вручение премии должно побуждать к чтению самих награждённых произведений. Или лучше запоминать писателей, чей вклад во французскую литературу оценили, приписав в качестве основания какую-либо из их работ?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Ругон-Маккары в исполнении Мориса Дрюона. Перед читателем влиятельная семья благородного происхождения, должная мириться с отпрыском уважаемой дамы от второго брака — мезальянса. И читателю с первых страниц следует понять, насколько рационален подход к созиданию бытия в человеческом обществе. Имея ряд исключений, в основной своей части получается так, что будучи простого происхождения, получив с рождения хорошие перспективы, в редкий момент сможешь ими воспользоваться в должной мере, скорее оставшись без всего. Читатель может возразить, сказав, насколько люди благородного происхождения в той же мере не умеют управиться с им доставшимся положением. Однако, раз Морис Дрюон поставил для внимания проблему под определённым углом восприятия, придётся трактовать её таким образом. Во всяком прочем случае — разговор должен быть отдельным. Пока же читателю нужно проследить историю падения человека, не сумевшего справиться с доставшимся по праву рождения.

Имея огромную сумму, исследуемый автором персонаж потеряет две трети на падении стоимости акций, ещё часть вынужден будет отдать за рождение ему детей, и совсем уж незначительную сумму потратит на прихоти и нужды. Следует разбираться, почему всё произошло именно так, беря во внимание самого персонажа. Читатель волен создать психологический портрет, вывести характерные черты, определившись со склонностью к лёгкой жизни. Всё будет в точном соответствии с ожиданиями. Не мог такой человек владеть крупным состоянием, не умея с ним работать, способный только к безудержным тратам. На него с сожалением начнут смотреть родственники, живущие иным пониманием. Они потому и возвышаются над прочими, потому как способны умело распределять возможности. Читатель может сколько угодно сомневаться в их качествах, ругать за скупость, тогда как ему самому по натуре ближе облик представленного вниманию прожигателя жизни. Или читатель волен с этим не согласиться?

Атмосфера повествования — время между Мировыми войнами. Так ли важно, когда происходят события? Отчасти это способствует описываемым реалиям. В другое время могли жить иначе, особенно, если речь касается Франции. Если отмотать на сто с небольшим лет назад — Великая Французская революция, походы Наполеона. Если на двести лет — расцвет абсолютизма. Но не приходится сомневаться в том, что человек в сущности не слишком подвержен внутренним изменениям. Дай другие обстоятельства, сможешь рассказать практически идентичную историю. Поэтому можно браться за жизнь Франции при Наполеоне III, читая цикл из двадцати произведения от Эмиля Золя про семейство Ругон и Маккар, либо взяться за три книги Мориса Дрюона, первой из которых как раз является «Сильные мира сего».

Читатель всё же спросит, почему не упомянуты обстоятельства содержания. Морис Дрюон писал тяжёлым для восприятия слогом, отчего вникать в им описываемое не так просто. Не сразу получится разобраться, к чему он хотел подвести повествование. С начала и до конца приходится внимать за горестными событиями, где до счастья было не добраться. Но кто скажет, будто жизнь окажется прожитой напрасно?

Касательно влияния этой работы на творчество писателя. Прежде Дрюон не писал столь крупных произведений. А создав такое полотно, которое по наполнению разительно выделялось среди большинства до того получавших Гонкуровскую премию, Морис дал понимание способности оказать влияние на французскую литературу. Собственно, так и произойдёт. Читателю Дрюон более запомнится последующими произведениями, особенно входящими в цикл «Проклятые короли»; на короткий момент времени — в качестве министра культуры. Не получи Гонкуровскую премию за «Сильные мира сего», награда всё равно не обошла бы его стороной.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Лунный яд» за авторством Анри Беро — одна из читаемых книг своего времени, большое количество распроданных экземпляров — практически полумиллионный тираж. Как не дать за такую книгу Гонкуровскую премию? Автора решено было наградить. И наградили. Но сразу же спохватились, когда поняли, что «Лунный яд» был издан в 1921 году, тогда как премию за тот год получило произведение Рене Марана «Батуала». Как быть? Можно было переголосовать, исключив Анри Беро из числа претендентов на премию. Только он уже в курсе своего награждения. Получалась неловкая ситуация. Знаете что, могло прозвучать всех устраивающее мнение, а давайте оставим всё как есть. Книгу написал Анри Беро хорошую, вполне достойную премирования, она нам всем понравилась. Что до явной несправедливости по отношению к другим писателям, то всем нам известно про книгу, которую Анри Беро как раз издал в 1922 году — «Мучение тучных». Пусть не все её ещё прочитали, премия ведь всё равно одна, поэтому Анри Беро премируется сразу за «Лунный яд» и «Мучение тучных». Всеобщее ликование!

О чём же Анри Беро решил рассказать в «Лунном яде»? Это историческое полотно о последних двадцати годах правления Людовика XV. Получивший французское королевство от отца, Людовика XIV, в возрасте пяти лет, он так до конца жизни и не научится управлять государством, перепоручая это другим. Но когда отойдёт в мир иной последний из влиятельных кардиналов Андре-Эркюль де Флёри, влияние на проводимую политику станут оказывать фаворитки, вроде маркизы де Помпадур, что в 1757 году обернётся покушением на жизнь. Вот вокруг последнего события и будет развиваться повествование от Анри Беро.

Покушавшийся был ровесником правления короля, действовал по собственному разумению, вероятно в порыве терзавших его чувств, он прорвался через стражников и нанёс королю удар ножом в правый бок. В тот день было холодно, пятое января, и король надел больше одежды на меху, благодаря чему получил только царапину. Но акт покушения был расценен в качестве явной угрозы. За это во все века приговаривали к смерти. Общественность, и без того недовольная происходившим в стране, с особым сожалением наблюдала за последовавшей в марте жестокой казнью. Сперва длительно прилюдно пытали, после кастрировали, затем четвертовали. Причём казнили согласно старым преданиям, чего никто не мог припомнить. Говорят, в конце лошади должны были разорвать тело на части, устремившись в разные стороны, для чего пришлось разрубать суставы. При этом все понимали — каким бы не являлся правитель, за покушение на него должно применяться именно подобного рода наказание.

Обо всём этом Анри Беро повествовал менее красочно. Или читатель привык ожидать другого изложения от писателя из Франции. Остаётся полагать, руку Анри Беро не успел набить. «Лунный яд» можно назвать его первым крупным литературным произведением. Изложение не оставляет приятного впечатления. Не проявив внимательности, вовсе не заметишь характерных особенностей. Сложишь мнение, будто автор писал о чём-то малопонятном. А может для понимания описываемого нужно иметь больше представлений о французской истории. Ведь не каждый способен упомнить исторические процессы собственной страны, не говоря уже об особенностях прочих государств, сколь бы их история не являлась примечательной. Конечно, читатель волен сказать, насколько именно правление Людовика XV способствовало тому, что наследовавший ему Людовик XVI не сумеет удержать власть, казнённый в начале Великой Французской революции.

Может оно и к лучшему, что Анри Беро был удостоен премии не только за это произведение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее