Метка: ясная поляна

Поздравим Сухбата Афлатуни, он добился признания. Его роман «Катехон» — лучшее русскоязычное литературное произведение по версии премии «Ясная Поляна» за 2025 год. Теперь Афлатуни ещё твёрже убедился в правильности выбранной модели для повествования. Отныне он станет точно таким же, каким был и до этого. То есть его манера изложения пойдёт на спад. Не случится авторского озарения, на которое читатель так смел надеяться. Нет, с данной поры наметится регресс с уходом в ещё большую сторону оторванности от действительности. Афлатуни продолжит падать в недра им измышленной реальности, приправленной всё той же ненавистью к происходящим в России процессам. Можно даже сказать, он творит под прикрытием, тогда как прочих творцов его уровня уже разоблачили и отправили по дороге забвения.

Что теперь предложил Сухбат Афлатуни читателю? Как и прежде, историю с закосом под нечто эпохальное. Теперь он взялся это донести через не самое привычное для уха слово «катехон». Это есть некое явление, должное позволить отсрочить пришествие антихриста. А для чего оно требуется? Понять то крайне трудно. По своей сути антихристом можно назвать кого угодно, чьё мировоззрение отличается от твоего собственного. Уж лучше было рассмотреть трагедию миропонимания через осмысление идей Мережковского, чей Третий Завет подразумевал необходимость отдалить второе пришествие Христа, за которым как раз и последует конец света. Получается так, что всё смешалось в окружающем человека пространстве, если он стремится не совсем к тому, к чему бы следовало.

Всё в сторону! Читатель принимается за «Катехон». Ладного повествования нет — рваное. О чём? Понятно только автору и всякому прочему, кто высокого мнения о своих способностях. Как рассказывается? По воле сошествия больших и малых желаний. Вот есть Германия, там сожгли главного героя; есть Ташкент, где красивое небо; а вот желудочный сок, вырабатываемый в желудке, потому как вот есть рот, и рот этот поел одно, потом поел другое; или вот есть царская власть Российской Империи, прираставшая Средней Азией, чем приближала свою скорую гибель. Серьёзно? В полной мере. Таков повествовательный стиль у Афлатуни, ходить вокруг чего-то, расползаясь мыслью по всему окружающему, накрывая изложение непроглядным туманом.

Что думает в такие моменты читатель? Об излишнем авторском многословии. Убери из текста значительную часть отклонений от линии повествования, станет легче абсолютно всем. Или это невозможно сделать? В силу того, что укороченный вариант останется столь же невнятным для чтения? Но кто такой читатель, если Афлатуни признан на уровне гораздо высшем. Как знать, за произведение ли он получил признание, либо в силу других обстоятельств. Не первый раз он выдвигался на «Ясную Поляну», но первый раз так, чтобы его выделили среди прочих. Значит, выбрали из того, что было представлено. А если так, следует признать за печальное положение, сложившееся в тот определённый момент.

Не было сказано главного. «Катехон» следует отнести к потоку сознания. Тогда будет достаточно этих двух слов — «поток сознания». Более ничего не потребуется говорить. Ни про что-то там поедающий рот, ни про ташкентское небо, ни о чём-то таком, к чему с такой ненавистью продолжает относиться автор. А может потому и не получается воспринимать прозу от Сухбата Афлатуни, столь сильно напитанную желчью к внутреннему для русского человека пространству. Она направлена на других деятелей пера, ныне признаваемых за иноагентов, чьи творения во многом были похожи на «Катехон», и чьи деяния как раз и приближали апатию от регресса художественного слова.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С чего начинается повествование от Аси Демишкевич? С создания впечатления, будто перед читателем произведение новой волны, пропитанное духом «Прощания с Матёрой» от Валентина Распутина и «Зоны затопления» от Романа Сенчина. То есть всё внимание к Дивногорску, городку близ красноярской ГЭС. Там живут духи утопленников. Там же убивают девушек. Это место, настолько удалённое от цивилизации, что туда не летают самолёты, а поезда заканчивают свой путь. Сколь тяжёлым должно казаться желание автора рассказать о данном Богом забытом крае. Однако, на самом деле, до цивилизации рукой подать — семнадцать километров по трассе до Красноярска. Если вникнуть ещё глубже, читатель увидит больше душевных ран у главной героини, склонной к психическим отклонениям. Поэтому содержание нужно воспринимать с некоторой долей недоверия. Мало ли чего способен рассказать человек, состоявший на учёте у психиатра.

Что не так с главной героиней, от лица которой построено повествование? С детства она страдала паническими атаками: ей казалось, будто задыхается. Склонная воспринимать реальность в чрезмерных оттенках, в дальнейшем принимала в чёрных красках абсолютно всё, с ней происходившее. Когда подрастёт, начнёт шантажировать родителей угрозой нанесения себе увечий. Кто будет повинен? Отец. По сути, в определённый момент Ася решила сделать виновным во всём сугубо отца главной героини. Вероятно, этот персонаж повлиял и на писательницу, ибо невозможно объяснить присутствие мата на страницах, возникающего спонтанно в самых неожиданных местах.

А что не так с отцом? Предельно жестокий человек, убивавший всякое животное, которое приносили в дом. Развивая данную тему, Ася вешает на него всевозможные грехи. Он и писатель срамных стихов, и маньяк, и кто угодно ещё, хватило бы для того страниц. Вокруг отца закручивается спираль повествования, каждый раз на нём замыкаясь. Насколько обвинения были обоснованными? Только со слов главной героини. А она, как читатель понял с самого начала, не то лицо, способное заслужить доверие. Можно даже сказать, как в детективе от Агаты Кристи, убийцей оказался рассказчик.

Отчего бы не представить, хотя бы в форме допущения, словно найденные матерные стихи принадлежали перу рассказчицы. Она же являлась убийцей одноклассницы. И она собственноручно скручивала головы домашним питомцам. На каком основании читателю следует считать иначе? У повествования обязательно должно существовать потайное дно, откуда незаметно вылезают черти. Пусть такие рассуждения являются домыслами. Они имеют право на существование, как и версия описываемого, предложенного Асей Демишкевич.

Читатель обязательно подумает о сочинении истории на ходу. Ведь не знала Ася, к чему сведёт рассказываемую историю. Иначе почему столь терпимо об отце в начале повествования, будто бы однажды убившем кошку. Тогда как ближе к середине изложения отец мгновенно превращается в исчадие ада, о чём главная героиня всегда знала. Может следовало пересмотреть произведение, увязав конец с началом? Иначе в меру добротное повествование с каждой страницей превращалось в трэш, на последних страницах перейдя в разряд бессмыслицы.

Подтверждая предположения читателя, Ася отправит главную героини в психиатрическую лечебницу. Всего лишь с целью восстановить психический баланс. Она — не больной человек. Вполне адекватный член общества. Но! Читатель уже уверился в мыслях о ненормальности восприятия у рассказчицы. С этого момента всё ею сообщённое резалось на мелкие кусочки и более не подвергалось логическому осмыслению. Так Асей Демишкевич был поставлен крест на произведении. Говорить о нём вовсе не имеет смысла, разве только в рамках изучения психических отклонений.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2025 году Евгения Кремчукова поставили на один уровень с Мо Янем и Исмаилем Кадаре. В том же ряду оказались Бенхамин Лабатут, Сухбат Афлатуни, Ася Демишкевич и Сания Биккина. Всё происходило в рамках литературной премии «Ясная Поляна». Но именно Кремчуков возвысился в качестве писателя, выбранного голосованием читателей. Вероятно, Евгения должно ждать блестящее будущее в качестве создателя литературных композиций. На него и прежде обращали внимание в кругах иных премий. И не стоит думать, словно виною тому необходимость переосмыслить художественный процесс, что связано с происходящими в стране умственными переменами, вытесняющими напластования агрессивно настроенных к России прежде обласканных творцов. Или лучше думать так, если опираться сугубо на «Фаюм».

Что склонило читателей к этому выбору? Остаётся предполагать, всё сложилось в силу естественных для того причин. Отдал бы предпочтение читатель в пользу очередного неоднозначного осмысления сущего от Сухбата Афлатуни? Вовсе нет. Главное, из чего нужно исходить, Кремчуков писал простым и понятным языком, не используя аллегорий. Им рассказываемое — доходчивое до каждого чтение. И не так важно, насколько знакомство с историей от Евгения имеет значение. Говоря прямо, смысл там появляется однажды, более нигде на страницах произведения не примечаемый.

Каждое описываемое событие должно нести смысл. Если, конечно, читатель склонен предъявлять такие требования хотя бы к Кремчукову. Или всякое событие не должно смотреться инородно. Что у Евгения? Главный герой натирает шею, затем у него в том месте вырастает ещё одна голова. Он в панике, решает скрыться от мира, более не выходя из квартиры. Для дальнейшего повествования это вовсе не будет иметь значения. Голову видит только главный герой. Остаётся предполагать, у него имеются психические отклонения. После читатель поймёт, откуда растут ноги. Или, касательно данного случая, откуда растёт голова. Главный герой — фантазёр. Он привык зарабатывать на жизнь сочинением историй, некоторые из которых претворял в жизнь. То есть он мог в образе Наполеона выйти на улицу, будто бы в качестве аниматора.

В «Фаюме» есть единственная интересная сюжетная линия — взаимоотношения главного героя и его девушки. Как они познакомились, как протекала их условно совместная жизнь. Прочее — для чего-то добавленные обстоятельства, не способные оказать хоть какое-то влияние на описываемое. Читателю даже нужно подумать, будто перед ним нечто вроде обстоятельств игры в «Подземелья и драконы», только выбор сделан в сторону необходимости обыгрывания некоторых ситуаций. Допустим, на страницах возникает сценка, когда люди принимают на себя роли участников восстания декабристов. Зачем к тому Кремчуков свёл повествование? В дополнение ко второй голове у главного героя Евгений продолжал плодить всё новые наросты.

Это литература в духе сюрреализма? Каждый на страницах должен обязательно сойти с ума от взятых на себя ролей? Ходить по Санкт-Петербургу, всем говоря, как твоего давнего предка вывезли с острова Святой Елены, привезя в Россию? Понятно, бумага способна стерпеть любое к ней отношение. Спасибо, главным героем не оказался тот самый Наполеон, некогда державший в страхе Европу, доживший до наших дней в добром здравии, пусть и с ещё одной головой на шее.

Разве такие рассуждения можно называть неправильными мыслями? Пусть Евгений Кремчуков разыграл перед читателем некоторые ситуации, ничего тем он существенного не совершил. Впрочем, выбор читателей — явление временное. Нужно постараться оправдать оказанное доверие. Но практически никто — в рамках данной номинации — этого совершить не сумел.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

И всё-таки в Бенхамине Лабатуте есть проблески большого писателя. Пусть на первый взгляд его проза воспринимается за продолжение манеры изложения от Лиона Фейхтвангера и Дэна Брауна, когда действительность приукрашивается вымыслом, ради красоты изложения смещаемым в сторону расхождения с имевшим место быть. Но как же прекрасно он умеет описывать вещи действительно происходившие, способный заставить переживать даже во время рассказа о партиях в шахматы или в го. Главное, не воспринимать им описываемое с полным доверием. Нужно понимать, обман читателя сокрыт с самого начала. То есть произведение называется акронимом, к которому напрямую никто из основных действующих лиц причастным не был. Разве только под словом «маньяк» можно понимать лицо, на чём-то помешанное. Тогда всё встанет на свои места — все действующие лица на чём-то помешаны. Но как всё-таки лучше читать предлагаемое автором повествование, где под одной обложкой помещены три истории, связанные друг с другом тонкой нитью развития компьютерных технологий?

Сам автор сложен для понимания. Лабатут — чилийский писатель, родившийся в Голландии, чьим литературным языком является английский. Совмещающий внутри множество культур, он словно, как Хулио Кортасар, разбирает окружающее пространство на составляющие. Его интерес сперва коснулся трагической судьбы Пауля Эренфеста, начавшего работать со статистической механикой, затем внёсшего вклад в развитие квантовой физики, после чего пришедший к выводу — он не успевает за прогрессом науки, вследствие чего предпочёл оставить мир без попыток дальнейшего понимания.

Далее Бенхамин приступил к основной части повествования — к рассказу о жизни и деятельности Джона фон Неймана, сообщаемый от лица людей его знавших. Снова следует вспомнить про Кортасара, или даже Милорада Павича. Эту часть можно читать в разном порядке, там нет чёткой хронологии. Перед читателем проходит плеяда из реально существовавших личностей. Все они говорят о своём. Знавшие Неймана в виде кратких встреч — о гениальности. Кто имел с ним дружеские отношения — об увлечённости. А вот жёны — о бытовых неурядицах. Как проверить правдивость их слов? Провести изыскательные работы. Довольно будет найти хотя бы любую книгу Ричарда Фейнмана, являющегося у Лабатута одним из рассказчиков. Что окажется? Это совсем не тот Фейнман — писать столь скучным языком, не примечая ничего, должного вызвать улыбку у читателя.

К чему сообщались истории жизни Эренфеста и Неймана? Дабы подвести к основному. Их разработки способствовали развитию компьютерных технологий, вместе с тем Нейман считается за создателя теории игр. Поэтому Лабатут перенёсся в современные ему дни, рассказывая о компьютерных программах, добившихся впечатляющих результатов сперва в шахматных партиях, а затем и в го. Теперь за гения выступал Демис Хассабис, долгое время бывший ответственным за развитие искусственного интеллекта в содружестве с Питером Молиньё. Шаг за шагом будет установлено — искусственному интеллекту не нужен человеческий опыт, ему достаточно сообщить правила, которых тот должен придерживаться, после чего он сам достигнет результата, никому из людей не доступного. Чтобы это лучше отобразить, Лабатут как раз и показал на примерах игры в шахматы и в го, причём рассказал крайне подробно и увлекательно. Останется предполагать, насколько было сделано правдиво.

Так стоит ли знакомиться с данной книгой от Бенхамина Лабатута? Если читателю интересно развитие науки на протяжении XX века, то прикоснуться к её чтению следует обязательно. Может показаться, есть другие книги, достойные внимания. И это действительно так. Остаётся надеяться, Лабатут продолжит развивать присущий ему талант повествователя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Советские писатели создавали произведения об оккупации Третьим рейхом белорусских земель, рассказывая о партизанском движении. А есть ли подобная литература у албанских писателей, как их страну оккупировала Италия? Она должна существовать. Несмотря на скоротечность захвата албанских земель ещё до начала Второй Мировой войны, основные годы сопротивления внешней агрессии пришлись на последующую оккупацию посредством сил того же Третьего рейха. Но вот перед читателем книга Исмаиля Кадаре, где рассказывается о послевоенном времени. Минуло достаточно лет, чтобы улеглась обоюдная ненависть. Настала пора собирать разбросанные камни, под которыми Кадаре предложил считать тела павших солдат. Как это возможно осуществить, если твоя деятельность, при её ближайшем рассмотрении, столь же неуместное вмешательство в жизни албанцев? Задаваться таким вопросом не следует. Исмаиль скорее предложил посмотреть на Албанию глазами иностранца, не принимавшего участие в той войне, потому лишённого груза переживаний за содеянное его согражданами.

Что есть Албания? Горный край. И населяют Албанию воинственные люди, для которых понятие кровной мести не является пустым звуком. Кадаре жесток, прямо говоря, как не будь причины испытывать агрессию к внешнему врагу, албанцы начнут убивать друг друга. То есть не так важно, кто и с какой целью приходит на земли Албании, это скорее поможет албанцам забыть о ненависти к самим себе. Следуя такой логике, невозможно понять, что есть для жителей Албании благо. Но никто не говорит, будто албанцы будут рады присутствию иностранцев у своего порога. Это наглядно демонстрируется, когда на страницах описывается эпизод возвращения мешка с костями.

Можно ли сказать, будто Кадаре показал непосредственно происходившее? Сам он это скорее отрицал. Нет необходимости думать об оккупации Албании Италией. В тексте нигде не говорится, генералом какой армии является главный герой. Как нет точных свидетельств, будто то происходило во временной промежуток, пришедшийся на годы Второй Мировой войны. Почему бы не считать произведение от Кадаре отсылающим к другим временам? Вполне вероятно, даже ещё не к наступившим. В сущности ничего не поменяется. Закончились боевые действия, спустя двадцать лет наступает пора собирать камни. Правительство поручает своему гражданину почётную обязанность по эксгумации тел павших солдат. Он собирает информацию, узнавая, где и кого захоронили, сверяясь с письменными источниками и свидетельствами очевидцев, получает одобрение со стороны правительства Албании, нанимает местных жителей, после чего в течение года обязывается завершить все запланированные мероприятия. Остаётся рассказать о его переживаниях, должных быть ему присущими. Таким перед читателем и предстанет «Генерал мёртвой армии».

Но как не рассказать о человеческом стремлении к наживе? Чтобы унять боль родственников, им могут предоставлять совсем другие тела. Сам главный герой имел задачей найти тело без вести пропавшего полковника. Найдя которое, в порыве проявляемых чувств, от него избавился, сбросив с обрыва в реку. Как ему теперь предстояло быть? Он мог в той же мере найти подходящие по параметрам останки. Совесть не позволила это совершить, в отличие от других, кто посчитал за допустимое пойти на подлог.

Осталось понять, к чему сводилось повествование. Албанцы с пониманием отнеслись к вмешательству в их жизнь. Не противились даже при необходимости перекапывать футбольное поле на стадионе. Терпели присутствие на свадьбе. Опять всё делали так, лишь бы было удобно иностранцам. В это же время само государство Албания рвало дипломатические отношения с миром, предпочитая жить изолированно от всех. А может Кадаре описывал некую другую Албанию? Некогда так называлась Шотландия, и на Кавказе три тысячи лет назад существовало одноимённое государственное образование. Впрочем, сами албанцы называют себя иначе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Обычная жизнь обычного человека. Повествование о том, как человек существовал от рождения и до смерти, ничего в сущности не сумев совершить. Жил он в США в эпоху расцвета железнодорожного строительства, полностью вовлечённый в данный процесс. Он делал всё, что от него требовалось, с особой любовью относясь к возведению мостов. Счастливым он так и не сумел стать. Семейная жизнь не задалась по независящим от него причинам. Главный герой полностью смирился с неизбежным. Читатель может подумать, для чего тогда потребовалось рассказывать о столь скучном персонаже? Однако же, читатель будет не прав.

Пусть читатель посмотрит на самого себя. Живёт он самой наискучнейшей жизнью, курсируя по маршруту дом-работа-дом, либо дом-учёба-дом. О его жизни в той же мере не знаешь о чём рассказать. Про имеющуюся у него библиотеку? Про отношения с родителями, детьми, друзьями, коллегами, случайными прохожими? Про заграничные поездки с лицезрением чуждых ему загорелых лиц и бесполезные посещения туристических мест? А может рассказать про комнату, в которой он пытается обособиться от мира, погружаясь в придуманные другими миры? О компьютере или смартфоне, с которыми он проводит всё свободное время, забывая в том числе самого себя? Если подумать именно таким образом, увидишь в главном герое произведения Дениса Джонсона не столь уж и скучного персонажа.

Кто-то укоряет автора в использовании ненужных сцен, вроде самосуда над китайцем или раздавленного поездами пьяного индейца. Что тут можно сказать? Жизнь читателя, если её возьмутся понимать, будет наполнена аналогичными ненужными сценами. Пойдёт рассказ и про некоторые события в той местности, где живёт читатель, про нечто важное для страны того же периода времени, вплоть до включения политических аспектов. Окажется, читателю мешали жить и вкушать литературные произведения цены на проезд в автобусе и отключение от любимых площадок в заграничных сегментах интернета. Так чем хуже жизнь главного героя, не существующего без упоминания хотя бы косвенно, но его касавшегося?

Представленная на страницах нить существования никак не могла самостоятельно оборваться. Не могла она и запутаться с другими нитями. Главный герой жил обособленно, никому и ничему не быв когда-либо обязан. Брошенный с рождения, он схватился за первое спасательное средство, которое больше никогда не отпускал. Раз судьба свела его с железной дорогой, он обязался от неё никогда далеко не отходить, всегда оставляя в зоне видимости. Денис Джонсон не стал измышлять более требуемого, заключив повествование в ограниченные рамки, не позволил рассказываемой им истории распускаться до совсем уж лишних сюжетных ответвлений.

Что теперь скажет читатель? Перед ним твёрдое произведение от американского писателя, написанное в духе всё той же понятной и лаконичной американской классики. Можно даже подумать, описательное повествование для должного последовать после очень большого книжного сериала, который будет писать не придумавший его автор, а другие, как обычно и случается в американской литературе. Но того не случилось. Имелись иные вселенные, более близкие, опять же, американскому читателю. Не захотелось ему внимать сюжету повествования о затерянном герое на забытой всеми железной дороге. Не нашёл он, что в череде скучных дней скучного человека его может заинтересовать. В этом плане всякий читатель окажется одинаков, желая развития событий или глубокой внутренней философии. Такого в книге Дениса Джонсона найти не получится. Благо, времени на чтение уйдёт немного: путь от дома до работы, обеденный перерыв и обратная дорога.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

У премии «Ясная поляна» уже был пятилетний период выбора литературы о детстве, отрочестве и юношестве. После случился шестилетний перерыв. И вот, уже под названием «Молодость», номинация зажила прежней жизнью. Быть может теперь понятие о подростковой литературе расширилось, ведь молодыми в России отныне считаются люди аж до сорока четырёх лет. Тогда для чего придумывать под это отдельное номинирование? Либо необходимо каждый год премировать писателей, отражающих проблемы взросления, иначе нет объяснения для случающейся лакуны в остальные годы. В случае Артёма Роганова следует признать, «Молодость» пришлась не к месту. Или подразумевалось, что автор должен быть молодым, желательно начинающим?

Сам Артём громко заявил, он старался высмеивать принципы написания детской литературы. Кто-то не менее громко заявил, насколько Артёму удалось смешать жанры в некоторых главах. А как оно на деле? Никаких принципов высмеяно не было. Да и какие могут быть особенности у детской литературы? Разве только — действующими персонажами являются лица, не достигшие восемнадцатилетия. Или постельная сцена в темноте должна считаться за привнесённое новшество в детскую литературу? Знал бы Роганов, насколько эпатажными бывают писатели, создающие произведения для детей. Там порою тушишь свет не ради постельной сцены, просто желая отстраниться от происходящего на страницах безумия. Повествование само по себе должно быть самобытным, показывать влияние взрослой жизни на возмужание подростка совсем не требуется. Но Роганов упорно старался.

Главный герой произведения может жить, ни в чём себе не отказывая. У него влиятельная мать и обеспеченный отец. Пусть они давно в разводе, но сын может пользоваться благами от каждого из них. Для чего тогда автор заставляет главного героя быть угнетаемым? Захотелось ему съездить за границу. Мама рекомендовала самостоятельно заработать на поездку, поскольку опасается несерьёзного отношения к деньгам, если будет их давать просто так. Главный герой столкнётся с реальностью завышенных ожиданий, когда предложение с в меру высокой оплатой труда таковым не окажется. Походив туда-сюда, он всё-таки возьмёт лёгкие деньги от родителей. Спрашивается — зачем автор грел уши читателю?

Пикантной особенностью повествования является время описываемых событий — аккурат в начале ковида. Уже требуют ставить прививки, но не ввели ещё куар-коды. Или было всё в обратной последовательности? Из памяти стёрлись неприятные воспоминания о тех днях. Главному герою не повезло ещё и в том плане, что ковид повлиял на его слух. Читатель, ознакомившись с аннотацией, вполне был к этому готов. Но в действительности в аннотации можно было написать и про постельную сцену в темноте, особого значения для развития сюжета это не имело. Заманчивее было бы прочитать про нелегальную работу подростка в пивной лавке…

Что теперь делать читателю? Произведение от Артёма Роганова он прочитал. Истин новых для себя не открыл, о проблемах взросления не узнал. Реальность к нему не проявила жестокости. В таких условиях, помимо главного героя, были все остальные. Каждый хотел заработать больше на осуществление мечты, все столкнулись с необходимостью жить в пору глобальной эпидемии тогда ещё таинственного для общества заболевания. Произведение, скорее всего, никогда не будет переиздаваться. Ежели и будет, то с крупным напоминанием о статусе лауреата литературной премии «Ясная поляна». Может найдутся пятьсот человек, кто раскупит весь тираж того издания. «Как слышно» — не для подростков, но о подростке: самое правильное мнение, выраженное в наиболее краткой форме.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Быть воспитанным на воспоминаниях других, чтобы потом проливать слёзы по утраченному прошлому, периодически встречаемое в литературе явление. Лучше всего известен пример Халеда Хоссейни, рассказывавшего о бедах Афганистана, толком о них не имея личного представления. Чуть хуже — пример Чимаманды Нгози Адичи, сложившей печальную историю о гражданской войне в Нигерии. Теперь будет известен ещё один пример, воспитанная в США писательница Ким Чухе, взявшаяся сообщить об участи Кореи от 1917 и вплоть до шестидесятых годов. Проникнуться и посочувствовать читатель окажется просто обязан. Впрочем, в таком духе можно рассказывать о любой стране и любом взятом наугад промежутке времени: обязательно найдутся те, кто жил превозмогая.

Нужно быть более осторожным в попытке понять содержание первого крупного труда писательницы. Если отставить в сторону имеющиеся претензии, они меркнут, когда понимаешь, Ким Чухе с произведением такого уровня решила заявить о своём праве на умение создавать важные для литературы художественные творения. И при этом ей удалось сразу найти отзывчивого читателя. Причём читатель нашёлся не только в США, но и в Корее, пришлась она по душе и в России. Но имя её ещё достаточно редко встречается. Тяжело найти какую-либо информацию, касательно жизни или творчества — всё сообщается в общих словах. А придирчивый читатель возмутится обстоятельству транслитерации, желая поставить фамилию перед именем. Впрочем, воспитанная в США, Ким имеет право требовать поставить фамилию на второе место. Как оно будет по итогу — посмотрим по мере роста писательского авторитета.

Так о чём рассказывает Ким Чухе? Она сплетает повествование из легенды о тигре, который не стал трогать людей. Теми людьми были кореец и японцы. После этот сюжет не раз скажется на описываемых событиях. Однако же, главной героиней следует признать куртизанку Яшму, чей путь показан с совсем юных лет. Разные люди её будут на том пути встречать, постоянно напоминая о себе вновь. Кого-то она будет любить, другие просто воспользуются её положением. То есть Ким Чухе наполняла страницы должными для того повествовательными линиями, чаще стремясь показывать горе, нежели говорить о праве на счастье. В какой-то момент читателю покажется давление именно женской руки: настолько героини особенны и воздушны, тогда как мужчины в основном похотливы, живущие нуждами плотских утех. Порою Ким Чухе не стеснялась читателя, описывая прилюдные процессы мужского самоудовлетворения.

Самый главный укор, заслуженно должный быть высказанным, это полное игнорирование гражданской войны и разделения Кореи на два государства. Пусть Ким Чухе описывала зарождение чувств у корейцев к необходимости всеобщего равенства, избавлению общества от власти капитала, далее мысль развивать она не стала, бросив сюжетные нити ближе к краху Японии в 1945 году. Финал истории случится двадцатью годами позже, местом действия будет Южная Корея. Власти без раздумий казнили всех, бывших причастными к коммунистическому движению (если довериться в данном вопросе исключительно мнению писательницы). Тогда уж следовало остановиться после ядерной бомбардировки японских городов, дав надежду Корее на обретение счастья. Пусть читателю известно, сколь горькую чашу предстоит испить корейцам. Действующие лица о том не могли знать.

Несмотря на всё сказанное, у Ким Чухе есть шанс заявить о себе в будущем. По одной книге судить очень тяжело. Главное, в творчестве писательницы присутствует слабо заметное влияние современной западной литературы. Пусть всё так и остаётся. Что до читателя, он обязательно продолжит проявлять интерес. Тем более, поговаривают, второй роман Ким Чухе написала про русскую балерину.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Совсем недавно, каких-то лет сто пятьдесят назад, писались замечательные книжки о далёком и неведомом. Рассказывать можно было о чём угодно, никто бы и не стал проверять правдивость изложенного. Главное, не рассказывай откровенных сказок. А ещё лучше, если такая книжка будет учить читателя, то есть может ему оказаться полезной, отправься он в то самое далёкое и неведомое. Допускается ли подобного уровня литература в веке XXI? Леонид Юзефович посчитал, что ничего в том зазорного нет. Почему не пофантазировать вволю, особенно на им излюбленную тему монгольских просторов? Только теперь всё будет выдумано от начала до конца, за исключением местных обычаев и общего исторического фона. В остальном — безудержная фантазия, не сообщающая ничего хоть самую малость полезного.

Рассказывать о происходящем на страницах — пересказывать содержание. Есть авантюрист, его манят монгольские дали, он периодически туда наведывается, творит ему угодное, попутно ведёт записи. Однажды он отправляется в поход на Бар-Хото. А где это? В действительности — нигде. Может были некие аналогичные места и походы? Вполне вероятно. Читатель проверять всё равно не станет. Он попытается найти Бар-Хото на карте, но не найдёт. Да и требуется ли искать? Сам поход — одна из локаций, где главному герою предстоит побывать. Читатель, конечно, примет, насколько монголам не везло, по большей части из-за помогающих иностранцев, вроде того же главного героя. Обвиняя других в промахах, тот сам совершал неблагоразумные поступки. Но кто его в том станет обвинять? Ведь он как раз и пишет ту историю, которую потом передадут другому человеку, через которого она и будет опубликована в виде повести за авторством Леонида Юзефовича: такова легенда.

Рассказываемая история закончится быстро. Никто не упрекнёт в том Юзефовича. Он умеет ладно строить повествование. Слова льются рекой, приковывая внимание читателя. Только вот на этот раз они действительно льются, утекая сквозь, не оставляя по себе воспоминаний. Когда читатель закончит знакомство с произведением, у него ничего в голове не останется. Что там происходило? Главный герой своеобразно любил женщин, отчитывал компаньонов за не те снаряды для артиллерии. Ну может читатель запомнит позу у монголов, наиболее благоприятную для справления малой нужды. Было бы подобное интересно, такого можно найти с избытком, стоит захотеть. И как монголы спят, и в каком положении предпочитают умирать. То есть Юзефович мог создать энциклопедию жизни монголов, чем мог наглядно показать мастерство писавших книги сто пятьдесят лет назад, но цели такой не ставилось. Да и зачем главному герою всё это перечислять в записях, которые он вёл для себя?

Если задуматься ещё раз, размышляя о трудах Леонида Юзефовича вообще, не удаётся вспомнить ярких эпизодов, связанных с его творчеством. При этом к нему чаще обычного проявлялось уважение. Его книгам уделялось пристальное внимание, они считались за достойные быть заслуживающими чтения. Будем считать, этого он добился выработанным умением писать приятные глазу истории. Не так оказывалось важно, как именно их будет воспринимать читатель. Юзефович не обязан следовать каким-либо наставлениям, когда ему нравится писать именно таким образом, к тому же находя одобрение в читательских кругах. Значит, он всё делал правильно.

Приходит время поставить точку. Не исключено, имя Юзефовича не раз появится на литературных олимпах. Вновь к нему будет приковано внимание читателя. И ничего в его манере изложения не изменится.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мир человеческих фантазий порою чрезмерно причудлив, воспринимаемый за абстракцию фантасмагорических явлений. Рагим Джафаров вновь взялся за эксперименты со способностью читателя суметь адекватно отнестись к им написанному, отделив возможное правдивое от надуманного. А как иначе думать, если по сюжету произведения в психиатрическую лечебницу попадает непосредственно Рагим, пожелавший написать книгу о соответствующем медицинском учреждении. Вполне легко поверить в рассказываемую историю. Но Джафаров продолжает терзать читательское воображение, заменяя действительность вымыслом. Хочется думать, будто Рагим всё это на себе испытал. На самом деле окажется иначе. В психиатрической лечебнице он был скорее в качестве наблюдателя, быть может в качестве одного из им описанных санитаров. Он смотрел со стороны, чтобы потом поместить себя в центр повествования, и полностью разрушить понимание происходящего, сведя суть к одному из популярных сюжетов в произведениях на тему психиатрии.

К сожалению, произведение не подлежит повторному прочтению. С ним можно ознакомиться только один раз. Узнав авторскую версию, разуверишься в прочитанном прежде. Джафаров настолько был правдивым, что читатель познакомится с его личными воспоминаниями о детстве. И то не знаешь, насколько они правдивы. Касательно обстоятельств обрезания Рагим вполне мог изложить имевшее место быть, поведав про твёрдый нрав деда, посчитавшего нужным провести данную процедуру. Может и отец был жесток, в чём сомневаешься ещё сильнее, учитывая его определяющую роль для повествования, если исходить из точки зрения непосредственно Джафарова.

Так почему нельзя повторно прочитать произведение? Если бы Рагим не ссылался на самого себя, не создавал представление реальности им описываемого, вместо чего представив образ некоего другого писателя, отважно пошедшего на такого рода эксперимент, всё бы сошло за вполне допускаемое. Единственный ключ портит едва ли не всё — книга «Сато», о которой читатель хорошо осведомлён. Даже не имея представления о других произведениях Джафарова, читатель внутренне ожидал скрытого подвоха. Если прежде он сомневался в возможности существования императора далёкой галактической империи в теле ребёнка с Земли, то и тут сохраняется ощущение не до конца раскрываемого по ходу повествования. Всё проще. На этот раз вместо императора выступил сам Рагим, поместив себя на время в описываемого им писателя.

Занимательный момент — принудительное безумие главного героя. Будучи человеком адекватным, как кажется с первых страниц, он начинает в себе сомневаться, поступая неблагоразумно. Зачем-то ведёт долгие беседы с психически нездоровыми, вступает с ними в противоречия, применяет физическое насилие. Его поведение кажется читателю странным. Для чего Рагим толкал главного героя к неадекватным действиям? Всего лишь из желания обострить повествование, лишив главного героя права на восприятие себя психически полноценным? Получается именно так. Читатель даже не удивится, ознакомившись с последней главой произведения, ни в одно там изложенное слово не поверив. Да и зачем потребовалось настолько всё усугублять, когда ничего к тому по ходу повествования не вело? И не надо говорить про упор на агрессию отца главного героя, этаким образом виноватым можно было выставить и деда.

Рагим Джафаров — интересный писатель наших дней. Определённо следует признать в нём талантливого рассказчика, умеющего играть с чувствами читателя. Пусть не всё кажется правдивым, зато приходится думать над многовариантностью содержания. Более ни слова лучше не говорить, чтобы не повлиять на будущее творчество. Остаётся ждать чего-то монументального и полностью самостоятельного, без включения элементов чужих задумок. Читатель ведь понимает, «Его последние дни» интересен по содержанию, но нечто отдалённо похожее он уже встречал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее