Метка: литература польши

Что представляет из себя фэнтези? Давайте разбираться вместе с Анджеем Сапковским. Фэнтези — это литература, зародившаяся в начале XX века. Пионером следует считать создателя мультфильмов и комиксов Маккея. Более прочный камень заложен Говардом, автором одного-единственного романа о Конане, впоследствии получившего статус культового. Но самое веское слово сказал Толкин, чей «Властелин колец» пленил сердца и души миллионов людей. Затем последовала плеяда, вроде Муркока, Нортона, Лейбера и Ле Гуин. Вишенкой на торте в итоге стал Стивен Кинг, сумевший кардинально иначе посмотреть на фэнтези, либо вовсе занял отдельную нишу, явно не показывая, будто пишет фэнтези, за исключением ряда произведений, подлинно фэнтезийных.

Пионером был Маккей, а какой сюжет стоит считать подлинно классическим? Сапковский уверен — легенды о короле Артуре. В фэнтези обязательно должно происходить противоборство сил добра и зла, желательно рассказывать историю с представления вниманию скромного персонажа, до того жившего обыденностью, не помышляя о приключениях, однажды узнающим — от него зависит судьба мира. Теперь этот персонаж отправится в какие-нибудь Серые горы за золотом, где его отродясь не водилось, причём будет идти по извилистому пути, поскольку напрямик героям фэнтези идти противопокозано. До Ле Гуин авторы в жанре фэнтези иначе не писали: уверяет Анджей.

Что плохо, так это зацикленность писателей на одном и том же. Казалось бы, талантливый человек должен развиваться всесторонне. Этого не происходит. Фэнтези-автор способен плодить том за томом о похождениях излюбленных им персонажей. Самое удивительное, читатели с нетерпением ждут продолжения.

Дав подобную вводную, Сапковский подводил к основному для него содержанию — к мысли о том, что и поляки ничем не хуже, и они способны создавать фэнтези. Только проблема поляков в отсутствии у них мифологических сюжетов, вследствие чего они черпают вдохновения в преданиях, чаще всего, германских народов. Что до фэнтези на основе быта славян, то это кажется им чем-то далёким и малоправдивым. Вообще непонятно, каким образом славяне сумели утратить идентичность с древностью, невзирая на такое обстоятельство, как их количество — это самая крупная родственная группа народов в Европе. Но чего не случилось, того теперь не найдёшь, оттого и черпают вдохновение поляки в европейских сюжетах.

Почему фэнтези никем всерьёз не рассматривается, а почитателей этого жанра держат за пришибленных? Даже нет толковой критики по фэнтезийным мирам. Может в том вина писателей из семидесятых и десятилетий последующих, когда фэнтези превратилось в дешёвое чтение с изрядной долей эротических моментов, вплоть до более грубого и жестокого, перерастающее в бесконечное рубилово-мочилово, где каждое действие гиперболизировано. Читать подобное не сможешь, если желаешь воспринимать литературу способом просвещения. Ежели хочешь просто с чем-то ознакомиться и об этом едва ли не сразу забыть, тогда совершенно неважно, чтением чего постараешься себя увлечь.

Получается, фэнтези является тем, чем его/её желают воспринимать. Да вот не стал Анджей понимать существенно важное, так часто забываемое. Любая литература, даже фэнтези, способна нести зерно истины, когда писатель таковое закладывает. Вывод: Сапковский и не думал говорить о серьёзных вещах. Как фантастика, так и фэнтези, — не способ уйти от реальности, тут скорее следует подразумевать возможность использования приёма аллегории, поскольку не всегда и не везде допускается говорить о проблемах сегодняшнего дня или об ожидаемых в перспективе затруднениях. Писатель на всякое возражение сможет ответить: вы увидели то, что хотели увидеть. Читатель думающий подлинно разгадает замысел автора, прочий — ничего между строк не прочитает.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сапковский выразил уверенность — легенду о короле Артуре и рыцарях круглого стола знает каждый, причём в мельчайших деталях. Ежели так, об этом нужно в подробностях рассказать. И он начал с седых годин, решив искать истоки зарождения мифа в другом сказании, берущим начало от римлян, измысливших, будто они ведут свой род от Энея, жителя Трои, покинувшего родные земли после осады и обосновавшегося на территории, после ставшей принадлежать Риму. Внуком того Энея был Брут, предпринявший путешествие на север, высадившийся в области современного Девоншира, затем, вместе с соратниками, основавший поселение близ нынешнего Лондона. И вот, где-о между этим событием, и другим обстоятельством — вторжением норманнов, теряются времена, когда жил и боролся король Артур. А что в том правда и вымысел — в этом Анджей и постарался разобраться.

Если смотреть на миф об Артуре глазами историка, увидишь отражение борьбы пиктов с саксами, включая остальные британские племена. Если придаваться романтическим мечтаниям, напридумываешь такого, чего быть не могло. Рыцарей тогда не существовало, ибо стремян ещё не изобрели. В латы приближённые короля не облачались, скорее защитой им служили одеяния из кожи. Говорите, был замок? Разве только в виде частокола. Тогда как понимать созданный в мифе образ? Очень просто, повинны в том писатели последующих лет, искавшие отдохновение в прошлом, желая создать образ идеального рыцаря, которым будешь восхищаться, вместо мясников в железе, отличающихся свирепостью, дурным запахом и скудоумием.

Британцы развивали образ Артура, тогда как французы предпочитали описывать его спутников. Почему так? Касательно французского мировосприятия всегда можно найти объяснение, вспомнив, с каким уважением они относились к пэрам Карла Великого и к маршалам Наполеона. Их всегда интересует не основной объект, а сама среда, которая его окружает. Вероятно, первыми легенду об Артуре рассказывали кельтские барды, но в их сказаниях не было ни Грааля, ни прочего. Французы дошли до того, что в число рыцарей включили мусульманина, невзирая на явное обстоятельство — основатель ислама ещё не успел родиться. Миф раскрашивался красками, пока не принял более-менее известное ныне состояние. Однако, находить в нём новые обстоятельства всегда получится.

Правда нужно учесть, Сапковский рассказывает так, отчего невольно запутаешься сам и станешь рассказывать сущие нелепицы другим. Например, Гвиневра изменила Артуру, вследствие чего родился Галахад, нашедший Грааль. Получается, совершая неблаговидный поступок, жена действовала согласно достижения всеми желаемой цели. Какой из этого должен быть сделан вывод? Явно соответствующий. Впрочем, другие источники считают, будто измены не было, просто в образе Гвиневры с Ланселотом возлегла другая, которая и родила Галахада. Как хочешь, так и думай: такой следует сделать вывод. Дополнительный пример. Артур возлёг с сестрою на ложе, не ведая совершаемого, в результате чего родится сын, с которым он будет бороться — в итоге падёт сам, будет убит и его сын.

Как теперь относиться к мифу о короле Артуре? На личное усмотрение. Действительно, общие сведения о мифе имеет каждый, припоминается сам Артур, Мерлин, Гвиневра, Ланселот, Эскалибур… и более ничего. Поэтому версиям Сапковского вполне можно довериться, яснее картина всё равно не станет. Даже можно сказать больше, миф о короле Артуре ещё не раз изменится, поскольку люди любят постоянно придумывать новые детали, согласно присущей им натуре к преображению имеющего под угодные им вкусы текущего момента.

В любом случае, какой бы не был миф, он всегда нужен.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Самое страшное последствие войны — навсегда потерянные люди: одни — вследствие смерти, вторые — ставшие калеками. Как быть? Остаётся смириться, ведь утраченного не вернуть. Но если предоставить выбор, как на него ответит человек? Лучше умереть или жить с физическим и/или душевным уродством? А как ответят самые близкие люди? Лучше бы умер, или пусть вернётся, неважно насколько обезображенным? Говорить о том просто, особенно спустя время. Ванде Василевской пришлось говорить на серьёзную тему. Множество людей возвращалось с войны калеками. Они не смогут жить полноценной жизнью, их будут сторониться, они потеряют и самое важное — любовь близких. Но так ли это? Василевская уверена — это не так.

Ванда предложила вниманию читателя медсестру из госпиталя, куда доставляют раненных, чаще обречённых на скорую смерть, нежели на выздоровление. Медсестра старается облегчить страдания умирающим, читает им письма, подбадривает словами. В той же мере она говорит с жёнами, чьи мужья умерли на её руках. Но и ей предстоит пройти через схожие круги отчаяния — она получит письмо о смерти любимого человека. Смириться с такой вестью непросто, придётся испытать душевные терзания, дабы наконец-то смириться с потерей. Но так и не покинет ощущение, будто смерти на самом деле не случилось. Следом приходит письмо, что её любимый находится в госпитале, он ещё жив. Правда письмо по дате отправки было написано раньше.

Буря из эмоций терзает девушку. Уже смирившаяся со смертью, она встретит новое испытание — её любимый искалечен: лицо обезображено, нет руки и ноги. Ясно одно — жизнь превратится в долгий уход за калекой. Нужен ли такой человек? И нужен ли он сам себе такой? Может ему стоило умереть… или его не стоило спасать? Ответить на это невозможно, пока сам через это не пройдёшь. Василевская не позволит медсестре успокоиться, продолжая её мучить другими испытаниями.

Основное испытание — сделать выбор между полностью здоровым мужчиной, который сделает ей предложение, и калекой, к которому она некогда питала самые нежные чувства. Предать прежние представления о любви или забыть о них, как о юношеской глупости? Нельзя оглядываться назад, когда предстоит продолжать жить. В действительности всё могло быть гораздо мрачнее, нежели предложила читателю Василевская. Ванду бы и не поняли, откажи она человеку, пострадавшему на войне. Нет, калека должен быть любим! Каждый на фронте должен помнить — его всё равно будут любить, как бы его не изуродовало в бою. Требовалось показать пример того, чему и должна была помочь повесть «Просто любовь».

Так почему калека заслуживает любви? Ответ на вопрос столь же понятен, как если спросить: а почему калека должен лишаться любви? Так решила описать проблему войны Василевская, посчитав, что любовь побеждает все предрассудки, заставляя иначе смотреть на искалеченное тело. Но промолчала Василевская о другом — о проблеме выбора для девушки, чей солдат вернулся с войны, тогда как другие навечно потеряли любимых. Разве будет рациональным — отказаться от своего, отдав предпочтение другому? Пусть другого берёт вдова, тогда как внешнее уродство не станет причиной для отказа от любимого.

В 1944 году война ещё продолжалась. Было рано говорить о будущих проблемах в семьях, где мужья или жёны стали калеками. Как обычно и бывает, за обретённым на последней странице счастьем, кроется ворох затруднений, преодолеть которые будет гораздо труднее, нежели само осознание необходимости смириться с доставшейся долей, но Василевская не могла и не должна была об этом говорить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Политика любого государства всегда должна быть направлена на нравственное воспитание населения. Ежели этого не будет — государство окажется уничтоженным. Неважно, каким образом будет прививаться нравственность — всё зависит от поставленных перед государством целей. Будут ли это осуждать другие — для самого государства значения не имеет. Допустимо и недопустимое в том числе. Можно, и обязательно нужно, нравственно наставлять словом и примером. Как пример, действие советских властей в Великую Отечественную войну. С помощью политических агитаторов и работников, при привлечении военных корреспондентов, перед населением был представлен образ врага — жестокого настолько, что он скорее является показательным признаком вырождения человечества, нежели представляющим одну из его ярких черт. Способствовала тому и Ванда Василевская, написавшая повесть о первых порах войны.

Враг явен — остервеневшие до зверства солдаты и офицеры Третьего Рейха. Они склонно убивать не сколько в сражениях, сколько устраивать расправы над гражданским населением. Используют для того они способы, далёкие от гуманных. Впрочем, судить о гуманности — это качество, трактуемое за счёт привитого государством понимания той или иной нравственности. Однако, житель Европы не может со звериной жестокостью убивать себе подобных. Впрочем, верила ли сама себе Ванда? Войны XX века никогда не отличались человеколюбием. Наоборот, поражение живой силы противника — считалось главной целью. Причём до полной беспринципности! Это было продемонстрировано ещё на полях Первой Мировой войны, когда массово применялись боевые отравляющие вещества. Теперь же не сказать, чтобы зверств стало больше. Возможно, ежели не учитывать нацистскую идеологию, можно вести речь о некоей степени гуманности. Опять же, смотря с позиции какого государства станешь вести речь.

Образ врага складывался очевидным. Против такого нужно обязательно действовать, невзирая на потери. Ему следует воздать за всё, им принесённое на советскую землю. И Ванда, как политрук, вела активную агитацию среди солдат и обращалась к населению через художественную литературу. Важным тогда было побудить людей к пониманию обязанности не жалеть жизнь, пока Третий Рейх не будет изгнан за пределы государства.

Вместе с тем, Ванда поставила ещё одну проблему — поиск врагов внутри своих. Не так давно отгремела Гражданская война, её отголоски продолжали сохраняться. Можно сказать, что белое движение влилось в движение национал-социалистов, если взялось помогать Третьему Рейху оккупировать Советский Союз. Можно сказать о чём угодно, лишь бы разбудить в населении ненависть и стремление бороться, позабыв о политических представлениях, поскольку это стало слишком опасным полем для формирования в людях требуемого от них понимания нравственности. Оказывалось, достаточно слуха о причастности к белым, либо иному движению, выступавшему против большевиков, как таких людей население Советского Союза было готово казнить едва ли не на месте.

Теперь же, анализируя произведение Ванды Василевской спустя прошедшее время, должен исходить из двух понятий. Первое — принцип формирования требуемой государством нравственности остался неизменным. Второе — политическая идеология использует менее явные инструменты воздействия на население. Однако, достаточно позволить зародиться напряжённости, как благоразумие будет подменено различием в созданном для того нравственном воспитании. Как не действуй — то будет восприниматься в штыки противной стороной. Виною тому всё та же нравственность, специально сформированная в качестве защитного механизма, без чего ни одно государство существовать не может. А как лучше убедить своё население в необходимости бороться? Нужно обесчеловечить политического оппонента, что и будет слепо принято.

Хорошо лишь то, что мир с середины XX века изменился. И говорить о прошлом можно без той степени напряжённости, какая бы возникла, посмей тогда высказаться в подобном духе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Монографии Щекликов без малого семьдесят лет. Начиная с 1948 года она дополнялась, пока не приняла тот вид, который вышел в 1974 году. Поднимаемые авторами проблемы до сих пор не имеют однозначных ответов. А ведь инфаркт миокарда — грозное заболевание, чаще всего заканчивающееся смертью пациента, если вовремя не приступить к оказанию помощи. И тут возникает такая же проблема, поскольку излечение несёт риск инвалидизации, причём не всегда обоснованной.

Основной инструмент для выявления инфаркта миокарда — запись электрокардиограммы. Она обязана подтвердить предполагаемое острое коронарное нарушение, либо поспособствовать проведению дифференциальной диагностики. Согласно Щекликам, электрокардиографическая картина обычно не представляет затруднений, тогда как во врачебной практике оказывается не всегда возможно отличить инфаркт от иной патологии, которая может быть связанная с сердцем или иметь другую причину, вроде того же гормонального дисбаланса.

Когда диагноз инфаркта установлен, нужно прибегнуть к дополнительным инструментальным и лабораторным исследованиям. Медицина с каждым годом совершенствуется, поэтому некоторые методы продолжают применяться, а какие-то отошли в прошлое. Согласно современным стандартам оказания помощи чётко определяется, каким образом заболевание следует лечить, поэтому ознакомиться с приводимыми исследованиями Щекликов можно для получения дополнительной информации, дабы проследить развитие изучения инфаркта.

Щеклики понимают, подходить к лечению нужно с позиции минимального вреда для пациента. Но они осознают, что при применении щадящих лекарственных препаратов можно потерять остро заболевшего человека. По этой причине подходить к оказанию помощи необходимо без лишних размышлений о том, какие последствия вынужден будет принять излеченный пациент. Тут надо пояснить! Принимаются за лечение инфаркта даже тогда, когда его подозревают. И не всегда диагноз после подтверждается.

Как же оказывать помощь? Во-первых, необходимо адекватно обезболить. Тут мнения не расходятся. Что же дальше? Применение нитроглицерина Щеклики ставят под сомнение. При стенокардии он необходим, а при инфаркте не оказывает положительного действия. Наоборот, снижается артериальное давление, вследствие чего сердце получает меньше кислорода, что приводит к усугублению течения заболевания. Сомнительно и применение влияющих на свёртываемость крови препаратов, в наше время применяемых в ударных дозах. В доказательство этого Щеклики приводят результаты исследований, где нет положительной динамики. Остаётся определиться с пользой от препаратов, непосредственно влияющих на рассасывание тромбов. И тут Щеклики призывают подходить с осторожностью, так как причина инфаркта может заключаться в других причинах, вызванных, допустим, полным закрытием просвета кровеносного русла за счёт хронического процесса в сосудах.

Как видно, инфаркт требует предварительного диагностирования. Но обычно нет времени для проведения дополнительных исследований. Жизнь человека зависит от экстренно предпринятых мер. По умолчанию — каждый инфаркт считается грозящим смертью. Поэтому помощь следует оказывать незамедлительно. И никто потом не будет разбираться — насколько оправданно действовали медицинские работники. Опять же, по умолчанию — они выполняли утверждённый для данной ситуации стандарт.

Инфаркт может осложняться сопутствующими патологиями, вроде отёка лёгких или аритмии, что ухудшает прогноз выздоровления. Щеклики разводили руками, на свой страх советуя препараты, надеясь на появление эффективных лекарств в будущем. Такие появились — действуют они более щадящим образом, хотя не все медицинские работники готовы их принять.

Подводя итог труду Щекликов, хочется призвать к выработке единого подхода к лечению инфаркта миокарда, призванного оказывать помощь без нанесения вреда пациенту. Гипердиагностика важна, но для чего наносить прямой вред, не заботясь о последующем выздоровлении пациента? Понятно, сколько медиков — столько и мнений. Однако, существуют исследования, имеются их результаты. Ведь с 1974 года минуло достаточно лет, чтобы суметь наконец-то найти требуемые ответы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Ведьмак» | Книга №2

Говорят, надо называть вещи теми именами, которыми их обычно называют. Не все люди могут себе такое позволить. А что делать, если фантазии человека улетают к выдуманным им странам и персонажам? И при этом он желает называть вещи теми именами, которыми как раз и называют? Даже учитывая, что фантазии данного человека не просто отражают его пристрастие к низменным увлечениям, сколько проецируются на бумагу без прикрас. Анджей Сапковский может считаться замечательным автором в жанре фэнтези, но его произведения навсегда останутся пристрастием людей с аналогичным образом мысли. И чаще всего Сапковского интересует половая сфера и всё, что с ней связано. Поэтому читатель должен быть готов и к вольным словам героини касательно её забав с детородным органом тролля на спине единорога, как и к тому, что остальные герои на протяжении доброй части книги ведут похабные речи, сидя в трактире, где всё сводится к сортирной тематике.

Казалось бы, первый сборник рассказов о Ведьмаке был написан Сапковским с видимым желанием поделиться с людьми интересным взглядом на славянскую мифологию в разрезе сказок других народов. Откровенные мысли автора стали уникальным явлением, хоть и не несли в себе ничего такого, что могло заставить задуматься. Сапковский пересмотрел стандартное отношение, предложив собственное видение. Последовавший за этим сборник «Меч предназначения» уже не содержал ничего из того, что было ранее. Автор посчитал тему Ведьмака раскрытой, а значит пришла пора поговорить о других проблемах борца с нечистью. Пока непонятно, куда Сапковский планирует вести повествование, поскольку все рассказы о Ведьмаке — это глумлением над обстоятельствами, в которых главный герой разбирается согласно способностям, но чаще разводит руками, сводя всё к осуждению глупых человеческих заблуждений.

Сапковский в «Мече предназначения» решил добавить то, что интересует женскую аудиторию. То есть раскрыть перед читателем слабость главного героя в отношении представительниц прекрасного пола. В сюжете появляются ревности и переживания, а фигура Ведьмака совсем уж становится незначительной. Постоянный плач об ожидающем времени заката его самого и всех тех, кто является таким же борцом с нечистью, как и он сам, на фоне всего этого только усугубляет положение. Опять в повествование влезает сортирная тематика, заставляющая забыть о ревности и послать все проблемы в соответствующую сторону. В самом деле, какие могут быть неполадки, если главный герой полностью подходит к своей пассии, тогда как та не требует от него, подобно русалке, отказаться от ног и заиметь хвост, чтобы наконец-то слиться в единое целое, да удалиться на нерест.

Сказочные принцессы снова будут потревожены Сапковским. И читатель может догадаться, что именно их не будет устраивать в суженых. Разумеется, те им не нравятся и, грубо говоря, они их не хотят. Каждый последующий рассказ крутится вокруг половых отношений персонажей, причём тем нужно лишь удовлетворить похоть и желательно поскорее. Самое удивительное, почти всем читателям цикл о Ведьмаке нравится, либо если кому не нравится, тот его не читает и предпочитает о нём не говорить. Всё сказанное ранее может показаться несуразным лепетом, но у всего должна быть своя мера. У Сапковского её нет.

В одном Сапковский прав — мир меняется. В будущем не будет места всему тому, что в нём присутствует на данный момент. Надо ли опускать руки и начинать подстраиваться под перемены? Это каждый решит самостоятельно. Очередной новый день несёт изменения, стирая и переписывая понимание прошлого на иной лад. Если и мыслить, то нестандартным способом, прибегая к, казалось бы, несуразным методам. Сапковский посмотрел на фэнтези с высоты собственной колокольни. Таково его право. Другие будут смотреть иначе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Ведьмак» | Книга №1

Братья Гримм собирали страшные сказки, а польский писатель Анджей Сапковский занимался совсем иным делом, переиначив старые мотивы на новый лад. Именно таким образом свет увидел первый сборник рассказов о похождениях Ведьмака. Внутри читатель найдёт переосмысление хорошо известных истин, поданных под новой точкой зрения. Центральной фигурой повествования является Геральт из Ривии, молодец с убелённой от тяжёлого детства головой, воспитанный в суровых условиях постижения ремесла борца с нечистью. Он владеет магией и постоянно находится в пути, пытаясь добыть средства для пропитания, для чего ввязывается в неприятности, лишь бы показать свою удаль и эффективность. При всех предпосылках к славянской мифологии Ведьмака трудно считать уникальным созданием Сапковского, поскольку нельзя исключить влияние на Анджея творчества японца Хидэюки Кикути, ранее придумавшего охотника на вампиров Ди — культового героя, получившего известность благодаря последующей аниме-экранизации.

Почему сравнение идёт именно с Ди? Отчего же не Николай Гоголь оказал положительное воздействие? Спору нет, о тёмных материях можно говорить бесконечно, как и о борьбе добра со злом. Вот только Ди сам был порождением тьмы, восставшим против условий, в кои он был вовлечён с рождения. Ведьмак от него отличается только тем, что является стопроцентным человеком, обученным уникальным способностям аки ниндзя, благодаря чему и стал обладателем отличных боевых и магических характеристик. Сапковский не стремится полностью опираться на мифологию, а даёт понятие широко распространённой методики обучения детей, ныне утраченной, вследствие чего количество ведьмаков убывает, как и порождений тьмы, чтобы в дальнейшем мир полностью утратил и тех и других, лишившись магии вообще.

Вселенная Ведьмака не требует объяснения, как и другие фэнтези-миры. По законам жанра автор не должен объяснять его устройство. Читателю остаётся только принимать всё таким, каким его ему дают. И видится читателю подобие средневековья, где споры разрешаются в потасовке, властители доступны для аудиенции, а страдания народа скорее надуманны, чем его представителей действительно беспокоит испокон сложившееся устройство бытия. В подобном мире автор может создавать любые истории, но фантазии редко хватает на гениальные сюжеты, когда вокруг столько материала для адаптации под себя. Получается, похождения Ведьмака усыпаны разрозненными данными, которые читатель должен объединять в единое целое, рисуя в собственном воображении портрет Геральта из Ривии. А так как «Последнее желание» является первым сборником рассказов Сапковского, то основная часть каждой истории — это введение читателя в курс дела. Конечно, странно смотрится, когда автор с помощью диалогов раскрывает перед тобой личность главного героя, будто объясняет устройство чего-то ребёнку, но Сапковский именно так и делает.

В чём Сапковскому не откажешь, так это в умении красиво излагать, да поражать в самое сердце сарказмом. Едкий сок струится по страницам. Да был бы он только едким. Подобным соком, совсем другого свойства, иной раз истекают сами герои, изнывая от жажды удовлетворения половых инстинктов. Может подобная конъюнктура в восьмидесятых годах засела в головах культурных людей, либо были иные побуждающие мотивы. Однако, приходится признать, что родитель не даст своему чаду читать книги Сапковского, если узнает, каковы мысли героев повествования на самом деле и насколько часто на страницах упоминается грубое прозвание фрикций в глагольной форме. И ещё весьма интересно следующее — зачем некоторые персонажи носят фаллический символ? Неужели и тут стоит искать первопричиной труды Зигмунда Фрейда?

Сам по себе мир Ведьмака занятен. Только в первой книге так и не удалось найти ничего, кроме развлекательного элемента.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сочувствие к давним временам — это основное ощущение, возникающее при чтении книги Сенкевича. Далёкий от современного читателя жестокий Рим кажется напрочь лишённым гуманности. Человек тогда был куском мяса, над которым могли издеваться любым угодным мучителям образом. Сенкевич поставил себе целью отобразить ужасающие моменты жизни людей начала первого века нашей эры, исходя с позиций современности, нисколько не стараясь отразить действительность описываемых им событий. Читатель должен придти в ужас от зверств — всё остальное не имеет никакого значения. С исторической точки зрения сюжет может быть верен, но Сенкевич не отражает хронику событий, а строит повествование от лица жителей Рима, отдавая приоритет любви римлянина к рабыне, страсти Нерона к актёрству, пожару, страданиям христиан и гладиаторским боям.

Сенкевич выводит христианство, как новую религию, призывающую не опасаться гнева Бога, а наоборот любить его. Если верить Генрику, то христианство — оплот гуманизма и человеколюбия. На пустом месте люди поверили в обещание райской загробной жизни, предпочитая не сражаться за веру, а умирать самым болезненным способом. В представлении римлян о мироустройстве произошёл переворот, теперь им нужно любить и заботиться о ближних, а не быть отцами отечества, держа на положении рабов не только жену и детей, но и всю обширную фамилию, напоминающую подобие индийской кастовой системы. Сенкевич строит повествование таким образом, что христианские идеалы станут близки каждому читателю, не говоря уже об изначально настроенных против них римлян.

Главный герой «Камо грядеши» может быть самым почитаемым членом римского общества, но и он ничего не может сделать против одолевающего чувства любви. Как-то получилось, что, отдающий отчёт своим действиям, человек начинает вести себя крайне неразумно, пленившись красотой рабыни. Сенкевич с этого и начинает повествование, красочно описывая быт столицы империи, не доводя ситуацию до точки накала страстей. Сам по себе возникает любовный треугольник, где он любит её, а она любит Бога. И ничего с этим сделать невозможно, поскольку избранная пассия фанатично предана новой вере, поверив словам очевидца дел христовых. Ради любви человек может стерпеть многое, закрыв глаза на очевидное. Именно вокруг этого будет строить дальнейшее повествование Сенкевич, уводя читателя всё дальше в дебри христианской морали.

Часто так случается, что гонимый очень быстро превращается в гонителя, стоит только дать ему возможность спокойно вздохнуть. Подобное случится немного погодя, окончательно подорвав могущество Рима, а пока христиан нещадно преследуют, уничтожая любыми средствами, с удовольствием позволяя разрывать их тела на арене. Дай волю меньшинству, как оно в скорое время станет преобладающей силой, стирая всех бывших обидчиков, а также случайно оказавшихся рядом. Кто будет против веры христовой, того уже христиане будут жестоко пытать, да отправлять на костёр, а пока они продолжают страдать сами, истово надеясь заслужить право на последующее вечное блаженство.

Император Рима получился у Сенкевича чрезмерно слащавым. Генрик через раз говорит о воцарении Нерона, не пожалевшего ради власти отправить мать на тот свет раньше времени. Трудно, спустя почти две тысячи лет, воссоздавать чей-то портрет, даже основанный на использовании сведений его современников. Всё равно Сенкевич исходит из собственного понимания характера человека, не имея возможности почувствовать себя властителем могущественной империи. Было решено сделать Нерона самолюбивым, склонным к искусству человеком, но при этом далёким от политики. Жизнь Рима идёт стороной, как и сама фигура Нерона, поскольку Сенкевича интересует только возможность бросить спичку во имя необходимости поджечь город, чтобы артистически настроенный император смог создать нетленное творение о погибающем городе. Генрик написал именно такой портрет, и он вполне сошёл за правду. Почему бы не быть Нерону именно таким. В конце концов, совершенно неважны мысли императора, когда автора беспокоит совсем другое.

Описать окончательное падение Рима у Сенквича всё-таки не получилось. На страницах книги оказывается много информации, свидетельствующей об утрате былого могущества, но читатель знает, что такое положение дел скоротечно, поскольку Рим ещё не достиг того могущества, которое ждёт его впереди. Безусловно, со временем Рим всё равно падёт, и не Нерон тому виной, и не христиане, а гораздо большее количество навалившихся проблем, преследующих любое крупное государство. Рим мог развалиться изнутри, и его основательно подтачивали черви гуманизма, разложившие стойкое общество на мягкие элементы.

Совершенно не стоит забывать, что в конце XIX века (время написания книги) общество сильно лихорадило, поскольку быстро набирали оборот социалистические идеи и технический прогресс. «Камо грядеши» стоит больше рассматривать под углом влияния страданий пролетариата под пятой капиталистов. Общество готово было взорваться… и спустя два десятка лет пали последние империи.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Человек — существо социальное, которое просто обязано ради чего-то жить, заполняя своё сознание активной деятельностью. Будет ли направление позитивное или разрушительное — это зависит от многих факторов. Феликс Дзержинский жил во время глобальных потрясений, сломавших старый уклад жизни, привнося новое понимание смысла бытия. Человек в XIX веке стал приходить к пониманию важности каждого члена общества в отдельности, всё настойчивее требуя для себя лучших условий. Составители сборника «Как нам бороться?» ставили целью показать воззрения Дзержинского от становления до последних дней.

Польский пролетариат с переменным успехом боролся за свои права. Дзержинский был одним из тех, кто его вдохновлял на смелое противостояние предпринимателям, использовавших двенадцатичасовой труд людей практически на рабских условиях. Позже Дзержинский поставит в заслугу социализму тот факт, что отныне рабочий может работать меньше, а продукт его труда будет превосходить по качеству и производительности любую античеловеческую схему эксплуатации незащищённых слоёв населения.

Пока простой рабочий люд желал достойного к себе отношения, среди них пребывали деятельные люди, желавшие сделать мир единым и счастливым, где не будет государств, а население в любой момент сможет настаивать на изменении условий, включая и сохранение такого положения вообще. Не зря Советский Союз был образован при том подходе, что любая страна могла выйти из его состава при появлении такого желания. Дзержинский с гордостью отмечает эту особенность молодого социалистического государства. Конечно, если идеальный мир не должен быть разделён, то для этого нужно пройти определённое количество болезненных переходных этапов, что не даёт права подходить к решению вопроса с позиций анархии. Дзержинский сожалеет о первых шагах Советского Союза, решившего изменить себя в один миг — результатом чего едва не стал крах ожидаемых перемен к лучшему, когда Германия в Первую Мировую войну глотала один кусок земли за другим, нигде не встречая сопротивления.

Молодой Дзержинский призывал к частым стачкам, саботируя производственный процесс. В сборнике приводится его основательная статья, где он не только советует бороться за свои права, но и вести свою деятельность наподобие партизанской, стараясь уберечь каждого рабочего от полицейских расправ. Правительства не жалели средств на стабилизацию экономики, вновь и вновь сталкиваясь с отчаянной борьбой людей, требовавших достойного к себе отношения. Помыслить о таком в рамках империй, где государь был наделён абсолютной властью, — безумство. И в этом безумстве люди черпали вдохновение, создавая объединения, в которых коллективно принимали решения, а иные вставали на путь терроризма, веря лишь в силу запугивания, доводя людей до отчаянного желания принести себя в жертву на благо будущему мироустройству.

Фигура Дзержинского обретает солидный вес тогда, когда читатель получает возможность ознакомиться с агрессивными методами работы Железного Феликса: он мог пустить пулю в голову оппонента, если представления того об исполнении поставленных задач начинали расходиться с его собственным мнением. Упоминание эсеров — боль за прошлое. Бороться предстояло на всех фронтах, для чего никто не жалел средств. Изначально следовавшие друг за другом стачки обостряли ситуацию, покуда всё не стало обретать более чёткий образ, который и служил путеводной звездой.

Кто-то скажет, что развал Российской Империи — это результат правления Николая II, кто-то увидит в произошедшем итог брожения умов, разрушивших политическую карту едва ли не в каждом уголке мира. Начало XX века — действительно новейшее время, историческую оценку которого ещё невозможно до конца осознать. Дзержинский был на той стороне, которой в итоге досталась власть. Теперь для него изменились и правила борьбы — отныне нужно строить благополучное общество и стремиться достичь единства. Очень показательны стремления Дзержинского по искоренению проблемы беспризорных детей, по уничтожению врагов системы, по нивелированию значения организационного фетишизма, когда приоритет отдаётся бесконечным заседаниям и бумажной работе, из-за чего достижение светлых идеалов отдаляется на более продолжительный срок.

Дзержинский тепло отзывается о социализме, давая понять, что только он открыто говорит о внутренних проблемах, не пытаясь скрывать от человека правду. Замечательными были идеалы Феликса, рано покинувшего мир, так и не дождавшись минимальных достижений в решении социальных проблем. Бороться было нужно, и Дзержинский боролся; люди при это остались людьми, погубив одну из самых утопичных идей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее