Tag Archives: херасков

Михаил Херасков “Владимир возрождённый” (1785)

Херасков Владимир возрождённый

Мысль Хераскова сюжет искала, “Владимира возрождённого” очередь настала. Пусть Грозный взял Казань, тем Русь прославил, но не он на путь истинный страну поставил. То был Владимир, что Крестителем зовётся, его деяние поныне в сердцах россов отдаётся. Живя без дум о Боге, не мысля об ином, пока не спустился к нему с небес посланник в дом. Вошёл херувим, взывая ересь отбросить и веру принять, хватит тысячу наложниц и пять жён при себе держать. Задумался Владимир, не способный поколебаться, ибо не мог с языческими богами он просто расстаться. Того не стерпят люди, прольётся кровь, опять вражду испытывать народу, ведь и через реку не идут, не зная броду. В долгий путь отправится читатель, Михаилом ведомый, в восемнадцати песнях с подобным размахом знакомый.

Минуло десять веков, не знали россы христианства, не ведали о Боге едином, не понимали смысл церковного убранства. Их вера об иных печалях тосковала, знали они, чья рука гром и молнии метала, понимали, кто за любовь в ответе, и жили твёрдо с убеждением этим. Поклонялись кумирам, всякого норовя убить, никому не позволяя хулу на идолов возводить. Не принимали и не хотели видеть рядом с собой, ежели кто имел представление о вере иной. И вот Владимир стал таким, он в пользе от кумиров усомнился, почти с верою предков в душе простился.

Борьба начнётся. Биться будут боги. Они полны уже сейчас тревоги. Смутить Владимира, напеть во сне ему сказаний, как падёт Русь, страною станет из преданий. Разрушит христианство княжеский удел, Бог христиан разрушать всегда умел. Он города заливал огнём, до неба топил водою, не оставляя земель, и с Русью то будет, и с целым миром: не сомневайся, поверь. Не желают такого жрецы, сопротивляясь Владимира воле, поют ему они об ожидающей его скорой доле.

Кто скажет о вере праведной тогда? Пошлёт Владимир к чужакам гонца. Явятся к нему хазары, иудеев слово неся, вознося выше прочих только себя. Да есть в них пребольшой изъян, о чём бы не поведали – сплошной туман. Придут рабы сластей, строители палат, в чьи планы входит полонить российский каганат, кто почитает Магомета, книгой книг зовёт Коран: послы из мусульманских стран. В них усомнится Владимир, приметив в каждом слове спесь, словно мир исламу должен принадлежать весь. На силу отвернувшись от в руке зажатого кинжала, Владимир остерёгся – и мусульман не стало. От латинян ещё послы явились, но увидев недовольство князя – испарились.

Так говорил Херасков, отвратив взор княжеский от Бога, других страстей коснуться он решил немного. Куда же без любви, она послужит для движенья, заодно наполнив строчки сего стихотворенья. В христианку влюбится Владимир, определив итог, сделает теперь всё, от чего прежде отказаться мог. Но та история тягуча, она скорее утомит, подумается, будто Херасков больше не спешит. Он остановится на месте, наполнит словесами стих, и растворится всё, про нужное читателю забыв. Начнутся испытанья, а позже явится, когда совсем уж сломлен дух, посланник злого мира, чья речь наивных услаждает слух. То сатана, то червь, что сердце человека точит, ещё до принятия христианства он делает с людьми, что хочет.

Херасков много говорит, утратив нить сказанья, в конце концов князь силы отправит, претворять в жизнь свои желанья. Ему нужна царевна греческих кровей, ради неё он Херсонес возьмёт, подарит ей. А после крестится, в купели он омылся, так князь Владимир возродился.

» Read more

Михаил Херасков “Пламена” (1762)

Херасков Пламена

Русь крещена. Тому ли люди рады? Разве ждали от князя они такой награды? Они теперь христиане. Это так. А кто того против, тот отныне враг. Подняли головы владетели окрестных земель, не устраивает их новая вера теперь. Они терпели, ждали часа повернуть всё вспять, богов вернуть они смогут во владения свои опять. Крепко держал Владимир народы окрест, даруя им для поклонения Христа крест. И вот умер князь, сыновья его у власти, им предстоит утихомирить страсти. Войной пойдут владетели земель на них, Превзыд был одним из таких. Да вот его дочь Пламена сына крестившего Русь князя любила. В ожидании мрачной развязки трагедия Хераскова застыла.

Чувства отца нельзя забывать, родителю надо всегда почёт воздавать. Он враг государей. Что же с того? Никогда дочерям не бывало легко. Коли от любви девичье сердце зашлось, управы на то ещё не нашлось. Может потом, когда остынет крови ток, усвоит девица жизни урок. Только случиться многому суждено к мигу тому, убитым предстоит быть прочему сердцу не одному. Не избегнуть человеческого желания, испытывать ради любви страдания. Не просто ещё и по причине другой, если жених веры иной.

Не бывать человеку счастливым, то понятно даже ленивым. Почему? Очень просто звучит ответ. Счастлив тот, к кому претензий нет. Вопросы будут задаваться пока, растянется решение проблем на века. Для того трагедии и создаются, показать, как люди за что-то дерутся. Они полны решимости мнение своё отстоять, не умея жар накала снимать. В очередной раз происходит интересов сражение. Разве не вызывает оно утомление?

Пламена любит, жених её – христианин. Она всё равно желает связать судьбу с ним. Он – князь, ему требуется невесту к вере новой склонить. Как же влюблённым эти преграды сломить? Отец Пламены попал в плен, он узник христиан. Сидя запертым, ужасное он видит там. Дочь его – избранница богов, отпрыск рода, основа будущих основ: она, на горе небесам, готова покориться заклятым врагам. Но не бывать такому, пока Пламена видит отца в полону, не перенесть ей горечь такую, ощущая вину.

Как быть? Не разрешить вопрос веры никак. Отец не даст согласие с христианином на брак. И жениху не позволит никто выбирать в жёны девицу веры иной. Потому им свыше ниспослано испытание злой судьбы роковой. Потребно согласие, кто-то должен уступить. Кто столь сильным согласится быть? Проще от слабости хвататься за меч, рубить головы несогласных с плеч, прочим вручая кинжал, дабы каждый с собою кончал. Одно мешает – вера христиан, гласящая любовь дарить врагам. Так говорят, о том кричат, неизменно врагов отправляя в ад. Из побуждений лживых строятся человека суждения, будто его одного все должны слушаться мнения.

В пылу страстей не сломить традиций, предками данных, испытанных временем, заслуженно славных. А если приходится жить в эпоху перемен, необходимо в душе мириться с тем. Утешает мысль, даруемая здравым умом, когда-нибудь и новых традиций коснётся похожий слом. Уже тогда, пить чашу горя людям другим, какую пришлось испить некогда сопротивлявшимся им. Того не избежать, это человечества порыв, созидать новое, старое забыв. Некогда отказались люди от богов, выбрав бога одного, но когда-нибудь отринут и его. Не к вере вопрос, а к тому, кто верить заставляет по присущему ему хотению, он и толкает человека к такого порядка ниспровержению. Когда-нибудь наступит лучшее из времён, то недолго человек будет жить во времени том. Снова всё повторится опять, новую веру соберётся кто-то принять.

» Read more

Михаил Херасков “Идолопоклонники, или Горислава” (1782)

Херасков Идолопоклонники

Опостылело мгновенье, крах грядущий ожидаем, к смене веры каждый на Руси оказался склоняем. Ещё не принято решенье, Владимир собирается креститься, для того ему полагается на юг скорее удалиться. Там примет крещение, и всё пойдёт на лад, и тому действию он один окажется рад. Пока того не случилось, нужно князя переубеждать, но знаем мы, что тому не бывать. Горек путь окаянных, натворят они бед, оставив в истории братоубийственных противостояний след. Уже сейчас, не воюя за власть, Святополк смог низко упасть. Зреет заговор, будет раздор, трагедия тех дней не ясна до сих пор.

Нрав Владимира сложно понять, порывы молодого князя никто не мог унять. Стал старше, затруднил бытие всех, сладострастникам запретил жаждать утех. Чему предавался прежде, сам развратником был, о том отчего-то думать забыл. Об ином его помыслы, безразличие им овладело, замыслил новое для Руси он дело. Крестить пожелал, тем обеспечив славу в веках, правителем достойным для потомков будто бы став. Но вот неизвестно нам, как отнеслись к его замыслам в стране, разве о том прочесть получится где?

Херасков решил показать бури предвестие, отразив разразившееся среди людей сумасшествие. Жрецы прежней веры не думали уступать, княжеских сыновей к бунту стали они призывать. Их поддержать могли, и должно быть поддержали, только о том правду мы узнаем едва ли. Вот Святополк, он противится воле отца, ведь ему принимать власть после, быть достойным великого князя венца. Что он примет… государство христиан? Тот край, что Богом ему противным дан? Тому не бывать, важнее предков вера, славянам славянскими богами жизни данная мера.

В печали от выбора Владимира Рогнеда, его жена, на Руси Гориславою прозвана она. Ей вершить судилище, испить из кубка горечи глоток, ибо понимает, краткий к созерцанию действительности отпущен ей срок. Пронзить кинжалом князя или пронзённой оказаться им? О том интригу в тайне сохраним. Трагедия пред нами, но не быть в сказе о христианстве помыслам злым. Кто против мыслит, тех не обидим: простим. Веры не изменив, изменился Владимир в мыслях своих, если в думах к бунт замыслившим он скромен и тих.

Не князю судить, кто смерти достоин. Не ему убивать, он больше не воин. По заслугам воздать, то полагается свершать допущенным к власти, не должны быть они причастны к проявлениям животной страсти. Убийце кинжал, он заколется им, только так убийцей станет меньше одним. Станет меньше, достаточно ему осознать, грех какой он не должен свершать. Просто на словах, иначе никак, пример нужно подать, показав истины зрак. Не сразу осознают, придёт понимание потом, только, к сожалению, иное в исторических хрониках прочтём.

Смирение потребуется, если нет желания убивать. Разве, убивая, сможешь правду познать? Владимир убивал, жил в удовольствие и не тужил, пока ему христианства образ не стал мил. Более не убивал, отказался от суеты страстей, подал тем пример для себя и прочих людей. Всё светло, и у Хераскова светло, рассеялось над Русью прежних верований зло. Нет слов о том, как крестилась Русь водой, сколько людей убито, не соглашавшихся принять символ веры иной. Впереди это, ещё Русь не была крещена, в думе тяжкой Владимир застыл, на юг он стремился, но час к свершению перемен теперь для него и для страны пробил.

» Read more

Михаил Херасков “Борислав” (1774)

Херасков Борислав

И чем не мил варяг надел восточный западным державам? Варяжский он, приравнен должен быть к другим варяжским главам. Он равен им, но отчего-то им не равен. Совсем другим для западных держав он славен. Ведь на восток, то надо научиться понимать, отправлялись не конунги и не представлявшая их знать. Шли на восток варяги, кому не было пути назад, с кем нельзя договориться и зажить нельзя с кем в лад. На западе иные варяги – королевских кровей, лучшие из лучших представители скандинавских семей. Такое отступление перед Хераскова трагическим сюжетом дано: явится в Богемию варяг, где найти невесту ему суждено. Он пожелает обладать дочерью царя, плохого в душе ничего не тая. Встретят его с презрением в охладевающем взоре, того и гляди, вместо радости случится горе.

Богемия – край благостных славян, Кирилл и Мефодий проповедовали где-то близко там. В тот край явился князь варяжский, знавший о красе девиц, наслушавшись о приятности богемских женских лиц. Хотел он взять в жёны Борислава царствующего дочь, с нею дабы род продолжать вскоре пришлось. Но не бывать такому, ибо мрачен царь, думой тяжкой озабочен государь. Мнится предательство Бориславу, мутной воды он ощущает присутствие, мятежа ожидает начало, готовится пожать народа буйствие. Кого обвинить в разжигании розни? Может варяга-пришлеца? Особенно узнав накануне, что родная дочь в него влюблена.

Борислава придворных молва убеждает, на князя варяжского гнев обрушить склоняет. Кто замыслил мятеж, не понять из речей, не станет никто искать зло замысливших людей. Пред нами Пренест из варягов пришедший, любовь в Богемии для себя нашедший. Не нужен ему край красавиц, Борислава престол не нужен, он желает дочь царёву, он в помыслах к царю дружен. Как в том убедиться, если государь ищет причину зло сорвать? Ему легко схватить Пренеста, суду богемскому предать. И будет битва, ибо слепоту не излечить ничем, если кто не желает дружить миром, за правоту воевать придётся с тем.

Херасковым обозначена проблема, им показан край, варягов не знавший, живший славянской правдой, христианства ещё не принявший. Пришёл первый из них, желая породниться, его не приняли, грубо попросили удалиться. Но настоял варяг, он одолел Борислава силой, коли только так мог сблизиться с девушкой ему милой. Не стало в Богемии хуже, но появился первый из варягов царь, силой взявший престол, как всегда прежде было встарь. Теперь Пренеста воля далее решать, он княжеского рода, значит к западу ближе Богемии его правление поможет стать. Что до востока, то о том Херасков не говорил, это всё некий критик читателям зачем-то внушил.

Приди на Русь подобным образом варягов князья, стала бы править Европой одна большая семья. Коли иначе ход истории пошёл, врагов друг в друге запад с востоком нашёл. Придётся смириться, либо нужно ожидать, на варягов ведь кто-то тоже может влиять. Знатные правители или изгнанные они, утонут в реках проливаемой ими крови. Как было когда-то среди воевавших племён, чьих не знаем ныне имён. На их земли варяги пришли, продолжая делить власть, забыв, что забирать чужое – значит красть. Дайте время, оно истинно лечит, оно пройдёт, человек не заметит. Уйдут варяги, уступив престолы, из других областей на запад и восток принесут оковы. Лучше согласиться мирно принять дружбу, если такую предлагают, иначе, словно Борислава, они с пути устраняют: хотели просто породниться, а пришлось вместо него воцариться.

» Read more

Михаил Херасков “Мартезия и Фалестра” (1766)

Херасков Мартезия и Фалестра

Такого не бывает, но случилось, Херасков о том напомнит, пока не забылось. В древние времена, когда Славен царил среди славян, сошлись в столице правители разных стран. Средь них царица Амавона оказалась, Мартезией она прозывалась. Её сестра неизменно рядом пребывала, надежды похожие на устроение судьбы сия Фалестра питала. Царь Локриана Аякс в тех же краях без супруги был, и он неженатым в окружении собравшихся у Славена слыл. Четыре лица пред нами, все с неустроенной судьбой, им нужно определиться, выбор сделать свой.

Запутано всё, попытайся разобраться, кто с кем предпочитает браком сочетаться. Кажется ясным – выбор за царицей, льву полагается обладать львицей. Но есть львица вторая, пусть не в облачении царя, без её мнения Мартезии обойтись нельзя. Она полна решимости, проще ей хотя бы в том, кого не выбирай, он окажется львом. Тогда львам предстоит вступить в разлад, ведь у царицы царство и столичный град. Кто не запутался? Запутался каждый, действию внимающий. И Херасков запутался, историю эту слагающий.

Обилие разговоров, обещаний и уверений в исполнении, долго ожидаемое скорого в жизнь претворения. Ежели политики взялись о чём-то судить, можно о результате их переговоров сразу забыть. Компромисс возможен, для того и собираются в одном месте государи, только исполнено хоть что-нибудь будет едва ли. И даже дело брака, выгодное сторонам, решается проще, коли доверить его истинным львам. Не до войны доводить спор о судьбе двух влюбленных людей, пусть происходят они из черни или пусть из царей. Пригрозить допустимо, а там уж как пойдёт, вдруг понимание необходимости окончательного выбора придёт.

Пять действий длится трагедия, тогда как могла длиться одно, бросьте жребий действующие лица, за вас богами будет всё решено. На такое пойти никто не согласится, лучше в спорах дни и ночи им биться. Годны политики воздух словесами сотрясать, когда не так сложно в жизни путь выбирать. Жребий бросить, куда выведет – туда усилия направить, зато не в распрях кровавых очередное поколение ославить. Останутся недовольные, в них вся беда, не годится таким людям горькой участи судьба. Вольное отступление от Хераскова труда, такое допустимо, ведь о политике речь, дамы и господа.

Минует действие второе, третье действие минует, происходящее на сцене в прежней мере не волнует. Ещё два действия, и вот раздался крик, чей-то от судорог смертельных исказился лик. Он умирает, освобождая сцену, сводя к решению проблему. Кто умер, важности не несёт. Вместо жребия, погребение за занавесом ждёт. Ещё одна смерть, воздаяния торжество. Вдвойне оказывается всё решено. И третья смерть. К чему? Остаётся править государством одному. Тяжёл сей груз, надломлен дух страстями, окутан разум призраков цепями. Зачем так жить и для чего? Трагедия на сцене… только для того.

Закончились интриги. Нет интригам места. Скажите, дамы с господами, честно, зачем столь много лишних слов и размышлений, чья суть лишь отражение мгновений? Всех нас, живущих, ожидает единый результат, смертью будет всякий завтра объят. Зачем тогда споры? Они о пустом. Наши предки жили и мы в том же мире живём. Споры, противоречия, суета: кому такая жизнь после нас будет важна? Всё иное становится, ведь нет древнего славянского царства, и нет творимого против него и им против других коварства. Уж не об этом ли стремился Херасков рассказать? Хотелось бы так думать, но как знать.

» Read more

Михаил Херасков “Венецианская монахиня” (1758)

Херасков Венецианская монахиня

В Венеции история произошла одна, понравилась Хераскову трагичностью она. Сына к смерти приговорил отец за закона нарушение, показав тем общественных ценностей уважение. Не разрешалось тогда с иностранцами общаться, ибо то запрещено, ежели кто на такое решался, смерть принять ему суждено. Но трагедия не в этом, она в любви заключена, пал юноша жертвой, боясь, любимая не перенесёт стыда. Его казнили, к жизни не вернёшь, девушке от вести такой тяжело пришлось. Переосмыслил сюжет Херасков для пьесы своей, не сделав судьбу влюблённых светлей, он пролил не меньше крови, так полагалось, на сцене театра благое редко случалось.

Отдалиться юноше пришлось: сражался за страну, храбрость проявлял, вёл за государство войну. Не думал умирать, пришла же весть домой, будто умер он, не перенеся тот поединок роковой. Горе в семье, доля невесты горька, о невесте не знала семья. И не узнает, девушка решила, службе Богу она жизнь посвятила. Годы шли, вернулись воины назад, вместе с ними умерший, с любимой встретиться желанием объят. Спустилась ночь, побрёл он в монастырь, не ведая, что девушке любовь к нему заменил псалтырь.

Как тяжек дух одолевающей тоски, когда былого больше не найти. Лучше умереть в окружении почёта, прослыв героем, защищая край родной, нежели смириться с хитросплетениями, посылаемыми человеку судьбой. Юноша жив, в том радость и повод для веселья, не знай он заранее, как меняет человека монастырская келья. Кто Богу признался в любви, забыв о былом, того не переубедишь, он прошлым уже не влеком. Так случится драма, ибо никто не согласится расстаться с мечтой, предпочитая пойти наперекор всему, обыкновенно выбирая исход худой.

Отец юноши справедлив, законы призывая соблюдать, не ему сына судить, не стал бы тот смерть в отца решении искать. Заколоться кинжалом решение дурное, если голову потерять можно за действие другое. Коли нельзя венецианцам бродить в ночи, вызывая подозренья, тогда надо прочь разогнать любые сомненья. Некогда защитник, теперь враг Венеции он, пусть ни в чём доподлинно не может быть обличён. Не скажет никому, зачем бродил близ монастыря, не правду он скрывает тем, погубить скорее желает себя.

И вот Хераскова мораль, с нею не каждый согласится, где такое видано, чтобы любимые могли разлучиться? Отчего религия стала преградой на пути к счастью молодых? Ответ разумный тут – не искал Михаил решений простых. У других драматургов пусть горячие головы безумные поступки совершают, если с жизнью они не знакомы, сиюминутным желаниям своим потакают. Сложна жизнь и дурным поступкам не бывать: не себя, нужно всех уважать. Придти к согласию, честно обо всём изложить. И не важно, решат люди наказать или простить.

Важно к юным сердцам иметь осторожный подход, “Венецианская монахиня” Хераскова под этим девизом пройдёт. Пылая душой, юнцы летят, не разбирая, как им поступить. Думают они, не смогут с грузом нажитых проблем дальше жить. Нарушат законы, будто тем доказав правоту суждений. Не станут слушать нотаций, они – не объект для взрослых прений. Родители, чьи побуждения просты, не смогут их поведению оправдания найти. Две стороны конфликта, забывшие, что время всё решит, подумайте, прав ли тот из вас, кто в думах суд праведный вершит? Пройдёт день, а лучше неделя или даже год, каждый случившееся осознает, суть конфликта поймёт. Но когда такое кто в пылу раздора понимал? Потому снова драму завершил кинжал.

» Read more

Михаил Херасков “Россиада” (1771-78)

Херасков Россиада

Кто сочинил про Трою песнь, как ахейцы Трою брали? Имя Гомера забудут потомки едва ли. Кто про Энея рассказал, чьи предки Трою покидали? То был Вергилий, его имя предки никогда не забывали. А что же Россы? Русь когда они завоевали? Хазаров били? У хазаров Русь отвоевали? О том не ведает Россия, предки о том Россов не знали. Они от другой напасти за века ига устали. Монголо-татары на Русь пришли, Русь силой взяли. Судьбами Россов ханов потомки повелевали. Не горя звёзды, не комет, что по небу пролетали, знаков освобождения от беды какой только не искали. И вот свобода, её долго ждали! Воины Грозного Ивана Казань осадою отняли. В том Херасков увидел, как Россы силою обладать стали, более над собою чужой власти они видеть не желали.

Первая поэма, в величии которой не возникает сомнений. Её автор – Херасков. Разве Херасков не гений? Двенадцать песен, десять тысяч стихов, Михаил показал – он на многое готов. Пусть дух России славен в веках, “Россиаду” его не постигнул бы крах. Но знает история, крах свершён оказался, русский читатель с поэмой Хераскова расстался. И как же России претендовать на величие, если величие попрано было? Если поколение следующих Россов былое забыло? Коли нет памяти, так что говорить? Славное прошлое, оказалось, можно забыть.

Оставить пафос нужно, разобрать по существу: о чём написал Херасков поэму свою. Российские болгары, чтобы потомки знали, издревле пожары раздували. Жили те болгары и на земле казанской, ныне считаемой всеми татарской. Болгары или татары? Волжские они. Читая это, не спорь, просто прими. Случился в их кругах очередной разлад, стольный их в распрях погряз Казань-град. Не имел успеха Грозный Иван под стенами того града пока, но к смятению в стане болгар не его ли приложилась рука?

Оставим Ивана, он важен, но не он главный в сюжете. За падение Казани ханша Сююмбике должна быть в ответе. Она не держала в узде народ, не знала она, какой итог её ждёт. Она выбирала хана, ища поддержку замужеством своим, дабы Россов отвадить, вожделевших градом казанским обладать одним. Не Ивана в мужья, ибо так падёт скорее Казань, раскинется над Казанью снова Россов тогда длань. Некогда владела сим ханством Москва, власть и тогда была не легка, годы прошли, край неспокойный отпал, чего владетель крымский страстно желал.

Отступление Херасков позволил себе. Оно понятно, слов на столько песен найти где? Он экскурс дал, прошлое обрисовав, с давнишнего набега орд Батыя начав. Показалось мало ему, посему погрузился в историю глубже он, месть Ольги во строках расцвела древлян Искоростеня спалённого огнём. Дальше некуда, потому Михаил обратил взор на события последующих за взятием Казани лет, о горькой доли, о Смутном времени, обо всём, чем должен Росса дух быть задет. О Пожарском вспомнил, от трона как тот отказался, о воцарении Романовых, чей род на веки владетелем России оказался.

И битва будет. Грянет бой! Сам Курбский станет биться злой. Во красках, ибо как ещё сказать, за Казань Россы жизнь решат отдать. Победа ожидаема, тем славен сей поход, имя Грозного Ивана потому в сердцах живёт. Он добивался цели, он её добился, народ казанский Россам покорился. Херасков рад тому, тому рад всякий должен быть, ежели не желает столь славное деяние просто взять и забыть. Да что Казань, забыт тот пятьдесят второй год, иными заботами Россия после живёт. На ином проявляет заботу о воспитании патриотизма у своих детей, чей патриотизм оборачивается к стране ожиданием мрака в скором из дней.

Вот в пример “Россиада”, какова не была бы она. Если такое забывать, то о чём помнить тогда?

» Read more