Tag Archives: херасков

Михаил Херасков “Гонимые” (1775), “Извинительная ревность” (XVIII век)

Херасков Гонимые

Драм событийность – не великих свершений сюжет. Малого действия хватит – вокруг построить допустимо повествованье. Не паря мыслью над сущим, червю скорее подобием становясь, видеть получается лучше, размыслить помыслов истинную суть. Не всему быть раскрытым сполна, чему-то хватит краткого рассказа. Херасков писал, далее одной темы в драмах не стараясь распространяться. Не ужасно это, и даже это не так уж и плохо. Хватит эмоциям взволноваться и от малого текста, о прочем домыслить ему полагается самому. Есть драмы такие, название им “Гонимые” и “Извинительная ревность” дано. Нужно кратко по ним пройтись – они являются наследием литературы русской.

“Гонимые” переносят взор на остров необитаемый. Тот остров обитаем, неугодных принимает в свои объятия он. Если кому-то не смог угодить человек, обречён дни коротать вдали от людей. Рыдание с плачем – утеха из общества изгнанных. Со шхуны некогда сошли они, подчас вне воли собственной. Теперь на острове, на краткий миг тот обитаем становился. Но умирают люди, и остров необитаемый опять. И драме быть. Но драме не простой. А может и простой, смотря как то оценит зритель. Увидит он схождение девушки на брег, заметит слёзы на щеках, на лет остаток девица сошла, она гонимая – по наследству от отца судьба там быть.

Отец её, гонимый в той же мере. На том же острове он прежде жил. Теперь не так, тут драма будет. А до того людское горе только было. Узнает зритель, отчаяние убило кого, узнает, кого убил от отчаянья кто-то. Забот не прибавится – остров далёк. Не ведают люди, и ведать они не желают. В страстях сгорает человек, живёт иными днями он. Херасков рассказывать пытался, о том прочесть читателю предстоит.

Другой сюжет у драмы “Извинительная ревность”. Там всё построено на глупости человека принимать за реальность чуть похожий на правду факт. Человек глуп, данной глупости не давая отчёта. Он верит тому, чему веры быть не должно. Увидит, допустим, в наряде мужском неизвестного типа, как ревности не сможешь избежать. А знал бы более ему известного, то постыдился. В мужской наряд девичий стан был облачён, к которому ревности места быть не должно. Но забот полно у человека, любит он добавлять себе новых забот. Не стремясь разобраться, сразу сжигая мосты, отступные пути разрушая, неверную человек выбирает дорогу. Будь Херасков настроен в комедии действие преподнести – смеяться, не щадя живота. Да на сцене драма – ей полагается неразумным урок преподать.

Слёзы лить зритель не станет, довольно слёз пролито героями пьес. Остаётся радоваться, им право на то Михаил сообщил. Других страстей героям повествования сообщать он не стал. Несколько действий – раскрыты глаза, кому открывать оные не хотелось. Оказалось, не всё то страшно, чего тень великой вечно мнится. Тень потому и велика, ибо жарок огонь от глаз скоропалительных на выводы. Раздувается тот огонь, благо тухнет он быстро, стоит узнать детали надуманности мнимой. Ничего не мешало разобраться в начале, не дожидаясь разрешения конфликта.

Особого свойства сии две драмы Хераскова не имеют. Два эпизода, которые можно просто знать. Такое бывает, не допускать такого стараться и только. Не гнать людей, ежели обойтись без этого можно. Не ревновать, что легко избежать, приняв философию прочих Хераскова драм. Всё требуется понимать и право всему на жизнь позволять, избежать иначе страданий нельзя.

» Read more

Михаил Херасков “Школа добродетели” (XVIII век)

Херасков Школа добродетели

Справедливый правитель – подданных счастье. Так почему не бывает так, дабы справедливый правитель правил и только? Тому есть причины, побороть их нельзя, как не пытайся. Некогда власть по наследству сынам доставалась. И были те сыновья сверх меры порочны, когда отцы справедливыми слыли сверх меры. И наоборот: у тиранов рождались ангелоликие дети. Того не понять, пытаться не нужно найти разумные мысли. Нужно принять, страдания принимая, без иных вариантов. У Хераскова правитель вышел справедливым, тогда как сын – царя Ирода подобие. Не бывать отцовой снисходительности к проступкам сына злокозненным. Об этом Михаил поведать в драме решил.

Жил на свете боярин Добриян Тужинин, не знал проблем, но вот он беден стал – сел на мель. Покосилось благополучие дома его, застучали в окна, кому он задолжал. Закручинились дети его, вера на лучшее пала. Дочери без жениха теперь быть, да и прежде не могла отца дозволение получить. Ей проще – став бедной, к бедному отпустит ныне отец. Сыну Добрияна хуже, из богатой семьи девушку любил, к нему симпатий теперь точно не будет со стороны уже её отца. Как бы не стало трудно, дети не бросят родителя, с ним пойдут бедностью утешаться. Не все таковы – слуги есть, готовые предать. Некогда сытые, теперь искать других хозяев предпочли.

И вот проблема. Правителя сын удумал дочь Добрияна умыкнуть. Своровать задумал. Он не настолько плох, как кажется сперва. Влиятелен он, думал озолотить семью девушки той. Отец её забудет про бедность, погасит долги. Где там… Дочь честного человека излишне горда, честна сама. И в том беда её. Она и станет источником грядущей слёзной драмы. Не получив, чего желал, правителя сын пойдёт на подлог, следствием которого смерть будет грозит всякому, кто противился желанию его.

Сын правителя коварен, ибо вынужден пойти на коварство. Невеста сына Добрияна, пусть и богата, желала помочь в той же мере обедневшей семье. И её помощь приняли с радостью, иначе драме быть более слёзной. Как знать, насколько сия невеста оказаться могла коварной, откажись от неё сын Добрияна. К тому и вёл Херасков, желая показать не стойкость убеждений, он хотел дать представление о должном быть справедливом правителе. Для того требовалось сына правителя уличить в злодеяниях, хотя тот одного желал – любить дочь Добрияна.

Справедливости нет. Сын правителя лют. Его лютости суд боится. Строго судья обойдётся с семьёй Тужинина, найдя им наказания, соразмерные проступкам. Вот тогда и вмешается правитель, желающий знать, что творится в землях, ему подвластных. Не зная подробностей, прикажет судить справедливо. Но и тогда суд праведным не окажется, ибо сын правителя в прежней мере лютым останется. Пока сам правитель не проведает заключённых, не узнает в них друзей, ему хорошо знакомых, до той поры не будет принято решение справедливое.

Запутал Херасков читателя, запутал и зрителя, на сцену взиравшего. Показал историю, как хотел, в ему нужные краски окрасив. Читатель же, как и зритель, не настолько прост, чтобы верить, не пытаясь осмыслить ему сообщённое. Мораль вполне понятна – всему мера по справедливости должна воздаваться. Однако, иногда и с принципами нужно бороться, о чём Херасков умолчал намеренно. Когда предлагают помощь – стоит ли отказываться? Из злых ли побуждений помогают или из добродетельных. Зачем дожидаться торжества справедливости, самолично принуждая к свершению злых умыслов? Крепко предстоит призадуматься.

» Read more

Михаил Херасков “Милана” (1770-75)

Херасков Милана

Не зная обстоятельств всех, дел не вершите. Не торопитесь с выводами, наворотите дел. Посмотрите, пример с Хераскова взяв. Он сюжет придумал, горячий ваш уняв жар. На сцене лица, в печали они. Их грусть от нежелания друг друга понять. Хватая воздух полной грудью, от малого смрада перестают люди дышать. Так и с любовью, хватит слабого подозрения, и нет прежнего чувства. С чего же? Любят сердца, и не верят наветам. Но голова холодна, ход её мыслей тяжело превозмочь. Теперь разошлись два милых сердца обоюдно. Зачем тревожить душу понапрасну? Им бы читать до конца, увидев обрыв в повествованьи. Пока же о метаниях страдальцев писал Михаил, оставив на последнюю сцену должное быть ясным с первых строк.

Прекрасная Милана скрылась в лесу, живёт там, ночует, не думая возвращаться. Она изгнана, не зная толком почему. Ей ведом гнев Радвера, он ярость на неё излил. Любимую уличил в измене Радвер. Милана знает – за ней вины нет. Ответ за знание такое некому дать. В руках Радвера письмо, в нём всё ясно, как в день без облаков на небе. Да тени откуда? Что бросило тень? Ясное небо затянуто, солнца не видно, померк белый свет, кругом чернота. Иного быть и не может, неверной любимая оказалась. Подтверждение он держит в руках, оттого расстался с Миланой.

Но душа требует любить! Забыть не может Радвер девушку свою. Изменница? Что же с того? Любить – задача непростая. Любовь даётся человеку не во имя осознания взаимности возможной. Отнюдь. Беззаветно любить необходимо, даже тех, кто не любит тебя. Иное чувство преобладает – обида. И так уж заведено – обида любовь побеждает. Брошено семя раздора, взрыхлена почва разлуки, всходят ростки печали, соловей думы тревожит. Девушки любимый образ не покидает мыслей. Ежели любит Радвер, забудет он об обиде. Есть ещё препятствие – мужчина редко способен побороть настойчивость разума. Потому и не будет ничего, пока не случится побуждающих причин.

Виною разлуки влюблённых Листон. Ему мила Милана. Слал ей письма, он жаждал ответной любви. Ответила Милана, бед не ведая наперёд. Жжёт часть того послания мысли Радвера. Не о том Милана сообщала Листону, в чём уличил её Радвер. Разлука случилась, шли ночи в тоске. Жених тоскует, и тоскует Милана. Но оба обижены, и согласие обрести не желают. Вот на этом моменте Херасков и вмешаться решился. Помочь молодым нужно, ибо довольно слёзы лить. Забудьте о гордости, не даёт гордость покоя трепетным душам. Слушайте Михаила, будет вам урок, каких не дают учителя.

Если ты парень, то девушку люби, не смотри на проказы девицы. Если девица, парня люби, не смотри на юности его порывы. Не придавайте значения посланиям, ведь уважать необходимо любимого человека право на слово. Боль не даст успокоения, коли её найти кто из вас пожелает. Стерпится-слюбится – известная истина. Нет спокойствия, хотите страстей пробуждение, тогда расходитесь, нет вам в жизни схождения. Небу небо ясное положено, морю – море без волн волнения. Ваша линия – горизонт, которого достичь пытайтесь, не ведая ссор и споров о несущественном. Как? Мнится вам, есть споры о существенном? Юны вы, и юны те, кому видится важное, когда видение это рушит людское общество. А если вам обижаться хочется – тогда узнайте все обстоятельства. И, самое главное, попытайтесь нужды друг друга понять, тогда и ссориться не придётся из-за не настолько уж и существенного.

» Read more

Михаил Херасков “Друг несчастных” (1774)

Херасков Друг несчастных

Откроем в чтении Хераскова слёзные драмы. Первой отдадим лавры той, что названа “Другом несчастных”. О несчастных она повествует. Там есть – отчего слёзы лить. И лить слёзы сразу надо начинать. Внимание всё сироте, воспитанной в бедняцкой семье. Горькую пилюлю она извлекла от доставшегося ей в наследие ларца. Не согласилась сирота променять богатства на личное благополучие. Довольно и того, как сложно жить в мире большом. Да в том плутовство – таковы традиции в литературных порядках тех лет. Знает каждый, ибо не о доле тяжёлой сироты должно быть сообщено ему. Не бывает человек без роду и племени, потому финала драмы надо ждать. Есть в том уверенность – ларцом драгоценным награждать бедняка не будут просто так.

Названный отцом в беде – он задолжал. Воспитанная им дочь должна помочь – хоть нет веры на то. Разрушить оковы сюжета нельзя, полагается автору нагнетать. Первое действие сообщит суть вещей. Второе – заставит переживать. Ну и далее полагается определиться, кому счастливым предстоит оказаться. Тайна сокрыта в ларце – дорогой цены сия доставшаяся на память безделушка. Разменян он будет. Отец за спасение поблагодарит. Станет ясно тогда – сироте на век остаться сиротою, ибо в том ларце – тайна её происхождения. Родного отца и матери имя сокрытым осталось. Внимающий истории заинтригован! Жалко сироту ему стало.

Вернётся ли ларец? Али иначе известным окажется скрытая правда? Всё предрешено, заранее связаны нити сюжета. Херасков знал, какую нить тянуть, словно кукловод, придавал развитие там, где пропала надежда. Кто отец? Он из дворян – возможно вполне. Он богат – вестимо и это. Может он беден? Почему бы и нет. Так отчего дитя своё на произвол бросить посмел он? Немудрено найти ответ, так как все бедны бывают порою. И когда стучит бессилие в двери, кто способен впустить внутрь беду, несчастьем наградив в нём живущих? Оттого и рушится всё, покуда не придёт разрешенье. А придёт разрешенье, тогда беда отступит и настанет пора пожать плоды ошибок, надеясь успеть, пока поздно не стало.

Пусть идеально показан сюжет избавления от горькой участи вынужденности обездоленным быть. Испытания для человека потому и даны – хранить уверенность в лучшее нужно. Не ведаешь путей других, продолжая надеяться на чудо. Нет в том нужды. Ведь как окажется, когда дойдёт всё до финала? Испытания ниспосланы родным отцом, решившим дочь проверить. Он не хотел брать под крыло птенца до злата жадного, хотел он чуткое создание, способное ценить за доброту. Так потому утраченный ларец дал радость на мгновение, зато принёс намного больше – дав радость уже всем.

Выручить других – старайся, читатель! Знай, сегодня ты помогаешь – завтра тебе. Никто не ведает, с какими проблемами завтра столкнётся. Забудь и о прошлом, не ищи в нём спасенья. Говорят тебе – там злато сокрыто, на которое имеешь ты право. И посмотришь назад, убедившись ты в том же. А посмотришь вокруг, увидишь несчастных, подумав, помочь людям можешь сейчас, не дождавшись возможности пожать случайно обретённое благо. Поможешь, ничего за то не заслужив. Придёшь в смятение, укоряя себя за поступок. Но будешь ты прав – забыв прошлое, отказавшись искать в нём обогащения причину. Будь уверен – завтра прошлое воздаст тебе златом сверх меры, ибо любит былое, когда не им живут, а настоящий момент украшают, счастливыми делая всех, кто дорог тебе, кто в беде пребывает.

» Read more

Михаил Херасков “Ненавистник” (1770), “Освобождённая Москва” (1798)

Херасков Творения Том 5

Гремело имя – отгремело. Когда-то о Хераскове говорили смело. Теперь, дабы не соврать, стали Михаила забывать. Возьми Карамзина, кого славил он? Он поэмами Хераскова был впечатлён. Предсказывал он им долгую славу в веках. Оказалось то в его несбывчивых мечтах. Забыт Херасков – накрепко забыт. Словно потоком истории из самосознания потомков оказался смыт. Не вспоминают ныне, будто и не творил. Может сложиться мнение, словно и не жил. А между тем, повышая речи тон, есть из-за чего Михаила ценить. Но сейчас не том. Имелись у него произведения в угоду текущего дня мгновению, облекаемые для громкого звучания и уподобляемые стихотворению. Как бы грустно не звучало: что было важным, неважным в наше время стало.

О “Ненавистнике” можно умолчать, не принимая к разговору. Не скажешь, к чему происходящее в той пьесе приравнять: к разумному иль к вздору. Есть лица русские, жившие давно. Антураж в пьесе Руси, вот пожалуй и всё. Вникать глубже – дело особого интереса. Оставим особо интересующимся, для придания им важности собственной в литературной среде веса. Не обо всём положено сказывать, о чём-то нужно умолчать, дабы другим было о чём потом дополнять. Потому и оставили “Ненавистника” без внимания, сделав уделом особого к нему почитания.

Иное дело – “Освобождённая Москва”, пьеса о былом. О Минине и Пожарском, да о Москве – охваченной огнём. Польская шляхта, грозная литва и шведских земель сыны, пришли, дабы утопить Русь, сделав непригодной для с их государствами войны. Владислав воссел, обещаний много раздав, властителем русским по воле слепого случая став. Избрали на царство, дали править и попирать родное. Как не скинуть народу расправившее над ним крылья иго злое? Хватит людям терпеть басурман у власти, взирать на слюну, стекающую с их жадной до сытости пасти. Не для того русский человек пришёл в мир, чтобы над ним был поставлен чей-то кумир, чужое он примет, сделав своим, иное исчезнет, как в ничто превращается дым. Потому не бывать Владиславу у власти, оттого он Смутному времени положит конец, как изгонят его, появится у России на триста лет достойный её из Романовых отец.

Осталось об этом трагедию сложить, к чему Херасков руку приложил. Да вот растянул события прикладывая, чем весьма утомил. Начав за здравие, обозначив суть, к пятому действию, хорошо, если кто-то не дал себе заснуть. Ясное дело, соберут Минин и Пожарский ополчение, для того и в четыре строки подойдёт стихотворение. Но где это видано, чтобы театральное действие так быстро завершалось, надо зрителю показать, как народ на борьбу поднимался, что причиной тому сталось. Может там кто-то полюбил кого? Читается подобное в сюжете легко. В том проклятие литературы, нельзя того забыть, приходится искать успокоение, дабы остыть. Исход повествования понятен, детали остались сокрытыми туманом, такое в драматургии не считается обманом.

Сказав громко, пропев Хераскову оду, остудили Михаила, хоть и не погружением в холодную воду. Он сам понимал, для кого и с какой целью творил. Труды современный ему зритель и читатель достойно оценил. Время прошло, остыл натопленный жаром пар, теперь не до бытовавших в писательской среде восемнадцатого века свар. Всё другое, другим воздаётся почёт, Хераскова среди именитых деятелей прошлого никто сейчас не найдёт. Такова судьба, но как знать и зачем гадать, будущее всё может переиграть и иначе начать понимать.

» Read more

Михаил Херасков “Цид”, “Юлиан Отступник” (XVIII-XIX)

Херасков Творения Том 5

Что браться за Корнеля, что браться за Вольтера, доколе не познанной останется русскими поэтами мера? Смотрели на западные творения, проникаясь ими и беря за пример, принимая за исходное чужой поэтики стиль и размер. Нет, не Корнель интересен, и Вольтер не интересен, для русского слуха сих мужей от литературы размах окажется тесен. Но всё же, коли о Хераскове разговор, чей редко угасал к творчеству задор, кто брался за трудное, не скупясь силы тратить, кто основное всегда из текста с новым смыслом подхватит, значит нужно и опыт перевода принять, немного лучше тогда мы сможем понять, как трудился российский поэт, пусть и растратил пыл, чему цены на самом деле нет.

Повернуть события вспять помочь литература способна. Для того она всегда была и будет удобна. Достаточно вообразить, будто продолжают мужи древности жить, дабы всё тебе угодное в отношении них суметь применить. Допустим, есть Цид, который Сид Кампеадор, времён Реконкисты герой, известный до сих пор. Он, не скупясь на лесть, воспевая хвалу, мог с маврами биться, а мог уподобиться и этому врагу. Всем славен Сид, кроме мелочи самой, служит теперь его имя надуманных картин рамой. Если не Сид, то и не о ком будто писать, так уж принято – его одного восхвалять. А если представить, будто есть дочь, у него ли, или кого ещё, голову тем себе, читатель, не морочь. Есть дочь, она любит кого-то. Родители против. Трагедия зреет. Жаль, одолевает зевота. Ладно Корнель, выжал он всё из сюжета, у Хераскова взыграло желание обособиться, как у всякого переводящего поэта. Что получилось? Получилось не очень. Проблема в том, что содержанием сказ Михаила стался не прочен. Излишне переработал, рифмой оплетая ради порядка. Приходится заключить, ссылаясь на покинувшее вдохновение – обоснование замысла упадка.

Не Цид, тогда Юлиан Отступник интересен. Вольтер не может быть обманчив: он честен. Пусть так, осталось понять Хераскова сил вложение. Правду донёс, или вновь на свой лад переложил чуждое стихотворение? То не скрывается, Михаил по мотивам писал, красотою лишь слога русского блистать предпочитал. Он, пусть славится его поэзия в веках, держал происходящее с героями в своих руках. Он исправлял оригинал, находя в том способ театральной публике угодить, ведь пойдут на представление Вольтера, им про имя Хераскова нельзя позабыть. Гнев будет на их лицах, не найдут желаемых сцен, так для того и исправлен текст, стихами переводил Херасков специально затем.

Обе пьесы о любви, из-за которой должна пролиться кровь: ссорятся подрастающие дети с родителями вновь. Ими движет чувство, они переживаний полны, подобных приливу и накатывающей на берег волны. Не смириться и не достигнуть согласия сторонам, пока не быть отделёнными от тел головам. Жестокость жизни, может быть урок людям молодым, чьи бездумные поступки не кажутся безумными им. Разве могут они отказаться от счастья, горе обрести? Лучше короткими окажутся отпущенные им дни. Не ведают молодые, сколько разочарований их любовь в себе несёт, только редкий зритель то со сцены прочтёт. Драматурги воплощают желания, даже те что несбывшимися оказались, если не сами люди, хотя бы другие счастьем кратким наслаждались. Им вторил Херасков, избитый веками сюжет предложив, его герои жажду утоляют, кубок с той же неведомой пока ещё отравой испив. Разве Корнель и Вольтер писали о другом? Пожалуй, когда-нибудь и их творения прочтём.

» Read more

Михаил Херасков: критика творчества

Так как на сайте trounin.ru имеется значительное количество критических статей о творчестве Михаила Хераскова, то данную страницу временно следует считать связующим звеном между ними.

Плоды наук
Венецианская монахиня
Пламена
Мартезия и Фалестра
Россиада
Чесмесский бой
Борислав
Друг несчастных
Милана
Школа добродетели
Гонимые. Извинительная ревность
Идолопоклонники, или Горислава
Владимир возрождённый
Вселенная
Селим и Селима. Пилигримы
Ненавистник. Освобождённая Москва
Цид. Юлиан Отступник

Михаил Херасков “Селим и Селима” (1770), “Пилигримы” (1795)

Херасков Пилигримы

Творить душа желает. Дано задание: писать. Да вот никто не знает, как лучше текст располагать. Сказать ли в рифму или прозой изложить? Описать прошлое, настоящее или ожидание перемен? Можно порыв сей в ящик долгий отложить. А можно пересмотреть перечень желанных тем. И ежели душа устала от поиска необходимых сюжетов античных дней, восточная тематика готова быть взятой к рассмотрению, либо описать возникло желание будни странствующих людей, пора приступать к очередному пространному стихотворению.

Говорить о пустоте строк у Хераскова устаёшь, надеешься важную для сюжета деталь найти, хотя бы тогда наконец-то поймёшь, с какой стороны к рассмотрению любой поэмы Михаила подойти. Что “Селим и Селима”, что “Пилигримы” его, написанные с промежутком в двадцать пять лет, слов много, а по сути – ничего, не составишь при ознакомлении даже куцых замет. Не вяжется строка, или большего ожидал. Привыкший видеть размах фантазии, развёрнутой обильно. Херасков в поэмах краткую выжимку мыслей давал. А требовалось сказать… и сказать обязательно сильно.

И при малом объёме получается увлечь, что у Хераскова не получалось, для того нужно уметь, дабы окончание с началом связалось. Отнюдь, задав ход, устремившись рифмовать, должных быть важными эпизодов выискивая разнообразие, Михаил желал о чём-то нужном сказать, подбирая хотя бы какое-то слов сочетание. Читатель подумает, и на аналогичное критику намекнёт, замечание сделав справедливое: не важно, кто в итоге поймёт, нужно всегда сохранять отношение к творчеству терпеливое. Но нет причин для негодования, Херасков не принижается, остаётся сослать на дефицит к Михаила стихам внимания, он чаще литературоведам для их мучений является.

Скажем отдельно, Херасков творил по мере необходимости. К какой бы теме он не подходил, излагал в пределах допустимости. Не ведая точно, предполагая, в общих чертах изложив, складывая строки – с рифмой играя, частично основную идею забыв, он брался, конца не обозначив, рифму к словам подбирая, опять смысл содержания утратив, но к завершению повествования необходимое всё же вспоминая. Куда бы не шли действующие лица, о чём бы не думали они. Чувствительности в их поступках мало, реализуют души стремления автора, а не свои, причём не бодро, скорее вяло.

Читатель устал. Желал ли он браться за поэмы Михаила? Он точно не знал, не думая, какая воли потребуется сила. Корпеть над строчками… зачем? Внимать серьёзно и находить сокрытое где-то между? Чаще приходится разбираться со списком данных свыше тем, воплощая поселившуюся некогда прежде надежду. Терпения и понимания, коли узок интерес. Гораздо лучше отвлечься, внимание переключив, в драматургии Херасков имел больший вес – взбудораженные успокоятся, остыв.

Понятно, излив чарку воды, про избранные поэмы не дав представления, допущения высказав свои, дай и разбор хотя бы одного требуемого стихотворения. Придётся разочаровать, призвав к чтению самостоятельному, потому как если и подходить к творчества Хераскова изучению, не абы какому, а основательному, пройтись предстоит не по одному стихотворению.

Говоря доступнее: не всё то имеет важность, чему оная придаётся. Ко всему написанному не следует относиться серьёзно. На критически относящегося по-другому критически относящийся найдётся. Лучше избегать острых углов, если это возможно. Потому в общих чертах, к конкретике не прибегая, толком путного не изложив, частично разговора о некоторых произведения избегая, подобием кошмарного сна забыв, оставим хотя бы это без рассмотрения, встречая читающей братии насмешки, увидевшей литературный труд в виде прозаического стихотворения, написанного без какой-либо спешки.

» Read more

Михаил Херасков “Плоды наук” (1757-61)

Херасков Плоды наук

Академизм – он чем-то страшен, всегда он чем-то приукрашен, он отчего-то каждый раз похож, и потому отличий не найдёшь. Написано порою так, что скуку навевает. Автор произведений бесконечно схожее читать нам предлагает. Во-первых, стремится прославить начинания нынешних дней. Во-вторых, показать, что достойные ныне живут средь людей. А дабы было с чем сравнить, к античным сюжетам стремится близким быть. Будто не прошло тысячелетий, жить продолжают олимпийцы-боги, прежние пробуждая в человеке тревоги. Равнение на прошлое, устремляя взгляд вперёд, такой в академизме выбран подход. Благо просвещение коснулось учёных умов, можно без фальши говорить, не жалея для украшательства слов.

Один титан мысли всеми хвалим – царь Пётр, славный преобразованием своим. Тому объяснение существует – оно очевидно. За него нисколько не будет стыдно. Наоборот, кто не хвалил Петра на протяжении тех лет, тому не добиться признания, какой бы не был он поэт. Благо академизм позволял сочинять по схеме определённой, делая разницу между правдой и вымыслом условной. А может от незнания то происходило, ибо никто не докажет, что имевшее место раньше на самом деле было. Но власть монарха – особый резон: больше нужен сладкоголосый поэт-пустозвон. По правде сказать, подобные поэты всякой власти нужны, только их имена забудут, ежели перемены коснутся страны.

И вот Херасков – эстет от академизма. Ему нисколько не завидно. Он вправе сочинять, знает толк в прославленьи определённых лиц, готов он падать перед ними ниц. Не так их много, чтобы каждого не учесть. Важнее прочего – сказать в адрес всякого лесть. Не позволяет академизм умалить чужих заслуг, не для того он есть, чтобы оскорблять деянья чьих-то рук. Всегда на помощь приходит античное нечто, позволяя сочинять стихи бесконечно. Херасков в тех же красках, как писали до и после него, отразил в первой поэме признанье своё. Сразу о Петре он возгласил, описав, каким сей муж наиславнейшим был.

Поднять страну, с Европой на один уровень встав, необходимые науки в требуемом объёме приняв. В отдалённых перспективах то поспособствует России преображению, при Хераскове заметных, не поддающихся сомнению. Как оду славным делам не пропеть? Задуманное Петром реализовано ведь. Поднялось государство, устрашает врагов, не допустят более посрамления достоинства её сынов. Поднял Пётр и флот, грозу омывающих Россию морей, сделав край россиян гораздо сильней. Не только на суше теперь позиции предстоит закреплять, водная гладь позволит соперника в страхе держать.

По традиции, создавая оду, говоря о чём-то и не говоря ничего, Херасков изливал строчки поэмы легко. Рифма цеплялась за античность, куда устремлял Михаил взгляд, находя сравнения, чаще невпопад. Основную линию повествования он всё-таки раскрыл, не вызвав удивления, для того он сей стих и сложил. Краткость – не по академизма запросам, не дозволяющим возникнуть вопросам. Заранее понятно, с чего начнёт и к чему поведёт повествование автор строк, иного он никак сделать не мог. Такое в литературе царило тогда направление, потому к творчеству Хераскова не может быть применено сомнение.

Воздавая хвалу, находя причину для поднятия духа, Михаил находил выражения для услаждения читательского слуха. Не чернил и не ругал, к высшим материям обращаясь, прибегая к словам, собственной прозорливостью восхищаясь. Но так писали все, кто приближен к монаршим особам был, отчего каждый из них за талантливого поэта слыл. И Херасков творил, не дозволяя себе лишнего произносить. Вот потому потомки легко смогут его имя быстро забыть.

» Read more

Михаил Херасков “Чесмесский бой” (1771)

Херасков Чесмесский бой

Случилось громкое! Россия! В порыве духа! Победила!!! И пали Турции сыны – османов сыновей волна нахлынувшая смыла. Потоплен флот, в том есть заслуга россиян. Им для того властитель оказался сильный дан. Ума блистание сподвижников сияло. Они вонзили в сердце турков жало. И разнеслась о том повсюду весть – Россия победила. Когда-то помнила о том страна – теперь забыла. Но вот Херасков, внявший духу славы. Он сочинил не стих! Он дал поэмы главы. Ожили заново герои, опять гремит Чесмесский бой. Сказать о том пусть будет велено рифмованной строкой.

Нет, не о том Михайло взялся сообщить. Воды уж больно много он решил излить. Не ведая подробностей, пропитанный вестями. Он написал, о чём поведать можем сами. Сказать положено о мужестве героев – не мог тогда трусливо избежать сражения никто. О них – о храбрецах – поведать можно, не упоминая из героев никого. Отдельно выделить, кто бою давал ход. Их имена любой теперь в источниках найдёт. Придать всему возвышенность, пропеть погромче об успехе. И не заикнётся читатель никогда о смехе.

Что с турками сражение? С чем сравнивать его? Лучше с Троей, если об Илионе ещё помнит кто. Тогда ахейцы воевать пошли на малоазиатов, у них украли красоту. А ныне бьются люди за иное – о свободе за мечту. Им мнится нужное, чего желает каждый из живущих. Зачем лишь непонятно – забывших о событиях грядущих. Долой печаль, коль ода сложена почёта ради, не для того погибли соотечественники на водной глади. Во славу русского оружия, во славу справедливости и за уважение к себе, как всегда бывало с русскими на всякой их коснувшейся войне.

Так почему гремели пушки, зачем проливалась кровь? Отчего сражаться вне родной страны пришлось? О том молчит Херасков, не для того писал. Об этом и о многом важном не сказал. Он упустил развитие сражения, слов нужных не найдя. Может своё время излишне ценя. Он всё-таки поэт, ему нужнее воспевать, и без различия, как будет строки он слагать. Ему важнее отразить победы общий дух, дабы читали другим его поэму вслух. А лучше наизусть, не ведая иного, не понимая, сколь павших было много. Тот поединок в водах дальних берегов – достоин самых громких слов. Но не за тем почёт, кто двигал корабли и отдавал приказы, и не за тем, кто о необходимости войны подписывал указы. Хоть это лирика, зато… победа в настоящем приносит завтра только зло.

Пока же нужно воспевать. Иначе могут не понять. Херасков в те года о славе больше прочего писал. Он уважение тем в русских пробуждал. И на таком подъёме национальных чувств, в отражении присущих россиянам буйств, где нету подлости, и вроде прежде не бывало, там успехов громких остро не хватало. И стоило случиться бою, одержав победу в нём, о том теперь мы у Хераскова прочтём. Есть повод возгордиться, забыв причину для гордости той. Не думается, кто в те дни был самый славный герой. Важна победа, ибо случилась она. И теперь быть ей важной, но в памяти потомков иная война.

Помнят люди короткой памятью о былом. Не думают они, что будет нужным для прошлого потом. Как обесценятся герои, погибавшие за утрачиваемые для будущего идеалы. Какой бы не добивались они для государства славы. В памяти останутся одни строчки поэм, но и тех вскоре не вспомнят совсем.

» Read more

1 2