Tag Archives: херасков

Михаил Херасков “Полидор” (1794)

Херасков Полидор

Если бы античная мифология разрабатывалась на основе произведений, написанных европейцами, спустя тысячи лет, быть тем мифам низведёнными до ничем непримечательных баек. Надо ли ставить в пример драматургов Древней Греции? Что нам кажется мифами – есть продукт измышления прежде живших, причём друг с другом соревновавшихся: у кого получится лучше. В результате человечество имеет мифологию с античных времён, тщательно проработанную и продуманную. Теперь человек получил возможность вставлять собственные предположения об ушедшем. Только утеряно понимание необходимости в преобразовании былого. Никто всерьёз и не воспринимает литературные опыты европейцев, чётко проводя границу между уже измышленным и тем, что выдаётся за хоть какое-то подобие.

Собственно, Херасков продолжил писать прозаические произведения о жизни древних. “Полидор” стал прямым продолжением “Кадма и Гармонии”. Да и полное его название звучит как “Полидор, сын Кадма и Гармонии”. Следуя логике, можно было предположить разное. Но Полидору следует стремиться в Фивы, поскольку по сведениям он являлся главой города. В действительности Хераскова этот мифологический аспект нисколько не занимал. Он стремился созидать то, о чём прежде никто не писал. И получилось у него на самое деле собственное творение, ни в чём не схожее с жизнеописанием Полидора. Вновь у Михаила разыгралась фантазия. В каких только местах не предстоит побывать главному герою, много чему он станет свидетелем. И вот бы обогатить этими сведениями историю, выдав похождения Полидора за якобы истинные. Всё-таки этому не бывать. Нет, Херасков не создавал мифологию, он писал по очень далёким от мифов предположениям.

Современники могли увидеть в произведении Михаила всякое. Может кому-то мерещились отголоски Великой Французской революции, тогда разгоравшейся. Немудрено найти то, что желаешь увидеть. Так оно всегда и происходит, в чём переубедить не получится. А что же сам Херасков? Неужели он заложил в “Полидора” нечто схожее с революционными порывами французов? Может оно и так, о чём приходится лишь догадываться. В целом, особого значения это не имеет, учитывая малый интерес у потомка к литературному наследию Михаила, особенно по части прозы.

В чём же затруднение? Херасков не позволял читателю легко знакомиться с содержанием. Приходится постоянно продираться через нагромождения слов, вследствие чего массив текста воспринимается непреодолимым пластом содержания, понять суть которого способен истинно усидчивый человек. Осталось разобраться, зачем читателю тратить время и внимать тому, чему удел – быть достоянием литературоведов, тем себя и утешающих, будто их разборы кому-то пригодятся. Ежели читатель не знаком с оригинальным произведением, то ему ничего не скажут и исследования. Разумеется, ежели не считать исследования в качестве первичного источника информации, тогда как само произведение останется всё тем же непреодолимым пластом.

Читатель может сказать – непосредственно о “Полидоре” тут ничего нет. Критика и анализ не подразумевают подробный пересказ. Достаточно сообщить в общих чертах, чтобы сложилось определённое мнение. А ещё лучше найти оригинальный текст и приступить к ознакомлению. Ещё лучше будет адаптировать прозу Хераскова под современные читателю языковые нормы – может после творчество Михаила станет гораздо понятнее. Правда, далеко не обязательно, если так оно и окажется. Скорее ничего не изменится – “Полидор”, как и прочая проза Михаила, останется всём тем же неприступным нагромождением текста.

Кажется, вольных фантазий Хераскова хватило ещё в “Кадме и Гармонии”. Славяне найдут себе применение и на страницах “Полидора”. А вообще было бы интересно, случись потомку узнать, например, о роли славян хоть в той же осаде Трои.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Херасков “Кадм и Гармония” (1787)

Херасков Кадм и Гармония

Свои крупные прозаические произведения Херасков писал на тему жития древних. Но он настолько желал воплотить в жизнь взаимосвязь между былым и настоящим, что всерьёз подобные фантазии воспринимать не стоит. Впрочем, отчего бы не искать предков славян среди вавилонян или египтян? Михаил всего лишь предполагал, не претендуя на правдивость. Да и кто может говорить о столь давних событиях с твёрдой уверенностью? Например, главным героем повествования является Кадм. Это тот, чью сестру – Европу – похитил Зевс в образе быка. Его дедом был Посейдон. Он сам основал город Фивы в Беотии. Он же – прапрадед царя Эдипа, печально известного женитьбой на матери и убийством отца. Супругой Кадма выступает Гармония – дочь Афродиты и Ареса – богиня согласия и счастливого брака. Поэтому не следует искать подтверждение описываемого в произведении. Читатель бы о том и не задумался, не реши Херасков изыскивать корни славян в столь спорном мифологическом эпизоде.

Боги богами, но есть ли боги, когда нет иного бога, кроме самого Бога? Не Зевс похитил Европу, то сделал владыка Крита, именуемый Таурусом, то есть быком. А если так, то следует отправляться на Крит. А чем остров знаменит? Лабиринтом! Как известно – войти в него легко, а выйти нельзя. Михаил поступил проще, связав лабиринт с аидом – посмертным местом в греческих верованиях. Дальше в сюжете будет Мавритания, Беотия, Египет и Вавилон. Уж не на творчество ли Фёдора Эмина – уже почившего – оглядывался Херасков? Действие продвигалось без возможности логически его осмыслить. И не так важно, что, говоря о древних греках, подразумеваешь не общий народ, а множество разных. Но для Михаила такого различия не существовало. Более того, греки шли быстрее в развитии, нежели известно по дошедшей до нас философии. Херасков вполне уверен, что к идее единобожия они пришли задолго до.

Если довериться Михаилу, вполне можно считать Кадма прародителем славянских княжеских родов. И в змей он и Гармония обратятся не в ставшей ему родной Беотии, а где-то среди скифов, следовательно и славян. Ему будут предлагать стать царём – от этого он откажется. Почему? Иначе нельзя. Не связана греческая мифология с прошлым славянских народов. Казалось опасным проводить параллели, доводя до критического допущения, способного разрушить бытовавшую уверенность, будто Рюрик для истории важен, якобы он – один из прямых потомков императора Августа. Всё это, разумеется, такие же вольные отступления от сюжета, каковые позволил себе сам Херасков.

И всё же Михаил писал о другом, к чему постоянно склоняются исследователи его творчества, въедающиеся в текст так, трактуя с позиций буквоедства. Им привидится утопическое воззрение Хераскова, они разберут каждое движение Кадма, выискивая им требуемое. И совершенно упустят из внимания славян. Как же быть? Искать славянский след в былом – равносильное исканию любым народом собственной причастности к минувшему. Зачем так делать? Доказать невозможно, если бы оно вообще требовалось. Отнюдь, Михаил созидал приключение, акцентировав внимание на для него занимательной теме. Просто к другому проявить интерес не получится, когда глаз выхватывает из текста момент, которому там нет места. Опять же, если не браться за идеи хотя бы того же Фёдора Эмина. И он видел след в старине глубокой. Так почему бы не согласиться? Ежели нельзя доказать, никто не сможет и привести аргументы за противоположную точку зрения. Однако, славяне были, есть и будут, какими их прошлое не представляй.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Херасков – Стихотворения (XVIII век)

Херасков Стихотворения

Судьба поэта тяжела – нет лёгкости в судьбе поэта. Не знает радости творца – он жертва глупого навета. Ему желается творить – парить в душе желает. Не может только он забыть, какого зла ему судьба желает. Гонимый он – творец! О справедливости забыл. Он как детей своих отец, которому от чад рождённых свет не мил. Издушен он, пленён печалью. И громок стон, сокрытый за вуалью. Но делать нечего – судьба! Гонимым должен оставаться. Пусть вспоминают иногда, иначе остаётся ужасаться. Подобных множество, один из них – Херасков. Он не создал убожество, и разве кто к поэту ласков? Забит при жизни, по смерти забыт, судьба сложилась горько для него, никто о нём теперь не говорит. Творил он всё же для кого? Потехи собственных желаний, творя на благо, правда лишь во вред, ныне он – предмет исканий, словно не было поэта. Хераскова поэта словно нет!

Творил Михайло, не каждый слог его поймёт. Потому тут скажем неслучайно, может новое кто в его творчестве найдёт. О разном он писал, и мудростью сквозил меж строк, и справедливость он искал, вторил прочим поэтам сколько мог. Экклезиаст ему наука, а мысли Соломона – кладезь изречений. Где тут будет скука? Отчего не будет о том стихотворений? Оду “Мир” придумает он и “Утешение грешных” сочинит, “Оду к Богу” задумает и смысл сущего тем определит. В том утешенье, что Бог превыше всех, потому можно заслужить у высших сил прощенье, если всё же не сможешь обрести успех.

Оды торжественные Михайло создавал, от Екатерины Великой начиная. При восхождении Её на трон он весь сиял, с каждым днём рождения поздравить никогда не забывая. И на коронование, и на приезд в Москву, и на над турками победы одержание, оду слагал Херасков свою. К цесаревичу Павлу Петровичу обращаться с одой не забывал, если бракосочетание – поздравить спешил, на трон восшествие Его он оду обязательно слагал. Так не только Херасков – тем каждый поэт в России тогда жил. Как не сказать о верхе взятом над Варшавой? А о визите австрийского короля? Усеять положено царских лиц вечной славой, пусть и забудет поэт сам себя.

Анакреонтические оды есть у Хераскова и нравоучительные оды есть, в них он писал и в меру ласково, не забывая выразить где нужно лесть. И всё-таки творил на радость, понимая доставшийся талант ему, ощущая к стихосложению тягость, приятную прежде самому. О чём он только не сказал, да знал ли кто о том? Не всякий стих он людям показал, среди потомков мы его теперь прочтём. Может Херасков и прав был, не всякой оде давая ход, ведь потому он при жизни хорошим и слыл, принимая за им создаваемое от современников почёт.

Разных стихотворений автор, Хераскова то удел. Он сам пожинал успехи, и обласкан был. Коли сам Карамзин ему долгие годы песни о величии пел, пока потомок Хераскова и вовсе не забыл. Такая память, она со злым прищуром, не видит тех, кого окутала Фортуны сеть, возводит на вершину тех, кто был при жизни балагуром, тех забывая, что сами согласились, живя, уважение к себе от современников иметь. Подвести положено черту, и подведена черта будет, оду потомок сложит, то уже не ему, забывая предков должен знать, и про него, уже его, потомок забудет.

» Read more

Михаил Херасков “Гонимые” (1775), “Извинительная ревность” (XVIII век)

Херасков Гонимые

Драм событийность – не великих свершений сюжет. Малого действия хватит – вокруг построить допустимо повествованье. Не паря мыслью над сущим, червю скорее подобием становясь, видеть получается лучше, размыслить помыслов истинную суть. Не всему быть раскрытым сполна, чему-то хватит краткого рассказа. Херасков писал, далее одной темы в драмах не стараясь распространяться. Не ужасно это, и даже это не так уж и плохо. Хватит эмоциям взволноваться и от малого текста, о прочем домыслить ему полагается самому. Есть драмы такие, название им “Гонимые” и “Извинительная ревность” дано. Нужно кратко по ним пройтись – они являются наследием литературы русской.

“Гонимые” переносят взор на остров необитаемый. Тот остров обитаем, неугодных принимает в свои объятия он. Если кому-то не смог угодить человек, обречён дни коротать вдали от людей. Рыдание с плачем – утеха из общества изгнанных. Со шхуны некогда сошли они, подчас вне воли собственной. Теперь на острове, на краткий миг тот обитаем становился. Но умирают люди, и остров необитаемый опять. И драме быть. Но драме не простой. А может и простой, смотря как то оценит зритель. Увидит он схождение девушки на брег, заметит слёзы на щеках, на лет остаток девица сошла, она гонимая – по наследству от отца судьба там быть.

Отец её, гонимый в той же мере. На том же острове он прежде жил. Теперь не так, тут драма будет. А до того людское горе только было. Узнает зритель, отчаяние убило кого, узнает, кого убил от отчаянья кто-то. Забот не прибавится – остров далёк. Не ведают люди, и ведать они не желают. В страстях сгорает человек, живёт иными днями он. Херасков рассказывать пытался, о том прочесть читателю предстоит.

Другой сюжет у драмы “Извинительная ревность”. Там всё построено на глупости человека принимать за реальность чуть похожий на правду факт. Человек глуп, данной глупости не давая отчёта. Он верит тому, чему веры быть не должно. Увидит, допустим, в наряде мужском неизвестного типа, как ревности не сможешь избежать. А знал бы более ему известного, то постыдился. В мужской наряд девичий стан был облачён, к которому ревности места быть не должно. Но забот полно у человека, любит он добавлять себе новых забот. Не стремясь разобраться, сразу сжигая мосты, отступные пути разрушая, неверную человек выбирает дорогу. Будь Херасков настроен в комедии действие преподнести – смеяться, не щадя живота. Да на сцене драма – ей полагается неразумным урок преподать.

Слёзы лить зритель не станет, довольно слёз пролито героями пьес. Остаётся радоваться, им право на то Михаил сообщил. Других страстей героям повествования сообщать он не стал. Несколько действий – раскрыты глаза, кому открывать оные не хотелось. Оказалось, не всё то страшно, чего тень великой вечно мнится. Тень потому и велика, ибо жарок огонь от глаз скоропалительных на выводы. Раздувается тот огонь, благо тухнет он быстро, стоит узнать детали надуманности мнимой. Ничего не мешало разобраться в начале, не дожидаясь разрешения конфликта.

Особого свойства сии две драмы Хераскова не имеют. Два эпизода, которые можно просто знать. Такое бывает, не допускать такого стараться и только. Не гнать людей, ежели обойтись без этого можно. Не ревновать, что легко избежать, приняв философию прочих Хераскова драм. Всё требуется понимать и право всему на жизнь позволять, избежать иначе страданий нельзя.

» Read more

Михаил Херасков “Школа добродетели” (XVIII век)

Херасков Школа добродетели

Справедливый правитель – подданных счастье. Так почему не бывает так, дабы справедливый правитель правил и только? Тому есть причины, побороть их нельзя, как не пытайся. Некогда власть по наследству сынам доставалась. И были те сыновья сверх меры порочны, когда отцы справедливыми слыли сверх меры. И наоборот: у тиранов рождались ангелоликие дети. Того не понять, пытаться не нужно найти разумные мысли. Нужно принять, страдания принимая, без иных вариантов. У Хераскова правитель вышел справедливым, тогда как сын – царя Ирода подобие. Не бывать отцовой снисходительности к проступкам сына злокозненным. Об этом Михаил поведать в драме решил.

Жил на свете боярин Добриян Тужинин, не знал проблем, но вот он беден стал – сел на мель. Покосилось благополучие дома его, застучали в окна, кому он задолжал. Закручинились дети его, вера на лучшее пала. Дочери без жениха теперь быть, да и прежде не могла отца дозволение получить. Ей проще – став бедной, к бедному отпустит ныне отец. Сыну Добрияна хуже, из богатой семьи девушку любил, к нему симпатий теперь точно не будет со стороны уже её отца. Как бы не стало трудно, дети не бросят родителя, с ним пойдут бедностью утешаться. Не все таковы – слуги есть, готовые предать. Некогда сытые, теперь искать других хозяев предпочли.

И вот проблема. Правителя сын удумал дочь Добрияна умыкнуть. Своровать задумал. Он не настолько плох, как кажется сперва. Влиятелен он, думал озолотить семью девушки той. Отец её забудет про бедность, погасит долги. Где там… Дочь честного человека излишне горда, честна сама. И в том беда её. Она и станет источником грядущей слёзной драмы. Не получив, чего желал, правителя сын пойдёт на подлог, следствием которого смерть будет грозит всякому, кто противился желанию его.

Сын правителя коварен, ибо вынужден пойти на коварство. Невеста сына Добрияна, пусть и богата, желала помочь в той же мере обедневшей семье. И её помощь приняли с радостью, иначе драме быть более слёзной. Как знать, насколько сия невеста оказаться могла коварной, откажись от неё сын Добрияна. К тому и вёл Херасков, желая показать не стойкость убеждений, он хотел дать представление о должном быть справедливом правителе. Для того требовалось сына правителя уличить в злодеяниях, хотя тот одного желал – любить дочь Добрияна.

Справедливости нет. Сын правителя лют. Его лютости суд боится. Строго судья обойдётся с семьёй Тужинина, найдя им наказания, соразмерные проступкам. Вот тогда и вмешается правитель, желающий знать, что творится в землях, ему подвластных. Не зная подробностей, прикажет судить справедливо. Но и тогда суд праведным не окажется, ибо сын правителя в прежней мере лютым останется. Пока сам правитель не проведает заключённых, не узнает в них друзей, ему хорошо знакомых, до той поры не будет принято решение справедливое.

Запутал Херасков читателя, запутал и зрителя, на сцену взиравшего. Показал историю, как хотел, в ему нужные краски окрасив. Читатель же, как и зритель, не настолько прост, чтобы верить, не пытаясь осмыслить ему сообщённое. Мораль вполне понятна – всему мера по справедливости должна воздаваться. Однако, иногда и с принципами нужно бороться, о чём Херасков умолчал намеренно. Когда предлагают помощь – стоит ли отказываться? Из злых ли побуждений помогают или из добродетельных. Зачем дожидаться торжества справедливости, самолично принуждая к свершению злых умыслов? Крепко предстоит призадуматься.

» Read more

Михаил Херасков “Милана” (1770-75)

Херасков Милана

Не зная обстоятельств всех, дел не вершите. Не торопитесь с выводами, наворотите дел. Посмотрите, пример с Хераскова взяв. Он сюжет придумал, горячий ваш уняв жар. На сцене лица, в печали они. Их грусть от нежелания друг друга понять. Хватая воздух полной грудью, от малого смрада перестают люди дышать. Так и с любовью, хватит слабого подозрения, и нет прежнего чувства. С чего же? Любят сердца, и не верят наветам. Но голова холодна, ход её мыслей тяжело превозмочь. Теперь разошлись два милых сердца обоюдно. Зачем тревожить душу понапрасну? Им бы читать до конца, увидев обрыв в повествованьи. Пока же о метаниях страдальцев писал Михаил, оставив на последнюю сцену должное быть ясным с первых строк.

Прекрасная Милана скрылась в лесу, живёт там, ночует, не думая возвращаться. Она изгнана, не зная толком почему. Ей ведом гнев Радвера, он ярость на неё излил. Любимую уличил в измене Радвер. Милана знает – за ней вины нет. Ответ за знание такое некому дать. В руках Радвера письмо, в нём всё ясно, как в день без облаков на небе. Да тени откуда? Что бросило тень? Ясное небо затянуто, солнца не видно, померк белый свет, кругом чернота. Иного быть и не может, неверной любимая оказалась. Подтверждение он держит в руках, оттого расстался с Миланой.

Но душа требует любить! Забыть не может Радвер девушку свою. Изменница? Что же с того? Любить – задача непростая. Любовь даётся человеку не во имя осознания взаимности возможной. Отнюдь. Беззаветно любить необходимо, даже тех, кто не любит тебя. Иное чувство преобладает – обида. И так уж заведено – обида любовь побеждает. Брошено семя раздора, взрыхлена почва разлуки, всходят ростки печали, соловей думы тревожит. Девушки любимый образ не покидает мыслей. Ежели любит Радвер, забудет он об обиде. Есть ещё препятствие – мужчина редко способен побороть настойчивость разума. Потому и не будет ничего, пока не случится побуждающих причин.

Виною разлуки влюблённых Листон. Ему мила Милана. Слал ей письма, он жаждал ответной любви. Ответила Милана, бед не ведая наперёд. Жжёт часть того послания мысли Радвера. Не о том Милана сообщала Листону, в чём уличил её Радвер. Разлука случилась, шли ночи в тоске. Жених тоскует, и тоскует Милана. Но оба обижены, и согласие обрести не желают. Вот на этом моменте Херасков и вмешаться решился. Помочь молодым нужно, ибо довольно слёзы лить. Забудьте о гордости, не даёт гордость покоя трепетным душам. Слушайте Михаила, будет вам урок, каких не дают учителя.

Если ты парень, то девушку люби, не смотри на проказы девицы. Если девица, парня люби, не смотри на юности его порывы. Не придавайте значения посланиям, ведь уважать необходимо любимого человека право на слово. Боль не даст успокоения, коли её найти кто из вас пожелает. Стерпится-слюбится – известная истина. Нет спокойствия, хотите страстей пробуждение, тогда расходитесь, нет вам в жизни схождения. Небу небо ясное положено, морю – море без волн волнения. Ваша линия – горизонт, которого достичь пытайтесь, не ведая ссор и споров о несущественном. Как? Мнится вам, есть споры о существенном? Юны вы, и юны те, кому видится важное, когда видение это рушит людское общество. А если вам обижаться хочется – тогда узнайте все обстоятельства. И, самое главное, попытайтесь нужды друг друга понять, тогда и ссориться не придётся из-за не настолько уж и существенного.

» Read more

Михаил Херасков “Друг несчастных” (1774)

Херасков Друг несчастных

Откроем в чтении Хераскова слёзные драмы. Первой отдадим лавры той, что названа “Другом несчастных”. О несчастных она повествует. Там есть – отчего слёзы лить. И лить слёзы сразу надо начинать. Внимание всё сироте, воспитанной в бедняцкой семье. Горькую пилюлю она извлекла от доставшегося ей в наследие ларца. Не согласилась сирота променять богатства на личное благополучие. Довольно и того, как сложно жить в мире большом. Да в том плутовство – таковы традиции в литературных порядках тех лет. Знает каждый, ибо не о доле тяжёлой сироты должно быть сообщено ему. Не бывает человек без роду и племени, потому финала драмы надо ждать. Есть в том уверенность – ларцом драгоценным награждать бедняка не будут просто так.

Названный отцом в беде – он задолжал. Воспитанная им дочь должна помочь – хоть нет веры на то. Разрушить оковы сюжета нельзя, полагается автору нагнетать. Первое действие сообщит суть вещей. Второе – заставит переживать. Ну и далее полагается определиться, кому счастливым предстоит оказаться. Тайна сокрыта в ларце – дорогой цены сия доставшаяся на память безделушка. Разменян он будет. Отец за спасение поблагодарит. Станет ясно тогда – сироте на век остаться сиротою, ибо в том ларце – тайна её происхождения. Родного отца и матери имя сокрытым осталось. Внимающий истории заинтригован! Жалко сироту ему стало.

Вернётся ли ларец? Али иначе известным окажется скрытая правда? Всё предрешено, заранее связаны нити сюжета. Херасков знал, какую нить тянуть, словно кукловод, придавал развитие там, где пропала надежда. Кто отец? Он из дворян – возможно вполне. Он богат – вестимо и это. Может он беден? Почему бы и нет. Так отчего дитя своё на произвол бросить посмел он? Немудрено найти ответ, так как все бедны бывают порою. И когда стучит бессилие в двери, кто способен впустить внутрь беду, несчастьем наградив в нём живущих? Оттого и рушится всё, покуда не придёт разрешенье. А придёт разрешенье, тогда беда отступит и настанет пора пожать плоды ошибок, надеясь успеть, пока поздно не стало.

Пусть идеально показан сюжет избавления от горькой участи вынужденности обездоленным быть. Испытания для человека потому и даны – хранить уверенность в лучшее нужно. Не ведаешь путей других, продолжая надеяться на чудо. Нет в том нужды. Ведь как окажется, когда дойдёт всё до финала? Испытания ниспосланы родным отцом, решившим дочь проверить. Он не хотел брать под крыло птенца до злата жадного, хотел он чуткое создание, способное ценить за доброту. Так потому утраченный ларец дал радость на мгновение, зато принёс намного больше – дав радость уже всем.

Выручить других – старайся, читатель! Знай, сегодня ты помогаешь – завтра тебе. Никто не ведает, с какими проблемами завтра столкнётся. Забудь и о прошлом, не ищи в нём спасенья. Говорят тебе – там злато сокрыто, на которое имеешь ты право. И посмотришь назад, убедившись ты в том же. А посмотришь вокруг, увидишь несчастных, подумав, помочь людям можешь сейчас, не дождавшись возможности пожать случайно обретённое благо. Поможешь, ничего за то не заслужив. Придёшь в смятение, укоряя себя за поступок. Но будешь ты прав – забыв прошлое, отказавшись искать в нём обогащения причину. Будь уверен – завтра прошлое воздаст тебе златом сверх меры, ибо любит былое, когда не им живут, а настоящий момент украшают, счастливыми делая всех, кто дорог тебе, кто в беде пребывает.

» Read more

Михаил Херасков “Ненавистник” (1770), “Освобождённая Москва” (1798)

Херасков Творения Том 5

Гремело имя – отгремело. Когда-то о Хераскове говорили смело. Теперь, дабы не соврать, стали Михаила забывать. Возьми Карамзина, кого славил он? Он поэмами Хераскова был впечатлён. Предсказывал он им долгую славу в веках. Оказалось то в его несбывчивых мечтах. Забыт Херасков – накрепко забыт. Словно потоком истории из самосознания потомков оказался смыт. Не вспоминают ныне, будто и не творил. Может сложиться мнение, словно и не жил. А между тем, повышая речи тон, есть из-за чего Михаила ценить. Но сейчас не том. Имелись у него произведения в угоду текущего дня мгновению, облекаемые для громкого звучания и уподобляемые стихотворению. Как бы грустно не звучало: что было важным, неважным в наше время стало.

О “Ненавистнике” можно умолчать, не принимая к разговору. Не скажешь, к чему происходящее в той пьесе приравнять: к разумному иль к вздору. Есть лица русские, жившие давно. Антураж в пьесе Руси, вот пожалуй и всё. Вникать глубже – дело особого интереса. Оставим особо интересующимся, для придания им важности собственной в литературной среде веса. Не обо всём положено сказывать, о чём-то нужно умолчать, дабы другим было о чём потом дополнять. Потому и оставили “Ненавистника” без внимания, сделав уделом особого к нему почитания.

Иное дело – “Освобождённая Москва”, пьеса о былом. О Минине и Пожарском, да о Москве – охваченной огнём. Польская шляхта, грозная литва и шведских земель сыны, пришли, дабы утопить Русь, сделав непригодной для с их государствами войны. Владислав воссел, обещаний много раздав, властителем русским по воле слепого случая став. Избрали на царство, дали править и попирать родное. Как не скинуть народу расправившее над ним крылья иго злое? Хватит людям терпеть басурман у власти, взирать на слюну, стекающую с их жадной до сытости пасти. Не для того русский человек пришёл в мир, чтобы над ним был поставлен чей-то кумир, чужое он примет, сделав своим, иное исчезнет, как в ничто превращается дым. Потому не бывать Владиславу у власти, оттого он Смутному времени положит конец, как изгонят его, появится у России на триста лет достойный её из Романовых отец.

Осталось об этом трагедию сложить, к чему Херасков руку приложил. Да вот растянул события прикладывая, чем весьма утомил. Начав за здравие, обозначив суть, к пятому действию, хорошо, если кто-то не дал себе заснуть. Ясное дело, соберут Минин и Пожарский ополчение, для того и в четыре строки подойдёт стихотворение. Но где это видано, чтобы театральное действие так быстро завершалось, надо зрителю показать, как народ на борьбу поднимался, что причиной тому сталось. Может там кто-то полюбил кого? Читается подобное в сюжете легко. В том проклятие литературы, нельзя того забыть, приходится искать успокоение, дабы остыть. Исход повествования понятен, детали остались сокрытыми туманом, такое в драматургии не считается обманом.

Сказав громко, пропев Хераскову оду, остудили Михаила, хоть и не погружением в холодную воду. Он сам понимал, для кого и с какой целью творил. Труды современный ему зритель и читатель достойно оценил. Время прошло, остыл натопленный жаром пар, теперь не до бытовавших в писательской среде восемнадцатого века свар. Всё другое, другим воздаётся почёт, Хераскова среди именитых деятелей прошлого никто сейчас не найдёт. Такова судьба, но как знать и зачем гадать, будущее всё может переиграть и иначе начать понимать.

» Read more

Михаил Херасков “Цид”, “Юлиан Отступник” (XVIII-XIX)

Херасков Творения Том 5

Что браться за Корнеля, что браться за Вольтера, доколе не познанной останется русскими поэтами мера? Смотрели на западные творения, проникаясь ими и беря за пример, принимая за исходное чужой поэтики стиль и размер. Нет, не Корнель интересен, и Вольтер не интересен, для русского слуха сих мужей от литературы размах окажется тесен. Но всё же, коли о Хераскове разговор, чей редко угасал к творчеству задор, кто брался за трудное, не скупясь силы тратить, кто основное всегда из текста с новым смыслом подхватит, значит нужно и опыт перевода принять, немного лучше тогда мы сможем понять, как трудился российский поэт, пусть и растратил пыл, чему цены на самом деле нет.

Повернуть события вспять помочь литература способна. Для того она всегда была и будет удобна. Достаточно вообразить, будто продолжают мужи древности жить, дабы всё тебе угодное в отношении них суметь применить. Допустим, есть Цид, который Сид Кампеадор, времён Реконкисты герой, известный до сих пор. Он, не скупясь на лесть, воспевая хвалу, мог с маврами биться, а мог уподобиться и этому врагу. Всем славен Сид, кроме мелочи самой, служит теперь его имя надуманных картин рамой. Если не Сид, то и не о ком будто писать, так уж принято – его одного восхвалять. А если представить, будто есть дочь, у него ли, или кого ещё, голову тем себе, читатель, не морочь. Есть дочь, она любит кого-то. Родители против. Трагедия зреет. Жаль, одолевает зевота. Ладно Корнель, выжал он всё из сюжета, у Хераскова взыграло желание обособиться, как у всякого переводящего поэта. Что получилось? Получилось не очень. Проблема в том, что содержанием сказ Михаила стался не прочен. Излишне переработал, рифмой оплетая ради порядка. Приходится заключить, ссылаясь на покинувшее вдохновение – обоснование замысла упадка.

Не Цид, тогда Юлиан Отступник интересен. Вольтер не может быть обманчив: он честен. Пусть так, осталось понять Хераскова сил вложение. Правду донёс, или вновь на свой лад переложил чуждое стихотворение? То не скрывается, Михаил по мотивам писал, красотою лишь слога русского блистать предпочитал. Он, пусть славится его поэзия в веках, держал происходящее с героями в своих руках. Он исправлял оригинал, находя в том способ театральной публике угодить, ведь пойдут на представление Вольтера, им про имя Хераскова нельзя позабыть. Гнев будет на их лицах, не найдут желаемых сцен, так для того и исправлен текст, стихами переводил Херасков специально затем.

Обе пьесы о любви, из-за которой должна пролиться кровь: ссорятся подрастающие дети с родителями вновь. Ими движет чувство, они переживаний полны, подобных приливу и накатывающей на берег волны. Не смириться и не достигнуть согласия сторонам, пока не быть отделёнными от тел головам. Жестокость жизни, может быть урок людям молодым, чьи бездумные поступки не кажутся безумными им. Разве могут они отказаться от счастья, горе обрести? Лучше короткими окажутся отпущенные им дни. Не ведают молодые, сколько разочарований их любовь в себе несёт, только редкий зритель то со сцены прочтёт. Драматурги воплощают желания, даже те что несбывшимися оказались, если не сами люди, хотя бы другие счастьем кратким наслаждались. Им вторил Херасков, избитый веками сюжет предложив, его герои жажду утоляют, кубок с той же неведомой пока ещё отравой испив. Разве Корнель и Вольтер писали о другом? Пожалуй, когда-нибудь и их творения прочтём.

» Read more

Михаил Херасков: критика творчества

Так как на сайте trounin.ru имеется значительное количество критических статей о творчестве Михаила Хераскова, то данную страницу временно следует считать связующим звеном между ними.

Плоды наук
Венецианская монахиня
Пламена
Мартезия и Фалестра
Россиада
Чесмесский бой
Борислав
Друг несчастных
Милана
Школа добродетели
Гонимые. Извинительная ревность
Идолопоклонники, или Горислава
Владимир возрождённый
Кадм и Гармония
Вселенная
Полидор
Селим и Селима. Пилигримы
Ненавистник. Освобождённая Москва
Цид. Юлиан Отступник
Стихотворения

1 2 3