Tag Archives: статья

О премии “НОС”

Премия НОС

Ведущей литературной премией России в области литературы с уклоном в модернизм является премия с подходящим названием “Новая словесность”, для краткости (и в угоду собственным требованиям) именуемая “НОС” – в честь выдающейся части лица Николая Гоголя. На взгляд неофита, не привыкшего к игре с формой подачи художественных произведений, может возникнуть чувство неприятия, вследствие диссонанса. Разве может претендовать на литературную премию произведение, составленное из статей в блоге или – были среди номинантов и такие – собранное из статусов в социальной сети, скомпонованное и представленное в виде самостоятельной публикации? Такова литературная премия “НОС”! За годы своего существования принцип выбора лауреата редко давал сбой, чаще радуя читателя истинно модернистической литературой.

“Новая словесность” существует во славу чистого футуризма. И это оправдано. Если к футуризму допускать примесь, тогда получается литература радикальных взглядов. Премия “НОС” к тому не стремится. Её лауреаты радуют умением иначе смотреть на действительность. И недаром среди часто ею ласкаемых писателей оказывается Владимир Сорокин. Иногда кажется, “Новая словесность” создавалась именно под него, дабы он не ощущал обделённость, тогда как с читательским вниманием у него никогда не было проблем.

Поток сознания или магический реализм – допускаемые крайности. Это определяющие грани премии. Как тяжело уловить смысл в полёте лишённых связи слов, насколько же трудно их обрести посредством попытки рационально смотреть на обыденность. На самом деле всё окружающее человека иллюзорно, ежели вспомнить заветы философов-солипсистов. Поэтому не стоит удивляться, когда очередной лауреат премии даёт представление читателям о личном понимании присущей ему реальности: окружающий мир не может быть настолько же интересным, насколько рисуется в его воображении.

Чаще всего лауреаты премии – чего-то лишённые люди. У них имеется некий дефект, не всегда обнаруживаемый. Порою об этом дефекте они говорят сами, предпочитая исходить как раз из возможности выделиться. Дефект может проявляться на физическом уровне, но чаще всего на душевном. Но не у всех, согласно ранее сказанной оговорке. Осознавая это обстоятельство – нужно особо настраиваться на чтение написанных ими произведений. Требуется быть готовым к погружению в другую действительность, если и существующую, то в параллельной вселенной.

Что удивительно – выбор лауреатов практически не зависит от жюри или экспертов премии. Стоит привязать это к заранее формируемым спискам номинантов. Но и тот факт, что в жюри входят люди, сами тяготеющие к подобного рода литературе, – не стоит забывать. В итоге, каждый год премию получает очередной претендент, желающий войти в число лауреатов “Новой словесности”. Только насколько это оправдано, особенно после ознакомления с представленным в данном тексте мнением?

Учитывая особенности премии “НОС”, не видишь в ней способность к созданию особого ощущения от развития художественной литературы именно современной России. Скорее тут стоит говорить о вневременном пространстве, способном существовать постоянно, без привязки к определённым событиям или процессам. Сколько бы не минуло лет, берясь за знакомство с лауреатами “Новой словесности”, не найдёшь разницы между свершившимся и должным произойти, так как всё это имеет место быть вечно. Подобная литература должна была существовать всегда. Другое дело, что она не способна долго жить, забываемая в связи с утратой к ней интереса у современников, по причине чего она становится недоступной для потомков.

Если читатель и теперь готов проявить внимание к лауреатам премии, остаётся пожелать ему удачи. Он может ощутить себя подобием Алисы в Стране чудес.

Это тоже может вас заинтересовать:
НОС: Лауреаты

О премии “Большая книга”

Большая книга

В России не существует подлинной государственной премии, какие имели место быть в СССР. Подобие таковой на себя решилась взять “Большая книга”, учреждённая в 2005 году и провозгласившая себя национальной литературной премией. С самого начала выбираются три лучших лауреата, вручается три приза читательских симпатий, раздаются дополнительно: “За вклад в литературу”, “За честь и достоинство” и прочие специально учреждённые для какого-либо события или мероприятия. Но насколько “Большая книга” соответствует вложенным в неё ожиданиям?

Прежде всего, “Большая книга” находится в поиске псевдохудожественного или документального текста, обходя стороной художественную литературу, редко объявляя лауреатом писателя, полностью сочинившего произведение, но при этом обязательно должного опираться на случившиеся в прошлом события, опять же – стараясь придерживаться документальности в отражении описываемого. Это не позволяет говорить о “Большой книге”, как про премию, сосредоточенную на выборе лучшего текста, поскольку предпочтения заранее ограничены строгими рамками.

Понятие прозаического произведения размыто. Это позволяет акцентировать внимание читателя на редко упоминаемых писательских трудах. Номинированными могут быть воспоминания и биографии. Причём именно им чаще всего достаётся звание лауреатов. Из тридцати девяти премий к 2018 году таковыми оказались порядка двадцати произведений, тогда как о большинстве оставшихся имеется твёрдая уверенность в их псевдохудожественности.

Дабы у читателя не было ощущения, будто всё так обстоит, обычно один из лауреатов представлен на контрасте. Особого стремления к модернизму у “Большой книги” нет, однако порою и авторы данной направленности становятся отмеченными той или иной степенью премии. Такие писатели ещё не раз в последующем заслуживают звание лауреата, чаще начиная тяготеть как раз к пседохудожественности. Поэтому не так сложно предсказать, кому предстоит в итоге оказаться в числе выбранных.

Стоит ли доверяться выбору “Большой книги”? В действительности, к чему не прояви премия симпатию, в конечном счёте выбираются достойные из достойных, но не всегда лучшие. Приходится соглашаться с негласным установлением останавливаться на определённых работах, отдавая им приоритет над прочими. В числе лауреатов оказывается, как минимум, одно произведение-биография или книга воспоминаний, один псевдохудожественный труд и иногда нечто отвлекающее, становящееся поводом для обсуждения, что приковывает к “Большой книге” внимание непричастных к миру литературы лиц.

Обязательный к вручению “Приз читательских симпатий” отражает время вручения премии. На его примере можно понять, к чему именно стремился читатель. Но вместе с тем, это показывает, насколько интерес к данным произведениям скоротечен. Если его удостоиться, значит быть на слуху не долго, вскоре предстоит оказаться практически навсегда забытым. Исключение касается именитых авторов, имя которых само служит знаком качества, и при этом совершенно не имеет значения – о чём их произведение, выбираемое читателем по причине того, что о других писателях он ничего не слышал.

В 2018 году “Большая книга” решила испробовать новую номинацию “Литблог” – премия лучшим книжным блогерам. Механизм выбора до конца не ясен, скрыт от читателя и максимально лишён прозрачности, к тому же всё доверено сторонней организации, к чьему мнению не прислушиваются. Остаётся надеяться, что номинация не исчезнет, будет усовершенствована и иметь более строгие рамки, нежели заданы изначально, причём на тех же условиях, на каких выбираются основные лауреаты премии.

Осталось дождаться, когда в России появится подлинная государственная премия. Довольно редко писателей примечают в настоящей Государственной премии Российской Федерации в области литературы и искусства, делая это от случая к случаю, причём награждая в общем, а не за определённый вклад в литературу. Вполне может быть, “Большая книга” тому обязательно когда-нибудь начнёт способствовать.

Это тоже может вас заинтересовать:
Большая книга: Лауреаты

О премии “Ясная поляна”

Премия Ясная поляна

Значение литературной премии “Ясная поляна” установить трудно. Она, с момента создания, стояла в стороне, вручаемая по особым критериям. И сейчас, спустя годы, премия продолжает оставаться самобытным явлением. Её преимуществом является денежная награда, более крупная, нежели у большинства премий мира. Установить точно, к чему следует проявлять интерес – не представляется возможным. “Ясная поляна” не придерживается чётко заданных рамок. За время своего существования она вручалась в различных номинациях, премируя произведения, которые следует признать выдающимися для русской литературы, лучший дебют, определяла современную классику, отмечала созданное в течение XXI века, краткий отрезок выбирала литературу для юношества. Безусловной особенностью “Ясной поляны” стал выбор для награждения произведений, написанных иностранцами. Есть среди номинаций выбор наиболее яркого, связанного с литературой, события за последний год, в том числе и традиционный для некоторых премий поощрительный приз, который назван выбором читателей. Поэтому, если говорить о премии в целом, оценивать её следует за определённый период существования, потому как иначе о ней разговор окажется бессмысленным.

Первые три года существования премии – время исканий. Не шла речь о необходимости отметить написанное здесь и сейчас. Наоборот, ставилась задача найти произведения, созданные ещё в Советском Союзе, оказавшиеся без проявления должного к ним внимания. Разбираться с вкусовыми предпочтениями делавших выбор людей не требуется. Премией награждались считавшиеся достойными. Пусть современный читатель не оценит красоты слога, модернистической наклонности или извращённого представления о происходящем и происходившем, зато некогда те произведения оставили неизгладимое впечатление, вследствие чего выделились среди прочих. Одновременно с поисками в предыдущих десятилетиях, премия искала ярких дебютантов. Оценивая теперь, видишь, практически все дебютанты почти сразу погасли.

Требовалось переосмысление. С 2005 года размытое понятие выдающегося произведения русской литературы заменилось на утверждение в рамках современной классики. Вместо дебютантов предпочтение отдавалось произведениям, написанным в новом тысячелетии. В таком формате премия просуществовала следующие одиннадцать лет. С 2012 по 2016 год дополнительно существовала номинация “Детство. Отрочество. Юность”. С 2015 года появилась номинация “Иностранная литература”. С 2016 – “Выбор читателей”. В 2017 году произошло новое переосмысление. Вместо современной классики и лучшего произведения XXI века появились номинации “Современная русская проза” и “Событие”. Таким образом “Ясная поляна” определилась с предпочтениями, пока не подойдёт срок к очередным новшествам.

Неизменным оставалось единственное – не стремление выбрать лучшее из возможных произведений или хорошо рассказывающего писателя, а желание найти отражение человеческой потребности в гуманизме. Мир должен располагать к постижению его людьми, не используя для того предумышленные насильственные действия. Даже если выбиралось произведение о войне, в нём обязательно прослеживались страдания, которые не следует допускать в будущем. Но мир излишне огромен для человеческого понимания, из-за чего допускается разное мышление, всё равно заслуживающее уважительное к нему отношение, в том числе и в случае провокаций.

Выбрать всегда сложно, вследствие чего не каждый год удавалось обнаружить искомое. Главное, “Ясная поляна” стремилась придерживаться определённого курса, лишённая необходимости удовлетворять чьему-то вниманию. Исключение составляет номинация “Иностранная литература”, где пока ещё не продемонстрирована самостоятельность мышления. Должно быть тяжело из множества иностранных произведений остановиться на определённых, не совсем понимая специфику мышления живущих вне российского социума людей. Вместо поиска близкого по духу писателя, раз за разом отмечается именно чуждость, заставляющая усомниться в целостности премии.

С 2003 года премия “Ясная поляна” продолжает сохранять обособленность. Стать её лауреатом престижно, но для читателя она так и не стала иметь определяющего значения.

Это тоже может вас заинтересовать:
Ясная поляна: Лауреаты

О премии “Национальный бестселлер”

Премия Национальный бестселлер

Премия “Национальный бестселлер” предлагает писателям проснуться знаменитыми, а читателям – иметь приятное знакомство со ставшими именитыми деятелями от литературы. Так в идеале. На деле всё много хуже. Родившийся в 2001 году, “Национальный бестселлер” сделал выбор в пользу мнимой художественности, определяя в качестве лауреатов авторов, описывавших не совсем действительную реальность, чаще основанную на домыслах. Оспаривать подобный подход к изложению никто не станет, учитывая издревле существовавшую необходимость отделять жизнь настоящую от описываемой сочинителями. Но “Национальный бестселлер” старался не уступать выбору произведений из заранее определённых в должные считаться его лауреатами. Поэтому нужно всё взвесить, прежде чем довериться мнению. Второе десятилетие существования премии усугубило тенденцию к иллюзорному, а не к действительному.

Исключения всегда существуют. Если они происходили, в дальнейшем принималось решение подобного не допускать. Так было решено отказать биографиям в праве считаться достойными быть даже номинированными. Стоило получить премию известному писателю, как усиливался крен в сторону необходимости позаботиться о новых именах. Так оказался действенным слоган “Проснуться знаменитым”. Только насколько писатели оказывались способными пожать славу? Практически никак. Они уходили в тень, либо творили в прежнем духе, который и до того никого из читателей не воодушевлял на продолжение знакомства. И всё же снова случались исключения, так как “Национальный бестселлер” объединён общим духом, но стремящимся придерживаться своеобразной культурной элитарности.

“Национальный бестселлер” не представляет интересы писателей и читателей, он формирует мнение приглашённых деятелей от культуры. Каждый год жюри выбирается заново. В его состав могут входить актёры, художники, искусствоведы, журналисты, музыканты, кинорежиссёры, певцы и многие прочие, кто необязательно является активным писателем или читателем. Из этого следует, что “Национальный бестселлер” в качестве именно литературной премии считать нельзя, скорее это узкопрофильный выбор ряда лиц от культуры, обязавшихся выбрать лучшую книгу прошедшего календарного года, согласно их внутреннему ощущению. В жюри приглашают в том числе и писателей, чаще выступающих на равных с другими, ещё чаще те писатели сами прежде оказывались лауреатами “Национального бестселлера”: получается замкнутый круг, из которого премия не может вырваться.

Обязательным условием выбора лауреата является его личное присутствие (или его представителя) на церемонии оглашения результатов. То есть “Национальный бестселлер” так и не сумел преодолеть слабое к нему внимание со стороны читающей публики. Требуется создавать определённые рамки, которых все должны придерживаться. Оттого и название премии выбрано наиболее громко звучащим, хотя ничего и не обозначающим. Произведение-лауреат не обязано хорошо продаваться до вручения премии, ему скорее всего не суждено лучше продаваться и после. Видимо, не из простых побуждений чаще обычного название сокращают до “Нацбеста” – совершенно нейтрального для читателя.

Интересной особенностью “Национального бестселлера” является распределение денежной награды – определённая её часть достаётся человеку, выдвинувшему произведение на соискание. Это побуждает предлагать лучшее из возможного, вместе с тем и отражает первоначальную заинтересованность. Но и, как прежде, снова замыкает круг, побуждая жюри отметить премией заранее сформированный список, всё тех же писателей, тяготеющих к вымещению действительности иллюзорным восприятием.

Всё-таки, как читателю относиться к “Нацбесту”? Это действительно премия, определяющая направление в литературе? Она способна помочь выбрать для чтения действительно важные художественные произведения? Отнюдь! Значимости произведения лауреатов практически не имеют (за исключением трёх). Скорее следует говорить о домысливании обыденности. Писатели специально искажают реальность, показывая фантазийность текущего дня, где больше вымысла, нежели мельчайшего намёка на правду.

Это тоже может вас заинтересовать:
Национальный бестселлер: Лауреаты

О премии “Русский Букер”

Премия Русский Букер

Премия “Русский Букер” создавалась для возрождения художественной литературы на всём пространстве говорящих на русском языке людей. Ставилась задача позволить быть коммерчески успешными произведениям, поддерживающим “традиционную для русской литературы гуманистическую систему ценностей”. Задуманное оказалось нереализованным. За всё время существования премия себя не оправдала, каждый год выбирая победителем писателя, создавшего труд, далёкий от понимания русским человеком окружающей его действительности. Шла прямая пропаганда не русских, а западных ценностей. Либо наоборот, перед Западом показывалась литература, которой не суждено создать и близкого подобия произведений, создававшихся в России на протяжении XIX века. И не приходится удивляться, почему год от года “Русский Букер” терял авторитет среди нарождающихся премий. Будучи вручён двадцать шесть раз, он столкнулся с отторжением спонсоров, вследствие чего появилась необходимость пересмотреть смысл существования, изыскав требуемое читателем преображение к истинно русской гуманистической системе ценностей.

С первых лет вручения “Русский Букер” поддержал стремление писателей к модернистическим изысканиям. Это произошло согласно склонности деятелей от литературы находить нечто новое, далёкое от социалистического реализма. Их не устраивала необходимость воспевать подвиги народа, идеализировать должное оказаться вскоре утраченным. Допускались истории о выдуманных обстоятельствах, поток сознания, произведения по мотивам громких событий. Но уже в девяностые среди лауреатов премии всё чаще возникала необходимость писать об общем упадке культуры. Писатели громко провозглашали факт разложения устремлений общества. Вместо пути к светлому будущему, они собственное настоящее пытались применить в отношении прошлого, прибегая к использованию лишь мрачных оттенков.

Возникла необходимость выпячивать присущее западным писателям чувство эгоизма, выпестованное философией солипсизма, когда ничего не имеет значения, кроме осознающей действительность личности. Какие бы процессы не происходили в мире, они оказывались не подлежащими воспроизведению на страницах произведений. Бралась выдуманная обстановка, неизменно присутствующая в телевизионных и газетных сюжетах, основанная на провокационном осознании случающихся событий, из-за чего новость-муха раздувалась до слона-сенсации, невзирая на везде и всегда встречающиеся случайности. Само по себе сформировалось новое направление в мышлении писателей, считавших необходимым о том писать, как о неоспоримом факте нашей жизни.

Не случайно придуман термин сексуального реализма, оный заменил собой реализм социалистический. Можно смотреть шире, видя в качестве лауреатов сторонников сугубо мрачности. Не повседневность они описывают. Отнюдь, лауреаты “Русского Букера” погружены в некий фантастический мир, изыскивая в нём сюжеты для произведений. Насколько он мрачен, о том можно судить, стоит ознакомиться с некоторыми случайно выбранными произведениями. Обязательно там встретится правдоискатель, вынужденный мириться с непотребством нависшей над ним действительности. Только этот правдоискатель чаще представлен раздутым комплексом, причём присущим не ему, а писателю, чей подход к изложению позволил его совести подобное сочинить.

Всему нужно время. И премиям оно требуется в той же мере. Не сразу удаётся установить, какой стороны следует придерживаться. Но “Русский Букер” успел обрести определённую нишу, согласно которой и находил лауреатов. Поэтому, когда читатель берётся за книгу, видит на её обложке будто бы гордую надпись “Русский Букер”, он скорее откажется, сделав выбор в пользу другого произведения. Почему? Знакомиться с историями, лишёнными правдивого восприятия действительности, может каждый, но всегда ожидая нечто радужное. Не могут герои художественных произведений постоянно жить среди неадекватности. Это грозит депрессией, от которой всегда хочется найти спасение.

“Русский Букер” не должен восприниматься ведущей литературной премией России, что-то определяющим или должным внести важную составляющую в бытие россиян. Не для того он создан. Ему полагается показывать мрачность обыденности, специально выдуманную как раз под нужды западного читателя. Вот он поймёт подобную литературу. Ему ведь интересно, как гниёт Россия. Благо лауреаты “Русского Букера” такие ожидания оправдывают.

Это тоже может вас заинтересовать:
Русский Букер: Лауреаты

Письмо Тургеневу

Трунин Письмо Тургеневу

Здравствуйте, Иван Сергеевич. Давно хотел к вам обратиться лично, а тут представилась возможность в виде конкурса. Сразу скажите, как там Набоков? Продолжает ли он ловить бабочек? Не мешает думам Фёдора Михайловича? Думаю, вы где-то с ними рядом. Вы не можете не знать, как сложилась судьба вашего литературного наследия. Стоит порадоваться, оно сохранилось великолепно, чего не скажешь о прочем, изничтоженном так, что сама память о вас – единственное, сумевшее пережить века. Но отставим в сторону размышления о суете без причины. Важнее получить ответ, насколько вы удовлетворены произошедшими с последующими поколениями людей переменами.

Начиная с Рудина, ваши герои шли на баррикады, неизменно терпя поражение. Делали они это потому, поскольку ни к чему другому не стремились. Более того, они ничего более и не умели. Когда человек не занят, он мыслит, каким образом занять образовавшуюся пустоту, в лучшем случае находя дело всей последующей жизни. Так вот и ваши герои под таковым устремлением понимали необходимость достижения всеобщего умиротворения. Пусть кажется странным, когда за лучшее борются худшими из возможных способов. Сама сущность человеческого желания изменить текущее положение вещей, приведёт вас, Иван Сергеевич, к временному переосмыслению понимания необходимости перемен, для чего вами будет придумано определение “нигилизм”.

А существовали ли нигилисты вообще? Не являются ли они всего лишь этапом человеческого развития? Оказалось, стоило осуществиться желаниям, как начинало происходить обратное, выраженное в отказе от прежних устремлений. Только герои ваших произведений взбирались на баррикады, как после удовлетворения их требований – им то оказалось совершенно бесполезным. Ваше поколение, Иван Сергеевич, мыслило посредством возмущения правлением Николая II. Сами по себе возникали мысли о необходимости борьбы. Ваши герои и устремлялись на баррикады, умирая за высокие идеалы, иначе они не смогли бы жить в наконец-то обретённом благополучии. Их питала надежда, тогда как без неё они утрачивали смысл жизни. Да и не знали, насколько выродятся последующие поколения, в чей рот положили результат их достижений, мгновенно оказавшийся бесполезным.

Продолжать в подобном духе вы, Иван Сергеевич, не могли, предпочтя нигилизму возвращение к пылким устремлениям, находя то уже не среди русских, а у прочих народов, испытывавших необходимость бороться. Рудин сменился болгарином Инсаровым. Полностью схожим по взглядам человеком, готовым лишиться жизни, лишь бы позволить родному краю вдохнуть свободно от турецкого ига. Он будет изыскивать средства, произносить пламенные речи и, вполне вероятно, быть ему сражённым пулей, не придумай для него вы, Иван Сергеевич, смерти ещё более бессмысленной, нежели может существовать – от болезни. Но останься он в живых, неужели и тогда среди болгар начнут рождаться нигилисты? Некогда желая свободы, получив оную, куда двигаться дальше? Обычно начинается путь к разрушению созданного.

Тогда вы, Иван Сергеевич, внесли ясность в понимание происходящего. Определённо решив, стремление к улучшению ведёт к обязательной последующей гибели, покуда не появятся люди, готовые бороться с причиной очередного упадка. Потому вы и сравнили человеческие устремления с дымом. Получилось, что сперва разгорается огонь, потом он гаснет и на некоторое время повисает дым, после чего остаётся одно пепелище, не способное дать осознания необходимости к первоначальному зарождению огня. Всё равно, стоит пройти десятку лет, снова взойдут невзгоды. Но как человек желал привносить изменения, так и продолжит. Ежели к тому у него не будет побуждений, то уже его дети окажутся готовыми идти на баррикады, сопротивляясь родительским убеждениям. Они найдут, ради чего им следует бороться.

В России с давних пор существует неопределённость. Населяющие её люди не могут решить, по какому пути им идти. Одни устремляются на Запад, перенимая его ценности, другие – робко посматривают на Восток, проникаясь мистическими материями, есть и третьи – выбирающие для страны собственный путь развития, не подверженный зависимости. Восток сразу утрачивает позиции, поскольку Запад русскому человеку культурно ближе. Остаётся наблюдать борьбу западников и славянофилов. Лишь бы была причина, оправдывающая существование: иначе подход человека к созданию проблем назвать нельзя. Не видя смысла бороться с властью и не принимая противоположного ему принципа невмешательства, человек нашёл, ради чего ему бороться. И вы, Иван Сергеевич, это правильно заметили.

Борьба за идеалы приводит к их же ниспровержению теми, для кого они претворялись в жизнь. Общество многократно возросло, стоило устранить крепостную зависимость. Появились новые деятельные люди, никогда не имевшие для того возможности. Именно их поднимали славянофилы, причём на свою же голову. Зарождался следующий виток гражданского сопротивления. Благодаря вам, Иван Сергеевич, нам надо усвоить, что поднимаемые с колен будут стремиться поставить на колени своих угнетателей. Зачем тогда побуждать к сопротивлению низы, к тому не стремившиеся? Вы тогда ещё не знали, какие беды предстоит претерпеть России, чьё население желало достижения светлой мечты о всеобщих свободе, равенстве и братстве, а обрело ещё большее закабаление, при сохранении понимаемых в извращённом смысле равенства и братства. Как говорят умные люди, отмечая, что прежде в России хотели всех сделать одинаково богатыми, но пришли к власти люди, пожелавшие всех сделать одинаково бедными.

Теперь скажите, Иван Сергеевич, насколько оправданными были устремления Рудина и Инсарова, боровшимися за благое, а получившими обратный результат? И насколько вообще важно бороться за устремления, тогда как нигилизм всё равно приходит, заставляя отказываться от всего, отрицая сам факт необходимости борьбы за любые убеждения? Но и нигилизм не способен стать конечной точкой для людей, поскольку жить всё-таки необходимо продолжать, для чего и требуется находить новый смысл в существовании. Так и продолжит бурлить кипучее море страстей, о чём вы, Иван Сергеевич, преимущественно предпочитали рассказывать читателю. Вы же дали представление о том, что идеального не существует – обязательно найдутся ниспровергатели чужого счастья.

Понимая это, думаешь, как хочется остановить человечество, принудив отказаться от постоянных преобразований имеющегося. Всяческие улучшения жизни наглядно приносят больше страданий. Но и отказаться от этого нельзя, так как не может человек избавиться от необходимости двигаться вперёд. Выходит, заранее зная, человечество, уходя от одного, всё равно возвращается к тому же, начиная заново. Поэтому, кто желает увидеть будущее, пусть посмотрит на прошлое. А ещё лучше озаботиться чтением философов древности, пройдя путь от мировоззрения Пифагора до представлений Пиррона. Тогда станет ясно, стремления приводят к отрешённости, вслед за чем опять возникают стремления, дабы привести всё к той же отрешённости. Таковое представление о жизни отчётливо прослеживается и по вашим произведениям, Иван Сергеевич. Начиная сказывать о борьбе, вы продолжали повествование о смирении, дабы пробудить новую борьбу, после уподобляющуюся тающему дыму, и вновь начинается борьба, подтверждая прежде вами рассказанное.

Надеюсь, всё тут сказанное вам пришлось по душе. Если вы не забыли, то всё-таки расскажите о Набокове и Фёдоре Михайловиче. Неужели они вместе ловят бабочек?

Написано специально для конкурса
В число финалистов статья не вошла

» Read more

Николай Караев “История научной фантастики Поднебесной” (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация “Критика, публицистика, литературоведение”

В мартовском выпуске журнала “Мир фантастики” за 2015 год вышла статья Николая Караева о китайской фантастике. В первую очередь привлекает к ней внимание факт её выдвижения для рассмотрения в качестве номинанта премии «Интерпресскон-2016». К оформлению данного материала у читателя вопросов не возникает – фон страниц не отвлекает, а прилагающиеся иллюстрации и фотографии отлично погружают в атмосферу ориентальных мотивов. Сам слог изложения у Караева отличается панибратством. Он не нагружает текст лишней терминологией. К сожалению, раскрыть тему и рассказать подробно у автора не получилось – может причиной тому стал формат статьи, а может и не было у него желания развивать тему до размеров отдельного издания.

В своих рассуждениях Николай Караев отталкивается от политической ситуации в Китае. В Поднебесной, как известно, продолжают строить коммунизм, а значит у властей существует определённое видение литературы. Фантастика в качестве серьёзного жанра не воспринимается – её относят к детской литературе. Также Караев пытается найти истоки фантастических произведений, сперва находя их в одном из китайских классических романов, а потом всё-таки от этого отказывается, поскольку негоже приравнивать путешествие монаха Сюаньцзана за буддийскими книгами к тому, что ныне принято называть фантастикой.

Основными причинами плохого знакомства российского читателя с китайской фантастикой являются несколько факторов. Первый кроется в банальном отсутствии желания в России переводить книги с китайского языка, вследствие чего российский читатель плохо знаком не только с фантастикой Китая, но и с литературой данной страны вообще. Более-менее складывалась ситуация в советское время, когда переводчики трудились и оставили потомкам в наследство возможность ознакомиться хотя бы с немногим количеством китайских книг.

Второй фактор – проблема с фантастикой внутри самого Китая. Караев честно пытается найти достойные внимания произведения, делая это поверхностно. Или Николай не старался искать, либо всё действительно хуже некуда. Аналогично печально автор статьи подошёл к рассмотрению современных литературных произведений – выделив для себя и для читателя только трёх писателей, вкратце рассказав об их работах. Безусловно, приятно хотя бы таким образом прикоснуться к неведомому, однако продолжаешь чувствовать, будто тебя обманули, отказав в подробностях.

В статье имеется ряд отклонений от повествования, никак не проясняющих основное содержание статьи. Караев рассматривает историю Поднебесной под ведомым ему углом, не видя, например, чем именно СССР помогал Коммунистической партии Китая в борьбе с Гоминьданом и как именно складывались отношения двух стран во время совместного выдворения Квантунской армии с материка. Конечно, данная часть статьи служит скорее объяснением, почему именно в тридцатые и сороковые годы XX века почти не писалась фантастика. И всё же…

С аналогичным успехом Караев рассматривает проблематику иероглифов, весьма неподатливых для написания фантастических произведений. Николай делает экскурс к суждениям Лу Синя, которые у того сложились на закате существования Империи Цин, – нужно упрощать сложную систему написания. Ещё одно сожаление – надо помнить, что автор писал статью для периодического журанала и, значит, был ограничен в объёме – ничем, кроме сложности с применением иероглифов, Караев не объясняет из чего исходил Лу Синь. Впрочем, дело кроется в крахе последней императорской династии, после чего последовали изменения во всех аспектах жизни, в том числе и в орфографии. В России всё складывалось примерно таким же образом, когда к власти пришли большевики.

У Николая Караева получилась замечательная вводная статья в китайскую фантастику, а для некоторых неофитов и в китайскую литературу вообще. Начав с переделки произведений западных писателей, китайцы начали вырабатывать свой стиль, опираясь на собственную богатую историю. Ныне они в том же духе вплетают в фантастику мотивы прошлого. В целом же о современной китайской фантастике затруднительно сказать более точно – для этого надо читать сами произведения.

Дополнительные метки: караев история научной фантастики поднебесной критика, караев история научной фантастики поднебесной анализ, караев история научной фантастики поднебесной отзывы, караев история научной фантастики поднебесной рецензия, караев история научной фантастики поднебесной статья, караев фантаст в китае больше чем фантаст статья

Это тоже может вас заинтересовать:
Номинанты премии Интерпресскон-2016

Падение нравов | “Наша молодёжь” №116

Падение нравов

Власть всегда боится литературу и скрытый в ней потенциал. Диктаторские режимы тем и отличаются, что в первую очередь начинают уничтожать не угодные их режиму книги. В таких странах появляется цензура, и писатели должны создавать произведения во славу родного государства. Гениальные люди находят возможность пробиться своему таланту в обход любых запретов.

Читатель хорошо знаком с творчеством баснописца Ивана Крылова, обнажавшего истинную природу человека с помощью приёмов Эзопа, и с произведениями Аркадия и Бориса Стругацких, использовавших элементы фантастики. Это лишь несколько наглядных примеров, тогда как их — великое множество. Всегда были и будут люди, стремящиеся осознать реальность с правдивой стороны, отличной от точки зрения государства.

Это однако не означает необходимости видеть положение дел таким, каким оно кажется отдельной группе населения. Недовольные должны быть, ибо всем угодить невозможно. Любое государство стремится добиться всеобщего благополучия, используя при этом конкретные методы.

Проблема заключается в невозможности осознать происходящее, наблюдая со стороны или спустя время. Как нельзя войти в одну реку дважды, так невозможно однозначно трактовать события, не имея абсолютно всех фактов. Человек не склонен полностью полагаться на других, предпочитая лично выразить мнение о происходящем. Чаще в его словах слышится порицание, какие бы возможности ему не предоставлялись. Человеку хочется иметь больше. Вот и вырастает в государстве оппозиция ради оппозиции или возрастает влияние проправительственных взглядов ради самих взглядов.

Когда люди прикасаются к запрещённым книгам, чаще всего в их тексте они не находят того, из-за чего их чтение осуждается обществом. Нужно быть достаточно начитанным, чтобы разобраться во всех аспектах; либо искать определённую информацию по интересующему вопросу, имея больше осведомлённости, нежели запрещённая литература способна дать.

Человек всегда тянется к запретному, поэтому стоит ему запретить читать, как он восстанет против этого требования. Он обязательно найдёт осуждаемую книгу и, только из чувства протеста, с интересом прочитает её от корки до корки.

Необходимо иначе подходить к решению данной проблемы. Но и поощрять вседозволенность тоже не следует, иначе население разложится едва ли не на составляющие его пороки, возопив о них с чувством особой гордости. Тогда придётся осознано вводить запрет и вешать ярлык «18+» на ещё большее количество книг.

Общество требует тонкой настройки. Нельзя его шокировать, предварительно не подготовив. Когда Россия задумалась над сохранением населения, решив для начала оградить граждан от курения, то была разработана и внедрена обширная программа действий, рассчитанная на продолжительный срок. Это правильный подход к решению важных для государства задач. Таким образом можно изменить привычки общества, создав здоровую нацию.

Отучив от курения, население можно будет отучить и от пагубной тяги к алкоголю. Ранее вводимые «сухие законы» становились шоковыми мероприятиями, порождающими всплеск преступности и рост смертей от употребления некачественного спирта. Никто и никогда на планете Земля не пробовал искоренить пристрастие к зелёному змию в длительной перспективе. А ведь не за горами полное оздоровление государства, население которого будет физически крепким и психически устойчивым.

В мире с западными ценностями, ведущими к деградации людей, необходимо пересмотреть понимание этих самых ценностей. И тут вся тяжесть ложится на плечи писателей. Однако они не готовы понять и принять требования нового времени, продолжая создавать произведения в угоду тлетворных нужд читателя. Издатели это отлично понимают и не желают видеть спад продаж. Им и так тяжело выжить в мире, где конкурентом выступает огромная электронная библиотека под названием Интернет.

Старание издателей ограничить читателя в праве на чтение одобряется государством. Мировоззрение капитализма именно так и устроено, что читатель должен платить за право читать. Неважно, если автору при этом ничего не достанется, поскольку он уже умер или его обманывает само издательство, выпуская без ведома писателя дополнительные тиражи.

Другим немаловажным фактором является стремление издателей наполнить рынок низкокачественной литературой от писателей, чьи книги пользуются бешеным спросом, но никакой культурной ценности не представляют. Вне своей воли, согласно рыночным законам, идёт навязывание западного понимания жизни — ни о чём не думай, развлекайся, смотри телевизор и потребляй ширпотреб.

Очередным витком конфликта между здравым восприятием понимания необходимости читать одних и жаждой набить карман других стал набирающий обороты план действий борьбы с «пиратами». Читателя принуждают идти в книжный
магазин, где книги продаются за баснословные деньги, или обращаться к интернет-магазинам, которые продают дешевле, но опять же не факт, что плату за труд получит автор текста, а не наживутся посредники.

Ставший неуправляемым формат электронной книги позволил людям приобщиться к чтению. Всегда, сидя на месте, можно найти интересующий материал. Это озаботило издателей. Начался новый конфликт интересов.

Самое печальное — конфликт происходит не между правообладателями и читателями. Он трудно поддаётся объяснению вообще. Борьба подспудно означает то, что демократические основы государства начинают размываться, поскольку люди его населяющие, не могут быть свободными в праве читать книги без предварительной покупки.

Авторское право продолжает оставаться тормозом человечества. Если кто-то не знает, почему человек до сих пор не колонизировал Луну и ближайшие планеты, так и не узнал тайны человеческого организма и Земли, то виной всему этому стремление наживаться. Может, именно сейчас учёный, лишённый доступа к какой-либо технологии, не может разработать собственную. И терпеливо выжидает оставшийся срок до завершения действия патента.

Отбивать у человека желание читать нужно постепенно. Отнюдь, он не бросится штурмовать книжные полки, когда ему запретят читать определённые книги, ему будут доступны другие, свободные. И как знать, может, в старых забытых фолиантах он найдёт кладезь мудрости, которую ему никогда не найти в произведениях писателей начала XXI века.

Плохо как раз то, что, пропагандируя литературу, лишённую ума, не могут публиковаться талантливые писатели, чьи труды не имеют перспектив в современных рыночных условиях. Государство когда-нибудь об этом задумается. Лучше сделать это раньше, формируя вкус читателя уже сейчас.

Будущее пока ещё выглядит бесперспективным в плане роста аморальности. Не те герои увлекают за собой мальчишек, и не те героини становятся объектом подражания девчонок. И если современные писатели поймут, что нужно не подражать Западу, а вспомнить уникальность собственной тысячелетней культуры, то может наконец-то произойдут перемены в мировоззрении.

Раскрыть потенциал литературы — дело первостатейной важности. Необходимо вмешательство государства, иначе сюжетное мясо так и останется в окружении салата и теста с кунжутом.

Политику государства можно понять. Снижая интеллектуальный уровень граждан, оно обретает способность иметь непритязательное население. Только квалифицированных рабочих и грамотных руководителей скоро не останется. Их и так всегда было мало. Теперь и вовсе не будет.

Антиутопия Джорджа Оруэлла может стать реальностью: начнут сжигать книги, следить за каждым шагом и переписывать историю. Если жители нашей страны хотят видеть своих детей счастливыми в преуспевающем государстве, то надо задуматься над собственной жизнью и перестать тратить её на суету. Стоит начать с малого — со знакомства с литературой. И тогда не будет стыдно сказать: «Я — патриот России».

Подводя итог сказанному, остаётся сослаться на слова Оноре де Бальзака сказавшего, что «улучшать нравы своего времени — вот цель, к которой должен стремиться каждый писатель, если он не хочет быть только “увеселителем публики”». Именно об этом нужно думать каждому автору, взявшемуся за такое ответственное дело, как написание литературных произведений. Не графоманства ради и не с целью наживы, а ради самого искусства, подмечая отрицательное, дабы вымарать его, показав пример действительного восприятия реальности без влияния разложившихся ценностей отдельных групп асоциальный граждан.

Константин Трунин

Общероссийский молодёжный журнал
«Наша молодёжь» №2 (116)
16-31 января 2016, стр. 24-25