Tag Archives: литература белоруссии

Янка Купала “Над рекою Орессой” (1933)

Янка Купала Над рекою Орессой

Полесье – болотный край, не примешь жизнь там за рай. Там селиться – нужно смелость иметь, полещуком стать – незавидная участь прежде, заметь. Теперь всё иначе, жизнь забила ключом. В поэме Купалы радость о том мы прочтём. Некогда никто не стремился в те места, сплошь болотистые, утопала в топи земля. Что же случилось? Почему изменились дела? Коммунаров Полесья коснулась рука. Их трудом преобразован край оказался, на зависть всем белорусам он стался. О том поведал Янка, измыслив в радости думы свои. И ты, читатель, думы Янки прочти.

Гиблым местом Полесье раньше было, о нём всё живое словно забыло. Даже зверей не находилось в тех местах, бабки Полесьем на внуков нагоняли страх. И вот коммунары, среди них украинцы, с задором принялись землю копать: верили в лучшее, знали, как нужно местность осушать. Лопатами спешно трудились они, движения коммунаров просты и легки, к реке Орессе направляли канал, чтобы болота путь туда пролегал. Мечта у них имелась – собрать урожай, дабы на зависть всем стал сей край. Пшеницу посадят, снимут хлеб с полей – будут успехи, станет больше людей. Устремятся в Полесье со всех пределов советской страны, побьют рекорды, установив рекорды свои. А ежели для кого труд окажется не в почёте, таких изгонят. Обо всём этом в поэме Купалы прочтёте.

Коммунары трудились, сил не жалея, казалась им полезной для Союза затея. Налажено хозяйство, коммуна стоит, но есть забота, что их тяготит. Нету среди них женщин! Как же быть? Не поедут сюда, даже если слёзно просить. Потому порешили – нужно ехать домой. Там найти работящую девушку, пусть станет женой. А как станет, ехать назад – этому каждый будет из тамошних рад. Положено коммуне расти, значит трудовой человек сделает всё для того, и о детях думать он должен не меньше, для них он трудится прежде всего. Появились коммунарки, к очередным свершениям тяга не угасла, вслед за сельским хозяйством поднималось другое хозяйство. Животноводство, заводы, море забот – народ в Полесье всё лучше живёт.

Купала уверен, задор должен преобладать. С задором сможешь все проблемы решать. Если не знаешь, задора добавь, и тогда рекорды любые ставь. Нужно дорогу? Не знаешь азов? Попробуй, коммунар и не к такому делу готов. Рельсы смело проложит он, не зная о том ничего, лишь начнёт делать, понятным ему будет всё. Если кто погибнет – не беда: помянет коммуна так рано павшего бойца. Он подвиг трудовой свершал, пусть и жертвой нарушения техники безопасности стал. Главное, проявлять задор! Прочие суждения, конечно, вздор. Выражает уверенность Купала, как не поверить ему? Не из пустых побуждений слагал Янка поэму свою.

Будет совхоз. “Сосны” – он так наречён. Кто в нём состоит, счастлив ночью и днём. Круглые сутки готов поднимать хозяйство народ, этим каждый коммунар только живёт. Из ничего, где в болотах земля утопала, возводился посёлок, дабы слава коммунаров никогда не угасала. Вырастет в город, каких только ремёсел в стенах его не появится, на весь Советский Союз он трудолюбием жителей точно прославится. Уверенность Купалы никак не могла угаснуть, не позволит он надеждам зачахнуть. Поэму он слагал, иного для Полесья не помышляя, сам всё видел, будучи там, потому и твёрдо о сказанном зная. После строчки сложил, рифмой украсив. Важно ведь то, когда поэт за народ свой пребывает счастлив.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Янка Купала “От сердца” (1933-41)

Янка Купала От сердца

И в жизни горит желание возносить, и в жизни хочется страстно любить, и в жизни для того даётся право, для кого-то сладость она, для иных же отрава. Вот Янка Купала – поэт-белорус, горечь жизни познавший на вкус, краину свою он всегда возносил, край родной как никто он любил. Горько ему было знать, как нога поляка землю его попирала – ту землю, что от России рука Пилсудского отъяла. И вот случилось! Советский Союз раздел четвёртый Польши свершил, к тому Сталин стремился, про братский народ не забыл. Потому славит Купала товарища Сталина, за то навечно благодарен ему, гимны поёт – прочее уже ни к чему. Спустя годы наивность схлынет, о чём Янке на дано было знать, но за государственность белорусы должны почёт как раз Сталину воздавать. Не знали прежде белорусы, что народом являются они, были среди них России и Польши сыны. Теперь прояснилось, о том поэзия Купалы служит напоминанием, пусть каждый насладится его умелым старанием.

Сборник поэзии – Союза во славу – “От сердца” он назван, и назван по праву. Сердечность сквозит, иначе быть не могло, открывал Купала сердце своё. Он громко пел, Сталину лучшие песни посвящая, иного для белорусов и себя не желая. Говорил: рухнут затворы проклятой тюрьмы, невольники выйдут под солнце из тьмы; знай, что все твои победы, радости, печали – каждодневно, постоянно разделяет Сталин! Видел Купала лучезарность вождя, Сталин с улыбкой для белорусов лучшее давал, их важность ценя. Разгонял он солнечным светом мрак прошлых дней, видел белорусов равными среди советских людей. Славу принять должны и воины Армии червонного цвета, про её деяния Купалой не одна песня пропета.

Зажила Беларусь, заработал народ, лучшего от будущего больше не ждёт. Оно наступило – будущее то! Лучшего не надо – теперь хватает всего. Если пожелает мальчик пилотом стать, для одного – привет из выси Сталину передать. Сыновья белорусов-отцов устремились на заводы, в трактористы пошли, красноармейцами стали и даже в поэзии призвание вскоре нашли. Завидную невесту теперь трудно найти, на заводе девчата и среди крестьянок: выбора нет почти. Не в том, что худо стало… наоборот! Достойны выбора все, но кого душа из них предпочтёт? Да и с советской властью девушки расцвели, равными стали, не принижают девчонок паны. Пожелает девушка, может освоить любое ремесло. И парашют освоит – это дело её.

Хорошей жизнь повернулась стороной, сброшены с белорусов кандалы, не поляков только, империи Российской путы были не менее злы. Всё былое Купале мнится плохим, выступает он против царских времён, снова и снова вспоминает о Сталине, его улыбкой он покорён. Мнения не изменит, ведь не критик он. Не услышит никто глухим, прежде бывший радостным, звон. Он говорит: критики – часто самодуры, сегодня рады, завтра от того же пребывают хмуры. Сообщает существенное, иного не желает, лучшей жизнь для белорусов он отныне представляет.

Против Польши Янка не уставал выступать, своими словами он советских людей призывал помогать. Что сделали поляки? Ничего. Они гнобили. Вот, пожалуй, и всё. Дедов за людей не желали считать, отцов могли просто изгнать, матерей-белорусок молоком питались они, а потом и их гнали, будто нет в них больше нужды. Речи Посполитой не должно на свете быть, для того Купала готов все силы свои приложить. И не смирится с ними, стань они наравне с белорусами в Советском Союзе, было бы для Купалы это подобно обузе. В отличии от поляков, за украинский народ Янка рад, сыны Украины с сынами Беларуси в Армии Червонной станут в один ряд.

Помимо стихов, есть поэмы – словами обильные. И там уверения Купалы не менее сильные. “Город Борисов” – возношение и похвала советских людей: они лучше всех тех, кто прежде к белорусам был только лишь злей. Ни царской власти, ни польского короля, ни шведа лютого, должна быть советской эта земля. В поэме “Тарасова доля” о поэта судьбе печаль, Шевченко Янке искренне жаль. В русских казематах гноили выходца из крепостных, что прежде горел в руках польских, нравом не остыв. Уверен Купала – Тарас призывал свергать царей, а поляков вешать: такой делился Янка думой своей. Поэма “Над рекою Орессой” содержанием сложна, отдельного упоминания достойна она.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Светлана Алексиевич “Время секонд хэнд” (2013)

Алексиевич Время секонд хэнд

Бойтесь, Сталин грядёт! Его нет среди нас, но его время придёт! Кто не верит в Сталина возрождение опять, тому лучше труды Светланы Алексиевич не читать. Только так, и никак иначе. Читателю представлен ряд портретов, дабы сказать: всё это было, всё это происходит сейчас, а значит не так далёк тридцать седьмой год – роковой год внутрипартийных чисток. Но повторение истории показывается однобоко, вне связи с внешними процессами. Жизнь прежних поколений тесно переплелась с реалиями советского государства, другой ей никогда не быть. О том следует вспоминать с болью, а может постараться забыть, как о том не будут иметь представления наши потомки. Просто когда-то, давным-давно, когда люди имели светлую мечту скинуть иго капитализма, они оказались зажаты между серпом и молотом, чтобы после очередной борьбы встать под пяту того же капитализма, и уже не сопротивляться, с ужасом припоминать былое, представляя его будто бы происходящим в нынешние дни и при тех же условиях с одним исключением: теперь капитализм пестуется, былая борьба с ним осуждается.

Алексиевич не знала мрачных страниц прошлого, пока они не стали ей известны. Она жила в спокойной действительности, не думая менять мировоззрение, с азартом пошла бы штурмовать Зимний и во всём поддерживала Ленина. Но вот Горбачёв, вот Ельцин, вот гласность, вот история превратилась в кровавый эпизод XX века, должный омрачиться не менее кровавым эпизодом России девяностых годов, вот манящий капитализм, превративший страну в подобие продукта жизнедеятельности, вот люди, вынужденные жить в новых для них условиях, вот молодёжь поднимает голову, мечтая о величии советских устремлений и желая возродить такое, чему лучше отказать в праве на существование, вот появился аналог Комсомола – “Наши”, вот у президента в руках абсолютная власть, словно он генсек, вот время “Секонд хэнд”, бывшее в употреблении прежде, чтобы быть востребованным ещё раз.

Начинается повествование Светланы с описания русского характера, прекрасно показанного в сказках. Представители народа лежат на печи или сидят у пруда, надеясь на пустом месте обрести им недоступное. Появится щука – хорошо, дадут возможность вершить судьбами – на лучшее и не надеялись. Страна наполнена обломовыми, которых не подвинешь с дивана. Разве должен подобный народ получать желаемое? Он не имеет на то никаких оснований. Пусть за него скинули власть Советов, забыв сказать, чем капиталистическое будущее лучше социалистического. Если оборонные предприятия делали ракеты, отныне они переквалифицировались на стиральные машины. Если нефть позволяла чувствовать особое положение в мире, теперь она позволяет менять достояние недр Родины на ширпотреб иностранного производства. Крах казался неизбежным: случился августовский путч, власть перешла к ГКЧП. И стать стране передовым государством при изменённых обстоятельствах, да у капитализма иное мнение на сей счёт.

Был ли советский народ единым? Развал СССР показал, какие братские отношения связывали населявших его людей. Вспыхнули никогда не остывавшие противоречия. Резня следовала за резнёй. Нужен ли был подобный вариант развития событий? Разве могло наступить социальное равенство среди людей, не желающих отказываться от разделения на национальности? Былое повторилось опять, возвращая всё на круги своя. После, в завтрашнем дне, обратное объединение обязательно произойдёт, как и повторное разделение. Это не следует объяснять, такова сущность человека – быть недовольным делами отцов.

Отдельной линией Алексиевич размышляет о самоубийстве маршала Сергея Ахромеева, отказавшегося жить в стране утраченных идеалов. Он видел Горбачёва, улыбавшегося Западу, он с трудом осознавал делаемые им уступки западным державам, он знал, что страна становится на колени в непонятной мольбе, она превращается в сырьевой придаток и обязательно станет полигоном для испытания лекарственных препаратов на населении. Проще оказалось наложить на себя руки, нежели видеть неизбежное.

Что говорить о России, логику жителей которой нельзя понять. Их уничтожают, они же радуются. Уничтожал Сталин, носили его на руках. Уничтожал Горбачёв, радовались переменам. Уничтожал Ельцин, иного не желали. Будут уничтожать и дальше, пока не уничтожат. Почему? Этого не понять. Русский народ чего-то ждёт, не понимая чего. Он терпит над собой эксперименты новых правителей, во всём им потворствуя. В следующий раз всё подвергнется изменениям, и им каждый житель страны окажется рад. Существенного преобразования не происходит. Как жила Россия устремлением в будущее, так и продолжает жить, не собираясь меняться прямо сейчас, откладывая на потом, не получая в итоге ожидаемого, терпя.

Сплошной негатив, без какого-либо позитива. Всё плохо настолько, что начинаешь сомневаться в словах Алексиевич. И твёрдо в этом убеждаешься, стоило появиться на страницах истории о таджике, проведшем холодную ночь в приёмном покое больницы. К нему ни разу не подошёл доктор. Думается, Светлана не желает видеть действительность в радужных оттенках. Как такое может быть, если за время повествования она во всём сомневалась, не умея найти лучшего решения для преодоления человеческой неустроенности? Как не желай лучшей жизни, оной добиться не сумеешь. Любое сделанное тобой благо станет бременем для твоих детей. Остаётся жить так, как есть. Но и тогда останутся недовольные, желающие жить лучше, тем причиняя страдания абсолютно всем.

» Read more

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак “Открытый финал” (2016)

Жвалевский Открытый финал

Фёдор “Наш-Любимый-Писатель-со-Школьной-Скамьи” Достоевский частенько прибегал к использованию в повествовании весьма далёких от разума персонажей, наделяя их склонностью к впечатлительности от всего, особенно от сущих мелочей, при впадении в прострацию, случись нечто посерьёзнее. А если таковыми персонажами сделать всех действующих лиц произведения, то получится примерный вариант “Открытого финала” Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак. Истерики начинаются с первой страницы и не покидают текст до последней точки. Истерят молодые парни и девушки, истерят их родители, истерят прочие взрослые, включая сотрудников органов внутренних дел.

А всё почему? Для главных героев произведения причина понятна – они в пубертате, мучимы неуравновешенной психикой и являются людьми творческими, а именно – занимаются танцами, к тому же скоро состоится важное соревнование. Страсти накаляются. Девушки рыдают, парни стремятся привлечь к себе внимание мнимыми попытками суицида. Что делать? Стоит ли искать в продолжении сходные с творчеством Чернышевского моменты? Причин к тому особых нет. Авторы привлекли к происходящему внимание читателя, а дальше уже не важно, о чём они будут писать. Это есть главный сходный момент.

При кажущейся цельности сюжет раздроблен. Жвалевский и Пастернак заранее определили ряд обстоятельств, вокруг которых они выстраивают повествование. Одним из важных для сюжета эпизодов становится судьба тренера молодых людей, человека печальных обстоятельств, в молодые годы ставшего жертвой слабовольности преподавателя, отчего в своей практике исповедует агрессивные методы обучения. При присущей ему холодности, он единственный держит нейтралитет и не распространяется в поступках и мыслях дальше должного, чего не скажешь о людях его окружающих, готовых съесть его, себя и других.

Весьма любопытно наблюдение действующих лиц касательно их же поведения. Они сами осознают творимые ими истерики, задаются вопросами об этом и продолжают дальше истерить. Авторы тоже легки на подъём, создавая не самые логичные ситуации. Впрочем, Жвалевский и Пастернак вольны подавать ситуацию в любом угодном для них виде – это ведь их собственное представление о придуманной ими же реальности, а значит и не требуется пытаться придти к правильным выводам из повествования. Если только не в духе представленного вниманию, таким же образом впасть в неадекватное состояние и пойти кошмарить окружающих.

Существенный минус повествования – оно не предусматривает предыстории, как не подводит читателя и к выводам. Действие на страницах происходит ради действия, ни к чему не побуждая и уходя в неизвестность, стоит книгу закрыть. История ни о чём, просто история, история потехи ради. Прочитать и забыть, забыть и не вспомнить. Но вспомнить, возможно, придётся, поскольку повествование оборвано. Значит ли это, что читатели увидят продолжение? Вполне вероятно.

Оправданием произведению служит отсылка к читательской аудитории. Конечно, юный читатель проглотит предложенную ему историю без особых раздумий. Юный читатель вообще не склонен думать о том, что он читает. Ему претит заниматься анализом, ведь под анализом литературного произведения им, в силу посещения школьных занятий, понимается ряд несуразных обсасываний тем, которые никогда не беспокоили самих писателей. Много позже, когда читатель подрастёт, он поймёт назначение литературы, его уже не будет в прежней мере волновать сюжет, значение обретёт понимание цельности произведения и вкладываемый автором в него смысл. Собственно, в “Открытом финале” лучше анализировать взаимоотношения действующих лиц, нежели задаваться изучением проблем общества на основании предложенного Жвалевским и Пастернак текста.

А теперь читатель может с удовольствием рыдать, третировать родных и панибратски общаться с власть имущими – этому его будет учить “Открытый финал”.

» Read more

Владимир Дорошевич “Грехи и судьи” (2014)

Владимир Дорошевич писал заметки о своей работе на протяжении всей жизни, облекая их в художественную форму. Все действующие лица реальны, но некоторые имена были автором изменены. Ряд особо интересных и поучительных случаев лёг в основу книги “Грехи и судьи”. Владимир рассказывает о буднях белорусской милиции и прокуратуры, постоянно разводя руками от бессилия, не имея шансов отстоять справедливость до конца. На читателя постоянно давит мораль, с которой нужно соглашаться. Не так далёк от правды Дорошевич, показывая отношение сотрудников внутренних органов к преступлениям, а также попустительство со стороны всех причастных людей к осуществлению правосудия.

Неужели кто-то до сих пор верит, что добро действительно существует? Книга Владимира Дорошевича в очередной раз подтверждает истину о греховной сущности человека. Люди таковыми остаются с пещерных времён, не желая меняться в лучшую сторону. Постоянная пропаганда добрых дел является лишь самообманом, на котором кто-то нагревает себе руки. Справедливость если и существует, то не в этом мире. Сомнительно, чтобы она имелась хоть где-нибудь. Допустим, преступник всегда может подкупить ответственного человека, чтобы избежать наказания. Кажется, увеличение зарплат людям, что ответственны за раскрытие преступлений, позволяет свести риск взяток к минимуму. Только врачебная комиссия за вознаграждение признает любого человека смертельно больным, каким бы его здоровье не было на самом деле. Одно из дел Дорошевича является этому наглядным доказательством .

Не забывает Дорошевич и о проблемах внутри правоохранительной системы. Если медики лечат не больного, а диагноз, то и милиция с прокуратурой больше озабочены статистикой своей работы, нежели заинтересованы в благополучии собственной страны. Не так легко добиться пересмотра дела, когда следователю становятся доступными ранее неизвестные обстоятельства. Пробиться и добиться своего – затруднительное дело. И пока Владимир Дорошевич стремится возобновить расследование, ему никто не даёт гарантий, что он сможет довести дело до справедливого наказания для виновного. Конечно, примеры автора книги не являются отражением той действительности, что случалась с каждым его делом. Он взялся рассказать о самом поучительном.

Мелькают судьбы людей на страницах. Кому-то читатель сочувствует, а иных он порицает. Преступления не всегда совершаются по злому умыслу, тогда как к наказанию за проступки правосудие всегда подходит с одинаково строгой меркой. Понятно, никто в здравом уме не пойдёт виниться, ломая оставшуюся жизнь. Это затрудняет работу следователям. Им необходимо дойти умом до таких суждений, до которых простой человек никогда не догадается. Наравне с закоренелыми преступниками Дорошевич осуждает и цыган, не понимая попустительства государства к существованию подобной преступной среды.

Книга “Грехи и судьи” повествует не только о советском отрезке службы автора, но и о том, чем он жил и зарабатывал после. Самое интересное в его практике относится к молодости, тогда как более позднее повествование не несёт в себе того заряда морали, за который Дорошевича стоит похвалить. Может он свыкся с пониманием иной справедливости, существующей на самом деле. Произошёл перелом в жизненных ценностях: пропал пыл юности и исчезла жажда добиваться правды. Интересовать его стали другие дела, где амурные отношения получили больший вес, да исчезла необходимость расследовать преступления.

Рассказы Дорошевича содержательны. Автор не сосредоточен на одном конкретном сюжете, предлагая читателю наблюдать за жизнью так, как она складывается на самом деле. Действующие лица действительно настоящие. Если в их поступках и присутствует фальшь – она реальна.

» Read more

Иван Дёмин “Истоки будущего” (1980)

Истоки будущего стоит искать в настоящем и прошлом. Бесполезно отвергать прогресс – он не спросит о необходимости модернизации устаревающих понятий. Глупо сохранять имеющееся, не заглядывая вперёд; даже если горизонт не виден чётко, а представляет из себя смазанную полоску ожидаемых общественных потрясений. Ещё ни одна революция не свершилась без внесения изменений в людские жизни. Если в начале XX века на автомобили смотрели с осуждением, не видя в них ничего, кроме бесплодных попыток превзойти возможности исстари используемой силы лошадей. Несколько последующих десятилетий расставили приоритеты развития с совсем противоположных точек зрения. Иван Дёмин отчасти стоял у заново зарождающейся автомобильной промышленности Советского Союза, помогая создавать новое объединение на базе, брошенных немцами, ремонтных корпусов , что в будущем станет известно под названием Минского Автомобильного Завода, а ещё позже БелавтоМАЗа. Но для этого Дёмину нужно было пойти против родителей-крестьян, получить образование в Москве, вступить в ряды добровольцев, попасть в плен, бежать и оказаться среди партизан. Только после тяжёлых испытаний можно будет задуматься о будущем, а пока на страницах книги гремит Вторая Мировая война, участником которой Иван Дёмин оказался наравне со многими согражданами, брошенными в пекло противостояния немецкой военной машине.

Будни директора крупного машиностроительного объединения не дают свободно вздохнуть. Дёмин, изначально электрик, запускавший первые электростанции на заводе, со временем дорос до высшего руководящего поста, получив возможность определять ритм предприятия исходя из своих представлений о рабочем процессе. Для него нет мелочей, он настаивает на постоянных обновлениях выпускаемой продукции, следя за ситуацией в мире, не отставая от зарубежных производителей. Для Дёмина имеет значение не только собственный конвейер, но и нужды работников, а также усовершенствование всех процессов. Там, где иной руководитель обеденное время пускает на самотёк, Дёмин создаёт полноценное производство, внедряя электронное оборудование, когда уходя из столовой можно заказать на следующий день одно из блюд, нажав на кнопку, а сама еда перемещается по конвейерной ленте, экономя минуты, позволяя предприятию сократить огромное количество часопотерь из-за ранних уходов на обед и опозданий с него, когда иначе просто невозможно спокойно дождаться времени для приёма пищи. Кажется – сущая мелочь: только для Дёмина она имеет важное значение. И если кто-то наладит систему питания лучше, то для Дёмина это становится призывом сделать лучше.

Характер Ивана Дёмина закалила война. На второй день вторжения Германии, он успешно защитил диплом и в числе первых отправился на фронт. Двигаясь в сторону Минска, Дёмин не знал, что сам Минск он увидит только через три года, когда Советский Союз вернёт себе контроль над территорией Белоруссии. В это тяжёлое время Дёмин не раз будет стоять рядом с шальными пулями и осколками гранат, выполняя диверсионные операции в тылу врага и помогая партизанам наладить инфраструктуру. Читая “Истоки будущего”, читатель вновь и вновь будет приятно находить для себя неистощимый оптимизм человека, для которого каждый день омрачался плохими известиями, а относительно короткий промежуток боёв стал важной составляющей оставшейся жизни. Дёмин расскажет про каждого ответственного партизана, а потом и про его жизненный путь, чаще всего связанный с деятельностью на МАЗе.

Очень тепло Дёмин отзывается о директорах завода, начиная с самого первого, чей пробивной характер помог из ничего создать основу для успешного в будущем предприятия, и последующих, выполнявших необходимые для функционирования завода мероприятия. Мало было наладить ремонт трофейных немецких автомобилей – нужно было разработать выпуск своих, а в этом плане необходимо было согласовать модель лично со Сталиным. И Дёмин показал весь свой непробиваемый характер, не имея склонности соглашаться с чужими мыслями, если они не имеют перспектив. Когда Сталин указал на недочёты и на недопустимость использования дизельных моторов, тогда Дёмин не стал кривить душой и поддаваться влиянию первого лица в государстве, грамотно разъяснив суть представленной модели. Тогда Сталин усмехнулся и от своего мнения отступился, предоставив молодому поколению возможность претворять в жизнь прогрессивные подходы для машиностроения того времени.

Советские пятилетки задавали темп развития МАЗа, что полностью совпадало со взглядами Дёмина, настаивавшего на новых моделях автомобилей каждые пять лет. Читатель с первых страниц книги погружается в авральную работу директора, готовящегося к окончанию отчётного периода, когда нужно выполнить всё ранее намеченное. Не раз Дёмин будет цитировать Брежнева, находя в его “Целине” важные рассуждения, так близкие ему самому. В “застойные времена” прогресс не стоял на месте – просто обществу не хватало провальных решений партии, действовавшей чересчур идеально. Оптимально для производства действует и Дёмин, директорство которого запомнилось созданием БелавтоМАЗа и быстрым ростом предприятия, готового дать необходимое стране количество машин. Дёмин даже удивляется, замечая, что МАЗ делает автомобили для того, чтобы эти самые автомобили помогали в добыче металла, который пойдёт на производство этих же автомобилей; сам МАЗ всё больше нуждается в сырье. Все звенья действуют исправно, если Дёмин успевает наладить производственные процессы. А это очень трудно.

Когда-то люди жили в едином порыве, думая о светлом будущем, но прогресс внёс свои коррективы. Плохого в этом ничего нет, однако стало труднее. В будущем будет ещё труднее, но иначе быть не может. Стоять на месте нельзя – нужно двигаться вперёд.

» Read more