Tag Archives: воспоминания

Рубен Гальего “Белое на чёрном” (2002)

Гальего Белое на чёрном

Каждый смотрит на мир теми глазами, какие ему достались при рождении. Казалось бы, механизм зрительного аппарата у людей одинаковый, но все почему-то смотрят и понимают вокруг них происходящее порою с противоположных точек. Потому и не сходятся человеческие представления о должном быть, так как всем требуется лично проявлять заботу о себе и не ждать того от других. Хорошо, если человек здоров физически и духовно, тогда он не замечает страданий. Плохо, если человек будет сломан физически, а ещё хуже, если окажется сломан морально. Тогда придётся такому человеку видеть происходящее с ним в мрачных оттенках действительности. По этой причине и случаются крики души, какими поделился с читателем Рубен Гальего, рассказав историю своего детства, проведённого в детских домах по причине его инвалидности.

У Рубена детский церебральный паралич, но, рассказывая историю, он об этом сообщит лишь в конце. И не важно читателю, вследствие чего Рубен лишён способности двигаться, важнее то, каким он показывает отношение к нему окружающих. Будучи озлобленным, Рубен видит лишь творимое над ним зло. Либо, ежели подумать иначе, он желает видеть, как к нему плохо относятся, как он предъявляет требования к другим и не стремится требовать что-то от себя. Жизнь обошлась жестоко с Рубеном – тут ничего не изменишь. Только мировосприятие всегда зависит от человеческой способности понять происходящее. И Рубен не понимает – зачем ему позволили родиться, для какой цели позволили жить и ради чего он обязан существовать. Над разрешением трёх этих пунктов Гальего и будет размышлять до конца “Белого на чёрном”.

Жизнь – величайшая награда природы. Но природа жестока – она всё делает для уничтожения нежизнеспособных видов. Человек – первый, кто выступил против такого порядка. Он стал заботиться о нежизнеспособных, позволяя им жить наравне с сильными представителями. Разве можно после этого укорять людей в чёрством отношении? Нельзя проявлять постоянную заботу, без остатка отдаваться желаниям нуждающихся и забывать о собственной личности, только бы создать прекрасные условия существования для тех, кому природа бы отказала в праве на жизнь. Человек же старается облегчить страдания людей, физически или морально ограниченных в возможностях. Поэтому не следует ждать всего и сразу, лучше винить природу.

Гальего не винит природу. Он винит людей, не желающих к нему нормально относиться. Рубен с того и начинает повествование, что никто ему не несёт горшок, дабы он справил физиологические нужды. И вот, рассказчик ползёт по полу к горшку сам, оправляется и замечает, как холодно в помещении, даже моча едва ли не моментально замерзает. Грустно, печально, хочется пожалеть такого человека, не по своей воле страдающего. Однако, Гальего показывает себя с деятельной стороны. Пусть ему не принесли горшок, зато он проявил волю и дополз до него сам, хотя мог обмочиться в постели. По той причине Рубен и высказывает недовольство, прекрасно понимая с ним происходящее и располагая силами совершить ему потребное.

К нему плохо относились, отвратительно кормили, почти не заботились. Но ведь ему дали жизнь, не позволили умереть и, как-никак, воспитали. Он вырос, стал равноправным гражданином, написал книгу о детских годах, припомнил неприятные моменты, немного сдобрил светлыми воспоминаниями. Он ныне такой же, как все остальные люди. И кто, скажите, заботится о других, если не они сами о себе? В человеке сильны заветы природы, гласящие – выживает сильнейший. В случае людей можно добавить, что выживает тот, кому хочется жить, кто тянется к жизни, кто живёт наперекор обстоятельствам. Остальные покидают наш мир, ибо не создан мир для ждущих помощи.

» Read more

Алан Маршалл “Я умею прыгать через лужи” (1955)

Маршалл Я умею прыгать через лужи

Автобиографическая трилогия | Книга №1

В действительности многое зависит только от способности человека воспринимать окружающий его мир. Если видеть грязь и невзгоды, значит ничего другого разглядеть не получится, а если знать про существование верных друзей, мудрых родителей, хороших людей, то среди них не получится обнаружить сторонников негативного понимания жизни. Разве Австралия может считаться образцом для подражания, где к человеку относятся как к человеку? Судя по мнению Алана Маршалла – может. Если брать для рассмотрения творчество иных австралийских писателей – всё обстоит с точностью до наоборот. Соответственно и читатель, в зависимости от присущей ему способности мыслить, примет книгу “Я умею прыгать через лужи”, поверив писателю, либо усомнившись в правдивости приведённых в тексте слов.

Главный герой произведения – это автор. Он вспоминает о детстве, каким здоровым родился, после заразившись полиомиелитом, навсегда утратив возможность передвигаться на ногах без сторонней поддержки. Все относились к нему с пониманием, никто не акцентировал внимание на его физическом недостатке. Маршалл представил Австралию идеальной страной, где каждый житель наделён равными возможностями, поэтому главный герой уверенно участвует в забавах со сверстниками, совершенствуется и воспринимает присущую ему уникальность. Он может без боязни ходить в школу, драться с мальчишками и не воспринимать себя ущербным, ведь бить его или быть побитым им, не считалось зазорным. Конечно, Маршалл о многом недоговаривает, представив читателю скорее сказку, нежели отразив происходившие с ним на самом деле события.

Становление автора происходило постепенно. Он сожалел о невозможности пойти по стопам отца – стать объездчиком лошадей. Ему пришлось принять долю страданий, так как родители хотели вылечить сына, чем причиняли Алану невыносимую боль. Других серьёзных проблем у главного героя произведения не было. Если ему хотелось оседлать лошадь, то практиковался на пони. Если научиться плавать – шёл на озеро и учился. И однажды стало ясно, что профессия отца не настолько хороша, чтобы ей уделять внимание – население Австралии массового пересаживалось на автомобили. Получилось лучше, нежели можно было желать. Мехи из громадного несчастья позволили начать ковать писательский талант.

Читателю было бы полезно познакомиться с творчеством Алана Маршалла. Не в силу стремления подражать в воспитании детей, а дабы сделать общество похожим на предлагаемое автором. Ведь почему возникают сомнения в правдивости изложенного Аланом? Именно из-за несоответствия имеющегося в повседневности с похожим на утопию австралийским обществом. Всё чрезмерно идеализировано, заставляет сокрушаться над неимением схожих моментов в обыденности и намечает тот путь, по которому человечество когда-нибудь всё-таки начнёт движение.

Не будь в центре повествования, при всём этом, человека, отличного от прочих, то как тогда книга могла восприниматься читателем? Вполне возможно, что автору пришлось бы сконцентрироваться на других проблемах общества, по очевидной причине оказавшихся вне его дум. Над главным героем постоянно довлеет понимание необходимости преодолевать боль, он осознаёт непохожесть, старается достигнуть поставленных целей, реализует себя по мере возможностей, обретая навыки, которыми обделены его знакомые, видит положительное отношение, принимает за должное и продолжает совершенствоваться. У него нет времени на иное, да и мал он для критического понимания.

Неспроста творчество Маршалла тепло приняли в Советском Союзе. Куда бы не двигалось его население, оно видело будущее примерно таким, каким оно показано в книге Алана. Задумался ли тогда советский читатель, почему рассказанная история случилась не в той стране, где должна была произойти на самом деле? Впрочем, общество живёт не по тем законам, по каким желает, а подчиняется выполнению установок избранной группы людей. И ежели некая группа сумеет реализовать модель из произведения “Я умею прыгать через лужи”, значит Золотое время наконец-то наступит.

» Read more

Антуан де Сент-Экзюпери “Планета людей” (1939)

Экзюпери Планета людей

В море людей людей единицы. В полёте над ними единицы не различимы. Наедине с собой, перед тобой поверхность Земли, преодолеваешь водные и пустынные пространства. Думы навязчиво лезут в голову. История сменяет историю. Очерк следует за очерком. И вот готов материал для публикации отдельным произведением. “Земле людей” быть, решил Сент-Экзюпери. “Ветрам, песку и звёздам” быть, решил американский издатель. И планете быть тоже – без планеты людей быть не может. А в прочих случаях упоминания достойны единицы, чей облик ясен, стоит приземлиться благополучно или разбившись, чтобы понять и осмыслить. Ведь без осмысления не заметишь людей под собой, слишком мелких для восприятия.

Сент-Экзюпери летит из одной точки в другую. Он вестник радостных и грустных сообщений. Он перевозит по воздуху почту. Его всегда ждут и никто о его существовании не задумывается. Письма обязательно придут, либо не найдут адресата, и никто не вспомнит про опасную профессию лётчика, готового погибнуть в пучине вод, в песках безжалостной пустыни или не различив под облаками гор, а то и по причине ненадёжности авиационных моторов, страдающих хронической предрасположенностью к поломкам. Не раз Сент-Экзюпери терпел крушения, чудом выживал и продолжал летать. Ему есть о чём рассказать.

Существуют люди не только на поверхности Земли, существуют они и в воздухе, одновременно с тобой в одном самолёте, либо летя в других направлениях. Они полны отваги, не боятся опасностей. Важнее рассказать о них, нежели о себе. Сент-Экзюпери так и поступает. Сам сборник очерков “Планета людей” он посвятил Анри Гийоме – учителю, волевому человеку, отважному душой и сильному телом, способному поделиться радостью секретов воздухоплавания и печалью необходимости выживать в суровых условиях негостеприимных мест. Анри стал проблемой для Антуана и подобных ему, вынудив товарищей тратить время на поиски разбитого им самолёта. У лётчиков всегда так – они клянут потерпевших крушение, не сумевших совладать со штурвалом.

Что есть самолёт для человека? Машина! Что есть самолёт для Земли? Подобие души человеческой! Что есть человек для Земли? Дитя! Своенравное, самолюбивое, предпочитающее поступать наперекор. И дитя необходимо наказывать, как всегда поступает Земля, порождая катастрофы. Но Земля может наказывать индивидуально каждого, обманывая, заблуждениями направляя к гибели или заставляя приземлиться там, где для выживания понадобится доказать право жить и право считаться достойным людей человеком. Подпадал под влияние планеты и Сент-Экзюпери, блуждавший среди созвездий, принимавший за маяки звёзды и терпевший крушения среди песков.

Рассказав о других, Сент-Экзюпери решил поведать о собственных неудачах. Ему тоже приходилось оказываться на Земле, причём в далёких от благополучия условиях. Как он выжил – загадка. Раз за разом Антуан говорит про нечеловеческие страдания, необходимость принять неизбежное, отсутствие воды, иссушающую жару, видения миражей, галлюцинации. Надежд не было, но Сент-Экзюпери выжил. Шёл вперёд, как некогда Анри Гийоме, боролся за жизнь и продолжал верить в лучшее. Он обретал твёрдую почву под ногами, снова взлетал и продолжал работать для людей, периодически снова терпя крушения.

Не одними нуждами лётчиков мыслит Антуан. Вокруг него всегда имелись люди, с воздухом никак не связанные. Кто они? Какие у них проблемы? Чем им можно помочь? И надо ли помогать? Сумеют они адаптироваться к более лучшим условиям, нежели имели? Вывод из рассуждений Сент-Экзюпери простой – помогать следует обязательно, человек должен сам понять, что помощь ему на самом деле не требовалась. Показательна приводимая для примера история африканского раба. Было приложено много усилий для освобождения, потрачено изрядное количество денег, а в результате – пустота помыслов свободного от пут человека, не знающего, чем ему жить и дышать, когда жить и дышать без цепей не получается.

Людей на планете много, их много на земле, на воде и в воздухе. Каждого беспокоят вопросы, на все хочется найти ответы. Но ответов на вопросы не существует. Ответы приводят лишь к конфликтам между людьми, а значит к нетерпимости и войнам. Поэтому лучше жить в мире полном загадок. Почему? Давайте не будем отвечать, согласны?

» Read more

Феликс Юсупов “Конец Распутина” (1927)

Юсупов Конец Распутина

Поступки всегда совершаются во благо. Всегда! Любые поступки совершаются во благо. Хорошие они или плохие – об этом станет известно после. Можно негативно воспринимать данную информацию, но ничего с этим не поделаешь. Каждый человек благо понимает согласно личному на то усмотрению. Каким бы слоем черноты это благо не было покрыто, оно всё равно останется благом. И ежели благо приносит кому-то страдания, расходится с моральными ценностями общества или вступает в конфликт с мнением большинства, то возникает резонанс, долго не проходящий. Одним из громких событий времени минувшего стало убийство старца Григория Распутина князем Феликсом Юсуповым, о чём в 1927 году были написаны мемуары.

Распутин – варнак, конокрад и подверженный развратному образу жизни мужик: примерно такой характеристики его удостаивает Юсупов. Лично Феликсу Григорий зла никогда не желал, относился к нему с теплом и соответственно не ожидал получить от него удар в спину. При этом Распутин был антипатичен Юсупову, Феликс его всегда сторонился, отказывался от дружеских объятий, предпочитая уйти от разговора и молча продолжать обдумывать мысль об убийстве.

Почему Юсупов желал убить Распутина? По его мнению, Распутин губил Россию. Он влиял на царскую семью, порочил её своим поведением, то есть, разлагаясь сам, он разлагал и общественные ценности. Этого не хотели видеть ни царь, ни царица, оказывая Григорию всяческую помощь в его нуждах. Но сам же Юсупов приводит слова Распутина, показывая его в качестве человека, переживавшего за страну и желавшего скорейшего завершения Мировой войны.

Решение покончить с Григорием зреет в Юсупове всё сильнее с каждой страницей воспоминаний. Так и не показав, чем именно губительно влияние Распутина, Феликс истово желает его убить. Убийство будет совершено, но перед этим убийце необходимо всё таки постараться объяснить читателю мотивы поступка. В размышлениях Юсупов отходит дальше, нежели требуется. Он показывает молодую царскую чету наследников престола, вернувшуюся из свадебного путешествия и по причине кончины государя сразу вступившую в управление государством. Феликс убеждён, Николай II не успел лучше узнать нужды народа, слишком рано приняв царские регалии. Он был наивным и излишне идеализировал действительность.

Аналогично Николаю II, Юсупов в той же мере идеализирует действительность. Не свергни царя революция, в мире бы забыли о войнах – Феликс в этом твёрдо уверен. Каждый желал блага, но каждый желал блага более себе, нежели другим, не считаясь с нуждами прочих людей. Как царь хотел мира на все времена, так того же желал и Распутин, сам Юсупов ратовал за этот же мир на все времена. Почему тогда не получилось придти к единому мнению и все потерпели поражение? Никто не захотел частично смириться с недостатками, поэтому Юсупов убил Распутина, а царя убил народ. Монархия пала, Юсупов покинул страну и благо стали творить дотоле и не помышлявшие так скоро придти к власти.

Если говорить непосредственно об убийстве Распутина, то представлено оно в поистине мистическом антураже. Григория не брали отравленные пирожные, он устоял перед выстрелами едва ли не в упор, может быть и тонуть его тело не желало, продолжая пытаться найти спасение. Юсупов демонизирует личность Григория, уже таким образом пытаясь склонить читателя на свою сторону, оправдывая убийство, подменяя человека на беса.

Время показало, что благим поступок Юсупова не был. Он и сам это понимал. Но тогда, когда думал убивать и когда убивал, думал иначе.

» Read more

Игорь Шкляревский “Золотая блесна. Книга радостей и утешений” (2016)

Шкляревский Золотая блесна

Все мы к чему-то стремимся, ставим цели и стараемся их выполнять. Спокойное созерцание происходящего – не наш удел. Может быть потом, когда задуманное осуществится, тогда настанет время для понимания некогда сделанного. Но и в таком случае движение вперёд будет продолжено, покуда не придёт осознание бесполезности борьбы за результаты – итог устремлений был и будет один, именуемый концом дней наших. Именно так думается, стоит взять в руки произведение умудрённого жизнью человека, много повидавшего и, надо думать, ещё больше переосмыслившего. Ныне он позволяет себе вспомнить былое, сходить на рыбалку или за грибами, не придавая значения ударяющемуся из крайности в крайность обществу.

“Золотая блесна” Игорь Шкляревского воистину является книгой радостей и утешений. Она написана языком повседневности, отражает мысли автора и не содержит выдуманных историй. Читатель не найдёт художественной обработки текста, скорее его ждут воспоминания и впечатления. В поисках ответов Шкляревский погружается в прошлое, приводя выкладки, причём он не ограничивается разбором возникновения и развития ловли нахлыстом, его изыскания распространяются и на литературу, вплоть до Гомера.

Форель и сёмга будут обязательно Игорем пойманы. Впрочем, важнее процесс, а в случае успешной ловли, то и наваристая уха. Подкрепившись с автором, читатель отправится в поход за грибами, переночевав перед этим в стоге сена коленками наружу, дабы не засыпать крепко и по первой росе собрать обильный урожай. Радости и утешения дают о себе знать с каждой страницы, побуждая к думам о низменности иных желаний, кроме удовлетворения простейшего, так редко доступного помыслам урбанизированного человека.

Активная жизненная позиция Шкляревского тем удивительнее, что он живёт восьмой десяток лет и продолжает находить время для удовлетворения своих желаний. Ему есть о чём рассказать, даже поделиться опытом, ежели читатель пожелает прислушаться к его советам. Огорчает другое, при общем удовлетворительном впечатлении от “Золотой блесны”, внимающего автору так и не покинет ощущение, будто текст предназначен для личного пользования и не направлен на кого-либо, кроме его написавшего. Ловля рыбы и охота за грибами – это замечательно, только помимо есть и другие сюжеты, никак не раскрытые и всего лишь разбавляющие повествование.

Радости Игоря читателю понятны. Нужно было разобраться с утешениями. И они стали читателю понятными. Осталось внять гласу автора и ограничиться в суматохе броуновского движения единичными столкновениями с действительностью, чтобы двигаться по жизни наиболее прямым путём с минимальными отклонениями. Без резких перемен, минуя размен на мелочи, мыслить масштабно и смотреть прямо, не вертя головой, соблюдать тишину и никому не причинять дискомфорта. Пусть другие живут в хаосе, тогда как тебе желательнее упорядоченность, возможная в преддверии рассвета да вдали от квазицивилизованных представителей человечества.

Читателю нужно изредка устраивать разгрузку, позволяя мыслям отдохнуть от дней насущных, внимая историям, вроде написанной Шкляревским. Они позволят задуматься о ценностях и подтолкнут к их переосмыслению, но так и не сподвигнут пойти на решительный пересмотр. Суета заедала и будет заедать, поэтому не стоит искать уникальных рецептов – всему своё время.

“Золотая блесна” – эпизод жизни Шкляревского. Это произведение промелькнуло перед читателем и, словно рыба, погрузилось обратно в омут беспамятства. Стоит порадоваться, что кому-то оно пришлось по душе и его решили выдвинуть на соискание премии “Ясная поляна” от журнала “Знамя”, иначе январское пробуждение мгновенно привело к дальнейшей спячке, уже до следующего литературного труда Игоря.

» Read more

Сергей Микаэлян “Не убит подо Ржевом” (2015)

Микаэлян Не убит подо Ржевом

Сергей Микаэлян не был убит подо Ржевом, в том сражении его ранили, после чего Великая Отечественная война для него закончилась. Прошло достаточное количество лет, чтобы забыть, но Микаэлян не забыл – он достаточно хорошо помнит мельчайшие подробности, с чем теперь может познакомиться и читатель.

В череде случайностей ковалась победа Советского Союза над Третьим Рейхом. Потребовалось задействовать громадное количество человеческих ресурсов, помногу и понапрасну теряя людей. Мало кто из солдат видел противника в лицо, умирая до первого боя или так и не добравшись до первого окопа. Именно им посвятил Микаэлян повесть “Не убит подо Ржевом”. Сам автор мог погибнуть несколько раз, сложись обстоятельства иначе. Судьба берегла его для другого, иначе Сергей мог быть разорван прямым попаданием снаряда или пасть от обжигающих кожу пуль, а то и остаться калекой, не поступи нужное лекарство именно тогда, когда подошёл момент для ампутации конечности.

Микаэлян до войны жил без забот. Он и бомбу-то неразорвавшуюся спокойно брал в руки, не представляя, чем это может закончиться. Его родственники погибали, но Сергею по возрасту не полагалось пополнять ряды армии. Но когда враг подошёл к Москве, тогда Микаэлян постарался получить повестку раньше, нежели ему полагалось. Так начинается повествование, во многом благоприятное для автора, ведь для него всё складывалось удачно, хоть и пришлось хлебнуть неприятностей.

Действительно ли всё было так, как описывает Сергей? Он правда всё настолько хорошо помнит? Читатель не должен сомневаться. Микаэлян в своём праве рассказчика, тем более очевидца боевых действий и их непосредственного участника. Не сразу его бросили в пекло, истомив тело маршами и вшами, а душу тягостным ожиданием. Сергей наизусть учил стихотворения Лермонтова, что на короткое время стало для него спасением.

А как же немцы? Они всегда были где-то рядом. Микаэлян по ним стрелял и возможно даже попадал. Установить это не представляется возможным. Если ему приходилось идти в атаку, то она захлёбывалась и солдаты отходили на прежние позиции. Война для Сергея стала испытанием, позволившим осознать насколько жизнью человека управляет случай. Микаэлян не утонул в болотах под Мясным бором и не форсировал Днепр, на его долю пришлась битва за Ржев, под которым советские бойцы погибали, не узнав, что военное руководство толком не представляло, зачем бросало их на противника.

Вся деятельность Микаэляна так и не принесла пользы. Он рисковал жизнью, а позже оказывалось, что его сведения устарели. Так и воевал Сергей, продолжая представлять в мыслях лицо врага. Он мог продвинуться по службе, ему доверяли командовать людьми, для него открывались двери. Судьба в последний раз внесла коррективы, чем возможно спасла жизнь, уберегая от последующего участия в боевых действиях.

Прошлое не изменишь. Оно произошло. Войны были и будут. Тяжело осознавать, каким именно образом в современном мире можно развязать бойню, подобную Второй Мировой. Удивительно, но и после Первой Мировой люди думали аналогично, готовые сместить любое руководство страны, если оно хотя бы помыслит о военных действиях. К сожалению, агрессия проистекает от желания чем-то неудовлетворённых, либо желающих нанести превентивный удар. С локальными конфликтами трудно, но всё же можно смириться, а вот на глобальном уровне – никак.

Пусть война живёт в воспоминаниях. Пусть Микаэлян напишет большую книгу. Повесть слишком мала, как и представления о прошлом от одного человека.

» Read more

Владимир Кравченко “Не поворачивай головы. Просто поверь мне…” (2013-16)

Кравченко Не поворачивай головы

Построение отечественной прозы пропитано переживаниями прошедших периодов жизни. Владимир Кравченко делится с читателем сугубо личным, почти интимным. Он помнит себя проходящим армейскую службу на Байконуре, помнит себя и в качестве редактора в издательстве “Молодая гвардия”. Минули годы и пришла пора рассказать о былом. Владимир считает, что это достойно внимания. Возможно и так, если полностью довериться автору и принять его воспоминания за исходные денные, где могут иметься вливания художественности. Не обошлось без переложения исторических фактов, также существенно значимой особенности российской прозы первых десятилетий XXI века.

Роман “Не поворачивай головы. Просто поверь мне…” пока не увидел свет в виде отдельно изданного произведения. Он продолжает покоиться на страницах журнала “Знамя” и, со слов автора, включает в себя ранее опубликованный рассказ «Тбилиси — Баку-86». Роман привлекает к себе благодаря вхождению в длинный список премии “Ясная поляна”. Название происходит от игры, построенной на необходимости доверять словам собеседника, не проверяя их на правдивость. Поэтому не стоит искать в произведении Владимира Кравченко правдивого изложения прошлого – следует именно поверить.

Коли Кравченко настаивает на доверии, читатель безусловно верит, с лёгкостью принимая авторское трактование жестокости армейской жизни, отчасти уникальной – в виду службы на космодроме, но сохраняющей все особенности нахождения среди агрессивно настроенных людей, вымещающих накопившуюся злобу на молодых сослуживцах. Главному герою повествования от нападок всегда помогало жизнеописание замечательных людей, а именно Льва Толстого, поскольку не было ничего лучше, что могло смягчать удары.

Армия минует, но навсегда останется в душе, побуждая к ностальгии. Какими бы будни не запомнились, они всегда будут вызывать трепет, неся в себе больше приятных моментов, нежели отрицательных. Владимир с удовольствием возвращается в места службы, отмечая произошедшие изменения.

Ярких моментов в жизни Кравченко происходило достаточное количество. Разумеется, армия – самое яркое из них. Впрочем, и без армии ему есть о чём вспомнить. Касается ли это взаимоотношений с девушками или впечатлений от особенностей висельников – всем он делится в равной степени одинаково. Отчего-то Владимир в рассуждениях порой уходит в совсем уж далёкие от него события, словно пришедшиеся к слову, хотя никакого влияния на повествование не оказывающие.

Читатель с сочувствием принимает воспоминания Кравченко о советском времени, когда Владимиру приходилось лично перепечатывать запретную литературу, как вообще было тяжело доставать книги. С таким же сочувствием воспринимает укоры в сторону тех писателей, кому Кравченко позволил выделиться, а после был ими забыт или вовсе подвергался ими осуждению.

Рассказав про основное, Владимир начинает отдаляться, рассуждая не просто о чём-то, а совсем не о чём-то явном. Понятно, ему хотелось поделиться впечатлениями, он продолжает играть с читателем, не позволяя тому поворачивать голову. Пусть в повествовании усиливаются позиции Достоевского и Толстого, а то и их потомков, вполне себе Толстоевских; заново переосмысливается поступок Гаврилы Принципа в отношении эрцгерцога Франца Фердинанда; космонавты традиционно смотрят “Белое солнце пустыни” и мочатся на колесо по дороге перед взлётом; Параджанов оказывается в опале после неосмотрительных высказываний. От этих элементов повествования никуда не денешься.

Конечно, не расскажешь о подобном романе в ином ключе. Авторская точка зрения не может быть подвергнута сомнению, хотя бы на основании того, что каждый человек имеет право на собственное мнение, если оно не расходится с нормами морали. У Владимира Кравченко всё укладывается в рамки дозволенного. Его жизнь была такой – другой не будет. Может его современники будут заинтересованы им, тогда “Не поворачивай головы. Просто поверь мне…” будет иметь весомое значение для выработки отношения к автору.

» Read more

Ричард Фейнман “Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!” (1985)

Фейнман Вы конечно шутите

В жизни всё получится, нужно лишь не предъявлять к ней высоких требований и получать от неё удовольствие. Легко сказать, а как это осуществить, если человека всегда заедает рутина? За каждым днём кроется повторение предыдущего, растёт недовольство действительностью: ожидающий продолжает ждать милости небес, отказываясь искать лучшие возможности самостоятельно. Ричард Фейнман, нобелевский лауреат по физике и просто удивительный человек, никогда не унывал, предпочитая плыть по течению, разбавляя будни столкновениями интересов со слишком серьёзными людьми, для которых жизнь – швейцарский нож.

Сложное возникает от сложного, простое проистекает из простого. Предъявляя высокие требования и сохраняя надменный вид, человек гордо несёт через века заоблачную мнительность, считая себя умнее прочих. Фейнман разбивал во прах все авторитеты, встречаемые на пути. Не стоит думать, будто Фейнман высоко ставил и себя, подавляя собеседников. Отнюдь, Фейнман всего лишь не умел соглашаться, если ход рассуждений ему казался неправильным. Казалось бы, столь твёрдому человеку не пробиться, но у него получилось. Почему? Фейнман всё воспринимал с юмором или с сердечной болью, понимая невозможность повлиять на ход вещей, поскольку один человек никогда не встанет над большинством, если большинство этого не пожелает.

Фейнман стремился к разнообразию. Он не только занимался физикой, но и изучал языки, играл на музыкальных инструментах, рисовал, вскрывал замки, чинил калькуляторы. До своих открытий Фейнман доходил случайным образом. Ему стало легче искать новое, стоило снять маску серьёзности и исходить из разного рода глупостей. Вращательное движение подброшенной тарелки привело его к выводам, результат которых и принёс Фейнману Нобеля. Впрочем, к Нобелю Фейнман относился спокойно, сожалея, что получил подобное призвание многолетних заслуг. Ему приятнее было концентрироваться, а пришлось бороться с внезапно свалившейся славой.

Каждая история Фейнмана – это детальная внутренняя проработка произошедшего. Таким образом анализировать жизнь должен каждый человек, чтобы не просто провести на планете отведённый срок, а понять, к чему он шёл и каким в итоге стал. Не надо стесняться и скрывать детали – под таким девизом Фейнман подходит ко всем событиям. Взять тот же Манхэттенский проект, явивший миру ядерное оружие. Читателю понятна жестокая цензура и связанные с её деятельностью курьёзы. Но не это главное. Фейнман с улыбкой говорит о безалаберности учёных, чьи секреты легко извлекались из плохо закрытых ящиков, а на сейфы ставили такой пароль, разгадать который было проще простого. Пространные размышления Фейнмана могут показаться читателю скучными и лишними, никак не связанными с его непосредственной работой в проекте. Только так ли важно в жизни то, чему придаётся налёт важности? Думается, проблемы как раз и проистекают из надуманности и твердолобости.

Рассказывает Фейнман о многом: о становлении, выборе профессии, встречах с величайшими физиками, о драках, попойках, девушках, участии в бразильском карнавале, талмудических спорах с евреями, разносе никчёмных учебных программ и составителей отвратительных учебников. Во многом Фейнман оказывается прав. Его суждения будут близки рядовому человеку, ещё не обретшему должный вес, от которого страдает способность адекватно размышлять.

Нужно бежать от рутины, стоять выше предубеждений и всегда ратовать за разумный подход к решению проблем. Такой вывод напрашивается из воспоминаний Ричарда Фейнмана. Пока же происходит следующее: человечество стремительно движется вперёд к пещерному образу жизни, выходя наружу только ради добычи средств на пропитание, возводя вокруг себя преграды из надуманных требований.

» Read more

Вадим Шефнер “Имя для птицы, или Чаепитие на Жёлтой веранде” (1976)

Меняются времена, уходят старые поколения: жизнь безжалостно стирает прошлое. Стоило человеку научиться фиксировать происходящие с ним перемены, как появилась возможность анализировать былое. В будущем в этом плане будет лучше некуда, поскольку уже в начале XXI века только ленивый не оставляет каких-либо свидетельств о себе. Ведь истинно так, что археологи будущего будут радоваться не случайно обнаруженным костям, а обыкновенным микросхемам, восстанавливая которые можно будет судить о чаяниях и заботах живших до них людей. Наступит такой момент, когда всё забудется и появится необходимость заново вспомнить собственную историю.

Вадим Шефнер не судит о переменах в стране, хоть и пришлось ему своими глазами увидеть происходившие с обществом изменения. Он смутно помнит царское время, но становление советского государства у него крепко засело в памяти. Ближе к шестидесяти годам ему захотелось упорядочить воспоминания, для чего им была написана книга “Имя для птицы, или Чаепитие на Жёлтой веранде”. Надо сразу сказать, никаких оценок происходившему Шефнер не даёт. Он гордится историей своей семьи, не скрывает от читателя своих мыслей и просто рассказывает о юношеских мытарствах по детским домам, вследствие занятости в оных его матери.

Проследить воспоминания Шефнера можно по названиям глав. Всё начинается с первых моментов, запавших ему в память. Ничего плохого он не видел, как не видел и всю дальнейшую жизнь. Конечно, поверить словам Шефнера трудно. Он даже о блокадном Ленинграде рассказывает с лёгкостью, будто ему ничего не стоило жить впроголодь и перебиваться кошками. Думается, за долгие годы воспоминания притупились и окрасились в более радужные тона, нежели всё было на самом деле. Шефнер с той же лёгкостью рассказывает о жестоких порядках детских домов, коих в его детстве было три, да о собственной довольно обидной кличке, казалось бы теперь совершенно непримечательной, а может и совсем уж безобидной. Подумаешь, прозвали его Косой сволочью. Ежели косой, да к тому же и сволочь, то разве можно этому что-то возразить? Смеяться над собой Шефнер умеет – это должно радовать читателя.

С особой гордостью Вадим Шефнер вспоминает о заслугах своего деда, по указанию начальства принявшего участие в строительстве поста Владивосток, доставив нужное на корабле “Манджур”, чьё изображение ныне каждый россиянин созерцает на тысячной купюре. Дед служит отправной точкой к последующим изысканиям касательно мыса Шефнера, чьи поиски на карте вызывают у читателя больше интереса, нежели часто встречающиеся в тексте сухие выдержки из различных метрик, чьё присутствие на страницах скорее приятно самому писателю, посчитавшему нужным оставить для потомков эти данные именно в таком виде. Всё-таки “Имя для птицы” обязана быть в семействе Шефнеров одной из самых важных книг, по которой можно восстановить часть прошлого – безусловно достойного гордости.

Яркие детские воспоминания дали Вадиму Шефнеру возможность красочно поделиться с читателем фрагментами прошлого. Но чем взрослее он становился, чем чётче у него фиксировались события, тем распылённёй становится дальнейшее повествование. Шефнеру хотелось рассказать о многом, поэтому у него не получилось выстроить главы в единую линию. Читательский взгляд начинает прыгать от одной истории к другой, отчасти важных, но уже определённо сухих, как те метрики, которые Шефнер помещал в текст ранее.

Вадим пообещал читателю не ограничиваться детскими воспоминаниями, поделившись информацией о поздних периодах своей жизни. Читатель, если ему интересно, всегда может ознакомиться с продолжением, ориентируясь при поисках книги на её название – “Бархатный путь”.

Дополнительные метки: шефнер имя для птицы критика, шефнер имя для птицы анализ, шефнер имя для птицы отзывы, шефнер имя для птицы рецензия, шефнер имя для птицы книга, шефнер имя для птицы или чаепитие на жёлтой веранде критика, Vadim Shefner

Василий Аксёнов “Таинственная страсть” (2007)

О, дайте мне, пожалуйста, сил,
всё описать, покуда не забыл.

Жизнь – кладезь информации. Зачем читать выдуманные истории, когда всегда можно ознакомиться с воспоминаниями людей? Каждый выбирает на своё усмотрение. Писателям порой нечего о себе рассказать, тогда их фантазия изыскивает образы из неуловимых пределов собственного естества, либо обращается к человеческой культуре вообще, на новый лад позволяя пересказывать плоды чужих творческих мук. Василий Аксёнов был из тех, кто предпочитал говорить о собственной жизни, подвергнув прошлое соответствующим изменениям, чтобы читатель самостоятельно догадывался о моментах биографии автора. Роман “Таинственная страсть” стал чертой, которую Аксёнов подвёл под своей жизнью. На страницах книги его друзья, реалии действительности и уходящий в минус позитивный заряд настроения.

Нужно с юмором относится к прошлому. Каким бы оно не выглядело сейчас, нагружать себе депрессией всё равно не следует. Разве может молодость восприниматься негативно? Отчего, некогда лёгкому на подъём, ныне впадать в уныние? Аксёнова окружали замечательные люди, о которых будут помнить и без лишний напоминаний. Василию осталось оговорить игнорируемые обществом обстоятельства их жизни, наложив на советские годы при Хрущёве и Брежневе.

Аксёнов легко играет со словами, продолжая создавать произведения в излюбленной манере. Уже не первый раз этого удостаиваются фамилии действующих лиц, чтобы позже не один раз подвергнуться критическому разбору. Также легко Аксёнов обходится с речью, помещая в текст бранные выражения и не стесняясь выражать эмоции красным словцом, даря читателю возможность ещё раз улыбнуться. Впрочем, наблюдая в “Таинственной страсти” за экспрессией Хрущёва в отношении к современному искусству, получаешь дополнительный толчок к восприятию романа Аксёнова.

Именно на лёгкости строится роман. И когда слог автора становился легче воздуха, текст мгновенно нагружался серьёзным разбором происходящего вокруг. Поступь действующих лиц стремительно возносит их на Олимп всеобщего внимания, сталкивая в противоречиях с властью, не желающей видеть в числе граждан страны им подобных. Всё должно быть чётко и лаконично, а в творчестве преобладать соцреализм. До того ли крылатым талантам, жадно выискивающим рифмы для создания ещё одного нетленного стихотворения?

Аксёнов негативно относится к происходящему в Советском Союзе. Он это видит и открыто об этом говорит, раскладывая по пунктам, что его конкретно не устраивает. Только это совершенно не чувствуется в сюжете, покуда действующие лица переполняются от энергии и совершают безумства, не боясь пострадать. Их время было прекрасно той атмосферой, в которой они жили, какой бы она не была на самом деле. Человек может найти отрицательное и даже будет склонен с ним бороться, но смириться никогда не согласится. Главное не капать желчью и не делиться болью, ведь лучше быть не могло. Значит, нужно осознать прошлое и принять его. У будущих поколений будут другие проблемы.

“Наша цепь – коммунизм” гласит одна из страниц. Есть в таком понимании ощутимая доля сатиры. Ею пронизана вся книга. Грусть приходит лишь когда настаёт пора прощаться с действующими лицами: люди смертны и этого у них не отнять. Аксёнов оставался последним, кто обязан был рассказать о их совместном прошлом. Его сразила смерть “Вертикалова” в 42 года, также тяжело он перенёс смерть “Роберта Эра”. Былое минуло вместе со страной, настало время иной действительности, о которой теперь рассказывают следующие поколения писателей. Для шестидесятников мир казался не таким, каким его воспринимают люди, чья молодость пришлась на девяностые.

Светлое постоянно маячит где-то впереди. Нужно стремиться к стабильности. К сожалению, человека всегда всё не устраивает, включая стабильность.

» Read more

1 2