Tag Archives: биография

Любовь Кулакова «Денис Иванович Фонвизин» (1966)

Кулакова Денис Иванович Фонвизин

Если читателю нужно сухое описание обстоятельств жизни Фонвизина, то труд Кулаковой для него вполне сгодится. Останется закрыть глаза на притягивание воззрений исследуемого писателя под нужды социалистического строя. От этого никуда не денешься, так как именно подобного рода литераторы почитались в Советском Союзе, более прочих изучались, чьё наследие оберегалось, став доступным и для потомков. А кто не был угоден социалистическому строю, те писатели остались в прошлом, может никогда более не способные приковать внимание потомка. Поэтому, как бы того не хотелось, нужно всегда уметь подходить с пониманием. Когда-нибудь будет выработан новый подход, не такой, какой был в Российской Империи, Советском Союзе или Российской Федерации, а некий иной, которому всё равно когда-нибудь быть. И раз перед читателем труд Кулаковой о Фонвизине, надо понимать творчество Дениса Ивановича именно через призму мышления автора.

Кулакова не использовала в тексте описания бытовых неурядиц. Разве нужно знать читателю, какие проблемы со здоровьем имел Фонвизин? Или какой интерес в знакомстве с письмами, когда с оными можно ознакомиться и без помощи данного исследования? Любовь смотрела глубже, стараясь разглядеть детали, доступные для внимательного исследователя. Например, разве нельзя найти в творчестве Фонвизина черты родителей? Кто-нибудь из персонажей произведений ведь должен быть похожим на отца… Пусть таким станет Стародум.

И всё-таки Любовь Кулакова использовала элементы биографии Фонвизина. Иного и быть не могло, так как показалось бы странным. Как известно, Фонвизин вёл род от иностранца, прибывшего на Русь в период Смутного времени. С той поры предки Дениса Ивановича обрусели, поэтому искать в его крови часть фон Визина становится бесполезным занятием. Говорит Кулакова и про самый примечательный момент из детства Фонвизина, когда он честно ответил учителю, что не знает ответа на заданный вопрос. Хотя, отчего бы в меру образованному человеку не знать, куда впадает Волга? В прошлом были иные дисциплины, где такого рода информация могла статься за бесполезную. Поэтому, уж лучше говорить про склонность Фонвизина к языкам, благодаря чему он и состоялся в жизни, поскольку за успехи в учёбе сразу был определён в переводчики: его труд использовался при царском дворе.

Что до творчества Дениса Ивановича, оное у современников вызывало споры. Самое главное, вокруг чего разгорались страсти, так это нежелание части общества принимать позицию Фонвизина, согласно которой иностранное произведение можно переделать, создав по русскому образу и подобию. Разве таковое не кажется кощунственным? При Фонвизине видимо до такого никто не додумался, никогда чужое не выдавая за своё, пусть и в уже изменённом виде. Но такие споры возникали в начале творческого пути Дениса Ивановича, в дальнейшем он находил силы и для своего личного творчества. Опять же, было бы желание найти сходство с заграничной литературой, либо отныне Фонвизин делал такие перемены, что быть полностью уверенным в переделке не получится.

Что до жизненных обстоятельств Дениса Ивановича, он стался неприятен царствующему лицу, сугубо из-за нахождения под покровительством Панина, вероятно считавшего, что императрице не дело занимать трон законного наследника — Павла. Что из этого вышло? Ничего хорошего. Кулакова не стала распространяться, насколько Фонвизин страдал от опалы, так и не увидев изданным собственного собрания сочинений. Но всё это лишь может дополнить повествование, как и анализ произведений Дениса Ивановича, выполненный Кулаковой.

Как итог, данный труд следует признать полезным в качестве одного из жизнеописаний Фонвизина.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Гордин «Жизнь Ивана Крылова, или Опасный лентяй» (1985)

Гордин Жизнь Ивана Крылова или Опасный лентяй

А не рассказать ли про Крылова в художественной форме? Почему бы не дать право знаменитому баснописцу прожить жизнь на страницах литературного произведения? Да как сделать то удобоваримым и не скучным? Михаил Гордин сделал попытку, наполнив содержание моментами, о которых читатель прежде нигде не встречал упоминаний. Правда то или вымысел? Таких вопросов при чтении художественной литературы не задают. Непременно понимание описываемого должно восприниматься за авторскую фантазию, пусть и имеющую в основе следование определённым моментам, без упоминания которых нельзя создать произведение о человеке, некогда жившем. Про Крылова действительно можно рассказывать с увлечением, вспоминая, какой он проделал путь, поскольку басни далеко не сразу стали его отличительной чертой.

Само детство Крылова — становление в атмосфере народного негодования. Неспроста был порождён бунт, возглавленный Пугачёвым. От восстания казаков погиб отец Ивана. Отчего не остановиться на этом моменте подробнее? Иные исследователи творчества Крылова так и поступали, но Михаил Гордин оказывался скупым на слова, не желающий растекаться мыслью по древу, излишне фантазировать и выходить за рамки допустимости предполагаемого. Какой бы художественной биография не была, всё-таки нужно опираться на общеизвестные факты. А так как про детские годы Крылова сохранилось незначительное количество свидетельств, Михаил предпочёл обходиться малым. Впрочем, таким образом он поступал в начале повествования, впоследствии всё-таки допуская домысливание.

Нельзя обойти вниманием Якова Княжнина, из-за которого Крылову пришлось иметь трудности с продвижением литературного таланта. Но кем был Княжнин? Гордин предпочёл показать этого поэта опальным подданным, должным принять казнь за растрату казённых денег. Безусловно, такой момент был в жизни Княжнина, как и его обвинение по адресу Ивана, которого он подозревал в излишне наглом вмешательстве в личную жизнь. Ведь известно, Крылов написал пьесу, в действующих лицах которой Яков узнал себя и свою семью.

О чём ещё рассказать? Про страсть Крылова к карточной игре, про его силу, про любовные стихи, подписанные первой буквой фамилии. Можно сообщить и про Карамзина, как тот путешествовал по Европе. Карамзин хорошо пришёлся к слову, поскольку «Московский журнал», им издаваемый, имел тогда единственного конкурента за читательское внимание — «Почту духов» Крылова. Насколько это так? Может и не так вовсе. Да и всему могло быть придано преувеличивающее значение, учитывая тиражи периодических изданий конца XVIII и начала XIX века. Или того вовсе не было, а то и Гордин приводил данное обстоятельство в качестве любопытного момента.

Так почему Крылов оказался в опале при Екатерине Великой? Не по причине издания журнала «Почта духов», и не по творческим изысканиям, в которых он говорил практически прямо, не прибегая к хитрости, вроде басенного изложения. Михаил Гордин посчитал, что Иван стался неугоден из-за предвзятого отношения к нему Зубова — фаворита императрицы.

Что до басен, то это поздний Крылов, познавший горькую суть правды, должной подаваться читателю в забавной форме. Как и прочие исследователи, Михаил Гордин приводил в пример некоторые басни, объясняя их суть в качестве шаржа — юмористического отображения действительности. Причём у Крылова это выходило таким образом, что не всякий оказывался способным догадаться, о чём именно шла речь в басне. А если кому то и становилось очевидным, напрямую укорить в том Крылова не мог, учитывая специфику басенного сюжета.

Пусть текст Михаила Гордина и не покажется читателю уникальным, зато позволит посмотреть на жизнь Ивана Крылова с немного другой стороны.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Ильин «Константин Паустовский. Поэзия странствий» (1967)

Ильин Константин Паустовский Поэзия странствий

Незадолго до смерти Паустовского в издательстве «Советская Россия» вышла монография за авторством Василия Ильина, предлагающая читателю поверхностное ознакомление с литературными трудами Константина. Как всегда, поскольку Паустовский не был примечаем при жизни, о нём говорится в возвышенных тонах. У читателя может сложиться мнение, будто Константин прожил бурную жизнь, обласканный судьбой и познавший прелесть достижения вершины писательского Олимпа. Отнюдь, как бы не убеждал Ильин в особенностях прозы Паустовского, всё равно останется стойкое ощущение недостатка внимания к писателю. О Константине и поныне вспоминают, более восхищаясь умением описывать природу. Но о чём Паустовский в самом деле писал? К чему он стремился, какие цели желал осуществить? Монография Ильина того не раскроет, зато станет известно, каким образом Константин пришёл к мысли о необходимости работать со словом, и к чему это его привело.

Стоит ли писать биографию Паустовского? Можно попытаться, в значительной части пересказав содержание шестикнижия «Повесть о жизни». Но зачем? Может в том и есть смысл, если стараться понять побуждения Константина, чья молодость прошла в довольно сложной атмосфере, так как он работал санитаром на санитарном поезде во времена Первой Мировой войны. Он же мечтал о море, однажды едва не отправившись в рейс на корабле, ставший для того последним. Всё это нужно оставить в стороне. Пусть перед читателем будет раскрыт писатель, чей талант хвалили Бунин и Шолохов, кто верно и последовательно находил путь к сердцу читателя.

Каким был этот путь? Ильин взялся за дело с основательностью ученика, готового писать сочинения по каждому из крупных произведений. Но для начала нужно сказать в общем, показав Константина ценителем просторов России. На страницах монографии так и говорится, что Паустовскому милее берег Оки, нежели красоты неаполитанского побережья. Только о природе ли писал Константин? Иначе зачем идёт сравнение с фантазёром Грином? Разве Паустовский писал о далёком и загадочном? Разве только в первых крупных произведениях, когда ещё не понял, о чём вообще следует повествовать. И известность к нему пришла далеко не по произведениям «Романтики» и «Блистающие облака». Читатель заинтересовался его творчеством после своеобразного описания залива «Кара-Бугаз», где смешались правда и вымысел, чтобы в дальнейшем подлинности было больше, чем выдумок.

Анализировать литературные произведения — особого рода мастерство. Ильин предпочёл пойти по простому пути, воспринимая написанное Константином через отождествление с ним самим. О чём не рассказывай Паустовский, это должно находить подтверждение в им испытанном. Ещё лучше видеть в главных героях самого Константина. По большей части, если не брать первые художественные опыты, у читателя всегда формируется мнение, словно писатель и выступает от лица рассказчика. В случае Паустовского иного быть не может. Но не обязательно, чтобы он говорил подлинно от себя. Ильин всё равно продолжал использовать самые примитивные инструменты для анализа текстов.

Не зная год издания, можно подумать, монография специально была создана, дабы читатель смог ознакомиться с особенностями творчества почившего писателя. Вполне вероятно, поскольку Паустовский уже тяжело болел, такая цель и преследовалась. В любом случае, когда бы Ильин не взялся за данный труд, рано или поздно ему предстояло случиться. Не станем сетовать на полноту, поскольку в шестидесятые годы не имелось возможности подлинно установить всю широту литературного наследия писателя, о чём-то читатель узнавал много позже. А о чём-то ещё когда-нибудь предстоит узнать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Двенадцатый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть вторая

1709 год — это Полтавская битва. Карл XII желал обрести помощь в лице Турции, может потому и продвигаясь на юг. И ему следовало так поступить, вместо чего он остановился под Полтавой, намереваясь в короткий срок овладеть укреплением. Измотанная после холодной зимы, шведская армия утратила едва ли не половину численного состава, уменьшившись до тридцатитысячного войска. Теперь повинными в бедах следовало считать прочие сопутствующие факторы, так как жители Малороссии не испытывали стремления помогать шведам. Поэтому добывать продовольствие становилось делом затруднительным. Да и десять тысяч казаков, которыми располагал Карл, поддерживать его не собирались. В результате осадных действий армия потеряла ещё порядка пяти тысяч убитыми. И это перед наступающим Петром, чья сила превышала шведскую в два раза.

Полтава сопротивлялась более двух месяцев. Население восприняло необходимость обороняться за обязательное дело, за которое не жалко умереть. Если кто и посмел бы среди них сказать слово против, того могли убить. Но желания бороться мало, нужно, чтобы соперник не смог атаковать. Пусть Полевой смотрит на ситуацию со стороны, доверяя каждому историческому источнику, не стоит исключать, будто так оно и происходило. Всё-таки население Полтавы не превышало четырёх тысяч человек, значит определённую силу они имели, особенно беря во внимание, что штурмующих должно быть всегда многократно больше. У шведов исчез дух борьбы, уставшие и голодные, находясь среди враждебно к ним настроенного населения, не видя надежды на успех, они держались до последнего. Что до Карла, он продолжал принимать участие во всём, практически готовый лично идти на штурм укрепления.

Когда русская армия подошла к Полтаве, всё чаще стали происходить стычки. Необходимость проводить разведывательную деятельность порою сталкивала соперников. В одном из таких разъездов Карл будет ранен в ногу. Полевой рассказал, насколько тяжёлым оказалось ранение. Врачи при шведской армии настаивали на ампутации, только один решил обойтись разрезом. Карл доверился противнику радикальных мер, готовый вытерпеть операцию без обезболивания. Надо принять во внимание, что Полтавская битва к тому моменту ещё не началась. Будучи раненным, Карл не сможет присутствовать рядом с армией, вынужденный принимать решения, лишённый способности быть рядом с происходящим сражением.

Полтавская битва не обошлась без попыток обмануть соперника. Как русские искали возможность отвлечь внимание от основных сил, так и шведы искали способы избегать генерального сражения. Никто из сторон не придерживался тактики внезапного нападения, всему следовало развиваться планомерно. Касательно шведов всё казалось понятным — без хитрости не обойтись. А вот Петру следовало оставаться осторожным в предпринимаемых действиях, так как ему мнилось скорое окончание войны. Ему и не нужна уже была эта война, так как важные для России земли он захватил. Оставалось разрешить польский вопрос, который не заставит себя долго ждать, причём при любом исходе сражения.

Поныне про Полтавскую битву ходят легенды, словно в Петра попало три пули: одна попала в крест на груди. Верить им или нет? Историки считают, что этот момент для внимания лишний. Ежели кому-то хочется думать, якобы подобное могло быть — не станет причиной для осуждения, ведь подлинно точным ничего быть не может, поскольку всегда сомнение торжествует над здравым смыслом.

Остаётся сказать, как покидали поле боя Мазепа и Карл XII. Мазепа, так и не принявший участия в сражении, последовал за Карлом в Турцию. Если Карл продолжит искать поддержку в лице правителя Османской империи, то Мазепа умер от яда в Бендерах.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Одиннадцатый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть вторая

1708 год оказался богатым на события, и год этот был трудным для всех, омрачившийся последовавшей зимой, считавшейся за невероятно холодную, но это, как и принято обычно думать, помогло России. Карл XII вознамерился лишить соперника продовольственной базы. Не скажешь с точностью, насколько земли Малороссии кормили Россию в том объёме, который был потребен, если исключить иные плодородные территории государства. Но исторический факт таков, что войска Карла продвигались на юг, где на долгое время остановились под Полтавой, тогда небольшим посёлком с крепкими стенами. Карл всячески пытался брать штурмом, никак не умея реализовать замысел. Что до Петра, он шёл следом за Карлом, в пути встретив одну из частей шведской армии, нанеся поражение в столкновении при деревне Лесной. Генеральному сражению ещё предстояло случиться, пока же следовало ожидать громадных потерь, так как Карл сумел собрать войско под сто двадцать тысяч человек. Впрочем, полностью воспользоваться преимуществом не смог, вынужденный рассредоточить войска. Да и зима окажет важное значение, так как ныне считается, будто половина шведской армии погибла от воздействия холода.

Самое время вспомнить про Мазепу. Полевой предпочёл считать гетмана в качестве радетеля за интересы Малороссии, говоря об этом скорее в негативных оттенках. Складывалось так, что Мазепа вновь оказался перед выбором. Он начал сомневаться в способности Петра противостоять Карлу, опасался и разорения, ради которого Карл и шёл на юг. Предстояло делать выбор. Получалось, откажись от Петра и повернись лицом к шведам, они не станут зверствовать, задумаются о возможности предоставить право на частичное сохранение собственного волеизъявления. Иначе, воспротивься Карлу, как, в случае поражения Петра, Малороссия перейдёт под контроль Польши, более не способная вести вольную жизнь. Тех ли казаков Полевой описывал, каковыми они являлись? Или от казацкого духа почти ничего не осталось, кроме осевших на земле малороссиян? Во всяком случае, следовало каким-то образом обелить память о Мазепе, найдя его действиям благородное объяснение.

Мазепа формально перешёл на сторону Швеции. Причём, надо понимать, малороссияне его в том не поддерживали. По сути, Мазепа хотел лучшего для всех, чему остальные противились. Полевой даже фиксирует момент окончательного предательства — двадцать шестое октября. Ещё до конца года он увидит ошибочность поступка, пошлёт Петру письмо с объяснениями, готовый вернуться к прежним отношениям. Пётр ему не ответит, гетманом станет Скоропадский.

Ошибался ли Мазепа? Если верить Полевому, он считал за необходимое добиваться лучшего для Малороссии. Выступать против России не заручившись помощью более сильного государства — бесполезный замысел. Оставаться же безучастным не имелось возможности, обязательно следовало занять определённую позицию. В таком выборе Мазепа ошибся. Он справедливо опасался: победи Карл, быть Малороссии в услужении Польши, а победи Пётр, такая же судьба ждёт в качестве составляющей Российской Империи. Лучшее из допускаемого — широкие полномочия, положение союзника и самостоятельность в принятии решений. Мазепу поддержало меньшинство, поскольку большинство исторически склонялось в сторону России, где важное значение имела расположенность к православной церкви. А ещё будет лучше, если Карл упрочит положение Мазепы, позволив ему возвыситься над Польшей, вероятно даже в качестве короля. Вполне очевидно, Пётр настолько высоко возносить Мазепу не собирался.

Остаётся выработать обыденное для каждого человека заключение: стремясь к лучшему, не можешь знать, насколько правильно поступаешь, предпринимая то или иное действие, в конечном счёте добиваясь желаемого или оказываясь на позиции проигравшего.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Девятый и десятый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть вторая

Северная война затягивалась, причём затягивалась странным образом. Соперники воевали так, словно не видели друг друга. И почему она стала северной? Тогда как на первых порах воевать приходилось на территориях, расположенных близ Польши, в том числе и внутри данного государства. Непонятным образом повествует и Николай Полевой, снова забывший, кому следует уделять основное внимание. Получалось так, что первое десятилетие войны — преимущественное описание дел Карла XII, тогда как Пётр постоянно находился где-то в стороне, ограничиваясь действиями на малом отрезке шведских владений, тогда как Карл вёл успешные действия на большом участке, смея навязывать собственную волю, нигде не встречая сопротивления. Так, например, он подумывал объявить себя польским королём. И он им почти стал, не прими решения отказаться от власти над поляками, вероятно вступив в противоречие с вольнолюбивой шляхтой. Ведь стань он королём над ними, то никуда из Польши уже не уйдёт, так как поляки вновь устроят смуту и выберут королём кого-то другого. Поэтому Карл рассудил за необходимое обязать шляхту избрать королём Станислава Лещинского, который не был замечен стремлением к политике, скорее предпочитая заниматься наукой.

Собственно, Карл XII не думал о Петре, считая за необходимость разобраться с Польшей, как раз и воспринимаемую им за самого серьёзного участника войны. Пусть Пётр пытался взять Нарву и Дерпт, наконец-то сумев это осуществить, у Карла всё равно имелись другие дела. Мало было отдать корону Лещинскому, следовало убедить поляков в необходимости принять такой выбор. Но в Польше не желали мириться с мнением шведского короля, скорее готовые поддерживать ставленника русского царя — Августа. Таким образом в Польше начиналось брожение. Лишённый королевского титула, Август не оставлял попыток возвращения на трон Польши. Получалось, Карл увязал ещё основательнее, нежели того хотел желать. Гораздо проще было, стань именно он королём Польши, тогда столкнулся бы с тем же сопротивлением шляхты, но имел более основательный подход к подавлению внутренних противоречий. Но не ведал тогда Карл, какие беды его ожидают от столкновений с Петром. Помощь поляков ему могла ещё пригодиться, к чему он продолжал оставаться равнодушным.

Сложно проследить за действиями сторон с 1706 по 1707 год. Наконец стало ясно — придётся останавливать продвижение России вглубь Польши. Войска постоянно передвигались, сталкивались, но особого успеха никому добиться не удавалось. Если кому-то интересен данный период, тот с удовольствием окунётся в приводимую Полевым хронологию. Может возникнет новая мысль, касательно русско-шведских отношений, где пока ещё было непонятно, какой у кого интерес. Да и до сих пор непонятно, к чему мог стремиться Карл XII касательно России, если его взгляд касался Дании, Польши и Саксонии, где Россия становилась нежелательным дополнительным соперником. Может потому Карл до последнего не видел необходимости сдерживать порывы Петра, хотя займись он этим на первых порах, Северная война могла прекратиться гораздо раньше, причём с печальным для России результатом.

В 1707 году Пётр женился на Марте Скавронской, теперь Екатерине. Примерно тогда же он отменил смертную казнь, заменив ссылкой в Сибирь, сделав исключение для убийства и преступления против государства — за эти деяния смертная казнь в прежней мере продолжала применяться. Староверов Пётр обязал носить на одежде цветные козыри.

Что теперь? Противостояние переходило к скоро должному последовать сражению за Полтаву. Силам России и Швеции предстояло сойтись в одном из важнейших сражений Северной войны.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Седьмой и восьмой рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть вторая

Склонялся ли вообще Пётр к войне со Швецией? Да, он желал иметь выход к морю в пределах Ингерманландии. На этом всегда основываются историки, рассказывая о причинах начала Северной войны. Так ли это? Скорее нужно говорить про общее положение, складывавшееся на севере центральной Европы и вообще в странах Скандинавского полуострова. Позиции Швеции, как государства, находившегося между извечных соперников, никогда не были особенно стабильными, постоянно видоизменяясь. Совсем недавно шведы претендовали на овладение Польшей, могли распространить влияние дальше на юг, чего не случилось. Зато теперь, при Карле XII, то казалось наиболее возможным. Влияние оказала и Дания, стремившаяся овладеть Голштинией. Пётр оказался вынужден согласиться на начало войны, к чему и сам склонялся, имея намерение вернуть исконные русские земли. Одного не учёл Пётр, он недооценил Карла XII, бывшего на десять лет его моложе.

Полевой рассказывает про Карла XII так, будто это воинственный конунг прошлого, способный мириться абсолютно со всем, готовый на любые жертвы. С юных лет Карл увлекался тем же, чем и Пётр — военной дисциплиной. Ничего другого не интересовало, кроме постижения сей науки. Карл мог обходиться долгое время без еды, про оную часто забывая, мог спать в полевых условиях (едва ли не на голой земле), отказывался от проявления праздности, пренебрегал вниманием женщин. То есть в Карле можно даже увидеть подобие князя времён зарождения Руси, охочего до военных походов, тогда как до другого не оставалось времени. Всего этого Пётр не учёл, уповая на собственные таланты. Может именно поэтому война со Швецией выйдет затяжной.

Как действовал Карл на первых этапах? Он быстро выбил из числа соперников Данию, затем перенеся взгляд на Польшу, практически спокойно продвигаясь по её пределам, не встречая сопротивления. Что до Петра, он увяз на первых же подступах к Нарве. Тут стоит сказать, что как Пётр недооценивал Карла, так и тот с тем же отношением подошёл к пониманию возможностей России. Не видел Карл за русским государством способности к великим свершениям, из-за чего долгое время не обращал внимания на дела Петра, отчасти правильно поступая, так как Пётр, несмотря на имевшиеся силы, никак не мог сладить со шведскими крепостями. Полевой это отнёс и на счёт очевидных потерь, уже умерли Гордон, Лефорт и Шеин, — толковых полководцев в России не стало. Но Петру могла сопутствовать удача, оборвись жизнь Карла от пули, поскольку шведский король всегда рвался в бой, получая серьёзные ранения.

В Польше волнения усиливались, тем сильнее, чем ближе Карл подходил к Варшаве. Августу не долго оставалось находиться у власти, его сменит Станислав Лещинский.

Пётр имел успехи, был взят и разграблен Мариенбург. Там же царю приглянулась сирота Марта из польского рода Скавронских, взятая им на попечение, именно ей предстояло стать женой Петра, а в будущем и единоличной императрицей Екатериной Первой. Полевой посчитал нужным сделать оговорку, что прежде Марта уже была замужем за шведским офицером. Оказался захваченным старинный русский город Орешек, он же Нотебург или Нётебург, теперь именуемый Шлиссельбургом. В устье Невы Пётр задумал возвести город, наподобие Амстердама, где до него шведы ещё с XIV века неоднократно возводили поселение Ландскрону, к моменту интереса Петра там стояла крепость Ниен. Так в 1703 году будет заложен город, будущая столица империи, — Санкт-Петербург. Сама Северная война будет длиться ещё восемнадцать лет.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Шестой рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть первая

Возвращение Петра в Россию из заграничного путешествия ознаменовалось началом реформ. Пётр осуществлял то, чего боялись, разрушая старый уклад, вводя небывалые порядки. Впрочем, на Руси уже должны были к этому привыкнуть, так как на всём протяжении истории не случалось такого, чтобы правитель спокойно сходил в могилу, не привнеся новшеств. Если отец Петра — Алексей Тишайший — остался в памяти более по расколу церкви, а старший брат — Фёдор — началом реформаторской деятельности, то даже сумела отличиться сестра Софья, заложившая основы того, чем в будущем будут пользоваться императрицы, особенно Екатерина Великая. Но основательнее прочих к делу преобразований подошёл сам Пётр. Уже ничего не могло остановить его порывов, он сразу принялся рубить бороды, велел одеваться на европейский манер, ввёл новое летоисчисление, при нём рылись многочисленные каналы и возвышались крепости, он же велел провести перепись помещиков. Во многом, и это так, Пётр стремился к преобразованиям, не отказывая в праве на сохранение старых традиций, для чего желающим приходилось вносить соответствующую плату.

Вернёмся ко второму стрелецкому бунту, действительно успевшему ослабнуть. Петру открылись обстоятельства, которых он устрашился. За главного бунтовщика пришлось считать Софью, за подвижников — ближний круг. Зачем это делалось? Видимо, тому быстро находится объяснение, дело в реформаторской деятельности Петра. Если русский царь поддался влиянию западных ценностей, самолично привёл европейские порядки в родной дом, такого правителя следует устранить. Таким образом не останется ничего от России, скорее скорого случится очередной раскол, теперь с уклоном в протестантизм. Никто тогда не ведал, как мыслил Пётр оборвать связи с Европой, взяв всё самое лучшее и современное, да и сам Пётр не предполагал, насколько затянутся его преобразования, которые он сам не сумеет остановить, из-за чего склонность к европейскому приобретёт вид загнивания. Опасения были не напрасными, поэтому нельзя осуждать людей, побуждавших стрельцов совершить бунт. Но история не терпит сослагательных наклонений, поэтому произошедшее следует рассматривать по факту имевшего место быть, поскольку иначе произойти всё равно не могло.

Поныне сохраняются свидетельства о жестокости Петра, будто он проявил особое зверство, когда казнил стрельцов. Убитыми оказалось множество людей, вокруг кремля установили частокол, на каждое из копий которого пригвождали по голове. Полевой не склонен поддерживать данную версию. Казнь коснулась только тысячи человек, и то самых явных бунтовщиков, не поддававшихся возможности к исправлению. Казнил ли Пётр сам… или велел дворянам освоить ремесло палачей? О таком Полевой ничего не сообщил. Но вот о казни Софьи Пётр подумывал, так как негодовал на сестру, в письмах призывавшую к его убийству. И быть Софье возведённой на плаху, не уговори Лефорт Петра остыть, принять более взвешенное решение. Именно поэтому сёстрам была уготована судьба затворниц в монастырях. Такой же участи удостоилась Евдокия Лопухина — жена Петра.

К 1699 году пришлось задуматься о необходимости заключения мира с Турцией. Военные действия тогда приняли совсем вялотекущий вид, сама война длилась с 1686 года, то есть начатая ещё при регентстве Софьи. Мир наконец-то был заключён, что позволило Петру перенести внимание на Швецию.

Из реформ Петра следует дополнительно упомянуть подход царя к ведению дел. Отныне государь самолично читал все прошения, сам их подписывал, чего до него никто из правителей государства не делал. Пётр стремился уничтожить суету вокруг себя, он соглашался принимать людей прямо с улицы, стремясь отказываться от любых форм проведения пышных торжественных мероприятий. Он же формировал рекрутские войска, ввёл единую форму, обязал всех помещиков, без исключения, нести военную службу, ограничивая срок только временем, когда будет позволительно уходить в отставку по состоянию здоровья.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Пятый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть первая

В пятом рассказе речь пошла про путешествие Петра в Европу. Всего Пётр пробыл за границей полтора года. Главной целью была Голландия, где планировалось обучиться корабельному искусству. Передвигаться он предпочитал под покровом тайны, в редкие моменты объявляя, что именно он является русским царём. Чаще он присутствовал на встречах с монархами под видом человека, находившегося в стороне. Но к нему всегда приковывался взгляд, поскольку Пётр отличался двухметровым ростом. Выехать из России пришлось через шведские владения. Уже тогда к русским относились с подозрением, им не давали спокойно осматривать достопримечательности, поэтому Пётр мог заронить чувство обиды, пообещав себе, что когда-нибудь всё осмотрит без чужой помощи. Затем, минуя Пруссию, добрался до Голландии.

Пётр остановился в городе Саардам (у Полевого — Сардам, ныне — Зандам) в небольшом доме (сам дом и поныне сохраняется властями Нидерландов). Про его нахождение никто из голландцев не знал, кроме лиц, с кем Пётр имел знакомство в России. Но слух быстро распространился, будто русский царь обучается ремеслу плотника, вследствие чего Пётр переехал в Амстердам, опять же тайно, но долго не скрывался, встретившись с королём Англии и штатгальтером Голландии, Зеландии, Утрехта, Гелдерланда и Оверэйсела Вильгельмом Оранским. Именно в Амстердаме Пётр брал уроки у зубного лекаря, там же освоил гражданский алфавит в типографском деле, вследствие чего решил исключить некоторые буквы из славянского алфавита, там же купил арапчёнка Ганнибала (предка поэта Александра Пушкина). Вильгельм предложил Петру посетить Англию, что тот и сделал. В дальнейшем путешествие планировалось через голландские и немецкие земли в Вену, чтобы через Италию добраться до Франции. Однако, дела в России внесли коррективы, так как стрельцы взбунтовались, чему историки дадут прозвание второго стрелецкого бунта.

Ситуация усугублялась и в политическом отношении. В Польше продолжался рост противоречий из-за назначения королём Августа (ставленника Петра). Умер король Швеции Карл XI, которому наследовал пятнадцатилетний Карл XII, вследствие чего Лифляндия и Эстляндия напомнили о своих правах, а Пётр задумал вернуть Карелию и Ингерманландию, некогда утраченные. Снова возникло беспокойство на границей с Турцией. И снова Дания стремилась обернуть в свою пользу ситуацию с владением Голштинией, отделявшей её полуостровные ютландские владения от материка. Продолжать путешествие по Европе Пётр более не мог, ему понадобилось в срочном порядке возвращаться в Россию. Однако, миссия русских не остановилась — поверенные лица продолжили идти по намеченному маршруту, о чём позже донесут до царя подробные сведения.

Кто стоял за восстанием стрельцов? Полевой ссылается на Софью, будто сохранявшую мысль о возвращении к власти. Она писала письма стрельцам, побуждая тех роптать о восстановлении справедливости, поскольку чувствовали несправедливое к ним отношение. Пусть такое чувство им вменила сама Софья, будучи ещё регентом, к времени нового восстания это уже словно не имело отношения. Кроме Софьи участие в бунте приписывают родственникам Петра, в том числе и его жене Евдокии Лопухиной. По правде ли так было, или Пётр под тем подразумевал возможность произвести обновления в стране, остаётся непонятным.

О том, как подавлялось восстание, Полевой сообщает в шестом рассказе. Пока читателю становилось известно о возвращении царя через Польшу. Может и не требовалось столь скорого прибытия, так как восстание толком не смогло развернуться, оставленные для исполнения властных полномочий находили силы для сдерживания. Но возвращение Петра всё-таки требовалось, дабы прекратить слухи, в том числе и о его смерти.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Третий и четвёртый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть первая

Оказавшись во главе государства, Пётр не ведал, к чему лучше обратить внимание. Он продолжал заниматься тем же, к чему обращался раньше. Охотничьи забавы игнорировал, считая за более важное продолжать находить себя в труде. Но преобразованиям всё равно предстояло произойти. Например, Петра не устраивало, каким образом обстоит дело с ружьями в армии. Чтобы произвести выстрел, требовалось выполнить пятнадцать команд. При такой скорости ни о каких успехах на поле боя говорить не приходится. Пётр нашёл выход, сократив количество команд до трёх, тогда как остальные продолжат подразумеваться и выполняться с полагающейся быстротой. Другое увлечение — найденный Петром английский ботик, побудивший возродиться идее о необходимости добиться выхода к морю.

Английский ботик Пётр быстро восстановил, воспользовавшись помощью человека, его же некогда построившего. Мастера звали Брандтом, был он голландцем. Получив во владение исправленное судно, Пётр успешно на нём плавал, однажды едва не утонув. Корабельное дело показалось настолько важным, что вскоре Пётр и помыслить ни о чём другом не мог, как о желании обзавестись доступом к морю. Но в России нашлось место, где получалось оттачивать навыки судовождения, не обращая внимания на затруднения. Тогда же Пётр использовал голландский флаг для нужд родившегося морского флота, лишь поменяв цвета местами.

К 1696 году Иван умер, Пётр стал единоличным правителем государства. Теперь от него одного зависело, по какому пути пойдёт Россия. Выбор оказался сделан в сторону юга. Именно там располагался Азов, к которому Пётр обратил взор. Многострадальный Азов постоянно переходил из рук в руки, порою без надобности. Достаточно вспомнить Азовское сидение, случившееся в царствование Алексея Тишайшего, когда казаки самовольно взяли крепость, а потом героически её защищали, очень малым числом отражая атаки стотысячного турецкого войска, куда входили и европейские наёмники. Тогда пришлось отказаться, Алексей не имел надобности в тот момент воевать с турками. Теперь Пётр мог жалеть о решении отца, сам при этом думая, как овладеть Азовом.

Полевой подробно расписал для читателя, как действовал Пётр, какие совершались манёвры, насколько тяжело это было делать только с суши, поскольку флотом Россия не могла воспользоваться. Любопытствующий читатель может ознакомиться с самой малой деталью, ежели то представляет для него надобность. Прочий читатель поблагодарит автора, но с сомнением отнесётся к столь подробному описанию событий, усвоить которые он всё равно не сможет.

Помимо выхода к морю, Петру следовало думать о политике. Так уж сложилось, что история государства тесно переплетается с интересами владык Польши. Поэтому Петру следовало озаботиться возможностью обеспечения спокойствия на границах. Для того ему показалось важным заставить панов склониться к выбору благонадёжного для него человека, коему и предстоит стать королём. В дальнейшем Пётр продолжит настаивать на своём праве, тогда как сами поляки не смогут определиться, чего им лучше желать. Трудно полякам поддерживать короля, настроенного симпатизировать России, но и соглашаться видеть королём того, кто окажется пешкой в руках Карла XII, поляки не желали. Впрочем, полякам к тому не привыкать. В середине XVII века они уже испытали давление шведов, едва не омрачившееся полным подчинением. Однако, теперь по их землям снова начнут ходить шведские армии, редко где встречая сопротивление.

Большой войны пока не намечалось. Пётр в течение пяти лет будет решать вопрос с Турцией, успеет он побывать за границей, совершив путешествие в Европу.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 11