Владимир Набоков “Лолита” (1955)

Здравствуйте, Владимир Владимирович.

Вы уж простите, что вот просто так к вам обращаюсь. Я совсем недавно таким же образом обращался к Фёдору Михайловичу. Я думаю, что он то сообщение получил. Само собой он на него не ответил. Я и не ждал, мы потом с ним поговорим. Лет через шестьдесят, а может и раньше. Не буду загадывать. С вами, Владимир Владимирович, я тоже когда-нибудь обязательно поговорю лично. Вы, наверное, там на одной скамейке с Фёдором Михайловичем в парке сидите и голубей кормите? Не угадал? Не буду тогда дальше предположения делать. Оставлю это до встречи.

Ваше творчество я знаю плохо. После «Машеньки» я вас возненавидел. Вы такой финал выдали, что осталось только досадно слюну глотать. Такой резкий поворот сюжета. Вы прекрасно показали все чувства молодого человека, можно было бы предположить развитие событий, но я тогда привык к книгам, которые заканчиваются на хорошем. «Машенька» закончилась иначе. Второй подход я сделал к изучению вашего творчества, взяв в руки «Защиту Лужина». Дочитал, захлопнул книгу, подумал «Бред!». Теперь был мой третий заход. Ждала меня одна из самых скандальных книг XX века «Лолита».

Почему вы, Владимир Владимирович, посвятили книгу жене ?! ?! ?!
Почему Гумберт, когда обнаружили его дневник, стал оправдываться, что готовится написать книгу по данной теме?
Тут есть какая-то связь?

Простите за такие вопросы. Вы ярко рисуете больного человека. Вы рисуете слишком ярко. Будто не вы писали, а сам Гумберт писал. Не будем называть всё это больной фантазией, но от некоторых моментов меня мягко говоря тошнило. Не станет нормальный человек восхищаться такими моментами. А больной человек станет. Что-то не так с его мозгом, где-то засел в голове дефект, что-то сломалось, вот и рождается больное восприятие мира. Такие люди через себя не переступят. Они даже не будут искать себе оправдания, однако Гумберт почему-то ищет. Он сравнивает себя с любителями маленьких мальчиков, он даже ставит себя выше их, он постоянно оправдывает себя. Ссылается на Древний Рим, на христианскую церковь, на некоторые американские штаты. Да, там не считалось зазорным вступать в брак с двенадцатилетними девочками. Вы вкладываете в голову Гумберта мысли о Сицилии, где, веря вам, Владимир Владимирович, половые отношения отца с дочерью считаются нормой. Гумберт всё же болен. Одно дело, ранние отношения, а другое дело, когда иные отношения даже не рассматриваются.

Другая сторона книги — сама Лолита, она же Долорес. Вы, Владимир Владимирович, даёте читателю полное право самостоятельно судить об уровне развития американских школьников, самостоятельно определять тот момент, когда американские школьники вступают в половые отношения. Вы даёте, но тут же забираете. Американские школы — царство разврата. Подрастающее поколение со школьной скамьи познаёт все прелести взрослой жизни. Ваша Лолита — яркий представитель. Гумберт у неё не первый. Гумберт — это средство для получения выгоды. Вытрясти побольше денег. Она даже не шантажирует его. Не видит в этом смысла. И наивно думать, что если девочке двенадцать лет, то она ещё ребёнок. Девушки созревают рано, это становится известно мальчикам ещё классе в шестом, когда по биологии доходят до раздела по ботанике. В четырнадцать лет девочка по сути перестаёт формироваться. Девочка готова к половой жизни с первого менархе. Так определила природа. И не нам об этом судить. О мальчиках говорить не будем, о их дурости ходят легенды. Хорошо, что кому-то до совершеннолетия удаётся дожить. А кому до двадцати пяти — тех можно заносить в разряд счастливчиков и поздравлять с окончательным формированием во взрослого человека. Таким образом, отставание в развитии от девочек в два раза. Вы, Владимир Владимирович, правильно поставили вопрос перед американским обществом. Оно не ужаснулось, вы просто заставили его заглянуть внутрь себя.

Два момента мне не понравились в книге:
1. Вокруг одни русские. Там и тут. Гумберт же никакого отношения к ним не имел, так зачем постоянно смотреть на мелькающие русские фамилии?
2. Французские выражения и слова. Лично я никогда не понимал, почему в иностранной литературе так любят вставлять слова из другого языка. В книге на английском языке обязательно встретятся латинские, французские, немецкие выражения. Английский язык не может похвастаться самодостаточностью? Я понимаю, Владимир Владимирович, вашу эрудированность, но я действительно не понимаю смысла прибегать к разным языкам.

Владимир Владимирович, вы далеко не уходите. Я вас так просто не оставлю. Есть ещё пара книг на примете.

» Read more

Станислав Лем “Солярис” (1961)

Велика планета Земля, необъятна и непонятна суть бытия. Человечество не копается в себе, оно ищет что-то вне себя. Само не знает что, но ищет тщательно и как ему кажется плодотворно. Извлекая мимолётное, навсегда уничтожая хрупкое, всё во имя прогресса и блага для самого себя. Человечество не стало более развитым. Человечество продолжает сидеть в своей колыбели и изредка мечтает выбраться за пределы доступного ему пространства. Иногда это получается. Крайне медленно идёт развитие. Кажется, что прогресс остановился где-то в двадцатых годах XX века. Изредка совершаются скачки, но не чаще чем в пятьдесят лет. Корни патентного права — тормоз эволюции. Давно пора понять и заиметь желание отойти от своих личных интересов, которые не принесут никакой пользы. Одно дело писатель, мнящий себя великим, или музыкант, считающий своё творчество нетленным. Эти творческие люди жадно пытаются наварить много-много денег, запрещая тиражирование своих излияний. Человечество от подобного рода потуг ничего не теряет. Критичнее ситуация обстоит с наукой. Медицина стоит, переваривая саму себя, не давая хода новым препаратам. Физика также не может выйти на нужный уровень. Другим отраслям науки тоже ставятся препоны, определённые промежутками в определённое количество лет или на срок жизни гениев.

Отбросим лирику. Перед нами Лем. Он необычно серьёзен. Обычно юморной, оригинальный, в чём-то по-детски наивный. Лем — парадоксов друг. Неожиданно представляет читателям нетленный Солярис. Человечество всё-таки прорвалось в космос, оставляя все свои амбиции при себе. Они никуда не исчезнут. Человечество ищет разум в космосе. Ищет созданий, подобных себе. Количество конечностей, голов не имеет значения. Неважна химическая среда обитания. Важно наличие мозга, возможность вступить в контакт, обрести взаимовыгодное сотрудничество. Ага! Какое-такое взаимовыгодное сотрудничество с представителями внеземных цивилизаций, если такое сотрудничество отсутствует среди самого человечества. Продать продам, но за сумму, что ты на этом заработаешь за пятьдесят лет плодотворного использования. Никакого альтруизма во благо человечества. Все порывы крамольны. Нужно ли искать подобное сотрудничество с иной цивилизацией? Три варианта событий давно известны:
– Человечество покорят,
– Человечество покорит,
– Выгодно продадим залежавшиеся без дела знания.

В Солярисе Лем не радует читателя внеземной цивилизацией. Её нет или просто ещё не найдена. Космос необъятен. Найдена лишь планета, где человек может существовать, куда он может перебраться. Есть фантастические версии, что планета живая. Тот самый разум – это океан, полностью покрывающий всю поверхность планеты. С ним вступить в контакт нереально. Он живой, он разумный, но он не желает контактировать. Он не понимает, что значит контактировать. Океан Соляриса – создание вне времени и вне понимания. Человечество искало одно, а нашло в корне непонятное явление. Лем гениален. В жизни мы тоже всегда ищем что-то определённое и ничего не находим. Мы просто не видим очевидного, либо очевидное нам непонятно и мы не принимаем его всерьёз. Лем рисует картину исследования планеты, описывает различные версии обоснования существования жизни на ней. Одновременно с этим Лем выдвигает и свою теорию.

Ведь, что по сути такое океан Соляриса? Это субстанция. Она жидкая. И всё. Почему же она способна сканировать людей, почему способна создавать людей, почему так всё происходит? Это безумно интересно и фантастично. Те кто читал, те понимают, а кто не читал, тем лучше не рассказывать. Такое надо внимать самому, без постороннего подталкивания. Лично мне идея Лема симпатична. Симбиоз человечества и Соляриса доводит до безумия, бросает в волны страсти, разбивает о скалы отчаявшихся самоубийц.

Грусть вселенского масштаба в такой небольшой книге. Думать – значит жить. Жить бездумно не имеет смысла.

» Read more

Джеймс Крюс “Тим Талер, или Проданный смех” (1962)

А вы знаете, что иконы не улыбаются? Я раньше не задумывался. Спасибо Джеймсу Крюсу. Он открыл мне глаза на этот любопытный факт. Смех — вообще штука заразительная. Им грешу. Скажу что-нибудь и сам смеюсь. Скажу банальность и смеюсь. Я сказал что-то просто так — всё-равно смеюсь. Это какой-то вредный рефлекс. Как только не пытался его в себе истребить. Но улыбка с лица и некое гортанное гоготанье неистребимо. Всегда мечтал стать более серьёзным. Не получилось. Тиму Таллеру повезло. Джеймс Крюс написал замечательную книгу. Сказкой язык не поворачивается назвать. Зачин детский — согласен. Но продолжение-то ни капельки не сказка. Скорее мистика. Финал так вообще чем-то сродни детективу. Под одним соусом несколько специй оказалось. Получилось вкусно.

Во время чтения складывается одно стойкое ощущение — автор гонит паровоз слишком далеко. Мне уже выйти пора, но нет. Джеймс Крюс изматывает читателя до конечной остановки. Зачем-то разъясняется, что такое биржа, что такое пиар. Как правильно вести бизнес. Совсем не для детей вторая половина книги. Может юноши и девушки поймут. а ребята помладше только лишние вопросы станут задавать, на которые и сам-то ответ не знаешь, если, конечно, подрастающие дети не станут биржевыми маклерами и финансовыми воротилами. Их книга как раз призвана поставить на нужные рельсы в пользу экономического образования.

Про книгу очень трудно говорить. Можешь сболтнуть лишнего и читать её потом будет уже не так интересно. Ведь главное в книге — это сюжет. Он развивается постепенно. И начав с маленького мальчика, мы зайдём туда, куда даже и не думали попасть. Объедем весь мир. Ни о чём важном не проговорился? Нет… о маргарине тоже не сказал. Наверное революционная идея для шестидесятых годов прошлого века была.

Всякая чертовщина оказалась ещё более загадочной. Возможность, в обмен на смех, Тим Таллер получил тоже замечательную. Только ребёнок мог огорчиться из-за всего этого. Взрослый же бы был только рад. Без смеха, насупившийся — всё-равно рад. И не просто рад, а очень-очень злорад.

» Read more

Аравинд Адига “Белый тигр” (2008)

Революция в Индии? (c)

Если не получается писать о добром, то начинаешь капать ядом, очищая желчные протоки от застоя. Это проще. Легче грязью вымазать, нежели обмыть и представить в нужном свете. К сожалению, ситуация в мире уже не та. Давно никто не старается показывать лоск и блеск. Чем больше пошлости и богохульства, тем лучше пойдёт в массы. Люди не думают о счастливом будущем, им подавай криминальные сводки. Кого убили, где произошло ограбление, какой очередной катаклизм преподнесла нам природа. Редко где мелькнёт новость о радостном пенсионере, скорее расскажут как оскорбили его чувства. Всё держится на популизме. Тренд определяет направление.

Ситуация в Индии никогда не была простой. Такой страной невозможно управлять. Слишком много национальностей, слишком много мнений, слишком разные люди там живут. Индия – это котёл противоречий. Жаркий климат рождает активных людей. Жажда деятельности переполняет всё их существо. И этот котёл не остудить. Сепаратисты на севере, на юге, на востоке, на западе, в центре страны. Популярна идея социального равенства. Но откуда ему взяться при кастовой системе. Каждая каста имеет подкасты. И с виду успешный политик из низшей касты оказывается из верховной подкасты, хоть и той же низшей касты. Людям промывают мозги, выборы покупают. Аравинг Адига жжёт напалмом. Его реализм отдаёт Рю Мураками и Чаком Палаником, немного приправленный Санаевым.

Остаётся непонятным почему книга была адресована именно премьер-министру Китая. Адига постоянно твердит о возможном развале Индии, о гражданской войне, он даже впутывает в это дело Китай, якобы заинтересованный в изменении дел. Адига чуть ли не называет адептами развала страны наксалитов (террористов коммунистического толка). Всё это сложно. Очень запутанно. Трудно себе представить будущее Индии, если она действительно решит разделиться. Ничем хорошим это не закончится. Пакистан и Бангладеш, конечно, потрут радостно руки. Но на всё нужно время. Ситуация обязательно стабилизируется. Индия — очень молодое государство, совсем недавно ставшее независимым. За это короткое время даже Пакистан успел разделиться ещё на два государства, а Индия цела. Всё должно быть хорошо, пускай Адига и поднимает всю грязь на поверхность. Есть же более худшие условия для жизни в Бразилии, ЮАР и даже в США, Не надо надеяться на Китай как сдерживающий фактор. Пускай он в своё время дал затрещину Вьетнаму, освободив Камбоджу и защитив Таиланд от дестабилизации напряжённой обстановки в регионе.

Не прав был Балрам (главный герой книги). Всё можно было решить по другому. Он разве сделал ситуацию лучше? Нет. Он лишь подтвердил все свои выводы. Ничего не поменялось. Просто кто-то встал на место другого и всё. Сильный одолеет слабого – всего лишь закон эволюции. Балрам оказался человеком без принципов. Он в очередной раз подтвердил, что стремление к знаниям способно изменить человека коренным образом. Он встаёт над толпой. Он теперь птица высокого полёта. Только для нужного результата надо не бояться совершать решительных действий. Ницше был бы доволен.

Каждый сам творит свою революцию. (с)

» Read more

Герман Гессе “Демиан” (1919)

Герман Гессе – он как Малевич от литературы. Пишет явную муть, казалось бы простые и обыкновенные вещи, да такие, что разумный человек не догадается назвать своё творение искусством. Он каждый день творит подобное, потом либо забывает, либо сразу выкидывает в мусорку. Гессе и Малевич были людьми иного сорта. В них жило неистребимое чувство прекрасного. Любое своё деяние они воспринимали с любовью, холили и лелеяли, чтобы немного погодя одарить мир своим очередным бессмертным творением. Супрематическая композиция равна Игре в бисер, Демиан – Чёрному квадрату.

Чёрный квадрат – явление уникальное в культуре человечества. Между тем явление самое обычное. Ничего бесподобного. Однако мощный пласт для саморазвития. Много лет спустя чёрный квадрат прочно вошёл в жизнь каждого человека с помощью фотоаппарата Полароид. С одной стороны снимки этого чуда инженерной мысли были работой Малевича, с другой – работой Гессе. Наша жизнь без ретуши и фотошопа. Жизнь загадочная и непонятная, если никому ничего не объяснять. Ежели объяснять участникам снимка – всё будет понятно. Ежели вам о содержании снимка начинает толковать человек посторонний, пытающийся смоделировать ситуацию, описать жизнь людей, то получится именно Гессе. Он не говорит за себя, он говорит за других. В Демиане он вкладывая свои слова в уста Эмилю Синклеру. В Игре в бисер неизвестному автору, пытающему описать жизнь Йозефа Кнехта.

Нельзя говорить о точности описаний. Перед читателем вуаль. Язык Гессе тяжёл, через него надо иметь терпение прорваться к смыслу. Смысл впрочем постоянно ускользает. Некий Синклер, некий Демиан. Какие-то стремления. Зачем, почему? Юношеская любовь? Гомосексуализм или просто идолопоклонничество? Всё запутано и непонятно. Супрематизм. Вроде бы всё ясно, однако нужно мнение критика. Без него как в джунгли без мачете. Пробиться пробьёшься, только сразу повиснешь на лианах, тебя оплюют умные обезьяны, да под конец сожрут матёрые удавы. Все в джунглях жутко умные, истинные ценители прекрасного. Извращённый у них вкус. Не любят обезьяны и удавы простых вещей. В Чёрном квадрате найдут так много подтекста, что где уж там простым читателям, пожелавшим набраться мудрости у великих.

Интересно, есть ли у Гессе аналог картины Малевича “Скачет красная конница”, где всё просто и понятно.

» Read more

Фёдор Достоевский “Преступление и наказание” (1866)

Здравствуйте, Фёдор Михайлович.

Мы с вами сразу не подружились. Помните, как я вам высказал пару ласковых про Белые дни и Бедных людей? Хорошо, что помните. Надо отметить успехи в вашем творчестве. Всё-таки не зря годы прошли. Вы наверное тренировались. Что говорите написали за это время? Униженных и оскорблённых…. нет, не читал. Что же вас, Фёдор Михайлович, всё время на негатив тянет. Я же понимаю всю вашу любовь к Гюго, к его мрачным мирам, к громадным монологам, отверженным людям. Зачем же вы повторяетесь за ним? Переводите действие книг на поля России. Зачем же. Пусть все обиженные остаются во Франции и Англии. Пусть ими Гюго занимается. Вы, Фёдор Михайлович, писатель мрачного порядка. Понимаю, что и жизнь у вас была тяжёлая. Однако, больше позитива надо искать. Понимаю, легко про это говорить. Труднее сделать. Обстановка непростая. Согласен.

Фёдор Михайлович, зачем вы постоянно используете уменьшительно-ласкательные словоформы. Вы себе даже не представляете, как это давит на подсознание. Ёкает сердце от очередного шкафчика, бурнусика и приснопамятной бабульки. Куда не шло, что герои благородные. Они у вас всё время «-с» в конце каждого слова добавляют. Модно тогда было шипеть. Может из Польши мода пошла… кто же теперь разберёт. Но уменьшительно-ласкательные зря вы так часто используете. Или таким макаром размер произведения растёт? Я понимаю, что вам, Фёдор Михайлович, надо было по кредитам срочно платить. И время пришлось как раз на «Преступление и наказание». Вы им наконец-то откупились, да свою жизнь в целостности сохранили. Не удивляет размер книги. Причина же очевидна. Смущают лишние диалоги, раздутые монологи и левые ходы героев.

Скажите честно, Фёдор Михайлович, Раскольников был психом? У него справка имелась? Или это просто признак слабовольного человека, склонного к истерикам? Он же за всю книгу слова спокойным тоном не сказал. Он всегда что-то выкрикивал, да грозился. Сперва просто грозился, а после маханий топором чуть ли не в киллеры собрался податься. Понравилось ему людей убивать. Вы знаете, Фёдор Михайлович, ведь ваше произведение будут проходить дети в школах. Правда-правда. Только редко какой ученик вашу книгу прочитает, иной ограничится просмотром фильма или кратким содержанием. Все будут думать, что “Преступление и наказание” это книга о преступлении и наказании. Убил, значит, Раскольников бабку и ограбил (редко кто вспомнит, что он не только бабку убил, да ещё топор украл) и потом всю книгу переживал, а к концу его совесть заела и он сдался властям. Представляете? А ведь вы совсем о другом писали. Раскольников вообще второстепенный персонаж. Его мотивы никому не интересны. Он вообще больным на всю голову был. Что правда так и было? Вы меня успокоили, Фёдор Михайлович.

О мотивах всё-равно поговорить хочется. Раскольников ведь тунеядец. Не работает, не учится, живёт только перезакладыванием своего имущества. Вы бы его хоть писателем сделали, а не пытались дать ему гонорар переводчика немецких текстов. Всё равно он на всё смотрит мрачно. Прямо как вы. Вот бы и показали его становление другим способом. А то «Я виноват! Я убил!». Ну что это… Никаких переживаний из-за содеянного. Я даже не понял зачем он к инспектору постоянно ходил, который ему там байки травил, при этом вы же сами весь расклад заранее определили. Прямо кошки-мышки какие-то. Тупо! (это кстати вы данное слово первый раз применили в литературе? Просто интересно, я честно говоря не ожидал. У вас вообще невероятно необычная манера передачи слов). И каким-таким заболеванием он у вас там хворал после своего преступления? Или неужели настолько впечатлительным оказался? Мне кажется, вы что-то не договариваете. Может эрготизм? Хлеба не в той харчевне поел. Ему ведь выбирать не приходилось. Эрготизм, кстати, вызывает у человека агрессию. Неудивительным получается его душевный порыв. Он сам не понял содеянного. Вы, Фёдор Михайлович, тоже не до конца осознали. А адвокат куда смотрел? От отравления и галлюцинации бывают. Раскольников ими ведь тоже страдал. Почему-то в книге суда нет. Или в ваше время всё решалось сразу в полицейском участке?

Фёдор Михайлович, вашу книгу можно обсуждать бесконечно. Я пожалуй закончу.

» Read more

Терри Пратчетт “Ноги из глины” (1996)

Глина от глины моей (с)

Чёрт его знает какая книга в цикле. Чёрт его знает какая про городскую стражу. Я уже сбился со счёта. Точно пока не дошёл до второго десятка. Но дело к тому идёт уверенными шагами. Вновь перед нами вся харизма старины Терри. Именно в цикле про стражу он уходит в свой неподражаемый отрыв. Он не издевается над действительностью как в ведьмах. Не смотрит с сарказмом на суету сует жизненных передрягах как в книгах о Смерти. Стража – отдых. Стража – настоящий Пратчетт. Вся его суть и весь его юмор. Самый первоклассный. Лучше нет и не будет.

Жизнь города сложна для понимания. Не всё просто в мегаполисе. Действия героев приносят восторг. Вот Ваймс уворачивается от очередного наёмного убийцы, вот Витинари слёг в постель от рук таинственного яда, вот Моркоу уступил свои притязания на трон Шноббсу, вот феминизированный гном, вот сочувствующий ему оборотень. Необычно мало троллей, необычно мало появлений Смерти. Отсутствует СРБН Достабль. Но зато Пратчетт наконец-то знакомит нас с големами и вновь напоминает о существовании вампиров.

Книга как детектив. Совершается убийство. Городская стража его расследует. От загадочных происшествий бунтует гильдия волшебников, в растерянности отнекивается гильдия наёмных убийц, а гильдия алхимиков выгоняет самоучку-открывателя новых методов расследования преступлений. Колыхаются воды в Анке. Великий Голем жаждет справедливости. Он выведет свой народ. Он должен принести спасение. Разойдутся воды реки. А если не разойдутся, то в Анке легко прорыть ход.

Скажу честно. Имя Розы Эко сдулось к середине книги. Его идея не подошла Плоскому миру.

» Read more

Вальтер Скотт “Квентин Дорвард” (1823)

Обстановка книги Вальтера Скотта такова — перед нами Франция, её король Людовик XI, его стража и юный Квентин Дорвард. События происходят немного погодя после Жанны д’Арк. Казалось бы, должно быть интересно. К тому же книгу писал Скотт, матёрый автор на историческую тематику. К изложению, к сожалению, он подошёл с академической стороны. Да, быт описан прекрасно. Гордые шотландские дворяне в личной страже французского короля поражают своей брутальностью, независимостью и способностью поставить на место кого угодно, включая своего нанимателя. И как только король не боялся оставаться с ними наедине? Благо у шотландцев имелось понятие чести и преданности. Поэтому король и не боялся. Можно было смело платить и быть уверенным в преданности. Пока платишь — бояться не надо.

Противником короля Франции является король Бургундии. Якобы вассал, но сильнее сюзерена. Денег больше, армия упитаннее. В любой момент может сбросить с себя протекторат. Исторически сложилось по другому. Мы знаем Францию, не знаем Бургундию. Скажете, а причём тут политика… вы правы. Она ещё как причём. Дорвард мелькает лишь в начале книги и в конце. Остальное время Вальтер Скотт грузит читателя дворцовыми интригами. Да до того скучными, что пусть о них лучше читают историки-любители сего периода истории.

Бич улиц и вне городов того времени – это цыгане. Их почему-то вешают при любой удобной возможности, а заодно и тех кто рядом стоит. Даже Дорварда чуть не повесили. Ах, как я восхищался началом книги. Так красочно, такое погружение, с ума сойти. Голова кружилась от подробных описаний. И вот начались интриги. Расстроился. Огорчило продолжение. Напрочь испортил настроение финал. Нет, не хочу… меня обманули в ожиданиях. Коварный Вальтер Скотт.

» Read more

Ши Най-ань “Речные заводи” (XIV век)

Китай XII века хуже доисторического периода. В древности люди были жестокие оправданно, боролись за право жить под голубым небом, пасти ещё немного этих сочных мамонтов, воевать за сухие и хорошо проветриваемые пещеры. В Китае XII века всё намного сложнее. Люди его населяют к моменту описываемых событий уже как минимум три тысячи лет. И все эти три тысячи лет существуют осознанно. Имеют мифы и легенды. Имеют свою культуру. Свои представления о жизни. Сложен и многообразен Китай. Культур не так много, религий тоже, но люди там всё же жили добрые и душевные.

Только вдумайтесь. Этикет среди разбойников превосходил по своей важности этикет придворных его Императорского Величества. Не так кланялись важному сановнику, как восхищались до земли подвигам свободного люда. Все друг друга знают по именам, да по прозвищам, да по совершённым делам. И это в Китае, где население переполняет критическую массу. Уже тогда он был переполнен. Читатель с трудом усвоит биографии ста восьми героев книги. От силы запомнит три-четыре имени, может десять прозвищ. И всё. А ведь в Китае было кого знать.

Любили китайцы таверны. Они до сих пор любят поесть. Вместо «Здравствуй!» китаец тебя спросит «Что у вас было на завтрак?». Вместо «Привет!» предложит сразу пройти в общепит. Компанейские они люди. Будут есть даже после того как наелись, пить вино до тех пор пока оно назад не полезет. Неудивительно, что в книге на каждой странице герои что-нибудь да едят. Если сложить все трапезы и пиры, то выйдет добрая четверть книги. Объём же не маленький. Порядка тысячи двести страниц. И не говорите — эпопея.

Сто восемь героев в книге. Все прописаны. Все детально проработаны. Один из них существовал реально — Сун Цзян по прозвищу Благодатный Дождь (Сун Гун Мин). В XII веке он поднял восстание против императора. Посему «Речные заводи» — книга историческая по мотивам, важная для читателя в плане понимания Китая того времени.

Без боязни за ворота города не сунешься. Того и гляди ограбят, а если не ограбят, то съедят, а если съедят, то и вещи твои присвоят. Зайдёшь в таверну поесть, а тебя одурманят и порубят на куски. Сперва показалось кощунством. Не собаку же есть. Однако, оказывается китайцы не такие разборчивые. Мясо мясом — любое сойдёт. Главное, самому в суп не попасть. Вот и ходили китайцы от города до города большими караванами, желательно минимум в пятьсот человек. Ежели меньше, то есть риск подвергнуться нападению разбойников. Они либо ограбят, либо к себе пригласят. Лучше выбирать второе. Вот так и накопил Сун Цзян под своим предводительством более сотни отборных людей. Иные прямиком от Императора под его крыло перешли. Ежели ты в рядах разбойников, то приходится приводить в стан всю свой семью, чуть ли не до девятого колена, иначе им грозит смертная казнь.

Книга читается легко. Но через пятьдесят страниц начинает надоедать постоянная угодливость действующих лиц. То вот они друг друга чуть не поубивали за чарку вина, а вот уже узнав, как друг друга зовут (причём лучше самих себя всё знают про оппонента), так начинают пить и есть до утра. Таверны видимо хорошо дело своё делали. С таким-то подходом к еде.

Удивляет коррупция. Она сама собой подразумевается. Всеми принимается на ура. Помогает отвести от себя обвинения, подмаслить судью, ублажить тюремщика, любого начальника. Просто плати и всё. Плати всегда и везде. Пробивай себе дорогу деньгами. Китай XII века хуже доисторического периода, повторяю. О коррупции, как и о еде — примерно четверть книги. Во многом такое обусловлено потаканием императора, который видимо сам из дворца никогда не выходил. Люди страдают от беззакония, при первой возможности уходят в вольный люд, увеличивая и без того беззаконие в стране. Да и нет закона в стране. Либо будь овцой, либо становись тигром. Сун Цзян из барана перешёл в стан львов. Он желает изменить ситуацию в стране к лучшему и не находит более лучшего способа, нежели заявить о себе бунтом.

Первый том наполнен лестью, второй жестокостью. От некоторых сцен может вывернуть желудок наружу. Порой бытовое насилие описывается так красочно, что в глазах темнеет. Батальные сцены, к сожалению, не такие красочные. Возможно, из этой книги вышли такие бои, коими нас пичкает китайский синематограф, где воюют не армии, а эпические летающие воины, имеющие невероятные способности, исповедующие одну им ведомую военную хитрость. Есть в книге и магия, куда же без неё. Нет почему-то традиционной китайской медицины.

“Речные заводи” – сага. Чувствуешь облегчение после её прочтения. Китай становится понятнее. Осталось заставить себя взяться за ещё более эпические “Троецарствие”, “Путешествие на Запад” и “Сон в красном тереме”. Повезло китайцам с историей. Такие труды им достались от предков.

» Read more

Эдуард Гиббон “Закат и падение Римской Империи. Том 3″ (XVIII век)

Похоже, богатое на эмоции и сочные слова время закончилось. Гиббон переходит к сухому изложению событий. Это крайне затрудняет чтение и понимание материала. Информация плохо откладывается и совсем не усваивается. Становится больше сюжетов. Гиббон уже не может однолинейно вести рассказ. Ему приходится прыгать с одного места на другое, что также не облегчает чтение.

Книга знаменуется торжественным моментом развала Римской Империи на два государства. Она не распалась после Константина Великого, как принято думать. Она распалась позже. В то время на троне западной Империи восседал Гонорий, являвшийся соправителем Валентиниана Третьего. Если вы не в курсе, то расскажу вам ещё раз. В Риме принято было иметь сразу несколько императоров. Иногда их число доходило до восьми. Трудно было управлять обширной империей в те времена. Это можно понять. Императоры умирали, их заменяли другие. Константин Великий объединил Рим под единой властью. Его дети Империю разделили вновь. И вот настал критический момент, когда Валентиниан умер, а западная Империя пала. Произошло это в один год. С этого момента перестала существовать единая Империя. Восток оставил за собой право называться Империей, а запад был захвачен готскими племенами. Сын Алариха Фритегерн пошёл на большее. Ему захотелось на обломках старой создать новую империю, но уже во главе с готами. Не получилось. Слишком широкой была душа у варваров.

Готы давно грабили Рим. Они уже несколько столетий свободно диктовали ему свою волю. Всё началось с Атанариха. Он первым дерзнул что-то требовать с Рима. Он же чуть не разграбил город. Был нрава доброго. Даже своего императора готы сумели поставить. Таково было влияние. Лишь бы не грабить Вечный город. Сам Рим к тому моменту уже не являлся важным для империи. Скорее как красная тряпка для быка. Там сидел сенат. Императоры с четвёртого века перебрались в Ровену и даже не думали посещать некогда так важный для них город. Империя воспитала варваров, теперь принимает их волю.

Империя потеряла Германию, потеряла часть Армении, уступив её Персии. Подавляла народные бунты, усмиряла кочевников, пришедших из степи и ставших новой грозой. Эти варвары были варварами для готов, которые, как нам известно, были сами варварами. Арабы пили кровь прямо на поле боя, припадая к шеям поверженных солдат. Котёл противоречий закипал. Окончательно уничтожено язычество. Империя исповедует христианство. До сих пор нет единой формы религии. Императоры отдают предпочтение арианству. Перед вторжением готов Рим насчитывал один миллион двести тысяч жителей. Многое потерял после разграбления. Аларих, руководивший вторжением, особенно бережно относился к христианам. Требуя от своих воинов почтительного к ним отношения.

И вот перед нами встаёт фигура Атиллы. Новый вождь, король кочевников. Связующее звено между Римом и Китаем.

» Read more

1 202 203 204 205 206 217