Рубрика: Фантастика/Фэнтези

Для лучшего понимания мира «Дюны» Герберт написал четыре приложения: экология, религия, о мотивах и целях деятельности Бене Гессерит, избранные краткие биографии благородных Домов. За нужное Герберт посчитал дополнительно составить картографические заметки и глоссарий. Касательно глоссария, заметок и кратких биографий — это информация для общего сведения, способная помочь лучше воспринимать текст. Особенно касательно используемых в произведении терминов, примечательных своим своеобразием. Хотя, если читатель более-менее знаком с арабским языком, то ему многое и так будет казаться за понятное.

Приложение «Экология Дюны» — это художественный рассказ о деятельности имперского планетолога Кинеса. Особо понимаемый персонаж, представленный в виде увлечённого учёного, забывающего обо всём на свете, стоит ему начать говорить об окружающем мире, при этом становящийся внезапно жестоким, убивая всякого, кто по его мнению творит несправедливость. При описании всех его открытий пустынного ландшафта Арракиса, читатель всё равно остаётся с ощущением не до конца рассказанной истории, потому как просто обязано было случиться нечто, отчего природа планеты пришла в упадок, а песчаные черви выросли до столь гигантских размеров. Герберт продолжал сплетать миф о тяжёлых условиях для существования на Арракисе, куда органично вписался образ учёного-мечтателя, сумевшего разнообразить флору и фауну планеты. Причём, обо всё этом рассказывается непосредственно в данном приложении. В сюжете книги о том ни слова не говорилось. Можно предположить, Герберт вносит лепту в понимание человека о необходимости смотреть на природу в совокупности, где важно каждое обстоятельство, то есть экосистема должна функционировать как единое целое, где каждый элемент природы обязательно должен существовать. Допустим, значительную часть кислорода на планете вырабатывали именно песчаные черви.

Приложение «Религия Дюны» — о построении общественных воззрений на основе библейских сюжетов. При этом никто не воспринимает их за даже близко возможные к существованию. Были в прошлом различные религиозные войны, приведшие к выработке пантеистических представлений. То есть экуменизм был всеми признан. Всякая вера получила право на существование. На деле же, представить будущее в религиозном плане невероятно трудно, потому как новая вера может зародиться в любой момент, быстро при этом распространившись. На чём будет основана эта новая вера — зависит от множества сопутствующих факторов, но чаще от случайной воли. Однако, как таковой религиозной нетерпимости на страницах «Дюны» нет. Как нет и особой склонности к выполнению религиозных обрядов. Просто это данность, которой в американском обществе обычно принято придерживаться.

Дополняет тему религии приложение «О мотивах и целях деятельности Бене Гессерит». При всех экуменистических устремлениях, основного ещё не выполнено — нет полного объединения вер. Осуществлению этого себя и посвятил орден Бене Гессерит, желая сократить путь к постижению единоверия. По их представлениям этого сможет добиться только Квисатц Хадерах, кто будет рождён в результате большого количества скрещиваний. Собственно, за оного начнёт восприниматься главный герой произведения — Пол, или Пауль, или Бауль, рождённый в Доме Атрейдесов, наследник Дома Харконненов, по воле Фрэнка Герберта — падишах-император.

Таким был создан мир «Дюны». И право читателя считать его за возможное будущее человечества в необозримо далёком для понимания этапе существования. Или даже может быть за очень далёкое прошлое, о котором у читателя, как и у человечества, просто нет других свидетельств. А можно посчитать за настоящее, происходящее где-то там, куда не способен простираться человеческий взор. Или гораздо проще — это та из историй, однажды рассказанная, чтобы окружающий мир стал богаче на ещё одну красивую легенду.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Хорошие истории имеют свойство быстро подходить к концу, когда у писателя заканчиваются идеи для повествования. Прекрасно задуманный и реализованный замысел мог остаться в виде повести, оставив читателя перед открытым финалом. Только американские фэнтези-авторы так не пишут. На удивление, Герберт для такого рода литературы слишком быстро перескочил от развития событий к их завершению. Если в первой части произведение постепенно раскрывалось перед читателем, впуская в мир. В средней части — более подробное раскрытие деталей. То в заключительной части — единое боестолкновение, переменившее власть в доступной вниманию вселенной. И тут читатель справедливо волен сказать о неправдоподобии ему излагаемого. Ведь не мог галактический император отложить все дела, чтобы отправиться на опасную для жизни планету. А если и мог, то не так легко быть сломлен.

Как бы не хотелось говорить о нелогичности, только всё равно придётся. Пусть читатель видит постоянную борьбу за власть. Каждый каждого желает поскорее устранить, чтобы занять его место. Так барона Владимира Харконнена постоянно пытается убить племянник Фейд-Раута. О чём Владимир знает, после очередной неудачной попытки высказывая ему неудовольствие за поспешность взять то, что итак ему достанется. Надо полагать, за страницами остались покушения на самого Фейд-Рауту, за исключением сражений на гладиаторских поединках. Но описываемый Гербертом мир вновь сотрясается каким-нибудь другим предательством, когда соратник, прежде казавшийся за верного и надёжного, вдруг приставляет к горлу нож, вполне уверенный в правильности им совершаемых деяний. Такого рода поведение происходит и с главным героем, будто бы столь же честным и порядочным, только способным покуситься на самое должное быть для него святым — на жизнь императора. Собственно, так на страницах «Дюны» и происходит.

Герберт разбавил повествование неясными для читателя событиями, вроде умения населения планеты завладевать червями, после умело управляя ходом их движения. Иного рода понимание — взаимосвязь червей и воды, отчего всякая жидкость становится ядовитой. И эту жидкость полагается выпить всякому, кто претендует на большее раскрытие ментальных способностей. Стоит ли обо всём этом говорить? Герберт просто продолжал наполнять содержание, подводя читателя к придуманному им способу разрешения сложившегося на Арракисе кризиса.

Читатель всё принимает и со всем соглашается. Фэнтези это терпит. Но как быть с ядерным оружием, каковым обладали люди пустыни? Живя полудиким укладом, они располагали подобным средством уничтожения противника. И оное они направили против барьерного заграждения, после чего сразу смогли пробиться к расположению императора. Всё последующее, как и данный факт, становится авторским желанием показать всё за наиболее правдоподобное к осуществлению. Читатель уже более не удивляется ни девочке четырёх лет, настолько сообразительной, отчего она уже способна повелевать сопротивляющимися отрядами и обладает навыками убийцы; ни удивляется и быстро сломленной воле императора, во всей присущей ему мудрости оказывающегося глупым; ни тому, как главный герой принуждает к смирению Космическую гильдию, ставя их перед осознанием имеющейся у него способности уничтожить выработку особого вещества.

Несмотря на подобное завершение произведения, Герберт всё равно уже создал нужное представление у читателя, которому теперь не так важно, к чему должно было быть подведено действие. Основное представление к тому моменту успело сложиться, практически не нуждаясь в каком-то конкретном окончании. Даже было бы лучше, продолжай главный герой бороться за права местного населения, о чём Герберт мог написать ещё много замечательных книг. Или того у него бы уже не получилось, если опираться на заключительную часть «Дюны».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Действие второй книги происходит непосредственно на Арракисе. Читатель в прежней мере уверен — планета полностью пустынна, практически лишённая оазисов. А что у читателя возникает в голове, когда он слышит о пустыне? Скорее всего, первая ассоциация с песками востока, в которых покоятся лампы с заточёнными в них джиннами, что могло повлиять и на Герберта, придавшего описываемому миру широкое влияние именно арабской составляющей. Может по той же причине он дал главному герою имя Пол, или Пауль, или Бауль, если исходить из близкого по звучанию арабского слова «моча». Для западного читателя атмосфера в «Дюне» более напоминала сказочную. Разве это ещё не одна из историй для сборника сказок «Тысяча и одна ночь»? Только в качестве рассказчика выступил Фрэнк Герберт.

Всё сходится. Есть император, проявивший слабость, отдав планету Атрейдесам, тогда как при нём, словно злобный визирь, крутился Владимир Харконнен, до того всячески обиравший население планеты, выкачивая то самое уникальное вещество, способствующее пробуждению дара предвидения. Что до населения планеты — это словно бы одичавшие люди, вынужденные выживать в жестоких условиях. Однако, они наделены чудом техники — комбинезонами, собирающими всю влагу человеческих тел, перерабатывая её в годную для употребления воду. Мир пустыни на Арракисе подлинно сказочный. Особенно, когда читатель впервые видит червей, достигающих порою четырёх сотен метров в длину. Сказочный мир оживает прямо на глазах.

Герберт придумал дать местному населению особые традиции, связанные с почитанием воды. То есть они никогда не плачут и не плюются, так как это перерасход влаги. Всякое мёртвое тело они выжимают досуха, считая то проявлением почёта и уважения. При этом они всегда жестоки, живущие по тому же праву сильного, как и все остальные. Единственная возможность доказать своё достоинство, вступить в поединок и выйти победителем. Разве мог главный герой стать в пустыне хотя бы кем-то, даже будь он законным правителем Арракиса? Нет, ему всё равно предстояло лично сразиться с сильнейшим из местного населения. К тому Герберт и вёл повествование.

При этом, был в истории Арракиса случай, когда местное население доверилось человеку, который одолел их силой слова, пообещав в светлом будущем преобразования для планеты — она снова станет зелёной. Верой в это они и будут жить. К тому же, среди них начнёт ходить пророчество о человеке, рождённом от одной из сестёр ордена Бене Гессерит, кто будет способствовать озеленению планеты. Читатель и без того уже понимал, к чему Герберт желал продолжать вести повествование. Главный герой, он же Пол, Пауль или Бауль, должен был воплотить собою человека, способного дать людям желаемое. Правда, в этой борьбе Герберт чрезмерно упростит развитие событий, отчего борьба за Арракис перерастёт в борьбу за право обладания властью императора.

Герберт сплетал легенду о человеке, дав ему сперва тайное имя — Усул, а потом нарёк Муад’Дибом. Но читатель помнил, перед ним не сильный мужчина, а вёрткий юноша. Это, своего рода, тренд фэнтези-литературы — возлагать надежды на молодых людей, от поступков которых зависит изменение устоявшегося строя. Читатель обязан принять данную условность. Главный герой способен победить всякого, кто с ним вступит в бой.

Но как быть читателю, когда Герберт показывает ему огромные подземные запасы воды? И таковых мест на Арракисе предостаточно. То есть человек вполне может существовать на планете, выходя на поверхность только ради добычи пропитания. Только к тому моменту, основное Гербертом уже сказано и подано в соответствующем для понимания виде. Уже не так важно, как функционируют черви и образуется особое вещество. Требовалось найти новое осмысление для продолжения повествования. Потому как далее идти казалось совершенно некуда.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель, не знающий содержание произведения, входит в пространство непонятного для него времени. Это кажется миром таинства, где всячески пестуется жестокость. Юноше предстоит выдержать испытание болью. Он поставлен перед фактом — перетерпит невыносимую боль, либо будет убит посредством прокола кожи ядовитой иглой. Таким образом происходит проверка на то, является ли юноша человеком. И читатель должен был понять, человеком в мире «Дюны» является только тот, кто обладает способностью контролировать разум. При этом, читатель так и не увидит примера, какими ещё могут быть люди в представленном вниманию мире. Скорее это следует понимать за обряд инициации, позволяющий отделить людей сильных духом, на кого в будущем можно будет возлагать надежды.

Читатель ещё не знает, но перед ним та, кто относится к ордену Бене Гессерит. Этот орден если как и следует понимать, сугубо в качестве религиозного учреждения, обладающего огромной степенью влияния. Эта женщина проводит испытание над юношей. В дальнейшем читатель узнает, что юноша — нежелательный элемент в цепочке скрещиваний, опередивший должное последовать его в следующих скрещиваниях рождение. Говоря наперёд, этот юноша окажется результатом скрещивания, сделавшим его наследником двух влиятельных Домов, таких как Атрейдесы и Харконнены. Читатель должен будет понять — мир «Дюны», несмотря на должную быть ему присущей глобальность, крайне узкое пространство в некоем пространстве вселенной, где всё построено на уровне планетарных систем, за пределами которых словно бы ничего не происходит.

Мир «Дюны» странен для восприятия — он построен на предсказаниях будущего, воспоминаниях о прошлом и на способностях оказывать влияние на людей с помощью мысли. Каждое из действующих лиц обладает определённой способностью. Так представленный вниманию юноша — умеет во снах видеть будущее. Из-за этого в нём видят задатки великого человека. С таким авторским допущением читатель будет вынужден согласиться. Как принять на веру и личность Владимира Харконнена, тучного барона, чья способность — плетение интриг, но при полной оторванности ко вниманию к любым деталям, которые он не воспринимает за достойные к рассмотрению. То есть Герберт допустил парадокс в восприятии персонажа, настолько умного, при этом — крайне неосмотрительного.

За представлением этого, Герберт даёт понимание о существовании особой планеты, называемой Арракисом, она же — Дюна. И тут читателю надо понять, весь созданный Гербертом мир — зародился относительно недавно описываемых событий. То есть суть всего описываемого — особого рода вещество, позволяющее усиливать ментальные способности, особенно касающиеся способности предвидеть. В мире «Дюны» на предвидении построено абсолютно всё. Как желание ордена Бене Гессерит получать людей с нужными им качествами, так и космические перелёты, поскольку навигаторы только за счёт этого особого рода вещества способны наперёд знать, где именно сможет остановиться корабль. Это ключевое понимание к содержанию произведения. То есть мир «Дюны» буквально рождается и гибнет на глазах читателя. Это краткий эпизод во времени и пространстве описываемого Гербертом бытия.

Нет у читателя и понимания для описания жизненных процессов на Арракисе, где пустыня занимает ограниченное количество пространства, тогда как она не настолько сурова для обитания, каким образом Герберт это представляет читателю изначально. А ведь Герберт убеждал читателя, что людям там приходится жить в комбинезонах, способных удерживать и перерабатывать всю влагу человеческих тел. В дальнейшем читатель убедится в недоговорённости именно такого образа существования людей на Арракисе. Но для антуража описываемого действия — умело реализованная авторская задумка. Что касается окрашивания глаз в синий цвет и огромных пустынных червей — чего только не бывает в фэнтези-мирах.

Воссоздавая мир, требовалось наполнять его действием. Герберт разделил доступную действующим лицам вселенную, каждую её часть отдав одному из трёх Домов. Главным же поставлен император. Неизвестно, как дело обстоит во всей Вселенной, тогда как основные события будут развиваться на Арракисе. По сути, это разборки правящих Домов, будто бы лишённых точек соприкосновения, тогда как — в силу естественных причин, разница между ними только в именовании, тогда как все они родственны друг другу. Зачем тогда описываемая борьба? Чисто умозрительно — из вечного присутствия в человеке жадности, даже при избытке у него имеющихся средств. Оттого и стремление решать вопросы посредством проведения поединков, только таким образом позволяющих преодолеть ощущение пресыщенности, невозможное к утолению иными способами.

Но разве скажет читатель, будто Герберт показал существование человека не таким, каким оно было прежде и каким, вероятно, будет всегда? Да, это предсказуемо. Ничего в том нет нового и поражающего воображение. На страницах постоянно сводятся счёты и подсылаются убийцы. В мире «Дюны» каждый всегда находится в опасности, отчего никогда не должен терять бдительности. Поэтому нет ничего удивительного, когда предают самые преданные, а смерть настигает всякого, в том числе безвинного.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

И вот читатель внутри сюжета. Он не может и не должен ждать заявленного за научную фантастику, тем более никто и нигде ему такого не обещает. Нельзя подойти к чтению «Дюны» с представлением, будто автор откроет сокрытые от понимания истины. Нужно сразу настроиться на определение произведения в рамки «фэнтези», только имеющее обрамление космической фантазии. Разве не может человек представлять будущее, в котором будет происходить нечто подобное? В том будущем о существовании Земли забудут, не вспоминая о прародине даже в форме преданий. Лучше вовсе понять, Герберт описывал пространство и время, не имеющее способности быть воспринимаемым за относящееся к действительности. Поэтому в мире «Дюны» способно существовать всё, описываемое с той или иной степенью близости к правдоподобию. Но критики произведения всегда создают вид страдальцев, открывающих прописные истины для заблуждающихся читателей, кому «Дюна» могла понравиться. Что же, представленное Гербертом будущее столь же будущее, как представленное Толкиным прошлое, в котором некогда жили эльфы и шла борьба между Мелькором и айнурами.

Герберт строил произведение на канонах, идеализируя пространство именно под «фэнтези». Если убрать всю фантастическую составляющую, перед читателем произведение, описывающее мир волшебства. В том мире живут люди, обладающие особого рода способностями, вроде умения предугадывать будущее, на атомарном уровне расщеплять вещества внутри собственного организма и оказывать ментальное воздействие. Всё показывается крайне красиво, заставляя поверить, будто в один прекрасный день это станет возможным, с той досадной оговоркой — это будет результатом целенаправленных евгенических подходов.

Другое идеализирование — построение общества на праве сильного. У Герберта всякий, кто претендует на власть, обязан обладать крепкими физическими данными, будучи способным в одиночку противостоять значительно превосходящему числу противников. Претендент обязан обладать прозорливостью, хваткостью, волевыми качествами. Он должен в совершенстве владеть разными видами оружия, его тело должно быть гибким и способным на совершение нечеловеческих усилий. То есть Герберт показал мир, где реализован принцип американского героя, способного совершать невозможное. Причём, таких героев в «Дюне» едва ли не каждый встречаемый на страницах персонаж. Но лишь малая их часть способна быть выше прочих. Опять же, это объясняется результатом всё тех же евгенических подходов.

Именно поэтому «Дюна» воспринимается читателем за ещё один образец космической оперы. То есть произведения, где выяснение отношений происходит с помощью холодного оружия. Пока на фоне гремят сражения с перестрелками, даже применяется ядерное оружие, сильные герои проявляют свои лучшие качества именно в ближнем бою. Герберт специально сводит действующих лиц перед друг другом, позволяя им доказывать право сильного в целенаправленных поединках или в виде случайных столкновений. Более всего это беспокоит читателя, применяющего к пониманию «Дюны» подход критического восприятия. Тут разве только можно сказать — чем дальше человек в плане совершенства, тем ближе он к своему изначалию.

Понимая «Дюну», нужно оговориться о её публикации. По смысловому наполнению данное произведение является законченным. Фрэнк Герберт публиковал книгу в журнальном варианте, представив её сперва в части, именованной «Миром Дюны», дополнив второй частью — «Пророк Дюны». По итогу обе части были слиты в единое повествование, дополненное поясняющими приложениями. Само повествование делилось уже на три части: «Дюна», «Муад’Диб» и «Пророк». Но читатель твёрдо уверен, Герберт поторопился, долго подготавливая читателя вхождением в придуманный им мир, чтобы чрезмерно быстро поставить точку, устранив тяготившие главного героя препятствия. Все последующие книги — авторские фантазии иного плана, касающиеся последующих событий.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Писатели-фантасты всегда должны быть на шаг впереди. А лучше — на десять шагов и более. Вот только человек вышел в космическое пространство, а Хайнлайн устремился сразу на десять тысяч шагов, переместив восприятие читателя сперва на Марс, а затем на Венеру. Давалось представление о далёком будущем, когда Марс и Венера уже обособились от Земли, и, даже более того, население этих планет начало сомневаться, откуда всё-таки произошёл человек. Так марсиане были уверены — первичен к этом споре Марс, более подходящий для человека. Именно так будет думать главная героиня повествования — юная Подкейн. Представляя её читательскому вниманию и обрисовывая сюжетные ожидания, сам Хайнлайн остановит для себя ход мысли, не сумев развить повествование далее. Потому читатель не увидит ни земных приключений, ни переноса событий в далёкий космос. Предпринятое чтение оборвётся по воле случайного стечения обстоятельств.

Шпионы — они везде. Может на решение Роберта повлияло нарастание кризиса между СССР и США, связанное с обоюдным размещением ракет с ядерными боеголовками вблизи границ. Если США разместили ракеты в Турции, СССР решил поступить аналогично, планируя разместить ракеты на территории Кубы. Потому, пусть Хайнлайн устремился вперёд на десять тысяч шагов в фантастических представлениях о будущем, положение в настоящем его всё-таки отягощало. Поэтому задуманная экспедиция с участием марсианки Подкейн обернулась игрой в шпионов. Отправившись в путешествие, Подкейн оказалась втянута в интриги, в которых она, по первоначальной версии, обязана была погибнуть, по другой — сумела справиться с угрожавшими жизни проблемами. Но далее Хайнлайн повествовать не стал, не думая и не желая этого делать.

Оттого, весь интерес к произведению связан с описательными моментами. Каковым будет Марс? У Хайнлайна он независим. И, скорее всего, вся планета управляется единым правительством. Деймос находится под контролем Марса, тогда как Фобос — свободная от влияния территория. Общество имеет особую структуру прироста, связанную с замораживанием эмбрионов. В молодости семейные пары заготавливают потребное им количество, после по квотам получая право на приумножение семьи. Порою случаются накладки. Человеческий фактор никто и никогда не сможет отменить. Обо всём этом Хайнлайн рассказывал с увлечением, подготавливая читателя к будущем приключениям главной героини.

Может представлять интерес мнение Хайнлайна о космическом полёте, об изменении гравитации, ускорении, запахе на борту после торможения, о влиянии радиации. Приключение на космическом лайнере даже опаснее, нежели на морском корабле. Больше шансов погибнуть от внештатных ситуаций. Интерес читателя должен только возрасти. Что же ждёт главную героиню впереди?

Всё рассыпается с прибытием на Венеру. Венера в представлении Хайнлайна — это планета, управляемая корпорацией. На Венере невыносимые условия для жизни. Грубо говоря, она воспринимается за огромную помойку. Потерялся и Хайнлайн, для которого пропало желание продолжать работать над произведением. Вывести шпионскую линию на должный уровень он не сумел. Не получилось у него и придать повествованию форму детектива. Да и читатель с безразличием внимал на происходящую на страницах чехарду.

Это не то повествование, которое говорит о мастерстве Хайнлайна придумывать истории. Остаётся полагать, писатель был вынужден продолжать начатое произведение, особенно, если у него были для того взятые на себя обязательства. Если уже состоялась первая публикация в журнале, должно быть напечатано продолжение. Мир в тот момент и правда находился на пороге конца, если две сверхдержавы всерьёз намеревались применить ядерное оружие по отношению друг к другу. Какое тут может быть космическое приключение марсианки на Венере?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2009 году под редакцией Андрея Кивинова состоялась публикация романа-буриме «Ночь накануне». Автором пролога выступил Сергей Лукьяненко. Так как проект изначально задумывался ещё в 2003 году, то и датой написания является скорее всего именно 2003 год. Требовалась задумка, на основе которой будет развиваться повествование. Лукьяненко предложил форму написания, сравнимую с идеями «Рваной грелки», за тем лишь исключением, что временные рамки не были столь строгими. То есть предлагалось создать повествование, в котором человек отправлялся в любой момент прошлого, должный сделать там нечто, после вернуться назад, а затем суметь доказать право человечества на продолжение существования. Изначально всё обстояло в виде беседы в одном из безликих чатов, создателем которого был тот, кто может уничтожить сущее.

В 2008 и 2009 годах Лукьяненко вновь участвует в «Рваной грелке», к его перу той поры относятся рассказы «Полуденный фокстрот», «Глухой телефон», «Только небо, только ветер…» и «Цена вопроса». «Полуденный фокстрот» имел темой вестерн. А почему бы на Диком Западе не случиться перестрелке бравого мастера владения огнестрельным оружием и банды вампиров? «Глухой телефон» остался непонятным для читателя. А вот «Цена вопроса» — фантазия без конкретно заданного к осознанию смысла. По мнению читателя, творчество должно нести смысл, пробуждая появление собственных мыслей. О чём же писал тогда Лукьяненко? Как в неопределённом будущем на одной из отстающих в развитии планет человечество достигло уровня средневековья. Как с ним лучше быть? Под видом дьявола c одного из кораблей отправился член экспедиции галактической державы, думая изъятием трёх миллионов детей сформировать стремление к выработке защитных рефлексов у будущих поколений. Идею следовало развивать до большой формы, показав хоть и без особого смысла, но в качестве самостоятельного обособленного произведения, живущего по собственным внутренним правилам. В форме рассказа такое повествование — лишь способ представить допустимость забавного предположения.

В рассказе «Только небо, только ветер…» вновь задействованы три миллиона детей, в которых остро нуждается государство. Только теперь полагается родить каждому гражданину, в чьей семье меньше определённого количества детей. Снижался и возрастной ценз. Всем пятнадцатилетним девушкам и шестнадцатилетним парням следовало вступить в брак, дабы в положенный срок родить ребёнка. Раз правительство сказало, бюджетные структуры сделают всё от них возможное. Всех школьников обязательно переженят, даже против их воли. Но, по мере продолжения повествования, читателю давалось понимание, что это за государство на границе с Россией, чьё население составляло сорок семь миллионов человек. И читатель уже сам мог предположить, для чего тому государству может понадобиться рост населения как минимум на три миллиона человек. Будем считать, Лукьяненко хорошо представлял политическую ситуацию, которая на момент написания ещё не успела перезреть в фазу активного конфликта в виде боевых столкновений.

Интересным читателю покажется рассказ «Человек, который разговаривал с ангелами», начало которого Лукьяненко опубликовал в десятом выпуске журнала «Если» за 2009 год. Показывалась ситуация, как к профессору-филологу пришли два молодых человека, один из которых периодически говорил на непонятном для всех языке. Следовало понять, насколько данная речь может быть квалифицирована в качестве самостоятельного языка. Есть вероятность, что это очень древний язык. Поэтому ими и был выбран специалист, работающий с переводами Библии. Читателям полагалось предложить вариант объяснения представленной ситуации. Окончание рассказа состоялось в третьем выпуске журнала за 2010 год. Вероятно, имелся эффект киноленты «Догма», где сюжет строился вокруг двух падших ангелов, желавших вернуться в лоно родных для них мест. По Лукьяненко выходило: посланные разрушить Вавилонскую башню, падшие ангелы столь расстарались, отчего забыли прежде бытовавший первый язык, на котором Бог разговаривал с Адамом и Евой. Чем не сюжет для продолжения «Догмы»?

В 2011 году Лукьяненко опубликовал короткое повествование «Я слуга» на страницах журнала «Русский пионер». Это произведение замкнутого цикла, где описано будущее. Слуга ухаживает за немощным стариком, имея собственные суждения на данный счёт. Это кажется за обыденную ситуацию. Сергей докрутил действие до восприятия слуги стариком. Окажется, слугой был робот, самим стариком и разработанный, а его мысли робот воспринимает за собственные.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2008 году Лукьяненко вернулся к написанию рассказов. В том числе и в формате быстрого изложения. В некоторых из них заложен глубокий смысл. Например, в коротком повествовании «Конец космической эры» (оно же «Юбилейное») обыгрывалась тема гибели цивилизаций от переданных землянам артефактов для быстрого развития. То есть инопланетяне увидели рост потенциала землян, в прогнозе ожидалось быстрое покорение космического пространства в виде освоения Луны и поселения на Марсе. В чуть более отдалённой перспективе это грозило продолжением экспансии на дальний космос. Уж лучше пусть земляне уткнутся в смартфоны, благодаря чему земная цивилизация в столь же скорое время деградирует.

Сумбурным вышло изложение «Алёшенька и бекасы» в духе альтернативной истории. Мол, если бы Пётр Великий не стал строить Петербург, не закалились бы русские люди, стали бы разнеженными созданиями. Читатель мог продолжить тему, вроде как не случись множественных чисток при смене власти в русских государствах, не быть народу России столь твёрдым, каковым он является поныне. Оставалось для читателя непонятным, как тогда всё для России сохранилось в предельно удобоваримом виде, ещё и в таких разнеженных условиях.

Для «Рваной грелки» Лукьяненко за сорок восемь часов написал рассказ «Мальчик-монстр». Сергей придумал ситуацию, когда космонавтам запретили заводить детей, потому как уже были случаи рождения с экстраординарными способностями. Случай нарушения запрета перед читателем — мальчик, способный ускорять процессы в чужом организме, то есть воздействуя на время локально. Как быть в такой ситуации? Этот мальчик может выйти из-под контроля, состарив любого неугодного ему человека. Лучше изолировать, отправив в анабиоз.

В рассказе «И вот идут они на суд…» Лукьяненко поднял тему юридических коллизий между представителями космических цивилизаций. Однажды был создан прецедент: выносить решение должна пострадавшая сторона, сообразуясь с собственными установлениями и законами своего общества. Случилось землянину обрюхатить инопланетянку, в силу своей физиологии способную принимать угодный ей или заказчику её услуг образ, полностью перестраивая организм. На Земле бы это назвали инопланетянами с низкой социальной ответственностью. Но раз беременность случилась, человек, сделавший это специально, должен быть наказан. Решение о наказании полагалось выразить беременной. Сергей придумал неожиданное завершение для повествования, вполне допустимое к осуществлению. Пострадавшей могла быть вовсе не забеременевшая инопланетянка, учитывая традиции её цивилизации, когда плод считается за живое существо с момента зачатия. Насколько цепочка таких суждений действенная? Да и был суд на самом деле в качестве одного заседания, без последующих апелляций и кассаций?

Любопытной вышла фантастическая фэнтези-задумка «Сказка о трусливом портняжке» — об инопланетянах-эльфах, физиологически являющихся насекомыми, поработивших Землю. Сплетая небывалый в воображении читателя мир, Лукьяненко рассказал о борьбе землян, о проигранных сражениях, и как теперь вынуждено поступать оставшееся человечество. Главным героем повествования является человек-коллаборационист, умеющий шить парадные мундиры для эльфов. Он всеми презираем, дети его сторонятся. Но ничего плохого в своём ремесле он не видит. Может даже сумеет в определённый момент воздействовать на эльфов, нанеся им сокрушительный урон. А так как эльфы — это насекомые, размножаются они посредством спаривания трутней с королевой. Да вот каждый ли трутень пожелает быть убитым во время спаривания, особенно облачённый в красиво сшитый и подогнанный мундир? Пусть логика завершения рассказа не вязалась с общей сюжетной канвой, выходила подлинно любопытная фантазия. Почему бы такому и не существовать, хотя бы в виде смелого предположения?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Из всех рассказов, опубликованных в 2007 году, выделяется только «Мелкий Дозор», тогда как остальные рассказы, по словам Лукьяненко, были написаны когда-то давно, и чья публикация должна была пополнить планируемый к выпуску сборник раннего творчества.

«Мелкий Дозор» писался словно по принуждению. Вероятная причина: им дополнялась антология «Мифы мегаполиса», куда вошли рассказы разных писателей о чудесах и чудовищах больших городов. Рассказ Сергей поделил на четыре части, из которых самая содержательная — вторая. Если говорить о сюжете, то Ночному Дозору стало известно о желании некоторого числа тёмных иных раскрыть перед людьми свою сущность, сделав это на станции метро. А так как Ночной Дозор не может противодействовать до совершения поступка, всё следует сделать в момент, когда задуманное начнёт происходить. Есть только один путь — подобраться к тёмным иным по узкой трубе, по которой предстоит проползти парню небольшого роста.

Касательно давно написанного. Это скорее зарисовки. Вот повествование «Офицер особых поручений» — космос, станция, в бар зашёл человек, должный нечто доставить. Послание ли там или особо мощная бомба, о том читатель так и не узнает. Или вот зарисовка «Поймать пятимерника!» — хождение по планете в поисках оного, эпизод без начала и конца. Такая же зарисовка — «Последний герой», как человек попрощался с любимой и улетел к угасающей звезде.

В повествовании «Пастор Андрей, корабельный мулла, по совместительству — Великое Воплощение Абсолютного Вакуума»: представление ситуации будущего, когда количество религий разрастётся до невероятного количества. Перед читателем корабль, на котором летят представители девяносто трёх конфессий. Кто-то из них, вроде корабельного муллы, поклоняется Абсолютному Вакууму. А что это есть такое? Тот самый атеизм. На аналогичную тему рассказ «Предание о первом атеисте» — будущее, одичавшие люди, шаман крутит динамо-машину и совершает всякие действия, пробуждая в людях суеверия. Никто из племени в его способности не верил, считая за желающего за счёт других сытно есть и сладко спать. Как с ним поступить? Подлинно по-человечески, устроив у шамана погром, вовсе лишая племя последних благ цивилизации.

Повествование «Делается велосипед» именуется циклом пародий. Лукьяненко определил его к «Приключениям Стора». В пяти повествованиях перед читателем раскрывалось изобретение велосипеда-звездохода, позволяющего передвигаться по космическому пространству. Не разбираясь, в чьём именно стиле излагал Сергей и какие события переосмыслял, в «Идее» показан пионер Алексей Алёшин, придумавший велосипед, способный летать между звёзд. В «Приоритете» Пётр Поспелов, начитавшись фантастики за авторством Алексея Алёшина, узнал по радио, как итальянец придумал велосипед для космических перелётов. Пётр решил отстаивать право подлинного изобретателя. В «Сотворении» итальянец признал первенство идеи за Алёшиным. В «Испытании» — создан опытный образец. Во «Встрече» — всё задуманное свершилось.

С особым чувством Лукьяненко рассказывает про задуманный им рассказ «Три тощака», написанный в годы развала Советского Союза. Было тогда время голодное и для писателей злое. Попробуй заработать литературным трудом на хлеб. Да хоть каким другим путём, если твои доходы зависят от этой или от любой другой формы искусства. Для примера даётся театральная постановка «Три толстяка», сумбурная от начала и до конца. В том суть названия самого рассказа, когда толстяков играли тощие актёры. Чтобы привлечь зрителя, требовалось особо постараться, забыв о принципах. Лучше зазвать с помощью эротического представления. На афише написать о новом прочтении произведения. Для надобности Сергей сделал пьесу интерактивной, её результат зависел от происходивших в Москве событий, связанных с самопровозглашением ГКЧП.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

К 2005 году относятся два коротких шуточных повествования, затрагивавших тему литературного процесса. Так в изложении «Александр Сергеевич и Product Placement» — про возможный интерес компаний в интеграции с произведениями Пушкина. Лукьяненко обыграл темы, когда в «Евгении Онегине» рифмовались именования торговых марок, поныне продолжающих существовать. В свою очередь, Сергей невольно сам допустил повторение оных. Об иной особенности Лукьяненко рассказал в фантазии «Лев Николаевич и негры», будто холопы-крестьяне писали для Толстого заготовки произведений. Не зря ведь он их учил грамоте? Одна из крестьянок принесла сюжетную основу для «Анны Карениной», а кто-то даже сказку про полёты на Марс.

В том же году Лукьяненко пишет ещё три рассказа, задаваясь различными жизненными темами. Например, откуда пошли цыгане? А вдруг они пришли из другого мира? Вопрос в ином. Отчего Сергей показал их в виде эльфов, изгнанных из пространства, где начали властвовать орки? Можно разным образом интерпретировать содержание, допуская суждения любого уровня допущения. Однако, для читателя нет нужды выходить далее ему показанного. По сюжету получалось, будто группа людей пожелала попасть из земного мира в фантастический, для чего они принудили цыганку открыть проход. Несмотря на предупреждения, люди решительно перешли в мир, где столкнулись с созданиями, агрессивно настроенными ко всякому пришлому. Обо всём этом изложено в рассказе «Конец легенды».

Фантазией стало и повествование «При условии, что он — чёрный…»: Лукьяненко использовал для названия знаменитое выражение Генри Форда, отказывавшегося продавать автомобиль любого другого цвета, если им не являлся чёрный. Исторически, как известно, компания Форд уступила автомобильный рынок именно из-за нежелания расширять палитру автомобильных кузовов. Сергей это показывал с другой стороны. По сюжету перед читателем отдалённое будущее, главный герой доставляет на одну из колонизированных планет партию автомобилей. Проблема в том, что на той планете реклама запрещена. Обыгрывая эту тему, используя парадоксы человеческого мышления, когда даже кого-то похвалить — уже реклама, главному герою следовало найти способ, потому как он не имел возможности рассказать о преимуществе продаваемого автомобиля. Во всё изложенное можно поверить, если не допустить критического восприятия предлагаемого исхода. А с чего Лукьяненко взял, будто в мире без рекламы люди предпочтут думать, словно всё должно быть одинаковым, отчего они будут страстно желать ничем не выделяться от других? В какой именно исторический период человек желал жить в однотипных со всеми условиях, не побуждаемый к совершению перемен? Существовали даже государства, раскачиваемые изнутри, ежели их принуждали к однотипности, без каких-либо послаблений. В любом случае, Лукьяненко списал всё на причудливость логики жителей одной отдельно взятой планеты.

Раздумывая над необходимостью написать рассказ для сборника «кулинарной фантастики», Сергей придумал изложить его в оригинальной подаче, назвав «Сердцем снарка». В мире доступных человеку возможностей допустить можно едва ли не всё. Например, пусть существуют снарки, съев сердце которого, сразу излечиваешься от всех заболеваний. Красиво описывая природу, морскую охоту, поведение снарков в дикой среде, Лукьяненко не готовил читателя к парадоксальному завершению повествования. Но зная мир человеческой пресыщенности, когда у некоторых людей есть абсолютно всё, отчего они начинают искать любые развлечения, только бы разбавить скуку. Или придумывают хобби, готовые тратиться на него до бесконечности. Почему бы за таковое не считать желание перепробовать всё доступное к поеданию?

К 2006 году относится всего лишь один рассказ — «Последняя ночь колдуна». Это фантасмагорическая сказка. Лукьяненко рассказывал про умирающего колдуна, когда-то заключившего договор с нечистой силой. Теперь ему предстояло расстаться с душой, передав её находившемуся при нём коту. Традиционно в таких повествованиях человек желает найти спасение от неизбежного. В славянских сказках на помощь приходил мимо бредший солдат, Сергей предпочёл выбрать пса с радуги.

Можно упомянуть сетевую публикацию «Преемственность», помеченную как эссе о предстоявших выборах в 2008 году. Раз человек привык видеть тайное в его окружающем, Лукьяненко предложил ситуацию, согласно которой распад СССР был отвлекающим для Запада представлением. На самом деле Политбюро продолжает функционировать. Пусть Горбачёв показательно уступил место другому генсеку, а тот — преемнику, теперь же действующему президенту полагается идти на третий срок, сколько бы это не противоречило Конституции, потому как ему надо поступать не по собственной воле, а по требованию партии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее