Category Archives: Поэзия

Екатерина II Великая “Горебогатырь Косометович” (1788)

Екатерина II Горебогатырь Косометович

В русских городах горе, лишились покоя города. Узнать о том готовы, дамы-господа? Смотрите, вам придуман тот, кто на хромой лошади отправляется в поход, кто таз на голову водрузил, таким своим видом соседей сразил, предстал рыцарем, готовый быть правым во всём, горебогатырём Косометовичем мы его наречём. Он Дон Кихот, тот самый, под кем тащился Росинант, кому не попона царская полагалась, а на хвост бант. Не столь важный, просто себе на уме, везде нужный, но бесполезный везде. Ничего не умел, зато брался за всё, чужое оно было или на самом деле своё. Должно такого персонажа среди русских подданных иметь, да такого создать попробуй суметь. Екатерина за то взялась, комическую оперу написав, может на кого из своих недругов тем указав.

Косо метал кости представленный в опере герой, потому именем он вышел сложный такой. И всё равно, как бы косо кости не метал, мимо цели, как сам считает, никогда не попадал. Бил в нужное место, чего не дано понять другим, не всем дано быть умным таким. Предугадывает ситуацию, смотрит наперёд, не осознавая, как часто сам себе врёт. Где не прав, там громко всех переубедит, ведь прав тот, кто как раз громко говорит. Истину еле слышно не произносят, не кричат её в надрыв, для правды человек должен быть громогласно тих. В том уверен Косометович, ни уступая другим, живёт он согласно принципам сим.

Ещё есть черта в поступках горебогатыря, бросается обещаниями, высказываемые намерения ценя. Весь мир он покорит, бросит к ногам, стоит захотеть. Нет лжи в словах, ему дано такие желания по силам иметь. Он готов накормить всех голодающих разом, никому не ответив отказом. Как сумеет? Не о том у горебогатыря забота. Всех накормить ему действительно желается, такова его охота. Пообещав, примется исполнять. И не важно, если не сможет обещанного страждущим дать.

И тут задумались люди, заметив в делах горебогатыря заметные черты, подобных ему – хорошо, если не все чиновники страны. Некогда задумала Екатерина Наказ, желая увидеть счастливыми людей не завтра: сейчас. Но почему-то, как бы не хотела она, помешала осуществлению всех планов война. Всегда можно вернуться, ибо не век воевать, только проще порыв громкий тихо унять. Не в том царице укор, не пустыми были её слова, не нашли они отклика, закрылись чиновников для планов сердца. Тут лирика, иначе ведь никак, не правитель – его подчинённый не знает сделать как. Всё понятно, далее о том толку нет говорить, про сию черту остаётся забыть.

Мал Косометович – совсем на богатыря не похож, слова о нём обратно уже не возьмёшь. Ему хамят, слушать не желают, серьёзно его замыслы нигде не принимают. Отправляют дальше, пусть с желаниями мимо идёт, может где отзывчивых он всё же найдёт. Сам он хамит, не слушает людей, ни с кем не думает считаться, потому всем проще с ним поскорее расстаться. Примечательный персонаж, настоящий Дон Кихот – в бумажных доспехах на хромой лошади издалека он идёт. Русским в самый раз, дабы о существовании таких людей знали, смирялись с ними и об опере царицы потому не забывали.

К чему придёт герой Екатерины, если куда-то идёт? Найдёт искомое или ничего его к себе не влечёт? Задался ли тем вопросом кто, посмеявшись над комичностью героя? Может оказаться и так, что кто-то лишился от увиденного в поступках Косометовича покоя.

» Read more

Екатерина II Великая “Новогородский богатырь Боеславич” (1786)

Екатерина II Новогородский богатырь Боеславич

Коль опера, тогда стихами нужно говорить. Стихами о проказах новгородцев слух скорее утомить. Узнает вдруг, кто видел оперу царицы, чем хуже Новгород Москвы-столицы. А в том беда, что лих народ – житель северных земель. Он обладает силой, не придавая толку ей. Готов он биться, побивая всех кругом, не разбирая, чей на этот раз разносит дом. Вполне окажется, когда откроет он глаза, рухнули его собственные за ним врата. Такие люди – это новгородцы, насквозь русские, хотя и в мыслях инородцы. Но покорятся они обязательно царям Москвы, поскольку не хозяева своей судьбы. Пока же не о том, посмотрим на другое, сложила сказ Екатерина о мужицком мордобое.

Вот улицы республики вольной, зовётся Новгородской она. На тех улицах покоя нет, гуляет народ: идёт среди народа борьба. Чешутся руки, ломаются кости, своих ли, господ ли, а может страдают мирные гости. Повсюду удаль, её избыток, не знает покоя никто, позволяет бить себя и других он бьёт в ответ легко. Будет стоять враг у стен городских, вдоволь потешится, отказавшись от планов по захвату любых. Уж лучше пусть новгородцы бьются меж собой, ежели только и ходят друг на друга толпой. Если нет согласия в их среде, покорятся когда-нибудь, не прибегая к войне.

Таково положение, покуда молодость играет, направляя кровь. Одна забота: лазарет к вечеру к приёму избитых готовь. Не дело – видеть подобное, нужно решать, важно пыл граждан стараться унять. Беда же такая, какая у новгородцев всегда – нет князя, когда он нужен, и нужен весьма. Что делать? Достойный княжеского звания сын коли, биться любит, не испытывая от ему нанесённых ранений боли. Рвётся вперёд, собрал дружину подобных себе, с таким встречаться лучше только во сне. Наполнил город страданиями, нет целых в нём людей, каждому отвесил богатырь, проводя в сражениях всякий из дней. Мать его, княгиня во вдовстве, не знает, управу на Василия Боеславича найти где.

Решение известно, понятно быть должно, избавляет от пыла молодецкого лекарство одно. Оно зовёт иначе, нежели думать хотелось молодым, к скорой свадьбе предстоит готовиться им. Задача великая, её надо решать. На то согласны все, готовы все для того помогать. Утихнут улицы, вздохнёт спокойно народ, хотя бы тело от побоев отдохнёт. Ведь сколько можно видеть сечи внутри стен, так в самом деле угодишь к тем же московитам в плен. Начнут решать, задумает вече думу о том, чему Екатерина рада, спокойствие придёт во враждебный прежде дом.

Занятно и смешно, серьёзных тем на этот раз не касаясь, рассказана история, мужицких боевых забав чураясь. Вполне внукам таковая сойдёт на показ, дабы видели, каких избегать нужно зараз. Народ пред ними русский, он схож с новгородским людом, так же станет давиться, забот лишённый грузом. Не допускать подобного, во счастии держать, до вольных забав его нельзя допускать. Что толку, если пойдёт улица с улицей биться? Какой пользой подобное может для государства обратиться? Смейтесь дети, усваивая урок царицы, поймёте, где нельзя переступать в чувствах границы.

Может не о том сказ, но кто теперь поймёт. Творец ничего просто так для внимания читателя не создаёт. Некая мысль гложет его думы, он о них говорит, потому в веках такой творец не будет забыт. Или будет, но не в том он виноват, просто потомок видать новгородцам снова подобен – и тем плоховат.

» Read more

Яков Княжнин “Стансы на смерть”, “Воспоминание старика” (1790)

Княжнин Стансы на смерть

Смерть приходит, её наступления не дано избежать, не хватит сил, чтобы о своём отношении рассказать. Жив ещё Княжнин, но чувство смерти одолевало его, судить получается, ибо пропитано творчество Якова ожидаемым концом всё. “Стансы на смерть” он сложил, словно свет стал не мил. Каждый закроет глаза, известный для людей исход, но точный срок ухода в небытие предсказать никто не смог. Потому живёт человек, словно никогда не умрёт, берёт многое от жизни, и снова многое от жизни берёт. Умножает богатства, наживается на горе чужом, не представляя, как вскоре отразится это на нём. Не вечно сидеть на коне, но сидят люди, будто вечно будут сидеть. И пусть сидят, ибо действительность для человека, что клеть. Как не устраивай пространство, всё равно заключён, только умерев, будешь от заблуждений освобождён.

Бытие не исправить, нужно жить, не думая об ином. Не исправишь прожитое, не пойдёт былое на слом. Коли воин, воюй без оглядки на других, если властью наделён, не выпускай законов злых. Иначе не быть, такова человека судьба, зачем же порождать для объяснения существования врага? Загадочен мир, жестокий по ему присущей натуре, он заставляет думать о надвигающейся поражения буре. И не успокоится человек, не для того он рождён, в руке левой держит молнию, в правой – держит гром. Скажете, лишена смысла сия речь, не сможет от правды настоящего она отвлечь. Но нет правды, и не будет она существовать, есть одно верное утверждение – люди пришли в мир умирать.

Старикам судить о прожитых днях, не молодым. Им мудростью делиться, опытом своим. “Воспоминание старика” Княжнин для того сочинил, показав, как некто прежде жил. Не пример идеала, обыкновенный человек, может русский, а может древний грек. И ему есть о чём сказать, да стоит ли уделять внимание произносимым его устами словам? Скорее всего, будучи молодым, не слушал стариков он сам. Теперь же, по праву прожитых лет, он вещает, но вещает уже как набравшийся разума дед. Есть ли в том смысл, когда о мире думать полагается как раз молодым? Чей порыв жаждой к свершениям полним. Проблема то в жизни людей, понимать, кому довериться будет верней.

Не остановится на этом Княжнин, скажет несколько важных суждений ещё. Хватило бы терпения перечислить сообщённое в произведениях им всё. Яков составил “Послание трём грациям”, о музах мысли сообщив. Важнее сего труда “Эпитафия” о трёх строках, со скрытым объяснением сущего в них. Есть умерший, кто он был – важности не имеет никакой, на плите написано другое, судя по надписи – он, статься, герой. Таково отношение к прошлому, извращена память о нём, в хрониках всегда другое прочтём. Но кончились строки, Княжнин короче сказал, тем задуматься каждого читателя он заставлял. И думали все, кто желал подумать о некогда происходившем, о навсегда минувшем, в строках летописцев заставшем.

Разве в прежней мере представляется Княжнин в работах своих? Трудился во славу литературы, превыше прозы ставил он стих. Не всего коснулся взор, что-то кануло в Лету, не призовёшь теперь поэта за сказанное им к ответу. Не призовёшь, даже сильно того пожелай. И не нужно, сочинения его лучше открой и читай. Минули века, лишь века и минули, не произошло иных перемен, люди словно уснули. Спит человек, видит он сон, будто свершений ради рождён. Для оных в мир и Княжнин приходил, и творил, пока хватало сил.

» Read more

Яков Княжнин “Послание прелестницам” (1786), “Волосочесатель-сочинитель” (1788)

Княжнин Послание прелестницам

Легко усвоить тяжёлое, ежели к нему проявить снисхождение. И про это есть у Якова Княжнина стихотворение. Начать он решил с девушек, чья краса сводит с ума, но только от того, что людям не хватает того же ума. В самом деле, что за мир человека ныне окружает? Зачем каждый из нас и без того красивое украшает? Ответ ясен, он о торге гласит, об отсутствии разумного подхода он говорит. Проблема следующего содержания будет дана – забыли женщины, какой должна являться их красота. А коли так, то стихотворцы дружно замолчали, искусственной красе найдут они слова едва ли.

С дружеского наставления Княжнин речь начал, соболезнуя тем, кто обликом, стеснения не зная, торговал. И ладно, когда умеет человек себя подать, не о каждом такое можно сказать. “Посланием прелестницам” озаглавил Яков пространный стих, пример тем самым подав, не утверждая, будто в суждениях он окажется прав. Он выразил мнение, не всем по нраву оно. Можно сказать, большинству безразлично – им всё равно. Но прав Яков в одном, женщинам гимны теперь не поём.

Чему же петь, о чём возвышено слагать? О тоннах пудры, под которыми лица не увидать? Или ощутить помады дурманный аромат? Сему не каждый мужчина окажется рад. Воспеть парик? Зачем же воспевать. Лучше о нём вообще не упоминать. И лучше молчать, нежели сойти за болвана, чей дурен слог. Пожалуй, обратиться к природе пора, найти для мира пару ярких строк. Такое решение, никто не оспорит его. Достойное достойно: сказал бы о красе нынешних женщин так кто.

Укор понятен, Княжнин ясно сказал. Не даму сердца, он рифму потерял. Её желал найти, не сумев раздобыть, осталось самого себя в том укорить. Виноват поэт, коли слов лишился, музы порывы уняв, в силу обстоятельств навечно прозаиком став. Виноваты дамы, ибо кого же винить? Но ещё можно всё вернуть – лишнее смыть, снять парик, забыв о французской моде. Иначе действительно придётся мужчинам слагать стихи лишь о природе.

Конечно, поэт – сильно так о людях говорить, если о том разговор, что просто могут рифму сложить. То дело не хитрое, всякому то дело дано, достаточно попробовать и получится… Да, получится именно оно. Как раз о том Княжнин сказку сложил, “Волосочесатель-сочинитель” во строках ожил. Чесатель тот, зовут его Андрей, решил, будто всех он умней. Доступны ему способности к рифм сложению, а значит и к слуха людей услаждению. И не теряя времени, ибо негоже плавать ниже горных вершин, он Вольтеру написал, словно такой он один. Потешный малый, таков мог придти ответ, не смути Вольтера старика чесателя количество лет.

Так о чём Княжнин нам излагал? Не берись за чуждое дело, пока над тобою никто смеяться не стал. Коли мастер ты делать парик, его и делай, к этому делу ты и привык. Обижаться не надо, обмана ведь нет. А вдруг потерял прекрасного поэта наш свет? Зря смеялся Вольтер, талант не разглядел, ему самому пора отойти от литературных дел. Не разглядел талант и Яков Княжнин, вдоволь посмеявшись, видимо над знакомым одним. Он точно к кому-то обращался в послании своём, это мы тоже учтём.

Лёгкое усвоить тяжело, от натуги скулы на лице свело. Позиция Якова Княжнина понятнее стала. Кажется, не того голова читателя ожидала.

» Read more

Яков Княжнин “Попугай” (1788-90)

Княжнин Попугай

Скитаниями Улисса восхищаться – разве дело? Или как Трою взять не могли с наскока смело. Оставим те страдания древним грекам во славу их мечтаний, пожелав, дабы из дома выходя, прилагали к возвращению больше стараний. Сейчас не о том, о попугае нужно рассказать, нрав птицы заморской на Руси оказавшейся показать. Вот она у двух дам, те довольны приобретённым зверьём, заботятся о нём ночью и днём. То чудо в великом почёта, ибо даже птица сия, знает французский язык лучше меня и тебя. Ну а то, что по-русски она ничего не знала, так этого ни одна из дам не желала. Но всё случается в жизни, ежели тому бывать, попугаю предстоит крепкие мужицкие выражения знать. И уж тогда, придётся понять, тонкими манерами птица перестанет обладать.

О галломанах ли сложил эту сказку Княжнин? Показал, до чего способен унизиться в петиметры зачисленный один господин. Во всём возвышенном есть стремление к опошлению, такова природы суть. Сегодня знаком с этикетом, а завтра и без него проживёшь как-нибудь. Зачем высший свет с его порядков возвышением, когда человек живёт иным устремлением? Но разговор о птице, какой бы она не была. Всего лишь о птице, аллегория вроде тут не нужна. Намёк, впрочем, дан, о прочем читатель домыслить может и сам.

Любили попугая дамы, хоть ничего из себя он не представлял. Пустое место он собою только воплощал. Зато перья какие, какой голосок, с таким зверем усвоишь любой иностранный урок. Главное, французский ведает птица язык и никогда не исходит на крик. Она милуется, рада вниманию господ, прочее от сего божьего создания никто ничего и не ждёт. Не желал иного попугай, готовый нежиться в доставшемся внимании ему, особенно зная, такой чести хозяева кроме него не дают никому.

А если представить, будто случилось, что птица оторвана от дам? Приехал из полка милый барыням человек, припав к рукам и устам. Он подивился манерам птицы, пожелал офицерам её показать, для того пришлось попугая от сердец женских ему оторвать. И вот сей птах в мужицкой атмосфере забыл о былом, став из разнеженного создания грубым птенцом. Теперь к попугаю не лезь целоваться, он будет ругаться и будет кусаться. Испортили нежное существо, и вот интересно почему, не исправить птицу, воззвав к прежнему её естеству.

В том тоже урок, кто забыл о галломанах, ибо те, если вдруг кому неизвестно, поклоняются попугаям, изначально грубым, если говорить напрямую и честно. Ведь кто французы в русских домах – парижская знать? Как бы так ответить, дабы чувств возвышенных не обижать. Нет, французы в русских домах – это тот попугай, которому ведомо умение брань. Да, человек не птица, умеет он притвориться в угоду себе, коли пожелает, откусит от пирога, кусок от оного оторвав, крупнее он где. А прочее цветы, принимайте их как хотите, ежели верите в благие помыслы французов – с этим чувством спокойно дальше живите.

Кто поймёт Княжнина поучение, тот имеет о птицах заморских определённое мнение. Негоже с попугаем дамам целоваться, ему позволить необходимо с курами во дворе миловаться. Там ему место, ибо с ними он на одном положении должен быть, это в России ему позволили выше должного воспарить. Хорошо то, что не выдержит проверки попугай, в тяжкие уйдя, тем показав склонность к пороку, а заодно и истинного себя.

» Read more

Яков Княжнин “Чудаки” (1790)

Княжнин Чудаки

Не по рождению человек всегда смешон, если занимается тем, для чего он не был рождён. Так его воспринимают люди, принявшие положение, наследуя отцам, им ведомо многое, чего не ведает добившийся призвания сам. Он – чудак, привычки его – для веселья причина, о нём обязательно скажут: барин ныне – дурачина. И это так, как бы не казалось странным оно, не понимает человек извне, ему чужие устои – просто ничто. Но ясно каждому, коли взялся положение занимать, должен правила поведения общества знать. Учи французский, усвой этикет, и быть тебе и твоим детям барами остаток отпущенных роду лет.

Такая ситуация исходит от императрицы Екатерины Второй, дворянином может стать низкого происхождения человека сын: порядок простой. И стали плодиться дворяне, нет спасения от них, и стремятся младые бары жить лучше потоков своих. Будут стараться перестроиться, о чём мыслить крайне тяжело, другим образом требуется думать, и думать иначе про всё. Ежели ранее со слугою говорил на ты, надевал колпак шута, теперь сия забава не должна быть повторена. Понятно, хочется, никто не оспорит желание то, барин – чудак, ничего путного не возьмёшь теперь с него.

И ладно два человека обрели положение в обществе выше – пара сапог. Отнюдь, Княжнин легко отделаться зрителя заставить не мог. Барин с низов, барыня – дочь знатных кровей, быть на сцене действию потому веселей. Не понять жене выходки мужа, для неё он – чудак. Поступает муж всяко, но не умный человек как. Вот сидит со слугою в кресле, говорит с ним, словно они друг другу равны: такое поведение – удар для высокого происхождения жены. И как бы мягче сказать, когда разговор о дочери зашёл у них, жених для мужа, оказывается, сойдёт и из самых простых. Тут буря должна вскоре разыграться, барыне есть чего в таком рода продолжении чураться.

Дабы мужа чудачества не слышать, нужно уши закрыть, постаравшись кошмары сии поскорее забыть. В дом вошла французская речь, тому радоваться жена должна, понимал бы муж произносимые им иностранные слова. Издевательство, иначе не назовёшь, с таким благородным супругом долго в спокойствии не проживёшь. Не исправить никак, он – дворянин первой волны, на детей надежда, они во славу отца продолжать род будут должны. Пока же чудачествам быть, придётся принять, раз сама императрица решила политику государства взять и поменять. Требуется сословие третье прославить, вот пусть и славится, лишь бы власти от таких нововведений не представиться.

Чем далее продвигается сюжет, тем больнее язв кровоточение, Княжнин открыто выразил своё и общее дворян мнение. Негоже такое допускать, приходится теперь смеяться результату, ибо не указывать на вред затеянного императрицей солдату. Может в отдалённой перспективе перемены не столь плохи, всё равно тяготит видеть народивших дворян от сохи. Они стремятся походить на бар, похожим действуя манером. Не получается у них, но есть надежда на лучшее в каждом их поступке смелом. Пока смеёмся, как бы не заплакали потом! Как знать, не пройдутся ли потомки таких дворян по заслугам древних родов огнём.

Остаётся следить, не допуская вольности проявлений, если теперь дворянин, не позволяй о себе кривых суждений. Стал выше многих, не опускайся назад, теперь иным стал ты, как переменился положения наряд. Не будь чудаком, измени лица выражение, безвозвратно ушло безродности твоей мгновение. Осталось всё это понять, ибо лучше в жизни тебе больше точно не стать.

» Read more

Яков Княжнин “Мужья, женихи своих жён” (1784)

Княжнин Мужья женихи своих жён

Разлад по жизни словно трещина в стекле, не можешь видеть нюансы доступные все, иначе воспринимаешь доступное тебе, воспринимаешь происходящее всегда налегке. Задуматься стоит, это важно сейчас, и не отступать, узнав истину без присущих истине прикрас. То дело сложное, ибо об отношениях речь, не каждого дано этой темой увлечь. Остановилось мгновение, посмотреть теперь необходимо, увидев, как зря ходили вокруг данной темы мимо. О чём она? О чувстве страсти и огня, утихших давно, не упомнить того событий дня. Взбудоражить чувства пришла пора, увидеть, какими женихами для жён становятся уставшие от внимания прекрасных половин мужья.

Когда-то двое стали в обществе семьёй, заполнили социума свободную ячейку собой. И им казалось – счастье есть, в том не искали обоюдной возможности лесть. Они наслаждались и жили в ласке и неге, не разбивались в утлом судне о скалы на бреге. То длилось недолго, ибо не длится долго оно, трещина от мелкого удара поразила стекло. Шли годы, забылись лица любимых давно, казалось уже, такому случиться было неизбежно всё равно. Но вот Княжнин взял в руки перо, он иначе мыслил знакомое ему ремесло. Ожили отношения, будто не прошло десятка лет, влюбиться получилось, хотя казалось, что надежды больше нет. Секрет того чувства в безвестности о том, кто выбран оказался. Пожалуй, оперу сию скорее прочтём.

Есть истина – с древности знают о ней: почему-то к любовнику женщина относится нежней. Исчезают шипы, лишь бархат лепестков, нет яда в словах, только аромат благоухающих цветков. Кто желает проверить, проверьте, убедитесь в том сами. Так было прежде, многими быть тому до скончания времени веками. Перед зрителем муж барских кровей и муж – слугою росший с яслей. Они расстались с жёнами, прошли года, и захотелось им ощутить забытых женщин уста. Разыграли ситуацию, ролями поменявшись, слуга стал барином, а барин слугой ставшись.

Дабы создать эффект комедии, пошёл на хитрость Княжнин, дав подобное желание не сим мужьям на сцене одним. О том же задумались жёны, решившиеся на аналогичный эксперимент, и им желалось ощутить сладости запечатления поцелуев забытых момент. Ожидаемы парадоксы и оказий многия раз, ежели задумали люди стать источником проказ. Не одним шипам предстоит сойти с их натуры, об ином говорят перемен их фигуры. Социальный аспект, ибо как это так… барин к служанке пристанет, а барыня решится со слугою на брак. Не простое там дело, ведь женщине позор связи иметь с кругом выше или ниже её, учтёт Княжнин обязательно это в комедии всё.

Оставим проблемы сферы социальной, не про это вопрос, нам важнее видеть, как заново чувством любовным каждый оброс. Истинно ведь, исчезли шипы, бархатными стали и дум об ином в отношениях приятных люди не искали. Таков урок, его надо учесть, поняв, почему охладевают чувства и рождается месть. Разбить отношения просто, только зачем, похожего добьёшься и с этим благоверным и с тем. На порыве гнева, раздавливая стекло отношений в мелкую крошку, не создашь для будущих отношений чистую доску. Останешься прежним, новыми трещинами заполнишь бытие, сделав хуже, поверь, одному лишь себе. Лучше представить, словно отношения в прежней меры свежи, поступки влюблённых той же страсти полны, и нет угасания чувств, всё ярких красок полно, словно наполненное счастьем полотно.

Если где-то не так выражался Княжнин, за умные мысли его мы всё же простим.

» Read more

Саади “Гулистан. Главы III-IV” (1258)

Саади Гулистан

От жизни много не проси, тогда поймёшь ты Саади. Кто голодает и стенает о еде, тому и жить в постоянной нужде. Кто рот открывает для разговоров часто, должен понимать, насколько произношение слов опасно. Потому “О преимуществах довольства малым” Саади рассказал, совет “О преимуществах молчания” он всем встречным дал. Правы ли мысли мудреца? Постарайтесь разобраться. Не мог умудрённый жизнью человек ошибаться.

Нет у человека ничего, он гол и нищ, не появится на теле его даже прыщ. Не умрёт он в годину неурожая, привыкший жить, постоянно голодая. Ему хватает сто дирхем на еду от утра до заката, более не ест, и не стал бы есть, будь у него хотя бы крупица злата. Не дервиш бедняк, не стремится к богатству человек сей, он Саади верен, знает, так поступать будет верней. И прав он до той поры, покуда не случится надобности сыто жить, тогда о бедствиях своих он наконец-то сможет забыть. И что же станет с таким человеком, богатства сыскавшего и чинов? Позором он станет для породивших его тело отцов. Уж лучше держаться и не позволять излишек, чем взять многое и стать объектом для шишек. Отказавшись от малой нужды, возымев нужду большую, пожнёт он вскоре судьбу свою роковую. Потому не помнит о нищих, кто нищим прежде был, сдерживать в узде желания пыл такого человека остыл, ибо усиливается распоряжений гнёт, ведь известно – сытый голодного никогда не поймёт.

Человек в нужде, он молчит и не говорит о том никому, в беде предстоит ему жить одному. Зачем протягивать руку, к жалости взывая, раз произошло – судьба твоя значит такая. Тебе помогут, не все люди черствы, только станешь выделяться ты из толпы. В твоей горести найдут причину, объяснив беду, случившуюся с тобой, каждому известно, не бывает у человека судьбы иной. Милостив Бог, не пошлёт он испытание просто так, а ежели послал, нужно осмыслить свыше дарованный знак. Но не о том Саади сообщал, он рот закрытым держать уверял. Пусть случилось, зачем говорить, тяжело, но придётся с этим продолжать жить. Не в том нужда, будто нечего съесть, не о том приходит от божьих посланников весть. Нужно молча принимать и смириться с волей небес, Бог дарует страдания, никак не дьявола бес.

За зубами держать язык – совет таков мудреца, не лишиться тогда чести, и не лишиться лица. Коли тайна – храни, никому не сообщая, ежели скажешь, голову от нетерпения теряя, готовься встретить укор и пожать посеянный урожай. Не лишена сия мудрость смысла – это усвой, это ты знай. Не потребуется доказывать и объяснять, кару придётся принять. Суров Саади, но не лишился речи он, чему свидетелем является каждый, кому текст “Гулистана” знаком.

Смирение – лучшая доблесть людей, знающих, не наступит лучше нынешних дней. Кто верит правителям, обманывается тот, не для того власти нужен народ. Дабы зарабатывал люд, нёс деньги в казну, рожал сыновей, отправлял воевать за страну. Вот для этого люди правителям, а не для жизни в счастье, неге и радостных днях, так думает власть, дающая возможность существовать на бобах. Сопротивляться? Смысла нет для того. Почему? Ставший выше забудет про всё. Снова у бедного от голода продолжит пухнуть живот. К сожалению, кто о нуждающихся заботится – тот долго не живёт.

» Read more

Саади “Гулистан. Глава II” (1258)

Саади Гулистан

Не живут розы среди голой земли, даже красивым цветам не обойтись без окружающей их великолепие травы. Те розы – шахи, трава же – дервиши, что ниже всех стоят. Как рады величию шахи, так собственной бедности дервиш рад. Пусть шахи сворачивают с опасного пути, но уступчивого дервиша нам не найти. Не станет дервиш уходить, идти прямо продолжая, ни на что надежд никогда обрести не желая. “О нравах дервишей” Саади рассказал, таких людей он всюду искал.

Не имеет дервиш имущества, нищий он, ветхая лачуга – редкий его дом. Не держится дервиш за жизнь, предпочитая путь, обретает в дороге опыт, умом может пред каждым встречным блеснуть. На нём рубище, с дырою карман, в нём не заметишь полезного, скорее прогонишь к чертям. Но божий человек, мудрость востока – только не о том у дервиша забота. Он просит милостыню, радуясь хлеба ломтю, никогда не сетуя на горькую судьбу свою. Он стал бродягой из-за убеждений, в том от мира суеты покой найдя, полный уверенности – поступил он таким образом не зря.

У Саади есть истории о бедности людей, не дервиши они, но Саади то было видней. Он мог рассказать о бедном человеке, в чей дом забрался вор, но брать там нечего, что для хозяина позор. Имелся коврик, вот его и пришлось вору отдать, благо того не пришлось в том убеждать. Взял вор ковёр и ушёл, зато хозяин словно богатство обрёл. Душа наполнилась надеждой на лучший исход, ведь счастлив в жизни тот, кто лучшего не ждёт. Тем спокойнее окажется сон, чем меньше желаний вмещает он. Пусть другие переполняются богатствами и вкушают сласти, их-то и коснутся вскоре напасти. Ковёр отдан вору, значит быть другому добру, пусть без ковра, но счастливым проснётся человек поутру.

Уповать на милость Бога зачем? Бог всегда рядом. Вот только он рядом с кем? Не с тем, кто живёт в нужде, не думая о нужде своей, не бывать Богу среди обращающихся за помощью к нему людей. Бог приходит, и приходит редко он, а если приходит, то от молнии загорится твой дом, от грома рухнут стены и не останется ничего, потому гораздо легче жить без всего. Не станет дервиш к Богу обращаться без весомых причин, ясно всякому, как просьб не терпит господин. Того причина не в пренебрежении господ, мало кто из людей смотрит под ноги, когда смотрит вперёд. Не смотрит и Бог на нужды обращающихся к нему, идущий путём, ему известным одному. В редкий момент он посмотрит вниз, повергнет обращающихся к нему ниц. Потому дервиш с Богом в душе, но без Бога живёт, никогда не отвлекает Властелина от более важных к решению забот.

Порою дервиши крадут, когда ковёр нужен уже им. Крадут не у врагов, тем он нужен самим. Крадут дервиши ковры у друзей – по причине простой, дабы со злом не приняли они поступок такой. И другие пусть крадут у своих – по простой причине, лучше раздор в доме, чем с врагами на чужбине. В доме своём сумеешь к согласию придти, в чужом доме за воровство скорее лишишься руки. Мудрость простая, но лучше не воровать, но если в том есть нужда, нужно сказанное Саади постараться понять. Если уж дервиш способен украсть у друга ковёр, то не стоит принимать это за вздор.

На кого возложить надежды? Дервиши изредка крадут. Зато сии мужи не лукавят, если их с краденным найдут. Скажет дервиш, зачем ковёр ему, сославшись на осла, который приходит к цели, опередив полёт жеребца. Пусть в оковы закуют, если виноват, он с друзьями готов отправиться в ад. Не пойдёт он с врагами в рай, освободи из под стражи его, ценней дружбы он не знает ничего.

» Read more

Михаил Херасков “Пламена” (1762)

Херасков Пламена

Русь крещена. Тому ли люди рады? Разве ждали от князя они такой награды? Они теперь христиане. Это так. А кто того против, тот отныне враг. Подняли головы владетели окрестных земель, не устраивает их новая вера теперь. Они терпели, ждали часа повернуть всё вспять, богов вернуть они смогут во владения свои опять. Крепко держал Владимир народы окрест, даруя им для поклонения Христа крест. И вот умер князь, сыновья его у власти, им предстоит утихомирить страсти. Войной пойдут владетели земель на них, Превзыд был одним из таких. Да вот его дочь Пламена сына крестившего Русь князя любила. В ожидании мрачной развязки трагедия Хераскова застыла.

Чувства отца нельзя забывать, родителю надо всегда почёт воздавать. Он враг государей. Что же с того? Никогда дочерям не бывало легко. Коли от любви девичье сердце зашлось, управы на то ещё не нашлось. Может потом, когда остынет крови ток, усвоит девица жизни урок. Только случиться многому суждено к мигу тому, убитым предстоит быть прочему сердцу не одному. Не избегнуть человеческого желания, испытывать ради любви страдания. Не просто ещё и по причине другой, если жених веры иной.

Не бывать человеку счастливым, то понятно даже ленивым. Почему? Очень просто звучит ответ. Счастлив тот, к кому претензий нет. Вопросы будут задаваться пока, растянется решение проблем на века. Для того трагедии и создаются, показать, как люди за что-то дерутся. Они полны решимости мнение своё отстоять, не умея жар накала снимать. В очередной раз происходит интересов сражение. Разве не вызывает оно утомление?

Пламена любит, жених её – христианин. Она всё равно желает связать судьбу с ним. Он – князь, ему требуется невесту к вере новой склонить. Как же влюблённым эти преграды сломить? Отец Пламены попал в плен, он узник христиан. Сидя запертым, ужасное он видит там. Дочь его – избранница богов, отпрыск рода, основа будущих основ: она, на горе небесам, готова покориться заклятым врагам. Но не бывать такому, пока Пламена видит отца в полону, не перенесть ей горечь такую, ощущая вину.

Как быть? Не разрешить вопрос веры никак. Отец не даст согласие с христианином на брак. И жениху не позволит никто выбирать в жёны девицу веры иной. Потому им свыше ниспослано испытание злой судьбы роковой. Потребно согласие, кто-то должен уступить. Кто столь сильным согласится быть? Проще от слабости хвататься за меч, рубить головы несогласных с плеч, прочим вручая кинжал, дабы каждый с собою кончал. Одно мешает – вера христиан, гласящая любовь дарить врагам. Так говорят, о том кричат, неизменно врагов отправляя в ад. Из побуждений лживых строятся человека суждения, будто его одного все должны слушаться мнения.

В пылу страстей не сломить традиций, предками данных, испытанных временем, заслуженно славных. А если приходится жить в эпоху перемен, необходимо в душе мириться с тем. Утешает мысль, даруемая здравым умом, когда-нибудь и новых традиций коснётся похожий слом. Уже тогда, пить чашу горя людям другим, какую пришлось испить некогда сопротивлявшимся им. Того не избежать, это человечества порыв, созидать новое, старое забыв. Некогда отказались люди от богов, выбрав бога одного, но когда-нибудь отринут и его. Не к вере вопрос, а к тому, кто верить заставляет по присущему ему хотению, он и толкает человека к такого порядка ниспровержению. Когда-нибудь наступит лучшее из времён, то недолго человек будет жить во времени том. Снова всё повторится опять, новую веру соберётся кто-то принять.

» Read more

1 2 3 4 14