Category Archives: Классика

Яков Княжнин “Мужья, женихи своих жён” (1784)

Княжнин Мужья женихи своих жён

Разлад по жизни словно трещина в стекле, не можешь видеть нюансы доступные все, иначе воспринимаешь доступное тебе, воспринимаешь происходящее всегда налегке. Задуматься стоит, это важно сейчас, и не отступать, узнав истину без присущих истине прикрас. То дело сложное, ибо об отношениях речь, не каждого дано этой темой увлечь. Остановилось мгновение, посмотреть теперь необходимо, увидев, как зря ходили вокруг данной темы мимо. О чём она? О чувстве страсти и огня, утихших давно, не упомнить того событий дня. Взбудоражить чувства пришла пора, увидеть, какими женихами для жён становятся уставшие от внимания прекрасных половин мужья.

Когда-то двое стали в обществе семьёй, заполнили социума свободную ячейку собой. И им казалось – счастье есть, в том не искали обоюдной возможности лесть. Они наслаждались и жили в ласке и неге, не разбивались в утлом судне о скалы на бреге. То длилось недолго, ибо не длится долго оно, трещина от мелкого удара поразила стекло. Шли годы, забылись лица любимых давно, казалось уже, такому случиться было неизбежно всё равно. Но вот Княжнин взял в руки перо, он иначе мыслил знакомое ему ремесло. Ожили отношения, будто не прошло десятка лет, влюбиться получилось, хотя казалось, что надежды больше нет. Секрет того чувства в безвестности о том, кто выбран оказался. Пожалуй, оперу сию скорее прочтём.

Есть истина – с древности знают о ней: почему-то к любовнику женщина относится нежней. Исчезают шипы, лишь бархат лепестков, нет яда в словах, только аромат благоухающих цветков. Кто желает проверить, проверьте, убедитесь в том сами. Так было прежде, многими быть тому до скончания времени веками. Перед зрителем муж барских кровей и муж – слугою росший с яслей. Они расстались с жёнами, прошли года, и захотелось им ощутить забытых женщин уста. Разыграли ситуацию, ролями поменявшись, слуга стал барином, а барин слугой ставшись.

Дабы создать эффект комедии, пошёл на хитрость Княжнин, дав подобное желание не сим мужьям на сцене одним. О том же задумались жёны, решившиеся на аналогичный эксперимент, и им желалось ощутить сладости запечатления поцелуев забытых момент. Ожидаемы парадоксы и оказий многия раз, ежели задумали люди стать источником проказ. Не одним шипам предстоит сойти с их натуры, об ином говорят перемен их фигуры. Социальный аспект, ибо как это так… барин к служанке пристанет, а барыня решится со слугою на брак. Не простое там дело, ведь женщине позор связи иметь с кругом выше или ниже её, учтёт Княжнин обязательно это в комедии всё.

Оставим проблемы сферы социальной, не про это вопрос, нам важнее видеть, как заново чувством любовным каждый оброс. Истинно ведь, исчезли шипы, бархатными стали и дум об ином в отношениях приятных люди не искали. Таков урок, его надо учесть, поняв, почему охладевают чувства и рождается месть. Разбить отношения просто, только зачем, похожего добьёшься и с этим благоверным и с тем. На порыве гнева, раздавливая стекло отношений в мелкую крошку, не создашь для будущих отношений чистую доску. Останешься прежним, новыми трещинами заполнишь бытие, сделав хуже, поверь, одному лишь себе. Лучше представить, словно отношения в прежней меры свежи, поступки влюблённых той же страсти полны, и нет угасания чувств, всё ярких красок полно, словно наполненное счастьем полотно.

Если где-то не так выражался Княжнин, за умные мысли его мы всё же простим.

» Read more

Николай Лесков “На краю света” (1875)

Лесков На краю света

О подвиге православных миссионеров сложена повесть “На краю света”. Требовалось просвещать дикие народы, забывающие себя в глухих и далёких местах. Потянулись туда мужи, тяжестей не испугавшиеся. Одним из таких был архиепископ Нил, составивший в 1874 году “Путевые записки”. Знал о них и Николай Лесков, что решил отразить в рассказе “Темняк”, представив тяжести проповедования в условиях севера. Немного погодя рассказ принял вид повести, дополнив яркие картины рассуждениями о текущем положении духовенства. Как всегда, проблема современников сводится к пониманию их измельчания. Дабы это в очередной раз продемонстрировать, достаточно ознакомиться с доставшимися на долю архиепископа Нила испытаниями.

Измельчания никогда не случалось. Оно объясняется обилием наглядных примеров, якобы являющихся подтверждением. В прошлом подобных людей было столько же. Достаточно вчитаться в текст Лескова. Герой произведения “На краю света” едва ли не единственный, кто считает миссионерскую деятельность важной к осуществлению. Остальные священники не желают отправляться в места с неблагоприятным климатом и людьми, чей язык невозможно понять. Они не примут это в качестве испытания, сочтя наказанием. Хотя, если задуматься, православный должен благодарить провидение, ежели перед ним появляется возможность доказать страданиями преданность божественному промыслу.

Бояться не следует. Нужно разрешать возникающие затруднения. Для начала необходимо выучить язык, после понять, каким образом его можно приспособить под нужды миссионерской деятельности. Сложность в том, что привычные христианину понятия никогда не станут полностью ясными для язычника. Допустим, будешь описывать ему Богородицу, а он примет её за одну из своих языческих богинь. Одно облегчало понимание – желание видеть повсеместный мир, к чему будто бы стремится проповедуемое христианство. Но это приводило и к затруднениям, поскольку местное население подвергалось проповедям буддийских монахов, чьи представления о вере казались более понятными.

Осталось главному герою повествования смириться с доставшейся ему долей и принять облик истинного проповедника, отправившись показать на личном примере, каким нужно быть человеком, чтобы вызвать доверие и склонить выбор местного населения в стороны веры Христа. Вот об этом Лесков и писал изначально, составив рассказ “Темняк”. Главный герой отправится в путь вместе с самоедом и претерпит испытания холодом и голодом, смиренно перенося посланные свыше испытания, однажды приготовившись к смерти, такой безвыходной ему показалась ситуация. Не знал главный герой уловок самоедов, умеющих обогреться и найти пропитание. Это могло вызвать отвращение, зато стало причиной зарождения доверия между людьми, вместе прошедшими через испытания.

В русской культуре не принято рассказывать о приобщении народов Сибири и Дальнего Востока к общим для страны принципам жизни. До сих пор этот момент никак не обговаривается. Есть вероятность пробуждения самосознания в населяющих Россию народах, тогда как ничего подобного произойти не может. Но необходимо стремится понять, как удалось добиться понимания, применяя данный опыт для налаживания контакта с другими культурами. Вне всякого насилия, сугубо из необходимости мирного сосуществования, народы объединялись и далее не мыслили раздельного социума. В таком взаимоотношении кроется будущее благополучие.

Лесков не учит, однако пробуждает надежду на лучшее. Важно найти силы и искать способы привлечь к своим взглядам внимание. Пусть дышат в лицо смрадом, мешают спать и не стремятся соответствовать ожиданиям, это не причина отказываться от сотрудничества. Рано или поздно станет ясно, что всякий разлад ведёт к объединению, всякая ссора в окончании приводит к продолжительному союзу. Надо стараться сохранять имеющееся.

» Read more

Николай Лесков “Детские годы” (1874)

Лесков Детские годы

Не идти против, а двигаться со всеми в одном направлении – редкая идея, мало кем воспринимаемая всерьёз. Нужно только определиться с угодной представлениям о жизни стороной, тогда трудности не станут казаться в той же мере причиняющими страдания. Но действительность излишне сурова и не позволяет спокойно принимать происходящее. Попробуем проследить отношение от лица героя произведения Лескова “Детские годы”, названного Николаем Меркулом Праотцевым.

Отца Меркул почти не застал. Он лишь знает о несправедливом отношении к родителю со стороны начальства. Будучи человеком военным, отец образцово исполнял поручаемые ему задания, пока однажды сердце не остановилось, не сумев принять гонор чванливых высоких чинов, не способных совершать поступки на благо, зато уничтожающих результат старания других. Отцу Меркула полагалось за своё счёт содержать полк, в том числе выделять деньги на обмундирование. Невероятные армейские порядки представляет вниманию читателя Лесков. Тем более невероятно, чтобы некто смел предъявлять претензии, не имея для того моральных прав. И всё-таки отец Меркула умер, не стерпев критики начальства из-за одной оторвавшейся пуговицы во время парада.

Проще умереть, нежели сказать правду в лицо. Не всем дано указывать на ошибки, которые всё равно окажутся непонятыми. Поэтому остаётся умереть, не выдержав очередного надругательства над собственной совестью. Читателю интересно иное: сможет ли Меркул соответствовать образу отца? Неужели и он пронесёт в себе честное имя предков, растаяв в истории и не став примечательной личностью для потомков?

Отнюдь, Меркул склонен к показному бунту. Он может возмущаться поркой кадетов, не желая испытывать чью-то прихоть в виде наказания. Нельзя допускать возвышение одних людей над другими, если они начинают пользоваться доступным им положением, получая возможность совершения самоуправства. Отец Меркула молча бы стерпел, его сын к тому оказался не способен. Читатель в дальнейшем удивится, как в столь склонном к бунту парне окажется глубоко сидящим стремление к рабской покорности. Остаётся думать, что порывы молодости уступят место зрелым рассуждениям, и Меркул смирится, без возражений продолжая жить и стремиться к нахождению компромиссов.

Меркул окажется склонным подпадать под зависимость. Он может быть пленяем женскими чарами или авторитетом матери, а то и любого другого человека, способного повлиять на его мыслительные способности. Приходится думать, что ранний бунт произошёл от той же рабской покорности, выраженной через стремление соответствовать ожиданиям однокашников. И его отец не выдержал позора, такой же подчинённый созданным вокруг него условиям. Поэтому произойти с Меркулом в дальнейшем может разное, в зависимости от складывающихся условий.

На краткий миг покажется, словно Меркул готов остаться при матери, ставшей монахиней православного монастыря. Будучи с рождения лютеранкой, она постарается приобщить сына к уважению иностранных культур и не пожелает дать ему шанса на самоопределение. Читатель уже знает характер Меркула, тот до определённого момента продолжит соответствовать ожиданиям, пока не найдётся некто другой, способный привить интерес к новому и прежде бывшему непонятным. Так на страницах произведения случится странное – авторитет матери ослабнет и наскучит главному герою, вместе с тем став частью подсознания, буквально обожествляемый в каждом лике.

Читатель в конце произведения поймёт: не следует сопротивляться, неизбежное обязательно наступит. Действовать наперекор обстоятельствам – усугублять общее положение. Когда-нибудь главный герой умрёт, как смерть настигла его родителей. Всему отведено краткое мгновение на отрезке существования, потому нет необходимости возмущаться. Не понимал человек человека… и не поймёт, пока не станет относиться к другим, как он относится к себе.

» Read more

Николай Лесков “Павлин” (1874)

Лесков Павлин

Не появиться “Павлину” среди произведений Лескова, не посети он Валаам и не встреть там старого знакомого. Благо, тот всегда вызывал сомнение в способности к адекватному поведению. Зная нрав героев Николая, не удивляешься, каким красочным получился персонаж. Прозывали его Павлином, когда он служил у тётки Лескова, у которой они с матерью снимали комнату, носил цветастую ливрею и требовал плату вперёд, иначе выставлял окна, чем запускал в помещение уличный холод. Тяжёлый нрав этого человека доставлял множество неприятностей, поэтому вместо спора с ним, все предпочитали уступать требованиям. Им ничего не оставалось иного, так как тётка словно ему потворствовала, тем самой себе облегчая взятие платы за проживание в её квартирах.

Осталось понять, почему столь беспринципный человек предпочёл монастырскую жизнь. Лесков знавал Павлина в годы своей юности, встретившись с ним в следующий раз значительно позже. От читателя останется сокрытым больший пласт происходивших с героем повествования событий. Важными являются два обстоятельства: ранее упомянутая служба и вскоре случившийся брак с шестнадцатилетней девушкой. Павлин с молодого возраста воспитывал сиротку, замыслив таким образом решить проблему будущего семейного счастья. Логично предположить, какими последствиями обернётся такое начинание. Хорошо, если супруги не поубивают друг друга. А ведь нечто похожее и произошло, о чём доподлинно никто правду не знает. Появились слухи, будто ревнивый жених жестоко расправился с женой, изуродовал тело и утопил труп в реке.

Дальнейшие следы Павлина потерялись. Он мог сразу пойти на Валаам или сперва посетить Афон. Смысл существования этого человека разительно преобразился. Свидетельство ли это того, что всякому доступно смирение с обыденностью? К каким бы устремлениям человек не направлялся и о чём бы не думал, выбрать для продолжения существования лучше покаяние. Проводить дни в посте, молитвах и доказывать на собственном примере, как нужно обуздывать желания и забывать о суете мирян. Уже не скажешь, будто Лесков взялся рассказывать о том самом Павлине, которого он якобы встретил в святых местах.

Читатель может заблуждаться. Но истории Николая лучше поверить. Случившееся в действительности оказалось записанным на бумагу, чтобы потомки могли иметь больше свидетельств о жизнеописаниях прежде живших людей. Ведь Лесков предложил историю не шедшего к Богу человека, решившего с утробы матери заявлять об исповедуемых принципах миропонимания, а обыкновенного существа, постоянно совершавшего ошибки, пока не переосмыслил бытие и не решился отречься от прежде тяготивших его заблуждений. Он некогда был резок с людьми и иногда создавал угрозу для их жизни, только не причинял боли и не поднимал руку. Павлин не убил жену, наоборот – прожил с нею долго и счастливо, если верить честности рассказанной Николаем истории.

Многого из тут рассказанного нет в тексте произведения Лескова. Важно осмыслить сообщённую информацию и придать ей законченный вид. Не надо разбираться в личности Павлина, имевшего положительные и отрицательные черты характера. Просто он не задумывался над поступками, угождая воле барыни и став воплощением её представлений о требуемом работнике для выбивания денег с постояльцев. Прочее, ставшее развитием повествования, осталось на уровне слухов. Было оно или нет, сейчас то не имеет значения. Главное, Павлин переосмыслил себя и более не становился причиной для физических и нравственных страданий людей. Радует читателя и уверение в ладных отношениях Павлина с женой: жили долгой жизнью, дожидаясь обретения вечного покоя.

» Read more

Николай Лесков “Захудалый род” (1873)

Лесков Захудалый род

О способности помнить не нужно проявлять заботу – требуемое человеку останется в памяти, всё прочее выветрится. Как бы не хотел Лесков сохранить результаты литературной деятельности, часть из них заслужено осталась вне читательского интереса. “Захудалый род” не нравился издателям, и мало кем полностью усваивался, что Николай не желал принимать, позже восстановив объём написанного произведения полностью. Тем не менее, “Семейная хроника князей Протазановых. Из записок княжны В. Д. П.” ныне доступна каждому желающему с ней ознакомиться.

Случилось то давно, вероятно ещё при Екатерине, наводнившей страну дворянами новой волны. Приближенными к знати оказались люди без прошлого, взращенные мгновением и поставленные над к тому не успевшими подготовиться членами высшего общества Империи. Род Протазановых начал терять прежние позиции, пока окончательно не сошёл на нет. Чины и звания утратили присущие им значения, поскольку любой мог объявить себя графом и принимать полагающийся ему поэтому почёт и уважение.

Сам род Протазановых неизменно аморфен. Лескову показалось интереснее наполнить действие людьми из народа. Содержание произведения преображается, стоит Николаю припомнить детали жизни бывшего солдата Грайвороны, всюду считавшегося чужим: на Украине – он москаль, в России – хохол. Не щадила его и судьба, обезобразив лицо отметинами участия в боевых действиях. Теперь он имеет жалованье в три рубля и каждый день ему позволено выпивать по три стакана водки. Приняв образ юродивого, он станет шокировать каждым поступком, способный спокойно отрезать себе палец, если он оказался случайно повреждён.

Это основное, о чём следует говорить, берясь за знакомство с “Захудалым родом”. Дополнительно извлекать сведения из сюжета не требуется, итак Лесковым сказано лишнее, никак не способствуя возможности сделать дополнительные выводы, либо вынести определённое суждение. Если Николай задумывал найти ответвление от сюжета, развив его на уже созданном материале, понять семейную хронику было бы проще. Но от начала до конца произведения не появилось критически важной сюжетной линии. Не вышла и история про захудалый род.

Некая княжна пишет воспоминания. Кажущееся ей нужным – таковым не является. К этому не следует относиться с определёнными ожиданиями. Выбранная форма построения диалога с читателем заранее объясняет, насколько бесполезно стремиться найти в подобном тексте назидательный момент. На страницах только рассказ заинтересованного человека, рассказавшего о том, к чему у него лежала душа.

Княжне больно говорить о роде Протазановых. Случившееся нельзя исправить. Слава прошлого померкла. Перестали иметь значение мысли и поступки, уступив место всему остальными, к чему следует относиться с чувством неоднозначности. Сей подход к былому может не понравиться читателю, собравшемуся ознакомиться с беллетристикой, не уступающей по многоплановости “Очарованному страннику”. Придётся пересмотреть отношение к творчеству Лескова, способного отвлекаться и концентрировать внимание на отличающихся друг от друга произведениях.

Требовалось следить за происходившими в Империи изменениями. Писатели-современники не уставали говорить о проблеме мельчающего дворянства, ставшей окончательно очевидной после отмены крепостного права. Протазановы могли не перенести этот удар, но то стало последней точкой в их существовании, тогда как к тому всё шло на протяжении последних ста лет. Для Лескова это было излишне очевидным, чтобы ещё раз сказать и без того понятное наблюдение. Не было нужды заканчивать произведение, чего от Николая и не ждали. Кому необходимо объяснение, пусть таковым сочтут усталость читателя от обсуждения теряющих актуальность тем. Россия продвигалась по пути реформ, и не захудалым родам иметь вес в таком государстве.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Каплуны”, “Тихое пристанище”, “Тени” (1862)

Салтыков Щедрин Собрание сочинений

Тяжело сообщать людям информацию, когда они не желают тебя слышать. Российскому писателю времён начала правления Александра II пока ещё требовалось пройти рамки цензуры, дабы оказаться заслужившим внимания. Цензурная реформа произойдёт через несколько лет, когда у Михаила исчезнет желание возвращаться к пройденному этапу поиска скрытого побуждения. Жизнь преображалась на глазах. Государство начало отходить от внешнего лоска. Не скоро, но всё обязательно наладится. Так мог думать и Салтыков. Может поэтому он отложил глуповский цикл, бесполезный в сложившихся обстоятельствах.

Произведения “Каплуны”, “Тихое пристанище” и “Тени” при жизни Михаила не публиковались, либо были размещены в периодике фрагментами. Часть из них Салтыков не дописал, о некоторых нельзя точно сказать, когда они создавались. Требовалось ли опираться на содержание, стремясь установить точную датировку работ? Тут следует взвешенно думать, стараясь сперва понять чувства непосредственно автора. Потомки грубо вторгаются в мировоззрение Салтыкова, публикуя черновые варианты произведений или домысливают за него, о чём он предпочёл умолчать.

Но раз чужое прошлое теперь известно, значит нельзя от него отворачиваться. Нужно подходить взвешенно и стараться найти важные для понимания моменты. Как и прочее, оставшееся неопубликованным, не несёт литературной ценности. Читатель заметит, насколько странно говорить таким образом, когда наследие Михаила столь важно в плане понимания русской культуры и традиций страны. В том то и дело, что оценивать надо не литературную составляющую произведений, а культурологическую, либо и вовсе философическую. Подходя к творческим изысканиям Салтыкова со стороны взвешенного к ним отношения, сможешь увидеть, как мало в них придуманного, при явном преобладании точного отражения происходящего с населяющими Российскую Империю народами.

В “Каплунах” Михаил продолжил разбирать тему пороков города Глупова. Непритязательный цензор мог дать одобрение на публикацию, не находя в тексте элементов действительности. Но разве не знали, как Салтыков подходил к творческому процессу? Кажется, 1862 год оказался переполненным негативным отношением ко всему, под чем стояла подпись “Н. Щедрин”. Оказывалось лучше не допустить к печати, поскольку обязательно будет найдено обличение действительности, к чему цензоры не желали иметь отношения.

Думается, глуповский цикл умер и по той причине, что когда Александр II разрешил публиковать любое произведение, ответственность за которое автор понесёт после в полном объёме, охладило намерение Салтыкова испытывать судьбу. Он вовсе предпочтёт забросить подобное грубое обличение действительности, ведь как не старайся писать о неприятном, всё равно примут за пародию на российские нравы.

О недописанных “Тихом пристанище” (другое название “Мастерица”) и “Тенях” лучше вовсе ничего не говорить. Работы, которые автор не довёл до конца в силу отсутствия для того необходимости, следует сразу отставить. Если сам Салтыков счёл то правильным, то поверим ему в том суждении и мы.

Читатель отметил, как Салтыков открывается перед ним. Не едкий сатирик, а мыслитель, заглядывающий так глубоко, что этого начинаешь бояться. Нужно было постараться разглядеть в победоносном русском народе, на протяжении последних веков почти не знавшем поражений, стремление к жизни не ради себя, а ради других. Не так всё плохо, как оно кажется на самом деле. Нет, русский народ не поддерживает того, кто стоит над ним! Русский народ поддерживает всякого, кто стремится быть над ним. Русский народ с момента зарождения склонен с симбиозу, впитывая в себя всякую культуру, становящуюся в итоге русской. Кто бы не стал выше, тот станет частью России. Это кажется нереальным, но ничего не меняется за протяжении тысячи лет. И вполне может оказаться, что от русского народа скрывают тайну, ибо кем-то же прежде он был, кого-то сплачивал и стал таким, каким его мы знаем сейчас.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Глуповское распутство” (1862)

Салтыков Щедрин Глуповское распутство

Истории про распутство глуповских нравов не нашли применения в периодике. Современный Салтыкову читатель так и не узнал, каким порокам предаются жители придуманного Михаилом города. А если бы и узнал, многого из того вынести у него бы не получилось. Единственный важный акцент, сообщаемый в тексте, отражает неспособность русского человека изменяться, оставаясь преданным прежним представлениям. Стоило ли отменять крепостное право для крестьян и рабочих, оказавшихся в той же самой зависимости вплоть до революции большевиков, чтобы подпасть под схожее крепостное право снова? Не надо задумывать наперёд, дабы понять, какое будущее ожидает населяющих страну людей. Как были рабски покорны, так и останутся. Впрочем, Салтыков писал всё-таки о глуповцах, поэтому приходится на свой страх продолжать домысливать за Михаила.

Среди глуповцев существуют петрушки. Эти молодые и сладкогубые парни сводят с ума барынь. Их нельзя не любить, но приходится мириться с непостоянностью предпочтений петрушек, сегодня предпочитающих одну особь женского пола, завтра – другую. Барыням проще, таковых неверных им людей легко наказать, отправляя в ту же армию, приближая к себе нового петрушку. Обилие сладкогубых парней радует барынь, готовых приближать и отдалять, стоит появиться такому желанию.

Разумеется, не о распутстве рассказывал Салтыков. Если и о распутстве, то не петрушек. Сложилось такое положение, требующее озаботиться ближайшим будущем. Утрата власти над крепостными привела дворян в уныние, заставив искать способы преодоления возникших затруднений. Люди подались куда угодно, стараясь найти угодный им угол. Кто-то мог остаться преданным державшему его человеку, вольный в любой момент изменить такому предпочтению. Трактовка получается хлипкой и сверх меры измысленной, только кто станет всерьёз воспринимать рисуемое Салтыковым распутство? Для чего-то Михаил взялся отразить эту сторону жизни глуповцев, значит имел для того определённое намерение.

Другое распутство, за оное не принимаемое, обилие денег у крестьян, не представлявших, куда их можно потратить, или, скорее всего, не имевших возможности найти им применение. У них карманы оттопыривались от имевшихся в наличии денег, отчего они слыли за краснобаев, травящих о им доступном больше, нежели имеют, тогда как они располагали гораздо большими суммами. Об этом как-то никто не задумывается, создавая представление о нищенствующих крестьянах, отпущенных на волю без куска земли, вынуждая людей батрачить пуще прежнего, лишь бы найти деньги на пропитание семьи.

И тут хлипкая трактовка со сверх меры изысленным предположением. Благо произведение “Глуповское распутство” не нашло места на страницах литературных журналов, заставляя размышлять о прошлом уже потомка, коли у того появится стремление осознать, в каком положении оказалась Россия, пытавшаяся отказаться от закабаления собственного народа, дав ему право на самостоятельное существование. Время показало, что русский народ не способен мыслить вне предлагаемого ему варианта бытия, согласный подхватить всякое правительство, взявшее над ним бразды правления.

Осталось найти у Салтыкова тех глуповцев, которые в одиночку или малыми группами способны влиять на происходящее, поскольку перемены в Глупове свершаются чьими-то руками. И когда о них узнают, то их принимают без возражения. Так даётся ответ на весомый аргумент в виде будто бы нехарактерной для русского мышления власти советских руководителей. Отнюдь, в общей массе народ покорился делам малой группы людей, приняв дарованное им видение ситуации. По Салтыкову выходит так, что в России успех приходит к действующим решительно и не берущим в расчёт мнение народа. Ибо если кто задумается о нём, того народ не примет: не рабам определять политику бар.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Глупов и глуповцы” (1862)

Салтыков Щедрин Глупов и глуповцы

Глупый народ – русский народ. Чем ближе знакомишься с творчеством классиков середины XIX века, тем сильнее в этом убеждаешься. Никто не говорил прямо о глупости, но это подразумевалось. Если люди желали терпеть над собою власть, никак не собираясь заявить о праве на личное мнение, то никак иначе к ним нельзя было относиться. Глупыми оказывались и писатели, прямо сообщавшие о происходящих в обществе переменах. Салтыков продолжал идти путём аллегорий, создавая собственное представление о происходящем в России. Не зря его спрашивали, какой населённый пункт он понимал под показываемым им Глуповым. Приходилось отвечать: это не Рязань и не Саратов, всего-то измысленный потехи ради город.

Салтыкову не верили. Редкое произведение глуповского цикла попадало в печать. Не оказалось известным читательской публике и общее обозрение “Глупов и глуповцы”. За несколько лет до этого Михаил выпускал короткие заметки, подготавливаясь к более масштабной работе. Он написал “Два отрывка из Книги об умирающих”, понравившиеся Толстому, и анонимно “Характеры”, стремясь найти соответствие действительности придумываемым реалиям Глупова.

Стараясь избежать создания портретов известных ему людей, Михаил заменял действующих лиц определёнными группами, наделяя каждую характерными чертами. Нашлось место и глупому народу, особенно выделяющемуся на общем фоне, хотя все представленные на страницах не стремятся предстать умными. Развивая мысль, Салтыков мог двигать повествование в любую сторону, всё больше обличая действительность. Не станет читатель видеть на страницах Глупов, когда описанное так напоминает знакомую ему обыденность. Усвоив такое, публиковать подобную сатиру требовалось с осторожностью, опасаясь возможной реакции власти.

Михаилу следовало говорить прямо, чего он опасался. Получалось так, что вместо конкретного города, где подобное имело место быть, Салтыков подразумевал повсеместное распространение описываемых в глуповском цикле нравов. С таким подходом нельзя соглашаться, учитывая способность человека обижаться за сказанную ему правду. Не спасут измышленные города глуповы, жизнь в которых повсеместно имеет сходные черты. Даже при их отсутствии, попробуй убедить, будто такого на самом деле нет. И ведь не было! Но разве кого в том уверишь, когда желается видеть определённое?

Положение Салтыкова спасали происходящие в стране перемены. Отказ от крепостного права вносил коррективы в понимание нравов Глупова, либо усугублял, смотря как интерпретировать сообщаемые Михаилом представления. Спасало и то, что глуповского цикла в итоге не получилось, оставшегося в наследство следующим поколениям читателей, получившим право знакомиться с тем, о чём не ведали современники Салтыкова. И уже не имело значения, какие люди населяли город Глупов, так как они стали частью истории.

Выходит, не был русский народ глупым. Таковым его представляли, но он жил согласно внутреннему чувству необходимости смирения с происходящим. Нельзя ведь назвать глупым того, кто подстраивается под обстоятельства. К чему не стремись, лучше никогда не станет: такова позиция русского народа. Обязательно начнётся переосмысление взглядов, занимающих одностороннюю позицию. Если захочет народ казаться сильным внешне, он обделит себя и выставит на обозрение силу. Ежели пожелает обладать внутренней силой – забудет обо всём, созидая на благо страны. Иного в истории русского народа не случалось. Ко времени творчества Салтыкова переход от внешнего блеска только подвигался к желанию народа преобразиться изнутри. Вскоре исчезнут глуповы, пока же они оставались.

Придётся отметить, Салтыков зафиксировал положение взаимоотношений между русским народом и русской властью, имевших одинаковое направление показывать имеющуюся у них мощь. Только почему-то это казалось глупостью. Гораздо лучше иметь крепкую государственную ось благополучия, пусть и при матовом покрытии.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Яшенька” (1857)

Салтыков Щедрин Яшенька

Иные рукописи Салтыкова редакторы литературных изданий не возвращали. Установить их датировку затруднительно. Получается разница в несколько лет. Таковой участи удостоилась и повесть “Яшенька”. Снова читателю представлен слабохарактерный молодой человек, живущий чужими представлениями. Он настолько подвластен мнению окружающих, что сам ничего не может делать. Ему мнится, будто он глубоко несчастен, но настоять на своём у него не получается. Ему проще бросить всё и сбежать, стремясь избавиться от гнёта родных, тогда как уже может определять их положение в семейном кругу сам.

Не имея чувства собственника, Яшенька подвластен мнению матери: отправит его в гусары, пойдёт служить, призовёт обратно – тут же вернётся, скажет сидеть взаперти и не принимать пищу, то и тогда не станет перечить. Рано или поздно Яшенька задумается над происходим, ему уже минуло двадцать пять лет, он хозяин поместья, но робость не позволяет ощущать право на владение. Речь не о боязни обидеть мать, как и не об опасениях вызвать её слёзы, излишне говорить в подобном роде в отношении женщины со стальным характером, не собирающейся уступать занимаемых ею позиций.

Требовалось показать бунт против устоявшейся системы. Впечатлительный читатель станет искать аналогии, принимая под Яшенькой робкий народ Российской Империи, угнетаемый властью полицействующего монарха Николая. Русские люди однажды устроили восстание, на том же двадцать пятом году от начала XIX века. И приняли за то они наказание в виде смертной казни, либо ссылки на поселение в Сибирь. Похожего читатель ждёт и для Яшеньки, чьи порывы обязательно приведут к трагедии, выраженной в смирении и принятии неизбежного наказаниям за попытку овладеть тем, чем он должен был управлять самостоятельно.

Остаётся предполагать, насколько сведущим оказался человек, получивший рукопись с повестью от Салтыкова, не решаясь отослать обратно автору, не говоря уже о возможности публикации. Ещё не настолько утихли воспоминания о царствовании Николая, чтобы напоминать о происходивших в его правление судебных процессах над декабристами. Повесть не заслуживала огласки, пока люди не перестанут искать в литературе её применение к действительности. Сколько бы не прошло лет, сведущий читатель обязательно проведёт параллели. Слишком много схожих черт, дающих новое представление о творчестве Салтыкова, чья сатира требует более внимательного к ней отношения, учитывая яркость приводимых Михаилом образов.

Яшенька взбунтуется против матери, но спустя время смирится с неизбежностью, полностью принимая власть родительницы. Что ему оставалось, если на своём настоять не получилось? Лишь влачить жалкое существование, а потом тихо умереть, более не причиняя неудобств. Он посчитал в качестве лучшей доли необходимость остаться ребёнком, принимая неизбежные укоры, наказания и показывать, насколько покорен воле матери. Осталось понять, оознавала ли мать, какими последствиями грозит принижение значения сына, ведь стоит ему умереть, могут наступить нежелательные последствия.

Чего не было в тексте, того не было: ответ критику, нашедшему аналогии, к тексту отношения не имеющие. Придётся пожурить читателя, знакомящегося с текстом, дабы найти только художественную ценность. Оной в повести “Яшенька” нет, и не могло быть. Салтыков писал яркую сатиру, завуалировав истинные привязки к настоящему таким образом, что создал сумбурное произведение, так и не получившее должного внимания при его жизни. Творчество Михаила ценилось за попытку обличения порядков русского народа, но без прямого укора в адрес монаршей власти. В “Яшеньке”, стоит вчитаться, сразу понятно, за кого нужно принимать действующих лиц.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Жених”, “Смерть Пазухина” (1857)

Салтыков Щедрин Смерть Пазухина

За удачным неудач не разглядишь. Салтыков это понимал, не стремясь давать ход пробам пера. Единожды опубликовав, Михаил более не вспоминал неудавшиеся произведения. Не вспомнят их и последующие поколения, если не возникнет для того определённой нужды. Пришедшийся не по вкусу, Салтыков сталкивался с неприятием некоторых аспектов своего творчества, в том числе и стремления казаться натуралистичным. Причина в том могла быть иная, связанная с личным неприятием определённого круга людей. Ведь не попадал под неудовольствие цензоров Мельников-Печерский, обнажавший язвы общества так, что читателю становится стыдно за человечество, допускающее подобное в обыденности. Может секрет крылся в оторванности писателя от сюжета, которого стремился придерживаться Салтыков? Да и плодотворность не способствовала лучшему усвоению его трудов. Опять этот Николай Щедрин ищет место побольнее: мог думать читатель тогдашних дней.

1857 год – плодотворный период, памятный рядом произведений и иными ныне забытыми. К стёртым из памяти стоит отнести повесть “Жених” и комедийную пьесу “Смерть Пазухина”. В повествование вмешался эпистолярий, будто бы придающих правдивость описываемым событиям. Читатель увидит, как в “Женихе” случается приехать барину в город Крутогорск с целью найти прелестную невесту. Он прослышал от товарища, насколько хороши местные девушки, в какой дом не зайди. Не приходится удивляться, наблюдая за творческими изысканиями Салтыкова, искавшего продолжение для начатой истории. Михаил бился и выдавал текст, должный оказаться признанным отдающим сумбурными предположениями о требуемом развитии событий.

Может всё дело в абсурде? Воспоминания заставляют человека приукрашивать прошлое. Некогда Крутогорск мог быть обиталищем обворожительных нимф. Окажись советчик в нём спустя годы, пришёл бы в недоумение, не найдя красот, столкнувшись с разлившейся по окрестностям серостью. Этой же серостью наполнены головы жителей, едва ли не имеющих серый оттенок кожи. Попробуй теперь найти красавицу для души. Салтыков не оставлял попыток, находя необходимые ему решения. Недовольным остался редкий читатель, каким-то образом нашедший повесть “Жених” среди прочих работ, поистине достойных внимания.

В той же мере отдаёт серостью комедия “Смерть Пазухина”. Данная пьеса критиковалась за натурализм и подпала под запрет цензуры. Поставить на сцене её смогут не скоро, а успех придёт и того позже, и то на короткое время. Безусловно, желающий увидеть нечто – увидит. Он превознесёт талант Салтыкова и обрадуется, как велик мастер, творивший столь бесподобные вещи. Однако, знакомясь с радужными представлениями о произведениях, сам подобного в них не замечая, вскоре перестаёшь реагировать на оголтелый оптимизм, взращенный в стенах специализированных учебных учреждений, промывших мировосприятие до состояния оторванности от настоящего.

Салтыков оставил разные редакции произведений, представляющие интерес для исследователей его творчества. Изучаются рукописи, сверяются измышленные данные и формируется объёмное собрание сочинений, наполненное далеко не тем, чего желает читатель. Но положительное впечатление всё-таки есть, так как видишь писательское мастерство Салтыкова в полном объёме, получаешь возможность оценить его вклад в литературу полностью. Не всем создавать сплошь прекрасные произведения, порою нужно написать проходные труды. Таковых у Михаила имелось достаточно, потому не станем воспринимать всё им написанное с осознанием одолевающей теперь радости, словно нет ничего лучше на свете, чем дошедшее сквозь века литературное наследие.

Доверимся самому Салтыкову и цензуре, определявшей его рамки. “Жених” и “Смерть Пазухина” (иное название “Царство смерти”), остались частью творчества Михаила, должные считаться важной составляющей им созданного. Ежели кому-то они не понравятся, то не стоит укорять себя в отсутствии вкуса: они не нравились и Салтыкову.

» Read more

1 2 3 4 48