Category Archives: Классика

Александр Пушкин «Руслан и Людмила» (1820)

Пушкин Руслан и Людмила

В душе поэта есть мечта. Без той мечты не может жить поэт. Мечта его на взгляд легка, но тяжелее её нет. Желает написать поэму он, а написать поэму сложно: в свой слог поэт влюблён, мнится ему — написать возможно. И вот идея появилась, за то благодарность Карамзину, мечта почти осуществилась, осталось сложить поэму свою. О древности седой, о богатырских подвигах писать, любовью строки переполнить, читателю пора об истории канувшей узнать, забытое былое вспомнить. Пусть сплошь вымысел в сказе героическом, то не опечалило поэта, не было идеи в подлинно историческом отражении придуманного им сюжета. Показана сказка, прочее пустяк, поэт указал направление: для склонных к античности то был знак, о чём должно быть их стихотворение.

Зелёный дуб известен многим, и Лукоморье знакомо нам, про князя Красное Солнышко мы помним, не забывается сказитель древности — Баян. О них поведал Пушкин снова, а может он поведал в первый раз, взятая им сюжетная основа, знакома всем, но дальше мрак для нас. Руслан — герой, Людмила — его любовь, Черномор — злодей, и кот имеется учёный, сколько память запомнить детали не готовь, при перечтении сказ Пушкина, как новый. Почему так обстоит, загвоздка в чём? В годах ли Александра ранних? Читаем стих — прекрасен он. И прочее нам кажется из славных.

То хорошо, когда красивое без критики живёт. Красивое испортить просто очень. Ничто в красивом не умрёт, будь критик в словах аккуратно точен. Зачем укор высказывать поэту? Поэт старался, рифму подбирал. Он удружил народу русскому и свету, былины на свой лад пересказал. Теперь мы знаем, а могли не знать, имеем должное видение былого, в любое время теперь можем указать всем заблуждающимся на образец от Пушкина молодого. Фантазия людей есть благо, и оно — проклятие людей, чем дальше от искони они, чем отдалённее от прошлых дней, тем разительней высказывают мнения свои. Поэтому, забывшим это, на вид поставим Пушкина стихи, пусть не очерняют лето, предвестием убивающей прошлое зимы.

Что же Пушкин, для чего поэму написал? Он сам не думал ни о чём. Сюжет понравился, слагать стихи тем стал, лишь данное, пожалуй, мы учтём. Он поэму дамам посвятил, чьи чары в плен берут сердца мужчин, для них он образ доблести открыл, раскрыв его на полотне шести картин. Кого любить — решать не Пушкину, но всё же, и Пушкин мог мечтать, он представлял супругов юных на брачном ложе, пример развития событий решил он показать. В тумане радостном, не понимая предстоящего, лучше отразить действительность, окрасив сказкой элементы настоящего, невидимое сразу обратить в видимость. Кто понял мысль, её возьмёт для понимания: под карликом поймёт мужа униженного, под шапкой ему привидятся милые создания, скрывающиеся от очевидного.

Нет нужды искать подобное в сюжете. Что это даст, зачем искать? За прошлое мы все итак в ответе. Для развлечения лишь можем указать. Поэма сложена, она читается, известна. Есть мудрость в строках и меж строк. Руслан — герой, герой — его невеста. Иного Пушкин нам сказать не мог. Кто молод, тот добьётся, о старости не стоит думать никому, лишь сложно тем живётся, кому пришлось быть одному. А если сила есть в руках, друзья дают тебе совет, готов ты подвиги свершать, иди вперёд, пока не отяготился грузом лет, о тебе будут вспоминать.

» Read more

Эмиль Золя «Рим» (1896)

Золя Рим

Цикл «Три города» | Книга №2

Человек всё делает для того, чтобы лучше жить. Если не другим, то себе он точно улучшает условия. В перспективе такое отношение является гибельным. Последующие поколения разобьют во прах деяния предков. Нет нужды приводить примеры. История человечества является тому доказательством. Чего хотели изначально, то в конечно счёте было извращено, и не раз ещё подвергнется изменениям Одно останется прежним, современники событий будут склонны считать, что происходящее есть изначальный помысел, коим в действительности не является. Именно это явилось центральной темой для романа «Рим» Эмиля Золя, где показан разочаровавшийся в католицизме священник, старавшийся исправить ситуацию в сторону верных представлений о христианстве. К сожалению, он потерпит поражение, поскольку не того хотел Иисус Христос и не так себе представляли религиозные убеждения его первые последователи, как то изменилось в угоду личных интересов отдельных групп людей.

Не обязательно говорить о религии. Золя приводит пример Джузеппе Гарибальди. Этот итальянский революционер страстно желал объединения Италии, что ему в итоге удалось. И вот, перед читателем парализованный старик, живший благой целью, а после ставший всего лишь символом борьбы. Сын Гарибальди нисколько не продолжил дело отца, предавшись спекуляциям на словно для него взращенной почве. Не случилось счастья и не обрели ничего итальянцы, кроме объединения. Общество продолжило испытывать прежние проблемы, будто не добивался Джузеппе Гарибальди лучших условий для народа.

Но всё-таки необходимо улучшать условия и вести человечество к процветанию. Каким образом это сделать? Возможно ли распространить благо католичества на планету, поставив папу римского главным? Почему бы и нет, — решил главный герой повествования, написав для того книгу «Новый Рим», в тексте которой он изложил личные представления о должном быть. Оказалось, революционный порыв грозит устоям католичества. Какими бы не были мысли светлыми — время для их осуществления прошло. Главному герою предстоит убедить папу римского в необходимости перемен, а потом он получит ответ, после чего в очередной раз разочаруется в католичестве.

Золя исследует Римско-католическую церковь. Читатель внимает со страниц многим аспектам, начиная от пёстрой структуры орденов и вплоть до папской казны. На каких принципах строится вера и какова действительная необходимость католичества? Пока папа римский держит накопления в комнате под замком, либо даёт деньги в рост, играет на бирже, принимает участие в различного рода сомнительных финансовых операциях, люди на улицах продолжают умирать от голода. С первых страниц Золя показал читателю пример умершей семьи, мать которой кормила новорожденных не молоком, а кровью. После таковых сцен пропадает желание верить в благое назначение религии.

Что сплотит человечество? Эмиль Золя настаивает на пользе развития наук. За ними будущее, и только они дадут человеку требуемую ему надежду на счастье. А если не о науках речь, то вскоре проявится социалистическое направление мысли. Человек продолжит стремиться к счастью, всё делая для его осуществления. Только забыл Золя про обратную сторону благих начинаний. Любое доброе дело омрачается негативными последствиями. Как же тогда быть человеку? Религия и наука не спасут, так как и то и другое рано или поздно переведут его на положение раба. Социализм и прочие движения за равноправие и свободу приведут к схожей рабской зависимости. Остаётся заставить человека ничего не менять. Пусть всё остаётся таким, какое оно есть. От этого не станет лучше и не станет хуже. Но это утопический вариант, осуществление которого невозможно.

» Read more

Александр Сумароков — Надписи, отрывки (XVIII век)

Сумароков Отрывки

Вопрос к потомкам, — громко его обозначим, — так ли весь труд человека значим? Чиркал поэт на коленке вирши свои, не претендуя на славу, не требуя к себе любви: он выражал эмоции, радость дарил, и тем он современников пленил. И вот потомок, — в руки взяв стихи, — должен для них ответные слова найти? Но как искать такое, чего нет? Тратить для того порядочное количество лет? Пел Сумароков оды царям, — он молодец, — петь бы оды и нам. Да нет царей ныне, нет их власти над страной: страна управляется выбранными массой людской. И всё же, почему не хвалить нам царей? Отчего не принимать медовый елей? Коли хвалил Сумароков, значит за дело хвалил, и хвалил он за дело, покуда хватало сил.

Оставил надписей Сумароков порядком. Не много, но удовольствуемся и таким достатком. Прежде прочих, по праву свершений, одаривал лестью поэт Петра, чей град омывает по сей день Нева. Уподобил Сумароков Петра божеству, слагая о нём ещё оду одну. Ботику, домику, статуе, столпу, всюду поэт приложил руку свою. Всему оставил надписи он, ясно теперь, почему Пётр в стихах обожествлён. Если и были иные люди великими, благодаря Петру они не стали забытыми. Карл XII потерпел поражение, славу тем обретя, от Петра принял удар, оттого и величие имел для себя.

Прочих надписей мало. Кому их оставлять? Везде память Петру — прочих осталось на словах восхвалять. Сумароков старался, иначе не мог: во времена монархов монархам благостный слог. Кто не желал в опалу попасть, тому приходилось к ногам царским упасть. Сумароков падал, расшибал лоб, и делал ради величия власти всё, что он мог. И не его вина, если заслугу ценить на склоне лет перестали, возможно словесам поэта властители внимать устали.

Оставил Сумароков, помимо надписей, отрывков ряд. Что-то начинал сам, иное переводил немного, потомок тому не совсем будет рад. Кого оценивать — Сумарокова ли? Из Расина главу перевёл, да тем трудам едва внимали. Брался за поэтов античных времён, ко многому прикладывал старания он. Отрывки остаться были должны, но так ли теперь те отрывки нужны? По ним не скажешь о Сумарокове более сказанного ранее: Александр останется прежде понимаемым и далее. Не срослось, не получилось или не хотел, то сугубо личный был задел. Не вышло продолжение, может не имел желания продолжать, Сумарокова поэтому легко нам понять.

О чём стоит рассказать? Про «Димитрияды»! Мог вырасти эпос о русских князьях, во имя их славы. Порядка сорока строчек Сумароков создать успел, продолжать далее он не захотел. Всё способствовало, но не стал писать, за то мы не будем его укорять. Нашлись другие причины не закончить сей труд, может думал Сумароков, что его к работе над сим эпосом вернут. Не вышло, не пошло в народ. Может думали — Екатерине Второй не по вкусу придёт? Пусть труд отложен — пусть возьмутся другие: наступят когда-нибудь для сего времена благие.

Для краткости надо перечислить иные дела. По античным темам Сумароков сам писал произведения иногда. Не уставал он переводы создавать: с французского, китайского, со старорусского он мог слагать. Многое начинал и многое бросал, потому отрывков оставил, не думая, чтобы кто-то их искал. Кому хотелось, тот нашёл нужное собрание сочинений ему, дабы внимать наследию Сумарокова всему. Посему толка нет укорять поэта, он творил — достаточно нам знать это.

» Read more

Александр Сумароков — Оды и другие духовные сочинения, и переложения (XVIII век)

Сумароков Оды

Потребно человеку слово, и рифма слову тому потребна. О том мыслил Сумароков. О том он думал непременно. Понять теперь, где его слова, а где переложение речей, попробует исследователь творчества пусть, ему видней. Простой читатель, коим прочий люд является, такой рутиной не занимается. Берётся творчество поэта, и лучше сборником стихов, по ним он судит о поэте, и говорит: поэт каков. Каков же Сумароков, ещё раз скажем, писал о многом и тем уже нам важен. Слагал он оды, оставил молитв переложения, им внимать так проще, ибо приняли они вид стихотворения.

Человек — во Вселенной песок. Он рождён для страданий, короток их срок. Человек обратится во прах. То понятно всем, то у всех на устах. Страсти в человеке продолжают полыхать. Эти страсти он не может сам в себе унять. Как не сказать о том, как не воспеть Богу хвалу? Сумароков принялся выполнить задачу сию. Он оды спел, он молитвы переложил, как «Отче наш», он молитвам время посвятил. И всё им сказано в порыве душевных чувств схожих, тем значение их для человека приумножив.

Брался Сумараков за вещи потруднее. Он старался начать, но продолжать не смея. Им переложены главы от Исайи, глава из Сираха, плач Иеремии. История Сосанны в стихах доступна нам поныне. Во славу религии Сумароков положил порядочно сил, сей труд его никак не утомил. Он брался за очередное воплощенье, создав ещё одно стихотворенье. Но в крупной форме не доводил задуманное до конца, а может не хотел, в иных произведениях идея была уже не та.

Ведь важен стих для поэта не тем, чтобы рифма за рифмой сходилась затем. Важен смысл, важно содержание, без которого от поэзии остаётся только название. Будем полагать, будто Александр придерживался светлого образа жизни, что для него им произносимое не было ради души, не было для него лишним. Должен был то понимать Сумароков сам, иначе зачем в таком множестве о том оставил стихов нам? Не из простых побуждений он гимны пел, не их простого желания божественный промысел воспел.

Не устаёт Сумароков хвалить и своих земляков, во славу которых стоит град Петров. Александр Невский удостоен почёта, о сём муже у Сумарокова забота. Хорошо, что жил, поёт о Невском поэт, быть Петрополю, значит, бессчётное количество лет. И ликует поэт, он рыдает и плачет. Чистый сердцем и душой поэт, никак иначе. Светлый образ не должен покинуть потомка, ежели поэт хвалит предка так громко. Воплотил в себе Невский Русской земли идеалы, потому рад Сумароков. Да и найдутся недовольные тому едва ли.

Сказал Александр Сумароков и про конец света, не мог обойти он вниманием это. От Бога обратился к ханжам. Неужели придумал весь тест сам? Или переложил, взяв откуда-то оригинал? Или всё-таки сам придумал, словно проповедь прочитал? Пусть тайной то останется — неважно то. Так Сумароков написал. Не написал бы так никто. Поведал Сумароков о явившемся к заблудшим душам Боге, о том, как он на них ярился боле, как порицал, как громогласно восклицал. Понятен замысел, так здравомыслящий любой бы всем сказал.

С ещё одной страницей переложений Сумарокова знаком читатель стал. Понимать в подобной форме изложения он не устал? А если устал, пора отдохнуть, Сумарокова нужно читать не сразу, надо по чуть-чуть.

» Read more

Александр Сумароков — Переложение псалмов (1773-75)

Сумароков Переложение псалмов

Переложить Псалтырь — задача не самая простая, чтобы псалмы каждый мог читать, их понимая. Не только читать, но и петь их мог, дабы поэтичным уху казался их слог. Сумароков за решение сей проблемы взялся, в Петербурге для того время найдя. Катились годы Александра к смертному одру, значит он считал важной работу свою. Начиная с первого псалма, заветы предков соблюдя, Сумароков искал в них прежде всего себя. Не следовал он точно смыслу текста, ему для поэтизирования требовалось больше места. Но как не мысли изложение псалмов, сто пятьдесят из них — основа основ. В каждом из них он черпал вдохновенье, тем создавая во славу божью стихотворенье.

Слог Сумаракова и ныне понятен, смысл его строчек лёгок и внятен. Желающий воспеть хвалу Господу, будет петь, подготовки особой для того не надо иметь. Кто сомневается в себе или в Сумарокова способности, должен простить Александру допущенные им вольности. Не из цели какой-то, сугубо Бога ради торжества, для паствы псалмы переложены на оставшиеся человечеству века. Что воспринималось сокровенным дотоле, теперь оказалось понятным боле. Кому не приятно вкладывать в псалмы те назначения, какими они замыслены были до Христова рождения?

Псалтырь для хвалы Господа сложен, прозой он не может быть изложен. Псалмы петь полагается тем, кто молит Бога избавить его от проблем. В том помог Сумароков, но не так он помог. В его строчках поэзия, красив в строчках этих слог, есть рифма и есть переложение. Стих воспринимается песней — он стихотворение. Отходя от строгого перевода, воспевая прежде Бога, он оды пел, допустив неточностей много. Хвала хвалой, но есть псалом, в нём смысл заложен, сказывает об определённом он. Отринув прочее, запомнив только важность ладных песнопений, Сумароков в одах порождал всё больше отступлений.

Рифмованный слог и размер стихотворный для поэзии важны — сей момент бесспорный. Но хвалу получать достойны даже цари, так считал Сумароков, в псалмах показывая убеждения свои. Коли правил Россией тогда монарх, пред ним полагалось рассыпаться в хвалах. В строчки псалмов вторгалось такое, что человек верующий сочтёт за дурное. Не имя Бога, но прозвание царя, воспроизводят первые буквы сто десятого псалма. Так воздан почёт Екатерине Второй, распоряжавшейся поэта судьбой. Не так долго оставалось Александру жить, но он не переставал власть наместника Бога на Земле хвалить.

Продолжал играть с перестановкой букв поэт, чем обязан был сыскать себе источник приходящих к нему бед. Псалом — хвала? Эксперимент для Сумарокова он! Если не имя царя в первых буквах найдём, то в них весь алфавит по порядку перечтём. Либо иначе сложены псалмы будут, потомки поэту то не скоро забудут. Сто пятьдесят переложений трудно давались, если пожелания Сумарокова не осуществлялись. Серьёзный замысел начальный был, под пером поэта замысел остыл. Не в той манере сложены псалмы, пусть и рифмованы они.

Псалтырь пели когда-то, поют ли сейчас? Его содержание богато, не пересказать за час. Сия книга человеку важна, с человеком она рядом всегда. Приблизить требуется пониманию содержание псалмов, напевностью придать содержанию слов. То желал совершить Сумароков, и совершил. К сожалению, замысел его до рождения почил. Но человек пытался, и это хорошо, значит не он первый, обязательно попытается кто-нибудь ещё. В том не откажешь людям, коли стремятся они — суть бытия постигнуть: таковы человечества мечты.

» Read more

Николай Карамзин «История государства Российского. Том II» (1818)

Карамзин История государства Российского Том 2

Учитывая, что у Александра I не было наследников, частые междоусобицы князей в пределах Руси должны были вызывать у современников Карамзина особый интерес. История россиян становится тяжёлой для понимания, начиная с событий XI века. Оставивший множество сыновей, Великий князь Владимир Креститель умер, дав почву для братоубийственной войны. Часто упоминаемая историками сцена убийства Бориса и Глеба происходит именно от конфликта между детьми Владимира и того, кто, как считается, был сыном убитого Владимиром прежнего Великого князя Ярополка. Имя тому сыну — Святополк.

Другие причины сложности понимания прошлого — заканчивается летопись Нестора и появляются прочие источники, вместе с которыми рассыпается и ладное изложение событий от самого Карамзина. Уже нельзя делиться собственным мнением, пользуясь одним документом, необходимо оперировать информацией из разных рук. По этой причине слог изложения стал сухим, буквально хроникёрским. В угол изложения истории ставился определённый год, описываемый без энтузиазма. Многое ускользало от внимания Карамзина, продолжавшего следить преимущественно за жизнью Великих князей. Например, нет упоминания о мирной деятельности, строительстве новых городов и прочем, что имеет важность.

Читая историю от Карамзина, появляется следующее наблюдение: убивавший брата становился впоследствии добродетельным Великим князем, рожал детей, укреплял величие Руси и умирал, оставляя государство на очередное разорение для братоубийственной войны, чтобы снова появился в стране грамотный управленец. Так случилось и после смерти Владимира Крестителя, когда Святополк Окаянный укреплял власть, убивая братьев, пока не был изгнан Ярославом, получившим прозвание Мудрого.

Карамзин приводит в одной из глав «Истории государства Российского» выдержки из «Русской правды» — первого свода законов Руси, принятого при Ярославе Мудром. Разбираясь в наказаниях за преступления и правилах наследования, Карамзин никак не объясняет, зачем данный документ вообще требовался. Разве «Русская правда» была создана для улучшения взаимоотношений между населением? Придётся сказать за Карамзина. Смысл создания свода законов свёлся к дополнительному источнику доходов. Если двое избили друг друга, то казна от их ссоры отныне увеличивалась на определённое количество средств, изысканных с подравшихся.

Летопись Нестора велась до 1106 года. Нет ничего удивительного, что события, очевидцем которых Нестор являлся, особенно насытили содержанием второй том сочинений Карамзина. Великие князья Изяслав, Всеволод и Святополк-Михаил правили относительно спокойно, но между прочими князьями согласия не было. В их взаимоотношения втягивались новые соседи-кочевники — половцы. Это не говорит о том, будто до сих князей событий было меньше. Их могло быть больше, только никто, кроме Нестора о них не мог рассказать. А если Нестор о чём-то умолчал, то навсегда утрачено.

К 1113 году на Руси случилось небывалое — киевляне позвали на Великое княжение Владимира Мономаха, он же долго отказывался, боясь стать причиной очередного раздора. И так как его правление оказалось бедным на события, Карамзин о нём практически ничего не рассказал. Зато дети Владимира привели к тому, что на Руси перестал существовать единый центр, к которому стремились, чтобы принять Великое княжение. Теперь Великим князем мог считаться, допустим, князь Суздальский. Так дети Мономаха разбили Русь на части. В дальнейшем при повествовании Карамзин учитывал этот момент.

Не имея более ладного прозаического источника, коим являлась «Повесть временных лет», Карамзин взял на себя художественное отражение истории. В его сочинениях появились беллетристические моменты, словно действующие лица прошлого ожили и сами стали рассказывать читателю о важных эпизодах своей жизни. Такая перемена манеры изложения оказалась губительной для восприятия прошлого. В этом можно усмотреть желание Карамзина рассказать о большем, нежели он о том имел свидетельств. Ранее укоряя Татищева в стремлении восполнять пробелы фантазией, стал поступать сходным образом.

Чем далее движется история, тем труднее разбираться в поступках исторических лиц. Карамзин уже не пытался понять, почему братья воевали между собой, будто они должны были пребывать в противостоянии за право быть выше среди себе равных, хотя владение Киевом означало только владение городом. Стоит думать, важен был сам факт. Потому над Киевом сгустились тучи, и события, связанные с ним, стали особенно лишёнными смысла. «Центром» Руси старались обладать, просто ради обладания.

Второй том сочинений Карамзина заканчивается 1169 годом: в Киеве правил Великий князь Мстислав Изяславич, в Суздале — Великий князь Андрей Боголюбский. Междоусобная борьба почти перестала интересовать Карамзина. Прежний задор в нём практически исчерпался. Нужно было быть осторожным в словах, памятуя о положении бездетного Александра I.

» Read more

Николай Карамзин «История государства Российского. Том I» (1818)

Карамзин История государства Российского Том 1

Николай Карамзин относил себя к тем историкам, которые обозревают прошлое, пользуясь сохранившимися свидетельствами. В работе таких историков есть существенный минус — они могут оперировать недостоверной информацией. Как это проверить? Никак. Им приходится доверять непосредственным очевидцам событий. И никто не скажет — сколько лжи в словах современников тех дней. Другого способа узнать прошлое нет, поэтому приходится доверять летописцам. В качестве исходной информации чаще прочих выступает Нестор. Именно с его именем связаны составленные Карамзиным первые два тома «Истории государства Российского».

Кроме летописи Нестора Карамзин задействовал множество прочих источников. А им следует верить? На усмотрение каждого. История — есть предмет сомнительный, однозначного трактования не имеющий. Как скажет человек, так оно и будет пониматься. Ежели другие не оставят о своём мнении свидетельств, значит история обойдётся без них. Карамзин располагал требующимся ему материалом, осталось связать текст воедино, сопроводив его собственными измышлениями. Так с 1811 года началась работа над первой максимально достоверной версией истории России.

Сперва требовалось определиться — откуда пошли россияне (именно таким образом Карамзин называет население Руси). Предположительными предками допустимо считать упоминаемых в сказании об аргонавтах киммерийцев, а также пришедших им на смену скифов. Не каждый знает, но это нужно знать: Александр Македонский, в числе прочих народов, покорил и скифов, после на средневековом среднем востоке ассоциировавшихся прежде всего с Русью. Сарматы Геродота и венеды, соседствовавшие с Дакией, в той же мере способны оказаться предками россиян. Можно во всём этом сомневаться, только стоит ли? Достаточно поднять ряд памятников литературы Древней Руси, где вместо титула «князь» правители прозывались «каганами». Это ни о чём не говорит, лишь сообщает ход направления мысли. И ход этот знаменует собой наличие тесных связей, в том числе в качестве данников пришлым завоевателям, а может подразумевает возможные совместные походы.

Отклоняясь от хода мысли Карамзина и используя работы других историков, приходится заметить следующее — говоря о славянах в общем, нужно помнить про их различия. Кто был предком именно россиян? Или, если быть точным, сплав каких народов представляют собой россияне? Если после монгольского нашествия принято говорить о вливании татарской крови, то необходимо напомнить о соседстве славян с гуннами и аварами, от которых россияне в ещё большем объёме могли иметь тесных связей. Согласно Соловьёву, пришедшие во владения финно-угорских племён, славяне слились с коренным населением и образовали новую народность. Если верить Карамзину, они стали прозываться антами. Карамзин лишь антов выделяет из всех славян, благодаря их кроткому нраву. Пока южные славяне сопротивлялись иноземным захватчикам, анты не препятствовали проникновению вглубь своей территории, благополучно с ними смешиваясь. Антов прежде прочих следует считать предками россиян.

Не требуется глубоко вникать в политику времён зарождения Российского государства. Племенные различия всё равно приведут к образованию одного народа — российского. Письменная история начинается с момента прихода на Русь варягов. Кем они были? Карамзин не считает это важным. Скандинавские народы устраивали набеги на все государства Европы, значит не могли обойти вниманием и ближайшего к ним восточного соседа. Памятуя об особенности антов принимать иноземцев в стан в качестве равных себе, придётся согласиться — Рюрик вполне мог быть первым правителем Руси, о котором сохранились свидетельства. Помимо Рюрика имелись правители. Например, стоявшие во главе Киева Аскольд и Дир.

Находясь между севером и югом — варягами и хазарами — Русь впитывала влияние отличных друг от друга культур, более приближаясь к тому, что принято считать россиянами. Вместе с тем, Русь впитывала часть приносимой на её земли агрессии. Избыток крови тех же варягов привёл к завоевательным походами внутри самой Руси, выразившихся объединением территории Российского государства уже при Олеге, принявшего власть над наследием Рюрика.

Почему в дальнейшем Карамзин рассказывает преимущественно о правителях Руси? В его руках история государства напоминает биографии властителей и связанных с ними событиях. Поэтому никуда не денешься, ежели Русью стали управлять предки завоевателей. Такие предки не могли не желать большего, нежели они имели. Как сами россияне относились к этому? Думается, они жили по желанию властвовавших над ними людей. Пока князья не станут теснее жить с народом, до той поры они будут терзаться в междоусобицах.

Первый том сочинений Карамзина заканчивается на Владимире Креститителе. До сего Великого князя предстоит внимать историческим событиям, связанным с именами Рюрика, Олега, Игоря, Святослава и Ярополка. Пик могущества варяжской Руси закончился на Святославе, участвовавшего в постоянных походах и оставившего после себя трёх сыновей, между которыми поделил государство. Ярополк, севший на Великое княжение, не унаследовал нрав варягов, вследствие чего первым пал от рук брата. Владимир, сменивший его на Великом княжении, вошёл в историю в качестве крестителя Руси, чем искупил прежде им творимое. Но, вследствие разгульной жизни, Владимир оставил излишнее количество наследников, допустив тем ослабление государства перед южными племенами кочевников.

В редкие моменты повествования Карамзин отвлекался на общие темы. Он заинтересовал нравами предков россиян, а может и самих россиян времён их становления. Например, допускалось умерщвлять новорожденных дочерей, если семья не сможет их прокормить, а также допускалось удушение немощных родителей — по той же причине. Обитали в шалашах. Любили веселиться и много петь. Питались просом, гречихой и молоком. Верили в существование единого Белого бога, которому поклонялись через второстепенных богов, и верили в Чернобога.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1898-1901

Куприн Рассказы

Разбередила «Олеся» Куприна, охладел Александр к литературному творчеству. О чём писать ему дальше? Сказано им достаточно, противных жизненных моментов, помимо любовных переживаний, испытано сверх меры. Одиноким стал Куприн, рука не поднималась писать о чём-то увлекательно. Депрессией ли отяготил он себя, или ему мнилось нечто не столь важное? В 1898 и 1899 годах им написано всего пять рассказов: Одиночество, Лесная глушь, Ночная смена, В недрах земли, Счастливая карта.

Прежде всего, об «Одиночестве» речь. Если оно стало преобладать над думами Куприна, то и отражать его он будет в своих произведениях в соответствующей мере. Александр мог понимать, как ценят его окружающие. Что до того самому Александру? Он поставил себе слог, пишет уверенно, задевает чувства читателей и получает соответствующую критику. С головой погрузившись в яму человеческих страстей, Куприн делится наблюдениями. Вместо своей фигуры он мог представлять кого- угодно другого, показывая тем обуревавшие его эмоции. Хотелось Александру побыть одному. Устал ли он писательских будней? Куприн старался отгородиться от читателя, представив ситуацию от лица семейной пары, где муж желает побыть в одиночестве, а жена не желает понять его чувств.

Где найти спасение и обрести истинное одиночество? Такого можно добиться, уйдя в лес. Там ночью у костра в окружении охотников, ты почувствуешь оторванность от мира. Кругом «Лесная глушь», её населяют человеческие голоса. Их много, вместе с тем их нет. Каждый охотник травит очередную байку, пока ты дремлешь, укрывшись от всех жаром костра. Суета литературных переживаний отошла на второй план. Куприн позволил перу говорить чужими голосами.

Остаётся заснуть и вспомнить об армейских годах. Пусть охотники делятся впечатлениями, Александр волен вспомнить собственные истории. Например, про тяжесть «Ночной смены», когда нельзя заснуть, поскольку необходимо бродить среди спящих тел, оберегая их от пробуждения. Уже не охотники сказывают, Куприн без них вспоминает о былом. Вот он воссоздаёт ситуацию перед отбоем. Главному герою рассказа вновь выпала ночная смена. Ему тяжело. Он слушает пение веселящихся сослуживцев, видит яркость человеческих жизней перед еженощным угасанием. Он бы и сам заснул, будь такая возможность.

Если не ночная смена, то о чём другом написать? Куприн старается подмечать детали. Мысли продолжают спать, ему же требуется найти идеи. Таковой становится описание будней шахтёров. Читатель с Куприным спускается «В недра земли», где проводит полноценную рабочую смену. Тяжести шахтёрского труда понятны, об этом писали и до Куприна. Зачем же Александр написал сей рассказ? Думается, он решил поделиться увиденным, создав нечто вроде очерка.

И вот случилось просветление в творчестве, Куприн взялся за рассказ «Счастливая карта». До того Александр писал преимущественно про неизбежность наступления неблагоприятных последствий. Теперь же наоборот, главному герою везёт при игре в карты. Он старается проигрывать, но лишь выигрывает ещё больше. Ситуация принимает вид, когда продолжение удачи грозит крупными неприятностями. Появилась необходимость проиграть выигранное, что никак не получается. Или Куприн решил показать читателю ситуацию неблагоприятных последствий с иной стороны, либо подобное видел сам.

Не лучшим на творчество выдался для Куприна и 1900 год. Ситуацию разбавила повесть «На переломе». В остальное Александр продолжил созерцать действительность. Если он писал в фантастических мотивах, то получался не совсем понятный читателю «Дух века», если брался за средневековую быль, то случалась расширенная версия немецких хроник под названием «Палач». В рассказываемом Куприн утратил желание объяснять, какие чувства он хотел пробудить в читателе. Скорее всего, Александр думал создать повесть или роман, на деле получая отрывки без продолжения.

К числу отрывков относится рассказ «Тапёр» про четырнадцатилетнего парня, умевшего играть на пианино, тем оказывая помощь, если не могли найти соответствующего специалиста. Отрывочность понятна в виду наличия так и не раскрытых сюжетных линий, в том числе и любовной. Главный герой просто ушёл отдыхать, более не вернувшись к инструменту.

Развернуться Куприн предпочёл в рассказе «Погибшая сила». Суть его в тех же задушенных возможностях, которые были представлены в «Тапёре». Любит человек укорять современников, называя их всех бездарностями. Не умеют писать: ни музыку, ни литературу. В самом деле, какая во всём этом ценность? Спустя годы потомки поймут ценность, на данный момент ценность творчества уходит в минус. Видел ли Куприн в числе негативно воспринимаемых самого себя? С чем связан его творческий упадок? Или ему хочется сказать, как ему надоело воспринимать негативное отношение? Со всякого угла только и приходится слышать про бездарностей с одновременным сожалением об ушедших в прошлое мастерах. Потому-то мастера и ушли, чтобы не переживать из-за того, что после будет считаться важной частью наследия прошлого. От таких мыслей кисло любому творцу, но всё же появляется надежда на востребованность. Это и требовалось Куприну, чтобы вернуться в строй.

1901 год — это шесть рассказов: Сентиментальный роман, Осенние цветы, По найму, Поход, В цирке, Серебряный волк. Куприн продолжил пробоваться в различных жанрах.

Что есть такое писательское мастерство для человека, желающего создавать не абы какое произведение, а деятельное? Истинное мучение. Ещё труднее такому человеку, если он работает «По найму», обязанный создать нечто востребованное, но вместе с тем и совершенно бесполезное. Он будет проводить бессонные ночи за думами над текстом, пытаясь получить достойный стараний результат. К сожалению, от него требовалось не это. Получив задание, необходимо его выполнять согласно желаниям заказчика. Только трудно переступить через принципы и найти золотую середину. Не из-за этого ли продолжал оставаться молчаливым Куприн на протяжении последних лет?

И когда не идёт текст, остаётся экспериментировать. Куприн, если читатель помнит, начинал не с рассказала времён юнкерства, а создав историю о человеческом страхе. Александр изначально предпочитал быть немного новатором в творчестве, не считая нужным удовлетворять читательские ожидания. Все его прежние попытки создать на основе мистического или сказочного сюжета, так и не переросли в крупное произведение. На состоянии фрагмента остался в числе прочих рассках «Серебряный волк». Тема волколаков-оборотней могла быть интересной, удели ей Куприн больше внимания.

Остаётся ещё раз вспомнить армейские годы. Вспомнив ранее про тяжести ночных смен, Александр решил упомянуть ночные переходы. Что же из себя представляет «Поход», проводимый в ночное время? Трудно описать, проще обозвать командование самодурами. В русской армии всегда так — ежели одному чего захочется, то остаётся без возражений выполнять. Скажут идти через воду, как у Гаршина, пойдут. Скажут идти ночью, тоже пойдут. Не беда, если дороги не разобрать, солдаты друга на друга наступают, кто-то травмируется. А когда спросят, почему поход прошёл так плохо, то окажется, что виноваты исполнители. Почему они? Так их до смерти ныне не засекают. А надо? Ведь раньше десяток засекали, получая одного стоящего, и был порядок. Теперь сечь не дают с прежним размахом, вот и беды из-за того. Остаётся повторить, в русской в армии всегда так — ежели одному чего захочется…

Требовалось разбавить рассказы романтикой. Так из-под пера Куприна вышли «Сентиментальный роман» и «Осенние цветы», почти схожие между собой. Первый предназначен для натур, склонных к понимаю любви в качестве источника несчастий, второй — для видящих в любовном чувстве залог счастья. Внутренняя структура у рассказов одинаковая. Куприн попробовал в лице женщин отразить их переживания. Одна из них больна и скоро умрёт, но хочет, чтобы её любимый знал про её чувства. Другая — едет к любимому на поезде, ожидая встречи.

Любовь любовью — не ей живёт человек. Человек живёт заботами. Заботы требуют трудозатрат. Трудозатраты требуют здоровья. Здоровье требует отдыха. Отдых же человеку доступен редко. Потому и бывает так, как это описал Куприн «В цирке». Снова депрессивная нота, от которой в рассказах Куприна не уйти. Главный герой понимал, насколько он зависит от обстоятельств, ему советовали не выходить на поединок. Главный герой из-за этого мог потерять деньги, а вместе с ними и работу. Для него создалась дилемма: борешься и погибаешь, либо не борешься и всё равно погибаешь. Безусловно, Куприн описал историю циркового борца пронзительнее некуда. Представил ситуацию от лица доктора, хозяина цирка и самого борца. Все преследовали определённые цели, и все понимали — сойти с намеченного пути никому из них не дано.

» Read more

Александр Куприн «На переломе» (1900)

Куприн На переломе

Александр Куприн готовился к «Поединку». Для шага в сторону откровенного разговора с читателем осталось малое — дождаться первой войны России, на которой, отвыкшая от сражений страна, продемонстрирует неумелое управление человеческими ресурсами. Почему именно так получится? Виной тому сами люди, населявшие страну, плохо представлявшие, зачем они делают то, что делают. Армия начинала разваливаться с основ, то есть с ученических скамей. Куприн знает о чём говорит: он сам был кадетом, пропустив через себя всю важность образовательной системы, не воспитывавшей защитников отечества, а отравлявшей существование вступающим в жизнь. Пока ещё не случилось 1905 года, но обида за годы доставшихся унижений побудила Куприна написать повесть «На переломе», словно Александр знал, какой перелом свершился для него и каким переломом это вскоре грозит самой России.

С чего начинается жизнь для главного героя произведения? Он поступает в учебное учреждение и сразу сталкивается с грубостью: ему отрывают пуговицу. И кто отрывает? Не сверстник и не преподаватель, а переросток, которому по возрасту пора к выпуску готовиться, вместо чего он продолжает оставаться в одном и том же классе. Не раз главного героя в дальнейшем обидят, тем подготавливая к несправедливостям взрослой жизни. С подобным в человеческом обществе всегда проблема. То не стоит чрезмерного к нему внимания. Важно другое. Как относятся к ученикам преподаватели и руководство учебного учреждения.

Действительно. Как? Куприн показывает. Оказывается, будущие защитники страны сызмальства готовятся к невзгодам. Одно дело, когда бьют свои. Другое, когда своим ты совершенно безразличен. Настолько безразличен, что стоит сказать спасибо, если помнят о необходимости преподавать. Всем остальным главный герой вместе со сверстниками обделён: им форму выдали от учеников прежних курсов, без различия размера и удобности, да с прилагающимися к ней вшами. Кого Россия хотела получить из таких людей, чьё достоинство её не интересовало?

В остальном повесть «На переломе» показала будни учеников. Набивший руку на «Киевских типах», Куприн реализовал подобное и в стенах учебного учреждения. Перед читателем открылись существовавшие тогда типы курсантов. Стоит предполагать, что с тех пор ничего не изменилось: остались зазывалы, отчаянные, благородные, силачи, фискалы и прочие, пусть и под другими прозваниями. С этим ничего не поделаешь — люди разные, вместе с тем и схожие по ряду отличий. Их особенности не сказывались на общей ситуации.

Одного Россия не могла забыть — требовать от людей того, чего сама не хотела давать. В стране каждый уважал только себя и тех, кто выше его по чину, всех прочих предпочитая унижать. Если требовалось наказать за дерзость, наказание следовало незамедлительно. Это ломало людей: наносило памятные шрамы, напоминавшие об искалеченной душе. Тем повествование и закончится: Куприн покажет, насколько ожидания способны рассыпаться в прах из-за неспособности людей понять твои чувства.

Повесть «На переломе» принято считать автобиографическим произведением. Много позже её продолжит роман «Юнкера», написанный в более светлых оттенках. Куприн осознает, что хорошо требовать, когда есть от кого требовать, но остаётся сожалеть, ежели некогда чёрное, будь оно хоть худшим из возможного, окрасится в совершенно непроницаемый чёрный цвет, показав, как худшее из возможного являлось не настолько уж плохим. Только тогда окажется, каким прекрасным было твоё прошлое, каким несправедливым ты был к обстоятельствам.

Куприн всё равно оказался прав. Он дал представление о том, почему Россию начинало лихорадить. Читатель сам понял, почему от этой лихорадки царской России предстояло умереть.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1897

Куприн Рассказы

Активность Александра Куприна готовилась перейти в затишье. Вскоре он не будет так плодотворно писать литературные произведения, переедет из Киева в Петербург. Пока же он переполняется депрессивными нотами в творчестве. Персонажи его рассказов обречены, сами накладывая на себя руки или становясь жертвами обстоятельств. Всё складывается против них, они же не в силах воспарить над действительностью. Тому в пример приводятся следующие рассказы Куприна, написанные им в 1897 году: Сильнее смерти, Чары, Каприз, Первенец, Нарцисс (Виктория), Брегет, Первый встречный, Путаница, Чудесный доктор, Барбос и Жулька, Детский сад, Allez.

«Сильнее смерти» ничего не бывает. Смерть является выходом человека из любой ситуации. Согласен он на это или нет — редко от него зависит выбор двери в иной мир. В одном случае он может остановиться на определённом варианте, когда другого у него не остаётся. Почему-то Куприн толкал действующих лиц рассказов именно к нему, делая его главной особенностью повествования. Стоит задуматься, почему к смерти человек идёт путём не собственных ошибок, а в результате ошибок других, считающих приемлемым обманывать? Разве не мог наложить на себя руки купринский «Прапорщик армейский», ставший жертвой легкомысленной женщины? И какой же судьбы удостоилась та самая женщина? Куприн о том поведал в рассказе «Чары», дополнив тем оставшиеся неизвестными детали.

Не доведёт ли лёгкое отношение к действительности до беды? Куприн размышлял и над этим. Не всякий мужчина стерпит нанесённую ему обиду, пускай и от красивой женщины. Нет такого человека, которому нельзя воздать в полной мере ещё при жизни. Казалось бы, «Каприз», он же вольная шалость — желание овладеть недоступным. Все могут посмеяться, пожурить друг друга и жить дальше. Кто-то подобное не сможет стерпеть: достанет оружие и положит конец проявлениям неуважения. Поэтому надо быть осторожным и не тешить самолюбие, не выяснив, к каким последствиям приведёт необдуманный поступок.

Как же правильно следует обдумывать? Если ничего не совершать сверх дозволенного, тогда и прожить придётся в четырёх стенах. Учесть всех обстоятельств нельзя, а учтя, после осознать, сколько обстоятельств оказалось упущенными из виду. Повезёт, если люди тебя поймут. Не каждый будет хвататься за пистолет, стрелять в тебя и в себя. Человек может оказаться адекватным, понимающим, насколько всё сложно в жизни. Взять для примера рассказ Куприна «Нарцисс», в ином варианте «Виктория», в котором мужчина взаимно полюбил немую девушку. И вроде она счастлива, и счастлив он сам. Удивительно то, что счастливым окажется даже муж немой девушки, знающий, как той трудно жить в мире, где так мало проявляется любви к человеку с недостатками.

Порою нет времени для раздумий. Нужно хватать пролетающую птицу за хвост. Пусть мир перевернётся, главное — ты будешь счастлив хотя бы сегодня, хотя бы одну ночь в жизни, каким бы боком к тебе после действительность не повернулась. Вдруг ты окажешься «Первым встречным», кто встанет на пути у человека, желающего именно сейчас совершить непоправимое. Можно ему отказать, он найдёт другую жертву пришедшегося на его долю отчаяния. А может не отказывать, приняв в объятия и тем удовлетворив желание того человека. Беда в том, что провидение с неутолимой жаждой ищет кому воздать за проступки. Вдруг ты станешь тем самым первым встречным, с кем захотят не просто провести ночь, а наслать на него смертельное заболевание? В жизни трудно дать однозначный ответ, а вот принимать последствия придётся однозначно.

Вдруг случится такая ситуация, что нужно согласиться на позор или отказаться его принять, став ещё более опозоренным? Вроде и не виноват ты, но всё равно окажешься виновным. Очередную драму человеческой жизни Куприн показал в рассказе «Брегет». Как вышло, что потерялись часы на офицерской пирушке? В какой угол их пнули, пребывая во бражном хмеле? Проще обыскать каждого, вдруг кто их себе присвоил. И тут уже приходится серьёзно размышлять, как принять позор, если похожие часы есть у тебя. Как бы мораль не разлагалась, достоинство и честь продолжали иметь значение. Можно согласиться с позором, но оправдываться позором не получится. Так развернётся на глазах читателя трагедия ещё одного человека, слишком честного, чтобы продолжать чувствовать себя нужным миру.

Почему бы и не сослаться на чью-то проделку? Проще отказаться от дорогого, нежели прощаться с более дорогой тебе жизнью. В пьяному угаре часы могли подсунуть. Только не до того, коли пострадает честь. «Путаница» может возникнуть и по злому умыслу, о чём Куприн рассказал в другом рассказе. Доказывай потом людям, что ты не дурак. Попытайся оправдаться, когда клиника заболевания явно читается по твоему лицу, а ты себя не чувствуешь больным, им при том и не являясь вовсе. Задумывались ли люди над тяжёлыми последствиями легковесного желания позабавиться? В такой ситуации можно смело накладывать на себя руки, ибо по чужой оплошности ты оказался списанных со счетов.

Знакомясь с творчеством Куприна за 1897 год, читатель может подумать, будто нет в жизни ничего светлого, ради чего стоит за неё держаться. Отнюдь, «Чудесный доктор» оправдывает сваливающиеся на человека горести. Есть люди, достойные уважения, помогающие преодолевать неприятности. Один из таких запомнился Куприну из его детства. Как знать, не существуй тот доктор в действительности, то не было бы и самого Куприна, ведь жизнь в юности повернулась к нему спиной. Похлопать жизнь по плечу не всякому человеку хватит роста. А попросить обернуться и вовсе бессмысленно. Человеку всегда нужен тот, кто поможет ему справиться с неприятностями. К сожалению, способные помочь когда-нибудь обречены столкнуться со смертью — такая доля отведена нам всем.

Ведь из лучших побуждений живёт большинство людей. Они учатся, трудятся, заводят семьи. И не ведают они, с какой стороны ждать неприятность. Не знал и Куприн, о чём рассказал в «Первенце». Нет, речь не о детях Александра. Первенцем стала первая проба пера. Эмоции нахлынули на Купина, стоило ему увидеть рассказ напечатанным. Сколько прошло через него волн дрожи, когда он наблюдал за товарищами, читавшими его. И как же пришлось разочароваться, стоило осознать, как радость легко сменяется отчаянием, если она вступает в противоречие с уставом учебного учреждения. Читателю известна история наказания Куприна, тут он рассказал, что тому предшествовало.

Как много горя вокруг людей. Кто-то тянет из себя жилы, пытаясь пристроить больную дочь в «Детский сад», не имея такого рядом, вынужденный возить на другой конец города, отдавая за дорогу половину жалованья. И когда ситуация изменится, то будет уже слишком поздно. Так в жизни и случается — благо приходит, чтобы не быть востребованным.

Да и не знаешь, от кого ожидать проявления воли. С виду храбрец и разбитной парень может оказаться трусливым и скулящим псом, а скромная и ласковая девушка, рвущейся защищать родных от несчастья свирепой собакой. «Барбос и Жулька» тому в подтверждение. Наблюдал ли Куприн за братьями меньшими или показал пример человеческих характеров, какими их надо воспринимать на самом деле? Разве не случается такого среди людей? Множество примеров можно привести в подтверждение. Куприн правильно указал, кого стоит ценить и кого следует порицать. С проблемами справится не громкоголосый, а кто повышает голос лишь по мере необходимости.

Нагляднее прочих за 1897 год стал рассказ «Allez!». В цирке к человеку предъявляют повышенные требования. Когда артист падает, он должен встать, улыбнуться и уйти с высоко поставленной головой. Дальнейшая жизнь к нему будет предъявлять повышенные требования, но ему полагается смириться с судьбой. Будучи звездой первой величины, ему предстоит оказаться в последних рядах. Сможет ли такой человек согласиться на положение униженного? Невозможно перечесть, каким образом допустимо себя повести в такой ситуации. Куприн ранее обозначил практически все варианты. От самого человека зависит, как он поступит со своей жизнью. Только человеку это решать. Да вот в жизни иначе: отторгающее человека общество не позволяет человеку отторгать общество.

» Read more

1 2 3 4 5 26