Author Archives: trounin

Джеймс Фенимор Купер «Шпион, или повесть о нейтральной территории» (1821)

Нельзя представить себе американскую литературу без творчества Джеймса Купера. Он был автором своего времени. Писал на те темы, которые были наиболее востребованными. А интересовали людей прежде всего романтические представления о прошлом. Недавно образовавшееся американское государство испытывало острую необходимость в восполнении подобных пробелов, поскольку в Европе сюжетов хватало с избытком, а Новый Свет не знал откуда черпать вдохновение. Купер не заглядывал настолько далеко, чтобы можно было охватить большой исторический промежуток. Он поставил себе целью описать становление государства Северо-Американских штатов, чем и занимался на протяжении всей жизни, найдя даже место влиянию переселенцев на коренное население. Одним из первых исторических романов, события которого происходят в Северной Америке, стал «Шпион» Купера. Он же стал второй книгой автора.

Романтизм XIX века — специфическая литература. Обычно им интересуется подрастающее поколение, стремящееся лучше познать мир через чьи-то приключения. Как здорово, когда ты становишься причастным к величественным и мудрым индейцам или примеряешь на себя маску шпиона, болея душой за главного персонажа с благородными порывами во благо процветания Родины. При этом у романтизма есть отрицательные черты, понятные уже из самого его названия — автор приукрашивает действительность, наделяет персонажей чрезмерными качествами, исходя из их добрых или злых изначальных побуждений. Серьёзно такую литературу рассматривать не стоит, чтобы не выработались стойкие заблуждения. К сожалению, Купер писал так, что многие поколения читателей думают об истории Америки далеко не то, о чём им следовало бы думать.

«Шпион» не является уникальным произведением в плане построения сюжета. Все художественные приёмы для передачи повествовательных моментов до Купера начал использовать Вальтер Скотт, оказавший на своих последователей огромное влияние. Разница лишь в одном — Купер вместо шотландских мотивов использует американские. А так как выбор был у него не особо большой, то его интерес приковывало наиболее значимое событие в виде Войны за независимость Северо-Американских колоний от Британской метрополии. Эта тема не раз будет затронута Купером, став связующим элементом. Пока сам Купер не знает, о чём будет писать в будущем, да и как писатель он толком ещё не состоялся, поэтому не стоит питать надежд на интересный сюжет, ярких персонажей и запоминающиеся события. Всё будет в меру удовлетворительно, да без похвал.

Сказать о «Шпионе» практически нечего. Купер ещё не может ладно построить повествование, зацикливаясь на одних и тех же моментах. Действующие лица могут от корки до корки мусолить тему ампутации ноги, размышляя об этом в различных плоскостях. И когда придёт пора ногу всё-таки ампутировать, как читатель выяснит, что этого не произойдёт. Может писатель шёл на это сознательно, не желая травмировать психику читателя столь варварским отношением к человеческой плоти. Всё у Купера идеализировано, высокопарно и до неприличия красиво. Поэтому допустить калечащую операцию над кем бы то ни было Купер не в состоянии. Ему мешает трепетное отношение к происходящим событиям, что порой свойственно начинающим писателям, не желающим предлагать на суд читателя какое-либо кощунство.

Может современный читатель избалован, привыкнув к разжёванным сюжетам. Может современный читатель желает видеть в книге описание в другой манере, где обязательно должно быть место страданиям. Может есть другие причины. Но романтизм… Стоит порадоваться, что творчество Купера остаётся востребованным. Оно действительно достойно внимания. И если задуматься, оно гораздо лучше того, чем нынешние писатели в своём большинстве пытаются одарить литературу.

» Read more

Джефф Вандермеер «Аннигиляция» (2014)

Ситуация с аннигиляцией у Джеффа Вандермеера скорее напоминает стагнацию. Понятно, что автор хотел создать произведение, ничем не уступающее «Хребтам безумия» Говарда Лавкрафта. Но получилось у него нечто более схожее с творчеством Урсулы Ле Гуин. Описываемые им события закручиваются вокруг неких искажений в реальности, суть которых не имеет никакого значения. Автор скажет, что это первая книга трилогии. А читатель ему ответит отрицанием, поскольку история Вандермеером рассказана от начала до конца, и продолжения ей не требуется. Как бы Джефф не пытался разбить повествование на части, выдав вместо одной добротной книги несколько произведений, завлечь с первого захода у него не получилось. И у всего этого есть свои разумные объяснения. Главное из которых, автор не захотел читателю ничего рассказывать, поделившись лишь общими сведениями касательно одного таинственного объекта. Была бы в его недрах скрыта ужасающая читателя сущность грозящей катастрофы в лице подобия возродившегося Ктулху, да ничего даже не просматривается. Лишь голые декорации для фильма ужасов, не более.

Не те биологи в наше время у американских фантастов. Вот раньше биологи были любопытными, постоянно всё классифицировали. Чуть позже они остепенились, но продолжили искать новые формы жизни. И ведь находили, и ведь не унывали. А теперь? Вандермеер предложил читателю невразумительного профессионала, у которого от биолога только профессия, в остальных же случаях он именуется довольно гордо — Кукушка. Думаете, главная героиня с азартом возьмётся за определение неизвестных науке сущностей? Отнюдь, читателю предлагается средний пейзанин, привыкший рассказывать соседям, какой у него получается отличный стейк, да как он умело стрижёт газон на своём участке. И, как бы случайно, он к тому же по образованию биолог, привыкший на работе к экстремальным ситуациям. Соседи улыбаются до ушей, но они никогда не поверят данному краснобаю, какими бы он красками не наделял недавно пережитое приключение, где ему посчастливилось выжить, а объекту исследования осталось только сожалеть, что от него убежал такой кусок мяса.

Отчего-то Вандермеер создал исследовательскую группу только из женщин. Может уже никто не желает идти в эту зону, откуда ещё никто целым не возвращался, быстро погибая от раковых заболеваний. В своих размышлениях Джефф мог бы напомнить Станислава Лема. Польский фантаст любил использовать в своих сюжетах профессионалов, иногда ограничиваясь только этим, не наделяя именами действующих лиц. Также Лем строил повествование с конца, раскручивая перед читателем картину возможного развития событий, практически предлагая поучаствовать в специфического рода детективном расследовании. Вандермеер так поступать не стал. Может ему было лень, а может он и сам не знал для чего всё это пишет. Его персонажи слоняются по лабиринтам, сталкиваясь с неприятностями. Вместо того, чтобы сесть и подумать, все дружно ударяются в панику, разбегаются по углам и уже в одиночку пытаются разобраться с ситуацией. Логики, разумеется, в повествовании никакой нет. Вандермеер пугает читателя страшилками. Только не триллер это и никак не саспенс.

«Аннигиляция» — это беллетризированный квест, где локации меняются, а читатель находит подсказки, включая постоянные флэшбеки в виде отчётов предыдущих экспедиций. Так и ходит читатель из угла в угол, читая бесконечные вложения, должные пролить свет на разгадку. Только есть ли она, эта разгадка? Впрочем, не важно. Кому действительно интересно, тот будет читать продолжение, а кому нет, тот пусть проявит интерес к творчеству упомянутых в данном тексте писателей — не пожалеете.

» Read more

Организационное письмо

В 2014 году я написал книгу. Издательства ей не заинтересовались. Поэтому было принято решение выложить в интернет для свободного доступа. Каждый четверг, либо пятницу, начиная с 22 октября 2015 года на сайте trounin.ru будет выкладываться очередная глава. Текст был откорректирован Еленой Хуторной, озвучен Олегом Булдаковым, поэтому количество грамматических и стилистических ошибок доведено до минимума, а сопутствующий аудио-вариант будет служить очень приятным бонусом.

Автор — Константин Трунин
Название книги — Отрицательная субстанция
Жанр — Производственный роман, натурализм, фатализм
Содержание — Читателю предстоит в течение суток наблюдать за работой фельдшера скорой медицинской помощи в одном из городов России, слушать его рассуждения и соотносить их с ситуацией в стране.
Особенности повествования — От первого лица. Нет имён. Вместо названий глав используется время начала описываемых действий.
Обложка — Елена Хуторная

Разделы книги:
Оглавление

Михаил Салтыков-Щедрин «Господа Головлёвы» (1875-1880)

Здоровая порция цинизма — это здорово и полезно для здоровья. Не стоит отказывать себе в возможности над чем-нибудь жестоко пошутить. Впрочем, циничное восприятие окружающей действительности можно сделать образом жизни, но тогда необходимо будет тушить свет, иначе ненароком легко получить по лбу. Художественная литература не раз озарялась рождением едких персонажей, чья манера общения заставляла читателей негодовать от возмущения. Оправдывать свинское отношение бесполезно, поскольку по-свински поступает не только действующее лицо, сколько аналогично ведёт себя уже читатель. Шоры мешают разглядеть многоплановость происходящих процессов, где есть место абсолютно всем людям. И не стоит пенять на автора, что он подарил миру очередного нелюдя с логикой скопидома. Такие встречались всегда, есть они и в наше время. Почему бы им не быть в России после отмены крепостного права? И кто сказал, что в их словах и поступках нет разумности? Их можно понять, нужно лишь постараться.

Михаил Салтыков-Щедрин писал «Господ Головлёвых» на протяжении пяти лет, совершенствуя содержание. Если с первых страниц читатель может уловить нотки сумбура, то срединные главы близки к идеалу, а вот окончание приближено к хаосу. В центре повествования семья зажиточных помещиков. Каждый её член не является образцом для подражания. Каждому присущи свои недостатки. На первый взгляд и не скажешь, что все эти люди родственники, настолько они мало похожи друг на друга. Их объединяет только автор, решивший создать действующих лиц под фамилией одной семьи. И если мать семейства — железная женщина, её сын — пустослов и скупердяй, то внук — прощелыга, фат и азартный человек. Читатель должен больше внимания уделять сыну, поскольку он является центральным персонажем, так или иначе связанным со всеми происходящими событиями.

«Господа Головлёвы» никак не отражают нравы современной автору России. Подобная история могла случиться в любой другой стране, поменялись бы лишь незначительные детали антуража. Богатого помещика можно заменить чиновником, купцом, да хоть зажиточным шляпником. Салтыков-Щедрин не делает из сюжета трагедию, более показывая читателю циничное восприятие обстоятельств. Происходящее настолько цинично, что читатель не удивляется, если видит, как каждое действующее лицо пытается что-то для себя выгадать, покуда другие этому отчаянно сопротивляются. Отец не пожалеет сына, допустив того до ссылки в Сибирь, не делая ничего для его спасения. А осуждённый будет до последнего уговаривать бабку повлиять на отца. Да толку-то от всего этого, если ход мыслей отца правдив, насколько бы кощунственным не казался. Не надо рассчитывать на других, когда осознанно идёшь на риск.

Читатель может подумать, что автор старается очернить действительность, написав историю просто из желания показать скупость отдельного человека. Но если задуматься, то жизнь сама себя ставит к человеку так, что ты заранее знаешь о бесполезности любых действий. Тебя могут укорять, что похоронил мать в простом гробу, отобрал у церкви и детского приюта почти всё имущество, грешил по великим праздникам, пытался приголубить племянницу, но если твоя совесть спокойна, то не стоит из этого делать большой проблемы. Люди одинаковыми быть не могут, поэтому не стоит думать о главном герое повествования, будто он Иуда с большой буквы. Человек живёт здесь и сейчас, подстраиваясь под обстоятельства. Пусть хоть в поле бросят на съедение животным после смерти — это не будет иметь никакого значения.

Порфирий Владимирович — тролль, как это принято говорить в XXI веке. И поверьте, подобных персонажей можно найти и у других писателей, писавших в одно время с Салтыковым-Щедриным.

» Read more

Кобо Абэ «Женщина в песках» (1962)

Экзистенциализм, поиск себя, расстановка приоритетов, борьба с обстоятельствами, ощущение безысходности — «Женщина в песках» Кобо Абэ. Можно всю жизнь искать смысл бытия, чтобы наконец-то его найти. И, кажется, он действительно найден. Тогда как на самом деле — это всего лишь иллюзорное восприятие действительности. Человек никогда не сможет достичь той степени гармонии, чтобы обрести уверенность в понимании происходящего вокруг. Версии сменяют друг друга, бесконечно повторяясь, так и не приходя к единому определению искомой сути. Произведение Кобо Абэ может восприниматься аналогично. Происходящие в книге события замкнуты на непредсказуемости предопределённости. Нужно смириться с обстоятельствами, иначе суждено погибнуть, не выбравшись из вороха свалившихся на тебя проблем.

Не сумбура ради, а из желания разобраться с абсурдом. Главный герой «Женщины в песках» — энтомолог, приехавший в забытую всеми местность, чтобы найти новый вид насекомых. Его увлечение достойно внимания Жюля Верна или другого автора, делающего из подобных интересов масштабное полотно, не позволяя сюжету увязать в яме посреди пустыни. Кобо Абэ не даёт повествованию уйти далее одного места, предпочитая рассказывать читателю о свойствах песка и особенностях человеческих взаимоотношений. Так уж случилось, что единственным спутником главного героя оказался не умилительный Маленький принц, а некое безропотное существо, желающее в этой жизни иметь только две вещи, одной из которых является радио, а второй могла быть свобода, но для японца понятие оной имеет свои особенности.

Помните, как Антуан де Сент-Экзюпери говорил: «Встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету». Собственно, Кобо Абэ говорит точно также. Нет смысла искать в «Женщине в песках» образ погрязшего в проблемах человечества, как нет необходимости сводить повествование к подведению происходящего под абсурд, видя в бессмысленности описываемых событий подобие «Процесса» или «Замка» Франца Кафки. У Кобо Абэ каждое действие объясняется, чаще всего нежеланием людей искать выход из сложившегося положения: то им не хватает денег для разработки более совершенных методов, то им мешает собственная недальновидность, а то и вовсе во всём виновата банальная лень. Читатель скажет, что ленивый человек не будет сутками выгребать из ямы песок. Только вот люди бывают разными. Если не хватает извилин в голове, то работа лопатой ничем не лучше одностороннего внимания средствам массовой информации.

Понятие свободы в любом случае было и навсегда останется неопределённым. Главный герой «Женщины в песках» не может преодолеть обстоятельства. Он желает вернуться домой, снова работать учителем. Он нужен обществу. Ему нельзя сидеть запертым в яме, покуда его ждут. А на деле оказалось, что его нигде не ждут, работа обойдётся без него, а дома у него и вовсе никакого нет. Поэтому он может жить где угодно и как ему заблагорассудится — всё равно он останется в той же самой яме, да ещё и с женщиной, которой он нужен ради нужды, поскольку ей одной тяжело справляться с проблемами.

Имеет ли человек право думать и размышлять? Может ли он решать за других? Любые размышления так или иначе утонут в потоке информации. Человек — такая же песчинка в общем потоке. Он кому-то доставляет неудобства, заставляя то и дело браться за лопату, чтобы расчищать скопившиеся завалы. Никто не хочет, чтобы что-то было против его воли. Но куда деться, если в одной яме одновременно живёт несколько миллиардов человек и ещё больше других форм жизни? Отсидеться не получится.

Кобо Абэ показал один из примеров существования в замкнутом пространстве. Обстоятельства всегда выше возможностей.

» Read more

Чак Паланик «Уцелевший» (1999)

Угнать самолёт очень просто, если не обычным людям, то героям Чака Паланика точно. Для этого достаточно использовать банку из-под газировки и урну для праха. И считай, что самолёт тобой угнан. Но ведь это нужно не акта терроризма ради, а чтобы рассказать чёрному ящику длинную историю жизни. Собственно, подобная история — это и есть «Уцелевший». Заявленные автором несколько часов не оправдывают ожиданий, поскольку история растягивается на десять, из которых значительная часть отведена под полную чушь, которая не должна была попасть на ленту записывающего устройства. Читатель должен приготовиться к тому, что главный герой будет рассказывать абсолютно всё, начиная от правил разделки омара перед приготовлением и заканчивая цитатами из Ветхого Завета. Это не Паланик, написавший «Бойцовский клуб». Это Паланик, понявший, что надо писать, не обращая внимания на других.

Паланик любит делиться с читателем рецептами. Все прекрасно помнят, как его герои готовили из человеческого жира взрывчатку. Теперь подошла очередь к обыденным проблемам. Так, например, Паланик делится секретами по домоводству, сообщая сомнительные полезные советы. Хотя, если их проверить, то, думается, они себя не оправдают. Ловить Паланика можно на любой странице. Читатель из России поднимет себе настроение, узнав каким образом автор проводит параллель между сектой самоубийц и реформами патриарха Никона. Паланик не придумал ничего лучше, чем искать корни проблем современного общества в расколе православной церкви.

Впрочем, люди с отклонениями — это основные герои книг Паланика. Они должны быть ущербными. И они таковыми являются. Главный герой «Уцелевшего» последний из таинственной секты, каждый участник которой должен умереть. Непонятно, отчего Паланик делает из этого проблему. Её в принципе быть не может. Он нарисовал наиболее нереальное объединение людей, наделив их всем тем, чего нормальные люди стремятся держаться стороной. Бывают и среди нас странные люди, предпочитающие жить по кем-то придуманным правилам, якобы это обосновано с религиозной точки зрения. Общество когда-нибудь нормализуется, поскольку для контроля над людьми религия уже не требуется. Но это мысли в сторону.

Структура секты Паланика построена следующим образом: её члены обезличены — они имеют одинаковые имена и фамилии, всегда носят коричневую тёплую одежду, учат наизусть Ветхий Завет и должны когда-нибудь умереть. Никакого экстремизма в данной секте нет. У всех свои тараканы в голове. Беда в том, что Паланик делится ими с читателем, наполняя пустоту копошащимися насекомыми. Отнюдь, в «Уцелевшем» нет ничего противного, чем так славится автор. Всё чинно и в меру благородно. Секты в сюжете могло бы и не быть — от этого всё равно ничего в судьбе главного героя измениться не могло. Он бы захватил самолёт, высадил всех пассажиров и пилотов, чтобы зачем-то поделиться накопившейся у него ересью.

Нет в повествовании тех моментов, за которые Паланика ценят. Вместо ярких однообразных выражений, повторяемых из главы в главу при изменяющемся смысле их содержания, автор предлагает цитаты из религиозных книг. Хотел ли Паланик показать читателю фанатика, или он сам от них отталкивался, строя сюжет? Обратное раскрытие истории, сообщающее читателю важные связующие её элементы, присутствует, но больше выражается в отсчёте нумерации глав с конца, тогда как сам сюжет порублен на куски, не имея чёткой последовательности событий. Сложилось впечатление, будто Паланик писал ради объёма, а не из желания создать действительно качественное произведение.

Губит писателей не умение складывать слова, а желание что-то обязательно написать.

» Read more

Джек Лондон «Чепепахи Тэсмана» (1916)

Джек Лондон писал слишком много, поэтому в его произведениях часто сталкиваешься с моментами, которые можно с уверенностью назвать нехарактерными для данного автора. Разбирать по существу творчество Лондона в n-ый раз нет необходимости, о нём написано уже много, чтобы лишний раз выкладывать повторение ранее сказанного, только другими словами. Стоит отметить, что писатель умер в 1916 году, и принято считать, будто сборник рассказов «Черепахи Тэсмана» был последним прижизненным изданием Джека Лондона. Этот факт добавляет интереса, так как всегда хочется узнать, о чём думал человек, прежде чем его жизненный путь завершился. И хотя Лондон был молод (он прожил всего каких-то сорок лет), однако постоянно страдал от проблем со здоровьем, возникших от известных читателю обстоятельств, если ему знакома автобиографическая работа писателя «Джон — ячменное зерно». Отнюдь, это не злоупотребление алкоголем, а совсем иные причины. Самое удивительное, Лондон никогда не писал пессимистических сюжетов. Да, он предсказывал победу капитализма над пролетариатом, но и в этом видел ступень к достижению счастья.

Сборник «Черепахи Тэсмана» включает в себя, считая одноимённый, пять рассказов: «Гобо и фея», «Блудный отец», «Трагедия дальнего Северо-Запада» и «Конец сказки». Единой повествовательной линии между ними нет. Не стоит искать и какую-либо привязку рассказов друг к другу. Их объединяет только то, что они были включены в один сборник, а также такая незначительная деталь, как вера в разумность человечества. Не сказать, чтобы Лондон читал мораль. Но складывается впечатление, будто он это и пытался делать. Со страниц на читателя смотрят истории, так и желающие его подтолкнуть к благодетельной жизни. Ведь не зря живёт человек. Он, конечно, может бороздить моря и утонуть, ничего не дав миру. А может выжить и вернуться домой, осознав ошибки бурной молодости, ставшие причиной долгих странствий по заморским странам. Дома вдруг окажется, что родные тебе люди не просто ведут к процветанию город, а думают о благополучии его населения вообще. И если ты окажешься на улице, при имеющихся способностях быть нужным обществу, то всегда можешь рассчитывать на поддержку, даже от лица маленькой девочки, знающей о мире больше тебя, казалось бы всё повидавшего. Простых истин не существует. И Джек Лондон об этом лишний раз напоминает.

Есть в сборнике рассказы, перекликающиеся с ранними произведениями автора. Это позволяет усилить восприятие тех историй. Но рассказы в сборнике самодостаточные, не настаивающие на привязке к чему-то определённому. Можно подивиться, как Джеку Лондону удавалось постоянно находить сюжеты, учитывая его плодотворность. И при всём умении грамотно слагать слова, он делал это таким образом, что никогда не узнаешь автора. Подобное мог написать кто угодно, но настоящим автором оказывается Джек Лондон — человек большого таланта. Кто бы мог подумать, блудный отец или бомжеватый гобо являются такими же героями произведений автора, писавшего задолго до этого про сильных людей, имевших твёрдое мировоззрение и железный характер; теперь пришёл черёд смотреть на жизнь другими глазами, без лишней идеализации, чем Лондон иногда и занимался.

Наблюдение за изменяющимся миром меняло и самого Джека Лондона. В нём ещё теплилась надежда на равные возможности для всех жителей планеты, но при этом он продолжал делать приоритет на тех людей, которые относились к англо-саксонской расе. Переступить и осмыслить это Лондон так и не сумел, отчасти наделив подобными качествами даже героев-животных, интуитивно понимавших мир точно в таких же оттенках.

» Read more

Алан Брэдли «Сладость на корочке пирога» (2009)

Цикл «Флавия де Люс»| Книга №1

Если юный гений не найдёт применение своим талантам в детстве, то он потом найдёт для них применение в чьей-нибудь смерти. И хорошо, когда подобное произойдёт не от его рук, а сам он будет занят расследованием оного. Так случилось, что Алан Брэдли придумал маленькую девочку, скрестив в ней одновременно доктора Ватсона и Шерлока Холмса. Она невероятно умна и сообразительна. И автор воспользовался этим, перенеся на страницы книги выдержки из Британской энциклопедии. Получилось так, что вместо расследования Брэдли предлагает читателю в суждениях отталкиваться от научных данных. Безусловно, занятно находить связь между атомным числом кальция и цифрой двадцать, также как и оценивать эффективность приёма чая с наперстянкой или умело определять яды на запах. Но по большей части, кроме интересных фактов в книге ничего больше нет.

Сомнения в логичности описываемых Брэдли фактов возникают в один момент. И этот момент зависит от эрудированности читателя. Может поразить единственный эпизод, описывающий римский салют. И это в Британии середины XX века? Конечно, перенеси автор повествование лет на двадцать назад, когда данное приветствие не считалось чем-то особенным, находя употребление в американских школах, тогда и мысли бы не возникло о скрытом подтексте. Хорошо, никто не кричал «Аве!» на немецкий манер. Доверие к Брэдли бы сразу улетучилось, как вещество, склонное улетучиваться. Какое-то доверие всё равно осталось. Хотя не стоит лениться, перепроверив сообщаемую автором информацию. Впрочем, все размышления главной героини влетают в одно ухо, тут же вылетая из другого. Нужно быть очень склонным к данным знаниям человеком, чтобы они задержались в голове.

В стандартном детективе обычно присутствует труп. Ведь без тела нет дела, как гласит мудрость от лица правоохранительных органов. А коли есть тело, значит надо выяснять обстоятельства происшествия. Брэдли всё обставил так, что главной героине найдётся где развернуться. И пускай она с трудом пройдёт через неприятности, но своего всё-таки добьётся. Двигаться автор мог в любом направлении, сконцентрировавшись на сфере интересов маленького детектива, и отчасти он так и сделал, смешав обстоятельства преступления с хитроумным замыслом. Конечно, в углу всего стояли деньги и редкий артефакт, не считая того самого яда, поисками которого главная героиня занималась всю книгу.

Удивляет больше всего не умение юного гения синтезировать яды, на глаз определять картины да Винчи и быть в курсе всех выставок достижений технического прогресса, а оперирование при суждениях глубокими познаниями из области художественной литературы. Дотошно знать рассказы Эдгара Аллана По — это не экзамен по химии сдавать. Особенно, если можешь до конца понять каждый из них, да ещё и найти им применение в быту. Кажется, не на ядах должна специализироваться главная героиня, а на месмеризме, то есть найти средство для оживления трупа, чтобы тот сам рассказал, кто его убил. Брэдли не решился на подобные проявления мистицизма, ограничившись страстями вокруг редких предметов увлечения филателистов.

«Сладость на корочке пирога» — своеобразное произведение. Оно отчасти рассчитано на детскую аудиторию, так как может повлиять на появление интереса к химии. И уже это самое главное для чего может служить данная книга. Всё остальное не имеет никакого значения. В книге есть приключения, сюжет в меру динамичный. Главного героя обижают. Он в ответ проявляет непокорность устоявшимся традициям. Ему все обстоятельства по колено, а сам он способен преодолеть силы гравитации, высоко паря надо всем. Ну а труп в сюжете — это необходимость. Не будь трупа — вырос бы из Флавии де Люс не талантливый химик, а кровавый диктатор. Поэтому и есть в тексте предостережение в виде римского салюта.

» Read more

Александр Серафимович «Железный поток. Рассказы» (1889-1926)

Александр Серафимович оставил после себя не так много произведений, как этого бы хотелось. На его творчество большое влияние оказали быт человека в суровых условиях, события 1905 года и гражданская война. Вокруг этих тем и строятся рассказы. Отдельно стоит «Железный поток», написанный в непривычной для автора манере. Складывается впечатление, будто Серафимович ничего не придумывал, а описывал те ситуации, о которых он был хорошо осведомлён. Вымысла найти не получается, лишь отражение действительности. Серафимович был реалистом, поэтому приукрашиваний у него не найти. Скорее наоборот, он стремился к нивелированию понимания счастья. Каждый его рассказ — это сражение человека за право жить.

«Железный поток» своеобразен. В этом произведении очень трудно узнать руку Серафимовича. Чересчур автор играет словами, усиливая нажим с последующей строкой. Герои повествования скорее обезличены, их голоса раздаются откуда-то со стороны. Сама речь наполнена заимствованиями из говора кубанских казаков, что крайне затрудняет чтение. Серафимович постоянно повторяется, отбрасывая действие к определённому моменту, рассматривая ситуацию под другим углом. У читателя должно сформироваться понимание трудностей писателя, решившего донести до него историю людей, гонимых с родной земли во время нестабильной обстановки в стране, покуда каждый населённый пункт на пути стремится вешать всех пришлых, не считаясь с политическими воззрениями, особенно люто питая ненависть к большевикам. Люди постоянно находились в движении, видя только в этом надежду на спасение, не веря в возможность когда-нибудь где-то снова осесть.

Показать разброд в обществе после падения Империи у Серафимовича получилось. Население морально разложилось. Каждый стал сам себе хозяином. Нападать можно на любого встречного, как и любой встречный может напасть на тебя. На этом фоне Серафимович создаёт ряд зарисовок, но чёткая повествовательная линия всё равно отсутствует. Женщины могут рожать, мужчины потрясать ружьями, все вместе испытывать неутолимое чувство голода; могут принимать решения на собраниях, высказывать недовольство командиром, брать инициативу на себя. Однако, поток не будет останавливаться, продолжая движение. Для этой группы людей обстоятельства сложились таким образом, что они сейчас объединились в группу, создав мобильную передвижную единицу, обречённую прорываться через пустынные земли и предгорья кавказских гор, одолевая преследующих казаков и устраивающих засады грузинов.

В «Железном потоке» можно найти для себя новое определение слова Родина. Ведь Родиной не является определённая местность. Родиной может быть любой кусок земли, что мил твоему сердцу. Некогда казаки сетовали на повеление императрицы, переселившей их из степной Сечи на Кубань. И стала Кубань их сердцу ближе, нежели предыдущая Родина. А теперь спустя полтора столетия обрушилось новое бедствие… и ты можешь стоять до последнего за хату и станицу, либо влиться в людской поток, принимая изменение старого уклада на новый. Как бы морально низким всё отныне не выглядело.

Тяжело читается «Железный поток». Но можно было ли это произведение написать лёгким языком?

Рассказы у Серафимовича отличаются лаконичностью. Автор не делится романтическими представлениями и не делает из людей героев, способных преодолеть препятствия. Тяжёлые условия человека должны ломать, и они ломают. Не один герой умирает на глазах читателя, так и не сумев найти в себе силы бросить вызов. Невозможно изыскать в себе более того, нежели ты способен извлечь. Если суждено быть затерянным в море, то будешь затерян; если обстоятельства будут против тебя, то ты заранее обречён; если берёшь чужое, не давая ничего взамен, то кто-то возьмёт твою жизнь, будто так и должно быть; если твоя родня тебя нещадно сечёт, то не из желания поиздеваться — осознание пользы жестокого воспитания обязательно придёт.

1905 год дал миру нового Серафимовича. В его рассказах отныне присутствует не обречённость человека перед силами природы, а обречённость перед бессмысленностью самой жизни. Яркие краски показывают не только жаркие баталии внутри городской обстановки, когда правительственные войска усмиряют бунтовщиков, отчего гибнут мирные жители, не имеющие шанса выйти из окружения. Кто решит выбросить белый флаг или поднять голову выше подоконника, тот в этот же момент получал пулю в голову. Не хочется верить в такие события, но также не хочется верить, что Серафимович мог вводить читателя в заблуждение, описывая происходящее от первого лица.

Всё чаще в рассказах появляются революционеры, прячущие оружие по тайникам. Серафимович их уподобляет детям, что играют в опасные игры, не осознавая печальных последствий, от которых могут пострадать невинные люди. Напряжённая ситуация в стране не получала разрядки, и сердце автора продолжало творить в негативном ключе, отражая продолжение борьбы без надежды на достижение результата. Сам результат слишком призрачный и непонятный — нельзя представить, к чему всё в итоге приведёт. Серафимович показывает рост напряжения в обществе. И это уже не рост, а настоящая война.

Сборник помимо «Железного потока» включает в себя следующие произведения: «На льдине», «Месть», «Степные люди», «В бурю», «Некогда», «На Пресне», «Бомбы», «У обрыва», «Зарева», «Сопка с крестами», «Пески», «Лесная жизнь», «Большой двор», «Чибис», «Две смерти».

» Read more

Януш Вишневский «Следы» (2014)

За скоротечностью жизни не замечаешь мелочей. Они проходят мимо тебя, а ты невольно становишься причиной их ухода в небытие. Всегда трудно выделить пять минут в день для анализа подобных ситуаций. Спустя года память напоминает решето. Казалось бы, время пролетело незаметно, но на самом деле это не так. Аналогичным образом происходит и с прочитанными рассказами, столь короткими, что трудно один отделить от другого. Януш Вишневский поделился с читателем зарисовками от шестнадцати людей: существование каждого из них в отдельности представляет важность, а если слить все истории вместе, то чужие страдания бесследно просачиваются сквозь пальцы. Не хватает акцентов, нет в повествовании развёрнутой картины происходящего; есть истории на несколько страниц, часть из которых является пролитием слёз над бренностью бытия; есть истории, где Вишневский показывает без идеализации жестокость мира к человеку.

С неприятностями надо бороться. Герои Вишневского страдают от разных переживаний. Всех их объединяет надежда на светлое будущее. Неважно, стал ли ты инвалидом, лишившись ног, или ты каждый день ходишь в магазин, любуясь красивым платьем, ожидая сезона скидок, или ты ослепла после операции на головном мозге, являясь ныне любимой девушкой приятного человека, получающая весь спектр удовольствий, или ты изменила мужу, за что он ударил тебя кулаком по лицу, осуждая его за всплеск эмоций, или вся твоя семья погибла в дтп, и ты теперь должен перебороть себя, или ты невероятно красивая девушка, достойная звания победительницы престижных конкурсов, осознающая смену эры силикона в угоду натуральности, или твой отец избивает мать, травмируя детскую психику, или… или… или… Нет радужных перспектив в таких ситуациях. Вишневский же мягко подводит читателя в конце каждого рассказа к мысли, что произошедшее — тлен, случающийся с каждым. Безысходность обязана восприниматься в позитивном ключе.

Безусловно, рассказы из сборника растворятся, не оставив после себя ничего. Может быть Вишневский подобные истории выводил на полях рукописей, когда писал совсем о другом, но всплывшая из недр подсознания история требовала обрести собственное место на бумаге. Вишневский мог не останавливаться на столь малом числе рассказов, увеличив их количество хотя бы до пятидесяти, чтобы книга выглядела весомее. Однако, размер авторского гонорара ныне не зависит от объёма. Аналогичным образом будет стоить труд и в тысячу страниц. Поэтому современные авторы облегчают сюжет до максимума, предлагая читателю от силы двести страниц за сумму в три-четыре раза больше, нежели подобное творение действительно стоит. Вишневский ещё успеет издать точно такие же истории под обложкой другого сборника, отчего будет хорошо ему, а издателю ещё лучше.

Оставим это всё на совести автора. Основную мысль читатель вынес. И эта мысль достойна одобрения. Необходимо сохранять положительный настрой в любых ситуациях. Пускай, твои поступки изначально направлены на разрушение моральных норм. Это не повод для упаднических мыслей. Стоит выше поднять нос, так целее будет череп при падении. И падают герои Вишневского по разным причинам: кто-то сам наступил на грабли, а кто-то пострадал по чужой вине. Выбираться из сложившихся обстоятельств всё равно придётся. Как бы ты не хотел уничтожить свою суть, то, если не ради себя, жить стоит ради других, какими бы окружающие тебя люди не были. Может ты им не нужен, но чаще более нужен, нежели наоборот. Из этого и проистекает философия современности — человек должен жить, не думая о смысле существования.

» Read more

1 221 222 223 224 225 286