Author Archives: trounin

Чарльз Буковски «Голливуд» (1989)

Буковски Голливуд

За одной историей обязательно скрывается другая история, за которой, в свою очередь, прячется ещё одна. И так до бесконечности. Почему бы писателю не рассказать о своей работе, особенно, если дело касается нового дела. В случае Чарльза Буковски — это написание сценария для художественного фильма, причём задумка и воплощение лежит полностью на писателе, должном продумать всё от начала и до конца. А о чём мог ещё рассказать Буковски, как не о самом себе, попирая общественными ценностями и показывая жизнь без прикрас. Его герой — беспробудный пьяница, живущий ради пьянства и скачек, совершающий своеобразные поступки во имя приятного ему образа жизни и плюющий на любые правила приличия. Ныне проза Буковски воспринимается обыденно, следом за Чарльзом на литературный Олимп забрались сонмы пьяниц, наркоманов, гомосексуалистов, психопатов и сексуально озабоченных, с упоением рассказывающих уже собственные истории. Самое странное — читателю это нравится.

Какой он: Голливуд? Теперь это не та фабрика, где зажигались приятные взору звёзды и снимались романтические истории. Надлом произошёл в восьмидесятых, дав людям возможность ощутить вседозволенность. Ранее скрываемое вырвалось на страницы книг и экраны кинотеатров, удостоившись интереса публики. Разумеется, Буковски оказался востребованным, проповедуя мировоззрение отверженных. Подобных ему оказалось едва ли не большинство, живущих не в лоске и приятной атмосфере, а убивающих время попойками и прибегающих к прочим занятиям, позволяющим прожигать жизнь в беззаботном угаре. Отчего пьяница не может быть идеальным героем для произведения? Чарльз Буковски сам об этом говорит, когда всюду ссылается на ценителей своего творчества, считающих за святое дело опрокинуть с писателем в баре алкогольный напиток за их общее здоровье.

Буковски не делает акцент на пьянстве, хоть и пишет об этом на каждой странице. Он рассказывает читателю про определённый эпизод, участником которого был. Где в повествовании вымысел, а где правда — понять трудно. Слишком всё перемешалось с киношными сценариями, до жути однотипными, построенными на одинаковых приёмах, угодных зрительскому желанию. Заслуга Буковски сводится сугубо к благостному расположению к выпивающим людям, готовым пить постоянно и в питье находить радостные моменты. И всё равно акцента на пьянстве нет. Оно лишь помогает писателю работать и позволяет жить без мук совести. Впрочем, бессмысленно употреблять слово совесть рядом с именем Чарльза Буковски: нужно существовать и не думать о завтрашнем дне.

Пока Буковски пишет сценарий, читатель наблюдает за процессом сознания кинокартины: жадные продюсеры, готовые на всё режиссёры, капризничающие актёры, пинаемый всеми сценарист. Иные участники готовы лишить себя жизни, если их что-то не устраивает. Читатель подметит и другую специфику рабочих моментов. Борьба идёт не ради искусства, а с целью заработать на прокате. Кажется, один Чарльз Буковски озабочен финальным результатом, тогда как остальные действующие лица оказываются людьми со стороны, посягающими на его право топить себя в алкоголе. Конечно, всё пойдёт не так, как задумал писатель, а, опять же, в угоду зрительскому интересу, когда экспрессивные сцены разбавляются, что Буковски воспринимает кощунством.

И вот фильм готов, он даже пользуется успехом. Да и чёрт с ним. Чарльз Буковски просадит деньги на скачках и снова напьётся. Как бы человек не жил, он всё-таки жил. Впереди ещё много дней, их тоже следует чем-то заполнить. Создавать ли художественную литературу или жить в своё удовольствие — дело личное.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Героический эпос народов СССР. Том 1 (1975)

Героический эпос народов СССР

Национальные эпосы народов СССР, как и эпосы других народов, преимущественно имеют стихотворную форму. Учитывая узкую специфику литературного наследия и интерес сугубо конкретных кругов профессионалов, говорить о блестящей адаптации на русский язык не приходится. Издательство «Художественная литература» и ранее не радовало своей работой, выпуская большое количество переводов с целью повысить уровень понимания чуждых культур, поскольку если не они, то тогда вообще никто и никогда не даст возможность русскоязычному читателю ознакомиться с богатством культурного наследия многочисленных народностей. Понять получается только содержание, тогда как об остальном лучше ничего не говорить.

Составители сборника героических эпосов народов СССР включили в первый том следующие произведения: былины, башкирский эпос «Урал-батыр», бурятский — «Гэсэр», калмыцкий — «Джангар», тувинский — «Мегё Баян-Тоолай», якутский — «Нюргун Боотур», алтайский — «Алтай-Бучай», хакасский — «Албынжи», карельские руны и осетинские, адыгейские, балкаро-карачаевские, абхазские сказания о нартах. Каждое из приведённых произведений достойно отдельного издания, поскольку некоторые из них весьма крупные. К сожалению, читателю предлагаются в основном фрагменты эпосов и сказаний, чтобы можно было получить общее представление. Конечно, кощунственно предлагать к ознакомлению отрывки из разных частей произведений, но выбирать не приходится.

Говорить о богатстве национальных культур, опираясь на фольклор, затруднительно. Хорошо известные русскоязычному читателю былины обрели жизнь благодаря собирателям лишь в середине XIX века, тогда как другие произведения сборника стали принимать единый вид лишь в первой половине XX века. Устное творчество наконец-то было записано и спустя десятилетия читатели всего мира могут с ними ознакомиться. Опять же, выборка фрагментов остаётся на совести издательства «Художественная литература».

Чем примечательны былины? Так ли важны для понимания прошлого те события, которые в них описываются? Читатель в любом случае будет их интерпретировать не так, как следовало бы. Суть былин сводится к осознанию роли алкогольных напитков на разум богатырей. Это и Илья Муромец, убеждённый трезвенник, отказывавшийся от спиртного тридцать лет и три дня, вследствие чего у него отказали ноги, а стоило употребить питьецо медвяное, так вся хворь разом прошла. И Соловей-разбойник, отказывавшийся свистеть при Великом Князе, покуда не напоили, вследствие чего пришлось невольному певцу голову снимать за учинённые при княжеском столе беспорядки. И Василий Буслаевич, что с детства пил алкоголь вёдрами да, возмужав, стал в страхе Новгород держать. А вот Садко пить не звали, на что он постоянно серчал.

Если сравнивать эпосы между собой, то читатель видит в них много сходных черт. Герои обязательно наделены огромной силой, вокруг них происходят сказочные события. Башкирский Урал-батыр пошёл смерть искать, по пути обзаведясь жёнами и детьми. Якутский Нюргун Боотур не прочь сразиться даже с владыкой подземного мира. Алтай-Бучая умертвил любовник жены, из-за чего подросшему сыну пришлось отомстить обидчикам, используя недоступные человеку возможности. Мстит за родителей и герой тувинцев. У эпоса хакасов отчётливой героизации не наблюдается, поэтому читатель будет ощущать недостаток именно сверхспособностей. Ещё одной интересной составляющей является разумность животных, особенно коней, без чьих советов и подсказок ряд богатырей не задумался бы о совершении подвигов.

Национальные эпосы — не просто сказ в стихотворной форме. Это нечто большее, что нельзя перевести и нельзя прочитать — надо слышать из уст носителей языка. Не так просто понять читателю вялотекучесть эпосов бурятов и калмыков. Они, как река в запруде, не желают обновляться, постоянно обыгрывая повторяющиеся моменты. Может именно этим объясняется их объём. Доступные вниманию читателя фрагменты практически ни о чём не говорят. Выводы из их содержания делать бессмысленно. Опять же, «Художественная литература» умеет преподнести материал таким образом, что нельзя получить удовольствие от чтения.

Отдельного упоминания достойны сказаниях о нартах. Этот народ канул в прошлое, оставив о себе предания у всех кавказцев. Изменяются имена и характер историй, но понимание устремлений нартов остаётся прежним. Кем бы они не были и откуда не пришли, они отличаются твёрдой волей, не позволяя кому-либо возвышаться над ними. Нартам проще сгинуть в горных ущельях, нежели покориться. В осетинских сказаниях говорится, что их погубила объявленная богам война. Не стали нарты раболепствовать, предпочтя сражаться до последнего издыхания. Логика этого древнего народа уникальна, заставляет к нему относиться с уважением и стараться нечто подобное привнести в понимание наших дней, где позабыли о человеческом праве на уважение себя, падая ниц перед идолами.

В составе сборника из преданий о нартах выделяются абхазские сказания. Читателю доступна история богатыря Сасрыквы, ставшим сотым ребёнком у матери, рождённый горячим до такой степени, что его охладить смогли только в кузнице. Он питался раскалённым железом и сам качал свою колыбель, проявляя находчивость и высказывая не по годам умные мысли. Дав зачин, составители сборники оставили читателя без продолжения.

Карельские руны представляют собой выдержки из «Калевалы». Этому произведению «Художественная литература» позволила увидеть свет в виде отдельного издания. Подробнее лучше прочитать в соответствующем месте.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джон Кутзее «Детство Иисуса» (2013)

Кутзее Детство Иисуса

Кутзее в очередной раз озадачил читателя абсурдической загадкой. Искать смысл в его произведениях необходимо, но нужно ли? Что читатель может увидеть в нелогичном поведении героев с последующими их оправданиями своих поступков? Или чем примечательно устранение засора в трубах с попутными размышлениями о роли экскрементов для человека, привыкшего питаться свининой? Или как охарактеризовать спонтанно возникающие привязанности к ранее незнакомым людям, без участия которых дальнейшее существование не мыслишь, ощущая себя виноватым в их личных бедах, случившихся задолго до знакомства?

В одном портовом городе случилось непоправимое — потерялся мальчик. Вернее, он нашёлся, а потерялись его родители. Добрый человек приютил ребёнка, чтобы потом передоверить его случайно встреченной женщине. Именно так начинается «Детство Иисуса». Что же далее предлагает читателю Кутзее? Не захватывающую историю поиска родных и не повествование о возникновении привязанности друг к другу троих людей. Отнюдь, суть рассказа Кутзее сводится к авторским размышлениям, позволяющим ему полнее раскрыть собственное понимание устройства реальности. Иногда заботы Кутзее действительно раскрывают замалчиваемые обществом моменты. Впрочем, замалчивают их прежде всего из-за нелицеприятности, предпочитая не затрагивать то, что должно само находить решение, поскольку внимание к мелочам приведёт к излишней стандартизации, вследствие чего некогда невзрачная проблема обретёт важный статус, породив свойственную людям истерию на пустом месте.

Должны ли воспитывать ребёнка чужие ему люди? Об этом Кутзее опосредованно строит диалог с читателем на протяжении всего повествования. Для него значение имеет многое, начиная от моральных качеств и заканчивая подлинным чувством привязанности. Если глубже вникнуть в содержание, то размышления Кутзее оказываются построенными ради рассуждений, ведь, говоря об отрицательных чертах людей, он их постоянно оправдывает. Новоявленная мать может не иметь собственных детей, встречаться с мужчинами и жить в своё удовольствие, а новоявленный отец плыть по течению, сетуя на болячки и думая о важности работы грузчика для благоденствия всех жителей на планете, имея при этом сомнительное мировоззрение, навязанное ему кем-то чрезмерно умным (допустим, Джоном Максвеллом Кутзее).

Думается, понимание жизни настолько сложное, что человек не имеет права на твёрдые убеждения. Кутзее не стесняется раскрывать личное представление о происходящих в мире процессах, опосредованно стараясь повлиять на читателя. Не он один уверен, будто его мнение единственно правильное, тогда как все остальные точки зрения — плоды с дерева заблуждений, выросшем на искажённых представлениях о должном быть. Многие писатели склонны строить повествование, уверенные в окончательной правдивости. В случае Кутзее ситуация усугубляется тем, что действующие лица без стеснения навязывают ребёнку свою философию, после чего тот замыкается и предпочитает вместо рассудительных ответных соображений демонстрировать неуравновешенное поведение.

Читатель может увидеть в «Детстве Иисуса» аллюзии на библейские сюжеты, проводя параллели, исходя уже из самого названия книги Кутзее. В мальчике легко разглядеть Иисуса, остальное подстроить под осознание этого. Не стоит данное предположение опровергать — при должном старании во всём легко найти сходство, главное проявить фантазию в должной мере. За Иисуса можно принять других героев произведения, имеющих на то аналогичное право. Не зря названный отец размышляет о смысле им делаемого, а названная мать стремится найти другим место среди себе подобных За пороком каждого кроется добродетель, что и доносит до читателя Кутзее, давая всем одинаковое право не слышать кривотолков за спиной.

И жили они счастливо, ибо не жили счастливо; и бед не знали, ибо беда их не покидала.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Юкио Мисима «Золотой храм» (1956)

Мисима Золотой храм

Рассказывая историю о молодом монахе, удостоенным геростратовой славы, Юкио Мисима исходит из собственных представлений о понимании значения прекрасного. Для него, японского писателя, разрушение личности тесно связано с обязательным наступлением смерти для всего, что окружает человека. Сам человек, толкуя Мисиму, является тем, кто, будучи обречённым на гибель, способен уничтожать всё, с чем соприкасается. Взяв за основу реальную историю, Юкио выворачивает своё нутро, используя свойственное ему мироощущение в качестве обоснования случившегося. И без того спонтанно действовавший монах получил в нагрузку гомосексуальные мысли, влечение к животным во сне и ряд дополнительных отклонений от адекватного восприятия действительности. Повествование происходит на фоне Второй Мировой войны и её последствий, сказавшихся на психическом самочувствии главного героя «Золотого храма».

Мисима строит рассказ с юных лет главного героя, делая это от первого лица. Так проще понять мотивы, побудившие его в будущем совершить отчаянный поступок. Впрочем, не зная о чём книга, читатель не сразу поймёт, почему именно финал должен быть определяющим для повествования, поскольку прописан поверхностно и не несёт в себе ничего, кроме привязки авторской версии произошедшего к этому самому произошедшему. Стоит опустить факт вандализма и эмоционального выгорания, не имеющих для представленной автором истории явного значения. Сойти с ума можно в любой момент, если случится ряд обстоятельств, серьёзно повлиявших на расхождение в восприятии должного быть при осознании имеющегося на самом деле.

Сын буддийского монаха скорее всего пойдёт по стопам отца. Он может любить, ненавидеть и являться обыкновенным представителем общества, поскольку его религия не навязывает ему определённых ограничений. Усугубляющим фактором остаётся лишь происходящее в данный момент. Моральная ломка главного героя связана с участием Японии в войне, на которую уходят и не возвращаются близкие люди, а также с действиями американских солдат, потешавшихся над порядками японцев, находя возможность посмеяться надо всем, не брезгуя унизить побеждённый ими народ. Подобная обстановка навсегда изменяет мировоззрение, делая из склонного к миру пацифиста отчаянного адепта яркой и запоминающейся мести, причём направленной на самого себя и на всё то, что ему дорого.

Мисимой ярко обозначена точка окончательного слома устоявшихся для главного героя представлений о мире — это принуждение к насилию над безвинным (и всё-таки порочным) человеком. Внутренний стержень оказался ломким: не алмаз, а всего лишь графит. Создав нужную среду для начала процесса саморазрушения, Мисима по нарастающей вводит в повествование события, делающие из некогда скромного заики всё более развращённое существо, чья дальнейшая деятельность сводится к выявлению отрицательных черт даже среди всеми уважаемых членов общества. Собственно, этот приём Мисима и сам применяет, создавая «Золотой храм», наделяя не самыми приятными для читателями чертами действующих лиц, чьё миропонимание может было далеко от того, что им так старательно приписывает Юкио.

Основная ценность «Золотого храма» — описание быта японцев во время утраты ими империалистических амбиций и размытых представлений о дальнейшем развитии их нации. Многовековая история обратилась во прах, надеяться на благополучие не приходилось. Заставшие эти времена поколения постепенно сходили с ума, пытаясь вернуться к прежнему равновесию. Выдерживали не все. Склонные к безрассудным поступкам кончали жизнь самоубийством, тихо уходя, либо громко хлопнув дверью. «Золотой храм» мог оказаться пророческим для самого Юкио Мисимы, горевшего и в итоге сгоревшего, отказывавшегося мириться и оказывавшего сопротивление.

Всё пустое: умерев, даёшь право жить другим; уничтожив, освобождаешь место для другого. Никак иначе.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Колин Маккалоу «Милый ангел» (2005)

Маккалоу Милый ангел

Колин Маккалоу больше справок не выдаёт. Пришла пора заканчивать доводить до сведения читателя выкладки из истории Австралии и Древнего Рима, теперь нужно подробнее раскрыть другую тему, всегда присутствовавшую в её произведениях, но не игравшую существенной роли — речь идёт о женской физиологии. Для большего эффекта Колин строит повествование в виде дневниковых записей, длящихся два года. За это время происходит полная трансформация главной героини, изначально девственницы с неуёмной жаждой расстаться с невинность, решившей покинуть отчий дом и поселиться в окружении женщин лёгкого поведения.

Устремления главной героини понятны — она желает обрести самостоятельность и не терпеть над собой чьей-либо власти. Маккалоу этому потворствует, отчего-то предлагая для развития повествования уход в маргинальность. Героиня занимает должность лаборанта в рентгенологическом отделении, однако её жизнь трудно назвать образцом порядочности. С трудом воспарив, она обзаводится мимолётными отношениями, не имея твёрдых представлений о завтрашнем дне. Это и не так важно, ведь читатель начинает знакомиться с записями, наполненными огорчениями, будто для писавшего их нет ничего важнее, кроме как поскорее почувствовать себя взрослым. От этого и отталкивается Маккалоу, весьма быстро развивая сюжет, позволяя за два года совершиться такому количеству событий, что иным людям хватило бы на десять лет.

Третья тема, активно используемая Колин, — постоянное ухудшение положения действующих лиц. Чем бы персонажи на страницах произведений Маккалоу не занимались — им будет только хуже. Счастливый конец возможен, но чаще его не случается. Герои должны страдать, поскольку они сами этого добиваются. Ну, или этого для них добивается автор. Каждый шаг ведёт к падению, о чём герои никогда не задумываются. Им кажется, что с ними не желают обращаться справедливо. Мир настроен против них, отчего им приходится громко заявлять о недовольстве, исходя на крик и совершая не самые адекватные поступки.

Впрочем, героиня «Милого ангела» — юная натура, старающаяся анализировать важные события. Может показаться странным, анализ производится с целью более не думать о ранее произошедшем. Получается, героиня записывает мысли, чтобы их забыть, снова и снова совершая однотипные ошибки. Не её в том вина, а сугубо Колин Маккалоу, в очередной раз выстраивающей сюжет вокруг ранее обозначенных моментов, просто на этот раз читателю представлена вспыльчивая особа, не имеющая конкретных убеждений, зато жаждущая осуществления спонтанно приходящих в её голову мыслей.

Умственно отсталые дети — ещё одна тема, часто встречающаяся в произведениях Маккалоу. Именно история про Тима, так и не повзрослевшего, стала дебютной работой писательницы. В дальнейшем Колин постоянно вводила в повествование героев с отклонениями в развитии. Портреты получались яркими. Поэтому встреча на страницах ещё одного обделённого судьбой персонажа воспринимается читателем спокойно. Это позволяет писателю проработать новую-старую сюжетную линию, вполне важную для внимания, однако происходит это ближе к концу, создавая у читателя понимание искусственности сего вкрапления.

Создать хорошее произведение у Маккалоу на этот раз не получилось. Описываемое на страницах книги излишне натянуто. Конечно, в жизни случаются разные происшествия: любая история могла произойти на самом деле. Вот только зная страсть ряда англоязычных писателей рассказывать историю, постоянно подбавляя дёготь в бочку мёда, напрочь губит интерес к развитию предлагаемых событий. Писатель играет судьбами персонажей, стараясь вызвать у читателя чувство негодования. И у него это получается. Негодовать, правда, приходится, от авторской манеры изложения.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джуно Диас «Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау» (2007)

Диас Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау

Чистая душа, белый налёт причастности к действительности и обыкновенные чаяния подростка, воспитанного в рамках культуры США — исходные моменты для начала построения истории про обделённого женским вниманием юношу, готового погибнуть ради единственного поцелуя. Рафинированные представления о жизни, создающие мнение, будто негатив возможен только на страницах книг и на экранах телевизоров, обязательно приведут к печальным последствиям отторжения реальности в угоду неспособности поверить в возможность подобного в современных условиях. И это несмотря на то, что главный герой произведения Джуно Диаса является внуком опального политика Доминиканской Республики времён правления диктатора Трухильо, сгноившего некогда влиятельного предка в тюрьме, породив последующую цепочку проклятий, доводящую до мучительной гибели оставшихся в живых членов его семьи. Если Джуно не будет суждено умереть в муках от ракового процесса, то его дни закончатся любым иным болезненным образом, избежать которого нельзя.

Джуно Диас постепенно вводит читателя в суть рассказываемой им истории. Лишь на первый взгляд кажется, что автора заклинило на задорных американских комедиях про буйство гормонов людей в пору пубертата, поставивших перед собой цель лишиться девственности не позже прощальной вечеринки со школой. Даже не стоит пытаться подсчитать, сколько жизней было загублено и сколько нанесено глубоких ран по самолюбию во время взросления во имя счастливого разрешения надуманных проблем. Но не всё так просто — иные молодые люди накладывают на себя руки, не видя смысла жить дальше. Таковых представителей американского подросткового социума и напоминает Оскар, главный герой истории о собственной короткой удивительной жизни.

Покуда человек ограждён от насилия внешнего, испытывая его только пристрастием к компьютерным играм и комиксам, где сражения и убийства признаны основной составляющей действия; он не будет готов встретиться с аналогичным поведением людей в настоящей жизни. Насилие не проистекает само по себе — тяга к нему формируется, подчиняясь природным инстинктам, говорящим, что мужчина — это прежде всего самец, должный озаботиться продолжением рода и подчинением своему влиянию других самцов. Оскар — дитя современности, поэтому он не готов следовать зову природу и совершать асоциальные поступки, не видя в них смысла. Он ждёт, когда женский пол обратит на него внимание, ничего не делая, чтобы это произошло.

Личная трагедия заключается не только в невозможности почувствовать любовь противоположного пола, но и в собственном несовершенстве, связанном с избыточной массой тела. Оскар — романтичная натура. Он предпочитает умственный труд, готов писать литературные произведения и купаться в славе. Его жизнь — отражение дня сегодняшнего, помнящего о прошлом и не представляющим, будто день вчерашний продолжает преобладать в поступках большого числа людей, чьи помыслы не принято доводить до сведения законопослушных граждан.

Джуно Диас делится переживаниями главного героя, вызывая у читателя чувство сострадания. И вот, незаметно, Диас начинает пересказывать историю Доминиканской Республики, создавая для читателя иную атмосферу. Мир наполняется постоянным насилием, страхом за жизнь и отсутствием веры в разумность человека. Главным героем повествования становится дед Оскара, выходец из благополучной семьи, всё потерявший от прихоти избранного демократическим путём диктатора. Никому не было дела до творимых бесчинств на острове Гаити. Диас приоткрывает занавес над малоизвестными фактами, давая читателю возможность прочувствовать довлеющее над обществом безумие, из которого нельзя выбраться без чужой помощи. Читателю так и хочется задуматься, насколько вмешательство во внутренние дела государства на политическом уровне может считаться признаком дурного тона, и почему оно всегда трактуется не тем образом, каким бы это следовало делать.

Читатель может решить, якобы Доминиканская Республика смогла оправиться после Трухильо. Смогла ли? Никогда лично не знавшая отца, мать Оскара испытала на себе унижение другого рода, родившись с чёрным цветом кожи. Её мытарствами испещрены страницы произведения. И вот перед читателем снова Оскар, отчасти счастливый парень, поскольку живёт в относительно спокойное время, позволяя себе жить надеждами на будущее, не стремясь его приблизить, имея достаточно свободы для существования. Стоит ли сетовать на судьбу из-за пренебрегающих тобой девушек? Ведь на Оскара никто не оказывает давления.

В жизни нужно бороться, не позволяя другим навязывать свои условия. Оскар это слишком поздно понял, столкнувшись с настоящей стороной жизни. Его не поняли, наказали и остались с пониманием правильности совершённого деяния. На каком бы уровне не происходил выплеск агрессии, нужно продолжать сохранять бдительность и не закрывать глаза людям на их истинную сущность. Человек навсегда останется зверем: хоть в космосе, хоть в раю, хоть на необитаемом острове; каждый должен стремиться выжить, а этого невозможно добиться без применения насилия, хотя бы в качестве защитной реакции.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Роберт Джордан «Око мира» (1990)

Джордан Око мира

Цикл «Колесо времени» | Книга №1

Всякое доброе сказание начинается в питейном заведении. Вокруг множество людей, о каждом из которых можно рассказать подробную историю. Предварительно предстоит взвесить все за и против, а потом, позволив читателю расслабиться, внести свежую порцию событий, срывая действующих лиц с насиженных мест. Общая картина обрисована, сюжет сдвинулся с мёртвой точки — всё остальное не имеет значения. Обстоятельства требуют развивать повествование, чем рассказывающий историю и будет заниматься на протяжении многих страниц.

Роберт Джордан создал эпическую фэнтези о борьбе добра и зла. Читателю не так-то просто понять, о чём именно ему предстоит узнать. Этому мешает обилие персонажей, беседующих о своём. Не сразу получается вычленить нужное для развития повествования. Джордан смакует сцены, покуда читатель пропускает подробности сквозь себя, так и не понимая, к чему это всё было написано автором. Впрочем, объяснения происходящему без надобности. Автор всего лишь толкает вперёд подвижной состав сборной солянки героев, не имея чёткой цели, кроме логической необходимости позволить свету одолеть тьму, дабы сбылось древнее пророчество, предсказавшее разлом мира вследствие диктата некоего тёмного властелина.

Несмотря на обилие описательных моментов, не удаётся чётко представить географию мира, его фауну и хоть что-то, кроме постоянно упоминаемого автором пророчества и того, что действие начинается в спокойном месте, где две тысячи лет не происходило социальных потрясений и государственных розней. И вот, именно к началу «Ока мира», Роберт Джордан дарует тихой обители шанс подвергнуться нападению кровожадных созданий, атакующих определённые цели. За этим, надо полагать, кроется некая тайна, о чём нужно озаботиться и постараться найти ответ.

Джордан строит повествование так, что постоянно всплывают новые подробности, уточняющие важные детали, необходимые для продолжения. Это происходит тогда, когда автор полностью исчерпывает возможности развития сюжета, изыскивая определённые особенности биографии каждого из действующих лиц. Не приходится удивляться, если герои и сами не знают, кто они такие и с чего им на голову свалилось сиё счастье. В самом деле, кого заинтересуют обыкновенные крестьяне? Конечно, обыкновенные они только на первых порах, потом едва ли столпы мира, претендующие на право потеснить властителей, имея для того туманные объяснения, а затем ряд ощутимых претензий. Всему своё время — пока же героям предстоит хотя бы сохранить жизнь, покуда Джордан выстраивает для них цепочку происшествий.

Опыт героев растёт, им становятся доступны очередные возможности, открываются локации. Ничего нового Джордан не привносит. Всё это шаблонно и пройдено задолго до начала работы над «Колесом времени». Фанаты ролевых систем, в особенности D&D, на несколько десятилетий раньше озаботились и создали широкие возможности для игроков и, ведущих их по «Подземельям», мастеров. Может этим же увлекался и Роберт Джордан. Во всяком случае, обогатить фэнтези он смог только многостраничным произведением, не озаботившись оригинальностью.

«Око мира» кажется самодостаточным. Однако, ознакомившись со способностью Роберта Джордана вычленять подробности из им уже написанного, читатель понимает, что продолжать описывать похождения героев он может до бесконечности, черпая вдохновение оттуда, где оно должно было иссякнуть. Любители длинных историй будут в восторге — следить за похождениями предстоит длительное количество времени. Хватило бы усидчивости да терпения в ожидании проблеска действительно интересных идей.

Повествование ради повествования — это основной вывод, возникающий у читателя при знакомстве с первой книгой цикла. Роберту Джордану хотелось рассказывать; он и рассказывал, и рассказывал, и рассказывал.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Куприн «Олеся» (1898)

Куприн Олеся

Прекрасное рождается спонтанно, без предварительной подготовки. Можно терзаться переживаниями или жить с лёгкой поступью, не подозревая о поджидающих за углом неожиданностях. Жизнь состоит из череды случайных встреч и событий, формирующих моральный облик человека. Хорошо, если отразить этот облик взялся Александр Куприн, значит есть надежда на благоприятное впечатление со стороны читателя. Каким бы не являлся человек на самом деле, он окажется прекрасным представителем своего рода, хоть и заранее обречённым на печальный исход. Против проказ судьбы возводить ограждения бессмысленно: карты предсказали будущее; значит придётся пройти через всё то, о чём они сообщили деревенской гадалке.

Прекрасен деревенский быт: лихой ямщик — чудесный собеседник, местный мужик — неуч с надеждой на лучшую долю, природа — не хватит слов рассказать, а девушки… вернее Алёна, внучка презираемой знахарки, воспитанная в строгости и обладающая непоколебимым характером, мгновенно становится воздухом и пищей для главного героя произведения, от лица которого Александр Куприн строит повествование. Удивительно, но автору веришь без возражений, полностью доверяясь вкусу его героя. Читатель сам не замечает, как он влюбляется в Алёну, переживая за неё и желая обрести долгожданное счастье.

Прекрасны традиции, когда они говорят о гуманности общества. Но гуманность является понятием относительным, раскрывающим пороки ханжества. Покуда человек подвержен предрассудкам, в его окружении будет процветать добродетельное насилие. Тяжесть участи отдельно взятой личности полностью зависит от стечения обстоятельств. Поэтому нет причин удивляться, если читателю предлагается история развития взаимоотношений между человеком извне и одним из членов конкретно взятого социума путём слома установленных порядков, грозящих обернуться трагедией. Читатель заранее знает, чем закончится повествование — тем интереснее ему наблюдать за драматическим развитием событий.

Прекрасна выстраиваемая Куприным повествовательная линия. Она разворачивается перед взором читателя подобно негаданно случившемуся происшествию. Изначально нельзя предположить, для чего автор выстраивает образ главного героя, оказавшегося в тех краях, где происходит действие. Беседы с людьми дают ему пищу для размышлений, а сам он не подозревает, чем обернётся следующий шаг. Любовь не спрашивает, когда ей стоит постучаться в сердце. Привязанность формируется без дальнейшего участия разума. Взаимность способна даровать влюблённым истинное счастье. Осталось разобраться с общественным осуждением, неоправданно ломающим судьбы, не давая право на счастье презираемым.

Прекрасные мгновения обязаны быть разрушенными, если человек желает их сохранить. Короткая история развития отношений тем и радует, что ей не суждено перейти в нечто более продолжительное. Героев могла заесть рутина, отравив первые впечатления. Былое чувство легко растоптать, никогда уже не придавая ему значения. Трактовать иначе не получится — у истории ярко прорисован финал, за которым начинается новая жизнь, где обязательно возобладает угнетающий повседневный быт, разбавляемый воспоминаниями о событиях прошлого, даровавших кратковременную радость.

Прекрасная история состоит из выверенного временем развития событий. Куприн не мог осчастливить всех действующих лиц разом, лишив читателя осознания красоты происходящего на страницах. Нельзя было построить повествование без внесения элементов противоречия и людского невежества. Читатель бы не понял, зачем автору понадобилось описывать чью-то идиллию, слишком радужную, чтобы быть достойной внимания.

Прекрасно думать о чужой судьбе, окрашивая её в мрачные тона. Всякая жизнь достойна протекать без горестных вкраплений: чего никогда не случается. Из мучений проистекает счастье, если не своё, то чужое. Череда ярких эпизодов характеризует прошлое. Ошибки следует признать основными достижениями в жизни — они позволяют ярче осознать минувшее.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дэйв Эггерс «Сфера» (2013)

Эггерс Сфера

Дэйв Эггерс предлагает читателю познакомиться с будущим, где миром завладеет корпорация, чей род деятельности связан с компьютерными технологиями. Нет ничего особенного в подобных представлениях — человек в начале XXI века изменил свой образ жизни кардинальным образом, утратив интерес к чему-то иному, кроме зависания в социальных сетях. Дав зачин, Эггерс повёл повествование в сторону, не добавив новых предостережений и не задумавшись насчёт других технологий. Для него всё остаётся прежним, кроме искоренения анонимности, обязательного чипирования и тотального контроля за членами общества, обоснованного необходимостью экономить денежную массу. Обо всём этом говорят давно, поэтому читатель желал бы увидеть более подробное раскрытие темы. К сожалению, содержанием «Сфера» не балует.

Никто и никогда не даст точный прогноз на развитие человечества в отдалённом будущем, поскольку нет гарантий, что именно изменится даже за ближайшие десять лет. Эггерс видит будущее таким же, каким оно представляется сейчас, не учитывая скрытых от понимания или малоизвестных технологий, способных перевернуть мир. Допустим, со временем Интернет себя изживёт, на его смену придёт что-то другое. Эггерс такой вариант не рассматривает. Может оказаться и так, что ныне порицаемая в обществе конопля, снова вернёт себе прежние позиции, существенно повлияв на устройство мира, позволив человечеству добывать топливо из органического сырья, из него же производить бумагу, строительные материалы и ткани, позволив человеку забыть о голоде и став основной статьёй экспорта для стран с обширными плодородными территориями. Уже только это губит замысел Эггерса, видящего рост влияния Сферы за счёт заботы о налогоплательщиках. Человек может предполагать, но учесть всех нюансов он не в состоянии.

Безусловно, мир обязательно подвергнется захвату со стороны корпораций, заинтересованных в росте влияния. Это не является новшеством нашего дня. Стоит вспомнить «Железную пяту» Джека Лондона: если по другому соотнести противоборствующие стороны, как ранее рассказанная история заиграет новыми красками. Пролетариат будет угнетаем, а капитал снова воспарит, подавляя его волю. Человечество обязано объединиться. Впрочем, благие намерения кому-то не понравятся. Но идея Эггерса вызывает отторжение — Дэйв не видит положительных моментов, предсказывая подавление индивидуальности и превращение людского ресурса в безликий и бездеятельный фрагмент, о пользе которого судить затруднительно.

Человек из существа созидательного перейдёт в состояние существа наблюдающего. Он отринет прежние устремления, заботясь лишь о развлечениях. Эггерс не говорит, однако читатель видит в происходящем начало деградации. Представленный Дэйвом человек способен смотреть онлайн-трансляции и ставить оценки, не стремясь к чему-то ещё. Его интересует аквариум с акулами, быт смертельно больных людей и половые извращения. Остаётся гадать, что происходит вне пребывания человека за экраном.

Удручает забота действующих лиц «Сферы» сугубо о своих пузомерках. Каждый участник повествования озабочен ростом веса в обществе, добиваясь результатов, взывая к животным чувствам. Наблюдающие ожидают увидеть насилие или секс между участниками, как тут же его получают, иначе предпочтут перейти к другому шоу, где их желание удовлетворят по первому требованию — никто не хочет падать в рейтинге. Эггерс предпочитает рассказывать именно об этом, забыв про существование вне Сферы. Он подводит читателя к понимаю неизбежного возникновения корпорации, способной сгладить разногласия между государствами, оказывая влияние на них и растворяя их в себе.

Сфера реальна? Сомнительно. Скорее государства Земли найдут ещё одну причину для розни, обособившись не только границами, но и обретя собственные информационные пространства. Тогда пользователям придётся платить за передвижение по чужим сетям, подобно путникам древности, претерпевавшим поборы во время путешествий.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Милан Кундера «Бессмертие» (1990)

Кундера Бессмертие

Человек начинает познавать мир, ещё не родившись. Продолжает познавать, уже родившись. И познаёт, пока не окажется на смертном одре. Его миропонимание успевает сотни раз измениться, чему причиной служат тысячи обстоятельств, формирующих личностное восприятие действительности. Точка зрения на определённое обстоятельство в один отдельно взятый момент навсегда уходит в прошлое, стоит человеку поддаться влиянию ещё одной мысли. Никогда нельзя однозначно утверждать, считая своё мнение определяющим и гораздо более разумным — это является истиной только сейчас. Любое толкование остаётся ветхим отражением хаотического устройства Вселенной. Завтра всё изменится, но сегодня есть тот самый неповторимый момент, когда следует определиться с собственным отношением. Говорите, во Вселенной всё упорядочено и все процессы заранее запрограммированы? Стоит согласиться и с данным утверждением. Возможно, завтра точка зрения будет именно такой и у сторонников превалирования хаоса. Однако учтите, аналогично может измениться точка зрения их оппонентов на прямо противоположную.

Следует ли познавать мир через соотношение нескольких реальностей или всё-таки следует соотносить себя с пониманием действительности в настоящем мире? Кто есть человек для себя, что есть человек вне себя? Для кого человек мыслит, для чего совершает поступки? Кому человек обязан существованием, к чему это его обязывает? Что делает человека человеком? Кем человеку следует быть, чем не следует? О ком мыслит человек сейчас, в чём заключается смысл его существования, где ему искать истину? Всё окружающее человека не имеет ничего общего с тем, к чему устремлены думы. Мир стоит испытывать на прочность, никогда не доверяя миллион раз проверенным фактам. Нужно думать, не останавливаясь и находя новые разрешения вопросов бытия. Бессмертие даруется человеку через других людей, с ним согласных. И нет бессмертия более реального, нежели возгласы несогласных.

Человек всегда будет находиться в поисках оправдания существования. Он может говорить о разном, забавляясь софистикой и давая определение всему сущему. Жизнь для человека — игра. Она подчинена заранее написанным правилам, опровергающим теорию хаотического устройства Вселенной. Реальность запрограммирована и не поддаётся влиянию извне. Когда-нибудь человеку удастся подобрать нужный пароль, как некогда удалось Пандоре: мир был разрушен, и человек до сих пор не обрёл былого могущества. Человек стоит на пороге свершений, а значит снова откроет то, из-за чего будет вынужден начать всё сначала. Бессмертные станут смертными, так и не узнав про изначальную обречённость раствориться в хаосе без остатка.

Кто человек для пространства? Какое значение он имеет для настоящего момента? Он подобен мельчайшему организму на чужом теле — таком же мельчайшем организме для последующего тела — в свою очередь мелкого для зрительного восприятия человека. Соотносить можно какие угодно материи, не давая ничего, порождая десятки вопросов, достойных невероятнейших ответов.

А что касается Кундеры, то он тоже о чём-то подобном размышляет, не давая читателю чёткого представления о сути им рассказываемого. Милан строит догадки, сводит людей из разного времени и говорит о любовных ласках. Не то произведение он назвал Невыносимой лёгкостью бытия. Впрочем, Кундера обессмертил себя посредством умных слов, а также использовав рассудительных действующих лиц. Остальное не имеет значения: завтра будет новый день, послезавтра — другое мнение.

Восприятие не поддаётся логическому осмыслению. Читатель всегда ищет в художественных произведениях подтверждение собственным мыслям или доводам, их опровергающих. И вот картина мира в очередной раз сломана: человек уже не клянёт Бога за неудачи в жизни, как не клянёт Эдисона за неполадки с освещением.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 221 222 223 224 225 312