Метка: мемуары

В 1867 году у Тургенева появился замысел написать цикл из воспоминаний. Приступив к работе, стал сетовать на трудность в его реализации. Называл воспоминания «дурацкими», у него не ложилась строчка на строчку — выходило «куце, неловко, неразвито». Впрочем, первые отклики на опубликованные труды были положительными.

Началом для воспоминаний стало вступление, только озаглавленное несколько иначе — «Вместо вступления», датируемое 1868 годом. Иван сообщил читателю, как собирается рассказать о произошедшем за последнюю четверть века. Путь свой он начал с «Параши», чем немного лукавил. Сообщил, как девятнадцатилетним уехал в Берлин на учёбу, слушая там лекции в течение двух лет. Зачем это ему потребовалось? Считал, в России ничему толком не научишься, другое дело — в Германии. Но у кого он там учился? У тех, кто переехал в Берлин из России. Были и немецкие учителя. Скорее нужно говорить о другом, о чём Тургенев сам сообщал читателю, был он убеждённым западником. А какую имел самую главную мысль? Избавить Россию от крепостного права.

В 1868 году Тургенев работал над очерком «Литературный вечер у П. А. Плетнёва». Это тот человек, благодаря которому Иван сумел состояться в качестве литератора, предлагая ему для ознакомления свои ранние труды. Тогда ещё юный человек, задумавшийся о пути поэта, заслужил признание от того, кто дружил с самим Пушкиным, помогая издавать «Современник». При этом, Тургенев видел в Плетнёве организатора литературного процесса, но без способностей к писательству. Плетнёв мог рассказывать о литературе и наставлять других. Но Плетнёв был важен для Тургенева ещё и за счёт возможности увидеть Пушкина, буквально за несколько дней до смерти поэта.

В 1869 году опубликованы «Воспоминания о Белинском», включавшие некоторые ранние труды, в том числе переработанные, вроде очерка «Встреча моя с Белинским», датированного 1860 годом, и статей Тургенева непосредственно о творчестве Пушкина, прочитанных в том же году. Рассуждая о значимости Белинского, Тургенев стремился показать без преувеличения. Белинского если как и воспринимали, то за недоучившегося студента. Не имел Белинский возможности получить образование в требуемом объёме, отчего не все высказываемые им суждения следовало принимать во внимание. Но в качестве литературного критика — его интерес неоспорим. Отринув прочее, Белинский сконцентрировался непосредственно на литературе. Что касалось остального, Белинскому более не везло. Если брать внешность — неказистая, словно перед тобою циничный человек. Не получалось у него и в плане налаживания семейной жизни. Как всё это воспримет читатель? Скорее оставит значимость Белинского в годах его творчества, отказав в понимании для наступившего впоследствии переосмысления.

О Гоголе Тургенев пишет в том же 1869 году. Воспоминания так и были названы — «Гоголь». Только они включали сведения в том числе и о других литераторах. Например, Лермонтов запомнился по гусарскому одеянию. Загоскин — произведением «Юрий Милославский». Крылов — грузный человек, любивший много есть. Есть слова и про Жуковского. Что касается непосредственно Гоголя, Тургенев сказал — знает едва ли не всё его творчество наизусть. Приметил и яркое высказывание Гоголя про цензуру, которая скорее не подавляет, а способствует проявлению писательского таланта в ещё большей мере.

На этом моменте Тургенев останавливал ход мысли касательно литературных воспоминаний. Не рассказав толком ничего, он всё же сокрушался. И читатель должен понять причину. Не так просто рассказывать о считаемом за важное. Как о том же Гоголе. Что о нём расскажешь, не отстранившись от взятого для рассмотрения человека? Говорить, подобно тому, каким образом поведал о Белинском? Гоголь того точно не заслуживал. Разве только и сказать, как в предчувствии смерти взял и сжёг все ещё неопубликованные записи, оставив потомков без возможности когда-нибудь прочитать что-либо из им написанного. Поэтому Тургенев переходил к житейским воспоминаниям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знакомясь с воспоминаниями Веры Калицкой, видишь Александра Грина точно с той стороны, как себе можешь его представить. И это не исследование творчества писателя, в котором всякий мог найти нужные ему суждения. Например, Калицкая не считала, будто Грин оставил по себе достаточное количество воспоминаний, даже о нём самом трудно судить, беря за основу написанные им произведения. Но это точка зрения Калицкой, воспринятая через непосредственное отношение с Грином. Исследователи творчества придерживались другого мнения, готовые анализировать и находить схожие черты, на основе чего создавая измышленный ими образ писателя. Как всё-таки было на деле? Пожалуй, не во всём следует опираться на воспоминания Веры Калицкой, пусть она и являлась непосредственным очевидцем становления Александра Грина. Всё-таки, как бы не складывалась их совместная жизнь, встреча Калицкой и Грина состоялась при непритязательных условиях, тогда как расставание стало вынужденной мерой после охлаждения чувств.

Вера Калицкая — это первая жена Грина. К тому же, литератор. Вхождение в мир прозы для неё произошло чуть раньше. Она имела представление о запросах читающей публики. Понимала, к чему и для чего необходимо писать. Но когда они начали встречаться, она — тогда ещё Вера Абрамова — по доброте душевной посещала арестантов в выборгской тюрьме, и однажды там судьба свела с Александром Гриневским. Может и не сложились бы между ними отношения, не прояви Гриневский настойчивости. Он увидел в этой девушке своё будущее. Когда его отправят по этапу в Тобольск, Гриневский сбежит, раздобудет поддельный паспорт, с ним приехав к Вере. Калицкая говорит, как этому противился её отец, не считая за дозволительное встречаться с сидевшим человеком. А далее — печать первых рассказов в периодике, придумывание псевдонима. В те годы приходилось представляться как А. С. Грин, чтобы не путали с иностранными писателями с такой же фамилией. Только вот Гриневский не соответствовал запросам читающей публики, о чём Вера ему должна была не раз сообщить.

Жил Грин без оглядки на самого себя. Он забыл, что живёт по поддельному паспорту, не проявлял положенной осторожности. В дом пришла полиция, арестовала, и Грин был сослан. Вера поехала в новую ссылку вместе с ним, теперь уже в качестве его жены. Сосланы они были в Архангельскую губернию. Что там делал Грин? Изредка писал рассказы. А более тяготел к праздному образу жизни. С трудом Вера смогла заставить Грина отказаться от пристрастия к алкоголю. Средства на существование высылал её отец. Разделяя тяготы ссылки, произошло охлаждение чувств. Что тому послужило? Вера не стала расписывать деталей. Просто читателю станет ясно, как в 1913 году отношения были разорваны, и ещё семь лет они формально оставались в браке, пока Вера не попросила о разводе, вскоре выйдя замуж за Казимира Калицкого.

Получается так, что Вера Абрамова и Александр Гриневский состояли в официальных отношениях с 1911 по 1920 год, из которых вместе прожили только два года, полностью пришедшихся на время ссылки в Архангельскую губернию. Учитывая время, совместно прожитое до того, воспоминания от Веры Калицкой, составленные в 1948 году, становятся важным свидетельством о самом начале творческого пути Александра Грина.

О последующей жизни Грина Вера рассказала в общих чертах. С 1917 по 1919 — Грин жил в Петрограде, зарабатывал литераторством, но почти не публиковался и денег ему не хватало. В 1919 — призван в армию, охранял обоз. В 1920 — вернулся, будучи болен сыпным тифом. Быт смог наладить благодаря оказываемой Горьким помощи. С 1921 года Грин в браке с Ниной Мироновой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Салчак Тока, партийный руководитель республики Тыва, рассказал о собственном становлении, создав произведение из трёх частей. Первая часть, названная «Словом арата» вместила его детские годы, вплоть до Гражданской войны в России. После будут опубликованы ещё две части, но Сталинской премии удостоилась только самая первая. Потому и представляющая особый интерес для читателя. Отчасти получится узнать, из каких побуждений исходил тувинский народ, сделав выбор от Китая и временной самостоятельности в пользу нахождения под властью сперва Российской Империи, а потом в составе Советского Союза. Но ничего не бывает подлинно просто.

В значительной части повествование может быть воспроизведено при прочих условиях в разных уголках мира. Будем считать, Салчак Тока повествует в качестве очевидца. Примем за истину, посчитав за автобиографическое произведение. Получивший при рождении имя Кол Тывыкы, за жизнь не раз его сменил. Уделять внимание этому на страницах он не стал. Рассказ начал с рождения — на берегу речки. Отца не знал. У матери было пять детей. Вследствие непонятной причины она не имела на голове волос. Всегда и во всём на неё полагался. Именно мать построила чум, в котором семья жила подобно лесным зверям, но держали трёх коз и собаку-великана. Кругом ютились такие же бедняки. Они ни на кого не могли уповать, принуждаемые угождать постоянно к ним приходящим чиновникам. Что оставалось делать? Жить с соседями миром, считай — вели коллективное хозяйство. Если кто добывал косулю — делили на всех. Были в округе и люди побогаче, чей чум стоял основательнее, с бедняками там ничем делиться не собирались.

Рос рассказчик в постоянной нужде. Стоило положению улучшиться, как снова приезжали чиновники, производя бесчинства. Например, раздобыла мать зерно, испекла хлеб. Что сделали чиновники? Стали обвинять в воровстве зерна, избивая едва ли не до смерти, пока сами не нашли припрятанный мешок. Что толку от такой жизни? Надеяться оставалось лишь на собаку. Только она защитит от волков. Оттого в памяти рассказчика сохранился эпизод, как собака однажды стала против волков, кого-то из них загрызла, но и сама после скончалась от ран. Напали бы волки на людей? Сам Салчак Тока так и не рассказал, будто кто-то пал от их клыков. А вот чиновники действительно зверствовали.

Жизнь всё-таки улучшилась, когда мать повела к русским поселенцам. Те, в свою очередь, были столь же частью бедны и частью богаты. Соответственно, бедные были рады помочь тувинским беднякам. Прибившись к одним, рассказчик был вымыт в бане, познав позор — ему остригли волосы. Почему решили так поступить? Из-за обильного количества живности на его голове. Дальнейшая жизнь складывалась непосредственно при участии русских поселенцев. Салчак Тока будет батрачить, согретый той мыслью, что он сыт и имеет крышу над головой.

В апреле 1914 года над Тывой установился российский протекторат, теперь она именовалась Урянхайским краем. Салчак Тока обошёл этот момент вниманием, будто был мал и ничего в подобном не мыслил. Для него, впрочем, ничего в сущности не изменилось. Но упущение этого момента не даёт представления, почему чуть погодя началась Первая Мировая война, и пошёл слух — всех мужиков заберут в солдаты. Даже сам Салчак Тока готов был отправиться на войну, если бы не его малый возраст. Формально ему шёл четырнадцатый год. Следующий перенос внимания уже к событиям Гражданской войны. Исторически достоверно — горя хватило сполна. Установившаяся советская власть подвергалась нападению со стороны белого движения, китайских и монгольских войск. Лишь в 1921 году в Тыве была установлена независимая народная республика. Только это уже разговор сверх описанного автором.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1936 году в «Гослитиздате» публикуется книга «Воспоминания», куда вошли воспоминания Викентия Вересаева о детстве, студенчестве и писательские заметки. Зная о прежних работах, читатель знакомился с новой стороной таланта писателя. Ему предстояло узнать, как Вересаев воспринимал ряд некоторых деятелей пера, в том числе и его отношение к литературным объединениям. Есть небольшие сложности с установлением датировки, учитывая публикацию заметок впервые именно в данном сборнике. Если имеются точные свидетельства — это будет отдельно оговариваться.

Так к 1922 году относится публикация отрывков из очерка о Леониде Андрееве. Вересаев вспоминал становление. Известность пришла к Андрееву после публикации скандального рассказа «Бездна». Как Андреев писал? Творчество становилось для него ярким впечатлением. Он мог долго не приступать, но после очень быстро создавал творение. Всегда работал допоздна, много пил крепкого чая, посещал собрания горьковского издательства «Знание». Очерк прежде всего интересен для уделяющих внимание творчеству непосредственно самого Андреева.

1923 годом датируется публикация отрывков из очерка о Николае Михайловском, именованные лаконично — «Редактор». Начал Викентий с того, что ему отказала «Русская мысль» в публикации произведения «Без дороги». А когда опубликовали в «Русском богатстве», где редактором был Михайловский, последовали положительные отклики, в том числе и от «Русской мысли». Это могло означать только одно — рукопись там вовсе не читали. Но как относиться к самому Михайловскому? Как к умелому редактору, разглядевшему талант Вересаева? А как быть с нелюбовью Михайловского к марксизму, считавшегося притом за народника? Учитывая становление взглядов Викентия, в дальнейшем Михайловский написал, как Вересаев, будучи перспективным писателем, не сумел оправдать возложенных на него надежд.

В 1925 году в «Красной ниве» опубликован очерк «У Льва Толстого». Случилось после публикации «Записок врача» быть интересным семейству Толстых, даже пригласили к себе, но Викентий предпочёл этому заграничную поездку. Потом однажды имел счастье посетить Ясную Поляну, ожидал увидеть большого мужика с косой саженью в плечах, а встретил усохшего старичка с красивыми руками. Потекла беседа. Вывод Вересаев сделал следующий. Не знай, будто общается с самим Толстым, то подумал бы — общался с туповатым толстовцем, постоянно все темы сводящим к моральной нравственности.

В 1926 году в «Новом мире» опубликован очерк «Короленко и Аннинский», представленный в виде письма, датированного 1913 годом. В 1929 в «Красной панораме» очерк — «А. П. Чехов и встречи с ним». Чехов был уже больным. Вересаев посчитал нужным дать характеристику его героиням — все они были безвольными.

Из других заметок, опубликованных скорее всего по большей части в «Воспоминаниях». Короткий очерк «Рашель Мироновна Крин». Чуть больший очерк «Гарин-Михайловский», как виделся с ним, отходя от Мукдена. Очерк об отношении к Вере Засулич, получившей всемирную известность после убийства, оправданная судом присяжных, как она была скромна и не придавала значения своему поступку. И очерк об отношении к Вере Фигнер, революционерке, члену «Народной воли», как имел с нею знакомство в 1915 или 1916 году, рассказ о её судьбе, сколь много в ней видит смелости и решительности.

Вновь вспомнил про «Записки врача», которые по умолчанию считаются за его магнум опус, с чем он сам не хотел соглашаться, считая за клеймо. Пусть они принесли ему известность, и потому его помнят только по ним. Однако, как бы Вересаеву хотелось, чтобы при его упоминании прежде всего вспоминали хотя бы «Без дороги». Ничего с тем не поделаешь, Викентия и спустя века будут вспоминать лишь по «Запискам врача».

Читатель может не знать, но Вересаев участвовал в создании «Книгоиздательства писателей в Москве», считаясь за его руководителя. В 1911 году Москву посетил Клестов-Ангарский, желающий открыть издательство для писателей, каковое недавно существовало в Петербурге. Викентий возразил — каждый писатель является индивидуалистом, не склонным соглашаться с мнением соратников по перу. Вот он сам — Вересаев — всегда издавал книги за свой счёт. Гораздо проще обратиться непосредственно в типографию. Получалось многократно выгоднее. Посему лучше создать комиссионное издательство, получающее процент за оказываемые услуги. Ведь обратись в издательство Бунин, требуя издавать сборники сочинений, не желая слушать возражений о нерентабельности… Как тогда быть? При этом о Бунине в России никогда толком ничего не знали, о чём он писал — вовсе не ведали, пока он не был отмечен Нобелевской премией. Тот же Бунин за жизнь никому не помог и никого не продвинул, быв капризным, привередливым, требуя сам, при этом нарушая оговорённые условия. К этому очерку примыкают воспоминания о марте 1917 года и статья «Как я не стал почётным академиком». Собрались издательством по смерти Мамина-Сибиряка, Бунин предложил сделать его посмертно почётным академиком. А что это по своей сути могло означать? Вересаев посчитал таковое именование за бесполезное.

Завершить «Воспоминания» следует очерком «Коктебель». Кто бы не говорил про данное местечко, всегда сводит повествование к упоминанию Волошина. Вересаев вчитывался в его стихи, видел чрезмерное количество учёности. Встречал в строках слово «окоём». Что это? Оказывалось, горизонт. Сам Волошин всегда и со всеми предпочитал говорить о собственном творчестве. Печатался мало, денег не хватало, зарабатывал акварельными рисунками. Одинаково относился к белым и красным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если по детским годам о человеке практически никогда невозможно судить, то последующие годы, в том числе и в качестве студента, могут иметь уже определяющее значение. Можно на это возразить, сославшись на различные мнения, касательно складывания человека в определённый период начала его жизни. Однако, каким бы не было влияние на ребёнка, да и на подростка тоже, существенно важным становится его поведение в последующем, начиная с попыток осознать, кем ему предстоит быть. На первых порах и Вересаев не знал, на каких позициях он должен себя ощущать. Куда ему следовало податься? Выбор пал на историческую стезю. Разве не увлекательное это дело — прослыть за исследователя прошлого, либо за хранителя утраченных реалий? Думая об этом, Викентий отправился в столичный университет.

Читатель может не понять, почему в Петербурге Вересаев сталкивается с необходимостью самому о себе заботиться. Прежде он был под опекой отца, теперь лишённый возможности находить какую-либо о нём заботу. Извечная проблема студента, касающаяся нехватки средств, коснулась даже Викентия. Причём настолько, что приходилось голодать. А если он недоедал, портилось здоровье, голова отказывалась соображать. Какой толк от студента, не имевшего способности исправно посещать занятия, или хотя бы усваивать ему сообщаемую информацию? Вполне можно было искать способы заработать, сбиваясь с другими студентами в объединения, пусть и сомнительного толка. Но отец строго запретил заниматься любой деятельностью, кроме обучения. Запрет в основной части касался игнорирования политических стачек, излюбленных студентами по всей стране. Викентий получил внушение — после участия в подобных волнениях его отчислят из университета, и состояться в качестве достойного члена общества у него уже не получится. Собственно, более Вересаев политических тем не касался, разве только упомянув, как Александр III боролся с женским образованием, с начала правления поставив целью закрыть все учебные учреждения для женщин.

Каких только мыслей не встречал Вересаев в студенческой среде. Рассуждения молодых людей порою случались чрезмерно радикальными. Как тут не вспомнить русский нигилизм — бессмысленный и беспощадный. Один студент доказывал Викентию низведение понимания материнства. Тот студент называл мать — мокрым домом на девять месяцев. Более ничем важным для себя он мать не считал. Рассказав о таком, Викентий не стал делать выводов. Зато читатель, внимая хаосу мыслей, мог вынести определённые суждения, соотнеся студенческие волнения с подобного рода рассуждениями. Такие мыслители, не знающие над собой ничего святого, могли вести активную антиправительственную деятельность, твёрдо уверенные в правоте ими совершаемых деяний. Вересаев затрагивает ещё несколько эпизодов, имевших способность на него повлиять. Например, идеи Толстого о непротивлении, на первых порах популярные в обществе, а затем утратившие интерес. В той же мере считались за важные идеи о социализме от Михайловского и позиционирование Гаршина, аналогично переставшие восприниматься в обществе.

Мыслить себя на исторической стезе Викентий более не хотел, предпочтя сделать выбор в пользу медицины. Он решил, гораздо лучше иметь профессию, благодаря которой всегда будешь востребован, сможешь иметь постоянный доход, нежели заниматься пусть и важным, но не столь нужным для него ремеслом. Викентий продолжил учёбу в Дерпте, описывая порядки складывающихся в тех землях дел, особенно останавливаясь на каждом профессоре, давая исчерпывающие портреты их личностей и преподавательских способностей. Довелось Вересаеву поучаствовать и в противохолерных мероприятиях.

На том студенческие воспоминания завершались. Их логическим продолжением можно считать «Записки врача», вот уже как более тридцати лет назад написанные.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как следует воспринимать детские воспоминания? И какую роль им следует отдавать в праве на понимание дальнейшей жизни человека? Что в том вообще может быть интересного? Разве только для полноты картины. Пусть и кажется, о детстве можно рассказать вкратце, не прибегая к детализации. Однако, ряд писателей считает за важное повествовать именно о детских годах. Есть и биографы, очень тщательно подходящие к изучению детских лет. Существуют и те, кто вовсе не тратит время на выяснение практически бесполезных обстоятельств. Вот решил Вересаев, спустя пятьдесят лет, вспомнить себя маленьким. Насколько те воспоминания он сохранил в точности? Сколько поведает дополнительных деталей, может и имевших место быть в прошлом? Читатель разве только поймёт относительное благополучие малых лет Вити Смидовича, кому не было на роду написано понимать жизнь со всеми её горестями и печалями. На ноги Вересаев вставал в сложившихся для него благополучно условиях.

Сразу же читатель узнаёт про уважение Викентия к отцу. И не может понять, продолжая чтение воспоминаний, почему изложение началось с некролога. Отец Вересаева успел дать сыну образование, продолжив помогать на первых порах трудового поприща. Или сам Викентий решил задать планку, к которой он продолжал стремиться на протяжении последующих пятидесяти лет? Останется рассуждать, в какой мере Вересаеву это удалось. Викентий родился в Туле, среди его предков поляки и русские. В такой момент читатель останавливался в крепких размышлениях, махнув рукой на возможные разногласия, которых всё равно не последовало. И всё же важнее прочего, но не ставя то выше отца, Вересаев счёл нужным упомянуть самое первое воспоминание. Будет приятно, узнав, Викентий помнил не тягостную обстановку его плохого поведения или радостную весть по поводу поведения хорошего, так как воспоминание касалось пития сладкого чая с молоком. Читатель вновь останавливался в задумчивости, не умея расставить акценты на восприятии повествования, придя к выводу — автор сообщает воспоминания ровно тем образом, каким то ему желалось делать.

Среди прочего вспоминается первая порка. Отец запретил Вите Смидовичу прикасаться к цветку. Витя счёл это за указание цветок пересадить. После тот завял. За что же был наказан? Будучи ещё ребёнком, Вересаев говорит — понять не смог. Вспоминает начало обучения в школе, первое наказание, первую любовь и первый поцелуй. Без особой надобности — как начал курить и пить. Внутреннего цензора Викентий словно не включал. Или не посчитал зазорным повествовать едва ли не обо всём, к чему сумел вернуться в воспоминаниях. О чём-то всё же следовало умолчать. Однако, чем больше негатива расскажешь сам, тем меньше нелицеприятного о тебе расскажут другие. С другой стороны, тем самым Вересаев оголялся перед читателем, которому вовсе не следует знать всего ему изложенного. Но если Викентий об этом рассказал, значит посчитал за необходимое. Вполне вероятно, он полагал — читатель всего в голове не удержит, обязательно забыв добрую часть повествования.

На описании юных лет Вересаев не остановится, продолжая рассказывать про годы учёбы. Провести черту между двумя этими книгами о воспоминаниях невозможно, они представляют из себя одну повествовательную линию. Приходится учитывать обстоятельства перерыва в работе, поскольку про студенчество Викентий начнёт писать в 1930 году, растянув работу над осмыслением прошлого ещё на следующие пять лет. По данной причине, закончив чтение «юных лет», нужно сразу переходить к «студенческим годам», тогда восприятие становления Вересаева сложится в виде единого полотна.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если желаешь научиться писать художественную литературу, ты либо берёшься за её написание без чужих подсказок, или начинаешь искать секреты мастерства от уже состоявшихся писателей. И самый лучший совет для будущих писателей — начинайте писать прямо сейчас. Нет идеи? Тогда берите чужую, создавая книгу по мотивам. После эту первую книгу уничтожьте. Таков лучший совет! Но Стивен Кинг дал другие советы. Есть ли смысл их перечислять? Основной совет от Кинга — много читайте сами. Осталось понять — зачем. Некоторые писатели считают такой метод губительным для личного творчества. Кто-то это объясняет банальным стремлением излагать в том же стиле. Всё гораздо проще, когда узнаёшь другие советы от Кинга, и особенно при знакомстве со становлением самого Стивена. Просто нужно желать быть писателем. Сам Кинг много писал, чем продолжал заниматься впоследствии. Но не приди к нему успех на первых порах, то его путь мог сложиться иначе. Другое дело, что Стивен сразу начал монетизировать собственное творчество. И не верьте ему, когда он говорил, будто никогда не писал ради денег. Он сам же написал, как печатал первые рассказы, продавая их затем одноклассникам. Даже за самый первый рассказ он получил гонорар от мамы.

Что примечательно в подходе Кинга, он действительно писал всегда и везде. Это его жизненное кредо — писать при любой удобной возможности. Он не искал отговорок. Включал погромче музыку, закрывал поплотнее дверь, и полностью концентрировался на работе над текстом. Другие начинающие писатели могут сказать, будто у них нет свободного времени, они вынуждены заниматься другими делами. Для Кинга таких преград не было. Рождались дети? Это способствует ещё большей продуктивности. Скажут: уже имел стабильный заработок от писательства. Придётся удивиться — писал без надежды быть опубликованным. Верить ли Стивену? Иного выбора не остаётся. Только насколько необходимо быть бесконечно продуктивным писателем? Таков стиль Кинга — много и постоянно писать.

Точно можно сказать — умение сочинять истории исходит изнутри. Известная истина гласит, что не так трудно о чём-то писать, как придумать, о чём писать далее. Согласно другой истины — всё сложится со временем. У Кинга мысли рождались спонтанно, сюжет продвигался стремительно. И ладно бы ему удалось создать несколько произведений по наитию — он все свои книги написал именно так. Стивен так и говорил, ему достаточно малых обстоятельств, после чего работа над книгой не прекращалась до скорого её завершения. Например, Кинг работал в прачечной, ему сдали вещь, а там испачканные женские прокладки. Увлекаясь тогда же чтением информации о телекинезе, Стивен соединил одно с другим, написав по итогу «Кэрри». Или Кинга напугала собака, случилось ещё что-то… в итоге «Куджо».

Читатель заметит, ему нужно знать о построении предложений, о грамматике. Всё сложится! Стивен лишь просил писать максимально просто, не используя сложных оборотов и лишних слов. Ежели нужно обозначить говорящего, нет ничего лучше, чем написать «он сказал», нежели давая характеристику каждому такому «сказал». Может есть в том секрет мастерства именно Кинга. Насколько под данные требования подойдёт хотя бы тот же русский язык, не приспособленный под такое использование? И тут опять нужно напомнить — пишите! Стивен Кинг — такой один. Быть похожим на него всё равно не получится.

У каждого в литературе — собственный путь. Большая часть из писательской братии канет в безвестность, в веках останется едва ли не крупица. Может статься, забудут и Стивена Кинга. И быть может через тысячи лет станет известным тот, чей стол с рукописями случайно найдут археологи.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Проработав семь лет врачом, Вересаев решил написать книгу о впечатлениях. Ничего в том необычного нет. У склонного к литературной деятельности человека всегда возникает такое желание именно тогда — стоит ему отработать по профильной специальности около шести или восьми лет. Остаётся понять, о чём именно рассказывать. Некоторые писатели-медики предпочитают создавать художественную литературу, не совсем правдиво отображая действительность. Другие начинают излагать мир медицины, который они видели изнутри. И не каждый писатель скажет, будто он способен понимать настоящим образом, не дополняя повествование ощущением радости от им осуществляемой деятельности. На самом деле, медицина — далеко не та профессия, в которой трудятся люди, склонные к состраданию или к необходимости помогать страждущим. Это совсем не так. Тем более всё обстояло иначе в годы начала врачевания непосредственно самого Вересаева. Теперь скорее придёшь в ужас от прежних методов.

Основное — в те времена учебные учреждения выпускали медиков, толком не подготовленных к работе. Они кое-что освоили, совсем не понимая принципов от них требуемого. Будучи студентом, толком скальпель в руках Вересаев не держал, живых людей не оперировал. Начав сразу практикующим специалистом, не умел диагностировать, плохо понимал принципы лечения. И на тот свет он отправлял людей, осознавая совершённые им ошибки. Кому-то такая откровенность покажется кощунственной. Что же с того станется? Может в том кроется суть воздаяния за односторонне возлагаемые на медиков надежды. О чём Вересаев со столь же уверенным тоном рассказывает, когда описывал требование от медицинских работников приходить на помощь. То есть медик должен помогать всегда и безвозмездно. Викентий так и спросит в ставшей привычной манере: почему сантехник не устранит засор, электрик не восстановит электричество, продавец не постоит у прилавка, делая то по доброте душевной, в том числе в ночные часы и выходные.

Вересаев говорит прямо — нужно следить за своим здоровьем. Это самое дорогое у человека. Данная хрупкая материя ломается при любой неловкости. Заранее никогда не скажешь, какие страдания тебя коснутся уже завтра. А если ты врач, тебе даже станет казаться, насколько все люди чем-то обязательно больны. Болеют и сами врачи, обычно привыкшие на свои заболевания не обращать внимания. Быть может понимают, чаще всего лечить бесполезно. Главное озаботиться, чтобы не появилось новое заболевание.

Важный аспект, поднимаемый на страницах произведения — отношение к медицинской тайне. Вроде бы ныне законодательно установлено, что про обращение человека в медицинские учреждения никто знать не должен, если сам человек о том не пожелает рассказать. Получается, что если становишься свидетелем работы сотрудников Скорой помощи, приехавших, например, к соседу, должен хранить о том молчание, не смея никому рассказывать об увиденном. На деле люди создают впечатление, будто этого не знают и не понимают. Во времена Вересаева принцип неразглашения вовсе не устоялся. О заболеваниях пациента врач мог рассказывать едва ли не с чистой совестью.

Ещё один аспект, должный остаться с человеком на века — поиск «волшебной таблетки». Викентий пациентам с запором прописывал физическую активность, на него смотрели с недоумением, требуя лекарственный препарат. Как иначе объяснить людям, что забота о здоровье порою проявляется в совершенно обыденных вещах? А таблетка всё равно не поможет, лишь временно облегчив симптомы.

И самое главное! Нет единства на понимание лечения не только среди пациентов, разных точек зрения придерживаются сами врачи. О чём бы не говорил Вересаев, найдутся коллеги, имеющие прямо противоположное мнение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Жизнь складывается довольно странным образом, когда самое несчастливое событие становится именно тем, о чём ты только и можешь по сути рассказать. А не случись его — почить тебе вовсе безвестным. Впрочем, Вадим Делоне был из тех, кто выражал несогласие с проводимой Советским Союзом политикой. Он не был против коммунистического устройства общества, хотел больше возможностей для выражения мнения. Ему как-то довелось быть в застенках Лефортово. Затем оказался в числе проведших демонстрацию в августе 1968 года, по большей части ради цели быть сфотографированным для западной прессы, после чего отправился отбывать наказание в тюменскую тюрьму. Вот о событиях своего сидения он и рассказал в воспоминаниях.

Впору задуматься, почему человек соглашается терпеть тюремные порядки, но на свободе ему более нравится выражать личную точку зрения. Отчего всё не наоборот? Или тюремные порядки настолько прекрасны в своей строгости, что им нет желания противиться? Вадим ни разу не оговорился, будто ему не нравилось находиться среди заключённых. Наоборот, акцент был сделан на правоохранительной системе, отправляющей в тюрьму практически безвинных людей. Ни один из заключённых не считал себя оправданно осужденным: один сидел за то, что задавил поросёнка с особой жестокостью на колхозном поле, другой — оговорён в попытке изнасилования. И так со всеми, куда не посмотри. Даже Делоне сидел всего лишь за акцию с транспарантом на Красной площади.

Вадим так и не понял, к чему и зачем был отправлен в тюрьму. Он сам писал, насколько удивились соседи по камере, не до конца сумевшие уяснить суть демонстрации, если участники — за её проведение — не получили денежного вознаграждения. И будто бы где-то внутри них затеплилось чувство одобрения. Или Вадим не уловил смешков за спиной, пожелавших назвать его весьма коротким и ёмким словом из трёх букв.

О чём же всё-таки писал Делоне? Им представленная тюрьма — место встречи хороших людей. Они все — душевные люди, любящие поэзию. Каждый просил Вадима написать письмо на волю для неких симпатичных барышень, обязательно с поэтической составляющей. Писал ли Вадим столько поэзии, сколько ему довелось сочинить за три тюремных года? Но один раз он написал не совсем то, и был сообразно наказан. В остальных случаях никаких претензий к поведению Вадима не возникало. Видимо, в советских тюрьмах действительно было лучше, нежели на просторах Советского Союза. Иначе читатель вновь не понимает, куда на три года исчез дух борьбы за справедливость.

Вполне очевидно, в тюрьме имелись строгие запреты, в основном касающиеся запрещённых веществ, к числу которых относился и чай. Что-нибудь на этот счёт Вадим возразил? Он не посчитал нужным возражать. А может всё дело в отсутствии зрителя? Никто не оценит вольных порывов поэта, только проявив сочувствие, окажись он в карцере. Значит, вольному человеку нужно внимание, а если внимания нет, он способен прожить без проявления воли. Поэтому, выйдя из тюрьмы, прожив какое-то время под прессом собственных несдерживаемых эмоций, Вадим поедет обратно, желая встретить другого освободившегося из заключения. Что в очередной раз подумает читатель? Про складывающуюся странным образом жизнь. Как же всё-таки прекрасен тот мир тотального доминирования над человеческим естеством, которое настолько приходится по вкусу, отчего перестаёшь понимать смысл в другой форме существования.

Всё сложено из парадоксов. Счастье в несчастье, но без несчастья никогда не познаешь и само счастье.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Будем честны, о том, что происходило на Украине, никто толком не знал вплоть до 2022 года. Не знал по той причине, что не интересовался. И не интересовался, так как не затрагивало. Хотя было известно о сопротивлении жителей восточных областей. Но и после 2022 года мало кто знает, что там происходило до. В общих чертах понятно происходившее после, но никак не до. Если начинаешь пытаться в этом разобраться — голова идёт кругом. Не знаешь, с какого края ухватиться. Всё столь стремительно развивалось, было так много пролито крови, такое количество людей пострадало. Ты даже мог знать людей, и даже мог за них волноваться. И мог интересоваться некоторыми особенностями политики Украины в целом. И всё равно восточные части страны оставались вне внимания. Почему? Тяжело сказать. Можно быть уверенным, о событиях после 2022 года, в году так 2030 в той же мере будут говорить, кого события почти никак не затронули. Это особенность человеческого восприятия. Остаётся надеяться — будущее всё расставит по местам. В этом помощь окажут воспоминания очевидцев. Например, воспоминания Захара Прилепина под названием «Некоторые не попадут в ад».

Но как понять деятельность Прилепина в Донецкой Народной Республике? Он говорит, принимал активное участие в происходивших там событиях. Какое? И что именно происходило? По изложенным им свидетельствам нельзя сказать, какого рода события имели место быть. Боевых действий в воспоминаниях не заявлено. За время повествования умерло только два человека. У одного внезапно остановилось сердце на фоне полного покоя, другой погиб вследствие террористического акта. Можно было ожидать участие в боях если не самого Захара, то кого-то из его отряда. Ожидание затянулось до отъезда из ДНР. Бои вероятно были, до того как Прилепин стал активным участником событий тех дней. Почему он ни о чём таком не написал — непонятно. Можно было дать читателю хотя бы образное представление о происходившем в 2014 году, рассказать про особо важные события. Можно было сделать это со слов других. Поэтому, в данном качестве, воспоминания ни в чём не помогут, если знакомство с ними происходило из желания понять ситуацию изнутри.

Если разбираться с представленным вниманию подробнее, не получится вынести положительных суждений. Наоборот, трактование происходившего в ДНР будешь воспринимать с негативной стороны. На благо ли проживающих там людей произошёл передел власти? Сам Прилепин опасался называть по именам людей, на прямую не связанных с ДНР. То выглядит вполне оправданным, когда прочие действующие лица выглядят не самым презентабельным образом. Читая, видишь не деятельных мужей, ратующих за счастье дончан, скорее подозревая умысел иного рода. Получалось так, что справедливость заключалась в желании отбирать у честных граждан ими нажитое, обосновывая это собственным авторитетом. Если кому-то нечто приглянется, хозяина быстро попросят уступить право на владение. И хорошо, если тот сделает это молча. Просто Захар не стал распространяться далее объявления о возникновении стремления тем самым обладать.

Когда о ДНР не было желания говорить, Прилепин переключался на прочие темы. Мог разговаривать о встрече с Эмиром Кустурицей. Мог и про флирт с симпатичной ему девушкой рассказывать, происходивший где-нибудь в Швейцарии. Почему бы и нет. Мог говорить про пакости касательно его самого и членов семьи. Оттого читатель в итоге и не сумеет понять, чем всё-таки Захар занимался в ДНР: просто узнав про один из периодов жизни.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее