Рубрика: Поэзия

Волков вы ищите, что овец крадут? Опомнитесь, вор не прячется: он тут. Посмотрите рядом, вор — «Пастух». Не он ли о волках пускает слух? Может и не бывало даже близко хищников серых, не настолько отчаянных и самоубийственно смелых. Нет, не волки овец крали, крал их другой. Да попробуй людям глаза на такую правду открой. Не поверят они, ибо проще им на волков свалить всю вину, продолжая овец доверять пасти пастуху. Крылов — пастух, не все он басни сам сочинял, но его в том никто никогда и не обвинял. Пастухи — разнятся промеж друг друга, не на себя вину возводя, у них с совестью довольно туго.

Что басни? Разве правда в них? В одной конь из умных, в другой — из тупых. Как пожелает баснописец, так он зверя повернёт, в аллегориях будто отражение будней найдёт. Не сам ли он — «Белке» подобен, чей пользы результат крайне условен? В колесе она бежит, уставая изрядно, показывая окружающим, как дело её важно. Велика задача — крутить круг на месте. Хоть сто раз проверни его, хоть раз двести. Не сдвинется ничего, как о том не кричи, в кровь руки и ноги сдирай, снисхожденья не жди.

Нужно знать обстоятельства бытия, ведь не пугает отход от суши корабля, спокоен капитан и спокойна команда его, только из «Мышей» о совершаемом ими не знает никто. В панике они, готовы тонуть, лишь на берег выбраться, спокойно вздохнуть. Невдомёк мышам, как умел капитан судна морского, знаний имеет он о совершаемом искусстве много. На что мышам уповать? Разве на басни? Ведь там всегда звери несчастны. Поверишь басням, поймёшь, что гибель близка, сиганёшь тогда скорей с корабля. И утонешь, ибо плавать не умеешь. О сбыче не той мечты горько жалеешь.

Коли намерен действовать, действуй мгновенно. Не жди, как «Лиса», что поправится всё непременно. Не может плохого случиться, если подождёт, пока не оттает водица. Да не оттает она, надо было сразу понять, а не лучшего случая ждать. Потеряв малое, многое сохранить мог, но пожалев о том, так и не понял данный Крыловым урок. Потому, хватит в баснях толк понимать, не пару волосков, хвост целый дано потерять. Лучше такую мораль из каждой басни усвой: дерзай, осуществи задуманное и заслужи покой.

А вдруг всё будет, как в баснях? Допустим такое. Овцам в суд на волков подавать разрешат. Деяние то вроде не злое. А как овце доставить в суд волка, которому всё равно, съест он её в лесу прежде или съест тогда, когда всё уже решено? «Волки и Овцы» — человека отражение: одни берут без спросу, другие получают для того разрешение. Но горек путь желающего справедливо жить, его никак от злых нравом не защитить. Остаётся на басни уповать, был бы в том смысл какой. К сожалению, басен толк — забава со слов игрой.

Однако, как того нам и хотелось, зерно истины из басен никуда не делось. Да на басни полагаться, как собаке охрану дома доверять, про другие методы защиты забыв, их вовсе не применять. О том Крылов в басне «Крестьянин и Собака» напоминает. Как иначе указать на жизни правильное понимание, он уже не знает. Если только взять и рассказать, как «Два мальчика» решили друг другу помогать. Дабы вкусить орехи, надо подсадить, тем в деле общем успеха стараются сообща добыть. В жизни такое возможно? Конечно же, да! Пока мальчики они, а когда взрослые, то иногда. С пессимизмом на жизнь Крылов глядел, ежели в дружбе мальчикам он отказывать смел.

Было бы из-за чего ссориться с людьми. Орехи переварятся в желудке, где тогда друга иного найти? А если пути мальчиков разойдутся? Извозчиком станет один, у другого связи с преступным миром найдутся. Случиться ведь может, что за телегу накрытую друга преступник убьёт, но в телеге той ничего не найдёт. «Разбойник и Извозчик» — сказывай сию басню на разный лад, сделанному из пустых побуждений всё равно не станешь рад.

Лучше больше друзей, нежели окажется мало их. Пусть разные будут люди среди них. С ними точно не стоит связи рвать, ибо не дано наперёд жизнь нам знать. Когда понадобится помощь, где её искать? Для понимания этого не надо басни читать. Особенно ту, где «Лев и Мышь» нашли причину ссоры, и пошли у них раздоры. Печаль же льва ждала — в клетке оказался он. С мышью он был бы, возможно, спасён. Пенять осталось ему на себя, ибо, хоть и малы, но важны и такие друзья. Говорят, о другом Крылов писал, сам же о том он в тексте прямым текстом сказал. Про колодец известно, не надо плевать, жажда не в одном питье, много в чём она может бывать.

Кто скажет иное, может окажется прав. «Кукушка и Петух» состоят не зря в друзьях. Петух хвалит её, она хвалит его, хотя оба не стоят почти ничего. Вроде ладно, только противна их похвальба воробью, предлагающему понять правду свою. Ведь прав воробей, или не прав, сам же кому-то поёт, петухом или кукушкою став. Что поддакивать, жизнь сложна покуда: правда есть у каждого люда.

«Вельможа» — вот басня на все века вперёд. Кто ничего не делает — в рай тот попадёт. Ибо пожелай предков устои менять, бедами сразу станешь всем досаждать. Вроде польза, когда для людей, почему же их лица становятся злей? В том парадокс, не станем о нём рассуждать, нужно просто наконец-то понять: покуда ищешь добро — не найдёшь, а не ища — оное скорее обретёшь.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Морали полагается всех учить, с разных сторон нужно понятливым быть. Вот понял осёл, как плохо поступал, когда «Льва состарившегося» он унижал. Но то понял и лев, принять положенное успев. Он грозен был и в чём-то жесток, так пусть теперь из прежнего им будет извлечён урок. Хоть нет толку, ибо пришла пора умирать, другим о своих чувствах он ещё успеет сказать. Потому, читатель, Крылову известно, когда стоит суровым правителям указать на заблуждений место.

В чём правитель ещё может ошибаться? Из-за чего он может с положенным ему расстаться? Вот басня «Лев, Серна и Лиса», она о ловкости любого хитреца. Лев мог погнаться за добычей, пути искать, её желая изловить, про осторожность и внимательность ему легко забыть. Поможет льву лиса — друг верный, но в чьей душе коварства дух пещерный. Как лучше быть расскажет и укажет путь, да лев, идя дорогой той, под удар подставит грудь. Так стоит ли доверять, фактов не проверяя? Что лисе лев — друг… не серной, так им после желудок насыщая. Не достигнув серны он падёт, и падшего не шакал, а друг первым пожрёт.

Кончились мотивы у Крылова? Рассказывает прежние басни он снова. «Крестьянин и Лошадь» — словно «Свинья под Дубом». Не понимает лошадь, почему надо ходить по полю ей с плугом. Зачем боронит землю крестьянин, не знает она. Для какой цели бросает он в землю зёрна овса? Лучше бы её накормил, нежели так поступал, но и после лошади ум смысл делаемого не понимал. Взойдёт овёс — не напрасно он брошен. Только для головы к размышлениям не способной, такой вывод до невозможности сложен.

А если лошадь понимает цену сказанных слов, то оправдана ли цена её трудов? Достанется ли лошади овёс? Такой должен беспокоить её вопрос. «Белку» из басни он волновал, её в награду воз орехов ожидал. Но те орехи лишь на пенсии достались, когда грызть нечем: зубы стесались. Как поздно приходит к нам заслуженное годами, чему не сможем более порадоваться сами. Раньше бы награду сию, так радостным быть, а так, хорошо, хоть удастся внукам муки их облегчить.

Была бы белка хитра и смела, орехов добыть тогда бы смогла. Всюду изыскать допустимо лучшую долю, покуражившись, когда желаешь в волю. Как «Щука», таскавшая рыбу. Уж ей ли огорчаться на судьбину? Сия щука, хоть и совершила много бед, на суде знала, какой давать на обвинения ответ. Быть ей выброшенной на берег и там умирать, если бы иначе не решили её наказать. Щуку приговорили к утоплению. Вот так диво! Никто не подверг то решение сомнению.

Всем желается при жизни прыгнуть выше сил. Однажды, орёл кукушку соловьём петь попросил. Та, как ни пыталась голосить, соловья не могла никак изобразить. Да не беда ведь то, царь птиц — не Бог. Он сделал такое, что сделать по власти своей мог. Кукушке соловьём не стать, и каждый должен это знать. Вот только если говорит орёл, что кукушка — соловей, тогда орлу, не веря, верь. Такова басня «Кукушка и Орёл», прочитывавший и понявший её — ум достойный обрёл.

Что мешало орлу соловья попросить слух услаждать? Может боялся, не ему станут тогда почести воздавать? Боялся, словно «Бритвы», опасаясь поранить ранимую душу от внимания к песне его, тем лишаясь удовольствия наслаждение получать не от сего отказа одного. Стоит про остроту бритвы рассказать, лезвием которой рану случайно можно создать. Другая проблема, коли лезвие тупое, скорее рану нанесёшь. Известно такое? К чему Крылов о том поведать решил? Он к советникам правителя тем был не мил. Лучше острый ум среди помогающих тебе, чем недалёкие, себе на уме. От того и проблем много в государстве, ежели правитель в окружении тех, кто не может оказаться заподозрен в коварстве.

Как знать, умён ли тот, кто глупым кажется на вид? Опасна ли птица, если в небе над тобой парит? Пусть высоко орёл, что же с того? Его земля не держит, вот и всё. А был бы цепок, так бы не взлетел. Да кто бы ему о том сказать посмел? «Сокол и Червяк» — чем не ярчайший пример? Сокол клюв задирал, он на полёты не тебе смел. Червяк же от земли оторваться не способен, но отчего-то соколу не завидует, на сокола он нисколько не злобен. Почему? В чём смысл парить в дали от родившего тебя гнезда, если о твоём полёте судачит в гнезде оставшихся молва? Червяку неведомо то, ему проще судить, остаётся басни придумывать в защиту свою, и с баснями этими жить.

Червь, к тому же, землю грызёт, от жизни ничего другого не ждёт. Земля и земля, он богат тем, что имеет кругом, о прочем не мыслит ни ночью, ни днём. Будь же червяк богаче прочих червей, чтобы он делал с той же землёю, пусть и малость жирней? Деньги — не земля, их полагается вкладывать и не держать без вложений. О том знает всякий «Бедный Богач», избегающий по скудоумию разрешения финансовых задач. Он деньги копит, боясь истратить их, богатым являясь, но живя будто без них. Когда-то такие бывали люди, может есть и сейчас. Но где же они? Явно не среди нас.

Но если не умеешь тратить, лучше не берись. Копи! И на предложения потратить не ведись. Деньги тратить нужна голова, да не всякая голова тратить деньги сильна. Допустим, «Булат» в руках воина разит врагов умело, а дай крестьянину сей меч, не в бой пойдёт он: пойдёт в другое дело. Не станет знаменит булат, скорее покроется он ржой, крови больше не прольёт, у крестьянина к мечу интерес другой. Посему, совет для каждого прост, коли не умеешь хоронить, не трогай погост. Коли не умеешь с чем-то обращаться, с мечтою об этом лучше расстаться. Если же владеешь идеей улучшать жизнь людей, смотри, как бы не сделал жизнь им сложней.

Если не ты, то кто тогда? Ты — честный, пусть и неумеха, но ты — не свинья. Ежели «Купец» к торговле способен, разве он тем не коварен и даже не злобен? Он никогда не продаст в убыток, ибо не таково его ремесло. Но то благо для купца, не сеет он тем никому зло. Просто купцам полагается обманывать и хитрить, если они хотят торговать, а не прогоревшими дельцами быть. Так в каждом ремесле, так чего серчать, коли такое известно? Во всякой профессии соответствующим людям заготовлено место. Не стоит требовать иного, редкий специалист работает ради всеобщего блага людского.

Всем полагается людям жить, даже посредственных никем другим не заменить. Без одних — другие не нужны. Если всем быть успешными, кому они сами станут важны? Необходим правитель, но и крестьянин нужен в мере той же. Это читатель, будь добр, сейчас усвой же. Любая разница — во благо дана, как бы к пониманию она была не трудна. Представь, что корабль — это «Пушки и Паруса». Пушки на нём думают, что их мощь только важна. Паруса о том молчат, они позволяют кораблю плыть. Никак то не смогут паруса пушкам объяснить. И вот пушки объявили бунт, паруса расстреляли, тем корабль обездвижили и следующее сражение противнику на море проиграли. А не задирай пушки нос, сожалеть им бы точно не пришлось. Кажется, понятно то всякому должно стать, что многообразие мира нужно не уничтожать, а стремиться защищать.

Есть у Крылова ещё одна басня про «Осла», она о том, что чем важнее чин, тем более пусты его слова. А есть басня про «Мирона», она подтвердит в словах важного чина наличие пустого звона. Хоть и сказал Мирон о своей доброте, будет кормить бедняков по субботам он на заре, но никто не пошёл к нему в дом, ибо знали, подвох есть в с добром сказанном том. Ворота открыты, стол накрыт: подходи и ешь, не смотри, что пёс злой его сторожит. Ты не думай, будто укусит пёс: может он следит, чтобы ты с собою ничего не унёс. Как бы не обстояло дело там, укушенным ни один нищий не хотел быть сам. Настолько щедр оказался Мирон, добро раздавать стал, но сделал так, дабы то добро никто не брал.

Про «Крестьянина и Лисицу» басня дополнительная есть, в ней снова затрагивается важности лесть. Почему так важен крестьянину скот, того лисица никак не поймёт. Всё-таки, она красивее, мудрее, хитрее и прочими качествами на зависть полна, а крестьянин более ценит кур, свиней, коня да осла. Как понять это лисе, если она крестьянину не помогает в его тяжком труде? Главное крестьянину то, что выполняется задуманное им всё. Если в том скот домашний помогает, значит польза от него есть, а какой толк и польза, коли оных не приносит лесть? Как крестьянин, так и любого государства правитель, ценит не медовые слова, он слаженности государственного устройства ценитель.

Всякое дело важность имеет, об этом Крылов в баснях говорить часто умеет. В басне «Собака и Лошадь» укорила собака лошадь за малую важность её труда, якобы — охраняет собака, а лошадь тут вовсе не нужна. Лошадь усмехнулась, ибо знала правду всю, без её участия не прокормит крестьянин даже семью. Не прокормит и собаку, как бы не разорялась в лае та. Не паши лошадь, собака для её охраны разве нужна?

Но есть помощники, к чьим советам лучше не прибегать, если те советчики дела им порученного не могут знать. «Филин и Осёл» вместе тронулись в путь, хорошо, что шею осёл не успел себе свернуть. Филин может вертеть, ослу то не дано, где птица пролетит, там по земле ходячий зверь провалится на самое дно. Совет полезен и от орла, если он знает дело осла. И осёл даст орлу совет, коли в орлином прочих сведущих нет.

Некоторые могут просить Юпитера о доле лучшей, чем есть. Допустим, сможет ли «Змея» красиво петь? Сможет собирать слушателей она? Не сможет. Почему? Как бы красиво не пела — она всё же змея. Остерегутся люди её умения, никогда не изменив об ожидающей для них опасности мнения. Тому вторит басня «Волк и Кот», что кто посеет — то и пожнёт. И басня «Лещи» о том, как бы щука измениться не хотела, помнят прочие рыбы, как расправляться с ними она прежде умела.

Важность не определяется высотой, длиной и шириной, порою важен некто, пусть и кроха малой. «Водопад и Ручей» — прекрасны оба, но их прелесть разного рода. Если водопад манит величием и мощи струёй, то ручей — тихим журчанием и силой исцеления большой. Но не поймёт водопад, ручью его понимание без проку. Зачем за обилием силы забывать про благодарность истоку? Вот и басня «Лев» тут же приложима, нажива желаемая редко для пользы бывает достижима.

Сколько стоит говорить, надо о жизни не забывать. За речами можно не заметить жизнь, её прозевать. А то и стащит из-под носа кто сваренное тобой, оставив, вместо рыбы в ухе, бульон пустой. Схожим образом «Три Мужика» наговориться не умели, вернее — два мужика об Индии судачили, но так и не поели. Ещё один мужик опорожнил с едою котелок. Молча дело делать — значения великого урок.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Среди мышей порядки таковы, ранжиром служат лишь одни хвосты. Чей хвост длиннее, та мышь более в почёте. Ищите, но важнее мыши той вы не найдёте. Да на беду мышиной братии стоит сказать, не умеют они себе подобных понимать. Не им равняться на длину хвоста, без оного мышей рожают иногда. А вот у крысы точно длинный хвост. Вопрос ранжира кажется теперь нам прост. Важнее крыса средь мышей, никто с сим не поспорит, и крыса важная всё под себя подстроит. Мыши вдруг окажутся забыты, их интересы воплощают ныне крысы. Да знает мышь, что мышь она, пусть и бесхвостой рождена. Стоит ли удивляться, что «Совет мышей» — воплощение породивших его крысиных идей?

Не то вкруг нас, чему мы верим. Не теми категориями мерим. Коль нет воды, сломалась мельница посколь, чья смерть смягчит огорчения «Мельника» боль? Он глупый, ежели всех куриц перебил, тем будто бы он воду сохранил. Теперь без кур и воды без, не по уму он в дело влез. Причину бед ему исправить полагалось, он же уничтожил, от чего вода в объёме уменьшалась. Он был должен думать наперёд. Разве теперь кто это учтёт? Он прежде кур ценил, берёг их и жалел, не ведая, как плотину делать срок поспел. Не сделал большее, из скупости видать, вот скупому пришлось за кур приняться, безвинных убивать.

Представление о мире пора поменять. Не под длиною хвоста важность мыши понимать. Не за благом кур видеть благо курятника в целом, а заняться мира понимания делом. Вот есть «Булыжник и Алмаз», ценой отличные они. В одних условиях росли, одна дорога им: алмаз с булыжником почти сравним. Так думает и сам булыжник, чем он хуже побратима? Он столь же гладок, твёрд. Пройдёт кто мимо? А ведь проходят, не желают оценить. Где тут завистливым булыжнику не быть? Такая уж судьба — украшать дорогу у моста. Не надо на других смотреть. Не даст то ничего. И схожие черты искать не надо. Они есть, и что с того?

Все ошибаются. Приметы — яркая черта. Ласточки прилетают, значит будет весна. Не важно, ежели осень по календарю, значит март скоро, не бывать декабрю. Басня «Мот и Ласточка» как раз о том, что нужно прежде думать о благе своём. Допустим, ласточка прилетела и свила гнездо. Значит ли это хотя бы нибудь-что? Вроде бы значит — не будет зимы. Об этом мысли довольно просты. Да бывать зиме, не обойтись без неё, ласточка замерзнет, заледенеет гнездо. Останется пенять на других. Хотя о глупости человека Крыловым был составлен стих. Доверие — такая вещь, даже про «Плотичку» похожая басня есть.

Ещё про «Крестьянина и Змею» Крылов раз сказал. С иной стороны отношение к друзьям змеи он показал. Дружна змея, на зависть всем, только не желают дружить прежние друзья с крестьянином тем. Человек хороший он, жаль не видит, кем он окружён. Потому все от него в стороне, никто не желает по зубам прийтись его змее. Это не свинство, так спокойнее всем, крестьянину самому выбирать дружить с кем.

Нет, не свинство, но невежество точно. На ногах он стоять будет не прочно. Ведь змея сама не лучше свиньи, разрывающей корни дуба, находя там жёлуди свои. «Свинья под Дубом» питается, спит, проводит дни и ночи напролёт. Не думает она, какая судьба её и плоды дающего ей вскоре ждёт. Такому зверю всё равно, оно не понимает — кормит его кто. Готова она уничтожить весь дуб, даже точит на дерево зуб. А рухнет тот дуб, не станет и жёлудей. Как же не понимает то свинья и понимает мало кто из людей?

Превозносит себя человек, как паук превозносит, паутину лучшую плетя на весь свет. Хороша паутина, хоть продавай. Купят её, а ты новой давай. И станет паук навар иметь. Как о таком мечтать не посметь? Да сметут метлою с прилавка товар с самим пауком, в басне «Паук и Пчела» как раз написано о том. Не нужна человеку паутина, ведь она — ненужный товар. Потому паук прядёт её не на продажу, а просто для себя или в дар.

Надежды разрушены. Всё не так. Печаль и только. Лучше алмазом быть в мире камней или среди зверей львом жить, не зная слова «горько». Всему свой удел: не станет нужным алмаз, лев пред смертью устанет, не сомкнув до конца глаз. Что увидит лев? Он увидит осла, чья доля отныне злой воли полна. Некогда унижаемый, теперь осёл может воздать, льва он сможет без боязни сам унижать. О том после расскажет лисице осёл, как с царём зверей себя он дерзко повёл. Басни «Лисица и Осёл» таково содержание, всем сильным мира сего она дана в назидание. В басне «Муха и Пчела» мораль обратная Крыловым дана.

Придёт момент, всякий лев повержен будет. Но пока он в силе, подобного обидчику лев не забудет. Иначе змея себя ведёт, она сразу, ещё до нанесения обиды, нападёт. А если не желал обиду наносить, то как тогда ужаленному быть? Всё просто — рядом со змеёй не ходи, тогда не столь скоротечны будут отпущенные тебе дни. Змея подозрительна, не ведает она, как мало думает оскорбить её овца. Басня «Змея и овца» каждому в дом — не с подлым человеком дружите, дружите лучше со львом. Тот хоть не станет понапрасну кусать, задуманное им заранее можно узнать.

Равнозначного нет — всё разнится. В басне «Алмаз и булыжник» это разъяснится. А в басне «Котёл и Горшок» вроде в равном положении все: оба постоянно пребывают в огне. Котлу и горшку друг без друга не обойтись, довелось же счастливым им вместе сойтись. Лишь время не щадит, не оспоришь его, горшок рассыпется. Вот, пожалуй, и всё.

Ежели с «Дикими Козами» труднее обходиться, лучше домашних взять, с ними меньше возиться. И «Соловьи» не доставят стольких хлопот — тому, кто их содержать в клетке начнёт. Слава соловья за песни его, не пой он звучно — не держал бы никто.

Кажется, усталость от басен Крылова накопилась, к басне «Голик» читательское восприятие утомилось. Но вот Иван про невежду начал сказ, как тот берётся исполнить научный заказ. Будет он править чужое, либо начнёт исполнять с нуля, пусть хоть гений он — брать чужое нельзя. Впрочем, про осуждение уже пытались говорить, постараемся, это вспомнив, забыть. Тут, стоило мысли возникнуть, Крылов басней «Крестьянин и Овца» дал мысли сникнуть. Согласно текста её, очень уж дивно, крестьянин овцу в поедании кур обвинил, ибо то так ему видно. Всякий раз, стоило курам пропасть, рядом овца находилась, потому и немудрено думать, в чьём чреве птица растворилась. Не отбиться овце от обвинений, отчего-то не опасался Крылов таких стихотворений.

И что же, как не дать полёт возникшей мысли? Зачем мы к баснописцу с осуждением прилипли? Он не «Скупой», дабы тайно мысли держать, если желание имеет жизнь им новую дать. Допустимо роптать, если сам на такое не способен, в басне «Богач и Поэт» Крылов столь же условен. Нет тех, кто мог кричать: «Караул». Ни Эзоп, ни Федр, ни Лафонтен: каждый из них до рождения Крылова навечно заснул. «Волк и Мышонок» потому пришлись в пору теперь. Всякий баснописец — волк. Читатель, этому верь! Всякий баснописец, к тому же, мышонок, у волка стащить кусок добычи ловок. Без свечи всем тяжко впотьмах, со свечою худо, если пьян и ходишь на рогах. Басня «Два Мужика» к месту тут будет. На всякий случай, если кто источник истины, где искать, забудет.

Оправдан Крылов. Как в басне «Котёнок и Скворец» оправдан он. Или сюжет каждой тут басни во имя оправдания умело сложён? Сильному — власть, голодному — обед: с таким девизом избежишь всех бед. Нет гуманизму, пост не нужен человеку! Соблюдая благое, воплощаешь калеку. Головою ли болен или тела лишён — живя среди зверей, быть ими пожранным быть обречён. К такому не призывает Крылов, но если голодом томим, забудь о предрассудках — ешь скворцов.

Зачем такой поворот в мысли творца? Он о благе заботился. Тут же портрет подлеца. Хорошо, басню «Две собаки» в пример приведём, она о тех, кто на диване нежится, и тех, кто охраняет дом. Для первого пса — диван всего милее. Второй же без дивана на улице сидит, собаки нету злее. Всё почему? Почему в конуре так плохо ему? Почему не быть на диване и данному псу? Всё просто. Не смириться собаке такой, если хозяин будет всегда стоять над душой. И не просто стоять, а глядеть на тебя, как ты, извините, кидаешь леща. Ходишь на задних лапах, во всём человеку годна, потому для дивана такая собака и была рождена. Посему в конуре лучше лежать, хоть и на цепи, зато без нужды угождать.

Пусть выйдет пёс из конуры, пусть человеку угождает, если басни «Кошка и Соловей» не знает. Кидать леща надо уметь, иначе легко и погореть. Вот поймала кошка соловья и сказала ему петь, ведь тому для того не надо таланта иметь. Соловей же задушен кошкою был, петь ему не хватала воздуха и сил. Сей урок отсюда нужно извлечь, подумать над ним, вернуться в конуру и рядом с цепью снова возлечь. Иначе получится, как в «Рыбьей пляске» показано, о жаренной рыбе лев будет думать, будто, подпрыгивая на сковороде, честь ему рыбой специально оказана.

Да, жизнь не так сложна для понимания. Коли кому друг, так гений для него — достоин почитания. Если недруг ему — примешь позор, говори ты хоть мудрые слова, хоть вздор. В басне «Прихожанин» ведётся речь такая, в басне «Ворона» — речь о том же, но немного другая. Будь ты хоть птицей простой, а павой не станешь, как себя ты не строй. Конечно, обрядишься, наполнишь перьями хвост, поведением останешься всё равно прост. Засмеют друзья и враги, весело им наблюдать ухищренья твои.

«Пёстрых овец» хватает, куда не взгляни. В мире волков много, будто волки одни. Но не волки таскают овец, надо понять. Злодеи другие — их надо знать. Кто же они? Они рядом с тобою. Смириться нужно с такою судьбою. Не могут все люди мыслями схожими быть, потому ни одна басня миру не поможет горестей забыть.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Славен слог, прекрасные сюжеты, но не о том звучат Крылова в баснях нам ответы. Чем больше знаешь, тем вопросов много задаёшь, уже не удивляясь, если схожий сюжет где-то найдёшь. Обратись к исследователям творчества, что скажут они? На Эзопа укажут, у него основу сможешь найти. Не Эзоп, так Федр — не Федр, так Лафонтен: басни их касаются схожих тем. Повторяются они, порою оказываясь переводом слов чужих, адаптированных на язык наций других. Если так подходить, то не будет сказано плохих слов, пусть будет указано на источник басни основ. Да где взять, баснописцем представлен Крылов Иван коли? Словно всё наследие стихотворное его — по мотивам человеческой юдоли. Оставим заботы, не станем грустить, более не будем о грустном эпизоде творчества сего поэта говорить. Пусть пастухами баснописцы выступают, и волки стадами овец в положенный срок управляют. Для русского слуха прекрасен стих Крылова, поэтому с басни «Волк и Пастухи» дадим в шестой книге ему слово.

Бывает так, что серчает родитель. Дитя его, мол, настоящий вредитель. Взращен в любви, но ему то без проку, не проявляет о маме с папой заботу. Объяснение есть, достаточно вспомнить кукушку, яйца подкладывающую под иную несушку. Вырастает кукушонок, не зная родителей нрава. Кукушонку родителя воля — только отрава. Ежели взращено дитя чужими руками, радуйтесь, если на старости не прогоняет вас батогами. Сущность воспитанных няньками и гувернёрами детей, изобразит басня «Кукушка и Горлинка». Доверимся ей.

Веры нет тому, о чём тут говорилось выше? Может стоит проверить, нет ли кого на крыше? Нет ли чего в голове? Или ещё нибудь-где? Взять «Гребень» и волосья расчесать. Ах, не расчёсываются? Причину будем искать? В том беда человека — он подобен ребёнку, не знающему, зачем подстилают под него взамен пелёнку. Правда всегда ясна, стоит постараться её понять. Для того голова должна быть чистой, грязную не пробуй даже расчесать. И не ищи золото, где его нет, куриные потроха не прольют на богатство твоё свет. «Скупой и Курица» — басня другая, но нагрузка смысловая в прежней мере простая.

Снова нет веры сказанному тут? Разве убедительнее те, что громче орут? Человека мысли, когда он молчалив или речью тих, вероятно будут из самых плохих? Но содержание не определяется полнотой сказанных слов. Возьмите «Две бочки»: первую наполните до самых краёв, вторую пустой оставьте, ибо то показательно будет. Теперь ударьте по бочкам, от которой звук от сна сомнений пробудит? Именно, чем бочка полнее, тем глуше звучит, а пустая бочка громче громкого звенит.

Что же? На спор тянет желающего спорить? Никак его пыл не удаётся успокоить. Тогда басня «Алкид» — яркий пример, как огонь разгорается, сколько для успокоения не принимай мер. Но если не питать огонь — жар утихнет тогда. Посему бранится лучше не пытаться никогда. Не избежать противоречий, ведь живём в мире людей, так пусть мудрый покажет, кто из спорящих умней. Дай желаемое, упивается человек оным пусть, утопит в желаниях питающую огонь грусть. Прозреет тогда, хорошо! А не прозреет? Согласитесь, в тиши поживём без брани ещё.

Всё почему? Почему человеку мнится важность его? Он осёл или Пегас? Кого рисовать будут с него? Вот художник перед ним, рисуемый им — заботой полним. Думает всякое о красоте, крылья ощущает на спине. Такой прекрасный объект для рисования найдёшь ему подобный где? И не важно, если художник рисовал только уши осла: не Пегаса полёт — задача стояла перед ним не та. В басне «Апеллес и Ослёнок» о том сказано было, с осла спесь после лицезрения картины сразу смыло.

Думать лучше наперёд, позабыть о счастливой судьбе. Когда «Охотник» ружья с собою не берёт, не оказаться бы ему на брюха медвежьего дне. Всегда держи наготове аргумент против проказ чужих, не забывай о важности доводов своих. Утки не станут ждать твоей подготовки к стрельбе: улетят. Найдёшь их после где? Достаточно в нужный момент веское слово сказать, потом можешь всегда вовсе молчать. Зачем говорить, если утки уже улетели? Почему не слушал тех, кто заряженным ружьё держать велели?

Опять пробуждается конфликт. Змеиная натура проявилась. Басни «Мальчик и Змея» рука баснописца коснулась. Нужно знать с кем дружить, тогда ужаленным другом не быть. А если дружить со змеёй, то не надо искать мыслям покой. Как же… разве не так? Может «Пловец и Море» знают друг друга: и этак, и всяк? Тогда зачем человек по водной глади под ветром ходит? В штиль же к водной глади он не подходит. Он хочет плыть, но без ветра не плывёт, но при ветре судно его утонет, под воду уйдёт. Так зачем винить море в убийстве людей? Человек с морем дружит, когда ему самому то видней.

Не те друзья у человека, он прекрасно знает это, но ставит вместо себя охранять огород ослов, будто не понимая, результат будет каков. В басне «Осёл и Мужик» всё так и произошло. Виноват, понятно, в случившемся будет кто. Отнюдь, не человек, поручивший ослу огород. О виновном тот человек был и будет далёк. Что говорить. О том не сообщишь тому, осла поставившего сторожить. В лице его только врага сможешь правдой такою нажить. Басня «Волк и Журавль» будет вторить сему, за съеденное плати, или пойдёшь к рыбам в уху.

Оставим печали. Печаль там, где она видна. Не приходит печаль к человеку одна. С кем сравним человека: с пчелою иль с мухой? Коли горько ему — он мухе подобен. На чужбине лучшую долю искать он будет способен. А иной человек, он — как пчела — от родного улия не способен отказаться никогда. Иначе можно посмотреть. Кто государству для его процветания служит — тому в нём всюду мёд. Прочий человек не дома, так на чужбине падаль для прокорма найдёт. В басне «Пчела и мухи», стоит верить, не такие уж слухи.

Почему сразу падаль? Может вынужден он? Басню «Муравей» тогда скорее прочтём. У себя в муравейнике силой наделён муравей, нет его в муравейнике зверя сильней. Всем на зависть, хвалиться без меры можно, но желать большего почёта должно. Пойдёт муравей в город, удаль свою показать, тем заметнее в мире для мира обитателей стать. Заметят его? Муравья малого и хилого одного? Не заметят. Разве заметить должен был кто?

Искать надежду зачем там, где тебя никто не ждёт? В тамошних местах у местного люда итак хватает забот. Но манит океан, манит чужбина, перед глазами жизни в сладости картина. Продано всё, куплено судно у купца, но ветер на море бушует, потопит он пожелавшего лучшей доли юнца. «Пастух и Море» не могли быть совместимы, как бы пастухи с суши на чужбину не были гонимы. Имея стадо своё, живя не хуже других, оказалось так, что вернувшись назад, пасти придётся уже овец не своих.

Море сурово. С ним нужно уметь совладать. С ним дружить, как змею в качестве друга держать. Не гляди на ласковый взгляд или ровную гладь, они могут в им угодное время взять и тебя же пожрать. Потому опасайся, остерегайся змеи. Помни, личин не меняют они. Не меняет личину и море, создавая видимость, будто в покое. Басня «Крестьянин и Змея» о том как раз, может она убережёт кого-то. Может прямо сейчас. Чай не набьёт оскомину человек, басня «Лисица и Виноград» спасёт от схожих бед. Овец ведь способны и собаки съесть, об этом в басне «Овцы и Собаки» поучение есть.

Беда приходит — не отмахнёшься. «Медведь в сетях» окажется — от заблуждений очнёшься. Будет просить зверь отпустить на волю его. Не сделает плохого он человеку ничего. Кто поверит — тому задранным быть. Кто не поверит — решит медведя умертвить. А может проявить заботу и не губить его? Благодарным, нужно запомнить, бывает мало кто. Может сегодня ты будешь отблагодарён, а завтра увидишь, как вчера благодарный на тебя окажется взъярён. Что на судьбу пенять, коли мягок внутри, не ропщи — надежды на благость свершённого не осуществятся твои.

Смысл заботы понимает проявляющий её. Кроме человека, оное не оценит никто. Взять для примера «Колос», в поле растущий. Человеком взращиваемый, зёрен от него ждущий. Но нет теплицы, под небом открытым растёт колос и не видит, не ощущает себя сытым. В том его укор человеку, не видит от него помощи он. Для колоса проявление всякой заботы — пустой звон. Не замечает делаемое для него. Судить о том ему очень легко. Не сможет человек сему злаку объяснить, как ценит он его, как помогает ему жить. Но Крылов не о растения нужде говорил, он открыто народ русский в требовании о нём заботы укорил.

А вот басня «Мальчик и Червяк» — она уж точно от Крылова потомку во благость данный знак. Не было беды, жили все по нуждам своим, пока мальчик не оказался яблоком далёким от него томим. Взялся червяк помочь, попросив дать малый кусочек, подумал он плода отведать (скажем между строчек). Что сделал мальчик? Съел яблоко без остатка он, а червяка раздавил. Какое поучение тому мы тут найдём? Не станем искать, без того всё ясно — проявляющим заботу быть довольно опасно. Правда, польза возможна от всего. В басне «Похороны» к смерти отношение легко. Посему не надо ломать дрова раньше положенного срока, басня «Трудолюбивый Медведь» покажет, чья ломать должна быть забота.

Сказанное тут стоит учесть. Сочинителя всякого полагается нам с вами вознесть. Своё он написал или переложил с чужих слов, то не важно — писал он ведь для людей, а не для ослов. Главное понять, труд сочинителя останется на века, не забудут написанного им нигде и никогда. Пером не обеспечишь богатства себе, но имя оставишь, помнить будут о твоей судьбе. «Сочинитель и Разбойник» — именно о том, где разбойник заработает нужное ему ночью и днём. Только отойдёт разбойник от дел, будто он не жил и ничего не хотел. А перестанет сочинитель творить, написанное прежде будет далее его речами быть. Всякий «Ягненок» поймёт то, когда возмужает, и овца волком с годами станет. Безобидным не мни человека, словом он добьётся всего! В том числе и успеха.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что движет человеком? Почему переменчив он? Утром никого не любит — страстно к вечеру влюблён. Понять его мотивы невозможно, о том иное измышляют. Всякое думают, считая, будто верно понимают. Но вот случилось, вот взыграли чувства, спокойный прежде, ныне он — источник буйства. Вчера — союзник, верный сын Отчизны. Через мгновение — причина дружбы крепкой тризны. Мазепа! Чем нам не пример? Мазепа — выбравший предательства удел. К Петру спиною повернулся, под стяги шведа Карла перейдя, в том нечто важное для казачества и для себя найдя. В чём того причина? Отчего Мазепа стал такой? Разменял он к Полтавскому сражению почти десяток восьмой. Пушкин посчитал, что старый казак был влюблён, именно об этом в поэме «Полтава» прочтём.

Судьбами стран, их народов и каждого отдельного лица управляет воля храброго мужа и воля подлеца. Храбрым мужем Мазепа был? Или всё же предателем слыть заслужил? То рассудят потомки, решая о том по угодному им: в политике всякий чем-то ему важным томим. Пушкину вера — пусть споры рассудит он. Покажет, почему Мазепы бой стал предрешён. Не по решению рассудочной мысли совершил гетман поступок, не желал он от Петра для края своего уступок, ему и шведы ничего не сулили, о послаблениях Мазепа с Карлом не говорили. Дело в крестнице оказалось, любил её он, потому и предал Петра: иные мнения — лишь пустой звон.

Как взять желаемое, коли не позволяют обладать? С силой выступить и с силой отобрать? Локти кусает противник пусть твой, тешится пусть своей горькой судьбой. А если конфликт от того, что тем обидишь царя? Но ты освещал ему путь, себя не щадя. Ты достоин любви, тебя могут любить. И предать тебя могут, тебя могут казнить. Предателем станешь, никого не предав, и предав, предателем станешь, оным так и не став. Голова пойдёт кругом, была не была! Не простит тебя Пётр? Вольного казака, значит, такая судьба. Чувство взаимное, любим ты любимой своей, пусть не с русским царём, решил ты: «Со шведами язык общий найдём».

Не стоит думать, будто одного Мазепы жизнь сложна: каждого человека жизнь затруднений избытком полна. Решение всегда найти можно, забыв о нуждах своих, ведь думать надо прежде о людей нуждах других. Как не ищи оправданий, о чём Пушкин писал, не всякий из-за любви друзей предавал. И ладно бы юнца любовь, что жизни ещё не познал, но любовь старика… Маразм, пожалуй, крепчал.

За новый стан гетман поведёт в битву войска, заполнит бреши шведов: казакам укажет в полках шведов места. И грянет залп, сойдутся армии, прольётся кровь. А всему причина, как бы не звучало странно, гетмана любовь. Любил он сильно, и ту битву за любовь он проиграл, под Полтавою сражаясь, об одном он всё же крепко знал. В том сражении пал враг его, убитый лично им, из-за кого он был со шведами разгромлен и прочь из Сечи был гоним. И успокоилась душа Мазепы разом, отец любимой не ответит более отказом. Не ответит, ибо пал в битве за Петра. И Мазепа падёт через год, не дождавшись в Бендерах утра.

Закончит сказ Пушкин. Довольно сказал он. Мазепу другим мы представим, сказанное о нём мы учтём. Любил человек, желал любимым быть, всё сделанное он посчитал нужным забыть, не для других старался, для себя одного. Если не сам, о тебе не позаботится никто.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Кто сочинил про Трою песнь, как ахейцы Трою брали? Имя Гомера забудут потомки едва ли. Кто про Энея рассказал, чьи предки Трою покидали? То был Вергилий, его имя предки никогда не забывали. А что же Россы? Русь когда они завоевали? Хазаров били? У хазаров Русь отвоевали? О том не ведает Россия, предки о том Россов не знали. Они от другой напасти за века ига устали. Монголо-татары на Русь пришли, Русь силой взяли. Судьбами Россов ханов потомки повелевали. Не горя звёзды, не комет, что по небу пролетали, знаков освобождения от беды какой только не искали. И вот свобода, её долго ждали! Воины Грозного Ивана Казань осадою отняли. В том Херасков увидел, как Россы силою обладать стали, более над собою чужой власти они видеть не желали.

Первая поэма, в величии которой не возникает сомнений. Её автор — Херасков. Разве Херасков не гений? Двенадцать песен, десять тысяч стихов, Михаил показал — он на многое готов. Пусть дух России славен в веках, «Россиаду» его не постигнул бы крах. Но знает история, крах свершён оказался, русский читатель с поэмой Хераскова расстался. И как же России претендовать на величие, если величие попрано было? Если поколение следующих Россов былое забыло? Коли нет памяти, так что говорить? Славное прошлое, оказалось, можно забыть.

Оставить пафос нужно, разобрать по существу: о чём написал Херасков поэму свою. Российские болгары, чтобы потомки знали, издревле пожары раздували. Жили те болгары и на земле казанской, ныне считаемой всеми татарской. Болгары или татары? Волжские они. Читая это, не спорь, просто прими. Случился в их кругах очередной разлад, стольный их в распрях погряз Казань-град. Не имел успеха Грозный Иван под стенами того града пока, но к смятению в стане болгар не его ли приложилась рука?

Оставим Ивана, он важен, но не он главный в сюжете. За падение Казани ханша Сююмбике должна быть в ответе. Она не держала в узде народ, не знала она, какой итог её ждёт. Она выбирала хана, ища поддержку замужеством своим, дабы Россов отвадить, вожделевших градом казанским обладать одним. Не Ивана в мужья, ибо так падёт скорее Казань, раскинется над Казанью снова Россов тогда длань. Некогда владела сим ханством Москва, власть и тогда была не легка, годы прошли, край неспокойный отпал, чего владетель крымский страстно желал.

Отступление Херасков позволил себе. Оно понятно, слов на столько песен найти где? Он экскурс дал, прошлое обрисовав, с давнишнего набега орд Батыя начав. Показалось мало ему, посему погрузился в историю глубже он, месть Ольги во строках расцвела древлян Искоростеня спалённого огнём. Дальше некуда, потому Михаил обратил взор на события последующих за взятием Казани лет, о горькой доли, о Смутном времени, обо всём, чем должен Росса дух быть задет. О Пожарском вспомнил, от трона как тот отказался, о воцарении Романовых, чей род на веки владетелем России оказался.

И битва будет. Грянет бой! Сам Курбский станет биться злой. Во красках, ибо как ещё сказать, за Казань Россы жизнь решат отдать. Победа ожидаема, тем славен сей поход, имя Грозного Ивана потому в сердцах живёт. Он добивался цели, он её добился, народ казанский Россам покорился. Херасков рад тому, тому рад всякий должен быть, ежели не желает столь славное деяние просто взять и забыть. Да что Казань, забыт тот пятьдесят второй год, иными заботами Россия после живёт. На ином проявляет заботу о воспитании патриотизма у своих детей, чей патриотизм оборачивается к стране ожиданием мрака в скором из дней.

Вот в пример «Россиада», какова не была бы она. Если такое забывать, то о чём помнить тогда?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Юдоль человека — сколько её? С нею мириться — иной судьбы не дано. Ниспосланное принять, на Бога уповая, лучшие качества поступками в жизнь претворяя. Не каждому сила дана, не дан в руки меч, но всякого поднимется десница злу воздать, зло пресечь. Да мало таких, кто лев и кому львом умереть суждено, чаще львиное в шакалье нисходит естество. И мало таких, кто златом полнится изнутри: попробуй таких нынче днём с огнём ты найти. Злато напоказ, на зависть, благой юдолью хвалится дабы — не других благополучия, статуса удостоить себя бы. Как не сказать Саади о таком? Об этом, в который раз, новыми словами прочтём.

Надо довольствоваться малым, считал Саади. Он сам жил так, уходя в странствия свои. Живя духом, питаясь пищей духовной, он всюду находил искомое, не считая задачу сию сложной. В чём же проблема? Зачем в ограничениях жить? Толк от жизни, когда не можешь стены родного дома забыть? Когда семья ограничивает тебя, кричат дети, ругает жена… Не проще уйти в пустыню босым, склоки оставив забытым родным? Таков Саади, он искал покой в юдоли своей, не желая жить в окружении гнева положенных на бытие ему дней. Таков Саади, нищету воспевавший, от благ отказываясь, их не признававший.

Коли лев, хоть коли шакал, никакой зверь от жизни больше нужного ещё не брал. А человек, говорить о том устанет язык, брать сверх положенного с малых лет он привык. Для чего? Дом большой — разве нужны дома другие? Жена любимая — зачем женщины другие? Государство имеешь, царём прозываешься ты: какие можешь иметь помимо этой мечты? Желаешь войной пойти на соседа, но для чего? Малого достаточно, не взять тебе всё. Треснет созданный тобою мир, так было с начала времён, только на страдания народ твой и потомок твой будет обречён.

Обуздывать страсти полагается человеку. Воспитанным полагается быть человеку. От яркого горения скорее нагар, скорее радость пройдёт, скорее станет он стар. В том радость порою — гореть! За короткий срок осуществить, испустив жар, умереть. Тут Саади не допускал разночтений, ограниченным прослыв в выборе доступных ему предпочтений. Понятны суждения его, с ним трудно не согласиться, если не задумываться, молчаливым притвориться. О чём он судил, за то не надо судить самого, жизнь он прожил, другим такой прожить не дано.

Саади призывал не кричать о пороках чужих, не разобравшись сперва в пороках своих. Так не станем говорить о поэте, представшем пред нами в столь невыгодном свете. Он ратовал за смирение с юдолью, завещал обходиться в делах малой кровью, заботу проявлять и не чураться нищеты, к которой сам стремился, забыв, что богатство не берётся из пустоты. Ежели всякий пойдёт по пути Саади, не бывать на небе лучам счастливой звезды.

Три главы из Бустана. Так ли важны темы из них? Саади не стал расширять, представив для ознакомления урезанный стих. Так ли дошло? Так ли было сперва? Много больше были первая и вторая глава. Основное сказано, остальное понятно без слов, потому, читатель, отложи книгу, отведай ты плов. Вкусен и сочен, сладок и немного горчит, водою вкус сей не окажется смыт. От плова не откажешься, он жизни подобен, сходным образом он изначально устроен. Но сверх положенного он не вместит, ибо больше положенное испортит твой аппетит.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Правитель от народа, он правит крепкою рукой, не знает сей правитель, не он владеет собственной страной. Нет власти, если Рима воины над ним, иной властитель даёт указы им. То не беда, когда рука чужая управляет, много хуже, свободе если угрожает. Быть противоречиям, спокойствию не быть, другой власть твою может захватить. Так и случается, не изменить того, горевать предстоит: правитель раньше, а теперь никто. Не в том причина, проблема поважнее есть, драматургам её из трагедии в трагедию несть. Имя ей — любовь, и вокруг строится сюжет, прочих затруднений серьёзных будто в мире нет.

Нумидский царь Сифакс на сцене, дочь правителей Карфагена Софонисба его жена. Чета правителей зрителю представлена — царская семья. В чём затруднение? А дело в том, что прежний властитель Нумидский был в Софонисбу влюблён. И быть браку, и править совместно, было бы всё то Риму лестно. Причём же тут Рим? Без Рима никак. Он определяет, кто друг ему, а кто враг. Коли враг, то смерть ты примешь, если друг — у недруга царство отнимешь. Есть ещё народ, которому противна власть Рима, не допустит он в правители сему государству верного сына. Да, трудная вводная дана. Но такая же трудная жизнь наша всегда.

Без интриг никуда, грозит стране с Римом война. Не бывать такому, чтобы царю принимать облик раба. Куда же податься, если сильный соперник тебе противостоит, он дерзости в свой адрес не простит. Подложные свидетельства, нужно внести распри в подлежащий краху дом, от внутренней грызни пусть разваливается он. Пусть всё благородно и нет побуждений изменить стране, всё будет представлено так, что нельзя поверить не.

Как же Софонисбе поступить? Власть Рима она не может допустить. Её же в измене подозревают, в неверном свете помыслы народу представляют. Остаться правительницей может, согласись с римским наместником в союз вступить. Случись такое, каким образом продолжать в новых условиях жить? Рим не допустит противленья, он всё равно получит своё, мир для него поделён на своё и ничьё. Значит ничьё следует брать, для того источник проблем нужно просто убрать.

Трагедия право. Чей же сюжет? Вольтер написал? Или всё-таки нет? Княжнин написал? Это его? Тогда скажем: браво. Хватает в пьесе всего. Есть и затруднения, понятны они. Долгие разговоры наполняют «Софонисбы» стихи. Зритель скучает, не видит развития он. В речах запутаться он обречён. Куда происходящее движется и есть ли ему конец? Погибнет правитель, пойдёт вдова под венец? Или оставит Рим претензии свои, приняв владение Нумидским царством за мечты? Зримо всё и предрешено, но трагедии разыграться дано. Итог тяжб за власть будет таков — не избежать никому римских оков.

Сопротивление положено. Но не будет сопротивления в пьесе. Крупная держава — ей быть первой среди прочих государств в весе. Как бы Рим не казался противным, он всё-таки Рим, считаться полагается прежде прочего именно с ним. Как скажет Рим, тому так бывать, не жене правителя Нумидского сему возражать. Она может рыдать, причитать и винить несправедливый рок, только не надо оправдания искать, если сделать ничего не смог. Жизнь не простая, в ней принципам места быть не должно, время для поиска правды, если и было, навечно прошло. Главное заботиться о подданных государства, забыв о себе. Благу везде найденным быть найдётся где.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

История России, кто бы знал, насыщена предательством, и мало там отваги, не добрых дел князья правившие поднимали во все времена стяги. Был Окаянный Ярополк, за прегрешенья гнить его костям, на веки вечные пример его поступков будет потомкам поколений дан. Сложить о том решил трагедию и русским прозванный Расин, ставший зятем Сумарокова, сам Яков Княжнин. Взял ли он «Андромахи» сюжет от французского драматурга или мыслью иной оказался полним, о том не станем задумываться, ибо кто чужое тогда брал, тот не был зрителем гоним.

Хронология событий значения не имеет, никакой автор за прошлым право на существование признавать не смеет. Случилось когда-то, вина в том ушедшей эпохи, не могут нынешние герои быть настолько же плохи. Наделить словами действующих лиц, пусть и не ведали они в подобных чертах: захочет автор, так вечно трезвый пойдёт на рогах. Но как принять то, чего не желаешь принять? Тогда лучше глаза закрыть, и более не открывать.

На сцене любовь — нет важнее чувства сего. Есть и предательство. Куда без него? Трагедия готова, о чём бы не была она, примет её зритель, драматургом перспективным она сложена. Отложены думы, сердце не бьётся, ожидает он, когда действие затянутое разовьётся. Но спешки нету, пятое действие уже на сцене, а зритель так и не внял выведенной автором в заглавие теме. Ярополк и Владимир? Кто кому из них бедою стал? Пусть занавес опускается, пока Княжнин лишнего не сказал.

За разговором действие потребно, ведь есть о чём актёрам сообщить. Но не их словами предстоит действующим лицам на сцене жить. За них определено, талант старайся приложить, в сообщённом автором нужно зрителя убедить. Поверит он, ибо так положено быть, постановку он не должен забыть. Прочее — детали. Ерунда — всё остальное. Прошлое не изменится, его всё равно не оставят в покое. Лишь каждый мнит былое на собственный лад, в том никто из умерших людей не виноват.

Взял бы Княжнин иной сюжет, примеров которому в истории нет. Но он обработать решил сложный эпизод, коварство из коего всегда боялся русский народ. Брат пошёл на брата, и брат другой пошёл на того брата войной, внеся разлад в Богом определённый ход вещей и судьбой. Быть чему и кому, отчего запутано всё оказалось, разобраться с тогда произошедшим не смог никто даже на самую малость. Покрыто мраком то прошлое, есть летопись — источник один. Ему верить нельзя, победитель решает, чем он будет полним.

Так и Княжнин. Он писал, как хотел. Есть надежда, воздействие оказать он не сумел. Ведь во все времена, что сейчас, что тогда, верят люди вымыслам писателей всегда. Всерьёз воспринимают вымысел за истину и с этим живут, других убеждая, лжи тем давая приют. Таков эффект, да чем летопись лучше художественного текста? Пусть каждый для себя решит, если то ему интересно. Не станем задаваться вопросами о былом, настоящей истины нет в источнике ни в одном.

А если принять за факт, как на историю русской земли кладётся античный сюжет, такому повествованию доверия не может быть: ему доверия нет. Развлечься, найти душе облегчение на два часа? Так жизнь пройдёт, и жизнь наша станет мифом сама. За то спасибо Княжнину, пробудившему мысли сии, не чужие они — такие мысли свои.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Правителя на троне нет, то кто на троне будет вместо? Княжнин считал, что то зрителю будет интересно. Не «Меропы» ли Вольтера взошёл сюжет на теле русской земли? Или античной тематики не важно откуда берут начало следы? Вот Владисан — покойным считается он. Вот прочие бояре делят свободный трон. Так полагалось, ибо печенеги стоят у ворот, а войско в бой у славян лишь правитель ведёт. Ответственность взять и сместить наследника юного с права на царство? Тогда это будет принято всеми за подлость и коварство. Выбора нет, судьбой решено, Владисана чадо уступить стол княжеский должно.

Княжнин от создаваемых им коллизий в упоении, он бьёт челом и не щадит десницы в о том стихотворении. Создав условия для брани государственной внутри, тем показал претензии к Сумарокову свои. Уж понят должен быть урок, какого ждёт сюжета зритель, но Княжнин сам по себе творец и самому себе вредитель. В сей провокации сыскать ему скорее недовольный взгляд царицы, должной принять прилагаемое к трагедии предисловие подобием причиняющей боль спицы. К юному Александру Петровичу обратился Княжнин во стихе, желая достойным сыном расти в родившей для высшей должности его стране.

Мёртвый правитель при живом своём продолжении. Княжнину не откажешь в Павла Петровича унижении. Не стал тот Павел ещё царём, но правившая Екатерина понимала, говорил Яков о чём. В трагедии о Владисане князь славянский не умер, он во гробе лежит, и ожидает, кто против печенегов город вместо него защитит. Провокация зрима, благо корни её уходят во Франции и Италии пределы, на Руси в редкий момент подданные оказывались аналогично против власти строить козни смелы.

Согласно сюжета, ибо право на трон должно достаться, вельможе положено с женой Владисана браком сочетаться. И встаёт затруднение другого свойства, насколько готова княгиня пойти на сей шаг? Знает каждый русский, поступают в таких случаях супруги властителей как. Они скорее бросятся с башни, разбившись, но чести рода никогда не лишившись. У Княжнина иначе, не о тех славянах ведёт он речь, в мыслях княгиня допускает снова себя в супружеский наряд облечь. Строгий судья тут не нужен, не о том идёт разговор, не будет принято желание спасти град от печенегов за позор.

Испытав народ, дав пройти ему испытание, князь Владисан объявится, дабы наложить на виновных наказание. Прав он в поступках своих или нет, зритель всё равно не даст на то точный ответ. Тирана свергнуть предстоит почившему правителю града, найдя для того средство для слада. Он долго во гробе лежал, мыслью томим, не зная, как поступить с восставшим противником сим. И когда понял, что время пришло, заявил о себе, смяв тирана легко.

Каков сюжет! Княжнин был человеком храбрым, коль поделился повествованием столь ладным. Откуда он сие измыслил для почвы русской? Правдой отдающей сомнительной и тусклой. Нашли бы в граде достойного отразить вражеский набег, не терпеть же печенегов разорения в сей век. В чём-то развития событий не сошлись концы, не могли коварно поступать предков наших отцы. Да не стоит о том судить, всякое может с нами быть. Пусть решил Княжнин выставить радетеля за страну тираном, решившим завладеть коварно отчества станом, тут и не сошлись концы сюжета, потому нельзя дать мотивированного поступку его ответа.

На том завершается о Владисана смерти сказ, он не умирал, на троне снова сам себе указ.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее