Рубрика: Фантастика/Фэнтези

К 2004 году принято относить ещё ряд рассказов, опубликованных в составе сборника «Гаджет».

Берясь за повествование «Без паники!», Лукьяненко решил высмеять человеческую боязнь ожидаемых последствий. Перед читателем далёкое будущее, где всё уже произошло, и бабушка рассказывает внуку о байках древности, когда люди чего только не боялись, вроде разрушения озонового слоя, генетически модифицированных продуктов, восстания роботов, ядерной войны, падения метеорита и вторжения инопланетян. Но прошли годы, всё это случилось, но люди как жили, так и продолжают жить, пусть другие, подвергнувшиеся изменениям, при этом целые и невредимые. Читателю оставалось улыбнуться. Ведь как не сохраняй имеющееся, а всё в жизни подвержено преобразованиям. Не одним образом, так другим, только в будущем всему быть вовсе не таким, каким оно нами воспринимается сейчас.

Под иным углом написана «Новая, новая сказка». Опять рассказывается представителем старшего поколения о том, как жили прежде в старину. Мебель была деревянная, в домах имелись лифты, ели ложками и вилками, да всё такое прочее. А было ли такое? Это старые предания, которым не стоит верить. Тут читателю оставалось вспомнить, как много преданий осталось из прошлого, чья действительность вызывает сомнения. Только стоит задуматься, как и правда, лет через триста-пятьсот потомки ни на грамм не поверят, будто могло быть хотя бы отдалённо похожее. Полёты в космос? Или просто полёты? Голубое небо? Не грейте уши своими фантазиями о былом.

Рассуждением «Если бы я писал «Красную Шапочку» Сергей вернулся к опыту «Аргентумного ключа» и «Приключений Стора», рассказав, как сложилась бы сказочная история, пиши он её в стиле «Линии грёз», используя элементы «Генома» и «Спектра». Получились ультракороткие намётки возможного сюжета.

Продолжая испытывать хорошее настроение, Лукьяненко задумал рассказ «Кровавая оргия в марсианском аду». Остаётся думать, как Сергей, в дни особой радости, желал отдохнуть от прочих сюжетов, смастерив нечто в духе «Восточной баллады о доблестном менте» в чуть большем масштабе, причём допуская элементы трэша, как это определил сам Лукьяненко. Допустим, на Марсе будет существовать независимое государство-музей, состоящее только из его работников. Этот музей периодически грабят различные бандито-гангстерито с одиозными планами по вольной жизни в космическом пространстве. Дабы таковое пресечь, с Земли в качестве коменданта направляется бравый военный, которому за державу обидно и опять ты мне эту икру поставила. После знакомства с экспозицией музея, составленной из первых спутников и прочих космических объектов, последовал чехарда-бой.

В рассказе «Сухими из воды» Сергей продолжил описывать приключения горе-строителей из «Стройки века». Ийонистая лемовщина просто так не отпускает. Этим товарищам запретили приближаться к Земле со своими проектами. А как быть, если заказчик предлагает нарушить данный запрет? Опять никто не соглашается с ним работать. Благо, на территории объекта не действует земная юрисдикция, благодаря чему строители примутся за возведение объекта. Построить им поручили огромный аквариум, и должен он быть готов к вечеру следующего дня. Внимая мучениям между тем, насколько нужно ответственно подойти к делу и как более отложить в собственный карман, строители вновь наделают дел. В чём читатель и не думал сомневаться. Оставалось узнать, какую пакость в отношении жителей Земли мог задумать заказчик, которая для него же обернётся проблемами. Могло показаться, Лукьяненко ещё не раз напишет рассказ про этих горе-строителей. Того не случилось. Видимо, Сергей открестился от проведения ремонта на очень долгие годы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В апреле 2004 года темой для «Рваной грелки» выбрано «Нанотехнология, связанные с ней надежды и тревоги». Лукьяненко занял первое место с рассказом «Доктор Лем и нанотехи». Рассказы «Нечего делить» и «Наносказочка» в число лауреатов не вошли. Вновь Сергей должен был уложиться в сорок восемь часов. Надо полагать, вдохновение его в дни написания не обходило стороной. Но из-за спешки приходилось работать с темами, в том или ином виде прежде использованными.

Рассказом «Доктор Лем и нанотехи» Лукьяненко переосмыслил «Путешествия Гулливера» за авторством Дефо. Если бы Гулливер привёз из путешествия лилипутов домой, организовав с их помощью передовое производство. Например, лилипуты могли пригодиться в стоматологии, так как легко помещались в ротовую полость пациента. Или проводить хирургические операции. Можно посадить их в коробочку, дать писчие принадлежности — выйдет подобие диктофона. Победой в «Рваной грелке» Сергей наглядно пояснил, как заданная тема в голове каждого писателя формирует уникальное представление о возможном к осуществлению сюжете.

В порыве творческого задора Сергей написал «Наносказочку». Чрезмерно утрированное произведение, предлагаемое к пониманию от лица крошек-наноботов. Как им живётся, этим существам? Они ведь всё-таки живые, как к ним не относись. Вот крошка-нанобот занимается полезным делом, перерабатывая опилки в спирт. Однажды этот крошка встречает среди опилок прекрасную наночку с отличным от его генетическим кодом. Потом у них появляются наноботики. В порыве иного задора написан рассказ «Нечего делить». Чрезмерно усложнённый содержанием в плане технической части, с помощью которой Лукьяненко предлагал рассмотреть захват Земли инопланетянами, если они начали бы опираться на мельчайшие элементы планеты. Выходило как-то так, что наноботы пришельцев не сумели воздействовать на кварки, потому как кваркам нечего было делить с людьми.

Осенью темой «Рваной грелки» объявлено задание «Плата за управляемую удачу». Имелись ограничения: жизнь не должна рассматриваться за плату, следовало найти выход из ситуации. Лукьяненко опять представил три рассказа, написанные за следующие сорок восемь часов: «Вся эта ложь», «Живи спокойно» и «Удачи в новом году!». Несмотря на серьёзный подход к конкурсу, Сергей написал чрезмерно продуманные произведения, которые никто не оценил по достоинству.

Рассказ «Вся эта ложь» — излишне наполненное философией повествование, раскрываемое перед читателем через преодоление множественных слоёв. Начатое в виде бытовой зарисовки вражды между националистом и студентом, минуя фантастические фазы, порою до полного абсурда, где перемешивались элементы пришельцев из будущего и параллельных реальностей, сплеталось нечто о разном понимании мироустройства, как способе показать, почему между людьми никогда ни в чём не возникает взаимного понимания. Снимая слой за слоем, Лукьяненко показывал заботу будущего над уже случившимся, иной реальности — над нашей. Суть бытия сводилась к необходимости постоянного движения вперёд за счёт борьбы, тогда как достигнуть лучшего попросту невозможно, как к нему не старайся приблизиться. Дабы окончательно закружить голову читателю, Сергей замкнул действие на одном человеке, который в юные годы понимает мир одним образом, тогда как в старости — совершенно иначе. Рассказу больше бы подошло быть пособием по объяснению извечной проблемы отцов и детей.

В рассказе «Живи спокойно» Лукьяненко использовал нарратив повествования «От судьбы», заменив боязнь реализации страха на нежелание использовать право на удачу. Главный герой рано понял, как всё, им желаемое, претворяется в жизнь, только с последующей отдачей. Лукьяненко взялся рассказать про парня, боявшегося желаний. Если он пожелает удачи себе или кому другому, мог после этого попасть в неприятную ситуацию, приводящую к печальным последствиям. И при описании случая со смертельно заболевшей дочерью читателя можно было поставить перед пониманием допустимости последнего шанса, но Сергей повёл рассказ в сторону таинственно существующих структур. Этим рассказ напомнил раннее творчество писателя — повествование «Категория Зэт».

Добавить сказочности помог рассказ «Удачи в новом году!». Известная итальянская мудрость гласит: в новый год следует входить, выбросив из жизни старое. Герои повествования это поняли буквально, выбросив едва ли не всё, оставив минимум потребного. А так как рассказ должен быть наполнен чудесным, пусть и написан не по сроку для святочного рассказа, героям повествования всё-таки привалит счастье. Что касается судьбы повествования — в «Рваной грелке» его нескромно определили на сороковое место.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Одной из забав, побуждающих писателя к деятельности, становятся различного рода конкурсы. Одним из таковых является такой, где участники должны за сорок восемь часов написать рассказ на заданную тему. Помимо названия по продолжительности, другое его именование — «Рваная грелка». На первых порах Лукьяненко проявлял деятельное участие. В 2003 году он в быстром темпе написал семь рассказов. В качестве хронологии написания могут быть расхождения.

Для написания рассказа «Мы не рабы» нет данных о конкретно обозначенных условиях. Допустим, за условие принималось — действие должно происходить в космическом пространстве. За пониманием этого не нужно лететь на отдалённую планету, достаточно заглянуть на соседнее предприятие, где готовятся к очередной проверке с требованиями, противоречащими требованиям проводимой проверки в исполнении другой проверяющей структуры. Ничего удивительного в том нет. У санэпидстанции одни требования, у здравнадзора — другие, у прокуратуры — третьи. Но земные дела должны остаться на Земле, в колониях всё будет иначе. Вот решат земляне отказаться от алкоголя, то в том же будет отказано туземцам иных миров. Тогда как с ними работать, если без алкоголя они не будут выполнять обязанности? Мы, мол, вам не рабы, трудитесь на своих условиях сами. Лукьяненко сказал: его рассказ занял тринадцатое место.

Следующее участие — это пятое место с рассказом «Гаджет» и тридцатое с «Плетельщицей снов». Темой было обозначено — «Вещь в себе». Сергей написал про вещь, помещаемую внутрь человека. О чудо-приборе, мечте эндоскописта. Наделённый способностью к оценке окружающего, прибор прогладывается человеком, начиная жить внутри него собственной жизнью, отчасти имитируя существование паразита. Этот прибор умеет разговаривать с носителем, даёт ему обязательные к исполнению рекомендации, за невыполнение которых следует расстройство функций организма. Например, если перебрал алкоголя, принудительно очищается кишечник. Отчасти рассказ напомнил читателю «Выбор», в котором Лукьяненко описывал своеволие искусственного разума космического корабля.

Рассказ «Плетельщица снов» не совсем соответствовал заданной для написания теме, если опираться на участие в одном конкурсе с «Гаджетом». Да и жанровая принадлежность — фэнтези. Ознакомившись с рассказом, читатель испытывал желание спросить автора: к чему вся эта история? Было показано, как два рыцаря по заданию верховного мага отправились на поиски плетельщицы снов. В пути молодой рыцарь с достоинством выдержал испытания, приняв полагающийся за то почёт, за одним исключением — он слишком поспешен в действиях и выводах. Рыцарь в годах — другое дело. За его мудрость и степенность — ему ещё больше почёта и уважения.

К третьему участию Лукьяненко подошёл с рассказом «Не спеши», заняв первое место. Тема конкурса — «Лёгкая жизнь». Для победы хватило короткого изложения, в котором Сергей представил классическую ситуацию, когда к человеку явился чёрт, предлагая особые возможности в обмен на душу. Естественно, для начала следовало подписать лицензионное соглашение. Затем Лукьяненко в том же духе обыграл юмористическое представление о том, случись такое в современное автору время. Всё-таки, как написано в рассказе, чертей никто не вызывал уже порядка сотни лет.

Четвёртое участие — рассказы «Донырнуть до звёзд» (пятое место), «Плоды просвещения» (семнадцатое), «От Голубя — к Геркулесу» (девятнадцатое). Тема — «Мой корабль, моя семья, моё племя». То есть три рассказа написаны в течение сорока восьми часов. В «Донырнуть до звёзд» показана колония на далёкой планете, населённой одичавшими людьми. Они помнят о славных предках и про звёздные перелёты. За ними наблюдают со стороны, не считаясь с их желаниями. Лукьяненко показал взлёт корабля, вызванное этим действием цунами. Рассказ «Плоды просвещения» (он же «Эволюция научного мировоззрения на примерах из популярной литературы») — пародийные врезки на художественные творения прошлого. Что-то вроде «Приключений Стора». Примечательней вышел рассказ «От Голубя — к Геркулесу», меньше всех оценённый, скорее всего из-за чрезмерно отдалённой привязки к заданной теме. В организацию пришёл клиент из крупной транспортной компании, желая узнать, как ему сладить с коллективом. Вроде всё делал по науке, тогда как всё стало только хуже. В чём тогда фантастичность изложения? Будто бы груз должен быть доставлен из одного созвездия в другое.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Основным рассказом 2002 года можно считать повествование «Девочка с китайскими зажигалками». При всей его оригинальности, читатель видит сходство с образчиком темпоральной фантастики, коими славен Пол Андерсон в цикле про «Патруль времени». У него было повествование о человеке, оказавшемся в прошлом без возможности вернуться. Чтобы следы его присутствия обнаружили в будущем, он стал создавать изделия, не характерные для той эпохи. Так и в рассказе у Лукьяненко мастер затерялся в прошлом, решивший делать нэцкэ, схожие с образом его дочери. Будто таким образом дочь сможет определить, в какой именно исторический период предстоит отправиться, даже сумеет найти место нахождения отца. Читатель понимал условность излагаемого, объясняемого за счёт фантастических допущений. Всё прочее, характерное для больших произведений Лукьяненко, за тем лишь исключением — Сергей не решился оформить это в виде повести или романа. Быть может по причине понимаемой вторичности некогда прекрасно исполненного тем же Полом Андерсоном.

Другой рассказ — пародия на телешоу, в которых зрителю предлагается приобрести невероятно нужную в быту вещь, что следует сделать буквально в данный момент, так как потом цена не будет столь выгодной. У зрителя всегда недоумение, насколько подобное приобретение ему вообще необходимо, пусть и предлагаемое на выгодных условиях. А ежели таковое начнут проделывать инопланетяне? Об этом Лукьяненко сообщил с помощью рассказа «Если вы свяжетесь прямо сейчас…» (он же «Если сегодня»). Опять в углу всего — условность. Читатель не поймёт, зачем инопланетянам обменивать одно им ненужное на другое им столь же бесполезное, дабы после лететь куда-то ещё, где продолжать это выменивать далее. Да и как они могут принять такой объём всего, поскольку из Земли выкачают буквально всё, чем земляне располагали, предложив взамен космический неликвид. Пусть рассказ вышел притянутым за уши, Лукьяненко повествовал весьма занимательно.

Ещё два рассказа за 2002 год — сумбурное изложение. Например, про рассказ «Шаги за спиной» Лукьяненко говорил, как от него отказались все периодические издания. Оставалось пристроить в любой из собственных сборников. Чуть больше смысловой нагрузки в рассказе «Очень важный груз». Участникам действия предстояло найти и вернуть утраченный груз, оставшийся где-то в джунглях. И делать это надо быстро, иначе погибнут люди.

В 2003 году Лукьяненко написал девять рассказов. Семь из них в рамках проекта «48 часов», один для сборника на тему кошачьих в фантастике и ещё один — вдохновлённый проведённым у него дома ремонтом.

Прежде чем приняться за чтение повествования «Купи кота», читатель должен задуматься, каким образом кошкам удаётся оставаться в практически неизменном виде, будучи при этом повсеместно распространёнными. Если случится заселение человечеством космоса, его обязательными спутниками окажутся и кошки. Вполне вероятно, кошка с Марса останется точно такой же, как и кошка с Венеры. Но это отстранённое суждение. Сергей редко пишет о братьях меньших, тогда как их присутствие рядом с человеком должно быть очевидно. Имелась бы необходимость усложнять изложение. Да и фантастический антураж не требовался. Лукьяненко измыслил некий космический объект, куда раз в год или полгода на пару минут залетает корабль. На том объекте должен постоянно находиться человек. Собственно, с тем же успехом можно было отправить героя рассказа на маяк в отдалённое от цивилизации место. Дабы там чем-то себя занять, герой повествования купил кота. Прочее наполнение — различного рода предположения, где найдётся место солярианской лемовщине. Читатель приметил для себя другое — описание того, как в будущем будут бороться с пиратским контентом. Например, читаешь электронную книжку, скачанную нелегально, и в определённом месте у тебя сгорает устройство для чтения.

Возвращаясь к условности, Лукьяненко написал рассказ «Стройка века», в котором описывались горе-деятели, коих в любом деле с избытком. Они берутся за дело, порою не представляя, чем занимаются. Они пользуются тем, что заказчик знает ещё меньше. А в плане ремонта — каких только подводных камней не существует. Однако, оригинальность изложения шла уверенным путём лемовщины, теперь уже ийонистой. Два строителя галактического масштаба взялись за стройку, от которой все отказались. Понадобилось возвести казармы для солдат и сопутствующую инфраструктуру. Сам заказчик всё хотел сделать по строгости армейской службы, дабы солдат о службе думал, не отвлекаясь на посторонние мысли. Не имея обязательств перед совестью, строители наворотят так, отчего слава об их делах пойдёт далеко, с отрицательным оттенком. Сергей пожелал оправдать их действия, закончив повествование на парадоксальности ими содеянного, оказавшегося скорее полезным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2000 году Лукьяненко опубликовал два небольших рассказа. Самый короткий из них — «Один день в 2100 году…» (он же «Самый лучший день»). Сергей представил свой взгляд на излюбленную писателями тему о том, что возможно будет через определённое количество лет, в данном случае — через сто. Спустя четверть века можно заранее сказать о чрезмерной оптимистичности предположений. Перед читателем будущее, где человечество всё-таки сумело освоить науку перемещения по космосу, а на некоторых планетах люди даже успели впасть в дикарство. Это как если бы люди из Европы уплыли в Америку, и стали там жить подобно древним предкам, занимаясь охотой и собирательством. Но фантазировать писателям-фантастам всегда полезно, поэтому пусть будет и такая зарисовка.

Раз разговор коснулся уподобления человека искусству первобытного общинного строя, Лукьяненко дополнил это идеей контактов с инопланетными цивилизациями, написав рассказ «Переговорщики». Опять же, если бы европейцы приплыли в Америку и стали там вести переговоры с индейцами, переняв присущие им традиции. Так и в космосе — по установленному Сергеем негласному кодексу контактёров — обязанности по налаживанию общения лежат на лицах, осуществивших первый контакт. В предлагаемом случае в космосе произошла встреча двух кораблей, капитаны которых теперь должны найти общий язык. Лукьяненко посчитал — землянам полагается соблюсти ритуал знакомства другой стороны, оголившись и выкрасив половые органы в белый цвет. Развивая тему, с неимоверной для себя весёлостью, Сергей с задором описывал взаимные недопонимания. Только изначально преследовалась другая цель, возникшая от расхожей фразы, будто мужчины произошли с Марса, а женщины — с Венеры. Поэтому «земляне» уже имели контакт с инопланетными цивилизациями, сумев совладать с обоюдным нравом и создав единое общество. А вот встреченные инопланетяне происходили с одной для них — родной — планеты, поэтому на мужчин и женщин они не разделяются. То есть Лукьяненко вновь посчитал за позволительное использовать условность, принимая которую, читатель конечно же соглашался, сколь Сергей правдиво изложил умение людей уживаться.

В 2001 году написано два рассказа. Читателю примечательным покажется повествование с названием «Ахауля ляляпта». Предваряя, Лукьяненко объяснял суть этого словосочетания: это его собственные первые слова. Что до содержания — оно о контакте землян с инопланетным. Но не обязательно касавшееся подлинно инопланетного. Сергей изложил предысторию повествования так: увидел у знакомого непонятное, привезённое издалека. А вдруг это нечто имело внеземное происхождение? Дальше фантазия привела к мысли, как в Южной Америке разбился корабль пришельцев, и на местном рынке появился продавец, торгующий диковинками. Доверчивый читатель с вниманием следил, как группа туристов из России следует по авторской воле, принимая купленную ими лапу за конечность инопланетянина, после пытаются установить детали у продавца, и к чему это по итогу приводит. Менее доверчивый читатель, знающий о влиянии ряда веществ одурманивать людей, скорее склонится к недоговорённости, о которой автор предпочёл умолчать. Но сам по себе рассказ стал дополнением для представлений фантастов об инопланетянах, потерпевших крушение на Земле.

Своеобразным вышел рассказ «От судьбы». Сергей говорил: писал из необходимости дополнить юбилейный сотый выпуск журнала «Если», поэтому получилось нечто, не совсем соотносимое с прочим его творчеством. В данном случае читателю может быть интересно, как вообще рождается идея рассказа. Вот Лукьяненко обязался нечто написать. Откуда приходит требуемый сюжет? Одно дело — общая тема, предлагаемая для осмысления в рамках присущего каждому изложения. А ежели вместо темы будет предлагаться, допустим, страх? Значит, где-то функционирует агентство, позволяющее избавиться от страха. Каким образом? Например, предлагает обменять страх полёта на страх телефонного звонка. Допустим, размен происходит в пропорциях. То есть ты вымениваешь страх полёта, и тебе обязательно поступит телефонный звонок. Или, допустим, ты желаешь обменять страх получить от девушки отказ при предложении брака на страх перед проблемами в течение последующего года, пропорция при этом один к пяти. Задумав это, оставалось написать рассказ.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1998 году Лукьяненко опубликовал два рассказа, в которых использована сюжетная основа из других произведений. Касательно «Аргентумного ключа» Сергей счёл для себя правильным использовать расхожий сюжет о разумном создании из дерева. Хотелось, как писателю, переосмыслить известное творение, имеющее различные толкования, в том числе и считаемые в качестве самостоятельных. Но Лукьяненко — автор книг в жанре фэнтези и фантастики, поэтому и золотой ключик у него стал в повествовании аргентумным ключом. Ведь в будущем создать разумное существо можно будет из другого материала. Второй рассказ — «Ласковые мечты полуночи» (он же «Ласковые сны полуночи») стал иной трактовкой возможного окончания «Хищных вещей века» за авторством братьев Стругацких.

К 1999 году принято относить следующие рассказы: «Вечерняя беседа с господином особым послом», «Дюралевое небо» и «Вкус свободы» (он же «Запах свободы»).

«Вечерняя беседа с господином особым послом» — повествование, которое Сергей назвал шеклианским. Требовалась яркая картинка, большая доля условности и неожиданное окончание. Касательно неожиданных окончаний, от таковых Лукьяненко отталкивался изначально в своём творчестве. Однако, они дружили с логикой. Теперь же за определение неожиданности взята парадоксальность. Грубо говоря, оборвать повествование можно было при каком угодно обстоятельстве. Допустим, землян стоит оставить в качестве примера за их стремление к самоистреблению, дабы с удовольствием увидеть, как они освободят планету от своего присутствия. Лукьяненко выбрал другой вариант, довольно оскорбительный для людей, по меркам космических масштабов оказавшихся в числе отстающих, потому как инопланетные расы научились эволюционировать крайне быстро, буквально за восемьсот человеческих лет они от условной обезьяны переходили к агрессивной космической экспансии. Такое предположение читатель может принять за надуманное автором, где не обговаривается, как этому должно было способствовать влияние более развитой инопланетной расы. Но условность — есть условность. Сергей неспешно развивал повествование, может и сам не зная, к чему сведёт идею колонизации Земли инопланетянами, для которых присутствие землян на планете считалось за излишнее. По ходу повествования сами же инопланетяне дополнительно продвинулись в научных познаниях, отчего Земля им стала без надобности. Но само авторское отображение идеи о резервациях для землян — не такая уж фантастика, если планете предстоит подвергнуться влиянию извне.

«Дюралевое небо» Лукьяненко назвал пародией на самого себя. Это не рассказ, а план повествования для будто бы нового романа, как инопланетная цивилизация подойдёт к осознанию конечности цикла собственного существования, пожелав передать накопленные знания той земной нации, которая первая с ними вступит в контакт. Последуют традиционные для землян эпизоды неуживчивой обоюдной вражды, направленной на стремление доминирования одних над другими. А ведь обратись Лукьяненко к этому сюжету лет через тридцать, то может быть роман им вполне мог быть написан. Ведь данная тема — извечная для человечества проблема, сохраняющая актуальность не менее десяти тысяч последних лет, а и то и более.

«Вкус свободы» — описание идеального для человека будущего, утопия. Жизнь человечества отлажена до последнего момента, никто не работает, все пребывают в неге. Разве такое может быть? Человек не приспособлен для спокойной жизни, он будет искать претворение беспокоящих его внутренних раздоров. Так главный герой повествования, обладающий невероятными обонятельными способностями, решит для себя за необходимое нести пользу обществу. Он обратится в центр занятости, где ему предложат неквалифицированный труд, вроде продажи мороженого или воздушных шариков. Другой работы не существует. Зачем она нужна, если от человека не требуют работать? Но можно получить образование, тогда и кое-какая работа найдётся. Опять же, для облегчения невыносимой лёгкости бытия. А если станет известно об обонятельных способностях главного героя, применять ему оные на радость всем страждущим. Только, отчего-то, главный герой не желает пользоваться основным преимуществом перед другими людьми. Поэтому Лукьяненко подвёл читателя к мысли — в свободном мире самой свободы не существует.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Добрые побуждения всегда ведут в ад. Вот желает человек выйти в космическое пространство, не подозревая, чем это грозит для будущих поколений. Или есть желание освоить быстрое перемещение в пространстве, которое, вместо обретения всеобщего счастья, грозит сузить доступное до минимума. А если представить, будто человек действительно смог перемещаться? И сразу попал в другой мир. Насколько ему там будут рады? И не воспользуются ли обитатели того мира представившейся возможностью повлиять на землян? Эти размышления могли быть уместными при понимании книги Мадлен Л’Энгл, не окажись повествование ориентированным на детскую аудиторию. Получилась история про злых иных, заключивших в тюрьму папу главной героини, и теперь только лишь девочка сможет его спасти. Потому и не надо ничего представлять сверх, кроме как открывшегося портала под кроватью или в шкафу, как отражение детского ночного кошмара.

Пусть Мадлен Л’Энгл стремилась опираться на физические закономерности. Придумала умение перестраивать атомы, обретая требуемое в нужном для того виде. И сам изъян в пространстве, открывающий возможность к перемещению. Такого рода сюжет уже использовался американскими фантастами. Просто у Мадлен Л’Энгл — ориентация повествования сугубо на детскую аудиторию. Но ребёнок может читать и научную фантастику с тем же интересом. Однако, Мадлен Л’Энгл опускала планку ещё ниже, тем предвосхищая рамки для восприятия фантастических сюжетов, более угодных для читателя последующих десятилетий. Только до такого ли уровня? Судить о том нет необходимости, хоть читателю понятно, совсем юный читатель предпочтёт скорее сказочный сюжет, нежели нечто про структуру атомов. Если бы это было действительно так…

Кто-то скажет, Мадлен Л’Энгл жила в эпоху холодной войны, и в виде фантастического могла описать действительное. Вот переместится американский ребёнок в любую из стран социалистического блока, жители которой слепы, отчего они и покажутся за отвратительных и злых. Или переместится в ещё более жуткий мир. Или придут теперь те жители в Америку, чему необходимо воспрепятствовать. А ведь произведение предлагалось понимать даже таким образом. Может в том был какой-то смысл, в том числе и заложенный автором.

Иначе воспринимать текст со страниц тяжело. Смотреть на введение в гипноз посредством таблицы умножения, начиная с действий по умножению на единицу. Потом начать понимать, страшное произошло. И злобные жители других миров уже среди землян, причём научившиеся принимать вид людей. Над планетой нависла небывалая до той поры действительная опасность. Невольным спасателем станет ребёнок, за счёт детских лет наделённый способностью казаться за милого собеседника. Так ведь у этого ребёнка ещё и папа в заточении у жителей другого мира. Надо обязательно его спасти.

Читатель может ошибиться при знакомстве с произведением только при одном обстоятельстве, если он уже научился воспринимать происходящее, либо он начал думать, словно обладает данной способностью. Ежели ему это произведение прочитают родители, в силу неумения ребёнка читать, без объяснения рассказанной истории, это станет лучшим временем для чтения. Тогда всё представленное на страницах окажется встреченным с восторгом. Не так важно, что именно происходило, главное — родители нашли время для чтения ребёнку.

А если юный читатель спросит, о чём «Трещина во времени»? Конечно, о таких же людях, как он сам, но лишённых так нужных человеку органов чувств. Или о чём-то другом. Родители обязательно найдут, какими словами объяснить самое несуразное, заодно и рассказав ребёнку о таблице умножения. В том наставление от Мадлен Л’Энгл — начинайте постижение мира с осознания его сложностей, так будет гораздо проще понять невозможное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если жанр фантастики трудно определить, скорее всего перед читателем фэнтези. А если автор использовал научную терминологию, воссоздал предысторию и повествовал на доказательной базе? Это не отменяет того, что перед читателем именно фэнтези. Исключение может быть только одно — это труд Рене Декарта «Мир, или Трактат о свете», когда учёный искал способ выражения мысли, должный выразиться таким образом, чтобы его не сожгли на костре церковники. Сомнительно думать, будто такая же участь грозила Нилу Стивенсону, когда он взялся писать «Анафем». Над ним не пылали огни инквизиции, да и он сам был волен излагать доступным для читателя языком. Вместо чего, «Анафем» — многоярусное повествование из множественных смыслов, где каждая деталь прячется за следующей, а следующая — от предыдущей. Но так как не требовалось писать в завуалированной форме, Стивенсон мог заранее обозначить смыслы, либо разжевать их в любом другом месте повествования. И ежели это и было где-то сделано, оно утонуло в тоннах авторского словесного потока. Что, в свою очередь, ещё одно обстоятельство, выдающее «Анафем» за фэнтези.

Перед читателем далёкий от понимания мир. Это другая Вселенная, иное пространство и вовсе не то, к чему следует относиться с пониманием о возможном к существованию. Не нужно к действующим лицам примерять антропоморфные оболочки, и окружающее их пространство не следует видеть в привычных глазу формах. Представлять этого никак не требуется. Для упрощения понимания — пусть будут похожи. Похожей воспримем религиозность действующих лиц, хотя это совсем другое, никак не понимаемое. Это и не учёные, сколь бы ими всуе не произносилось картезианских суждений. Достаточно того, что на страницах описывается быт и порядки вовсе никак не воспринимаемых инопланетян, чья история ничего о них не объясняет, кроме однотипности всего с ними происходящего. В их мире всё строится вокруг псевдорелигиозности и квазинаучности. И всё бы ничего, пока сам Стивенсон не упёрся в стену изложения.

Конечно, опытный фэнтези-автор сумеет наполнить содержание каким угодно продолжением. А так как он пишет твёрдую фантастику, ещё и галактического размаха, то в повествование следовало включить инопланетян. Но и в фэнтези могут встречаться представители инопланетного разума. Если здраво подумать, инопланетяне — скорее более из области фантазий, нежели фантастическое допущение. По крайней мере, на момент начала двадцать первого века — инопланетяне всегда являются плодом вымысла. Но у Стивенсона для читателя все инопланетяне, в том числе и главные герои повествования. Ведь читатель ещё не начал представлять, будто ему описывается жизнь насекомых? Или даже обитателей океанских глубин. Потому Стивенсон взялся долго и основательно описывать для читателя, чем инопланетяне, которые главные герои повествования, отличаются от каких-то других инопланетян, столь же неважно, какой именно сути.

Тут бы остановиться, сказав об основном — про повествовательный поток от автора. «Анафем» следовало сократить на две трети, убрав все лишние слова, не имеющие к содержанию отношения. Если упоминается муха, достаточно сказать о факте её наличия, не расписывая строение глаз, присущее данному насекомому поведение и всё прочее, развивая мысль в совсем в уж несуразную сторону, предлагая представить существование мухи, имеющей только глаза, поскольку остального она лишена. Это единственный пример из «Анафема», тогда как оных там мириады.

Не столь существенно важно, чем живут и дышат главные герои. Иссушая болото повествования до дна, читатель остаётся с ощущением банальности ему рассказанного. Развернув обёртку, конфету найти так и не получилось.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В плодотворный на творчество 1997 год Лукьяненко написал четыре рассказа. А так как любой рассказ мог дорасти до размера повести или романа, то остаётся считать за сознательное ограничение в желании создать ещё одно большое произведение. Или можно подумать иначе — среди разных замыслов записанными и опубликованными стало на четыре короткие истории больше.

Задумав написать о героическом поступке, Сергей создал рассказ «Визит». По сюжету получалось, будто человек пробивался к родному дому, оставляя за собой трупы врагов. Он дополз до леса, и дом его был как никогда близок. А когда добрался до дома, увидел ужасное — неверность жены. Ради чего претерпевал страдания и рисковал жизнью? И в каком месте у Лукьяненко произошёл сбой в повествовательной линии? Героя тут же начали поздравлять друзья-товарищи, подготовившиеся к его встрече. Фантасмагория? Всё становится ясным, когда герой очнётся ото сна. Что это было? Или читатель не до конца понял авторский замысел, либо оного вовсе не было.

Фантасмагорией стал ещё один рассказ — «Лунный Рейх», опубликованный в сети. Его следует понять за альтернативную реальность. Во время Второй Мировой войны фашисты сумели высадиться на Луне, затаившись там до лучших времён. Когда на Луну смогли высадиться Гагарин с группой космонавтов, сразу же подверглись нападению фашистов. И далее в подобном духе. Читатель мог подумать единственное — ещё одно повествование для личного пользования, вроде «Восточной баллады о доблестном менте», но на этот раз ограниченное рамками сетевой публикации.

Не до конца читатель сумел понять рассказ «Проводник Отсюда». Что за проводник? Куда именно Отсюда? К чему долгая беседа? Что конкретно выяснилось? Зачем кровавая развязка в конце повествования? Лукьяненко нащупывал сюжетную линию для обустройства врат, позволявших переходить в разные реальности? А может Сергей желал напомнить читателю о существовании реального мира, про который всегда следует помнить? Скорее всего было так, Лукьяненко начал созидать повествование в виде беседы. Пытаясь развязать, придумал мотив для избавления себя от дальнейших стараний, благодаря чему появилась идея, доведённая до возможности её разумно осмыслить.

Столь же труден для понимания рассказ «Хозяин Дорог». Обычно при его упоминании ссылаются на слова самого Сергея Лукьяненко. Он-де когда-то пожелал стать писателем, достал тетрадку в клеточку и написал три рассказа, одним из которых и был «Хозяин Дорог». Спустя годы этот рассказ было решено переписать заново. Такова легенда о его создании. Требовалась ли она для внимания читателя? В идеале — такое сопровождение требуется для любого литературного труда, чтобы было понятно, чем жил писатель, задумавший создать определённое повествование. Ведь очень часто читатель ничего об этом не знает, тогда как автор сразу погружает в пучину событий, даже не подумав объяснить суть им рассказываемой истории.

Перед читателем будущее. В том будущем мир состоит из Дорог. Каждый должен идти по определённой Дороге, не имея права свернуть с пути. Это как человек начинает играть в игру с линейным сюжетом. Сколь бы не хотелось выйти за пределы доступного, предлагаемый мир не содержит подобного развития событий. Да и само повествование рассказа подобно игровой вселенной. Часто Дороги путников пересекаются. Редко между идущими происходят конфликты, потому как каждый придерживается своей Дороги. В играх всё настолько безлико не бывает. Кто-то обязательно должен обладать большими умениями. Так и в рассказе — есть ведающий Дорогами, определяющий для каждого путь. Есть и тот, кто обладает способностью дозволить всякому сойти с Дороги, выбрав путь по собственному разумению. При желании это можно развивать до бесконечности, создав объёмный цикл. Лукьяненко предпочёл ограничиться зарисовкой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1995 году Лукьяненко написал рассказ «Почти весна», касающийся вероятной способности человека влиять на случившееся в прошлом. Будет ли это когда-нибудь доступно, если взять за данность, что времени не существует? Сергей такое мнение оспорит. Для него время — особая материя, воздействуя на которую можно создавать истории разного наполнения, пусть и частью идентичного. В предлагаемом ко вниманию будущем человечество утвердится в необходимости использования евгеники, дабы пресечь спорадические случаи негативного развития. Можно возразить, это в той или иной мере применяется, как в случае с запретом на браки между близкими родственниками. А если потребуется сдавать анализы на совместимость? И анализ будет отрицательным? Как в случае с главным героем данного рассказа. Ему объявили о его несовместимости с любимой им девушкой. Пришлось бы смириться, не окажись рядом сотрудник института темпоральных проблем, предложивший разрешить это затруднение в обмен на услугу.

Надо полагать, изначально Сергеем задуман итог влияния на прошлое. Главный герой обязывался найти сына сотрудника института, выследив его по запаху, тогда как сотрудник внесёт коррективы в прошлое. Главное, дабы влияние на последующее оказалось минимальным. Насколько читатель готов поверить в рассказываемое после? Можно допустить, будто у главного героя всё будет по итогу хорошо, тогда как сотрудник института окажется среди тех, кого изменения всё-таки затронули. Однако, всё это в рамках представленной автором ситуации, если читатель примет ему сообщённое без возражений.

Рассказ «Слуга» Лукьяненко отнёс к фэнтези. Существует мир, где есть рабы. Только рабом не может быть тот, кто изначально родился свободным человеком. Измыслив любовную линию, Сергей подводил к тому, как пришёл человек из другого мира, всеми воспринимаемый за раба. Каков же будет позор так подумавшим, когда они узнают правду его происхождения.

1996 год в творчестве Лукьяненко по работе с малой формой — время пародий и подражаний. Одним из рассказов, написанных в качестве забавы, стала «Восточная баллада о доблестном менте». На её основе можно судить, насколько многое у Лукьяненко осталось неопубликованным, о чём может Сергей и сам забыл. Серьёзности в балладе нет. Это повествование для читательского веселья. Лукьяненко рассказывал с азартом, потому как не имел намерения публиковать. Можно воспринять повествование за имеющее элементы сюрреализма. Перед читателем величайший из халифатов, где порядок охраняет доблестный Акбардин. Однажды поднял доблестный грязнейшего из панков — Киндерсюрпризбека. А тот ему сказал о существовании пещеры с источником мудрости, выпив от которого — преобразишься.

Практически повесть — «Временная суета», она же «Неделя неудач», реализация представившейся возможности написать продолжение произведения Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Перед читателем лаборатория, где изобретают странное. Вот кому-то там теперь будет неделю везти, у других ожидаются сплошные несчастья. Внимать повествованию следует с осторожностью, понимая вхождение Лукьяненко на чужую территорию.

Ещё одно повествование — цикл из четырёх научно-фантастических пародий, объединённый названием «Приключения Стора». Первый рассказ «Праздник плодородия на голубой поляне» — пародия на творчество Владислава Крапивина, примечательная присутствием среди действующих лиц мальчика. Второй рассказ «Сезон восхода на планете контактов» — пародия на творчество Евгения Гуляковского с преобладанием использования терминологии в рамках космического корабля. Третий рассказ «Пикник в муравейнике» — пародия на Стругацких, как была произведена высадка на планету, с последующим соответствующим изложением событий. Четвёртый рассказ «Забор отверженных» выбивался из общей смысловой канвы, поскольку был даже не пародией, а адаптацией произведения Виктора Гюго. Есть планета Жан Вальжан. И есть Стор, с детства без вины виноватый, тюремный сиделец, постоянно предпринимающий попытки к бегству, отчего вынужден был получать ещё большие сроки.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее