Tag Archives: фэнтези

Андрей Рубанов “Финист – Ясный сокол” (2019)

Рубанов Финист Ясный сокол

Молчите, Андрей: могли сказать Рубанову, после написанного им “Патриота”. Вы слишком много сообщили, Андрей, лишнего, довольно обидного и правдивого: могли дополнить они, принуждая Рубанова переосмыслить подход к созиданию литературных сюжетов. Хорошо: мог ответить им Андрей. Хорошо, я не буду писать о настоящем: мог добавить Рубанов. Но о чём же мне писать? – вопрошал Андрей. О чём хотите: должны были ответить ему. Но о чём не пиши, во всём читатель увидит отголоски нынешнего дня! – восклицал Рубанов. Всё в ваших руках, Андрей, если вы не хотите печальных для вас последствий, то найдёте интересный вам сюжет: видимо ответили Рубанову. И Андрей понял, что нет ничего лучше, нежели рассказать историю о глубоком прошлом, причём настолько глубоком, что в нём нет ничего от прошлого. Сообщил он предание, где читатель знакомился лишь с вымыслом, схожим с мифологией, только поданный без необходимости задуматься хотя бы о чём-то, кроме представленных на страницах небылиц. Получилась сказка, написанная автором XXI века – века конформизма. Как же это оказалось противоположным “Патриоту”, где описывался XXI век – век стагнации. А может всё это и не так. Просто Рубанову надоело давить на больную мозоль общественной неустроенности, отчего он решил предаться потоку фантастических измышлений.

Что у Андрея вышло отлично – представление рассказчиков. Их трое – все они отличаются друг от друга. Каждый связан с основной сюжетной линией – раскрывающейся через знакомство и развитие отношений между девушкой и одним из племени птиц. Однако, далее знакомства с рассказчиками возникают повествовательные лакуны. Рубанов словно терялся, сообщая информацию без полезного для читателя содержания. Предлагалось следить за определёнными действиями, не несущими важного для канвы нарратива. Кому такое чтение требуется? Видимо тем, кто устал от серьёзной литературы. Хотя, сомнительно, чтобы спасение от умной литературы можно было найти в подобии рубановского “Финиста”. Остаётся предполагать, что сам Андрей желал подобного спасения, уставший от мыслей о серьёзном, предпочитая погрузиться в фантазирование. Но может ли подобное привести к благоразумному результату?

Сперва читатель увидит историю старого венеда, должного вот-вот умереть. Ему порядка ста двадцати лет, он из рода сказителей. Цель его жизни – безостановочно плодить потомство, чем он благополучно всегда предпочитал заниматься. Всё ему легко покорялось, силы был неизмеримой – мог дерево с корням вырвать. Сообщает он всякое, преимущественно где-то подхваченное. О времени он судит подобно китайцам, именуя каждый час принадлежностью к некоему животному. Такого ли рассказчика ожидал увидеть читатель? Отнюдь, мнился ему с первых строк скоморох Памфалон, жизнью которого Николай Лесков осветил бытие каждого, решившего проявить сомнение к расставляемым в жизни приоритетам. Но не срослось. У Рубанова рассказчик повествовал о зарождении отношений между девушкой и крылатым созданием.

Вторая история от мастера по изготовлению доспехов. Андрей со смаком сообщил подробности профессии. Дал и такое представление, будто этот мастер может иметь отношение к рассказчику первой истории, поскольку его прадед умер в возрасти ста двадцати лет и имел большое потомство. История сего мастера покажет дальнейшее развитие отношений влюблённых, успевших пожить вместе и породить взаимное отвращение, как обычно и бывает у семейных пар с возрастом. Помимо этого, читатель знакомится с борьбою против нежити. Тогда же читатель крепко задумается, ведь ежели мертвецы действительно вставали из могил, кто бы их тогда брался хоронить?

К третьей истории Рубанов предпочёл уйти в совсем уж вольную фантазию, сообщив повествование от лица человека-птицы. Более того, выдаваемое читателю за истину, на деле представлялось мудростью, направленной на нравственное воспитание ребёнка, мало знающего о прописных истинах. Ведь зачем Финисту земная девушка? Даётся простое объяснение – если не обновлять кровь, тогда любому племени грозит вымирание. Сообщается и информация, вроде такой – чем отличается мировоззрение представителей больших и малых народов? Дополнительно предстоит узнать о людях-птицах, практически богах, способных долго жить, обладающих моментальной регенерацией и множеством иных приятных бонусов, отчего выглядят они плохо сбалансированными и совсем уж сказочными.

На выходе – пустота. “Финист” – не Феникс: раз прочитанный, более открытым ему не бывать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко “Близится утро” (2000)

Лукьяненко Близится утро

“Холодные берега” получили продолжение в виде произведения “Близится утро”. Вместе они образуют дилогию “Искатели неба”, хотя представляют из себя единую повествовательную линию. Теперь читателю предстояло проследить путь действующих лиц до Иудеи. Особых творческих изысков Лукьяненко не предложил. Он привык писать много и пространно, предпочитая оставаться кинематографичным. Каждая деталь на страницах должна быть раскрыта в полном объёме. Не будет достаточным кратко описать побег из папского каземата – нужно во всевозможных подробностях изложить мысли и поступки оказавшегося в заточении персонажа. Особого значения на произведение это не окажет, зато восторг поселится в душе юного читателя, которому как раз такие подробности больше всего и нужны.

Лукьяненко показывает читателю истинную суть многих религий. Важно не само почитание божественной сущности, при жизни этого почёта лично для себя добиваются посредники в виде священников. Прочее, как правило, значения не имеет. Если тем священникам объявить о сошествии Бога, они это воспримут в штыки. И их понять можно – самозванцы излишне часто заявляют о своих правах. Впрочем, это нисколько не изменяет суть. Тогда Лукьяненко ставит для осознания ещё одну проблематику возможностей Бога. Настолько Высшее существо способно обладать всемогуществом? Не может ли быть так, что сил Бога хватило на создание мира, тогда как после он обессилел? Получается, его почитание происходит по инерции. Но, скорее всего, опять же, почёта требуют священники, тогда как Бог, допустим в христианстве, дал десять заповедей, буквальное прочтение которых подразумевает совершенно иное, нежели излагают последующие поколения людей.

Читатель обязательно спросит, как удалось сбежать действующему лицу из каземата. Будучи голым в темнице, тот никак не мог добиться свободы. И тут Лукьяненко обыграл ещё одну суть религии. Сергей сказал, что рядовые служители пребывают на положении гораздо худшем, нежели иерархи. Чем отличается узник от человека, поставленного его охранять? Ничем. Оба они не выходят из подземелья. Если первого принудили, то второй пошёл добровольно. Когда эта истина будет установлена, то узник сможет сбежать, а его охранник – за ним последовать. И на этом содержательная часть произведения заканчивается.

Главный герой пребывал вдали от основной группы приключенцев. С ними требовалось воссоединиться. Как же он их сможет найти? Сергей посвятил описанию этого действия порядочное количество страниц. Когда же воссоединение случится, компания отправится дальше. Туда, где и полагается сойти Богу, то есть на священную землю. Почему Лукьяненко решил так? Думается, объяснения искать не следует. Просто так полагается. К тому же, Лукьяненко отправил в то место огромное количество людей, страстно желающих узреть сошествие Высшего существа, ведь было сказано, что придёт он в образе мальчика.

Для создания противоречия, Сергей поместил в произведение предсказание о ложности. Получалось, сошедший в образе мальчика окажется не тем, за кого его стремятся признать. Тогда должно возникнуть недоразумение от непонимания. Если не он, тогда кто, ежели тот, кто будет, в той же мере станет ложным? На самом деле, Лукьяненко вёл действующих лиц в никуда. Как случилось давно, так и ныне, истинно сошедший при жизни за такового не считался, а после смерти весть о нём разнесла молва. Собственно, Лукьяненко предложил аналогичный сюжет, только не повествуя на несколько веков вперёд.

Фэнтези, замешанная на религии, выдаваемая за альтернативную историю – бурная смесь, способная напомнить читателю о сущности происходящих с человеком процессах. Оставим таковой характеристику для дилогии из “Холодных берегов” и “Близится утро”.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Лайон Спрэг де Камп, Флетчер Прэтт “Безумный мир” (1942)

Спрэг де Камп Безумный мир

Не были ли Спрэг де Камп и Прэтт первыми, кто взялся повествовать о мире, передвигаясь по которому, герои подвергают всё их окружающее постоянной трансформации? Буквально каждое обстоятельство влияет на текущее положение дел. Но всему даётся обоснование выдуманностью мира. События в произведении и начинаются с обыденной жизни основного действующего лица, успевшего побывать под оглушающим рёвом немецких бомбардировщиков, ведь Европа к сороковым годам погрязла в новой Мировой войне, а теперь удивительным образом попавшего в царство фей, где всем заправляет Обирон. Надо сказать, тамошний народ издревле верил, что некогда “придёт герой с рыжей бородой” и восстановит утраченный баланс. Собственно, герой с рыжей бородой явился в мир фей, толком не ведая, с какими трансформациями ему ещё предстоит столкнуться.

Это полное безумие: таково мнение читателя. Постоянно меняющийся мир не может восприниматься адекватно. Не существует установлений, нет законов – вообще ничего нет. Авторы произведения оказались в условиях полной свободы – они могли писать о чём угодно. Потому и не стоит удивляться, как главный герой поучаствует в совсем уж несовместимых друг с другом событиях. Одно дело общаться с феями, эльфами и кобольдами, но другое – на следующей странице общаться с фермером из первых переселенцев на Американский континент – это подлинное проявление безумия авторской фантазии. Однако, через страницу читатель наблюдает за видоизменением главного героя, становящегося то мышью, то земноводным существом, то пиявкой, продолжая думать о сущем и беседовать с существами, которым он сам уподобился. И через мгновение – кто был практически низведён до состояния амёбы – уже сражается с орлами в небесной выси.

Всё-таки мир придуман авторами специально для измышленного ими же героя с рыжей бородой. Перед ним поставлена задача просуществовать определённое количество страниц, вслед за чем ему откроется истина, и он получит удовлетворение за пройденные испытания. Стоит ли говорить, кем в итоге он окажется? Читатель должен вспомнить про его отличительную черту, как перестанет задаваться подобным вопросом. Только требовалось ли сводить повествование о безумном мире к настолько же безумному завершению повествования? Понятно, не имея цели для себя, главный герой просто шёл по изменяющемуся пространству, толком не ведая, к чему в итоге придёт. По пути он узнал о неких злодеях, специально лишающих мир заложенного в него порядка. Это только сперва казалось, будто за безумство отвечает насыщенность пространства магией – в дальнейшем авторы покажут, что подобное оправдание объяснением не служит.

Думается, определённого плана на создание произведения Спрэг де Камп и Прэтт не имели, они скорее забавлялись. Каким образом? Вероятно, писали по очереди. Что им приходило на ум, на то следующий из них обязался написать продолжение. Такое суждение вполне укладывается в получившийся результат. В схожей манере писатели любят сотрудничать и поныне, если специально сходятся для создания определённого произведения. И получается у них в той же манере, какая наглядно понимается по “Безумному миру”. Только тут даже оправдываться не надо – таков уж придуманный мир.

Содержание произведения обязательно выветрится из головы. О нём больше не вспомнишь, так как ни к чему и не о чём. Но авторский замысел по изменению реальности во время продвижения по миру – забыть невозможно. Конечно, кто-то сошлётся на литературные изыскания Льюиса Кэрролла – там девочке Алисе постоянно попадаются несуразности. Отличие в том, что несуразности изначально заложены в созданный Кэрроллом мир, находившиеся там и прежде. В случае Спрэга де Кампа и Прэтта – мир меняется на глазах, становясь таким, каким никогда раньше не был.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко “Холодные берега” (1997)

Лукьяненко Холодные берега

Сергей Лукьяненко – Дюма от фантастики? Его вторжение в литературу началось стремительными семимильными шагами, когда за считанные месяцы создавались труды, объёмами не уступающие литературным свершениям французского классика. Если брать за основу 1992 год – время наиболее уверенного вхождения, за плечами Лукьяненко к окончанию 1997 года числилось более десяти произведений крупной формы, написанных лично, не считая созданных в соавторстве. И это ещё до написания “Ночного дозора”, когда о творчестве Сергея станет знать каждый житель России. Были у него удачные работы, однако имелись и написанные на волне какого-либо вдохновения, истинной ценности для ценителя фантастики не представляющие. Как не старайся, изыскания Лукьяненко в области религии читатель оценить не сможет. Тому причиной стал короткий срок написания “Холодных берегов”, вполне достойных прозвания холодного душа, остудившего пыл желающего внимать всему лишь самому лучшему. Оказалось, часто пишущий Лукьяненко вполне заслуживает отрицательного к себе отношения.

Если смотреть на “Холодные берега” холодной же головой – не видишь целенаправленного желания писателя беседовать с читателем. Отнюдь, не надо изыскивать несуществующие материи. Нужно вглядываться в имеющийся материал. Берясь за сочинение текста, Сергей не мог знать, да он скорее всего и не знал, о чём он взялся повествовать. Читателю предлагается определённая сцена, которая не несёт в себе ничего, разве только желание самого Лукьяненко разобраться, к чему он собрался вести речь. Нащупывать почву придётся долго, в какой-то момент зацепившись за случайно пришедшую мысль, вслед за которой и начав раскручивать сюжет. Но почему не сделано самого главного? Отчего сырой текст заслужил право остаться на страницах произведения?

Складывается впечатление – Лукьяненко пишет начисто. Для Сергея не существует черновиков. Это ему просто не нужно. Меньше текста – меньше объём книги – меньше авторских листов – значит, видимо, меньше заработок. Воистину, Лукьяненко – Дюма от фантастики. Если читатель не в курсе, он должен знать, что оплата труда французских классиков производилась не из количества проданных экземпляров, а согласно написанных строчек. И не имело значения, какую прибыль извлечёт книгопродавец, писатель получал причитающуюся ему сумму. Потому и выходил чаще всего из-под пера французского классика в меру хороший текст, из которого для благостного восприятия следовало выкинуть едва ли не добрую часть произведения, оставив для чтения ради удовольствия никак не более сотни страниц. Французские писатели XX века так и стали делать, создавая объёмные опусы, после проводя жестокую редактуру, выкидывая лишнее. А вот Лукьяненко так поступить не решился. Вопрос: не потому ли у Сергея такие красивые и притягательные повести, коим он не решился раздуваться сюжет?

“Холодные берега” – первая часть дилогии. Содержание касается альтернативной истории. Лукьяненко под другим углом посмотрел на события Нового Завета, но читатель ему не поверил. Просто смысловая составляющая утонула в водах омывающего её текста. Разбираться, выискивая мизерные нюансы в обилии не убранных из внимания автором слов – удел исследователей творчества или упёртых фанатов, готовых объяснять другим то, к чему следует подойти при чтении. На деле окажется иное – предстоит наблюдать за приключениями каторжанина по европейским просторам, понимая первичную плутовскую составляющую произведения. То есть прибедняющийся главный герой в действительности является кем-то важным для ныне живущих, о чём он сам открыто предпочитает не говорить. Он будет постоянно убегать, ибо иначе ему не достигнуть просветления. Он как юный Гаутама, должный пребывать внутри дворцовых палат, вместо чего предпочёл убежать и бродить среди нищеты.

Где же привычная читателю война света и тьмы? Не мог ведь Лукьяненко всерьёз замахнуться на борьбу дьявола с Богом… Не настолько явной данная борьба должна была быть представлена. И вот попытка совершена.

» Read more

Андрей Скоробогатов “Сибирская симфония” (2016)

Скоробогатов Сибирская симфония

Не для того литература дана человеку, чтобы писать о чём-то, не говоря ничего по существу. Сам факт создания литературного произведения не красит писателя. Нужно взвешенно подходить к изложению, дабы вымысел не лепился на нелепицу, ибо дальше просто некуда. Но это не останавливает человеческую мысль, ежели чешутся руки. В стане авторов-сумбуристов обозначилось пополнение. Теперь и Андрей Скоробогатов оказался способен создать компанию таким мастерам абсурда, вроде Владимира Сорокина. Прилагать усилия для понимания текста не требуется, как и видеть сатиру на действительность. Всё сказывается сугубо ради фана. Коли прикольно, чего не сказать-то?

Будущее. Землю местами вспучило. Сибирь увеличилась в пять раз, остальное аналогично спалось. Пришли морозы, отчего летом сибиряки греются при температуре в минус пятнадцать градусов по Цельсию. По улицам бродят волки. Медведи получили статус полноправных граждан, поскольку Сибирь именуется Государством людей и медведей. Женщин в сих местах давным-давно не было, и почему так всё обстоит пока ещё неизвестно. И самое важное! Играть на балалайке прогрессивный металл – значит в перспективе получить срок за нарушение Уголовного кодекса.

Нужно ли разбираться во всём этом? Авторская фантазия расцветает с каждой страницей. Даже кажется, что Андрей не совсем представляет, о чём взялся рассказать. Конечно, весело описывать свойства слюны, способной долететь до поверхности, пока температура летняя, а вот попробуй хотя бы плюнуть, коли при минус семидесяти градусах хорошо, ежели не застынет на губах. Высказав сию дельную мысль, Скоробогатов понял – нужно продолжать повествование. Потребовалось дополнить содержание стереотипами. Ведь в Сибири, по представлениям всего мира, люди должны быть всегда вооружены, как тут не описать пресловутых волков, окруживших трамвай, подобно грабителям поездов на Диком Западе. Только тут иная реальность, более близкая по духу русскому человеку.

В качестве развлечения и отдыха головы “Сибирская симфония” подойдёт идеально. Сознание лучше отключить сразу по открытию книги. Все жизненные затруднения мигом исчезнут. Ещё бы! Зачем серчать на происходящее, когда в скорой перспективе ожидает нечто подобное. Тут не анархией Кропоткина пахнет, а чем-то более махровым, где лучше не жить. Воистину, герои Сорокина существуют при аналогичных обстоятельствах, но Владимир не стремится создавать впечатление чрезмерной оторванности от действительности. У Скоробогатова реальность более прозрачная. Если говорить точнее, ему проще описать общую ситуацию, нежели суметь проникнуть в неё и разложить на составляющие.

Стоит мыслительному потоку остановиться – произведение завершится. Всему есть конец, в том числе и нелепице. При потере смысла продолжать рассказывать – лучше вовремя остановиться, дабы у читателя мозг остался в целости и сохранности. Часов пять чтения он сможет потерпеть, после чего начнёт серчать на невразумительность. Главное задуматься, насколько прочие произведения Скоробогатова соответствуют “Сибирской симфонии”. При условии похожести – придётся сокрушаться от удручения. Всему должен быть предел. Впрочем, некоторые писатели нравятся читателю именно за оторванность их литературных трудов от настоящей жизни. Так и Скоробогатов должен иметь похожего читателя, ждущего новых порций абсурда.

Почему же Андрей использовал Сибирь для экспериментов? Чем ему не угодил Мадагаскар? Вполне можно перенести действие на австралийский континент или куда угодно, где будут жить обыкновенные сибиряки, так как в столь холодных условиях никому больше существовать не захочется. Всё это домыслы, ещё более невразумительные, нежели описаны в “Сибирской симфонии”. В любом случае, пусть Скоробогатов оттачивает слог, создавая произведения по душе. Требований к нему предъявлять не следует: алмаз можно получить и из графита.

» Read more

Екатерина Круглова “Добрые соседи” (2017)

Круглова Добрые соседи

Не надо пугать детей! Лучше им показывать мир с лучшей стороны. Если ребёнок боится оставаться в темноте, принимая тени за монстров, то отчего он должен их бояться? А вдруг это тени добрых созданий? Чем плох обитатель шкафа? С ним нужно обязательно подружиться. Именно такой позиции решила придерживаться главная героиня произведения Екатерины Кругловой. Она ещё не раз столкнётся с так называемыми мрачными созданиями, на деле являющимися не такими уж плохими. Просто с ними надо уметь общаться. Поэтому пришла пора избавляться от мании, будто все непонятные силы жаждут человеческой крови. Отнюдь, чаще они нуждаются в добром слове. Вот исходя из этого и развивается сюжетная канва на страницах произведения.

Екатерина придумала занимательную Вселенную, куда допустимо вместить всевозможных созданий. Пока она ограничилась шкафным и туалетным монстрами, а также полтергейстом. Неудивительно будет увидеть после, как главная героиня начнёт всюду встречать подобных соседей. Отправившись на море – познакомится с водяным, русалками и может быть с кикиморой. В лесу она узнает особенности быта лешего. Да хоть подпадёт под влияние Ктулху – было бы желание. Важно показать читателю не само предположение существования потусторонних сил, а научить общению с ними.

Упоминаемые Екатериной монстры – реальны. Их вполне можно увидеть, пожелай они того. Но кто станет общаться с людьми, заранее зная последствия? Даже странно видеть реакцию главной героини, спокойно принявшей факт существования создания, живущего в шкафу. Оно очень миролюбивое, только страшное на вид. Хотя, понимая, к каким игрушкам имеют тягу дети начала XXI века, не станешь удивляться проявлению симпатии к различным уродцам. Не более симпатичным окажется туалетный монстр, весьма закомплексованный, очень переживающий из-за отсутствия имени.

Дав общее представление, Екатерина всё-таки забыла о необходимости планомерного наполнения повествования. Уютная атмосфера произведения сменяется мраком довольно скоро, стоит появиться на страницах проявлению темноты. Вот тут-то читатель и поймёт, что не все создания мрака готовы иметь добрососедские отношения с человеком. Ежели в кого запустить тем же молотком, то вполне вероятно получить ответный удар. Тут бы развить линию примирения в попытке осознать неизбежность возникновения конфликтов, пропустив действие через внутренние переживания главной героини, вместо чего Екатерина пустилась во всевозможные рассуждения, придав произведению отличное от изначального направление.

Понятно, проще описать умилительные страдания унитазного монстра, похищающего туалетную бумагу, нежели вникнуть в психологию полтергейста. Почему данное порождение непонятной нам реальности столь агрессивно? Может когда-то оно обитало в шкафу, мирно проживало свой век, пока средь бела дня его не привели в ужас отчаянные вопли человека, раскрывшего средь бела дня двери. Вот тогда-то и проснулся в полтергейсте демон, взявшийся беспокоить людей, злостно над ними подшучивая. А может всё случилось более прозаически – ему понравилось пугать людей. Более он не забитое создание, а нагоняющий страх монстр, перед которым трепещут. Описывай Екатерина именно такой случай – знакомиться с её произведением было бы многократно приятнее.

Надо помнить, наше время – время перемен. Ныне вампиры принимают вид мимишных созданий, светятся на солнце и не питаются человеческой кровью. Зомби перестали охотиться за людьми с целью их пожрать, предпочитая проявлять любовные чувства. Потому и всем прочим монстрам полагается очеловечиться, ведь ничто человеческое им не чуждо. Думается, Екатерина Круглова сама это почувствовала, задумав “Добрых соседей” изначально именно такими, пусть она и потеряла нить повествования. Никогда не поздно вернуться назад.

» Read more

Сергей Лукьяненко, Юлий Буркин “Царь, царевич, король, королевич” (1994)

Лукьяненко Царь царевич король королевич

Цикл “Остров Русь” | Книга №3

Исчерпав задор, разойдясь в разные стороны, Сергей и Юлий имели желание завершить трилогию о тропическом острове, но никаких подвижек к тому не совершалось. Даже название, взятое без осмысления, является свидетельством исчерпания идей. К чему теперь решили придти авторы? Темпоральная и юмористическая фантастика позади, теперь предстояло хоть как-нибудь обозначить завершение. Выходом явилась ситуация, должная усилить впечатление читателя от взаимосвязанности процессов. Если с предположением об одновременном существовании некогда происходившего, происходящего и должного произойти ещё можно согласиться, то не получается принять за откровение фантазию, будто книжные миры существуют лишь при обращении к ним. Проще говоря, таковые миры не существуют вообще, тем более они не способны в рамках определённого произведения где-то дополнительно принимать участие. Но, опять же, кто запретит фантазировать?

Читателя ждёт Шерлок Холмс и доктор Ватсон, те самые, о которых писал Артур Конан Дойл. Непростое им предстоит дело! К ним заявилась невнятная компания врунов, поведавшая историю сомнительной достоверности о пропавших мальчиках. И ладно бы они на самом деле пропали. Положение много хуже, ибо на Бейкер-стрит заявились персонажи из известных читателю событий, имевших место в XXV веке. Вот так вымысел Лукьяненко и Буркина перемешался с вымыслом Дойля. И пусть Холмс и Ватсон действуют согласно приписываемому им поведению, то не имеет значения для придуманного Сергеем и Юлием сюжета. Предстоит не простое занятие – нужно погружаться в книжные миры, где и затерялись мальчики.

Вообще, предметно размышляя, читать фанфики – значит отказывать себе в новых открытиях. Иначе сей труд назвать не получится. Ожидания сойдут на нет, стоит проявиться в сюжете хорошо знакомым обстоятельствам, вроде элементов из творчества Роберта Шекли. Может американский фантаст не до конца прорабатывал свои произведения? Отнюдь, он раскрывал всю проблематику, ставя точку, не предполагая создавать продолжения. Хорошо, ежели писателю хватает собственных фантазий. Хуже, когда приходится заставлять себя придумывать, вследствие чего не придумывать и заимствовать у других. Тут нет укора в адрес Лукьяненко и Буркина, есть только разбитое настроение. Впрочем, таковое оно у тех читателей, что мало знакомы с литературой и потому оказываются довольными всем, о чём им не рассказывай.

Стоит предположить и такое мнение, согласно которому Лукьяненко переполнялся от идей, мыслил масштабно и не желал размениваться на мелочи. Можно даже подумать: именно перу Буркина принадлежит добрая часть произведения. Не должен был Сергей, опубликовавший в 1994 году повести “Принцесса стоит смерти” и “Планета, которой нет”, снизойти до столь низкого положения, заимствуя нечто из произведений других авторов, прежде не озаботившись тщательной обработкой, дабы любые совпадения казались случайными. Зачем ему понадобились Шерлок Холмс и доктор Ватсон? Не верится, якобы создатель лично выдуманных реальностей, мог погрузиться в чуждые ему Вселенные.

Не так интересно, будут ли в итоге найдены мальчики. Их поиск – такой же абсурд, как приключения Ивана-дурака в произведении “Остров Русь”. Требовалось наполнять сюжет содержанием, чем Сергей и Юлий занимались. Размышлять об этом – ещё меньше интереса. Коли появится подобное стремление, то всяко лучше открыть собрание сочинений Дойля или прикоснуться к рассказам Шекли, либо к творчеству иных писателей, отмеченных Лукьяненко и Буркиным, раз они сочли нужным погрузить действующих лиц именно в ими написанные книжные миры.

Не стоит отчаиваться, путь Сергея Лукьяненко, можно сказать, только начинается. Ведь не страшно видеть плоды писательских экспериментов, зная, к чему они в итоге приведут. А уж как всё начиналось – о том потом мало кто будет вспоминать.

» Read more

Анатолий Караваев “Лыткин и река времени” (2017)

Караваев Лыткин и река времени

Река на всём протяжении остаётся рекой. Откуда не взирай на её течение – перемен не увидишь. Художественное произведение, особенно цельное, требует внимания от начала до конца, иначе представая набором невнятных сцен, показанных без начала и не имея определённых целей. Бывает и так, что кое-как начав, автор продолжает тянуть произведение дальше, не имея представлений, зачем это ему понадобилось. Так произведение становится лоскутным, оно лишено смысловой нагрузки и не позволяет плыть по течению сюжета. Приходится жалеть читателя, решившего понять, к чему автор подведёт повествование. В случае Караваева необходимо сказать следующее: пропустив поворот, лучше было вернуться, а не плутать в поисках альтернативного пути.

Идея смешать настоящее с прошлым – допустима в качестве возможного быть. Особенно при объяснении, почему человек в форме сотрудника НКВД исполняет обязанности майора юстиции, когда на календаре 2010 год. То позволено ему за особые заслуги, учитывая стопроцентную раскрываемость. Сыграла значение и родственная связь с верхами. Для оправдания странных особенностей происходящего всё нужное кажется представленным. Перед читателем специалист высокого класса с незначительным расстройством мировосприятия, способный разрешить любую сложную ситуацию.

Такому персонажу надо и дело поручить сложное. Банальное убийство вполне подойдёт, особенно такое, где найдётся место обилию совпадений, будто бы описанное некогда уже происходило, повторяясь снова. Люди с теми же фамилиями жили в прошлом и занимались точно тем же, чем им предстоит скрашивать досуг в отдалённые от них дни другим людям, поразительно на них похожим. Есть о чём поразмышлять и подивиться происходящему. Однако, Караваев именно этот поворот и пропустил, пустив главного героя повествования в дебри прочих занятий.

Вместо расследования убийства, читатель начнёт внимать процессу съёмки кинематографического продукта, будет следить за развитием любовных чувств и послушает о всяких рассуждениях действующих лиц. Вмиг забывается убийство, главный герой выпадает из поля зрения, пока Анатолий станет описывать всё ему угодное, лишь бы отдалиться от сообщённой на первых страницах информации.

Всё нужное сказано. Остаётся дополнить объём текста, подобно Караваеву. Допустимо подумать о жанровой принадлежности произведения. С первого взгляда – типичная беллетристика. Автор посчитал иначе, причислив к фэнтези, к тому же ещё и юмористическому. В том есть смысл, объясняющий странности поведения действующих лиц, но до юмора дело так и не дошло, скорее дав представление об оправдании абсурдности описанных событий. Если допустить существование Лыткина в форме сотрудника НКВД получается, то халатное отношение к исполнению обязанностей – нет. Может дело в невнимательности читателя, чьи глаза закрылись на понимание происходящего, отошедшего от изначально заданной автором линии.

Попытка показать, как в настоящем повторяется прошлое, провалилась. Анатолий решил отразить буквально минувшее, дав ему новую жизнь. Поэтому не приходится удивляться, как в XXI веке оживают события едва ли не столетней давности. Сам Лыткин – воплощение канувших в небытие лет, своим видом и мышлением – сотрудник не полиции, а НКВД. Прочие к нему подтянутся за счёт актёрского мастерства, оказавшиеся в одном месте, словно судьба (в лице автора) решила подшутить над ними.

Найти больше слов не получается. Редко такое случается, когда художественное произведение не пробуждает мыслей и эмоций, хорошо или плохо оно написано. Остаётся винить тот самый поворот, проигнорированный Караваевым. Может оказаться и так, что причина кроется в желании увидеть определённую историю, вместо чего пришлось стать свидетелем рассказа о совершенно другом. Потому и не вышло, к сожалению.

» Read more

Сергей Лукьяненко “Прозрачные витражи” (1999)

Лукьяненко Прозрачные витражи

Цикл “Лабиринт отражений” | Книга №3

Написать произведение в реальном времени при участии читателей возможно, “Прозрачные витражи” тому пример. Ничего в том хитрого нет, многие классики как раз так и писали, выпуская произведения понемногу, ориентируясь на желание публики, продолжая строить повествование. Это позволяет придать описываемому полноту. До чего писатель не догадается, то ему будет подсказано. Останется дополнительно поразмышлять, придавая итоговый вид для принятия новых рекомендаций. На выходе получится труд из спонтанных предположений, занимательных по содержанию, но не сообщающих полезной информации.

Не задумывался ли читатель над тюрьмой будущего? Оная может иметь вид отдельного сервера, без связи с прочими виртуальными мирами, а может располагаться среди прочих, добиваясь требуемого, дабы преступник осознал моральную низость совершённого им правонарушения. Прелесть ещё и в том, что только дайверы могут выйти из виртуальности по желанию, остальным для того установлено определённое время. Значит, ранее положенного преступник не покинет тюрьму, если речь не о её виртуальном варианте. Особенно это опасно стало сейчас, когда изобретено оружие, позволяющее убивать настоящих людей прямо из виртуальности.

Но бежать из тюрьмы должен желать каждый заключённый. Кто-нибудь разгадает секрет дайверов, научившись возвращаться к реальности по личному желанию. У Лукьяненко получается, будто того желают в правительстве, специально запустив проект тюрьмы непосредственно в Диптауне. Это лишь один из содержащихся в тексте аспектов, позволяющих Сергею размышлять.

Другой аспект касается осознания преступником совершаемых им деяний. Разве будет страдать исполнитель, если его песню кто-то слушает и не платит за то? Или так сильно расстроится Гейтс, ежели пиратскую версию его оси кто-то установит на компьютер, опять же не заплатив за то?

Ещё аспект – подсознательное желание толпы идти против чего-то. Вернее, толпа нечто примет за попрание её права на самовыражение, тогда как преступники смогут этим безнаказанного пользоваться. Для чего писать о бомбе в каждом письме, затрудняя работу антитеррористическим организациям? Для того нет подлинной надобности, да вот только потребуется иное решение возникшей проблемы. И против этого будет найден способ нивелирования предпринимаемых мер.

Если же говорить о сюжете “Прозрачных витражей” – есть девушка, окончившая юрфак. Она молода и всюду пытается пролезть. К молодой и красивой симпатию проявит всякий мужчина, какого бы положения в обществе он не достиг. Заинтересуются ей и занимающиеся виртуальностью хакеры, зачем-то рассказывая обо всех беспокоящих их мыслях. Читатель тому не поверит, ибо для чего распинаться… Чтобы некоему старлею открыть глаза на виртуальность? Или самому себе доказать, как в виртуальности всё соответствует твоим ожиданиям? Или ожиданиям самого Сергея Лукьяненко.

Коли начал вести диалог с читателем, его полагается закончить. Разъяснив ряд вероятностей, возможных в виртуальности и реальности одновременно. Преступления будут совершаться в обоих мирах, но в иллюзорном мире всегда допустимо применить способность, о которой в настоящей жизни приходится лишь мечтать. Действительно опасно допустить побег преступника из тюрьмы, ежели он может убить виртуальную личину, оборвав нить существования и у её владельца. Требовалось бы об этом задумываться, даже на данном этапе, когда представленная на страницах виртуальная реальность за оную не принимается.

Стоит поставить точку и не вспоминать. В цикле об отражениях не было борьбы света и тьмы, либо таковое противостояние оказалось незаметным. Тогда зачем Лукьяненко понадобилось создавать хрупкую систему, лишённую логического её осмысления и принятия за возможную реальность? Иные миры Сергея казались более приближенными к настоящему, нежели нарисованные им зеркала и витражи.

» Read more

Сергей Лукьяненко “Фальшивые зеркала” (1998)

Лукьяненко Фальшивые зеркала

Цикл “Лабиринт отражений” | Книга №2

Продолжать историю о Диптауне Лукьяненко решил следующим образом. Он взял фактическое осознание необходимости людей присутствовать в виртуальной реальности. Но важная особенность оказалась проигнорирована. Получилось, что нельзя насытиться виртуальными продуктами. Тогда как следовало развить мысль глубже, показав способность человечества научиться отвлекаться от реального мира, полностью вытесняя его иллюзорным. И это не фантастика. Таковой она не казалась уже в Золотой век американских классиков сего жанра, творивших в шестидесятые годы. Лукьяненко к тому не стремился, он отталкивался от текущего положения дел, формируя представление за счёт кажущегося ему наиболее похожим на правду. И так случилось, что появилось виртуальное оружие, с помощью которого можно убить настоящего человека.

Предстоит разобраться, действительно ли такое возможно. В форме традиционного квеста, главный герой отправится по локациям, будет беседовать с разными локальными персонажами и продвигаться дальше, периодически возвращаясь за дополнительными разъяснениями. Особо выделится локация Лабиринт смерти, должная быть пройдённой от начала до конца. Предположение подтвердится – убивать действительно можно. Потому читателю нужно запомнить – погружение в гипноз может привести к фатальным последствиям.

Впрочем, виртуальность реальность Диптауна – не имеет действительного отношения к виртуальности. Лукьяненко так захотел считать и в том убедил читателя. Как и измыслил для ряда избранных людей послабление, допускающее выход из виртуального пространства в любой момент. Сказка оказалась былью на страницах произведения, поэтому приходится верить написанному, не стараясь возражать. Ежели так захотел автор, так тому и быть.

Сомнительное удовольствие работать грузчиком, ещё и виртуальным. Сергей посчитал такое вполне допустимым. Добавил он в сюжет и пикантности, лишив виртуальные личины половых признаков. В той же мере сомнительна потребность заходить в виртуальный бар. Впрочем, где же ещё, как не в баре получать важную информацию? Чаще всего герои компьютерных миров останавливаются в местах, таковым подобных. Там-то и узнает главный герой о произошедшем убийстве.

Завяжется действие, станут придумываться герои. Но всё настолько сумбурно и ни к чему не обязывает, что не станешь задумываться, какой толк получится извлечь из прочитанного. Ведь речь о Сергее Лукьяненко! Писателе-философе, смевшем в прежних произведениях задаваться вопросами бытия. Только то было раньше, когда произведения не писались столь быстро. Разве дело, создать “Фальшивые зеркала” за четыре месяца? Ничего хорошего не могло получиться, поскольку мысль не успевала формироваться, заставляя автора дополнять действие за счёт умения писать беллетристику.

Тут и помог Сергею Лабиринт смерти – локация без явного назначения, прохождение которой позволило довести объём произведения до требуемого. Читатель, предпочитающий действие, всё равно не заметит, удовольствовавшись имеющимся. Главный герой выполнит поставленные цели, остальное никого не должно интересовать. Пусть финал заранее понятен, зато в актив добавлена ещё одна книга. И даже некие критики возьмутся её серьёзно разбирать, хотя то не будет интересно, как самому Лукьяненко, так и читателям. Всем хватит оригинального произведения, не прибегая к использованию трудов о поиске отсутствующего смысла.

Остаётся надеяться, что когда-нибудь виртуальность поможет человечеству забыть, какими люди изначально являлись. Получится рассчитываться виртуальными деньгами, виртуальной едой можно будет насыщать организм, даже виртуальная половая связь приведёт к рождению настоящего человека. Возможности получатся действительно неограниченными, в том числе появится шанс обрести вечную жизнь, научившись существовать в качестве сугубо виртуальной личности. Об этом ещё предстоит написать, и Лукьяненко вполне может проявить к этой идее интерес, вспомнив о необходимости понимания окружающей человека действительности.

» Read more

1 2 3 10