Tag Archives: философия

Антуан де Сент-Экзюпери «Планета людей» (1939)

Экзюпери Планета людей

В море людей людей единицы. В полёте над ними единицы не различимы. Наедине с собой, перед тобой поверхность Земли, преодолеваешь водные и пустынные пространства. Думы навязчиво лезут в голову. История сменяет историю. Очерк следует за очерком. И вот готов материал для публикации отдельным произведением. «Земле людей» быть, решил Сент-Экзюпери. «Ветрам, песку и звёздам» быть, решил американский издатель. И планете быть тоже — без планеты людей быть не может. А в прочих случаях упоминания достойны единицы, чей облик ясен, стоит приземлиться благополучно или разбившись, чтобы понять и осмыслить. Ведь без осмысления не заметишь людей под собой, слишком мелких для восприятия.

Сент-Экзюпери летит из одной точки в другую. Он вестник радостных и грустных сообщений. Он перевозит по воздуху почту. Его всегда ждут и никто о его существовании не задумывается. Письма обязательно придут, либо не найдут адресата, и никто не вспомнит про опасную профессию лётчика, готового погибнуть в пучине вод, в песках безжалостной пустыни или не различив под облаками гор, а то и по причине ненадёжности авиационных моторов, страдающих хронической предрасположенностью к поломкам. Не раз Сент-Экзюпери терпел крушения, чудом выживал и продолжал летать. Ему есть о чём рассказать.

Существуют люди не только на поверхности Земли, существуют они и в воздухе, одновременно с тобой в одном самолёте, либо летя в других направлениях. Они полны отваги, не боятся опасностей. Важнее рассказать о них, нежели о себе. Сент-Экзюпери так и поступает. Сам сборник очерков «Планета людей» он посвятил Анри Гийоме — учителю, волевому человеку, отважному душой и сильному телом, способному поделиться радостью секретов воздухоплавания и печалью необходимости выживать в суровых условиях негостеприимных мест. Анри стал проблемой для Антуана и подобных ему, вынудив товарищей тратить время на поиски разбитого им самолёта. У лётчиков всегда так — они клянут потерпевших крушение, не сумевших совладать со штурвалом.

Что есть самолёт для человека? Машина! Что есть самолёт для Земли? Подобие души человеческой! Что есть человек для Земли? Дитя! Своенравное, самолюбивое, предпочитающее поступать наперекор. И дитя необходимо наказывать, как всегда поступает Земля, порождая катастрофы. Но Земля может наказывать индивидуально каждого, обманывая, заблуждениями направляя к гибели или заставляя приземлиться там, где для выживания понадобится доказать право жить и право считаться достойным людей человеком. Подпадал под влияние планеты и Сент-Экзюпери, блуждавший среди созвездий, принимавший за маяки звёзды и терпевший крушения среди песков.

Рассказав о других, Сент-Экзюпери решил поведать о собственных неудачах. Ему тоже приходилось оказываться на Земле, причём в далёких от благополучия условиях. Как он выжил — загадка. Раз за разом Антуан говорит про нечеловеческие страдания, необходимость принять неизбежное, отсутствие воды, иссушающую жару, видения миражей, галлюцинации. Надежд не было, но Сент-Экзюпери выжил. Шёл вперёд, как некогда Анри Гийоме, боролся за жизнь и продолжал верить в лучшее. Он обретал твёрдую почву под ногами, снова взлетал и продолжал работать для людей, периодически снова терпя крушения.

Не одними нуждами лётчиков мыслит Антуан. Вокруг него всегда имелись люди, с воздухом никак не связанные. Кто они? Какие у них проблемы? Чем им можно помочь? И надо ли помогать? Сумеют они адаптироваться к более лучшим условиям, нежели имели? Вывод из рассуждений Сент-Экзюпери простой — помогать следует обязательно, человек должен сам понять, что помощь ему на самом деле не требовалась. Показательна приводимая для примера история африканского раба. Было приложено много усилий для освобождения, потрачено изрядное количество денег, а в результате — пустота помыслов свободного от пут человека, не знающего, чем ему жить и дышать, когда жить и дышать без цепей не получается.

Людей на планете много, их много на земле, на воде и в воздухе. Каждого беспокоят вопросы, на все хочется найти ответы. Но ответов на вопросы не существует. Ответы приводят лишь к конфликтам между людьми, а значит к нетерпимости и войнам. Поэтому лучше жить в мире полном загадок. Почему? Давайте не будем отвечать, согласны?

» Read more

Герман Гессе «Сиддхартха» (1922)

 Гессе Сиддхартха

Повторение себя в себе да через себя по себе — стандартная формула подачи информации о неизменности сущего. Не имея ничего, человек ничего и после не будет иметь. Возможен краткий всплеск изменчивости, порой растягиваемый до размеров сознательной жизни. Все стремления приводят человека к осознанию изначального положения. Можно стремиться к достижению идеальной оторванности от настоящего, нирване, — когда уже ничего не беспокоит. Либо предпочесть практики даосов, придя к тем же выводам, — ничего не должно беспокоить по мере достижения прозрения. Но для познания этих истин нужно долго и упорно «биться головой об стену», что уже есть следование за дао, а после смириться, ибо сотрясения вредно влияют на мыслительные способности головного мозга. Так постигается основное знание о Вселенной — хаосом неизбежно порождённые порождают неизбежно хаос.

Главный герой произведения Германа Гессе является молодым человеком, сыном брахмана, стремящимся познать своё назначение для мира. Кто он и для чего был рождён? Смыслом его жизни становится достижение высшей ступени существования. Ему нужно разорвать цепь перерождений — стать выше закона сансары. Для него нет авторитетов. Как бы он не уважал отца — мнение отца им не берётся во внимание. Гессе наделил главного героя собственным мировоззрением, на которое даже Будда не сможет повлиять. В кажущемся неизменном стремлении достижения идеала Гессе заложен перегрев, вследствие чего главный герой вместо духовных поисков предаётся мирской суете.

Можно посетовать на изменчивую натуру представленного вниманию читателя лица. Крепко сбитые воззрения отправляются автором в утиль. Словно мудрый человек постиг нечто такое, отчего ему опротивела святость. Будучи представленным самому себе, главный герой запутался в мыслях и подпал под соблазн жить всласть, обильно есть и заниматься любовью с женщинами. Прав ли был Гессе, допуская такие изменения в сюжете? Читателю нужно предположить, что чего-то не познав, нельзя достигнуть совершенства, ведь лишившись опыта, кажешься зацикленным на одностороннем развитии. Главный герой, упёршись в потолок, нуждался в смене приоритетов, чтобы, познав дотоле запретное, продолжить самосовершенствование.

Всё происходящее в настоящем — повторение ранее происходившего, как в целом, так и касательно каждого человека в отдельности. Уникальность настоящего происходит от разности одного целого и множественных отдельностей — это постулат промежуточного движения к первозданному хаосу. Путь человека аналогично целен и он же разбит на отдельные составляющие, опирающиеся на происходящее в настоящем. Главному герою «Сиддхартхи» предстоит повторить поступки предков, наделив потомков сходным стремлением. Желание достигнуть определённого результата — цель всех поколений в целом и по отдельности. Стремясь пойти новым путём — люди идут по проторенной дороге, двигаясь рядом с ней и не желая наступать на оставленные ходоками следы.

Герман Гессе рассказал об этом читателю. Читатель — задумался. Сущее изменчиво, ничего не повторяется, прошлое остаётся в прошлом, жизнь главного героя — образец согласия с собой и не более того. Есть сходные побуждения, особенно среди людей определённой группы. Свою роль оказывает пресыщенность: наевшись вволю правды — хочешь лжи, объевшись — стремишься голодать, устав от обыденности — меняешь приоритеты, изголодавшись — стремишься объедаться, наевшись вволю лжи — хочешь правды. И никогда не будет так, чтобы человек всегда желал одного и того же, словно застыв в развитии. Бывают и исключения, возникают они под действием фанатичного желания соблюдения определённых установок, либо вследствие недоговорённостей. Гессе тоже не обо всём рассказал.

Всё постоянно меняется. Остановившееся — сметается. Движение необходимо. Последовательно или хаотично — не имеет значения.

» Read more

Джек Лондон, Анна Струнская «Письма Кэмптона — Уэсу» (1903)

Лондон Письма Кэмптона Уэсу

Существует ли любовь в том виде, в котором её принято видеть? Юные сердца идут на безумные поступки, забывая о требуемом холодном расчёте. Что есть мужчина для женщины и женщина для мужчины? Никак не объект для душевных переживаний, скорее созданный природой инструмент для продления человеческого рода. Примерно в таком духе думает Герберт Уэс, от лица которого пишет письма Джек Лондон своему оппоненту Анне Струнской, воплотившей образ Дэна Кэмптона, воспринимающего любовь с позиции чувств. Читателю предстоит наблюдать за перепиской прагматика и лирика, чьё понимание жизни никогда не найдёт точек соприкосновения.

Из текста писем становится известно следующее. Молодой Герберт решил сочетаться браком с Эстер, свадебная церемония состоится через два года. До того момента осталось достаточное количество времени, чтобы обдумать детали предстоящего торжества. Но не это заботит Уэса, его сердце — вмёрзший в лёд камень, а душа — замёрзший в камне лёд, ему необходим человек противоположного пола и не более того. Такому, как Герберт, следовало найти схожего с ним прагматика, но судьбой предрешено остановиться на лирично настроенной девушке, склонной поэтизировать действительность и требовать по отношению к себе проявления тёплых чувств. Этого Уэс ей дать не в состоянии, поскольку стань он мягче, то из занимающего активную позицию он перейдёт в стан перегоревших людей, ведь заледеневшее восприятие лучше сохранить, нежели позволить оттаять душе, дав ей возможность покинуть сердечный камень, оставив сам камень в телесной пустоте.

Кэмптон иначе понимает нужду Герберта в женщине. Он уже стар и многое испытал, а что прошло мимо него, то он почерпнул из книг. В суждениях ему проще опираться на необходимость советовать Уэсу жениться по любви, не видя смысла в прагматичности. Он склонен к тому и в силу стремления Эстер к поэтике. Кроме того, Кэмптон склонен высказывать мысли, присущие женщине. Читатель помнит, от его лица пишет Анна Струнская. Так разве будет представительница прекрасной половины человечества занимать позицию, направленную сугубо на отдачу себя, не желая принимать в себя и дозволять быть созерцаемой и используемой, без права на чувство взаимной привязанности?

Судить об отношениях мужчины и женщины на рубеже XIX и XX веков задача не из простых. Именно в это время происходила усиленная борьба женщин за равные права с мужчинами — феминизм, вплоть до требования участвовать в голосованиях — суфражизм. Женщине стало доступно ранее запретное, в том числе и собственное мнение. То есть случись переписка Уэса и Кэмптона на двадцать лет раньше, они не имели бы разногласий. Но теперь, когда самосознание европейцев и американцев стремительно менялось, необходимо подстраиваться под новые условия.

Читатель должен удивиться предпочтениям Кэмптона, представителя старшего поколения, не должного быть таким податливым, каковым его представляет Струнская. Приходится делать исключение, поскольку образ поэта — просто образ. Кэмптон должен воплощать собой мудрость обыденности, что и находит отражение в его письмах. Уэс аналогично вызывает удивление у читателя, ибо он молод, но в воззрениях подобен прежним формациям. Было бы проще судить, расскажи писатели подробности жизни переписчиков, при каких условиях они росли и в каких критических ситуациях побывали. Формат произведения этих сведений не предусматривает, поэтому приходится исходить из имеющегося материала.

Уэсу нужна женщина, как того требует природа. Он постоянно приводит примеры, опирается на факты, механизирует отношения и не желает думать о чувствах. Кэмптон тоже приводит примеры и опирается на факты, беря их не из внешней среды, а погружаясь в личные переживания и в художественную литературу. Уже само направление мыслей переписчиков показывает стремление одного опираться на целый мир, а другого — только на себя: Уэс — снаружи, Кэмптон — внутри.

Разрешить спор мужей сможет сама женщина, её письма появляются в конце переписки, ставя точку в споре. Выбор Эстер понятен и логичен. Она исходит из личных желаний и не заглядывает в будущее. В ней играет зов природы, побуждая женское начало принимать близость нуждающегося в ней человека. Впрочем, зов природы обязан был её склонить к выбору сильного самца, способного защитить её вместе с потомством от опасностей. Но XX век внёс коррективы, теперь уже мужчине впору искать такую спутницу жизни, чтобы она могла спасти от опасностей и его.

» Read more

Иммануил Кант «Единственно возможное основание для доказательства бытия Бога» (1763)

Кант Доказательство бытия Бога

Сообразуясь с принципами метафизического познания и применяя разработанное понимание тождества истин, Кант посчитал это достаточным основанием для доказательства бытия Бога. Им были рассмотрены различные подходы: Бог может не существовать, Бог не может не существовать, Бог может существовать, всё существенно, всё едино, всё взаимосвязано, всё зависит от Бога, не всё зависит от Бога. Дополнительно Кантом бытие Бога рассмотрено с помощью физикотеологии и космогонии.

Существование Бога не является обязательным для понимания самого Бога. Не возбраняется говорить о чём-то, лишь предполагая наличие оного. Нужно полагать, что Бог существует. Бог должен существовать, как существуют монады, низшие структурные единицы сущего, в противовес им являясь единственной высшей единицей всего. Но Бог может не существовать, согласно пониманию Кантом безграничности космического пространства, которое он рассматривает по горизонтали, решая ограничить его по вертикали. Почему пространство способно расширяться в строго заданных направлениях, имея ограничения сверху и снизу? Поэтому следует думать, что Кантом доказывается бытие промежуточных звеньев, следовательно Бог не может не существовать.

Кант считает, если Бог может существовать, то по причине его необходимости для бытия. Бог воплощает в себе всё сущее, его единство и взаимосвязь. Бог, следуя предположениям Канта, содержит высшую реальность. Он является подобием образующей действительность субстанции. Также Бог обязан быть простым, неизменным и вечным. В таких суждения Имманиул мог исходить из разработанной им космогонии, понимая под Богом центральную точку мироздания. Опять же, при рассмотрении бытия, как не имеющего конца, нужно предполагать и отсутствие начала. Предлагаемая Кантом точка может являться связующим звеном между нашим миром и другими. В данном случае следует признать, что Бог для нашего мира является высшей единицей.

Определившись с необходимостью существования Бога, нужно придти к мнению, каким его следует представлять. Кант склонен считать божественную сущность духом, понимая под ним некую субстанцию. Какую именно — сказать затруднительно. Это не имеет определяющего значения — важнее понимание факта существования самого Бога. Опираясь на космогонию следует считать божественную субстанцию связывающей всё сущее, взаимодействуя с ним силами притяжения и отталкивания, создавая единое пространство, подчинённое определённым закономерностям.

Снова обнаруживается идеализирование Кантом представлений о мироздании. Иммануил не закладывает в предположения возможности наличия неучтённых факторов. Взаимосвязь может быть в любой момент разрушена. Ежели рассматривать исходное состояние бытия в качестве хаоса, то следует ожидать его возвращения. Но пока высшей единицей сущего будет оставаться Бог сообразно естественному порядку, мироздание не будет подвергаться существенным катаклизмам. Однако, не рассматривая неучтённые факторы, Кант не забывает про случайный порядок, относя его на уровень планетарных природных возмущений и не более того, не допуская случайных явлений в космическом пространстве. Стоит ли говорить о проявлении воли монад в противовес божественному промыслу?

Говорить о существовании Бога проще, когда опираешься на естественные явления. В философии для этого существует термин — физикотеология. Кант предлагает познавать Бога через три образа: чудо, случайный порядок природы и необходимое единство. Дополнительно он оговаривает преимущества и недостатки метода. После приходит к выводу, что порядок в природе говорит о существовании разумного творца, а это уже само по себе подразумевает божественную сущность. Не может быть такого, чтобы всё из ничего было зачато да без специального на то умысла.

В завершении следует сказать, что над доказательствами Канта необходимо продолжать размышлять. Бога нужно понимать в качестве промежуточного звена между мирами. А в отношении монад следует проявить благословенный трепет, поскольку о них не принято думать, тогда как они должны быть противопоставлены высшему существу и нести в себе равное по значению влияние. Но монады также могут быть звеньями между мирами, становясь переходной точкой от одного к другому. И как знать, может высший разум нашего мира — монада в следующем.

» Read more

Иммануил Кант — От принципов метафизического познания до теории движения и покоя (1755-58)

Кант Монадология

Не существует единственного правильного мнения, поскольку любое мнение рано или поздно будет опровергнуто. Об этом следует помнить, когда желаешь поделиться размышлениями с другими. Но, обязательно нужно понимать, без частично ложных промежуточных выводов никогда не получится придти к правильному пониманию определённого явления. Это же касается философии. В 1755 году Кант опубликовал труд «Новое освещение первых принципов метафизического познания», которым нивелировал споры. Стало ясно, что нет смысла доказывать правоту, поскольку её докажет время и последующие поколения, либо путём заблуждений всё равно требуемое решение будет найдено или открыто заново.

Возможно ли применение метафизики касательно философии? Разве может существовать то, что человек объяснить не в состоянии? Кант не видит причин считать не поддающееся объяснению извечно существующим негласным принципом. Как понимание бытия постоянно подвергается пересмотру, так и установленный канон может быть изменён. Иммануил не соглашается с существованием первого и всеобъемлющего правила для всех истин, однако признаёт принцип тождества, призывающий соглашаться с утвердительными и отрицательными суждениями, ибо они истинны: всё что есть, есть; всё что не есть, не есть.

Мысли Канта дают представление о позитивном мышлении, направленным на продуктивное рассмотрение всевозможных мнений. Противоречия несут вред для философии и науки. Сдерживающие факторы человеческой способности не замечать нужное и превозносить губительное, Иммануилом для рассмотрения не брались. Важен сам принцип тождества, касающийся прежде всего определяющих сущее истин, а не применение метафизики на прочих уровнях.

Кант предлагает считать в качестве основания всего существо, предшествующее ему самому и всему остальному. Таким существом Иммануил считает Бога. Такое понимание необходимо из-за того, что для истины нужно основание, а начало у основания не может заключаться в самом себе. Бога допустимо отрицать — в этом случае будет применим принцип тождества. Позже Кант будет доказать существование Бога, пока же он сам через рассуждения подводит себя к требуемым ему выводам.

Всё сущее для Иммануила исходит от божественного разума. Нынешнее их состояние связано с происходящими изменениями, вследствие взаимного влияния. Данная мысль подвела Канта к труду «Физическая монадология» (1756), основанному на рассуждениях Лейбница о простейших единицах (или основополагающих частицах) мироздания — монадах. Кант склонен предполагать существование монад. Они для него являются неделимой субстанцией, способной существовать самостоятельно, но без их участия ничто другое существовать не сможет. В размышлениях Кант опирается на геометрию. Также Иммануил уверен, что Бог не может быть монадой.

Если философы древности предполагали мельчайшей составной частью всего неделимые атомы, то философы XVIII века остановились на монадах, какими бы они не являлись на самом деле. Как есть высшее существо Бог, выше которого нет, так должны существовать единицы, противоположная Богу основа. В подобном утверждении прослеживаются выводы, сделанные ранее при рассмотрении космогонии Канта. Какими мыслями не оперируй, нельзя исключать возможность бесконечного потолка и пола, то есть нет предельной точки сверху и снизу, может существовать неизмеримое количество постоянных делений и объединений. Это согласуется с присущими живым силам способностям отталкивать и притягивать. Если для чего-то делать исключение, то модель бытия обязана рухнуть. Допущение возможности существования монады должно говорить, что она самодостаточна и имеет сходные с Богом черты.

В том же 1756 году Кант размышлял о «О причинах землетрясений» и высказывал «Новые замечания для пояснения теории ветров». К тому его подтолкнули обстоятельства. Например, случившееся годом ранее землетрясение, затронувшее ряд европейских государств от Франции до Баварии. Как итог, Иммануил предположил наличие пустого пространства под ногами и подземное горение, образующее пары, ищущие выход наружу. К тому Кант подметил, что землетрясения чаще случаются в странах близ гор и вулканов.

В теории ветров Кант мог опираться на зримые явления, нежели на смутно представляемые им подземные процессы. Иммануил заключил верно, утвердив причиной рождения ветра встречу тёплых и холодных слоёв воздуха: когда первые нагревают вторые, тогда рождается ветер. Направление же ветра Кант связывает с вращением планеты и отставанием от вращения атмосферы. Предположение Иммануила, с его же слов, подтверждается моряками — очевидцами восточного ветра на уровне тропиков и муссонов.

С 1757 года Кант более концентрировался на преподавании в университете. «План лекций по физической географии и уведомление о них» тому в подтверждение. Годом позже Иммануил кратко описал «Новую теорию движения и покоя», где высказал ряд предположений, связанных, надо полагать, с работами Ньютона. Кант пришёл к мысли, что тела постоянно находятся в движении и не сталкиваются с телами, которые всё-таки находятся в состоянии абсолютного покоя. Связано это с общим взаимодействием. Если же тела сталкиваются, то действие и противодействие всегда равны между собой, а одно тело другому телу сообщает свою силу постепенно.

» Read more

Иммануил Кант — Космогония, или Попытка осмысления мироздания (1754-55)

Кант Космогония

Для философии обязательно должен быть стимул. Что могло подтолкнуть Канта к попытке осмыслить мироздание? Ответом на это становится работа «Исследование вопроса, претерпела ли Земля в своём вращении вокруг оси, благодаря которому происходит смена дня и ночи, некоторые изменения со времени своего возникновения», написанная для получения премии от Королевской академии наук, озадачившей мыслителей в 1754 году. Лауреатом Кант не стал, но следом он опубликовал труд «Вопрос о том, стареет ли Земля с физической точки зрения». И в 1755 году он пишет письмо прусскому королю, излагая «Всеобщую естественную историю и теорию неба». Всё вышеозначенное предлагается именовать «Космогонией, или попыткой осмысления мироздания». Мог ли Кант знать о чём он размышляет? В его словах есть много такого, что трудно поддаётся объяснению. Что-то позже будет подвергнуто сомнению, но однозначно утверждать, возможно, человечеству так и не будет суждено.

Земля есть планета, находящаяся в пространстве, вращающаяся вокруг Солнца согласно действию центробежной силы, сама же вращаясь вокруг собственной оси, изначально подверженная вращению, как любое тело в трёхмерном мире. Сколько лет Земле, на излёте ли она или только родилась, Кант не сообщает. Иммануил желал найти требуемые для доказательства суждений элементы. Он опирался преимущественно на океанические приливы и отливы. Думал над возможностью влияния Луны и содержащейся внутри неё жидкости, как разгоняющего Землю фактора. Основательных примеров для должных выводов Кант найти так и не сумел. Начало же созданию космогонии было положено.

Новым шагом к осознанию мироздания стали рассуждения о старении Земли с физической точки зрения. Кант предположил, что наша планета изначально имела жидкое состояние, после начала затвердевать снаружи вовнутрь. Вольные думы о подобном будут впоследствии частично опровергнуты Иммануилом. Кант снова не добился ответа на поставленный вопрос и строил доказательства на размышлениях, подталкивая себя к новым мыслям о мироздании. Его продолжают беспокоить приливы и отливы, он каждый раз на них опирается, пытаясь их движущую силу соотнести с другими процессами на планете. Кант при этом уверен — соотносить тела по возрастному параметру бесполезно.

Космогония Канта зиждется на принципе постоянного взаимодействия живых сил. За основу им берётся Солнце, по примеру возникновения которого можно судить об остальных космических телах. Мысль Иммануила исходит от одной вращающейся точки, притягивающей к себе другие точки, покуда те способны притягиваться под действием центробежной силы. Когда же более точки притягиваться не могут, тело останавливается в росте. Вокруг Солнца вращаются планеты, возникшие благодаря таким же обстоятельствам. Благодаря той же центробежной силе они находятся на одном расстоянии и существуют на одной плоскости. Спутники планет подчинены тем же правилам, вращаясь вокруг планет аналогично в одной плоскости. Прочие космические объекты, как кометы, совершают вращение в той же плоскости, что и планеты.

Продолжая рассуждать о космогонии, Кант считает всё обязанным вокруг чего-то вращаться. Значит и Солнце имеет тело, служащее для него исходной точкой для вращения. Иммануил предполагает возможность вращение Млечного Пути вокруг Сириуса, то есть чем больше тело, тем больше вокруг него вращается других тел. И Сириус должен вокруг чего-то вращаться, вплоть до той самой точки, откуда всё приходит в движение. В таком случае не стоит исключать заключающуюся в ней божественную сущность.

Кант не стал развивать мысль, поскольку такие же принципы применимы от большого к малому и от малого к большому. Должно существовать переходное состояние в обратное, когда в природе существует множество исходных точек, вокруг которых происходит вращение. Кант лишь говорит о свойстве атомов двигаться, причём не хаотично, а исходя из его теории взаимодействия живых сил. Согласно механике всё подчинено строгой последовательности соотношения, значит не может существовать хаоса, если не рассматривать возможность дефектов и нарушения функций, что обязательно случается с любым телом, какой бы системы притяжения или отталкивания оно не придерживалось.

В космогонии Канта имеется недостаток, объясняемый излишне идеализированным представлением о мироздании. Как Иммануил относит математику к науке логических умопостроений без возможности её применения к природе, так и его мысли о мироустройстве основаны на постижении действительности с помощью логических законов, исключающих влияние множества неучтённых факторов. Проще говоря, любой механизм может сломаться, последствия чего практически предсказуемо ведут к катастрофе.

Если что-то не укладывалось в понимание Канта, то это он относил на счёт мудрости божественного проявления. Так Иммануил не может объяснить пустоты между планетами. Он также не понимает, почему все планеты находятся в одной плоскости, когда это противоречит идее о трёхмерном устройстве вселенной.

В плане космогонии на Канта влияние оказали труды Ньютона. Всё в его размышлениях основывается на силах притяжения и отталкивания. Согласно Канту, чем ближе планета к Солнцу, тем она более плотная и тем меньше у неё спутников. У Марса, по уверению Иммануила, их быть не должно: Фобос и Деймос были открыты позже, но и ныне есть подозрения в их искусственном происхождении (как и касательно Луны, удивительно статичной). Такое противоречие, опять же, может быть объяснено вмешательством высшего разума, иначе оно не укладывается в космогонию Канта, либо является, согласно ранее обозначенному тут предположению, неучтённым фактором.

В ряде предположений Кант показывает умение размышлять наперёд. Например, он размышляет о кольце Сатурна, вычисляет его размер и на этом основании исчисляет суточное вращение самого Сатурна. Зачем этим занимался Кант — трудно объяснить. Никакого значения для его космогонии это не имеет. Наоборот, вводит Иммануила в заблуждение, он предполагает такие же кольца у других космических тел, как у Солнца, так и некогда существовавшее у Земли, разрушенное кометой и ставшее причиной потопа, ибо состояло из водяных паров.

Кант уверен, в центре всякой космической системы находится пылающее тело, а в срединной точке мироздания — Бог. Иммануил не исключает наличие разумных существ на других планетах. Он даже уверен, что если сейчас это не так, то со временем они там появятся. Но Кант сомневается, что чем ближе разумные существа к срединной точке, тем они возвышеннее, скорее — медлительны и тугодумны.

Теперь Канту предстоит подойти в размышлениях к доказательству бытия Бога.

» Read more

Иммануил Кант «Мысли об истинной оценке живых сил» (1749)

Кант Мысли об истинной оценке живых сил

Не следует уподобляться стаду и идти по проторенной дороге. Нужно искать собственный путь, даже окажись тот ошибочным. Так думал молодой Иммануил Кант. Первые труды он не подписывал, много позже отмечая, как сильно его идеи повлияли на других мыслителей, высказывавших сходные предположения на устройство бытия. Кант строил повествование в форме рассуждений. Он предполагал, доказывал словами, приводил формулы, либо старался придти к истине путём логического осмысления. Часть идей Канта не утратила значения и в наши дни, порой оставаясь доминирующей теорией. Объяснением этого служит доказательная база предшественников Иммануила, позволившая ему опираться на уже ему известное, дабы отшлифовать чужие мысли и, переосмыслив их, придти к собственным умозаключениям.

Важная роль в теориях Канта отводится божественной сущности. Иммануил верит в высший разум и будет пытаться доказать его существование. Прочим же следует усвоить идеи Канта в качестве возможных быть, пока не будет доказано обратное. Есть в пространстве исходная точка, вокруг которой всё вращается. На её основе построены остальные элементы пространства, в том числе Млечный путь и Солнечная система. Кант последовательно покажет, почему это именно так.

В 1749 году Иммануил написал труд «Мысли об истинной оценке живых сил». Согласно его доводам, всё в пространстве располагается относительно чего-то, сообщая силу или принимая её извне. Каждое тело обладает сущностной силой (действующей и активной) относительно других тел во времени и пространстве. Это касается всего, вплоть до души. Каким образом душа способна оказывать движущую силу на тело? В таком случае речь должна идти об активной силе. Кант пришёл к выводу, что существовать могут всевозможные вещи, даже нигде не находясь.

Соответственно, говорить можно о существовании всего, в том числе и о множестве миров. Кант был склонен считать Бога творцом в движении, чья активность не позволяет ему останавливаться. Это должно быть верным уже в силу необходимости взаимодействия миров друг на друга, иначе теория Иммануила не будет применима к действительности. Отсюда проистекает сила притяжения, как одна из движущих сил. Отсюда же — выработка Кантом идеи трёхмерности пространства, довольно спорной для него теории, вступающей в противоречие с пониманием устройства космического пространства, по своей сути более плоского, нежели трёхмерного. И всё-таки пространство трёхмерно. Теория множественности миров тому в подтверждение.

К рассуждениям о живой силе Канта подтолкнули работы Лейбница. Иммануил посчитал, что мало соглашаться или опровергать, нужно самому прилагать усилия для дополнительного осмысления. В любом ином случае, заблуждения, порождённые неверным ходом мыслей, долгое время будут превалирующими и влиять на суждения последователей. Кант и сам категоричен в предположениях, неизменно считая проведённое им исследование вопроса исчерпанным, если подошло время подводить выводы под ранее сказанным.

Мало предполагать, нужно допускать разные подходы к пониманию. Тот же Лейбниц, считает Кант, мыслил опираясь на труды Декарта. Значит и труды Канта послужат потомкам для развития мысли. Сам Иммануил критически относится к математике, считая свойственное ей свойственным только ей, поскольку математические законы, как бы точно они не соотносились с действительностью, служат преимущественно для тренировки логики, и более разумного им объяснения не существует. Поэтому ложное в математике не является ложным вообще.

В ранних выводах об устройстве вселенной у молодого Канта обнаруживаются предпосылки для углубления мыслей и закладки фундаментальных теорий. Позже это станет более явным, когда Иммануил примется за размышления об устройстве Вселенной. Космогония станет для Канта следующим этапом развития.

» Read more

Морис Метерлинк «Сокровище смиренных», «Мудрость и судьба» (1896-98)

Метерлинк Сокровище смиренных

Ранняя эссеистика Мориса Метерлинка даёт представление о писателе, как о самобытном философе. Словно он привык размышлять обо всём, преимущественно в наставительном тоне, с намёком на бесполезность выражения противоположного мнения. В суждениях Морис апеллирует к мудрости древних мыслителей и редко опирается на близких ему по времени авторов. Причём совершает он это в присущей ему манере, делая выводы из собственных же суждений. Тщательный анализ умственных изысканий читателю не потребуется — нужная информация располагается на поверхности. Вернее, доводы Метерлинка лишь опираются на выбранных им авторитетов.

Морис честно старается показать наблюдательность. Он подмечает важные для него особенности и делится ими с другими. Но ему трудно говорить о чём-то конкретном, так как для этого нужно иметь твёрдые представления о желаемом. Вот и видит читатель размышления на разные темы, порождённые мимолётными впечатлениями, на основе чего Метерлинк старался родить удобоваримый текст.

«Сокровище смиренных» — первый сборник сочинений-эссе. Сказать определённое про его содержание не получится. Морис рассуждает о высоких материях, разбирается в отношениях между людьми, проникает вглубь душевных переживаний, пробует себя в качестве литературного критика, показывает знание древнегреческих трагедий. Читатель постепенно начинает понимать, что по структуре эссе Метерлинка ближе к потоку сознания, настолько иной раз содержание расходится с его необходимостью присутствия в тексте. Морис говорит о многом, местами интересно, но в общем виде восприятие прочитанного в единую картину не складывается.

«Мудрость и судьба» — второй сборник, написанный с ещё большей уверенностью в суждениях. Тон Метерлинка возмужал. Теперь Морис не просто наставляет читателя, он проповедует. Собирая с мира по нитке, Метерлинк берёт на себя право говорить о нравственности и духовности. Некогда авторитетные для него источники начали подвергаются новому переосмыслению. Морис лично решает за других, что для них лучше. Участниками дум становятся Иисус Христос, Марк Аврелий, Людовик XVI, а также Эмилия Бронте.

В последующих работах Метерлинк сосредоточится на конкретных проблемах, наглядно показывая отчего дошёл до определённых мыслей. На раннем этапе творчества подобный подход у Мориса отсутствует. Он ударяется в крайности. Если эссе оголяют внутренний мир и показывают Метерлинка для читателя без фальшивой шелухи, то в пьесах Морис предпочитал уходить от возможности открытого объяснения раскрываемых им тем. Зритель понимал, к чему его стремился склонить автор, но способен к тому был лишь на доступном ему уровне. Так кажется на первый взгляд.

Предлагаемые Морисом суждения дают представление о нём, как о человеке, который брался за интересующие его темы и старался дать им наиболее верное объяснение. Может сложиться впечатление, будто нет ничего проще, нежели подвести итог словам других и поставить финальную точку. Примерно в таком духе излагает мысли и Морис Метерлинк. Однако, учитывая его подготовку к подобным рассуждениям, ждать откровений не приходится. Всё это будет потом, пока же мысли зреют и обретают форму, благодаря чему их можно будет в следующий раз выразить понятными и доступными словами.

Какой вывод должен сделать читатель из прочитанного? Нужно смело идти по выбранному пути и не обращать внимание на критику. Пусть льют грязь, видят огрехи, просят заняться иным делом. Метерлинк своей литературной деятельностью сыскал себе Нобелевскую премию и дворянство. И ведь было бы из чего расти. Практически все начинают с нуля и ужасают первыми поделками, зато при должном упорстве, в том числе и при отсутствии таланта, добиваются требуемых им результатов.

» Read more

Николай Чернышевский «Что делать?» (1863)

Чернышевский Что делать

Читатель книги Николая Чернышевского «Что делать?» представляет из себя образину и синий чулок. Именно таким образом его определяет сам автор на страницах произведения. После такого любой разумный человек должен серьёзно обидеться и более с творчеством Чернышевского не знакомиться, памятуя о присущей Николаю напыщенности. Что бы не происходило на страницах, какое бы значение труд опального мыслителя из себя не представлял — всё пустое.

Чернышевский с самого начала расписывается в несостоятельности: его не знают, пишет он плохо. Для привлечения внимания он наглядно демонстрирует, как нужно преподносить художественные произведения, чтобы их не перестали читать после определённого количества страниц. Когда в сюжете происходит загадочное происшествие, автор называет пострадавшего дураком, а следом почти аналогично называет дураком себя, после называя действующих лиц почти дураками, а внимающего истории — как уже известно — образиной: это побуждает к негативным эмоциям, провоцируя на ряд существенных замечаний, в том числе и с переходом на личности.

Николай прав касательно себя — пишет он плохо. А разве есть средство для популяризации взглядов лучше провокаций? Животное естество читателя вспоминает о пещерных временах и восстаёт на глазах, не позволяя молча принимать несносную манеру автора.

Пока разворачивается повествование, ничего существенного не происходит. Да и, смешно сказать, главная героиня спит, как спит над книгой читатель. Она видит сны, как и о чём-то стороннем размышляет читатель. Ей мерещатся перемены и много чего ещё, как и читателю, продолжающему спать вместе с главной героиней. Пробуждение наступает благодаря авторским отступлениям, в которых вырисовывается его представление о должном. Кажется, нужно быть Владимиром Лениным, чтобы правильно разобраться в суждениях Чернышевского и найти для себя полезные моменты, придав им ещё более малопонятный вид. Чем запутаннее, тем лучше для автора: всяк станет трактовать на свой лад.

Важнейшая мысль Чернышевского — призыв к всеобщему равноправию, особенно касательно женщин. Надо понимать, равными должны быть некогда крепостные крестьяне, обязанные отойти от раболепия перед бывшими господами и стать с ними на один уровень. Таким образом читатель вынужден будет придти к суждения о якобы стремлении к некоей форме узаконенной анархии, поскольку самый последний человек империи ни в чём не может уступать императору. Истории свойственно повторяться, а значит стоит думать, будто в современном мире возможно повторение многообразия греческих полисов под эгидой призрачных единых границ. Только отчего-то человек ратует за применение свойственных ему воззрений на всех разом, не считая нужным каждому предоставить право личного выбора.

Не считает и Чернышевский. Не так важно, какие обстоятельства побудили его к написанию романа, почему на страницах происходит определённое действие. Важнее иное. Что делать и в каком направлении двигаться — Николая это беспокоит. Понятно, людям не нравится текущее положение дел, они всегда желают улучшения условий. Но почему все их улучшения социального плана обязательно ведут к негативным последствиям? Не лучше ли призвать запретить изменять имеющееся и остановить развитие мысли хотя бы на жизнь одного поколения?

На вопрос: «Что делать?» лучшим ответом станет: «Ничего не делать!!! Довольно наделанных ранее дел!». Пусть герои Чернышевского спят, тянут лямку или идут в народ — их деятельность обязательно принесёт плоды. Они хотели изменений и изменения обязательно произойдут, побуждая людей к недовольству и стремлению совершения новых перемен. Парадокс в том, что человек вернётся обратно к пещерному образу жизни, ибо идеальное понимание свободы осталось в доисторическом прошлом.

» Read more

Михаил Пришвин «Дорога к другу» (1957)

Пришвин Дорога к другу

Над Михаилом Пришвиным всю его сознательную жизнь довлело одиночество. Несмотря на лёгкий подход ко всему, искреннее дружелюбие, любовь к людям и братьям меньшим, он постоянно находился в поисках своей копии: того, кого можно было бы назвать настоящим другом. Пришвин стал наблюдателем обыденности, постоянно делясь с дневником мироощущением и отношением к тем или иным проблемам, должных получить частицу его размышлений. Так появился сборник мыслей Пришвина под названием «Дорога к другу». У читателя теперь есть возможность лучше понять человека, чья проза прививала любовь к природе у последующих поколений.

Пришвин часто писал, не боясь повториться. В самом повторении заранее заложено многообразие. Весна одного года никогда не напомнит другую весну. Подмечая детали, Пришвин мог в дальнейшем создавать новые заметки. Казалось бы, всё повторяется и оригинальным быть уже на получится. Однако, как нет похожих вёсен, так нет и похожих ситуаций, связанных с этим временем года. Нужно постоянно сравнивать и анализировать, не поддаваясь ложным выводам. Пришвин находил общие закономерности, продолжая осознавать сиюминутность выводов, должных обратиться во прах, стоит планете обернуться вокруг солнца, поменяв положение в пространстве относительно множества факторов, до сих пор неизвестных человеку.

Почему Пришвин писал о природе? Михаил отвечает честно, не придумывая отговорок. Он пытался создавать произведения в других жанрах, но всюду сталкивался с непониманием. Когда в его тексте прославлялись хорошие поступки животных — читатели верили, стоило обратить внимание на доброту людей — Пришвину верить перестали. Не может человек быть бесконечно положительным. Кажется, сам Пришвин и помыслить не мог о чём-то плохом, всегда поступая сообразно ожиданиям. В дневниках Михаила читатель не найдёт чёрных мыслей. Думается, Пришвин, подобно людям, иногда переполнялся злобой и желал грубо устранить препятствия. Он был человеком, а значит сложившееся о нём мнение — ложно. Впрочем, философские размышления Пришвина не выставляют его в белом свете, показывая его обыкновенность.

Читать видит размышления Пришвина о любви, поэзии, правде, отношении людей к нему. Михаил привык говорить о происходящих в природе процессах, применяя это и на себя лично. В соотношении с окружающим миром формировалась его личность, сделав из него того, кем он запомнился потомкам. Никто и не мог помыслить, будто Пришвину чего-то могло не хватать. Он был окружён верными ему животными, в его рассказах встречаются хорошие знакомые. Странно видеть в записях Пришвина его сожаления о том, что он так и не сумел найти настоящего друга, во всём его повторяющего.

Каждый сам возводит перед собой стену из надуманных представлений о действительности. Человека может многое не устраивать, отчего возникает ряд требований абсолютно ко всему. Мало кто захочет стать губкой, способной пропускать через себя происходящие вокруг события. Нужно быть поистине аморфным, уподобившись адептам восточных практик, нашедших счастье в созерцании пустоты и достигших состояния вечного покоя. Разумеется, Пришвин не мог стать таковым, принимая жизнь без прикрас и поступая сообразно налагаемым на него требованиям общества.

Не мог найти Пришвин друга при жизни. Может его удастся найти после смерти. Не он, так его. Мысли Михаила теперь хорошо известны, хоть и не прозрачны. Читателю был представлен идеализированный образ некогда жившего человека, чьи чаяния оставались при нём, покуда не пришло время сделать их общим достоянием. Отсутствие отрицательных моментов настораживает. Но кто будет специально себя очернять? Может Пришвин действительно был таким, каким он представлен в написанных им рассказах?

» Read more

1 2 3 4 5 11