Tag Archives: салтыков-щедрин

Михаил Салтыков-Щедрин “Миша и Ваня” (1863)

Салтыков Щедрин Невинные рассказы

Теперь, когда крепостное право отменено, оказалось допустимо говорить о прежде творимых помещиками бесчинствах. Не всё пропускала цензура, но чем истории подобного рода могли навредить? Они подтверждали правоту действий государя, решившего проблему закрепощения Руси. Только из-за стремления видеть в людях человечность, Салтыков оказывался под особым надзором. Он знал реальный случай, как два мальчика решили убить друг друга, тем освободившись от издевательств помещицы. Рассказ “Миша и Ваня” именно о том и повествует. Несмотря на содержание, он вошёл в цикл “Невинные рассказы”.

Как поступить крестьянину, если барин заставляет есть тараканов или лизать горячую печку? Подобное глумление способно сломать любого человека, особенно не имеющего права выступить против такого отношения к себе. Являясь совершенно бесправным, каждый крестьянин принимал издевательства, либо проявлял недовольство, тем способствуя наступлению ещё более нежелательных последствий. Многие предпочитали прекратить мучения, идя на самоубийство. Но то понятно, если на такой шаг решается взрослый человек, хорошо обдумавший принятое им решение. В представленном Салтыковым случае на это же решились дети. Читатель должен понять, насколько невыносима для них должна была быть жизнь.

Чтобы не отступить от задуманного намерения, Миша и Ваня подбадривались убеждениями о грядущем воздаянии для помещицы. Никто их не осудит за ими совершённый поступок. Они обязательно попадут в рай, где им простят самоубийство от безысходности. Вот на этом моменте читатель уже понимает, как далеки были крестьяне в представлении Салтыкова от тех, какими они должны быть в действительности.

Почему роптал крестьянин? За то, что ему жизни не давали? Или так роптало за него общество? Или настолько изменились представления о религии? Может люди не понимали, чего они в действительности хотят? Крайняя мера не является оправданием данных жизнью испытаний. Суровый барин скорее даровал крестьянину возможность приблизиться к Богу, испытав подобие мук, Христом перед смертью принятых. Такое мнение, находящее опору в произведениях древности, сталкивается с переосмыслением прошлого. Теперь человек отказывается искать и принимать трудности, желая жить в праздности.

Как видно, христианское общество идёт по пути гуманизма, забывая всё то, ради чего оно создавалось. При этом, зачем-то, религия ставилась на особое место в крестьянской среде. Будучи богобоязненными, крестьяне ничего не понимали в христианстве. Потому и самоубийство ими не порицалось, хотя должно было подвергаться наибольшему осуждению. Так думается, да не об этом решил рассказать Салтыков.

Требовалось показать самодурство дворянства, доводящее людей до мыслей о самоубийстве. Обвинения заслуживают не идущие на отчаянный шаг, а забывшиеся в праздности люди, потерявшие понимание человечности, уподобившейся для них почве под ногами, которую они могут топтать, ибо останутся безнаказанными. По данной причине и осуждалось крепостное право, ставшее пережитком прошлого. Если бы Россия продолжала дальше жить при закрепощённом люде, то в век технического прогресса это грозило отставанием в развитии. Мешали стране и необразованные дворяне старой формации, которым надлежало отойти в прошлое, освободив пространство для способных организовать трудовой процесс, должный вести империю к процветанию.

Всего этого не могли знать Миша и Ваня. Для них не существовало примеров благой жизни. Они могли вспомнить других самоубийц, некогда решившихся наложить на себя руки. Не представляя ничего другого, мальчики могли поступить похожим образом. И тут читатель находит ещё одну важную деталь повествования. Дворяне не желали воспитывать закреплённых под их надзор людей, не видя в том необходимости. Они распоряжались людьми по праву рождения или наследования, вследствие чего не стремились добиваться лучшего, уничтожая имеющееся.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Развесёлое житьё” (1859)

Салтыков Щедрин Невинные рассказы

В последние годы существования крепостного права Салтыков пишет “Развесёлое житьё”, определив ему место среди произведений цикла “Невинные рассказы”. Изначально одобренный, после он был подвергнут цензуре по причине излишней откровенности. Читатель увидел, насколько тяжела жизнь крестьянина, которому нельзя шагу ступить без дозволения барина. Всё это Михаил тщательно отразил, пусть и наделив главного героя повествования завышенными требованиями, проистекающими из необходимости показать жажду обладать простыми человеческими желаниями, при невозможности их осуществления.

С первых строк читатель видит, к кому именно обращается крестьянин. Он взывает к царю, предлагая услышать историю его жизни. Сейчас крестьянин находится в пути, движется сам не знает куда, найти кров у него не получается, с трудом добывает пропитание. Вина ли в том русского народа, стремящегося помочь нуждающемуся, но гоня его при всём прочем? Как правило, далее проявления добра напоказ дело не идёт. Не учитывая погодных условий, крестьянину отказывают в ночлеге, прогоняя даже с поля.

Крестьянин, рассказывающий свою историю, с малых лет находился в услужении. Если он и получал плату за делаемое, то в виде тумаков. Пожелай он заработать в городе, то барин его заставит вернуться домой, дав после плетей. А уж если крестьянин полюбит, то ту девушку барин отдаст в замужество за старика. Почему такое отношение к подневольному человеку? Салтыков не задаёт таких вопросов. Он наглядно показывает, дабы возникало недоумение, должное быть разрешённым в самый короткий срок. И ладно бы кормили нормально, так и в этом отказано. Как тогда спокойно принимать настолько унижающее человеческое достоинство отношение? При всём стремлении посодействовать – сделать этого не сможешь. Барин мог как угодно использовать крестьянина, даже отправить в солдаты, а то и просто убить.

Немудрено осознавать, отчего в империи бунты поднимались. Действующая власть за это нисколько не порицается. Будь барин разумным человеком, используй человеческий ресурс должным образом, существовать крепостному праву и далее. К сожалению, дворянство в России вырождалось. Оно не стремилось заниматься самообразованием, практически сравнявшись по интеллектуальному уровню с крестьянами. Разумно предположить, как тяжело придётся дворянам, лишись они дармовой рабочей силы, обязанные начать заботиться о самоокупаемости поместий.

Потому главный герой произведения Салтыкова возмутится и решит уйти из-под власти барина-самодура. Не будь в сюжете несчастной любви, то и крестьянину не решиться на им задуманное. Никто не согласится продолжать быть унижаемым, если тому нет разумного объяснения. Куда же пойти беглому крестьянину? Он обязательно свяжется с разбойниками или иначе закончит дни, хотя бы в бесцельных блужданиях по стране. Бежать ведь некуда, кругом Россия, за пределы которой крестьянину выйти не суждено.

Осталось надеяться на милость царя. Одному крестьянину он всё равно не поможет, а вот образумить дворянство ему вполне по силам. Может быть “Развесёлое житьё” способствовало принятию Александром II крестьянской реформы 1861 года, освободившей людей от закрепощения. Вполне вероятно и то, что всех интересовало разрешение давно созревшей проблемы, продолжавшей оставаться без разрешения. Своё мнение высказал и Салтыков, пусть и подпав под цензурные ограничения.

Излишняя прямота губительна. Михаил будто бы не боялся повторно оказаться в ссылке. Возможно, новый император допустил чрезмерное количество послаблений, тем дав право каждому судить на собственный лад, решать за царя, какой судьбы достойна Россия. Безусловно, в дальнейшем деятельность Александра II обернётся для страны большими бедами, в том числе и ростом социальной напряжённости. Да о том следует судить по творчеству писателей конца XIX и начала XX веков.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Невинные рассказы” (1857-63)

Салтыков Щедрин Невинные рассказы

Для писателя важна его способность включаться в происходящие в обществе изменения. Если он не умеет распознать, к чему следует проявить внимание, тогда его фантазия порождает мало потребный обществу литературный продукт. Одного включения недостаточно, необходимо иметь наблюдательность и способность донести мысли до читателя. Салтыков частично обладал требуемыми ему для творчества навыками, но более разменивался на суету. Он только приступал к плодотворной работе над очерками, рассказами и публицистикой, более нужного уделяя внимание так и не имевшим серьёзного значения сюжетам. Где Михаил проявил человеческие качества, там он задел чувства людей, во всём прочем оставшись понятным для желающих жить в прошлом.

Привыкнув к цензурным ограничениям, Салтыков понял, как следует действовать для преодоления обоснованно возникающих претензий. Ранее написав “Запутанное дело”, в дальнейшем переработав текст, Михаил дополнил ещё десятью произведениями, разной степени интересности: “Приезд ревизора”, “Святочный рассказ”, “Утро у Хрептюгина”, “Развесёлое житьё”, “Гегемониев”, “Зубатов”, “Наш дружеский хлам”, “Деревенская тишь”, “Для детского возраста”, “Миша и Ваня”. По трём последним работам, озаглавленных “Невинными рассказами”, весь сборник получил такое же название.

Так или иначе, Салтыков продолжал осуждать чиновничество, не видя в нём подмоги для изменения жизни к лучшему. Ежели столь важные лица в государстве не способны наладить существование граждан, предпочитая сперва набить свои карманы, то ни о каких переменах не может быть и речи. Проблема крепостного права казалась такой же неразрешимой, зависимой от воли одного лишь императора. Понимая значение требуемых России реформ, Салтыкову оставалось, в меру доступных ему сил, обличать нравы страны.

Взять для примера “Приезд ревизора”. Население империи постоянно чего-то ждёт. Оно ведёт самодовольную жизнь, не опасаясь быть подвергнутым за то наказанию. Исключением является только выездная проверка. Кажется, надо срочно выезжать и наказывать нерадивых исполнителей царской власти на местах. Однако, ревизор быстро не едет. Он должен всё делать степенно, заранее объявляя о готовящемся визите. Чем меньше произойдёт неурядиц, тем самому ревизору будет лучше. Тут есть логика: проблем быть не должно, а если они есть, значит придётся с ними бороться. Как бы о том не сказывал Салтыков, прямо он ничего подобного не сообщает. Просто его персонаж излишне долго добирается до места, занимаясь любым ему угодным делом, кроме имеющего первостепенное значение.

Один ли ревизор так передвигался к пункту назначения? Сам Салтыков аналогичным образом выполнял порученные задания. Будучи в ссылке, он разбирался в деле раскольников. О том был написан “Святочный рассказ”. Говоря наперёд, действие практически не развивается. Рассказчик всё никак не может продвинуться к цели. Делает то он не специально, просто жизнь устроена таким образом, что её ход не позволяет торопиться. Когда-нибудь всему предстоит столкнуться с неизбежным, дабы кратко выразить его суть. Основное внимание уделено второстепенным деталям.

Допустим, необходимые действия совершаются быстро и внезапно. Будет ли это благом? В случае России – нет. В произведениях “Утро у Хрептюгина”, “Гегемониев” и “Зубатов” читаем, как поспешность негативно сказывается на происходящем. Должна быть усвоена истина: суть обязана упускаться из внимания. Иначе это известно в качестве поговорки: меньше знаешь, крепче спишь. Нет разницы, как развивается ситуация в настоящее время, поскольку неизвестны её будущие последствия.

Тут мнится философическая составляющая рассуждений. Надо учесть, она получена не результатом вдумчивых размышлений над каждым произведением Салтыкова, речь об обобщающих выводах. Относясь к сему проще, лучше заметить: глубокий смысл в “Невинные рассказы” Михаил мог и не закладывать. Основная их часть не подвергается вычленению важной составляющей, необходимость которой могли уловить непосредственные современники автора. В основном, рассказ “Наш дружеский хлам” позволяет лучше понять наполнение сборника. Как? Объясняя, что Салтыков не обязан был писать, но всё-таки он не стал сохранять молчание. Рассказы “Деревенская тишь” и “Для детского возраста” добавили пасторальные мотивы.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Губернские очерки. Часть III” (1856-57)

Салтыков Щедрин Губернские очерки

Широта души Салтыкова всегда прощала простого человека, являвшегося в его глазах жертвой действующей политической системы. Верил ли сам Михаил в им рассказываемое? Не асоциальные личности отбывали наказание в исправительных учреждениях, а в основном мученики, аки агнцы божии, согласившиеся принять испытание за греховность человеческих побуждений. Но так и должно быть для истинного христианина, своей жизнью доказывающего право на рай после смерти, дабы быть по правую руку от Христа. Салтыков настолько категорично не смотрел на должное каждому бытие, он только порицал чиновничий аппарат, в нём одном видя причину страдания людей, принесённых в жертву обстоятельствам.

Само собой, есть “Талантливые натуры”, своей жизнью доказывающие право на проявление народной смекалки и хитрости, пусть и совершаемой по доброте сердечной. Это не отменяет преступности проделываемых ими мероприятий. Ежели не желает человек спокойно созерцать действительность, тогда он должен принять положенное ему наказание. Но Салтыков таковыми восхищается. Особо он выделил четверых, написав о каждом по очерку: “Корепанов”, “Лузгин”, “Владимир Константиныч Буеракин” и “Горехвастов”.

Предпоследний раздел называется “В остроге”. Михаил описывает истории, услышанные им в оном месте отбывания наказаний. Перед этим он обозначает отношение людей к арестантам вообще. Человек, попавший в заключение, становится в обществе подобием прокажённого. Хоть вина его и будет искуплена, полноправным он себя ощущать более никогда не сможет. Чтобы оное мнение подвергнуть сомнению, Салтыков привёл рассказы сомнительного содержания.

Допустим, отбывает наказание человек, зарубивший топором девушку. Поступил он так не зла ради, поскольку не стерпел её недоступности. С другими она позволяла вольности, ему же отказывала. Вроде бы и нет теперь вины на нём, как то пытается поведать Михаил, и всё равно сидеть данному человеку, словно он совершил осознанное преступление. Прочие проступки описываются в сходной манере. Выходил Салтыков из острога с ощущением опустошённости от российских законов. Читатель же видит в том мягкосердечие Михаила, слишком доверчивого для своего рода деятельности.

Закрывает “Губернские очерки” раздел “Казусные обстоятельства”. Салтыков продолжил оправдывать людей, приведя для лучшего понимания историю “Старец”, о человеке, что всегда уходил с насиженного места, когда туда приходили люди. Не мог он терпеть возводимые ими порядки, желая жить собственными представлениями о должном быть. Самое удивительное, люди стремились именно к нему, привлечённые его бытом, пока кому-то из них не приходила идея начинать менять хорошо устроенный уклад. Потому и уходил старец, не имея желания бороться, когда проще всё начать заново.

Воззрения Салтыкова становятся более понятными по очерку “Первый шаг”. Не мог Михаил в обвиняемом видеть виновного, так как у каждого преступления есть оправдывающие поступок мотивы. Понимавшие ход мыслей Салтыкова, говорили о нём, сравнивая с Макиавелли. Впрочем, говорить о применение сего повествования непосредственно к самому Салтыкову – неправильно. В продолжении истории от первого лица читателю представляется некий неизвестный персонаж, выросший в тяжёлых условиях и трудившийся в среде чиновников, подставлявших друг друга. Требуется понять, почему главный герой стремился оставаться честным, избегая любого нарушения закона. Сможет ли он преодолеть себя и не совершить первый шаг к моральному падению? Возможно ли, чтобы имея шанс получить взятку, он от неё отказался? И не съедят ли его за свойственные ему принципы? Угодные только ему и никому другому.

Вместо эпилога представлен очерк “Дорога”. Салтыков прощается с местом ссылки, возвращаясь домой. Он наконец-то примется за плодотворный литературный труд.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Губернские очерки. Часть II” (1856-57)

Салтыков Щедрин Губернские очерки

Задав основную тему для очерков, Салтыков в дальнейшем позволил себе прочие сюжеты, обычно остающиеся без пристального внимания. В самом деле, так ли часто люди проявляют интерес к каликам божиим, богомольцам и проезжим, если их присутствие ничем не мешает? Михаил решил напомнить о их существовании, о чём в столице могли позабыть.

На страницах “Губернских очерков” рисуется “Общая картина”. Салтыков обозревает положение в деталях, дополняя повествование примерами, вроде историй отставного солдата Пименова и Пахомовны. Кто-то собрался пешком до Святых мест дойти, а кому-то и без дополнительных духовных подвигов ад мерещится. Всему определяется должный фон, служащий основой для рассказов о семействе Хрептюгиных и о госпоже Музовкиной.

После описания положения религии в провинции, Михаил допустил необходимость представить виденное им в качестве драматических сцен и монологов, собрав написанные пьесы в четвёртом разделе. Вполне логично видеть, что первое произведение “Просители” касается чиновничьей темы, к тому же с острым социальным подтекстом: в суд подаётся жалоба против еврея.

Пытаясь разбирать очерки Салтыкова, понимаешь, далее заглавных работ проявлять интерес не имеет смысла. Оставленные Михаилом наблюдения подойдут желающим узнать быт периферии, восполнив пробелы в знаниях. Однако, понимая особенность мировоззрения Салтыкова, можно получить ложное представление о былом. Излишне Михаил показывал действительность, выискивая и прославляя эпизоды человеческих недоразумений. Это не отменяет их существование, но выставляется таким образом, будто живущие на страницах персонажи воплощают собой привычных для России людей. Читателю словно приятно думать, насколько плохо всё кругом, как удачно это выразилось в прозе Салтыкова. И пока он думает так, окружающие его люди стараются тому соответствовать.

Нужно понимать и возраст Михаила. Вернулся он из ссылки будучи тридцатилетним. В нём ещё не сформировался негативизм, он лишь таил недовольство от происходящего в провинции. Потому его соображения, вроде честный тот, кто является бедным, высказанные в “Выгодной женитьбе”, являются предвестником жестокого высмеивания обыденности. Сам же Салтыков пишет монолог “Скука”, ощущая то же чувство, начинающее преобладать у читателя. “Губернские очерки”, изначально высмеивая, стали переходить на оправдательные ноты. Если к чему и была претензия у Михаила, то только к знакомому ему кругу исполняющих функции власти людей.

Пятый раздел “Праздники” совершенно не получился. Не умел Салтыков говорить о радости. А вот шестой раздел “Юродивые” выделился очерком “Надорванные”. Наконец-то Михаил показал собственную человечность, выступив перед читателем в виде лица, находящегося в сомнениях: действовать согласно закона или показать присущую ему человечность. Читатель хорошо его понимает. Салтыков должен решить, как поступить с задумавшими поджог крестьянами, решившимися на такой поступок из желания быть сосланными в Сибирь, где им позволят обвенчаться. От Михаила зависело, какое определить для них наказание. Сослать в Сибирь их он не мог, но прояви сочувствие, сделай для людей ими желаемое, как дальняя дорога обеспечена. Читатель обязательно задумается, насколько оправдано потворствовать делающим злое дело, добиваясь тем личной выгоды. С какой стороны на это посмотришь, с той и рассудишь.

Опять же, в Михаиле интерес просыпался, когда повествование касалось его непосредственных обязанностей, тогда как прочее оказывалось изложенным весьма посредственно. Что же он желал поведать читателю в очерках “Неумелые” и “Озорники”? Если и важное рассказывал, оно забывалось, достаточно было ознакомиться с теми же “Надорванными”, примечательными именно авторской нерешительностью. Ведь читатель должен сам решать, кому следует довериться, без писательского на то указания.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Губернские очерки. Часть I” (1856-57)

Салтыков Щедрин Губернские очерки

Сосланный в Вятку, Михаил Салтыков не вёл литературную деятельность. Он собирал материал, которым начал делиться с “Русским вестником” в 1856 году. Цикл наблюдений получил название “Губернских очерков”. Будучи объединённым в одно издание, был разделён на девять разделов. “Прошлые времена” и “Мои знакомцы” стали проводниками в мир провинции, приковав внимание столичного читателя к быту ставших далёкими для него проблем.

Далёкими проблемы стали из-за их удалённости. В самой столице сохранялись точно такие же порядки. Но в губерниях, далеко располагающихся от монаршего внимания, происходил подлинный беспредел. Салтыков мог оный лично наблюдать, если не приукрашивал действительность. Огорошить обывателя у него получилось двумя рассказами от лица подьячего, видевшего творимые чиновниками самоуправства.

Причина начала публикации откровенных рассказов объясняется не столько чувством безысходности Салтыкова и его желанием высказаться о наболевшем, сколько смертью Николая I за год до того. Ежели ранее за незначительное свободомыслие ссылали на поселение, как то уже однажды случилось с Михаилом, то теперь в стране позволялось открыто высказывать недовольство.

Только время идёт, а российский чиновник не меняется. Оный сложился задолго до того, как о том хотелось бы думать. Более можно сказать, чиновник в любой стране старается найти выгоду прежде всего для себя, поэтому нет смысла заниматься самобичеванием. Винить следует человека вообще, склонного допускать наплевательское отношение к работе, используя её для реализации собственных потребностей. И если кому-то достаётся место начальника, редкий народный избранник не станет пользоваться даваемыми им преимуществами.

Вот и у Салтыкова на страницах “Прошлых времён” показываются наиболее вопиющие случаи, имевшие некогда хождение и в ином виде встречающиеся сейчас. Например, чиновники могли проиграться в карты, восполняя убывшие средства за счёт населения, устраивая дополнительные поборы, якобы на нужды царя. При этом понятно, если о таковой деятельности чиновников кто прознает, тогда не сносить им головы. Поэтому о завтрашнем дне действующие лица очерков Салтыкова не думают, главное в настоящий момент удовлетворить возникшие прихоти.

Находчивым везде даётся дорога. В тексте приводится случай практически честного отъёма денег у людей, не желавших участвовать в качестве понятных при осмотре трупа. Русский человек оставался крайне впечатлительным, из-за чего готов откупиться, лишь бы не присутствовать на столь неприятной для него процедуре. Знавшие о том чиновники не чурались собирать плату за отказ от участия в оном мероприятии. Надо ли говорить, что если преступник имел возможность оплатить “невнимательность” чиновников, то он так и делал? Остаётся предполагать, каких мер потребовал Александр II для проверки информации, ставшей известной благодаря стараниям Салтыкова. Видимо, слетело много чиновничьих голов, либо множество оных ещё больше озолотилось, так как на взятки вышестоящим деньги собирались всё с того же населения.

Очерки “Обманутый подпоручик”, “Порфирий Петрович”, “Княжна Анна Львовна” и “Приятное семейство” составили второй раздел. Это скорее сплетни, коими Салтыков решил поделиться с читателем. Ими он разбавил первоначально сообщённый негатив, показав, будто бы и в провинции живут стоящие люди, достойные не порицания, а всяческого уважения.

Некоторые наблюдения Салтыкова кажутся занимательными. Например, хороший человек пьёт водку по той причине, что ему в организме её не хватает, а в плохом её итак переизбыток. Есть в губернии люди, обходящиеся без взяток и решающие проблемы за счёт умения находить подход к населению. Некоторым дамам за тридцать не помешало бы мужа завести, взамен умершего, дабы зазря не пропадали.

Одно сказать можно точно – категоричность заявлений допустима, если будут приводиться примеры обратных человеческих поступков. Дав представление о людях без совести, покажи человека с высокой моралью. Салтыков так и поступил. Но читатель видит более отрицательные примеры, уже серьёзно не воспринимая возможность существования действительно благородных человеческих качеств.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Брусин” (1849)

Салтыков Щедрин Брусин

Произведение “Брусин” сохранилось в двух редакциях, ни одна из которых не публиковалась. Оно по смысловому наполнению соответствует прежде написанным работам, дополнив тему влияния воспитания на становление человека в обществе. Читателю должен был быть представлен персонаж с ранимым восприятием, болезненно относящийся ко всему, что подвергается чужому вниманию.

Для начала Салтыков вспомнил о незнакомке в сером, прозванной им скукой, всюду сопровождающей человека. Помимо скуки, рядом находится дама, называемая бездеятельностью. Как это соотносится с дальнейшим повествованием? Никак. Салтыков не впервые разбавляет текст отстранёнными описаниями, создавая тем себе простор для концентрации читателя на самой истории, а не на прочей шелухе.

Появляющийся на страницах Брусин не понравится читателю. Он инфантилен, устраивает истерики, добивается желаемого через слёзы. В одной из редакций его прихоти приходится терпеть девушке, непонятно почему продолжающей с ним оставаться. Брусин портит каждую встречу, требует внимания лишь к себе, не может переносить посторонних взглядов. Он может сказать об этом открыто, непременно уйдя после в сторону, дабы в одиночестве выплакаться. В другой редакции девушка не настолько аморфна, может даже показаться, будто она старается исправить поведение Брусина.

Сам рассказчик истории относится к главному герою повествования положительно, либо отрицательно, в зависимости от редакции. Как друг детства, он старается свыкнуться к повадками Брусина, но в качестве недавно знакомого с ним человека – видит подобие уродца. В обоих случаях происходит отторжение. Судьбы героев произведения расходятся. Неуживчивый Брусин далее живёт неведомой жизнью, участвуя в дуэлях.

Произведение “Брусин” интересно ещё и описанием проведения балов. Они устраивались для всех, кто мог заплатить за вход и соответствовать требованиям к внешнему виду. Потому среди участков балов имелись люди разных сословий, отчего девушки соглашались танцевать не со всяким кавалером, опасаясь оказаться в паре с человеком низкого положения, вроде ремесленника.

На балу происходит центральная сцена. Устроенный родителями девушки Брусина, он проходил в обыденной для такого мероприятия обстановке. Дочь хозяев бала оказывалась окружённой вниманием. Легко представить, как к этому мог отнестись её жених. Он изошёл от рыданий, увидев, настолько порочны нравы, ежели в танцах допускались столь развратные с его точки зрения движения. Брусин мог испортить всем настроение, но читатель понимает, демонстрация столь вызывающего неприятия приводит к осуждению выступающих против него. Главному герою осталось продолжать рыдать.

Не описание Брусина имеет значение при прочтении. Салтыков призывает не притягивать несчастье, когда ты счастлив. Человек творит свою судьбу, потому не полагается ему унывать от поведения окружающих людей. Кто говорит о плохом, просто не желает видеть хорошее. Этого не мог понять Брусин, требуя счастья здесь и сейчас, не мирясь с необходимостью запастись терпением, став счастливым завтра.

Остаётся предполагать, что вину следует возложить на родителей. Салтыков не описывает детские годы Брусина, показывая его уже сформированной личностью. Исправить такого человека невозможно, как нельзя повлиять на ребёнка, не загнав его в угол и не пригрозив наказанием. В случае Брусина не получится легко найти решение, ибо он всё же не является ребёнком.

Остаётся махнуть рукой. Пусть человек живёт собственными страданиями. Другие люди тогда вздохнут свободно, освободившись от необходимости успокаивать чуждую им мнительность. Нет нужды возбуждать в таких людях какие-либо чувства, поскольку это опасно. Брусин всё равно не исправится, так почему от его поступков кто-то должен страдать? Проще забыть и не вспоминать.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Глава” (1847), “Запутанное дело” (1848)

Салтыков Щедрин Запутанное дело

Как много ожиданий! Молодой человек вступает в жизнь полным надежд. И оказывается невостребованным. Сколько добра проявляли к нему в детстве родители, оберегая от суровых реалий. Мальчик вырос и чувствовал силу, способную помочь ему найти место в жизни. Получив наставление, он поехал в столицу. Нашёл ли себя он в большом городе? Насколько успешно он применил полученные прежде знания? Салтыков ответил на это в произведении “Запутанное дело”. Укорив государство, в дальнейшем Михаил вынужден был отправиться в Вятку, отбывать наказание ссылкой.

Отец говорил сыну, чтобы тот смирялся и жил. Какие бы беды на него не сыпались, как бы не вело себя общество, полагается спокойно принимать происходящее и достойно нести бремя честного человека. Никакого разврата и свободомыслия, только создание положительного представления о себе. Куда мог устроиться молодой человек с такими наставлениями? Он старался соответствовать ожиданиям родителей, но данные ими на дорогу деньги тратились, и вот главному герою произведения Салтыкова остался единственный путь – уподобиться большинству.

Ничего не имея, молодой человек отныне ведёт вызывающий образ жизни, претендуя на то, для обладания чем у него не хватает денежных средств и способностей. Не готовый к такому поведению, главный герой не найдёт понимания среди тех, кто живёт сходными принципами. Безусловно, сказалось воспитание. Взращенный в оранжерее под пристальным вниманием ласковых глаз и заботливых рук, сможет быть достойным других, если они согласятся его принять. Но кому в столице нужен человек из провинции?

Хочешь жить – прилагай усилия: такое наставление следовало дать. Ничего не получается просто так, будь ты хоть трижды благовоспитанным человеком. Работу найти не сможешь, следовательно – будешь лишён возможности зарабатывать на жизнь, значит предстоит переосмыслить родительский наказ. И он будет обязательно переосмыслен, если главный герой не захочет мирно принять голодную смерть. Сызмальства не приученный к суровым реалиям, молодой человек до конца не сможет приспособиться к порядкам общества. Это к вопросу о том – почему сорняк способен расти везде, а культурные цветы обязательно чахнут без чужой заботы. Человек не цветок – о себе он должен думать без надежды на помощь других.

Не будем предполагать, чем Салтыков не угодил власти, описав представленную выше ситуацию. Каждое поколение увидит, что представленное на страницах “Запутанного дела” случалось во все времена. Всегда были заботливо воспитанные, проигрывающие борьбу представленным с малых лет себе. Всякое хорошее обязательно подвержено надлому, получая в результате пересмотр жизненной философии, вплоть до полной замены представлений об истинной стороне положительного понимания действительности.

Ориентация на социальную неустроенность стала свойственной всему раннему творчеству Салтыкова. Ранее описав онегинский случай отказа молодого человека от симпатий девушки в силу страха перед необеспеченным будущим, Михаил в черновиках проработал обратный случай, когда уже девушка вынуждена отказать мужчине, приводя в доказательство ряд разумных причин. Во-первых, ей семнадцать лет, а ему – сорок. Во-вторых, она не желает отвечать ему взаимностью, ибо женщине труднее после интимной близости вернуть утраченную порядочность. Произведение с таким содержанием получило название “Глава” – при жизни Салтыкова не публиковалось.

Зачем тогда придавать значение оставшемуся в черновиках? Салтыков не посчитал нужным, но исследователи его творчества решили иначе. Они бережно восстановили текст, по содержанию отнесли его к 1847 году, разумно найдя сходные черты с произведением “Противоречия”. Читателю остаётся внимать доставшемуся ему наследию: у него есть возможность лучше представлять мысли писателя.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Противоречия” (1847)

Салтыков Щедрин Противоречия

Человек борется с внутренними противоречиями. Он при любых обстоятельствах стоит перед выбором от чего отказаться. Предпочесть личную жизнь карьере? Или выбрать взаимоотношения с любимой девушкой вместо брака по расчёту? Взять денежные средства в долг или жить худо-бедной счастливой жизнью? Меняются обстоятельства – проблемы сохраняются в неизменном виде. Об этом Салтыков решил рассказать в первом произведении.

До раскрытия идеи произведения, предстоит рассказать читателю о побудительных причинах. Рассказчик будто бы нашёл письма человека, чем спешит поделиться с другими. Ему настолько показалось важным содержание посланий, что он не против их опубликовать. Оставим на совести молодого автора формат подачи материала – создатели эпистолярных романов привыкли к излишней обработке текста, придавая ему вид беллетристики.

Перед читателем воссоздаются будни семейства, куда попал на работу главный герой. Он преподаёт уроки, испытывая нежные чувства к ученице. Над всем стоит отец, строго требующий выполнения порученных заданий. Недавно семья понесла потерю – умер ребёнок. Противоречий не последовало – отец не пожелал о том впоследствии вспоминать. Мать семейства, изначально кроткая, под влиянием мужа заботилась только о денежном довольствии, утратив прочие интересы.

Салтыков совершил символический шаг. Ученицу зовут Таней, она пишет дневник и первой желает вступить в отношения с учителем, знакомого ей с детства и равным по возрасту. Письма главного героя начинают чередоваться с записями Тани. Но перед читателем не молодой повеса, ищущий повода отказаться от внимания девушки, показывая отрицательные качества своей натуры. Главный герой осознаёт, насколько он связан текущим положением, не позволяющим ему рассчитывать на возможность разбогатеть. Отношения с ученицей пустят по миру их обоих, поэтому взаимное любовное чувство необходимо забыть.

Вместе с тем, именно любовь сглаживает противоречия. На понимании этого построена человеческая культура. Поэтому бесчисленное количество романистов описывает любовь в различных вариациях. Однако, так думал только главный герой. Видимо не понимая, насколько любовь служит раздражающим фактором пробуждения в человеческой душе именно противоречий. Впрочем, вскоре он это поймёт, когда вынужден будет отказываться от любви ученицы.

Нет необходимости искать в первом работе Салтыкова следы творчестве Жорж Санд, чем так озабочены исследователи его жизни. Французская беллетристика писала о других проблемах, подавая их иным образом. Русскоязычный читатель найдёт единственное сравнение – “Евгений Онегин” Пушкина. Основная проблематика произведения аналогичная, имея расхождение в заключительных главах, где Таню ожидает менее радужная судьба.

Что касается манеры изложения. Салтыков пишет уверенно, не жалея слов. Вследствие этого читателю не получится сконцентрироваться на происходящем. Информация будет возникать, чтобы к следующей странице растаять. Излагаемое Михаилом практически не усваивается. По прочтении остаётся понимание противоречий между действующими лицами, тогда как всё прочее улетучивается. Обычно грамотная беллетристика так и пишется, когда нужно нечто донести, то лучше окружить текст лишёнными значимости словами.

Но по какой причине Салтыков выбрал сюжет об упущенных возможностях из-за доводов рассудка? Оказал ли на него влияние Пушкин или он стал свидетелем чей-то жизненной драмы? Как правило, человеческие характеры не придумываются, они берутся из действительности, чтобы выглядеть наиболее правдиво. Салтыков сразу озаботился, предложив читателю преобладание харизмы, основанной как раз на противоречии между пониманием адекватного действия и того, что творится на страницах произведения. После не раз появятся в сюжетах Салтыкова схожие по поведению лица, став своеобразным изюмом. Их истоки следует искать в “Противоречиях”.

Впереди ряд схожих по духу произведений.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин — Рецензии (1846-48)

Салтыков Щедрин Рецензии

После лицея Салтыков писал рецензии. Сейчас нельзя установить, сколько им написано критических заметок. Этим трудом он зарабатывал на жизнь, многое публикуя без личной подписи. Дошедшее до нас показывает здравый ум человека, имевшего к совершеннолетию твёрдый взгляд на понимание должного. Мысли Салтыкова и ныне кажутся актуальными, ибо ничего с дней его молодости в человеческом обществе не изменилось. Порядочно Михаил сказал об отношении к детям через литературу. Подрастающие поколения в прежней мере принято держать за неразумных членов общества.

Первый упрёк – извращённое понимание действительности. Салтыков видит, как ряд авторов не делает различий между правдой настоящей и их собственным представлением о правде. Чаще такое происходит от присущего людям невежества. Для примера приводится сочинение по географии Франции, в котором человек, знакомый с нормами французского языка, не найдёт ничего полезного, кроме глумления над транскрибированием. Салтыков вполне обосновано возмущается, не понимая, как такой труд смог выйти из печати.

Второй упрёк – обучение истории без объяснения событий. Даётся дата, поясняется случившееся, предлагается заучить и усвоить к чему оно привело. Салтыков сравнивает такие учебники с афишами, на которых написаны имена актёров. Понятно, история – предмет неоднозначный, допускающий трактование событий на любой лад, какой ближе к преподавателю. Думается, Салтыков не до конца понял замысел критикуемого им автора, создавшего скорее пособие, являющееся отличной возможностью разобраться с действительностью без влияния сообщённым кем-то мыслей.

Третий упрёк – логика не может научить мыслить. Со времён Аристотеля для осмысления использовались силлогизмы. Над их применением изрядно смеялись мыслители середины и конца XIX века. Салтыков не был одинок в своих представлениях. Он приводит пример, согласно которому человек бессмертен, поскольку он не является сапогом. Годы пройдут – силлогизмы заменят математическими науками, призванными обучать детей всё той же логике, но уже без прямой цели научить мыслить, а просто требуя того, в чём заключался смысл прежнего упрёка Салтыкова: давая некое правило – не сообщается, где и как его можно в действительности применить, кроме одного из способов для решения созданной под него задачи.

Четвёртый упрёк – дети не настолько морально хрупки, чтобы бояться их разбить. Ребёнок – не иное существо, требующее особой литературы под его нужды. Однако, ратуя за необходимость объяснения детям в одном, Салтыков то порицал в другом. Ребёнку не объяснишь языком взрослого человека, не используя для лучшего понимания различные ухищрения. Осуждая автора исторической беллетристики, Салтыков ставил ему в укор именно стремление разжёвывать события минувшего, подаваемых с долей непозволительного переосмысления.

Пятый упрёк – полная адаптация при переводе иностранной литературы под реалии времени и пространства вредна. Для примера Салтыков приводит хвалебное мнение о переводе произведений Гомера Гнедичем: без шелухи, наиболее наглядно, отражая минувшее без прикрас. Ежели древние греки сравнивали богов с каким-нибудь животным, вроде лошади и осла, то это не значит, что ныне при переводе допустимо подменять понятия, приводя иные примеры.

Любое мнение имеет несколько точек для рассмотрения. Однозначного утверждения существовать не может. Критикуя, Салтыков подходил с разной меркой, допуская противоречивые суждения. Это наглядно продемонстрировано выше. Причём так, что анализ рецензий достоин аналогичного же анализа, для уличения в сходных эпизодах противоречивых заключений.

Период написания рецензий для Салтыкова закончился быстро. Испробовав себя на ниве литературной критики, он перешёл к непосредственному написанию литературных произведений. Не так легко далось вхождение – за допущенные при изложении вольности ему предстояло отправиться в ссылку.

» Read more

1 4 5 6 7