Tag Archives: религия

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 4″ (XVIII век)

Четвёртый том замечательного объёмного труда Эдуарда Гиббона касается тяжкого времени для бывшей Западной Империи и благостного возвышения Византии. Античность уступает свои права средневековью. Близится тёмное время, что погрузит Европу на века в невежество. Пока же перед нами руины некогда единой Империи, покорившей практически весь известный ей мир, за это и поплатившейся, став прообразом для всех последующих крупных государств, разваливавшихся на пике своего могущества, дойдя до стадии морального разложения общества и всеобщего упадка на фоне усиления позиций соседних государств. Не всё ладно в книге, Гиббон откровенно наполняет том лишней информацией, которую следовало бы издать отдельными работами. Слишком уж она мало касается общего фона для разговора об упадке.

Начинается книга с гуннов. Толком ничего конкретно не рассказано. Аттила всем грозил, считал себя царём мира, требовал для себя покорности и всех несогласных стирал с лица земли, превращая каменные стены в пыль, а их жителей вырезал до единого. Умер после пьянки. Достойно жил, славно окончил свои дни. Боялись его все, даже гордые германцы. Везде Аттила оставил след и пожалуй именно ему надо было уделить больше внимания.

В 5 веке Западная Империя разрушена. Бывшие владения захвачены готами. В Италии Королевство Италийское, север Африки подмяли под себя вандалы (говорившие, между прочим, на языке схожем со славянскими), территория современной Испании и половина современной Франции принадлежит вестготам. восточная часть соответственно различным племенам остготов. Племена дружно не живут, а активно воюют. Саксы истребляют всех бритов и захватывают современную Англию и Уэльс. Франки и Алеманны тоже пытаются урвать свои куски. Особо интересно то, что король франков Хлодвиг вёл войну за овладение Галлией. Весьма неожиданная информация для человека, который считал Францию почившей Галлией. Всё оказывается было куда как запущенней. И франков никогда не было единых, там ещё больше тысячи лет своё право бургундцы имели и прочие ныне французы. Не стоит готов того времени воспринимать как варваров, они уже уподобились римлянам и отличались от них тем, что говорили на своих языках. Правда почему-то не так сильно любили бани, видимо первые монахи на них так неблагоприятно влияли.

Агрессия готов заставляет весь чиновничий аппарат бывшей Западной Империи бежать под крыло Византии с потерей всех прав. Отсюда безусловно пошёл второй Рим. Мало кому известной информацией является и то, что при Юстиниане Византия вернула себя часть земель некогда единой империи. Храбрый непобедимый полководец Везалий уничтожил вандалов, преподнеся своему императору Африку, а затем отвоевал Рим, едва не возродив империю заново. Лично я никогда не знал до прочтения книги, что Рим был под управлением Византии. Длилось это недолго, но всё-таки это было.

Вновь Гиббон касается темы христианства. Всё-таки оно погубило первый Рим, погубило второй Рим и будем надеяться не погубит третий Рим. По прежнему сильны позиции арианства. Католикам впервые удаётся найти покровительство целого государства — их веру принимают вестготы. Неудивительно, что наиболее набожными стали их наследники в виде современной Испании и тех королевств, что привели к её образованию. Католиков унижали как могли. Отрезать нос, уши, пороть плетьми, насильно переводить в арианство и карать за отступничество — считалось праведным делом. Православные в этом деле не отставали, хотя они тоже обделены вниманием Гиббона. Перед нами противостояние католичества и арианства. Гиббон не прописывает причины упадка арианства и толком не объясняет возвышение католицизма.

Отдельно Гиббон рассказывает о возникновении монашества. Некий Антоний из Египта стал первым. Его подвиг быстро обрёл популярность. А зная ранних христиан, патологически влекомых к самоистязанию, ревностному желанию доказать смысл жизни через страдания, не трудно понять причину массового исхода в монахи. Правда ранние монахи скорее вызывали отвращение у окружающих. Внутренние кодексы запрещали мыться, хорошо питаться, пить много вина, одеваться в одежду дороже самой дешёвой, носить обувь. Разрешалось спать на голой земле, общаться только с себе подобными. С остальными контакты не поощрялись, дабы не искушать плоть и мысли. Неудивительны после этого заболевания чумой и прочими инфекционными заболеваниями. Очаг заражения всегда находился рядом, он постоянно мигрировал из одной страны в другую. Также поощрялось доносительство на оступившихся монахов. Внутренняя цензура в те времена была очень жестокой.

Вторую половину книги Гиббон посвящает Юстиниану. И рассказывает не всё. В пятом томе ожидается продолжение. Со слов Гиббона Юстиниан не был хорошим правителем, он был новатором. Византия при нём приняла новый облик, но почему-то он всё-таки был плохим правителем. Во-первых, он родился как дакийский крестьянин, пришёл к власти в ходе затянувшегося дворцового кризиса. Во-вторых, он выбрал себе в жёны гетеру Феодору, список клиентов которой превосходил весь его чиновничий аппарат. В-третьих, он изменял законы под себя, начиная с разрешения жениться императорам на актрисах и гетерах. В-четвёртых, люди для него являлись расходным материалом, даже непобедимый полководец Везалий после многих побед был отправлен им на свалку истории, а после смерти Везалия всё его имущество присвоил себе.

С любопытством узнал о войнах спортивных фанатов. Это сейчас баталии на футбольных стадионах кажутся явлением обычным, а смерть одного из фанатов принимается обществом с осуждением, но с принятием как данности. Во времена Юстиниана такие фанаты могли насмерть заколоть 30 тысяч фанатов противоположной стороны и сделать вид, что так и надо было поступить. Только в Византии вместо футбола были скачки на колесницах и четыре команды, разделённые по цвету плащей: зелёные, синие, красные и белые. Это были не просто группировки, а ставшие со временем политическими партиями. Даже император мог принадлежать только к одной из них и своей властью делать уступки лишь своим. Такое явление возникло задолго до Византии, ещё в единой империи было такое разделение.

Византия активно контактировала с соседями. Если с западными соседями всё понятно, то другой интерес представляют восточные соседи. Перемирие с персами позволило навести порядок в Африке и взять Рим, зато последующая война вынудила Византию платить дань за спокойствие. На горизонте нарисовались турки, пришедшие из предгорий Алтая, гонимые слухом о разваливающейся империи на западе, им тоже захотелось откусить кусок пирога. Не знали те турки, что жить им спустя тысячу лет предстоит на территории Византии и иметь сильное государство. А пока ходили походами на Камчатку, плавали к северному полюсу и брали себе в жёны китайских принцесс. Другим важным соседом был, конечно, Китай. С ним Византия торговала и по суше, и по морю. Одно время Византия выращивала шелковичных червей, обойдя в этом искусстве даже Китай. Об одном сокрушается Гиббон — вместо червей надо было завезти книгопечатание.

Завершается книга жизнеописанием Везалия. Не знаю зачем Гиббон сделал такой упор на его фигуре, написав про полководца больше, нежели про его императора. Зачем-то про изменницу-жену рассказывал. К основной теме книги похождения его жены уж точно никакого значения не имели. Последние страницы посвящены кометам и чуме. Книга превратилась в мелодраму с элементами астрономии и медицины.

» Read more

Уолтер Миллер «Страсти по Лейбовицу», «Святой Лейбовиц и Дикая Лошадь» (1960, 1997)

Читается взахлёб… но только первая часть Fiat Homo (Да будет человек). Всё, что следует дальше — не представляет абсолютно никакого интереса. Первая часть заслуживает твёрдую пятёрку.

Говорят, Уолтер Миллер славился своими рассказами. Он был мастером малой формы. Не получалось у него создавать крупные произведения. Даже «Страсти по Лейбовицу» представляет из себя три повести. Они касаются нашего будущего. Первая часть, самая интересная, погружает нас в постапокалиптический мир, где человечество пытается себя заново самоидентифицировать. Вторая часть происходят спустя более 5 столетий — перед читателем раннее средневековье будущего мира. Третья часть — общество обгоняет нашу с вами современность и ставит читателя во мнение о безнадёжности человеческой натуры. «Святой Лейбовиц и Дикая Лошадь» написана ещё более сумбурно. Соавтором выступил Терри Биссон, дописывавший книгу после смерти Миллера. Представляет интерес только тем людям, кто любит следить за событиями на площади Святого Петра в ожидании Habemus Papam (У нас есть Папа). Уже не страсти по Лейбовицу, а страсти по понтификату. Тема узкой направленности и под прицелом постапокалиптической антиутопии рассматривается действительно как дикость.

Что из себя представляет Fiat Homo. Недалёкое будущее, мир почему-то разделился на простых обывателей кочевого типа, мутантов и католиков. Именно католиков. Другие конфессии не рассматриваются. Только католичество и ничего более. Как специально направленное развитие событий в познании заново забытого мира вполне допустимо. Почему бы и не посмотреть на происходящее через такую призму. Отбросим остальное, чтобы не мешало, постараемся сосредоточиться именно на этом. И Миллер рисует по настоящему притягательную атмосферу. С главным действующим лицом Франциском, забитым недомонахом, полным тревог и животной раболепности, мы пройдём весь его жизненный путь.

Мир рухнул. Ядерная война всё-таки произошла. Человечество повторило судьбу красных кхмеров (книга написана в 1960 году, однако ситуация в Камбодже произошла спустя 10 лет в 1970 году). Интеллигенция уничтожается. Невежественные люди склонны во всём винить прогресс. Им в радость всё уничтожить, объединиться с природой и жить в пещерах. Так оно и происходит. Перед читателем предстаёт отсталый мир будущего. Человечество не сплотилось, не возродило своё могущество в былой форме, а предпочло уничтожить само себя, все достижения. Нещадно уничтожались книги (Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» написал за 7 лет до этой книги в 1953 году).

Учёные бежали в монастыри, искать заступничество у монахов. Почему-то люди не стали трогать религиозные учреждения. Почему-то именно католическая паства возымела власть и единственная сохранилась. Остальные каким-то образом испарились. Орден Иезуитов не упоминается, вместо этого перед читателем предстаёт некая обитель, борющаяся за канонизацию своего святого, когда-то здесь обосновавшегося после апокалипсиса. Это разумеется Лейбовиц. О нём читатель ничего толком так и не узнает. Людям надо во что-то верить. Миллер показывает пример памяти, основанной на преданиях.

Описание жизни монахов в обители Лейбовица поражает воображение. Даже больше, нежели читатель представлял себя по «Имени Розы» Умберто Эко (год написания — 1980). Латинский язык из мёртвого переходит в разряд международного языка общения. Другие общаются на изменённых диалектах английского языка. Действие происходит на американском континента. Миллер так до конца и не расскажет, что творится с остальным миром. За него это сделает Терри Биссон во второй книге. И то только намёками. Преобладание латинского языка превращает чтение книги в квест, когда глазами постоянно бегаешь вниз страницы и читаешь сноски. По мере продвижения дальше на сноски уже не обращаешь внимания. Половину слов давно выучил, остальные понимаются в контексте.

А как же мутанты? Да их по сути и нет. Миллер ставит перед читателем другие проблемы. Нарисованный им мир настолько притягателен, что веришь всему происходящему. Воспринимаешь с той смиренностью, что испытывал Франциск. Задача человека маленькая. Надо жить и думать об общине, быть верным самому себе и не принимать искушение от дьявола. Интерес к книге пропадает со смертью Франциска. Либо образ был настолько сильно передан, либо дальше действительно было уже не так интересно читать.

Первая честь книги Fiat Homo — явление уникальное и необычное. Притягательное и заманчивое. Уделите внимание — не пожалеете.

» Read more

Эдгар Берроуз «Боги Марса» (1918)

Все верят в рай… может зря?

В любой книге должна быть идея, интересная находка или хотя бы на крайний случай какая-нибудь умная мысль. Если этого нет, то и книга пустая. Забросить её куда подальше, а лучше сжечь или просто стереть с жёсткого диска. Лишнее бумагомарательство, зря отобранное время. Можно, конечно, получить сиюминутное удовольствия и сидеть довольно переваривая усвоенный материал. Правда он также быстро уйдёт из головы. Как еда — ты её ешь, она в тебе растворяется, бесполезные остатки выходят обратно. Без полезного содержания книга уподобляется клетчатке, призванной набить желудок поплотнее, чтобы потом его покинуть. Никакого толка, только тучность стула и правильное пищеварение. Без плохих книг не будешь знать, что должны представлять из себя хорошие книги. Хоть Берроуз многостаночник, однако выдаёт качественный продукт, заставляющий думать и с удовольствием потирать виски.

Начало XX века в плане фантастики не было чем-то особенным. Давно уже писатели разных стран возвели литературу в ранг приятного чтения. Повествование не только житьё-бытьё окружающих людей. Писатели активно разделились по жанрам, нашли своих читателей и стали для них писать. Берроуз занял нишу фантаста и выдумщика. Картера отправил на Марс. Тарзана в джунгли.

В целом «Боги Марса» не самая увлекательная книга, но с цельным зерном. Берроуз сделал мир богаче: появились новые существа, расы, флора стала обильнее. Картер вернулся обратно и снова взялся за старое — супергеройствовать на чужой планете, где местные жители ему и в подмётки не годятся. Расправившись с распрями племён, он стал перед другой проблемой. Предстоит познакомиться с религией красной планеты.

Религия Марса — плевок в душу верующих людей. Почва была подготовлена Ницше и бояться как-то понизить свой вес в глазах читателей Берроуз уже не боялся. Всё-таки мир им придуман, отсылок к миру реальному быть не должно. Просто прошёлся по верхам, однако думающие люди поняли многое и где-то даже восхитились дерзким предположениям. Известно ведь как ранние христиане терпели притеснения и стремились стать мучениками, дабы в раю получить по заслугам и полностью раствориться в блаженстве. Такая теория существует. Все мы (есть исключения) верим в загробную жизнь. Вот проживём и попадём либо в рай, либо в ад. А что если рая нет, а есть только ад? Только про это теории не существует. И любого кто такое предположит самого отправят на небеса раньше положенного времени. Христиане долго боролись за то как верить и во что конкретно верить, но они за 2000 лет так и не додумались изменить конечную точку веры.

При чтении книги всегда почему-то вспоминается «Аэлита» Толстого. Помните, когда Толстой излагал прошлое жителей Марса, то говорил о пралюдях с чёрной и красной кожей? Возможно он почерпнул свои идеи у Берроуза. Казалось бы странно, но фантазия американца ставит выше всех рас именно чернокожую. Для начала XX века звучит крайне дико. Особенно для США. Может Берроуз пытался как-то усилить популярность книги через скандальный сюжет. Религия — раз. Чернокожие боги — два. Каннибалы — три. Да-да… на том свете люди жарятся на сковороде, а потом их съедают. И никаких бесконечных мучений и тем более никаких райских кущ.

Берроуз — молодец! Читаешь с интересом до последней страницы.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 2″ (XVIII век)

Второй том практически полностью посвящён христианству. Эта религия зародилась в Римской Империи, в ней же со временем получила статус государственной, пройдя через множество испытаний, заставив людей забыть старую веру. Именно христианство довело империю до краха. Эдуард Гиббон как можно точно отразил первые шаги новой религии. Постараюсь остановится на основных моментах книги, особенно не вдаваясь в рассуждения.

На личности Иисуса Христа Гиббон не останавливается, он кажется даже не упоминает его. Изредка ссылаясь как на пророка. Видимо боится обидеть чувства верующих. Формироваться религия начала спустя 100 лет после смерти Христа. Много копий было сломано, много христиан загублено, лишь со временем основательно выделились два направления: католицизм и православие. В основе раздора является, конечно, латинское и греческое миропонимание. Два народа были практически идентичны по культуре. Рим перенял многое из греческой размеренной жизни. Но греки никогда не опускались до приравнивания себя к римлянам. Это же случилось и с христианством. Когда римляне решили остановиться на католицизме, то греки и все им сочувствующие стали православными. Греческий и латинский язык сыграли в этом немаловажную роль. Любопытным фактом для меня стало то, что Константин I Великий, сделавший христианство государственной религией был арианцем. Арианство играло ведущую роль в христианстве до VI века. Основное отличие от других ветвей христианства в том, что ариане считают Христа божьим творением.

О страданиях ранних христиан. Гиббон довольно жёстко рассказывает обо всех нападках на последователей веры. Самой грозной опасностью стал пожар в Риме при Нероне. Обвинены были христиане. Казнили в великом количестве. Впрочем, Гиббон справедливо заносит христиан в стан великомучеников. Стать пострадавшим за веру было более почтительно, чем добиться духовного сана. Христианин старался не ради этой жизни, а ради загробной, где ему были обещаны райские кущи. Во время многих судебных процессов было достаточно сказать, что ты не христианин, и тогда тебя отпускали. И ведь никто не говорил. Все утверждали о своей принадлежности к вере. За это и страдали. Но страдали честно, не скрывались. Во многом благодаря именно этому Константин и обратил свой взор на христианство. А когда ему сказали об избранности императора Богом, то он более утвердился в вере. Все знают о Понтии Пилате, мало кто знает кто был императором. Им был Тиберий. Просто любопытный факт. Спроси тогда Тиберия о его мнении, то он бы ещё раньше отправил Христа на казнь, дабы не порочил старую веру.

Весьма любопытная глава посвящена вселенским соборам. Константин желал выработать общее мнение, которого не было. Многие постулаты были разработаны именно на этих собраниях. В частности понятие Троицы, проработанное Афанасием. И пожалуй одно из самых спорных среди христиан. Ну и само собой расширение паствы играло важную роль. Католики изначально отличались особой сплочённостью. Их вера была воплощением государства в государстве. Любопытно взаимоотношение ветвей — друг друга называли не иначе как сектантами.

Заканчивает Гиббон книгу главой об Юлиане Отступнике, последнем римском императоре, пытавшемся вернуть старую веру. Он разочаровался в христианстве, наблюдая за многочисленными спорами внутри религии.

» Read more

Дэн Симмонс «Гиперион» (1989)

А ведь как всё начиналось. Загадка, таинственность, неведомый мир и 7 рассказчиков, решившихся открыть все карты перед выполнением важной миссии для всего человечества. От них зависит выживание нашей расы, погрязшей во грехах. После катастрофы, уничтожившей Землю, мы не живём, а существуем без цели. Проживаем день за днём. И кто-то, может быть Бог, решает покарать людей, насылая на них ужасных созданий, обитающих на, опять же странно будет сказано, тем же Богом забытой планете. Эти существа замедляют время и движутся в своей жизни наоборот. Живут не завтрашним днём, а вчерашним. Они создания Гробниц времени, они — Шрайк. Во Вселенной имеется церковь последователей Шрайка. И ничего хорошего от этих оккультистов ждать не следует.

Читателю предстоит полететь на космолёте с группой избранных для последнего искупления. Компания подобралась странная. Их жребий рассказывать оставим на совести Симмонса. Он правильно сделал, когда дал слово церковнику и солдату любви. Первый дал вводную. Второй как минимум заинтриговал порнографическими подробностями и кое-каким описанием мира будущего. Остальные участники откровенно разочаровали. Симмонс пытался писать разными стилями, для придания большей достоверности. Рваный аллегорический стиль поэта, сухое и сжатое повествование детектива, полный загадок язык чиновника, наполненный научными фактами рассказ учёного. Все они летят на Гиперион. Все они связаны с этой планетой. Всё неспроста.

Книга как диссертация, как научный труд. Симмонс подкован, он не стесняется в этом признаться. Пытается связать историю вымышленную с историей реальной. Постоянные отсылки к некоему Китсу и его поэме «Гиперион» сперва наводили на мысль о придуманном человеке, органично вплетённого в книгу. Но, слегка углубившись в интернет, оказалось, что Китс жил на самом деле, он действительно написал «Гиперион», и был даже довольно знаменит, погибнув в молодом возрасте. Ловко и к месту. Муза Симмонса понятна.

Говорят, что читать книгу надо в комплексе. Первая не даёт ничего. Возможно. Пугает гюгоизм Симмонса. Начать издалека, приблизить, дать потрогать… и обрушить на читателя небольшую историю под ширмой чего-то глобального и важного.

» Read more

Терри Пратчетт «Мелкие боги» (1992)

Людьми движет вера. Им надо верить, без этого люди не люди, нелюди и даже нелю ди. И то, во что люди верят, может иметь совсем не тот ракурс, под которым они способны его воспринимать. Другие люди имеют другую веру, порой кардинально иную. И порой случаются на этом фоне войны. Хуже всего, если такие войны называются религиозными. Две, три и более сторон никогда не придут к компромиссу. Впрочем бывали в истории моменты, когда одно государство подчиняло себе другое, навязывая чужеродную для данной страны веру. Прошли поколения, и от старой веры остаются жалкие общины, сохраняющие традиции и обряды. Но они как изгои общества — их могут называть даже сектантами. Но что до самого объекта веры? Что он чувствует…

Объект веры — Бог. Богов много, и тем они могущественнее, чем больше людей в них верит. Но у всего есть свой предел. Даже у Богов. Рано или поздно наступает критический потолок, после которого твоё влияние на верящих скатывается к нулю. Обращённых так много, а главные пастыри так извращают веру в тебя, что ты уже не Могущественный и Крупнейший Бог, а жалкая черепаха. Твоих последователей миллионы, но они не воспринимают тебя как Бога. Даже орёл может разбить твой панцирь о камни, а с другими Богами придёться вступать в жестокие споры за право быть главнейшим среди них. Большая религия — большая тема для философии. А если автор Пратчетт, то держитесь ребята и девчата покрепче. Он проедет так, что у всех щёки порозовеют. Развеет все постулаты в прах и останется спокойно сидеть в стороне. Это ведь фэнтези, а всё остальное — домыслы.

Довольно интересная и поучительная книга. Многие религиозным людям покажется ересью, кто-то из них лишь улыбнётся, если знает, что такое политеизм, а кто-то всерьёз опечалится, даже не зная о монотеизме. Тут как с книгами. Мне не нравится какая-то книга, а кому-то она нравится до колик в животе. И начинается холивар… и льются помои на мою голову. Аргументы адептов книги: ты ничего не понял, вы не врубились в тему и т.д. Маленькая черепаха давно бы сбежала от таких адептов…

» Read more

Пауло Коэльо «На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала» (1994)

У компьютера я сел и начал писать, я не плакал, я не возмущался, не укорял Коэльо в излишней религиозности. Каждое сказанное к его адрес слово неизменно бы превращалось в камень, преодолевая на своём пути бурные потоки самосознания, разбиваясь в крошку от чувства внутреннего противоречия. Канвы сюжета нет. Перед нами история девушки, обретшей взаимность юношеской любви, вставшей перед дилеммой. Разрушать свою любовь или уничтожить дар благоверного. Её любовь принёсет счастье только им двоим, тогда как последний способен одарить способностью ценить жизнь миллионы других людей. Себе или никому…

Книга в стиле дневниковых записей о событиях охватывающих лишь одну неделю жизни, наполненная мощным религиозным пластом, навязанных движением феминисток. Мы уже сталкивались с проблемой Бога в женском обличье в неподражаемой комедии Кевина Смита «Догма». Коэльо предлагает слегка расширенный вариант троицы, где над нами властвует Богиня-мать. Верить или не верить — дело каждого. Бога не станет меньше, если в него не верить. Его не станет больше, если в него верить. Как говорит Пратчетт: есть настоящие Боги, а есть Боги в которых нужно верить.

На берегу Рио-Пьедра сел я и задумался, думал недолго, поставил книге тройку.

» Read more

Терри Пратчетт «Пирамиды» (1989)

Когда Пратчетту надоедает пародировать фэнтези, он решается на отчаянный шаг… беззастенчиво начинает изгаляться над историей — в данном случае над Древним Египтом. Он ловко выделяет для такого государства территорию на одном из материков Плоского Мира, населяет её жрецами, домом фараона и прочими жителями. И понеслась…
Если бы не Анк, то книгу смело можно было бы выкинуть из серии.

Основная проблема мёртвого фараона — это нежелание быть погребённым под тонной камней в виде Пирамиды, ему хочется раствориться в море. Он тяготится заставлять подниматься Солнце с насиженного места. Ему противно чувствовать себя мумией, разделённой на кусочки в разных баночках. Вся надежда на наследного принца, решившего изменить устоявшийся трёхтысячелетний порядок вещей.
Читать малость скучно. Начинаю понимать, что у каждого стёба должен быть свой предел.

» Read more

Дэниэл Киз «Цветы для Элджернона» (1966)

Атчёт а прачитаной книге 27 марта

Книга как книга, ничиво асобенава паетаму и три. Ана интиресная и очень мене панравилась думаю етава нидастатачна. Кажется я забыл а чём ана. Вспомнил! Вы можете допустить, что умственно отсталый человек может стать умным? А если представить? Вот Дэниэл Киз и представил.
Трудно писать что-то своё. Всё довольно подробно изложено в самой книге. И книга прекрасна, но я бы не сказал, что она меня захватила. Не было у меня особого желания заглядывать за следующую страницу, но и стойкой хандры я не испытывал.

Чарли Гордон — простой парень. Он хочет всем нравиться. Так уж воспитала родная мама. Вбивала в него эту науку не только крепким словом, но порой и твёрдой рукой. Когда же поняла всю тщетность своих попыток, то предпочла избавиться от своего сына. Так и предстаёт перед нами Чарли — счастливым парнем, работающим у дяди в пекарне.
А ещё Чарли ходит на занятия, где пообещали сделать из него умного человека. И сделали. Жизнь расцветает перед ним, интеллект постоянно растёт, и вот он уже умнее любого из нас. Но акты агрессии не оставляют его в покое. Подобного Чарли раньше за собой не замечал. Он постоянно сдерживается в порыве кого-нибудь ударить. А потом он полюбил.
Киз смакует любовь. Одаривает ею Чарли как может. И Чарли принимает её.

… жалка Элжернана ему плоха. Сяду на поез и уеду…

» Read more

1 6 7 8