Tag Archives: нон-фикшн

Рене Декарт «Рассуждение о методе» (1637)

Декарт Рассуждение о методе

Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках — гласит полное название трактата, опубликованного в 1637 году. Наставлять последующие поколения — вот какого направления придерживался Декарт. Личным примером он показывает, каким образом нужно познавать мир, дабы избежать ошибок. Ошибки всегда проистекают от неправильно выбранного пути. Не в том порядке усвоенная информация способна разрушить становление человека. Человек обязательно погрязнет в сомнениях, чем породит в себе отрицание имеющегося. Но именно так появляются люди, схожие по воззрениям с Декартом. И ежели один ошибался, он не желает видеть повторение подобного в других. Он обязательно постарается написать некое Рассуждение о методе, в котором расскажет о себе и сообщит полезные сведения для стремящихся к саморазвитию.

Декарт всё больше сомневается. Он ещё не достиг осознания возможности полного отрицания. Пока Декарт уверен, сомневаться позволительно в том, что не должно являться истиной. Истиной не могут быть устаревшие знания. Истина податлива и должна изменяться. Декарт в той же мере уверен, один человек не может повлиять на многих. Многие с этим не согласятся, найдя примеры людей, в одиночку повлиявших на современников. Следуя предположениям Декарта окажется иначе, одиночек всегда поддерживала определённая группа людей. Говорит ли это за понимание Декартом невозможности повлиять на современников, поскольку в его взглядах продолжают сомневаться? Но ведь сам Декарт призывал к сомнению!

Согласно ранее установленным Правилам для руководства ума, часть положений Декарт переносит в Рассуждение о методе: необходимо сложное делить на простые составляющие его части, изучать предмет от простого к сложному, обязательно составлять перечни, делать максимально подробные обзоры и, для закрепления основного положения метода, никогда ничего не принимать за истину.

Не следует забывать о морали. Мораль складывается из трёх положений. Первое гласит: соблюдать законы и обычаи своей страны, придерживаться религии. Второе: быть твёрдым в убеждениях и никогда им не изменять. Третье: одолевать себя, усмирять желания, не отчаиваться. То есть человек должен быть заключён в рамки традиций, уважать общественные ценности. Раз приняв определённое мнение, обязан его придерживаться до последних дней своих, даже придя к выводу о его ошибочности. Не следует ссылаться на злополучие судьбы, сетовать на устройство мира вообще и каждого государства отдельно. Если не удаётся чего-то добиться, значит так тому и быть.

Дела Декарта расходятся с его поучениями. Он мыслит против убеждений религии и стремится привнести в науку научное, сомневаясь в понимании устройства мира его современниками. Но так как от Бога отстраниться нельзя, из-за возможности смертельного наказания, Декарт остаётся осторожным в словах. Он старается доказать существование Бога, что доказательства не требовало. Он доказывал существование души и старался найти ей место в человеческом теле, что аналогично не требовалось. Метафизика и без того считалась исходящей от Бога.

От научных достижений невозможно отказаться. Когда наглядно объясняется устройство человеческого тела, всякий усомнится в прежних убеждениях. Декарт придерживался ставших ему известными механизмов устройства человеческого тела. Можно сказать, Декарт человеческое тело начнёт принимать за механизм, в котором все происходящие процессы взаимосвязаны. Об этом он расскажет позже. В Рассуждении о методе Декарт делится размышлениями над устройством человеческого тела, приводя результаты его собственных изысканий — ему доводилось проводить вскрытия.

Вскрытия людей или животных? Декарт говорит лишь о животных. Более прочих его интересовала работа сердца и движение крови по сосудам. Он установил, сердце работает словно насос, сокращаясь за счёт выходящей и поступающей крови. Интересовало Декарта дыхание. Не меньше интереса он проявлял к ниточкам — нервам — с помощью которых душа управляет телом. Но в Рассуждении о методе Декарт вскрывал животных, значит не следует забегать вперёд. Об этом он расскажет в другом труде.

» Read more

Рене Декарт «Мир, или Трактат о свете» (1634)

Декарт Мир или Трактат о свете

Каждый философ в душе считает себя равным Богу. Иначе невозможно объяснить, как можно размышлять о божественном промысле, додумывать за высшее существо и при этом оставаться обыкновенным человеком. В случае Декарта всё несколько иначе, он не стал разбираться в мыслях Бога, всего лишь предложил понять окружающее людей пространство через иную реальность, возможно также созданную Богом. Только Богом в той реальности стал сам Декарт. Может именно поэтому Трактат о свете при его жизни опубликован не был.

Не верьте глазам, ушам и рукам своим, призывает Декарт. Не есть истинно то, что люди видят, слышат и ощущают. Это может быть заблуждением. Скорее, это и является заблуждением. Истину понять не представляется возможным, ибо нельзя понять то, в существовании чего склонен сомневаться. Но окружающее людей пространство существует, значит оно когда-то было создано и следовательно им кто-то ныне управляет. Из чего состоит данное пространство, как оно устроено, с помощью каких закономерностей функционирует? Поскольку во времена Декарта на подобную тему говорить не разрешалось, если мнение расходилось с позицией церкви, то пришлось за основу для предположений взять некую иную планету, на которую могла распространяться божья воля.

Допустимо предположить, что всё создал Бог, и создал так, чтобы изначальный хаос самостоятельно преобразовался в порядок. То есть Бог не участвует в происходящих процессах, им были заложены принципы, опираясь на которые всё приняло упорядоченный вид. Поэтому божественное вмешательство не требуется, оно итак сообщено в достаточном для нашего мира количестве. Принципы таковы: каждая частица материи пребывает в неизменном состоянии до столкновения с другой частицей, при столкновении одна частица сообщает другой часть своего движения, все частицы стремятся двигаться по прямой линии, вынужденные при этом двигаться по кривой.

Существуют ли мельчайшие частицы? Декарт в этом уверен. С помощью существования мельчайших частиц он объясняет ряд явлений: горение дерева, испарение воды, разрушение зданий. Таковых же взглядов придерживались философы Древнего Мира. Декарт пытается переосмыслить их воззрения, хотя ничего тому не способствует. За минувшие тысячелетия человеческая мысль не так далеко продвинулась, чтобы говорить о ней точно такими же словами. Пытаясь обосновать мельчайшие частницы, Декарт опровергает одно из собственных Правил для руководства ума, берясь за то, для изучения чего не созданы требуемые условия.

Согласно предположению Декарта, мельчайшие частицы наполняют наш мир. Позже Декарт уподобит мир единой субстанции, прозванной им Богом. Получилось так, будто всё пространство занимает единственная субстанция. И так как не осталось места для пустоты, необходимо говорить о множестве частиц. Эти частицы успели изменить свой вид, острые края обломались от постоянных столкновений, ныне частицы в той или иной мере являются составной частью каждой определённой точки пространства, вследствие чего жидкое является жидким, а твёрдое твёрдым, что согласуется с трудно понимаемым явлением — тяжестью — заставляющим тела притягиваться друг к другу, только с разным усилием.

Частицы постоянно пребывают в движении. Состояние покоя в той же мере является движением, так как абсолютного состояния покоя не существует. И поскольку третий принцип заложенных Богом закономерностей побуждает частицы двигаться по кругу, Декарт считает важным говорить о единственно возможном движении всего в мире, о круговом. Одно всегда вытесняет другое, уже по данной причине не остаётся места для пустоты. Круговое движение следует понимать буквально. Если одна из частиц исходит из определённого места в начале движения, то к окончанию кругового цикла эта частица займёт прежнее место. Но твёрдой уверенности в отсутствии пустоты у Декарта нет, он допускает возможность её существования.

Как в дальнейшем поступить с взятым для примера миром? Декарт уверяет, он отличен от земного. Нет в нём ничего похожего на наш. Последующие поколения понимают, таким ходом мыслей Декарт желал обмануть служителей церкви, представив их вниманию полностью выдуманную реальность. Как иным образом он мог предполагать существование множества одновременно существующих центров, вокруг которых что-то вращается, если церковь настаивала на геоцентрической модели Вселенной? В нафантазированной реальности Декарта нет определяющей точки бытия, являющейся центром сущего. Ныне ясно, Декарт склонялся к гелиоцентрической теории, описывая будто бы придуманный мир, а подразумевая земной.

Отведя глаза карателей, умаслив их слух небылицами, после Декарт не опасался делиться с бумагой мыслями о происхождении комет, о планетах, о Земле и Луне, о тяжести, о морских приливах и отливах, о свете и его свойствах, о небе нового мира, удивительно напоминающим наше. В этом же трактате Декарт поделился мыслями о теории вихрей, расширив понимание предположения о кругообразном движении всего.

» Read more

Рене Декарт «Правила для руководства ума» (1629)

Декарт Правила для руководства ума

Декарт вывел двадцать одно правило, следуя которым каждый сможет лучше и продуктивнее размышлять. В тех правилах нет ничего сложного, достаточно с ними просто ознакомиться. Запоминать их не требуется, они кажутся логичными и не думается, чтобы потомки Декарта как-то их иначе интерпретировали, нежели им было предложено. Стоит предположить, как трудно было самому Декарту разрабатывать Правила для руководства ума, поскольку чаще он являлся первопроходцем в измышлениях, до него мало кого беспокоивших.

Главное правило всех правил — нужно знать, чем занимаешься. Изучаемый предмет обязан быть хорошо изученным всесторонне, в том числе и в тех областях, что кажутся малозначительными. Чем большим объёмом информации владеет человек, тем шире его кругозор и тем точнее будут высказываемые им предположения. Но это не значит, что полагается быть всесторонне развитым. Необходимо уделять внимание тем предметам, где человек может проявить себя, о прочем достаточно иметь осведомлённость.

Вторым важным правилом является необходимость обо всём иметь собственную точку зрения. То есть нельзя полагаться на чьё-то мнение, не имея личного. Знать со слов кого-то о чём-то — позволительно, но считать мнение кого-то правдивым, не ознакомившись при этом лично с оригинальными мыслями автора — непозволительно. Ещё лучше вынести собственное мнение. Декарт утверждает, что если человек в чём-то сомневается, то он остервенело пытается убедить окружающих в истинности этого, если же человек в чём-то твёрдо уверен, то он придаёт этому вид таинственности и недосказанности.

Третье важное правило — начинать нужно с основ. Не полагается браться за рассмотрение сложных сторон изучаемого предмета, для начала требуется освоить простейшее. В науке чаще исходят от обратного, берясь сразу за неразрешимые вопросы. Получается так, что человек желает найти нечто, толком не имея о нём представления. Никто не расширяет имеющиеся знания, считая имеющиеся наработки достаточными. Получается, человек не желает доходить до чего-то своим умом, доверяясь авторитету предыдущих поколений исследователей. Поверхностно так кажется более правильным. Ежели имеется устоявшееся мнение, значит следует его придерживаться. При глубоком рассмотрении обнаруживается несоответствие с действительностью. Любое старое знание определённо является устаревшим. Принятое за аксиому правило в любой момент может оказаться ошибочным.

Поэтому имеется четвёртое важное правило — для познания необходим метод. Какое мнение не имей, всё равно будешь должен полагаться на имеющиеся в учёной среде знания. Но метод позволительно разработать собственный, либо воспользоваться предложенным Декартом. Метод Декарта — это и есть Правила для руководства ума. Метод построен на способности уметь отделять истину от заблуждения, чтобы суметь достигнуть познания всех вещей. Проблема для последующий поколений заключается в том, что уже нельзя быть специалистом во всех областях, нельзя даже быть специалистом в одной отдельной области, насколько знания человечества расширились, чем огранили кругозор каждого человека до следования узкой специализации.

Пятое важное правило — сложное необходимо разделить на составляющие, чтобы самостоятельно заново вывести из них сложное. Если при этом сложное примет иной вид, значит достигнуто определённое развитие в личном познании изучаемого предмета. Пятое важное правило даёт понимание человеку о том, что имеются обстоятельства, ранее не бывшие доступными прежним поколениям, отчего незыблемое требуется подвергать постоянному переосмыслению. Некогда составляющее сложного, при таком подходе, может утратить понимание простого, снова став сложным. Но пятое важное правило всё же следует понимать под необходимостью от простого доходить до сложного собственными силами.

К шестому важному правилу относится убеждение Декарта в важности познавать только познаваемое и брать для рассмотрения то, что может быть на данный момент подвергнуто рассмотрению. Если что-то человек не может осмыслить, он остановился в познании и далее не способен изучать предмет, он не должен понимать его более, нежели то ему дано, дабы не порождать заблуждение вместо истины. Таким мнением Декарт сам вносит разлад в научные изыскания, ограничивая способности человека к достижению кажущегося недостижимым. Декарт же опровергает наблюдения, сделанные философами Древнего Мира, познававшими их окружающее с помощью соотношения, приходившими к выводам, осознать которые сможет не всякий человек. Получается, Декарт предлагал исходить в познании нового, отыскивая его в уже известном, но не стремясь познать неизвестное, поскольку оно на данный момент не может быть подвергнуто рассмотрению.

Седьмым важным правилом стало желание Декарта всё упрощать, в том числе и то, что кажется и без того простым. Последующие поколения так и поступили. Как самый яркий пример, введя цифровые обозначения для алгебраических изысканий. Проблема в другом — упрощённое со временем приняло вид сложного, упрощением чего после Декарта никто заниматься не стал. Однако, упрощать всё же необходимо. Когда-нибудь кто-то воспользуется методом Декарта, а до тех пор усложнившееся продолжит восприниматься уделом ограниченного круга специалистов. Кроме того, Декарт призывает придавать известному некий другой вид, чем способствовать его упрощённому пониманию. Допустимо использование геометрических фигур. И с этим мнением Декарта следует согласиться, поскольку поняв простое, иначе сможешь его понять в том случае, когда представишь простое иначе.

Прочие правила взаимосвязаны с семью важными.

» Read more

Нора Галь «Слово живое и мёртвое» (1972-87)

Нора Галь Слово живое и мёртвое

Отношение к рекомендациям Норы Галь не может быть однозначным. Она призывает не просто переводить, а проявлять изобретательность, практически извращать оригинальные строки. Нора Галь думает, будто русскоязычного читателя может утомить манера изложения автора, поэтому нужно полностью переработать текст, предложив в итоге то, что после перевода будет далеко от изначального варианта. Она против буквалистов, ратует за красоту языка, стремится сокращать количество слов в предложениях и представляет русский язык незыблемой скалой, должной иметь постоянный неизменный вид.

Если кто продолжает думать, что переводчик должен переводить, то он заблуждается, для Норы Галь переводчик — это тот, кто адаптирует (слово «приспосабливает» тут не подходит) текст под реалии русского языка. Допускается выкинуть лишние слова, перестроить авторскую подачу материала. На выходе получается уже не оригинальное произведение, а точка зрения переработавшего текст человека. Нору Галь не смущает, если читатель не проникнется духом автора, ей важнее дать понимание правильного строя русской речи. Получается, ознакомившись с текстом, читатель окажется введённым в заблуждение, так как прочитал вольную интерпретацию переводчика, и только. Пострадает от этого непосредственно автор, иначе понятый вследствие стараний адаптера (назовём сторонника перевода по методике Норы Галь именно так).

Объяснив, почему лучше быть лаконичным и придерживаться норм русского языка, Нора Галь задалась разрешением неразрешимой проблемы, а именно взялась судить, как относиться при адаптировании (тут понимание слова «перевод» от противного) к именам собственным. Адаптировать нужно! Русский язык единственно понятный для русскоязычного человека — русскоязычный человек должен быть окружён преимущественно русскими словами. Так считает Нора Галь. Подобная логика заставляет усомниться в том, что русский язык относится к живым. Даже больше, русский язык окажется мёртвым, если утратит способность обогащаться новыми словами. Но русский язык — это не латынь. На нём говорят, он постоянно совершенствуется, у него есть классическая литературная форма. Да и не в этом дело. Нора Галь стремилась освободить русский язык от включения иностранных слов, чтобы они не появлялись в речи в дальнейшем. То есть укоренившиеся заимствования могут продолжать использоваться. Всё прочее должно отсеиваться.

Нора Галь отчасти права, считая, насколько обеднеет читатель, не до конца понимая представленный ему перевод. Автор может вкладывать в имена-фамилии действующих лиц и названия определённый смысл, очевидный для носителей оригинального языка, но остающийся непонятным для остальных читателей, Катастрофы в том нет никакой. Допустим, не поймёт читатель, что главная героиня «Ярмарки тщеславия» носит фамилию Проныра, так он это поймёт, ознакомившись с самим произведением, увидев истинную сущность без дополнительных разъяснений. Это не так важно, чтобы о том спорить. Достаточно уже того, как русскоязычный человек приспосабливает иностранные слова, придавая им ему понятный вид с помощью кириллицы.

Если говорить о приводимых Норой Галь примерах, то хотелось бы видеть конкретные указания на них. Получается, в тексте представлены сомнительной полезности «ошибки» переводчиков, которые якобы имели место быть. Читатель критически настроенный, всегда сомневающийся в сообщаемой ему информации, сомневается и на этот раз, не видя «героев», разносимых в пух и прах Норой Галь, указывающей им, как лучше было бы перевести в том или ином случае.

Сперва точка зрения Норы Галь действительно кажется правильной, после приходит время задуматься и соотнести информацию с действительностью. Приходится признать — нет твёрдой позиции в её работе. Скорее больше противоречий среди мнений самой Норы Галь, сперва сообщающей одно, потом допускающей послабления, в итоге отрицая первоначально сказанное.

Человеку свойственно менять мнение. Завтра он думает не то, за что ещё вчера готов был стоять до последнего. Тому способствует множество факторов, в том числе и опыт. Сейчас мы все заблуждаемся. Будем правы только в будущем, но лишь касательно прошлого. И всё равно будем не правы — у будущего тоже есть будущее.

» Read more

Апулей «Апология, или о Магии», «Флориды», «О божестве Сократа» (II век)

Апулей Метаморфозы

Сказано вам — не виноват Апулей. Не был он магом. Жил, веровал, совершал обряды, познавал мир, но не занимался магией. Ибо кто в Римской Империи прибегал к магическому искусству, тех, в лучшем случае, высылали, в худшем — казнили. Не сносить головы и Апулею, не умей он ладно сказывать истории. Время сохранило для нас его «Апологию» — защитительную речь. По ней мы можем судить о таланте человека, сумевшего снять с себя обвинения, оставив в дураках всех, кто был против него.

Следует обязательно сомневаться в увиденном и услышанном. Не Декарт первым задумался о необходимости всё подвергать сомнению. Таких же мыслей придерживался Апулей. Потомки понимают, не так чист на руку Апулей, каким себя выставляет. Никто в здравом уме не станет подтверждать смертельно опасные обвинения. По этой причине пришлось ему измышлять оправдательные мотивы для своих действий. Разве не склонен был к магии Апулей? Был склонен. Но не занимался он магической практикой. Всего лишь старался понять действительность.

Мы лишены возможности вникнуть в суть произошедшей ситуации с Апулеем, в результате которой пострадали интересы ряда римских граждан. Дело коснулось брака с женщиной в возрасте, а также связанной с этим событием финансовой составляющей. «Апология» показывает речь одного Апулея, с иронией разбивающего возводимые против него обвинения. Оппоненты старались выставить его магом, приводя в пример случаи, с обычными людьми случающиеся редко. Как-то ведь он соблазнил вдову, отчего-то рядом с ним упал и забился в судорогах мальчик, зачем-то из Африки прислал знакомому зубной порошок, он даже смотрит на себя в зеркало и потрошит рыбу без цели её съесть.

Пришлось Апулею показывать, настолько он много знает, как стремится знать больше. Не просто существует, а старается понять смысл сущего. Он поэтически одарён, может произносить речи часами, чему потомки и становятся свидетелями, если берутся за чтение сохранившейся искромётной защитительной речи Апулея. Было бы интересно посмотреть на судебный процесс со стороны, понять лучше столкновение интересов. Представить обвиняемого в магии человека действительным магом, манипулирующим сознанием любопытствующей толпы. Отчего-то кажется, что так и было. Спас положение подвешенный язык Апулея. А может и не спас — о вынесенном судом приговоре сведений не сохранилось.

Харизматичной личностью был Апулей. Лучше его удастся понять, дополнительно ознакомившись с произведением «Метаморфозы, или Золотой осёл». «Апология» сама по себе воспринимается подобием художественного произведения, настолько же воспринимаемого новаторским для Древнего Мира, как сказание о похождениях превращённого в непарконопытное животное человека, но всё же остаётся примером речи защищающегося от обвинений. Что выдумано, а что правда — согласно высказыванию Апулея о сомнении — неизвестно.

До нас дошли и другие работы Апулея. Например, «Флориды» и «О божестве Сократа». Они понимаются набором максим, собранных в одном месте. Апулей показал широту знаний, его интересовало абсолютно всё. Мы видим его познания в медицине, осведомлённость о географии Индии, Карфагена, острова Самос. Разбирается он и в поведении попугаев. Знает об осаде Трои. Размышляет об иерархии демонов. Не обходится без философии — упоминает Платона и Лукреция.

Не уставайте познавать мир. Познавайте его так, чтобы вызывать подозрение у окружающих. Говорите окружающим об этом вздорные мысли. Вздор — есть лучшее средство для понимания действительности. Действительность только тогда раскрывается, когда понимается в новом смысле. Смысл важнее домыслов, ибо домыслы предполагают смысл, а смысл — утверждает правоту домыслов.

» Read more

Михаил Булгаков «Жизнь господина де Мольера» (1933)

Булгаков Жизнь господина де Мольера

Михаил Булгаков рассказал о Мольере. Рассказал так, как ему хотелось. Рассказал, что было известно и чего известно не было. Он беседовал с действующими лицами, строил предположения и вёл главного героя по задворкам жизни. Представил читателю самоуверенного заикающегося актёра, автора пьес и новатора в театральном деле, кому суждено выступать перед королём Франции, обеспечить себе успех и умереть, устав от порочащих его слухов.

В жизни Мольера есть достаточное количество неясных моментов, как и неясно, чем он занимался в молодости. Есть предположения и вроде бы ясные факты, притягивающие внимание. Булгаков сообщает читателю сведения о родителях. Показывает, насколько прочно стоял на ногах отец будущего комедиографа — он сумел воспитать шестерых детей, дать образование и смел надеяться на поддержку в семейном ремесле. Мольер поддерживать отца не стал, предпочтя карьере торговца мебелью ремесло актёра.

Булгаков не говорит, как прошли годы становления. Причина понятна — о том не сохранилось сведений. Остаётся предполагать — Михаил частично это сделал. И надо сказать, именно часть, где Мольер практически неизвестен, лучше всего удалась Булгакову. Он мог вольно обращаться с имевшимся в его распоряжении материалом, домысливая детали.

Шатко-валко шёл Мольер к успеху: жил в нужде, голодал, его представления не пользовались спросом. Он ставил произведения Корнеля, исполняя их в непривычной для зрителей манере. Может потому и не оценили сперва его творчество современники. После успех к нему придёт, тому будут способствовать удачно выбранные места для представлений. Мольер будет стараться давать представления для определённой публики. Например, он всегда отправлялся в те города, где проходили заседания Генеральных штатов.

Чем ближе к власть имущим, тем скорее придёт успех. Не нужно никому угождать, гораздо лучше опорочить. Не прямо, а иносказательно. Кто должен понять происходящее на сцене, тот поймёт, мнение прочих Мольеру без надобности. Поделившись всевозможными слухами, считая основной из них — женитьбу на собственной дочери, Булгаков приступил к сухому изложению достаточно известных моментов жизни Мольера. Рассказывать сверх должного Михаил не стал.

На страницах не хватает описания исторической составляющей. Читателю ясно — умер Людовик XIII, Францией руководит Мазарини, фронда. Булгаков того почти не касается. Неизвестно какими делами занимался сам Мольер, что же тогда беспокоиться о брожении общественного мнения. Важно видеть стремление Мольера к успеху, рост его творческого потенциала. Молодые годы прошли для него быстро. Только Людовик XIV сможет его оценить, приблизить к королевскому двору. К тому времени Мольер достаточно повзрослеет, чтобы поддаваться каждодневным приступам ипохондрии.

В 1660 году Мольер достиг вершины мечтаний. Он ставил собственные произведения непосредственно для короля, к тому же пользовался благосклонностью министра финансов Николя Фуке. И всё равно Мольер продолжал считать доходы и расходы. Ему требовалось стараться удерживать актёров, получавших выгодные предложения. Булгаков не говорит о конкурентах Мольера. Надо полагать, злопыхатели имелись не только среди знати. Читателю более ничего неизвестно — он удостоен слышать про Корнеля, испанских драматургов и более ни о ком.

Булгаков с первых страниц показывает Мольера в качестве величайшего из людей, но никак это утверждение не раскрывает. Любое величие рождается в противостоянии с кем-то, хотя бы с безликой массой несостоявшихся соперников. Допустим, Мольер пересмотрел понимание театрального искусства, но как именно? Всего лишь призывал к естественности на сцене? Может иначе Мольер не умел играть? И тут Булгаков сохраняет молчание. Он просто рассказал о жизни замечательного человека, мало уделив внимания его творческим способностям. А жаль! Дышал Мольер как раз театром.

» Read more

Исаак Ньютон «Математические начала натуральной философии. Книга III: О системе мира» (1686-1725)

Ньютон Математические начала натуральной философии

Чтобы понять, почему предположения Ньютона следует считать истинными, нужно ознакомиться с приводимыми им правилами для умозаключений в физике. Исходить приходится из понимания достижений науки на определённый момент времени. Более имеющегося Ньютон брать не предлагает. Нельзя уходить в измышлениях в доселе скрытые материи. Всё требуется объяснять посредством проведённых опытов. Ньютон провёл оные, о чём написаны первая и вторая книги, подготовив доказательства для обоснования собственной системы мира.

Происходящее в небесном пространстве неизменно повторяется. В ходе наблюдений предыдущими поколениями были выработаны определённые результаты. Осталось их соотнести с влиянием на космические объекты центростремительных сил. Далее понимания устройства Солнечной системы Ньютон не размышляет. Он опирается на наблюдения за Солнцем, Меркурием, Марсом, Венерой, Юпитером, Сатурном, их спутниками, Луной и Землёй. Отсюда проистекают явления, последовательно излагаемые Ньютоном, начиная от соотношения спутников Юпитера к неподвижным звёздам, вплоть до движения Луны, учитывая либрацию.

Суть данных наблюдений — необходимость доказать, что Земля не является центром Вселенной. Если вокруг Юпитера и Сатурна обращаются спутники, значит должны быть сделаны соответствующие выводы, согласно которым станет ясно, насколько необходимо усомниться в геоцентрической системе мира. Если соотносить движение планет касательно Солнца, получается логически выверенный ряд повторяющихся событий. Стоит соотнести движение планет с Землёй, то ничем иным, кроме хаотических перемещений объяснить их не получится. Ньютон не говорит о том прямо, но строит суждения так, чтобы его точка зрения стала наиболее понятной.

Ньютон соотносит все космические объекты друг с другом. Разрабатывает о том теории. Луна тяготеет к Земле, как тяготеют спутники к прочим планетам. К Земле тяготеют любые предметы, как наличие тяготения относится ко всем телам вообще. Тяготение пропорционально убывает, чем ближе центр. Но движение планет в небесном пространстве может сохраняться долгое время. Согласиться с Ньютоном возможно — Вселенная представляет собой отлаженный механизм, всё в нём взаимосвязано, резких изменений не случается. При желании глубже вникнуть в систему мира Ньютона сталкиваешься с сопротивлением в виде его же слов, поскольку понять силы притяжения не получается, для того достаточно усомниться в существовании определённых точек, являющихся центрами.

Должен существовать центр Вселенной, причём находящийся в состоянии покоя. В этом Ньютон твёрдо уверен. Солнце, допустим, не находится в состоянии покоя — оно не может быть центром всего. Планеты равномерно движутся по эллипсам, имеющим свой фокус в центре Солнца, их афелии и узлы орбит неподвижны. Понятно, Ньютон подводил свою систему мира хотя бы под понимание гелиоцентрической. Опять же, что должен представлять из себя центр?

Беря для рассмотрения Землю, Ньютон пришёл к выводу, что сила притяжения в разных местах имеет отличия, она зависит от отношения при измерении к экватору. Галлей аналогично доказал разный ход времени — ближе к экватору часы идут медленнее. Выработать определённую точку зрения не получится, ибо нельзя учесть все необходимые факторы. А Ньютон, согласно его правилам умозаключений, позволял себе опираться только на ставшее ему известным. Поэтому он постоянно возвращается к содержанию предыдущих книг.

Другим средством познания природы сил тяготения служит наблюдение за приливами и отливами, порождаемыми притяжением Луны и Солнца. Ньютон был серьёзно озадачен, предлагал различные задачи, искал ответ и находил его. Так Ньютон определил, что Луна всегда повёрнута к Земле одной и той же стороной.

В третьей книге Ньютон сообщает известную ему информацию о комете Галлея, присутствовавшую на небосклоне с 4 ноября 1680 по 9 марта 1681. Траектория её движения дала повод к размышлениям, в том числе и выработке нового мнения о системе мира. Так родились «Математические начала», прочее же стало историей. Кроме кометы Галлея, она ещё не раз вернётся.

» Read more

Исаак Ньютон «Математические начала натуральной философии. Книга II: О движении тел» (1686-1725)

Ньютон Математические начала натуральной философии

Если предположить, что силы тяготения не существует, а все тела во Вселенной движутся по инерции, то к каким выводам сии рассуждения могут привести? Придётся изменить понимание абсолютного состояния, введя дополнительные интересующие физическую науку особенности действительности. Ньютона прежде всего интересует сопротивление сред, в которые попадает тело. Будучи практиком, он не раз наблюдал преломление солнечных лучей в воде, о чём расскажет в труде «Оптика». Вода также послужила основой для опытов, проводимых для наполнения второй книги «Математических начал».

Ньютон погружал в воду маятник и шары различной величины, замерял время погружения, высчитывал скорость волн. После использовал геометрию и обосновывал увиденное. Почему вода действует на передвижение тел в пространстве иначе? Вычислив необходимое, Ньютон получил возможность опираться не только на наблюдения в привычной среде, найдя необходимые коэффициенты, которые он сможет применить относительно небесной механики.

Имея два значения, с большой долей правдивости сможешь определить неизвестное третье. Поскольку небесное пространство продолжало хранить тайны, оставаясь недоступным для экспериментов, Ньютон отложил его понимание до третьей книги. Ему требовалось обосновать движение кометы Галлея посредством центростремительных сил, опровергнув тем самым теорию вихрей Декарта. Чего в природе нельзя наблюдать, того нельзя умом постигнуть и осознать, поэтому Ньютон отложил решение важного вопроса, продолжая изучать сопротивление воды на движущиеся тела.

Ньютона интересует следующее:
» — Движение тел при сопротивлении, пропорциональном скорости;
— Движение тел при сопротивлении, пропорциональном второй степени скорости;
— Движение тел при сопротивлении, частью пропорциональном первой степени скорости, частью — второй;
— Круговое обращение тел в сопротивляющейся среде;
— Плотность и сжатие жидкостей и гидростатика;
— Движение маятников при сопротивлении;
— Движение жидкостей и сопротивление брошенных тел;
— Движение, распространяющееся через жидкости;
— Круговое движение жидкостей.»

Для Ньютона природа самодостаточна. Всё подчиняется определённым закономерностям. Понять проще, проведя предварительно наблюдения. Познавать можно лишь на том уровне, на котором это доступно. Ньютон мог прибегнуть лишь к сравнительному анализу, соотнося увиденное на небе с происходящим в воде. У него не было иных инструментов для познания мира, кроме сделанных им самостоятельно. Истинный учёный не просто стремится познать мир с помощью до него разработанных методов, он изобретает собственные или мыслит глубже, нежели предшественники.

В том нет ничего нового, как и Ньютон, древние философы соотносили находящееся вне понимания с тем, что им было ведомо. Так рождалось знание, способствующее дальнейшему изучению окружающей человека материи. Позже научные изыскания оказались связанными религиозными предрассудками: что-то было уничтожено и навсегда забыто, чему-то предстояло быть изученным вновь, а чему-то более никогда не дано стать достоянием человечества. Сам Ньютон не мог сказать слово против церкви, допуская в предположениях, будто Земля является центром Вселенной, либо таковым центром является Солнце. Всё это он объясняет в третьей книге.

Вторая книга — сугубо плод наблюдений и только. Частично воссоздать действительность можно в иной среде. Пусть таковой станет вода. Притяжение в отношении воды взаимодействует с телами иным образом. Как влияет сопротивление на шары разного размера? Как ведёт себя маятник под водой? Несоответствие с падением шаров и движением маятника в привычной человеку среде очевидно. Над содержанием второй книги стоит задуматься на краткий миг, усвоив существование различных закономерностей в доступном человеку пространстве.

Ежели тела не повсеместно ведут себя одинаково, значит можно смело говорить о существовании иных сред. Без второй книги Ньютон не смог бы уверенно говорить о системе мира. Основы для понимания им были заложены. Настала пора перейти к знакомству с главной частью «Математических начал».

» Read more

Исаак Ньютон «Математические начала натуральной философии. Книга I: О движении тел» (1686-1725)

Ньютон Математические начала натуральной философии

В третьей книге Ньютон скажет, что нет нужды вчитываться и разбираться в содержании первой и второй книг. Для понимания его предположений достаточно ознакомиться с предлагаемыми им определениями и первыми тремя отделами первой книги, чтобы сразу непосредственно перейти к ознакомлению с третьей книгой, ибо именно её содержание является важным и определяющим для «Математических начал». Такое предложение от Ньютона звучит вполне разумно, учитывая построение труда.

Структура «Математических начал» следующая: книга содержит отделы, отделы разделены на леммы, предложения, теоремы, задачи. Такая структура характерна для первой и второй книг. Более содержание следует сравнивать с учебником, в котором каждый отдел представляет из себя параграф, содержимое которого нужно усвоить. Но так как Ньютон к тому не призывает, наоборот просит излишне не вникать, поэтому не следует уделять чрезмерное внимание логическим суждениям. Важнее понять о чём Ньютон хотел сказать. Ежели им нечто сказано, значит считается доказанным. Безусловно, это спорно. Попробуйте опровергнуть ход рассуждений Ньютона. Не получится! Можно подвергать сомнению в общем, в деталях же Ньютон опирался непосредственно на наблюдения. Оттого много в тексте лемм.

Чтобы понять, как происходит движение тел, Ньютон в первой книге предлагает на примере находящегося в состоянии покоя тела, проработать различные ситуации. Понятно, тело не может пребывать в состоянии покоя, поскольку оно всегда находится в движении. Ньютон использует обыкновенный математический приём, помещая тело в воображаемое пространство, где возможно достижение состояния абсолютного покоя. Данный подход мог вызвать основные нарекания оппонентов. Но каким тогда образом говорить о взаимодействии множества движущихся тел? Рассуждения окажутся слишком сложными для понимания. Они запутают всех, в том числе и самого Ньютона. По данной причине требуется сперва проработать основные моменты. С другой стороны, если человек не верит в существование сил притяжения, то он не станет верить в геометрические доказательства.

Ньютон просит уделить внимание первым трём отделам. Они звучат следующим образом:
» — О методе первых и последних отношений, при помощи которого последующее доказывается;
— О нахождении центростремительных сил;
— О движении тел по эксцентричным коническим сечениям.»

Важно следующее, состояние покоя может быть охарактеризовано равностью сообщаемых телами сил. Из этого получается, что взаимодействуя друг на друга, тела остаются на прежнем месте. Конечно, движение происходит. Как Луна постоянно отдаляется от Земли, притягиваемая Солнцем, так, возможно, и Земля притягивается Солнцем, только медленнее. Этот процесс не так заметен глазу, чтобы на нём делать акцент. Все тела притягивают друг друга одновременно. Но отбросим лишние мысли, поняв главное, в первой книге Ньютон рассматривает именно тело в состоянии абсолютного покоя.

Стоит предположить, что неподвижное тело понадобилось Ньютону для доказательства не столько центростремительной силы, сколько показать принуждённость одних тел двигаться касательно других. Ежели к исследованию Ньютона побудила комета Галлея, хоть и пребывающая в движении преимущественно относительно Солнца, то неосознанно она воспринимается находящейся в состоянии покоя, как в таком же состоянии воспринимается само Солнце. Оба космических объекта взаимодействуют посредством центростремительных сил.

В дальнейшем Ньютона интересует следующее:
» — Определение эллиптических, параболических и гиперболических орбит при заданном фокусе;
— Нахождение орбит, когда ни одного фокуса не задано;
— Определение движения по заданным орбитам;
— Прямолинейное движение тел к центру или от центра;
— Нахождение орбит, по которым обращаются тела под действием каких угодно центростремительных сил;
— Движение тел по подвижным орбитам и перемещение апсид;
— Движение тел по заданным поверхностям и колебательное движение подвешенных тел;
— Движение тел, взаимно притягивающихся центростремительными силами;
— Притягательные силы сферических тел;
— Притяжение тел не сферических;
— Движение весьма малых тел под действием центростремительных сил, направленных к отдельным частицам весьма большого тела.»

Становится понятно, к чему стремился Ньютон. Он шёл от простого к сложному. Сначала в общих чертах о малом и неясном, после о конкретном и определённом. Каждая точка или частица во Вселенной обладает центростремительной силой. Ньютон не знает, почему притяжение вообще существует. Оно есть, доказывается наблюдениями и опытами, но объяснения ему нет. Рассуждать о том можно, только это уже перейдёт в плоскость философии, чем Ньютон заниматься не планировал. Вполне может быть и так, что само определение «центростремительная сила» не является правильным, вследствие чего в дальнейшем Ньютон предпочтёт называть эту силу притяжением.

» Read more

Исаак Ньютон «Математические начала натуральной философии: предисловие, определения, аксиомы, поучения» (1686-1725)

Ньютон Математические начала натуральной философии

Чтобы познать мир, нет необходимости измышлять новое, фантазировать и предполагать нечто, не опираясь на конкретные примеры. Чем озадачены философы, того избегают в суждениях физики. Собственно, натуральная философия — это и есть физика. Так она ранее называлась. Возникает вопрос: что предложил Ньютон современникам, чего до него не знали? Ответ прост — ничего не предложил. В построении предположений им использовались научные изыскания предыдущих поколений учёных и философов. Ньютон постарался математически доказать верность одних теорий и указать на вздорность других. Прежде, чем перейти к непосредственному доказательству, потребовалось ввести в общий курс определений, не вызывающих сомнений. Этому посвящены первые страницы «Математических начал».

Но прежде необходимо заметить, как трудно давалась современникам уверенность в правоте доказательств Ньютона. Именно об этом говорилось в предисловиях к прижизненным изданиям «Математических начал». Что может быть проще, нежели объективно поведать об объективном, изложив сиё же объективное объективными примерами? Куда примитивней могут быть примеры, нежели Ньютон предлагал? Современники продолжали сомневаться. Причина того должна быть понятна — Ньютон доказывал, исходя из собственных определений, когда также могли из них исходить иные деятели науки и философии. Требуется согласиться с оппонентами Ньютона, понимая, насколько сложен предмет познания мира. Вдруг окажется, что Ньютон всё-таки ошибался?

Впрочем, Ньютон не мог ошибаться. Он мог мыслить в правильном направлении. Отражая в «Математических началах» результаты наблюдений и экспериментов, опиравшихся на определённые математические закономерности. Если его предположения подтверждались, значит они достойны считаться похожими на правду. Не будем излишне категоричными, наука постоянно движется вперёд, разрабатываются революционные теории, когда-нибудь всё знаемое нами о мире будет перечёркнуто и создано действительно невероятное понимание устройства бытия. К тому человек стремится — то для него есть хорошо.

Созданию «Математических начал» поспособствовало повсеместное наблюдение за кометой в 1680-1681 годах, названной в честь Эдмунда Галлея. Данная комета известна со времён Аристотеля. Используя множество источников, Ньютон выработал собственное понимание небесной механики, для чего ему потребовалось провести ряд опытов, ставших основой для первой и второй книг, трудных в понимании, если не соотносить их с третьей книгой, в которой Ньютон, опираясь на свои же доказательства, вывел отчасти новое видение космогонии.

Важным оказалось то обстоятельство, что быть твёрдо уверенным в убеждениях Ньютон не мог, осознавая, насколько зависит его жизнь от воли церкви. Отсюда осторожные уверения в личной правоте и согласие с позицией христианских догматов. «Математические начала» получились трудом о наблюдениях. И только о наблюдениях. Поэтому Ньютон не грешил против истины, не оскорблял чувства верующих, не опровергал сложившееся в обществе понимание мироустройства, всего лишь доказывая очевидное. Коли тело падает, причём падает согласно закономерностям, то нет в том ничего противного Богу. И коли тело не падает, оставаясь на предназначенном ему месте, то и в том нет ничего противного Богу.

Для работы над первой и второй книгами Ньютону потребовалось ввести в содержание «Математических начал» уже известные истины. Например, Эдмунд Галлей доказал, что брошенное тело движется по параболе. Иные учёные разработали понимание удара и отражения тел. Сам Ньютон успешно использовал объяснение сходящихся и взаимоударяющихся тел с помощью маятника. То есть требовалось проявить усидчивость, сделать выводы из увиденного и, соотнеся с действительностью, разработать определения для облегчения в проведении последующих опытов.

Определения и ныне понятны каждому человеку. Об этом не приходится задумываться, так как оно кажется наиболее логичным:
» — Количество материи есть мера таковой, устанавливаемая пропорционально плотности и объёму её;
— Количество движения есть мера такового, устанавливаемая пропорционально скорости и массе;
— Врождённая сила материи есть присущая ей способность сопротивления, по которой всякое отдельно взятое тело, поскольку оно предоставлено самому себе, удерживает своё состояние покоя или равномерного прямолинейного движения;
— Приложенная сила есть действие, производимое над телом, чтобы изменить его состояние покоя или равномерного прямолинейного движения;
— Центростремительная сила есть та, с которой тела к некоторой точке, как к центру, отовсюду притягиваются, гонятся или как бы то ни было стремятся;
— Абсолютная величина центростремительной силы есть мера большей или меньшей мощности самого источника её распространения из центра в окружающее его пространство;
— Ускорительная величина центростремительной силы есть мера, пропорциональная той скорости, которую она производит в течение данного времени;
— Движущая величина центростремительной силы есть её мера, пропорциональная количеству движения, которое ею приводится в течение данного времени.»

Эти определения разработаны не Ньютоном, но именно на них он опирался в опытах. Но опыты им проводились не совсем по свойственным природе закономерностям, поскольку для доказательства некоторых определений требовалось прибегнуть к пониманию абсолюта, то есть среды, в которой, допустим, волчок будет крутиться бесконечно. Эмпирический путь познания Ньютона оттого кажется превратным. Искажается понимание истинных времени и пространства, а также связанного с ними понимания определённого движения в определённом месте.

В отношении Вселенной другим образом мыслить не получиться. Все тела пребывают в постоянном движении, по этой причине нельзя говорить о возможности существования состояния покоя, как если не брать его в абсолютном понимании находящегося вне любого движения. Ньютон это понимал как систему взаимодействия частей целого, когда движение сохраняется во всём, но относительно друг друга. Значит, состояние покоя в действительности всё-таки возможно, хоть и при сохраняющемся постоянно движении. Получается, использование абсолюта в наблюдениях не является превратным.

Так возникли три закона движения (аксиомы):
» — Всякое тело продолжает удерживаться в своём состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами измерять это состояние;
— Изменение количества движения пропорционально приложенной движущей силе и происходит по направлению той прямой, по которой эта сила действует;
— Действию всегда есть равное и противоположное противодействие, иначе — взаимодействия двух тел друг на друга между собою равны и направлены в противоположные стороны.»

В дальнейшем Ньютон с помощью геометрии (и более ничего ему для доказательства предположений не требовалось) приступил к наглядному применению доступных ему первичных наблюдений. Раскручивал ли он на верёвке сосуд с водой, бросал ли тело, запускал маятник при различных обстоятельствах, всё наглядно отображал с помощью начертания и доступно (не всем, конечно!) объяснял, почему происходит то или иное явление.

» Read more

1 2 3 4 5 12