Tag Archives: литература россии

Александр Куприн — Рассказы 1896

Куприн Рассказы

Человека нет на празднике жизни. Его пожирает Молох. И всё равно человек находит возможности быть выше обстоятельств, жить в своё удовольствие. Как у него это получается? Нужно не зацикливаться на принципах и, обязательно, забыть о человечности. Покуда люди привыкли понимать под человечностью синоним гуманности, они продолжают тем себя губить. А что есть человечность на самом деле? Обыкновенная тяга к разрушению всего, начиная с души и заканчивая окружающим миром. О том ли думал Куприн в 1896 году? Перечень написанных им рассказов следующий: Странный случай, Бонза, Полубог, Наталья Давыдовна, Собачье счастье, Кляча, Блаженный, Сказка, Кровать, Ужас, На реке, Чужой хлеб, Друзья, Марианна.

Человеком управляют обязательства. Кажется, он должен соответствовать возложенным на него обязательствам. Если родился в определённой стране, значит должен соблюдать её законы. Если исповедует веру, должен подчиняться и её законам тоже. Если родил детей — воспитывать их. Если получил помощь — оправдывать её. Если дал слово — его держать. За всеми обязательствами не осталось самого человека. Более того, человек рад считаться причастным к соответствующему обязательствам социуму, готовый на крайние меры, ежели то от него потребуется. Выбора у человека нет — он должен жить согласно всему этому. И он пойдёт на решительный шаг, когда усомнятся в его способности соответствовать обязательствам. Так формируется самоубийственная натура, показанная Куприным в рассказе «Странный случай».

Странностей хватает человеку. Когда кто-то не соответствует ожиданиям, на нём вымещают обиды. И пусть правда находится на поверхности. Человек не желает оную замечать. Проще вынести скоропалительное суждение, основанное на подозрениях, нежели разобраться в обстоятельствах. Нет ничего хуже оказаться крайним в ситуации — данного факта будет достаточно для осуждения. Пусть Лев Толстой поучает мальчика: «Спасибо, что правду сказал», такой же мальчик у Куприна удостоится полагающейся ему за провинность критики. «Бонза» разбилась, следовательно полагается за это ответить. Виновного нет? Будет найден!

Есть люди, на которых вымещать обиды проще всего — на блаженных. На Руси их издревле считали отмеченным Богом людьми. Но в чём их вина? Они с радостью принимают происходящее с ними и не занимаются тем, чем сейчас так озадачен читатель. Разбираться в творчестве Куприна с помощью чьего-то понимания блаженный не станет. Он не поймёт, каким нелепицам подвержены люди, считающие себя умственно полноценными, чья полноценность заключается в следовании обязательствам. Истинная жертвенность возможна именно со стороны блаженного, тогда как прочий человек верен принципам. Так появляется в рассказе Куприна тот самый «Блаженный», готовый протянуть руку помощи бедствующему. Не из определённых соображений, а из желания оказать деятельное внимание нуждающемуся.

Человек привык находиться в тупиковых ситуациях. Речь не о безвыходных положениях, а об их противоположном значении. Допустим, всеобщее счастье — это тупик, равноправие для всех — такой же тупик. Дорога в один конец без возможности выбрать другой путь — есть следование к проблемам, обязанным привести к разрушительным последствиям. Позволяя кому-то чувствовать абсолютную власть, значит подвергать общество опасности. По Куприну получается, человеку полагается тянуть общую лямку и не стремиться превзойти свои возможности. К чему это приведёт? Благородное создание обратиться в «Клячу», стоит ему предъявить требование выполнять тяжёлую работу. Но и это является тупиком.

Почему же человеческое общество настолько жестоко? Лучше взглянуть на него чужими глазами. Как видят человека собаки? Они воспринимают его безжалостным созданием, в злобе своей получившего возможность управлять миром только благодаря неуживчивому характеру. Всё человек подчиняет себе, как природу, так и другого человека. В чём же заключается «Собачье счастье» среди людей? В питомниках собак кормят мясом собак, для получения мягкой кожи для перчаток, данную кожу живьём сдирают с преданных человеку зверей. Где может быть то самое собачье счастье? Оно где-то есть, но не среди тех собак, что взялись судить о мире людей, отправляющих их на бойню.

Может есть среди людей достойные похвалы? Те, кого допустимо назвать «Полубогом»? Только ничего божественного в них нет. Они чванливы, упиваются славой и топят всех, кто становится у них на пути. Человек человеку зверь — в любой ситуации и при любых обстоятельствах. Исключения возможны, человек на них смеется надеяться. Они ощутимы, стоит оторваться от рассказов Куприна и взглянуть на мир, где кроме горя и страданий существуют примеры добра и подлинного счастья. Среди ранних произведений Куприна такое почти не встречается.

Есть нейтральные персонажи. Например, «Наталья Давыдовна». Она понимает сущность человеческого общества, связана определёнными обязательствами. И пусть мир продолжает вращаться вокруг оси, ей до того дела нет. Нужно уметь отдыхать от работы. Позволительно съездить на курорт, развеяться, после свежим возвращаясь к обыденности. Никто не знает о её грехах — её совесть чиста. Наталья Давыдовна из тех, кто стремится жить, кому претит отсчитывать дни до получения следующей заплаты.

Люди скажут — так некрасиво поступать. Возможно. Но скажи Наталья Давыдовна о своих пристрастиях, её бы не съели живьём и не стали ли бы перемывать кости? Куприн то наглядно продемонстрировал в рассказе «Кровать». Старик купил на аукционе большую широкую кровать. Жены у него нет. Спать на кровати не с кем. Тогда окружающие его люди начинают над смеяться и побуждают обзавестись подругой. Спрашивается, насколько позволительно мешать человеку, навязывая ему собственное видение? Иного в человеческой среде не наблюдается — все ожидают соблюдения определённых обязательств, даже от стариков.

Человеку требуется преодолевать преграды. «Сказка» окажется реальностью. «Ужас», «На реке», «Чужой хлеб», «Друзья», «Марианна» — не столь существенно важные рассказы Куприна. О них ни слова.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1895

Куприн Рассказы

В 1895 году Куприн не отметился крупным произведением. Источником его вдохновения являлось наблюдение за жизнью и поиск новых сюжетов для рассказов. Александр посещал зоопарк, смотрел в окно, знакомился с периодической печатью. Всюду примечал для себя детали, создавая после собственные художественные произведения. Тон его продолжал оставаться наставительным. Куприн предпочитал поучать читателя, нежели стремился развлечь. Перечь рассказов за 1895 год следующий: Воробей, В зверинце, Игрушка, Столетник, Просительница, Картина, Страшная минута, Мясо, Без заглавия, Ночлег, Миллионер, Лолли, Пиратка, Светлая любовь, Жизнь, Локон.

Трагедия человеческой жизни — интересная тема для творчества. Можно рассказать о переживаниях человека, чтобы следом продемонстрировать беззаботную жизнь пичуги. Происходящие в мире события отчего-то сильно беспокоят человека, и это при том, что от человека происходящее никак не зависит. Человек принимает перемены близко к сердцу и имеет склонность высказывать по тому поводу своё, лишь ему интересное, мнение, вместо того, чтобы наладить личную жизнь, в которой больше трагических моментов для него, нежели проблем во всём мире вместе взятых. Для оправдания сих слов достаточно взглянуть на кого-то конкретного. Допустим, на людей на днях потерявших близкого человека. Их горе истинно, их стенания — подлинно правдивы. Но горе пройдёт, стенания затихнут. И что останется от некогда жившего человека? Ничего. Почему бы тогда не подрывать здоровье и не обратиться за помощью к братьям меньшим, к воробьям? Рассказ Куприна «Воробей» — призыв к беззаботности.

В чём забота человека? Ощущать свободу, видеть удовлетворение потребностей и наслаждаться действительностью? Когда такое было, чтобы человек всем оказывался доволен? Человек с пещерных времён пребывает в ограниченном пространстве, должный выполнять возложенные на него обязанности. Свободным человек не может быть. Свобода для человека, как иллюзорное восприятие линии горизонта. Относительно свободны животные, но и они подчиняются требованиям природы. Оказаться за решёткой — явное расхождение с пониманием должного быть. Куприн постарался рассказать об ощущениях льва, находящегося «В зверинце». Свобода приходила к заключённому животному по ночам, он ощущал независимость от обстоятельств и волен был охотиться и передвигаться на своё усмотрение. Человеческая реальность оказалась ко льву жестокой. Не может дикое создание принять навязанных ему ограничений: будет рычать на дрессировщика, кидаться на прутья решётки. Для льва нахождение среди людей противоестественно. Люди же привыкли видеть в заключении других, не понимая, насколько сами заключены в аналогичные условия.

Животные стали заложниками людской потребности в развлечениях. И сами люди, что «Игрушка» среди себе подобных. Они могут мыслить о разном, находиться в радужных представлениях и помышлять о счастье, намереваясь поделиться хорошим настроением с другими. Жизнь жестока ко всем одновременно. Коварная её сущность порою ограничивается оттягиванием наступления неизбежного. И когда человек идёт, полный светлых надежд, он обязательно сталкивается с обратной стороной действительности.

Стоило ценить ранее. Не сейчас, когда похвалить получается красивых людей за их красоту или умелых людей за их умение. Достойные не удостаиваются похвалы и презираются. Обо всём человек судит поверхностно, не стараясь разобраться в деталях. Что стоило копнуть глубже в недра внешности или таланта? Разве внутри такого человека окажется слиток золота? Скорее оттуда полыхнёт чернотой рассерженной души. Не знает человек, кого он хвалит. Пестовать иногда нужно унижаемых. Куприн в качестве аналогии из растительного мира привёл «Столетник», цветущий один раз в сто лет и после умирающий. Это растение знает о своих качествах, понимает, как его оценят в последние часы его жизни, и будут вспоминать весь последующий срок до наступления столетнего возраста его детей. Но сколько боли и обид ему приходится выносить от вспыхивающих и угасающих цветов — не перечесть.

А может и заключается в том счастье столетника, что его не ценят и стараются не замечать. Красивые цветы срезают, стоит им расцвести. Такое понимание применимо и к миру людей. Девушка с симпатичной внешностью будет страдать, ежели осознает, выполнения каких потребностей будут желать окружающие её мужчины. Особенно трудно придётся такой девушке, если она не желает принимать доставшуюся ей долю. И ещё труднее, если окажется перед необходимостью кого-то попросить об услуге. Желание «Просительницы» обязательно окажется выполненным, при условии выполнения ответного желания, чаще однотипного и до скуки опостылевшего знающим хотя бы немного историю человечества. Плохо это или хорошо? Зависит от самой девушки. В том её счастье и в том её горе. Либо ярко гореть и сгореть, либо, подобно столетнику, быть гнобимой и вовсе ничего не иметь.

Есть среди людей иное чувство, позволяющее не предъявлять друг к другу требований — оно называется дружбой. Другу прощается многое. Друг не обязан быть красивым и талантливым. Ему достаточно быть просто другом: находить время для общения и стараться уделять внимание. Но и дружба бывает разная. Она легко рассыпается, стоит одному из друзей совершить опрометчивый шаг. Сложность человеческих взаимоотношений не поддаётся разумного осмыслению допускаемого. Если друга научить своему мастерству, а друг возьмётся завидовать тебе, станет поступать опрометчиво, как тогда быть? Разумеется, простить. Однократный поступок — кратковременная вспышка из-за одурманенного чем-то разума. Принял бы сам друг свой проступок критически и не совершал самоуничижительных дальнейших поступков. Всё же стоит нарисовать «Картину», чтобы друг мог её уничтожить. Дружба обязана проверяться на прочность, даже пусть для этого потребуется принести жертву. «Страшная минута» разразится в конце, тогда и станет понятно, так ли требовалось бояться ожидаемых неприятностей.

Кто не боялся, тот не поймёт, насколько подвержен человек страхам: бояться быть преданным, опасаться оказаться в должниках, либо совершить непоправимое. Всему есть среди людей место. Человек в крайнем случае идёт на спасительные меры, ведущие к разрушению структур головного мозга. Были бы причины тому адекватные. Доводить товарищей до безумия — не считается зазорным, зато зазорно осознавать, насколько определённый человек слаб внутренне. Если кто решил пойти учиться на медика, отчего ему бояться анатомировать человеческие тела? Казалось бы, «Мясо»… всего лишь мясо. Но сколько эмоций и сводящих судорогой дум возникает в голове. После такого голову хочется снести с плеч, отказавшись от принадлежности к людскому роду. Собственная кровь стынет в жилах, заставляя сердце останавливаться и погружать мог в туман. Не было до того бед, пока рассудок не взбунтовался.

Поэтому лучше оставить некоторые впечатления «Без заглавия» — они подобны окну во двор, где люди живут другой жизнью. Думается, ничем не лучше твоей собственной. Только не стоит никого пускать на «Ночлег». Иначе придётся вспомнить особенности человеческой натуры, склонной ломать свою и чужие судьбы.

Всё в руках человека. Красивый ли, талантливый ли, безнадёжный ли, какой иной — это не имеет значения, когда имеется осознание того, что всё в его собственных руках. И всё равно остаются люди, продолжающие надеяться на удачу. С чего некто обязан предоставить более лучшие возможности определённому человеку? Известно ведь, в казино прибыль идёт хозяевам заведения, на бирже тем — кому она принадлежит; их игроки — несущие деньги в кассу люди, чей выигрыш чаще мизерный. Остаётся верить в возможность найти кошелёк прямо на улице. Так было в прошлом, обронить оный вполне кто-нибудь мог. Неосознанно, конечного, и без злого умысла. Стоит допустить, обнаружение такого кошелька, а после человек становился самым богатым на планете. Вполне! Так как же найти такой кошелёк? Куприн поведал о том в рассказе «Миллионер». Однако, не стоит искать секрет лёгкого обогащения. Тайна нахождения богатства кроется прежде всего в трудолюбии.

Трудолюбие — важный аспект человеческого существования. Без труда нечего надеяться на благоприятную жизнь. Иным людям труд помогает решить проблемы. И поскольку труд не означает личного участия в процессе, то для осуществления задуманного допустимо привлечь сторонних исполнителей. Кого? Например, слона. Чем слон не люб в выполнении крамольных замыслов. Не захотел дрессировщик из рассказа «Лолли» выполнять черновую работу своими руками, так он привлёк к её выполнению слона. Знал бы читатель, какое задание поручалось животному, дальнейший ход рассуждений он бы понял сам.

Говорят, слон — сообразительное существо. В схожем качестве не уступает ему обыкновенная дворовая собака. Если и может человек найти верного друга, которому действительно безразличны качества человека, так такого он способен обрести лишь в собаке. И предать в подобной дружбе дано лишь человеку. Против денег ничего не сделаешь, они освобождают от наипреданнейших чувств. Проблема в другом, как после жить? В лучшем случае, останется горько пить. В худшем, осознать какое же человек мясо. Без лишний эмоций, банальный кусок плоти и продажная душа. Такому человеку, при его способности понимать, дано совершить одно оправданное действие, на которое он чаще и идёт. Не называйте собаку «Пираткой».

От таких разговоров не может быть речи о «Святой любви». Не тот ход мыслей сформировал у читателя Куприн в 1895 году, чтобы рассуждать о лучшем из человеческих чувств. Впрочем, найдено два тела, они были преданы друг другу. Почему же умерли? Читателю предстоит в том разобраться. Только без скоропалительных решений. Как бы птичий «Локон» не был принят за девичий. Опозоритесь.

Почему человек не ель? Он умер и очнулся в атмосфере праздника. Вокруг него хоровод, люди радуются. А может лучше оставить ель в лесу? Не губить «Жизнь» дерева из-за сиюминутной прихоти.

» Read more

Александр Куприн «Киевские типы» (1895-1902)

Куприн Рассказы

Кто продолжает смотреть на мир серьёзным взглядом? Пришло время вам расслабиться. Оставьте политику, забудьте о проблемах. Неужели происходящее вокруг можно воспринимать на полном серьёзе? Не проще ли подвергнуть действительность истинному пониманию? Сложного в том нет. Отбрасываем сомнения, заново смотрим на окружающий мир и говорим первое пришедшее на ум. Так и получается, что ранее понимаемое едва ли не крахом существующей системы, оказывается до безобразия смешным. Пример? Пожалуйста — Александр Куприн и его очерки о киевских типах.

Кто населяет Киев? Довольно сомнительные личности, если верить Куприну. Безусловно, не одним Киевом ограничивается их ареал. Они встречаются повсеместно. Подобных им можно встретить где угодно. Человек всюду человек. Было бы чему удивляться. Если не в конкретном описании, так при желании можно найти кого-то сходного. Вот перечень описанных Куприным типов: Студент-драгун, Днепровский мореход, Будущая Патти, Лжесвидетель, Певчий, Пожарный, Квартирная хозяйка, Босяк, Вор, Художник, Стрелки, Заяц, Доктор, Ханжушка, Бенефициант, Поставщик карточек.

Получается, добрая часть типов существует с давних пор и продолжает существовать поныне. Не так далёк по времени от потомков Куприн, описывая их. Не сильно изменились лжесвидетели, певчие, пожарные, квартирные хозяйки, воры, художники, доктора и ханжушки. В прежней мере выполняют свои роли. Для некоторых из них Куприн составил классификацию. Видимо, современники Александра не слишком разбирались в спецификациях типов. Понятно, доктор может быть весёлым, женским, пессимистом, спекулянтом, грубияном, а воры придерживаются узкой специализации: сведущее лицо, марвихер (карманник), скок (домушник), бугайщик (мастер подстав), аферист, шнифер (действует разбоем), есть и такие, кто дёргает за дверные ручки, надеясь найти незапертую дверь, и имеются те, кто укрывает краденное.

Некоторые типы ушли в прошлое, а может просто приняли другой вид. Например, босяк. Разве остались профессиональные нищие, перебивающиеся случайным заработком и отсыпающиеся в ночлегах? Думается, таковые перешли в разряд бомжей. Безусловно, некоторые люди не испытывают обязательств перед обществом, живя одним днём и в том находя счастье. Согласитесь, таких не назовёшь босяками, какими их показывает Куприн. И разве можно найти теперь Стрелков? Это такой тип, подобный босяку, только предпочитающий зарабатывать честным отъёмом денег у населения. Чуть позже, когда Российская Империя падёт, Стрёлки выйдут на большую дорогу и удостоятся романтического о себе представления, благодаря творчеству Ильфа и Петрова.

Трудно судить человеку в том мало осведомлённому, как обстоит дело в России с бенефициантами. Куприн их представляет организаторами игорных мест, теми, кто предоставляет пространство для мероприятия, обслуживает гостей и получает за это процент с каждого выигрыша. Безусловно, они должны были остаться. А так как сиё дело ушло в подполье, кто-то берёт на себя риски и продолжает заниматься подобным родом деятельности.

Поставщик карточек воспринимается полностью ушедшим в прошлое типом. Он поставлял порнографические изображения, чем располагал к себе людей и осуществлял тем их насущные нужды по прикосновению к запретному наслаждению от просматривания срамных картинок. Поставщик мог существовать вплоть до конца XX века, уступив своё значение с ростом интернета, распространявшегося по планете не из-за того, что он связывал людей, а по той причине, что позволял легко находить запретное, и, следовательно, давать доступ к карточкам любого желаемого содержания.

И всё же важнее понимать, Куприн писал не абы написать. Он сжигал сатирой мосты предвзятого к людям отношения. Лучше не зацикливаться и не делать проблему, когда можно подтрунить, доставив читателю тем удовольствие. Может и не заслуживали киевские типы такого к себе отношения, тогда насолили Александру чем-то другим. От злости ничего не оставалось, как ёрнически отозваться о студентах-драгунах — напыщенных и глупых, считающих себя важными и умными, представлявшими скорее то, что занимает место собственной пустотой; либо о днепровских мореходах, не представляющих, как управлять судном, при крушении бегущих первыми с корабля, зато во всё горло громко рассказывающими, какие они морские волки, как ходили по океанам, хотя далее определённого маршрута по Днепру они бы пойти побоялись.

Но кто вечен и неизменен, так это ханжушки — профессиональные молитвенные богомолки. Воистину, сколько прошло лет, а посещающие религиозные учреждения если о ком негативно отзываются, так только о них.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1889-94

Куприн Рассказы

Талант требуется выковывать. Без жалости нужно смотреть на первые пробы пера. С усмешкой наблюдать за потугами критикующих читателей, ожидающих от начинающего творца гениальных произведений. После, когда годы пройдут, и стиль не изменится, тогда допустимо удостоить автора осуждающей критики, но пока человек в плане способности к художественному вымыслу ничего из себя не представляет — нечего губить народившееся желание к писательству. Случается так, что через множество посредственных трудов каким-то образом свет увидит нечто потрясающее. Кто бы мог подумать, как из Куприна, написавшего в 1889 году рассказ «Последний дебют», получится превосходный беллетрист? Тогда как сам рассказ никак не говорил о том: он был о некой актрисе в мутных полутонах…

Армейские годы наложили отпечаток на творчество Куприна. Отсидев положенное за вольное издание рассказа, не предупредив заранее командование о предстоящей публикации, он продолжил творческие изыскания. О чём писать, если не о любви? Но любовь — капризное явление человеческой потребности во взаимной симпатии. Будучи молодым, человек не волен воспринимать жизнь во всей её мере. Это стал понимать и Куприн. Возможно, вдоволь наобжигавшись, он обратился к мифологии, взяв мотив для следующего рассказа «Психея», написанный им в 1892 году. Ежели человек не может добиться ответной любви, ему под силу создать таковые условия самостоятельно. Как? Слепить статую, сильно в неё влюбиться и упросить небеса её оживить. Так ли холод мрамора отличается от невозмутимости девичьей холодности по отношению к испытывающим к ним симпатию молодым людям? А если особой разницы в том нет, допустимо метафорически разрешить дилемму, понадеявшись на возможное осуществление невероятного. Трудно обратить на себя взор понравившейся девушки, в той же степени трудно оживить статую, созданную для ответной любви своими руками. Только всякая любовь недолговечна. Прежняя холодность всегда возвращается в отношения — и горячий мрамор со временем должен остыть.

1893 год определил будущее Куприна, как писателя. Им создана повесть «Впотьмах». Отныне Куприн — знаток человеческой души, умелый рассказчик. Он знает, чем заинтересовать читателя, как усилить интригу и вызвать ответные чувства. Причём, чувства скорее негативные. Лучше шокировать, разрушить надежды, чтобы читатель остался с ощущением разбитого сердца. Никакой сентиментальности, лишь действительность, омрачённая присущей ей фатальностью. Это ярко проявилось в рассказе «Лунной ночью». Куприн с первых строк нагнетает атмосферу ужаса, заставляя паниковать главного героя, вызывая содрогание вместе с тем и у читателя. Два путника вели неспешный разговор во время прогулки, и один из них едва не довёл собеседника до истерики, поведав тому пробирающую историю о страхах. Кто ознакомился с данным рассказом Куприна, тот уже никогда не будет бояться. Что есть страх? Страх — это способность щекотать нервы, от которой надо получать удовольствие.

Настоящая писательская активность пробудилась в Куприне в 1894 году, когда он вышел в отставку и обосновался в Киеве. Никакой профессии он не знал, поэтому остановил выбор на художественном ремесле. О чём делиться с читателем? Такой вопрос всегда подразумевает единственный ответ: если человеку не о чем рассказывать, значит нужно вспомнить эпизоды собственного прошлого, либо погрузиться в неизвестное. О детстве он поведал в рассказе «Славянская душа». Об армейских буднях были его рассказы «Дознание» и «Куст сирени». Сказочными мотивами Куприн поделился в историях «Аль-Исса» и «Забытый поцелуй». О прочем в рассказах «Негласная ревизия», «К славе», «Безумие» и «На разъезде». Нельзя отрицать, что 1894 год стал необычайно плодотворным для Куприна.

Куприн ранее погружался в мифологию, поэтому не приходится удивляться его обращению к феям и тайнам востока. Не все рассказы Александра отмечаются объёмностью. О некоторых из них и сказать нечего. Допустим, «Забытый поцелуй». Но в иные свои произведения Куприн закладывал глубокий смысл. Таковое относится к сказанию «Аль-Исса», воспринимаемому в качестве аллегории на нашу жизнь. Сколько неизвестного кажется нам известным? Сколько доступного кажется недоступным? Протяни руку и возьми желаемое, зная, что лишишься руки. Осознавая возможность потери части тела, никто не решится прикоснуться к тайне, даже зная, какие важные секреты бытия ему откроются. Главный герой «Аль-Иссы» решился приоткрыть завесу над неизвестным. Надо ли говорить, что неизвестное не зря охранялось от огласки, а недоступность знания правды тому сопутствовала. Всё просто и не требует человеческих жертв. Однако, человеческие жертвы требуются желающим держать людей в страхе перед таинственностью. Читатель Куприна ранее убедился в необходимости бояться. Поэтому потерять руку или жизнь — не так страшно.

Про армию Куприн впоследствии не раз напишет. «Дознание» и «Куст сирени» предвестники будущих произведений на данную тему. Пока же Куприн склонен делиться грустью и предлагает посмеяться над хитростью. Когда он служил в армии, практиковалось телесное наказание за провинности. Сохранялись и нравы старых вояк, привыкших исполнять это наказание так, что человек после представлял из себя жалкое зрелище. Не так важно, если выпоротый не был виновен, или был виновен и чистосердечно раскаялся в содеянном. Жестокость армейских порядков требовала изливать всю накопившуюся за мирное время злость. Такова мораль. Повествующий же о ней рассказ «Дознание» показал читателю наличие в армии добрых сердцем людей, обязанных исполнять возложенные на них поручения. Они понимают — истина вскроется, виновные будут наказаны. И почему-то нет желания осознанно принимать совершаемое после истязание. За сущую мелочь человека делали практически инвалидом, заставляя его страдать физически и нравственно. Кем после станет высеченный?

Суровая действительность разбавляется Куприным с помощью рассказа о находчивости. Куст сирени стал причиной переживаний в одноимённом произведении. Подумаешь, курсант посадил кляксы на карту. Ему бы честно признаться в том преподавателю, он же выдумал под пятном выдать якобы имеющуюся на местности растительность. Почему бы не выпороть сего хитреца, дабы неповадно было обманывать? Благо умная жена подсказала безболезненное решение проблемы. Читатель обязательно задумается, так ли важно говорить правду, если за оную секут до обморочного состояния, а за ложь и находчивость хвалят.

Морализаторский тон Куприна растёт от рассказа к рассказу. «Негласная ревизия» призывает не брать легкодоступное, если с ним можно после легко расстаться или то будет отобрано с порицанием. «К славе» осуждает актёрскую профессию, хоть и дающую возможность понежиться под лучами восторженных взглядов, но приводящую чаще к ранним морщинам на лице и грубому рубцу на душе от долго кровоточивших ран. Не оставляет в покое Куприна и тема несчастной любви, отражённая им в рассказах «Безумие» и «На разъезде», в которых Александр показывает себя сторонником светлого чувства, а не брака по расчёту.

Рецепта для счастья не существует. Человек склонен ошибаться, вынужденный после страдать. Ему не нужно ничего делать, тогда он избежит неправильных поступков. Только возможно ли избежать ошибок, если ничего не делать? Это такой же неправильный поступок. Значит, как не поступи, страдать всё равно придётся. Будет о чём написать беллетристам. Пересказывать сюжет рассказов «К славе» и «На разъезде» не имеет смысла, с ними нужно ознакомиться лично. Может задумаются молодые девушки о предстоящей им жизни, возьмутся за себя всерьёз и предпочтут выбрать тяжёлый путь самостоятельности, нежели начнут брать штурмом подмостки шоу-индустрии или надеяться выскочить за богача. Если не одумаются, тогда стоит поразмыслить, насколько оправдано купать геморрой опостылевшего мужа на курорте и отчего не остановиться, когда появится возможность зажить обыденной жизнью, забыв о морщинах и рубцах.

Непонимание возникнет у читателя, стоит ему взяться за ознакомление с сатирой Куприна. Понятно, жизнь способна достать каждого. Все недовольны по той или иной причине. Куприн же вымещает обиды на случайном человеке. В рассказе «Как профессор Леопарди ставил мне голос», незадачливому певцу пересчитывают зубы и рёбра — измываются, будто заранее подготавливая к ожидающим его трудностям. Так бы и понял данный рассказ читатель, не введи Куприн в повествование элемент неожиданности, развеяв прежние опасения и заставив расслабленно улыбнуться. Пар требуется выпускать всем, даже на безвинных людях, при условии, что они сами напросились на негативное к ним отношение.

С первых лет творчества Куприн твёрдо решил делиться печалью. Вполне вероятно, тому причиной случай из детства, описанный им в рассказе «Славянская душа». Ничего не предвещало горя. Всем было весело, а после произошло событие, положившее конец радостному восприятию к нам приходящим и к от нас уходящим людям. Ценить нужно сейчас, именно в этот момент. Читателю есть с кем наладить отношения? Значит пришло время отложить знакомство с критикой творчества Куприна и осведомиться о делах обиженных нами людей.

» Read more

Александр Куприн: критика творчества

Так как на сайте trounin.ru имеется значительное количество критических статей о творчестве Александра Куприна, то данную страницу временно следует считать связующим звеном между ними.

Рассказы 1889-94
Впотьмах. Жанета
Киевские типы
Рассказы 1895
Рассказы 1896
Молох. Гамбринус
Олеся
Поединок
Суламифь
Яма
Гранатовый браслет
Юнкера

Андрей Сергеев «Альбом для марок» (1995)

Сергеев Альбом для марок

Жизнь каждого человека уникальна. Казалось бы, множество сходных черт и ситуаций, общая история, но всё-таки каждому дано что-то своё особенное. Андрею Сергееву выпало на долю провести жизнь так, чтобы о ней после написать и получить за то литературную премию «Русский Букер». Фрагменты прошлого выуживались из памяти хаотично и в случайном порядке помещались автором на страницы. Сперва детские воспоминания, после предвоенные и следом военные годы, поступление во ВГИК, беседы с Пастернаком, вперемешку с пересказом жизни родителей и деда с бабкой. Все это получило название «Альбом для марок».

Сергеев по-детски категоричен. Изначально выбранный оттенок сопровождает повествование с первого до последнего абзаца. И данный оттенок имеет цвет «испражнений». Допустимо такое видение действительности принимать, пока описывалось детство. Но орально-анальная фаза развития должна была закончиться, а автор продолжил повествование в прежнем духе. Не может бесконечно вызывать улыбку юмор, неизменно продолжающийся оставаться на уровне туалетного. Всему полагается своё время и место, в случае Андрея Сергеева приходится говорить о ровном повествовании, словно не ребёнок вырос во взрослого, а взрослый продолжил оставаться ребёнком.

Впрочем, отразить прошлое Сергееву удалось. Описываемые им сцены свободно преобразуются в картинку. Детали, сообщаемые Андреем, редкой ценности информация, сохранять которую никто не станет, если она не является важной составляющей личного прошлого. Сергеев до войны был ребёнком, а значит смотрел на происходившее детским взглядом. Интереснее прочего для него было читать «Мурзилку», где в рисованной форме подавались истории об испанской гражданской войне. Играя, дети могли называть друг друга фашистами, обсуждать меткость злых финских стрелков. И всё бы ничего, не акцентируй Андрей через раз внимание не фекальной теме.

Вместо описания военных лет Сергеев поднял справки из семейного архива. Разбирая их, он в подробностях поведал о родителях. Потом о деде с бабкой, причём почти о тех же самых событиях. «Альбом для марок» хорош, если его воспринимать летописью рода Сергеевых самими Сергеевыми. Прочий читатель, знакомящийся с приводимыми документами, так и не поймёт, зачем автор сообщал ему сведения, о которых сам от кого-то слышал, решив теперь поделиться ими с бумагой.

Последующее становление автора — это его учёба во ВГИКе и ИнЯзе. Среда сугубо интернациональная. Посмеяться Сергеев находил над чем. Разнообразие тому способствовало. Про фекальную окраску можно лишний раз не напоминать. Таковой юмор всё чаще фильтруется и не воспринимается читателем, смирившимся с манерой изложения автора. Это его жизнь — о ней он имеет право рассказывать так, как считает нужным. Рамки приличия Андрей не переходит.

Позже придёт момент, когда Сергеев сконцентрируется на стихотворном творчестве. Понимая обилие стихотворцев, создающих вирши на любой вкус, нечто подобное создавал и автор. Самое странное, всякий поэт мнит себя гением, возмущается критике и выдаёт на-гора ещё, ещё и ещё рифмованных строчек. Наполнил оными «Альбом для марок» и Андрей Сергеев. Но стихотворения — это вещь почти интимная, продукт измышлений затаённых от всех мыслей. Делиться ими — не значит принимать их последующее осуждение. Человек сказал — того ему достаточно. Сергеев чрезмерно зациклился на себе, пытался представиться читателю в свете творца прекрасного.

И вот долгожданная встреча с Пастернаком. Поэт приветствует поэта. Судьба свела двоих под непечатным знаком. Поэт никогда не станет ждать поэта. Их души родственны, возможно, никто не думал о таком. Поэту не дано понять поэта.

» Read more

Игорь Акимушкин «Мир животных. Насекомые. Пауки. Домашние животные» (1975-81)

Акимушкин Насекомые Пауки Домашние животные

Не существует в природе лишнего. Всё существует на её пользу. Есть обратные примеры? Приведите! Да, человек — ошибка природы. Не будем говорить о человеке. Он лишний элемент в природе, истинный паразит и разрушитель, ничем не лучше саранчи. Такое же одинокое и безобидное создание, пока не объединяется в группу с себе подобными. Саранча — тоже ошибка природы? Возможно, но то происходит по зову самой природы и не исходит непосредственно от саранчи. Термиты — ошибка природы? Если только из-за их способности мешать паразитировать на земле человеку, то вполне можно согласиться. Пауки — ошибка природы? Уж от кого, а от пауков больше пользы, нежели вреда, — не их вина, что они являются одним из основных человеческих страхов.

Мир насекомых огромен. Он неподвластен человеческому воображению, во многом малопонятный и воспринимается мешающим комфортному пребыванию на планете. С существованием прочих живых организмов человек способен мириться, поскольку может обратить их себе на пользу, в том числе и для употребления в пищу. Насекомых в ряде стран с удовольствием едят, но, допустим, для европейцев это не является нормой. Однако, чем саранча плоха? Состоит из питательных веществ, утоляет голод и сама по себе способна восполнить утраты тех, кого лишила пропитания. Природа не поступает во вред обитателям планеты — нужно рассматривать происходящие на Земле процессы с разных сторон.

Игорь Акимушкин взялся рассказать юному читателю о насекомых и пауках. Всё в этих существах не так. Их образ жизни своеобразен, как и устройство их тел. Подумать только, насекомые способны дышать всем телом. А всем известная стрекоза из басни Крылова — результат неверного перевода на русский язык, поскольку в оригинале попрыгунья была цикадой. К сожалению, многообразие насекомых настолько велико, что рассказать о всех не представляется возможным. Акимушкин и не стал пытаться. В общих чертах, практически не называния никого конкретно, Игорь представил на страницах сводные характеристики. Нельзя описать тридцать тысяч жуков, достаточно сказать о самых ярких представителях. Прочие насекомые удостоились аналогичного подхода.

Этологического разбора удостоились наиболее известные человеку насекомые: саранча, муравьи, термиты, бабочки, пчёлы. Про остальных Акимушкин сообщил необходимый минимум информации. Никакой конкретики о размножении, воспитании потомства и пищевых пристрастиях. Коротко и без лишнего текста.

Пауки интересовали Игоря сильнее. Во всевозможных подробностях, в мельчайших деталях: о паутине, добыче пропитания, взаимоотношениях, брачных особенностях. Но, опять же, про избранных пауков. На страницах «Мира животных» ярко представлены птицееды, тарантулы, чёрные вдовы и крестовики. Немного о пауках, обитающих в человеческих жилищах. Легко перестать бояться этих представителей своего вида, если понять их полезные свойства. Менее вредными для человека они, безусловно, не станут. Но тут надо сказать. что весь вред заключается в опасности быть ужаленным и вследствие этого умереть, тогда как во всех остальных аспектах — пауки важны для природы, не являются действительными вредителями и приносят пользу. Задумывался ли кто, сколько паук, плетущий паутину в наших домах, уничтожает насекомых? Порядка пятидесяти особей в день.

Представленная читателю энциклопедия включает, помимо братьев меньших, других братьев меньших, как принято думать — истинных, сопровождающих человека на протяжении последних тысячелетий — речь о домашних и одомашненных животных. Говорить о том, чем занимается на страницах Игорь, кажется бессмысленным, когда дело касается собак и кошек. Акимушкин перечисляет их разновидности, даёт советы по уходу и прочее, полезное юному читателю, всерьёз решившему завести четвероногое животное, отдавать ему свободное время и считать тем самым истинным другом.

Немного Игорь теряется, заводя разговор о прочих животных, используемых человеком для выполнения конкретных задач: разведения на мясо или иных целей. Спрашивается, зачем говоря о лошадях и ослах, вспоминать историю рыцарства, рассуждать о латах и в нюансах описывать историю кавалерии? Причём на количестве страниц, не уступающих месту, немногим меньше отданному под описание насекомых. Зачем, говоря о коровах, поднимать статистику рекордных надоев? Забыв толком рассказать о самих коровах.

Были и есть в истории человека другие одомашненные животные, порою таковыми не воспринимаемые. Например: фрет (фретка — домашний хорёк), баклан, кречет, гепард. В представлении многих людей они продолжают оставаться представителями дикой природы. Не воспринимаются домашними из-за смутного о них представления: шелкопряды и пчёлы. И уж как-то не идёт в голову, чтобы золотая рыбка, некогда выведенная из карася, в той же мере относилась к одомашненным представителям животного мира.

» Read more

Георгий Владимов «Генерал и его армия» (1994)

Владимов Генерал и его армия

Историческая беллетристика полезна, но её действительное значение трудно понять. Редкий автор повествует именно о том времени, о котором рассказывает. Скорее, он повествует со своего рабочего места, окружённый бытом повседневности и заботами сегодняшнего дня. Поэтому на содержание беллетристики падает тень не прошлого, а авторского настоящего. Касательно произведения Георгия Владимова «Генерал и его армия» — всё так и есть. Казалось бы, Вторая Мировая война, некий гениальный генерал, подчинённые, общее дело, противостояние врагу, стремление развивать успех. Не было бы при этом излишних фантазий. Получилось произведение по мотивам.

Исторический фон реален. Владимов задействовал на второстепенных ролях настоящих участников войны. Но всё-таки они являются второстепенными персонажами описываемого действия. Главная роль отводится генералу и его ближайшему окружению. С первых страниц читатель едет с ними в одном автомобиле, проникается чувствами каждого из них, а после случается то, чего не должно было произойти. Таково краткое содержание произведения. Его вполне достаточно, чтобы знать о чём написал книгу Георгий Владимов.

Читатель желает узнать детали. Какие детали ему важнее? Из чего состоит американский армейский автомобиль Виллис или каким образом складывались судьбы основных действующих лиц? Владимов удовлетворил оба интереса. Сперва он рассказал о Виллисе. Эта машина передвигается по разминированной дороге, везёт генерала. Хорошо бы Виллис подлатать, заменить колёса и двигатель не помешало бы поставить более мощный. Генерал не должен чувствовать неудобств, многое зависит от принимаемых им решений. И кто же является генералом в повествовании? Он — вымышленное лицо. У него вполне может быть прототип, о чём в тексте нет упоминаний. Личность, понимая со слов Владимова, способная и деятельная.

Кто окружает генерала? Люди, прежде всего. Каждого из них Георгий чрезмерно детально описал. Всякая эмоция и маломальское желание не проскользнёт мимо читательского внимания. Кто интереснее — адъютант, водитель, сотрудник Смерша, обыкновенный солдат? Все они важны в одинаковой степени, если не важнее самого генерала, как некоторые из них склонны думать. И не беда, что они выдуманы. Они — единственное украшение повествования, поскольку не претендуют на отношение к истории. И они — те, кто обречён познать на себе горечь войны до самого конца. Чего нельзя сказать о генерале.

Последовательности при повествовании нет. События происходят хаотично. Владимов отступает назад и прыгает вперёд. Чаще так поступают, когда пишут по наитию, имея представление о чём, но не представляя, где надо поворачивать сюжет. Георгий знает, Виллис заедет в лес, там случится непоправимое. До того момента следует наполнить страницы текстом. Так изначально безвестный генерал, чья фамилия долгое время никак не обозначается, прописывается Владимовым за вылитого Власова. Читатель недоумевает: почему всё спокойно, где месиво Мясного Бора, почему не описываются реалии 2-й ударной армии, отчего так нелепо изображается спасение важного человека, когда пробиться к генералу практически не было никакой возможности. Просто перед читателем не Власов, а, продолжающий оставаться безвестным, генерал, пусть уже и с фамилией, ничего никому не говорящей, ибо с такой фамилией генералов в рядах Красной Армии в период Великой Отечественной войны не было.

Что не касается напрямую повествования, о том Владимов позволил вольные предположения. Его упоминания о Гражданской войне лучше лишний раз не упоминать, в той же мере не следует ссылаться на думы действующих лиц о том, что кто-то из них мог стать диктатором Советского Союза. Не надо трогать без надобности исторический фон. Он — конструкция шаткая, и без того грозящая обвалиться при желании разобраться в имеющемся на страницах. Существование генерала стоит допустить. К его окружению нужно проявить симпатию. Нам всё равно не дано знать, как обстояло дело на войне в действительности. Мы можем верить очевидцам. Можно верить и лицам посторонним. Достаточно верить, тогда любая информация, подаваемая под видом правды, будет восприниматься в качестве правды.

Виллис грыз русскую землю, впиваясь колёсами во фронтовую дорогу — Владимов внёс вклад в понимание людей на войне, усеяв фронтовую дорогу опасностями. Смерть нёс случайный снаряд, пущенный случайной рукой — Владимов дал русской земле вспомнить об испитии ею крови павших бойцов, разными путями шедших к единому итогу жизни.

» Read more

Александра Бруштейн «Весна» (1961)

Бруштейн Весна

Автобиографическая трилогия | Книга №3

Чем действующая власть плоха? Тем, что она настроена против людей. Вот именно так! И никак иначе! Отчего-то во все времена, везде и всюду. Но настроена против людей. А ежели кажется иное, так оно только так кажется. Нет ли в таком образе мысли некоего заблуждения, выражающегося, допустим, в недальновидности и узости способности к восприятию действительности? Хочется обвинять, защищая оскорблённых. Неважно кого, главное защищать. Александра Бруштейн ранее создавала благоприятный образ для осуждаемых обществом, теперь же она в одинаковой мере сочувствует несправедливо обвиняемому еврею Дрейфусу и террористу-сапожнику, метавшему бомбу в губернатора. Что-то в этом неправильно. Определённо стоит говорить о дефектном мировосприятии.

Главной героине третьей книги автобиографической трилогии уже четырнадцать лет. Скоро она завершит обучение. Она не может просыпаться по утрам, если на неё не выльют холодной воды. Сама же сообразительная, умная, способна репетиторством зарабатывать деньги. Да вот сочувствует едва ли не всем подряд, кроме государственных образований. Если Американские штаты и Испания оспаривают между собой Кубу, то за кого будет переживать Бруштейн? Только за Кубу, тогда как прочие страны по отношению к ней являются ворами.

Говоря о «Весне», нельзя обойти вниманием дело Дрейфуса. Бруштейн погружает читателя во все его детали. В том числе упоминает и вмешательство Эмиля Золя. Окажется так, что Дрейфус был подставлен, обвинён преимущественно из-за своего происхождения и будет сослав на остров-тюрьму. И кто более прочих окажется виноват в несправедливо вынесенном приговоре? Одна Франция с её гнилой судебной системой. Всё делается против людей — такое впечатление исходит со страниц «Весны». Пусть Дрейфус был обвинён, так почему оказался лишён человеческого к нему отношения? Разве преступник не заслуживал снисхождения? Бруштейн недоумевает.

А если сама Бруштейн поступит против чужой воли, чем она будет укорять уже себя? Вот отдавила Александра учителю ногу. С её слов, отдавила случайно. Благо учитель оказался хорошим, единственным способным адекватно относиться к ученикам. Иначе получилось бы совершенно удручающе. Пострадать могла главная героиня от неосмотрительности, быть подвергнутой наказанию от лица руководителя учебного учреждения. Где на страницах сочувствие к пострадавшему учителю от перенесённых им физических страданий? Такового в тексте нет. Лишь Александра корит себя, читает чужие дневники и жалеет не за собственный проступок, а за низкую заработную плату преподавателя, после всех ежемесячных расходов едва на еду деньги оставляющего.

Осуждению подвергается чаще не сама власть, а общество, созданное этой властью. К обществу у Бруштейн имеются претензии. Основное недовольство — предвзятое отношение к людям из низов. Буквально на смех поднимали тех, чьи родители работали прислугой. Такое отношение Бруштейн понятно, спустя годы осознавшей себя членом государства с равными правами для всех. И неважно, что лучше всем сообща плохо жить, нежели кто-то будет жить лучше других. Важен именно факт предвзятого отношения. Бруштейн оно не нравилось. Поэтому в очередной раз читатель становится свидетелем сцены унижения ученика сверстниками.

Годы обучения заканчиваются. Согласно миропониманию, главная героиня повествования вышла из стен учебного учреждения с ненавистью к действующему царскому режиму и любым проявлениям капиталистических воззрений. Она должна будет бороться за счастье и равное положение в обществе для всех. Не должно быть обвиняемых в угоду чьих-то интересов, полагается всякого преступника считать прежде всего человеком. Каждый склонен иметь собственную точку зрения, но она должна исходить из справедливого равного распределения. А кто против, того не стоит осуждать, к нему даже позволительно применить насилие, чтобы после судить за это террориста, понимая прежде всего помыслы исполнителя народной воли за человеческие. Кажется странным так думать, кому-то покажется кощунственным такой ход мыслей, кроме главной героини «Весны».

» Read more

Булат Окуджава «Упразднённый театр» (1993)

Окуджава Упразднённый театр

Обществом легко манипулировать. Скажешь людям — это плохо. Люди верят и считают плохим. А скажешь — это гениально, мало кто оспорит. И только утрата памяти поможет разглядеть в некогда плохом хорошее, в гениальном — посредственное. Всему своё время и всему своё отношение к действительности. Годы пройдут, прошлое будет иметь значение лишь для тех, кто не имеет других аргументов в настоящем. И пока живы свидетели, до той поры они будут нести в себе истинное отношение к нам более неведомому.

На старости лет тянет вспомнить былое. Булат Окуджава взялся рассказать о собственном детстве и показать жизненный путь предков. Биографией его труд не назовёшь, скорее он художественно обработан. Равномерного повествования нет — Булат то о себе рассказывает, то погружается в прошлое, то заглядывает вперёд. Кто знаком с Булатом, тому его подход будет безразличным, а кто об Окуджаве имеет смутные представления, тому содержание «Упразднённого театра» покажется чрезмерным нагромождением со множеством действующих лиц.

В семейных хрониках Булата есть ряд сомнительных моментов. Во-первых, кто тот предок, от которого Окуджава происходит? Он приезжий, толком о нём ничего неизвестно. Он мог быть русским, либо кем угодно ещё. Остальные предки происходили со стороны армян или грузин. Особого значения это для самого Булата не имеет. По тексту нельзя определить, кем же был сам Окуджава. К нему не применишь определение Фазиля Искандера, касательно национальностей среди кавказских народов.

Не имеет значения и тот факт, что в 1924 году в Москве родился мальчик, названный Дорианом, после фигурировавший в тексте под обилием разных имён. Этот ребёнок периодически появляется в тексте, являя собой связующий элемент между настоящим и ушедшим временем. Через него проходят сюжетные линии, тогда как он являет собой их завершение. Мальчик, чаще прочего прозываемый Иван Иванычем, примечательным не является. Талантов в нём вроде бы и нет. На стихотворной ниве он не блистал, музыкальным дарованием не отличался.

Раз проявившись в тексте, Иван Иваныч уступает место на страницах предкам. Булат снова возвращается к ранним событиям. Показывает гражданскую войну. После Окуджава заново описывает рождение Иван Иваныча, чтобы далее рассказывать о событиях 1932 года, красной пропаганде и борьбе с троцкистами в 1937 году. Идеологии столкнулись, никого не пощадив. Кто стоял за действующую власть, тех первыми забрали: отца Булата расстреляли, мать арестовали и сослали в карагандинский исправительно-трудовой лагерь. Ирония в том, что когда Иван Иваныч спрашивал мать о том, может ли кому не нравится их страна, то получил ответ, что кому она не нравится — тот является врагом.

Обществом легко манипулировать. Не существует общественного сознания. Есть идеи, вдохновляющие вершителей. Они долго созревают, мгновенно покоряют умы и обязательно растворяются в безвестности. Но люди живут идеями, подчиняются им, стремятся соответствовать ожиданиям современников. Общество варится, томится в ожидании воплощения кажущихся важными устремлений. Рождаются дети, становятся свидетелями дел родителей, задумывая изменить до них устоявшееся. Кто не сможет пробиться во власть, тот найдёт иной способ сообщить о воззрениях.

Театр предков Окуджавы упразднили. Одних актёров сократили, другим предложили новые роли. Театр никуда не делся, он продолжил функционировать. Упразднённым он оказался для Булата, тогда как кроме него этого никто не заметил. События тех дней давно стали историей. Для Окуджавы они продолжали оставаться частью настоящего. И когда он умер, документальным свидетельством личного восприятия прошлого осталось его произведение «Упразднённый театр».

» Read more

1 2 3 42