Tag Archives: литература россии

Фаддей Булгарин “Философский камень, или Где счастье?” (1825)

Булгарин Философский камень

Утверждение “Философского камня не существует!”, всякий раз заканчивается предположением, будто допустить существование его вполне возможно, хотя бы на уровне фантазий. Этим и предпочёл заняться Булгарин, чем-то повторив литературные изыскания Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Читателю предложены два друга. Один из них не верит, другой – допускает. В итоге в их распоряжении оказывается искомое. Но возникает другое затруднение – как распорядиться доставшимся счастьем. Есть ли оно вообще? А если есть, то где его лучше искать?

Философский камень способен превращать любой металл в золото. Фаддей пошёл дальше. У него философский камень позволяет человеку обрести неограниченные возможности, главное суметь обнаружить способ овладения ими. Если поместить философский камень в воду и выпить её, тогда наступает излечение от болезней, вплоть до гипотетического обретения бессмертия. Подобное действие иначе, нежели сказкой и нельзя назвать. Булгарин того и не скрывает. Данное произведения имеет подзаголовок о том, что оно является философической сказкой.

Счастья от обладания философским камнем добиться нельзя. Остаётся довольствоваться самим его владением, на другое не рассчитывая. В итоге, сколько не радуй окружающих золотом, у людей появится подозрительность. А вслед за нею придёт нужда бежать, оставив достигнутые блага. Конечно, Фаддей излишне предался пессимизму. С другой стороны, тем он показал объективность суждений.

Булгарин постарался внушить действующим лицам, что владея ценностью, не забывай оной делиться с другими, ибо в мире много бедствующих, нуждающихся в помощи. Развивать подобную мысль не требовалось, так как читателю известно, насколько опасно проявлять сочувствие, обязательно сталкивающееся с последующей неблагодарностью, вплоть до проклятия. Да и не имелось цели излишне морализировать именно на данную тему. Требовалось показать, как тяжело обрести счастье, когда счастье находится непосредственно в твоих руках, при этом оставаясь недоступным.

События пойдут по странам и континентам. Будет на пути действующих лиц и индийская тюрьма. Впрочем, владея философским камнем, легко найдёшь выход из всякого затруднения. Возможно лишь одно непреодолимое препятствие, имя которому любовь. Вот где философский камень способен помочь добиться желаемого, но, как и в остальных случаях, не гарантирует сохранения ответных чувств.

Получается, всё счастье от философского камня заключается в осознании его непосредственного существования. Дальнейшее зависит от мировоззрения писателя, повествующего о событиях. Булгарин не видел в нём причину для разочарования, ежели вспоминать царя Мидаса, но и особого восторга не испытывал, осознавая наиболее оптимальную реакцию общества. Вполне логично, если в погоне за счастьем придётся постоянно передвигаться, не находя и минуты для покоя. Такого никто не позволит, а, говоря конкретнее, стремящимся обладать всем, не прилагая к тому усилий, должно ожидать чувство зависти окружающих.

Впрочем, Булгарин всё-таки вёл действующих лиц не совсем правильной дорогой. Но такой уж он писатель, не желающий принимать за истину возможность обладать чем-то, воспользовавшись удачно подвернувшимся обстоятельством. Если отринуть идею философского камня, посмотрев на описанное Фаддеем отстранённым взглядом, как увидишь необходимость существования иных помыслов, не связанных с бесплотными мечтаниями. Счастье само придёт, особенно когда в него нет никакой веры. И вот тогда придётся горько пожалеть, поскольку оказываешься не готов распорядиться спонтанно доставшейся долей. Тогда не будет разговоров про счастье, так как взыграет обыкновенное стремление к обладанию лучшим из возможного.

Собственно, счастье – не есть деньги, успех и внимание. Счастье – это довольство малым. Лучше будет тогда, когда философский камень превратит всё золото и ценности в камень, только тогда и станут люди счастливыми. Да и это мечты. В мире – полном камней – камни станут главной ценностью. Появятся те, кто будет обладать их большим количеством. А значит и тогда потребуется обладать философским камнем, дабы абсолютно всё обращать в требуемую вещь, имеющую временную мнимую ценность.

» Read more

Фаддей Булгарин “Эстерка” (1828)

Булгарин Эстерка

Нужно быть осторожным в категорических суждениях, не разобравшись предварительно в деталях. Иногда за благое дело легко оказаться среди презираемых обществом людей. Не скоро люди поймут, а то и вовсе забудут сделанное для них благо. Люди могут продолжать помнить, не желая видеть положительного, хотя следовало уже за единственное допущение позволить снисходительное отношение. Тут речь не о преступлениях против человечества, но и о них тоже. Булгарин коснулся эпизода из жизни польского короля Казимира III Великого, любившего еврейку.

Эстерка – личность сомнительного существования. Тем не менее, Фаддей сложил рассказ о ней, наполнив содержание моралью. В самом деле, Эстерка любила короля, у неё были от него дети. Она не требовала лучшей доли для себя, с чем не мирились другие евреи. Не поляки желали расправы, наоборот – расправиться с Эстеркой пожелал раввин. Не собираясь мириться с очевидной мыслью: пока Казимир испытывает любовное чувство к еврейке, от того выигрывают все, и более других евреи, получившие широкие послабления. Как знать, не будь Эстерки, какой участи предстояло удостоиться еврейской общине. И всё-так раввин настаивал на казни.

Размышления возникают сами собой. Булгарин неспроста обратился к прошлому, перестав сочинять небылицы о временах фантастических. “Эстерку” он посвятил Александру Сергеевичу Пушкину. Не сразу стало понятно, к чему Фаддей склонит читателя. Начав издали, дав представление о гайдамаках и визите папского легата, Булгарин показал на страницах короля Казимира. И вскоре начался тот самый суд, поставленный в центр повествования.

Читателю может быть известна история еврейки Ракель из Толедо, чья участь при дворе испанского короля Альфонсо VIII была не намного слаще. Черты двух судеб – Ракель и Эстерки – имеют сходства. Только в случае Булгарина ситуация приняла вид неблагодарности самих евреев, решивших забыть, чьими усилиями им вымощена дорога к спокойному существованию. Они с истовостью католиков решили извести непонятный для них элемент, будто бы ни в чём не следовало поддерживать соотечественницу.

Впрочем, убийство евреями близких по крови людей – один из библейских сюжетов. Ежели то они делали не своими руками, то с помощью судилища. Единственное спасение может существовать, называемое бегством. Кто не готов мириться с возводимой хулой, не стремится доказывать правоту взглядов принятием смерти, тот предпочтёт уйти в тень, навсегда растворившись в безвестности. Собственно, на этом различие между Ракелью и Эстеркой наиболее зримо. Когда не принимают свои, про них просто-напросто следует забыть.

Доподлинно точно установить историю жизни Эстерки нельзя. О ней сохранилось несколько летописных свидетельств, не сообщающих более того, что она могла влиять на короля, призывая к снисхождению, когда евреям угрожало преследование или какое иное наказание. Казимир и по своей воле способен был симпатизировать угнетаемым людям, либо быть приверженцем гуманизма, соблюдающим библейские заповеди. Понятно, таковое отношение к евреям следовало как-то объяснять. Почему бы для того не дать представление о любовнице еврейского происхождения? Тогда всё становится сразу понятным. Перед любовным чувством не всякий мужчина устоит, особенно пленённый женской красотою, когда ему становится безразлично, кем является его избранница в действительности.

Факт остаётся фактом, Казимир III Великий симпатизировал евреям, добивался для них лучшей доли. Его в том наставлялся Эстерка. Всё прочее – вымысел Фаддея. Он решил дать представление о несправедливом суде, учинённом евреями. Отчасти это отсылает к событиям на восемнадцать столетий назад. Сравнение грубое, зато наиболее понятное.

» Read more

Фаддей Булгарин “Картина Испанской войны во время Наполеона” (1823)

Булгарин Картина Испанской войны во время Наполеона

Как рассказать о Булгарине? С виду он белорус, но считался за поляка, тогда как среди его предков числится оболгаренный албанец. Становление Фаддея происходило в пределах Российской Империи, пока он не оказался лишённым надежд на будущее, вследствие чего подался в Польшу, где вступил в наполеоновскую армию, вследствие чего успел поучаствовать в ряде сражений, в том числе и в походе на Россию. Теперь, имея столь разностороннее видение о Европе тех лет, обладатель солидного багажа знаний – Булгарин мог писать книги на историческую тему. Для начала он посчитал нужным рассказать об Испанской войне, в которой он воевал на стороне Наполеона.

Испания – страна своенравная. И населяют её своенравные люди. Даже рельеф там своенравный, словно скалы набросали с неба, отчего они торчат в разные стороны. Испанцы любят петь, пренебрегают едой и при этом крайне ленивы. Но всё до поры и до времени. Стоило испанцам оказаться перед необходимостью бороться, как в них проснулось чувство борьбы до последней капли крови. Пока король не мог разобраться с тем, как ему править, Наполеон подминал одну область за другой, вследствие чего в стране стихийно возникло партизанское сопротивление. Вот где испанцы показали присущий им нрав борцов – стоило им взять в плен француза, как тому только и оставалось, как молить о смерти, поскольку не мог снести доставляемых ему мучений. Война с Наполеоном стала истинно народной. Однако, города и монастыри склонялись перед мощью французской армии. Сломленными оказались все, кроме героического Кадиса.

Что помешало Наполеону полностью овладеть Испанией? Во-первых, он не рассчитывал отдавать на борьбу главные силы. Во-вторых, вмешалась Англия. В-третьих, французы увязли в России. Но Испании предстояло пасть, случись Наполеону сладить с русской зимой, чего всё же не случилось. Теперь если и рассказывать об Испанской войне, то только в духе Булгарина, то есть превозносить отчаянность и зверство испанцев, находя оправдания для действий французской армии.

Взять укреплённый пункт было не просто. Сопротивлялись даже монастыри. Сколько бы не было убито испанцев, их меньше не становилось. От подобной картины Испанской войны не получится понять, почему Испания вообще проигрывала французам изначально. Фаддей словно специально создаёт у читателя впечатление, будто воевать испанцев отправилась шантрапа, где нашлось место кому угодно, но только не самим французам. Если не вникать в изучение наполеоновских войн далеко, то интернациональный состав французской армии очевиден, причём в случае Испании он отличался особенным разнообразием.

Первоначально произведение “Картина Испанской войны во время Наполеона” имело другое название – “Воспоминания об Испании”. Не создавалось ложного впечатления исторического свидетельства. Наоборот, читатель внимал словам непосредственно очевидца, что ему казалось весьма важным, особенно учитывая необходимость узнавать всё о восхождении Наполеона, поставившего на колени едва ли не всю Европу, но не сладившего с Россией. Ведь интересно знать, как сумел противостоять силам всё той же всей Европы испанский народ. Причём именно народ, а не непосредственно Испания.

Понимал то и Булгарин. Он воспел отвагу как раз испанцев, категорически выразившись о неспособности королевской власти придти к согласию перед лицом врага. И это он говорил про людей, чью леность он особо примечал. Кто бы мог подумать, что партизаны в обуви времён Рима смогут найти способ оказывать сопротивление солдатам, владевшим современными знаниями о военном деле и, должно быть, имевшим хорошее вооружение и обмундирование.

» Read more

Фаддей Булгарин “Марина Мнишех, супруга Димитрия Самозванца” (1830)

Булгарин Марина Мнишех

Говоря о Димитрии, нельзя обходить вниманием Марину. Она не менее важна для истории, нежели он сам. В возрасте восемнадцати лет Марина последовала за будущим русским царём, пока сохранявшем неясный статус наследника в самовольном изгнании. Но без пояснения складывавшихся в Польше политических событий, её портрет не получится полным. Потому-то Булгарин и сделал отступление в рассказе о Самозванце, сопроводив произведение о нём публицистической статьёй.

Польша большую часть своего существования отличалась свободными взглядами на действительность. А если быть точнее, то в один конкретно взятый исторический период она представляла идеал демократии, когда народ мог выражать собственное суждение по любому вопросу, оказываясь при этом услышанным. Даже король назначался посредством выборов. Но демократические устремления оставались далёкими от должных о них представлений. Говоря современным языком, Польша представляла из себя олигархию, то есть ею правили определённые члены общества, обычно самые именитые и само-собой богатые. Они и выбирали короля, не думая ему подчиняться, поскольку они ставили себя выше его. Как раз тогда и случилось полякам возглавить “освободительный” поход на Русь, дабы вернуть на московский стол “истинного” наследника.

Хорошо известно, без Марины того похода могло и не быть. Поляков сдерживал продолжавший действовать договор о мире. Открыто выступать против Руси они не могли. Но и Марина не являлась ключевой фигурой, оставаясь в роли последовательницы Димитрия. Теперь мы его называем Самозванцем, а до его воцарения и тем более во время царствования и некоторое время после, Димитрий продолжал считаться спасшимся сыном Ивана Грозного. И вот как раз после его смерти мнение Марины считалось определяющим.

Булгарин не видит, чтобы при Димитрии Марина чем-то выделялась. Она во всём за ним следовала, ни в чём не перечила и будто бы оставалась безучастным лицом. То Фаддей склонен объяснять желанием царствовать, тогда как прочее не могло оказаться заслуживающим внимания. Примерно такой он её и показывал в “Димитрии Самозванце”, обыгрывая ситуации, в которых Марина ставилась на позиции жадной до власти женщины, готовой мириться с любым непотребством, лишь бы оставаться при муже с царскими регалиями.

Что с ней могло статься дальше? Читатель, ограничившийся знакомством с “Димитрием Самозванцем”, о том не знает. Марине осталось жадно хвататься за возможность, в том числе быть согласной видеть Димитрия в каждом, кто сможет закрепиться в качестве русского царя. Собственно, именно по такому сценарию появился второй Лжедмитрий, принятый в объятья Марины, будто бы узнавшей в нём уже дважды не убитого сына Ивана Грозного. Дальнейшее описание мытарств Марины, пример человека, не способного расстаться с утраченным доверием и продолжающим хвататься за возможность заново его обрести. Не помогло Марине и рождение сына, будто бы способного считаться претендентом на прозвание русским царём.

Интерес Булгарина к данной теме понятен. Он происходил от польского рода, потому не мог не испытывать трепет от мысли о происходивших в Смутное время процессов. Он не приукрашивал, обыденно отражая человеческую страсть владеть чем-то, не считаясь с преградами. Марина сама по себе являла пример людских пороков, обычно присущих женщинам. Сперва она оставалась на вторых позициях, покуда не приходило к ней понимание способности добиться больше ей изначально предложенного. Мудрено ли, ежели она пожелала бороться и после того, как обрели смерть оба выбранных ею в супруги Димитрия. Но история Руси пошла под другому пути, что лично для Марины не имело значения.

» Read more

Фёдор Эмин “Непостоянная фортуна, или Похождение Мирамонда” (1763)

Эмин Непостоянная фортуна

Обстоятельства жизни Фёдора Эмина до прибытия в Россию неизвестны. Кто он, представившийся русскому послу в Лондоне подданным Турции? Того нам никогда не узнать. Зато по оставленному им литературному наследию удаётся проследить высокую эрудированность, бывшую ему присущей. А ежели обратиться к произведению “Непостоянная фортуна”, так и вовсе допустимо принять описанное на его страницах за историю самого Эмина, если и не в части похождения Мирамонда, то касательно одного из действующих лиц точно. Действие начинается в Турции, дабы через европейские города и страны пришло осознание необходимости принять православную веру.

Мирамонд – сын влиятельного отца, отправился по морю в путешествие. Он желал посетить Тунис. В пути корабль попал в бурю – был разбит. Осталось взывать к небесам, дабы только в помощи Всевышнего обрести право на продолжение жизни. На беду, ибо фортуна – вещь непостоянная, Мирамонд оказался спасён мальтийцами, тут же бросившими в заточение, ожидая получения выкупа. Вроде бы повезло, однако из Турции пришло известие – всё его семейство попало в опалу, им отрубили головы. Тут бы впасть в уныние, только Эмин планировал написать три части похождения, для чего он раз за разом будет изыскивать неприятности и удачи, чередуя их так, чтобы читатель не успел заскучать.

На страницах разворачивается политическая жизнь Европы середины XVIII века. Противные христианам мальтийцы приравнены к настолько же противным магометанам алжирцам. На севере Средиземного моря процветают венецианцы, то и дело вступающие в вооружённое сопротивление туркам. Англия, несмотря на удалённость, стремится влиять на ситуацию в регионе, отчего Мирамонду придётся столкнуться с новой чередой неприятностей. Однако, из-за кого случается страдать, туда главный герой произведения и будет стремится попасть. Ему сужено оказаться не только в стане Мамлюков, пережив любовные испытания, он же обязательно доберётся на Туманного Альбиона, причём выдавая себя за англичанина.

Знакомясь с книгами Эмина, обязательно приходишь к выводу – не те произведения изучаются подрастающим поколением. Молодым людям нужно прививать интерес к знаниям с помощью приключенческой литературы. Понятно, её пик придётся на рубеж XIX и XX века. Но и XVIII век в том нисколько не уступает. Главное знать к какому тексту обращаться. К сожалению, Фёдор Эмин оказался вычеркнут из того наследия, с которым принято в обязательном порядке знакомиться. Вполне допустимо сказать, как плохо поддаётся пониманию поэзия древних греков, ничем не превосходящая труды отечественных читателю авторов. Собственно, Фёдор Эмин писал так, что разбираться в политике и географии Европы XVIII века станет чрезмерно просто.

“Непостоянная фортуна” охватывает земли мусульман и христиан. Главный герой посещает многие места, либо слушает рассказы других, бывших там, где ему бывать не приходилось. Помимо Турции и севера Африки, предстоит побывать в Испании и Португалии. Коснётся Эмин и Франции с Польшей. Даже будет упомянута Российская Империя, чей интерес к событиям на южных границах обретал до того невиданную мощь. Конфликт интересов между империями россов и османов рос, обязанный вылиться в затяжные непрекращающиеся войны. И тут Эмин оказался как нельзя кстати, способный рассказать достаточное количество полезных сведений. К тому же надо учитывать и тот факт, что он несколько лет прослужил среди янычаров.

Конечно, личность Фёдора – загадочна. В те же янычары просто так не попадали. А турков в их рядах и вовсе быть не должно. Эмин мог быть поляком, а мог быть всё-таки и турком, о чём остаётся лишь гадать. Во всяком случае, “Приключение Мирамонда” не должно оставить читатель равнодушным к судьбе этого незаурядного писателя.

» Read more

Мария Степанова “Памяти памяти” (2017)

Степанова Памяти памяти

Написать книгу памяти – важно! Но для кого её писать? Для узкого круга родственников или для сведения большинства? Так ли важно, какой размер таза был у предка? Или какого рода смысл в оглашении срока наступления первых месячных? О чём-то всё-таки следовало умолчать. Но раз решено сделать историю семьи достоянием общественности, то насколько оправдано показывать другим письма, не предназначавшиеся для оглашения? И насколько важно говорить о нежелании узнавать о судьбе связанных с тобой людей? Пусть подобных тебе много, но ты не желаешь с ними знакомиться. Пусть для тех, кого Мария Степанова не знала, станет откровением информация, ею сообщённая на страницах “Памяти памяти”.

Начинает Мария с обыденности. Даётся представление о недалёких временах – начале XXI века. Надо постирать белье, потом куда-то пойти, ждать автобус, после размышлять об исторической родине где-то в районе литературно знаменитого Арзамаса. Как раз туда предстоит отправиться, как бы того не хотелось. А попав в те края, решить, как важно написать книгу воспоминаний, сопроводив собственный поток сознания фрагментами жизни прежде живших людей. Тогда и начинается открываться для читателя книга памяти, бросающая его от даты к дате, от человека к человеку, не давая общего представления и не подразумевая ничего, кроме осознания факта прикосновения к не должному быть потревоженным его взглядом.

Оживает на страницах мнение о прошлом. Показываются мыслители былых дней, жившие собственными печальными судьбами, горевшие присущими им страстями и сгоравшие от переизбытка чувств. Плавится на страницах мысль Цветаевой, пышет жаром Мандельштам, готовится стрелять по своим из пулемёта Хармс. Возникают образы Одессы – города колоритных контрастов. И всюду разбросаны немецкие куклы, имевшие особого рода значение, связанное с доступностью их приобретения.

В стороне ото всего этого продолжает находиться читатель. Он не должен понять, почему именно ему полагается знакомиться с чужими жизнями, до которых он никогда бы не прикоснулся. Может быть, стань Мария Степанова именитым человеком, достойным громкой памяти о ней, тогда как раз её “Памяти памяти” станет кладезем сведений для биографов. Пока такого не наблюдается. Знакомиться с её произведением – нечто вроде проявления симпатии к соседу, а то и просто к случайному человеку с улицы, о котором тебе вовсе не важно знать подробностей, но он тебе настойчиво советует познакомиться с историей его рода, для чего вручает альбом из портретов, принуждая присесть и просмотреть всё его содержание, пока он будет в качестве нарратора повествовать обо всём, сокрытом внутри.

Читателю не станут близки действующие лица воспоминаний Марии: ни Гинзбурги, ни Степанова, ни Гуревичи. Ежели кто из них уже известен, то о тех Мария не скажет ничего доброго, предпочтя упомянуть лишь факт присутствия связи, толком не имеющей к её предкам отношения. Вообще не важно, что происходит сейчас, как это соотносится с прошлым. Мария готова обращаться к былым дням, не позволяя прикасаться к своему настоящему. Читатель это должен обязательно усвоить. Видеть жизнь прежде живших ему дозволяется, тогда как до прочего ему дела быть не должно.

Хорошо иметь деятельных предков, оставивших по себе воспоминания. Можно взять их письма, прочитать и составить собственное представление о них. К сожалению, такое доступно не всем. Более того, это практически удел многих семей, живущих без прошлого. Может потому и возникает обида, когда кто-то, вроде Марии Степановой, может хранить память, а кому-то такого наследия не досталось.

» Read more

П. Бородкин, Ф. Ельков, В. Усатых, А. Фомин “Первые испытания” (1966)

П. Бородкин, Ф. Ельков, В. Усатых, А. Фомин Первые испытания

Тихий Барнаул. И он воевал после отречения царя. И в его городской черте устраивали расстрелы, уничтожая неугодных. Но как такое вообще оказалось возможно? Царская вотчина, слава рудного края, родина лучших из лучших, откуда выходили сибиряки, крепче любого металла, не способные быть сломленными. О том ныне можно судить разными словами. Нашлись они и у четырёх писателей, взявшихся отразить былые события, пока оставались в живых свидетели тех боёв. Вполне очевидно, авторская риторика неизменно будет отстаивать правоту красных. Но именно красные потерпят поражение, полностью уничтоженные. В своей борьбе они пройдут тяжёлый путь, закончившийся для них смертью. Немного погодя восстание поднимет Мамонтов, возглавивший освободительный партизанский отряд, о чём читатель сможет узнать уже из других книг.

Именами погибших сторонников партии Ленина называются улицы Барнаула. Вот улица Цаплина – одна из связующих нитей, ведущих от Старого моста, некогда жаркого места боёв, в центр города. А вот улицы прочих активных деятелей, погибших, отражая непосредственно Барнаул или при других обстоятельствах. По здравому рассуждению их именами прозваны улицы Горы, где шло ещё одно из решающих сражений, закончившееся поражением.

И всё-таки Барнаул держался долго, оставшись единственным населённым пунктом, продолжавшим оказывать сопротивление. До него почти все города Сибири вдоль железной дороги оказались под властью белочехов, и, получается, вся эта масса развернулась в сторону бывшей царской вотчины. Железная дорога от Бердска, что под Новониколаевском (современным Новосибирском), вплоть до станции Алтайской (ныне город Новоалтайск) горела огнём.

То не было просто гражданской войной, поскольку воевали не только бывшие граждане Российской Империи. Основной силой, выступившей за белое движение, оказались чехи, тогда как на стороне красных отчаянно сражались венгры, помогавшие оказывать сопротивление, хотя все прекрасно понимали, насколько трудно будет бороться, ничем толком не располагая. В конце концов Барнаул будет сдан, последует волна расстрелов. Останется бежавший отряд рабочих, что пройдётся по землям Алтая, обречённый погибнуть в горах. Но на том пути предстоит встреча с Мамонтовым. И уже это имело значительную важность для будущей победы.

Что же до самого повествования – в произведении подробно рассказывается обо всех событиях, имевших место вслед за отречением царя. В том числе упоминается и пожар, уничтоживший практически всю центральную часть города. Показывается, как произошёл раскол в социалистической партии, разделивший её на большевиков и меньшевиков. Объясняется, почему именно за большевиками оставалось преимущество. Это учебники по истории говорят, будто большевики подхватили власть из ослабевающих рук, тогда как они целенаправленно готовились как раз к вооружённой борьбе. Ежели требовалось взять всё, тогда слов не хватит для борьбы.

Разве не мог Барнаул выстоять перед белочехами? Мог. Не будь город вынужден отдавать лучшие силы для борьбы с белым движением на Дальнем Востоке. Когда наиболее способные к борьбе ушли, тогда случилось произойти событиям, ставшим трагическими. Барнаул не мог устоять. Он не удержал мост, не сумел разорваться на части и дать отпор по ширине Оби. Белые хлынули со стороны Гоньбы и Горы, взяв город в кольцо и уничтожив последние очаги сопротивления.

А ежели смотреть на прошлое трезвым взглядом, оценивать силы боровшихся, то приходится сделать удивительное наблюдение. За Барнаул стояла горстка людей, и не ей было тягаться с превосходящим по силе противником. К тому же авторы произведения не стремились распространяться далее внутренних дел красного движения, тогда как в Барнауле действовали прочие силы, вроде тех же меньшевиков и эсеров. В любом случае, гражданская война на Алтае началась со славных побед, дабы поражение не заставило себя ждать. Вслед за первыми испытаниями последуют победы…

» Read more

Ольга Славникова “Прыжок в длину” (2016)

Славникова Прыжок в длину

Следовало бы возмутиться! Не людей описывает Ольга Славникова – для неё не существует человека на страницах написанного произведения. Мир поделился на тех, кто полноценен физически и духовно неполноценен, и тех, кто физически неполноценен, но полноценен духовно. Все действующие лица являются “инвалидами”, “обрубками” и “ампутантами”. Без сострадания, с едкостью, будто всё устроено именно так, как представлено на страницах, повествование поведёт читателя от трагического происшествия сквозь мытарства человека, лишённого ног. Он встретит таких же обделённых судьбой, но вполне довольных с ними случившимся. И всё это было рассказано для того, чтобы ни к чему в итоге не подвести. Просто жил человек, потом его не стало. Выводов делать не потребуется.

Славникова не рассказала полной истории. Она предпочла останавливаться на каждом эпизоде жизни главного героя отдельно. Все они вместе с трудом складываются в единый сюжет. Может показаться, словно есть начало и конец. Этого не оспоришь. Зато с происходящим между этими событиями не всё в порядке. Главный герой живёт прописанной для него жизнью, вынужденный участвовать в специально придуманных для него сценах. Так он станет лежать в больнице, посещать занятия баскетболистов-колясочников, интимно расслабляться с домработницей, интересоваться буднями похожих на него людей. Обо всём этом, и не только, Славникова писала ровно по одной главе. Потому полная история не получается. Скорее набор рассказов, связанных личностью одного героя.

Изредка Ольга прерывалась на других действующих лиц. Особенно её интересовал мальчик, из-за которого главный герой лишился ног. Он вырастет, изнасилует девушку, будет зарабатывать игрой в карты, то есть вести жизнь, наблюдая за которой у читателя пропадёт желание совершать добрые поступки. Зачем спасать подобного персонажа, дабы он сводил на нет существование других людей? А ведь принципы гуманизма требуют спасать прежде всего детей. Собственно, главный герой посчитает нужным отвести опасность от ребёнка, о чём впоследствии не раз пожалеет. Благо Славникова будет тому способствовать.

Читатель подумает, как тяжело главному герою жить. Он лишился ног – значит лишился перспектив. Разве? Ольга всё делает, лишь бы подобное мнение разрушить. Бед главный герой в действительности не знает, ибо он сын богатой женщины, делающей всё для обеспечения его досуга. Он получает лучшее ухаживание, лечение, консультации специалистов, не говоря уже о протезах, способных сделать из инвалида сверхчеловека, чьи способности превзойдут возможности мышечной силы. Даже среди действующих лиц появляется человек, мечтающий лишиться плоти, став подобием киборга. С таким подходом к пониманию бренности телесной оболочки рисуются только радужные перспективы.

Действительно, на жалея слов для яркой характеристики положения инвалидов среди здоровых людей, Славникова заставляет читателя проникнуться огорчением, сколько возможностей доступно тем, чья жизнь должна иметь множество ограничений. Наоборот, лишение становится плюсом. Об этом читателю Ольга сообщает прямым текстом. Жизнь преображается, появляются новые знакомства и увлечения. Прежде никому не нужные – они становятся достойными внимания. Для них раскрываются двери благотворительных организаций, они участвуют в специально создаваемых для них мероприятиях и даже становятся участниками борьбы за полагающиеся им особые права. И это всё взамен прежних серых будней.

Описав всё это, Славникова не нашла способа продолжать повествование, кроме как сконцентрировавшись на описании подготовки к съёмкам художественного фильма. Совершенно постороннее действие, выросшее из стремления одних заработать на других, стало основным текстом, занимающим большую часть содержания произведения. Что же… беллетристика умирает в муках найти хотя бы какой-то сюжет. Умрёт она и под рукой Ольги Славниковой – действие зайдёт в тупик.

» Read more

Михаил Загоскин “Аскольдова могила” (1833)

Загоскин Аскольдова могила

После описания событий Смутного времени и Отечественной войны, Загоскин погрузился в далёкое прошлое, создав произведение о языческой Руси, стоявшей перед принятием христианства. Тогда у власти находился Владимир Святославич, жестоко укреплявший право на великокняжеский стол. Достигнув желаемого, он снова объединил страну. Требовалось понять, что могло его побудить отказаться от верований предков. И Михаил нашёл тому объяснение. Разве откажется правитель от религии, согласно которой народ будет его любить и не допустит помыслов об ином владетеле земель русских? Поэтому язычество падёт, уступив место греческой вере.

В качестве основного аргумента для княжеского страха потерять власть, Загоскин предложил отпрыска из ветви потомков Аскольда. Пусть этот страх необоснованный, ему вполне нашлось место на страницах художественного произведения. Для пущей верности Михаил сделал отпрыска беспомощным существом, росшим под опекой княгини Ольги, после утратив всякую связь с власть имущими, так и не узнав, кем он в действительности является. Вновь приходится говорить о плутовском романе, затрагивая литературные труды писателей первых десятилетий XIX века. Не имея ничего, главный герой повествования оказывается претендентом на всё. И тут-то приходит на помощь христианство, разбивающее смысл борьбы за власть во прах.

Греческая вера требовала молиться за каждого живущего. Особенно необходимо молиться за врагов, прося Бога наделить их благоразумием. Не допускалось мыслей о свержении тирана, либо другом способе разрешения проблем. Только с помощью смирения и постоянных молитв о лучшем должен проводить дни христианин. Имея в качестве подданных именно таких людей, правитель христианской страны обретал спокойствие, твёрдо уверенный в завтрашнем дне. Отпрыск Аскольдова рода не сможет причинить ему вред, поскольку влюбится в гречанку, примет её веру и перестанет представлять опасность.

Читатель согласится, излишне красивую картину создал в воображении Загоскин. Михаил показал рафинированных христиан, подобных жившим в первые века нашей эры. Может он забыл, какой жар коснулся последователей веры Христа, стоило им добиться права на доминирование? Уже не шла речь о покорности, тогда как язычники массово истреблялись. А ведь прошла едва ли не тысяча лет, прежде чем христианство коснулось Руси. В самой Византии не осталось настолько истово верующих, да и сама жизнь во Втором Риме нисколько не напоминала смиренную. Вполне можно допустить, что ретивые христиане переселялись на Русь, обретая покой среди языческих верований, где к ним терпимо относились.

Забыл Загоскин и о бедах, пришедших вместе с христианством, нисколько не оказавшем значения на братоубийственные порывы российских князей. Но обо всём этом сказано слов достаточно в соответствующим сим рассуждениям местах. Читателю требовалось хотя бы как-то обосновать принятие христианства на Руси, что Михаил вполне доступно объяснил. Никто не откажется верить, будто князь Владимир Святославич не стал бы симпатизировать воззрениям, позволившим на краткий миг забыть о распрях. Ведь единоличная власть не подразумевает права на постоянное ею обладание. В свою очередь появился инструмент, позволивший устранить всех неугодных, лишив их жизни за языческие верования.

В исторических источниках почти ничего не говорится, как население Руси приняло христианство. Это не требуется объяснять, зная, что источники сохранились лишь благодаря церковным служителям, постоянно переписывавшим сведения о прошлом. Вполне понятно, никакого умиротворения наступить не могло. Русь будоражило, чему найдётся подтверждение в борьбе детей Владимира за власть. Пока же следует остановиться и принять точку зрения Михаила Загоскина. Всё, совершаемое во благо сейчас, завтра окажется источником неисчислимого количества бед.

» Read more

Олег Ермаков “Песнь тунгуса” (2017)

Ермаков Песнь тунгуса

Вручая приз читательских симпатий, нужно убедиться, существуют ли те читатели в действительности, которые выражают симпатии. Это укор в сторону премиальных комитетов, раздающих награды по мало кому понятным принципам. Впрочем, найти связь всегда можно. Допустим, если брать для рассмотрения “Ясную поляну”, то видишь слабое огорчение за расставание с номинацией, вручавшейся за детскую литературу. Но это лишь повод сказать, тогда как то не имеет особой необходимости. Олег Ермаков получил награду, он пожал результат читательских симпатий, оказавшись в числе тех, кого не читают.

Очень трудно найти читателя, не готового внимать повествованию в стиле “что вижу, о том пою”. В случае Ермакова получилось так, что он пишет без подготовки. Он хотел поведать о судьбе эвенка. И поведал. Сообщил о преследовании, возможном убийстве, сопроводив то домыслами о магических навыках малых народов, живущих в местах, где требуется особое умение выживать. Вроде бы рассказ исчерпан. Пастораль крайнего севера прорисована, можно бы и ставить точку. Но нет. Олег пошёл дальше. Вернее, он вернулся назад, сообщив обстоятельства детства эвенка.

Читатель с удивлением узнает в меру банальную историю в меру банальных юношеских забав. Никакой загадочности, никаких необычных обстоятельств. Обыкновенный человек при обыкновенных обстоятельствах. Не получится выделить определённое. Тут нет пропаганды советского образа жизни. Совершенно ничего нет, кроме озорства, присущего каждому ребёнку. Тогда требовалось создать хотя бы какой-то сюжет, поместив действующих лиц в приятную для читателя обстановку. И снова нет! “Что вижу, о том пою”, либо “хочу припомнить нечто… и нечто припоминаю”. С подобной оттяжкой у читателя пропадёт желание узнать, отчего всё сложится в погоню, результатом которой станет таинственное исчезновение эвенка.

На фоне описываемых событий где-то рядом совершается экспедиция Даррелла. А это 1985 год. Место действия – Таймыр. Не самые приятные условиях для человеческого существования. Потому край – мистический. Он расположен далеко, куда не всякий отважится отправиться. В тех местах должна быть особая романтика, подобная прописанной в произведении “Мэбэт” Александра Григоренко. Ермаков до такого уровня не доходит, оставляя необычное уделом предположений. “Песнь тунгуса” не вытягивается в единое целое, оставаясь разбитым на части по авторскому на то желанию.

И зря! Разве не помнит Олег уроков Экзюпери? Создавая текст, не забудь убрать половину из написанного, а лучше две трети. Не следуй идее заполнить произведение содержанием, украв тем самым смысловое наполнение. Лучше сто страниц, наполненных важным, нежели пятьсот, где нет ничего, кроме пустоты. Читатель не пожелает вычленять нужное, оставшись неудовлетворённым. Ему следовало показать детективную историю, либо иначе представить произведение, где детские годы будут предварять произведение, а не болтаться в середине повествования, будто автор не знал, чем заполнить пространство.

Какая судьба у “Песни тунгуса”? Примерно схожая со сборником Михаила Тарковского “Замороженное время”: вроде нечто важное, выделенное среди прочих за информационное послание, но совершенно неинтересное и напрочь забытое. Произведения должны жить, удостаиваться внимания и оказываться всегда доступными, иначе им суждено обрести краткий успех, а потом впасть в беспредельное забвение. И уже никто не вспомнит, ибо не найдёт интересующий его текст. Не дело, ежели читатель вынужден собирать по фрагментам, когда он должен получить всё произведение целиком.

И это ещё один укор литературным премиям. Когда нечто поощряется, оно должно становиться доступным. Не должно народное достояние оказываться вне пределов досягаемости. Важное оно или нет, хорошо написанное или плохо – необходимо позаботиться о сохранении текста. Иначе тяжело придётся после, когда уже никто не вспомнит, сохранив в памяти только имя автора и название.

» Read more

1 2 3 120