Tag Archives: лесков

Николай Лесков “Чёртовы куклы” (1875-90), “Гора” (1887-90)

Лесков Гора

Борьба борьбы ради бесплотна. Цель имея, не имея надобности: путь в никуда. Но Лесков шёл к цели, боролся, точно не представляя, к чему он всё-таки стремится. Против общества он возразить не мог. Это глупое занятие – осуждать общество. Капля злости растворится в море ханжества. Не он сам, пусть герои его произведений восстают против правил, требуя им потребного. О таких писать тяжело, осознавая тяжесть их положения. Тяжело и самому писателю, берущемуся бросать вызов обществу. Творец выражает сперва собственное суждение, ибо оно ему представляется важным. Оттого Лесков долго вынашивал планы ряда произведений, заранее понимая цензурные ограничения. Для чего-то Николай жил, но почему-то былым. Уже не было у власти Александра II, убитого народовольцами. Зато оставалась жива память о царствовании Николая Павловича.

Лесков болезненно принимал проявление лживости. Куда он не смотрел, везде с оной сталкивался. Лгали приближенные к государю лица, не обманывая, но подстраиваясь под предъявляемые к ним требования. Человек уподобился тряпичному существу, грубо говоря – тряпке. Собрать волю в кулак он не мог, предпочитая лебезить перед начальством. И ведь в таком духе Николай задумывал писать “Чёртовых кукол” за пятнадцать лет до первой публикации. Несмотря на напряжённую обстановку в государстве, при росте социального напряжения и пробуждении не самых разумных сил. Что же, мысли Лескова – отражение духа тех лет. Населению желалось иной жизни. Получившие свободу от крепостничества, люди стали требовать большего. Утрачивало своё значение и дворянство, побуждая к скорой перемене понимания необходимого блага для России.

Писать про подобные умонастроения крайне опасно. Не поэтому ли Лесков постоянно обращался в прошлое? Искал оправдание в сюжетах на тему жизни древних стран. Николай сам уподобил свои желания горе, которую невозможно сдвинуть. Тем более не получится упросить гору передвинуться на другое место. Но то должно быть допустимо. Требуется в мольбах обратиться к Богу, дабы тот снизошёл до просьбы и дал горе иное расположение. Остаётся непонятным, почему христиане стали у Лескова столь требовательными, способными указывать божественной воле на предпочитаемые к лицезрению от неё поступки. В качестве легенды былых дней – история подойдёт. В качестве близкого к истине сюжета – нет.

Всё кажется простым, если дополнительно не знакомиться с возникавшими у Лескова трудностями. О чём бы он не говорил, во всём искали сходство с настоящим моментом. Всякое задействованное в повествовании лицо будто имело реального прототипа. Эту надуманность подхватывали все и вся, желая уже тем придать вес произведениям Николая, тогда как лучше судить не по окололитературным процессам, а находить требуемое непосредственно в содержании. Мало ли до каких суждений нисходил сам Лесков, создавал-то он произведение для будущего читателя, которому обстоятельства его жизни будут практически неизвестными. Мало того, будет иметься слабое представление о последних годах правления Александра II и первых – Александра III, не говоря уже о прочих некогда живших деятелях, способных остаться в памяти довольно узкого круга историков.

Гора не шла к христианам. Не пойдёт она и к Лескову. Следует забыть о религии, не придавая значения надуманности. Всякое подобие притчи или басни – не даёт раскрыться пониманию человеческой природы. Возможное в легендах – не допускается в повседневности. Народная молва носит по ветру больше слов, нежели способен вместить рот. Не нужно стремиться стать похожим на черепаху или лягушку, что задумали лететь с птицами… поскольку тогда потребуется закрыть рот, чего человек надолго сделать не в состоянии: открыв рот, он разбивается насмерть.

» Read more

Николай Лесков “Фигура” (1889)

Лесков Фигура

Нравы! Они хуже отравы! Они не достойны славы! Но, всё же, нами правят нравы! Беда в них, в нравах. Никак не справиться с кем-то когда-то заведёнными порядками. Вроде нельзя поступать определённым образом, согласно внутренних норм морали. А общество требует прямо противоположного. Это в священных писаниях написано о необходимости подставить другую щёку под удар, чего в реалиях общества на протяжении большей части XIX века не допускалось. Ежели был ударен, вызови обидчика на дуэль. Так гласил кодекс чести. И несмотря на возводимые запреты, преступить негласные установки не позволялось. Неважно, какого наказания удостоишься за проступок, важнее сохранить честь.

Опять ожил во строках скоморох Памфалон. Кажется, Лесков полюбил этого праздного праведника. Почему бы не наградить некоторыми его мыслями военного? Ведь и защитники Отечества удостаивались права изменять взглядам большинства, предпочитая стать священниками. Очередной персонаж из плеяды праведников нисколько не уступает предшественникам. И ему предстоит убеждать в своих взглядах сослуживцев, всё равно оставаясь для них сумасбродной личностью. На первом месте устав: как помнит читатель. Ещё важнее честь. Но отчего-то у истинного христианина важнее соблюдение высокой морали, без проявления индивидуальной обидчивости.

Лесков формировал старые забытые правила религии. В России, где православие полностью подчинилось воле монарха, оспаривать христианские нормы не допускалось. Тем более утверждать, словно всё остаётся на словах. Всего лишь необходимо почитать царя-батюшку, ибо он есть наместник Бога. Тогда почему тот, кто стремится соответствовать религиозным заповедям, воспринимается в качестве деструктивного элемента? Тут должен быть сокрыт подвох. Что же, суть всякого наместника – пользоваться данной ему властью на собственное усмотрение, соотносясь в малом с поставившим его в управление, допустим, непосредственно божественным волеизъявлением. Значит, придерживаться в общем требуется, тогда как существенной необходимости в том нет.

Вывод банален. Бог поставил над людьми наместника, и людям полагается вверять свои жизни уже ему. И поперёд наместника обращаться к Богу не следует. Герои Лескова этого не понимают, открыто действуя наперекор от них требуемому. Вполне достаточно общего установления, сообщающего о земном наместничестве. Ежели представлять больше этого, то приравнивается к бунту. Поэтому, когда в ответ на удар по щеке должна следовать дуэль: должна следовать дуэль! А вот на дуэли допустимо подставить под удар вторую щёку, сделав то не столь явно, зато согласно внутренней установке.

Грубость суждения очевидна. Отстаивание всякой точки зрения – плод дьявольского наущения. Не к такому ли результату суждений вёл читателя Лесков? Нельзя разглядеть черту между угодным Богу и приятным сатане. При особом старании получится сформировать требуемое умозаключение, придя к отличным от здесь высказанных мыслей.

Хотелось бы призвать к смирению, ибо это и есть основной постулат христианства, когда-то бывший свойственным ранним последователям Христа. Они не противились воле гонителей, с радостью принимая смерть в муках, тем обретая обещанную им жизнь в раю. Они подставляли вторую щёку не по требованию веры, а по личному на то желанию, и они не произносили жарких речей, заранее зная, как сложится их посмертное существование. Иногда Лесков о том вспоминал, но чаще позволял героям произведений высказываться, доказывать и не отступать от ими узнанных из священных писаний сведений. Однако, те книги писали люди, и может быть люди – далёкие по мировоззрению от ранних христиан, смевшие говорить уже тогда, когда сами стали гонителями сторонников прочих верований.

Пусть читатель ещё раз вспомнит скомороха Памфалона. Живи, не требуя ничего для себя, давая требуемое другим.

» Read more

Николай Лесков “Прекрасная Аза”, “Умершее сословие”, “Колыванский муж” (1888)

Лесков Колыванский муж

Среди рассказов за 1888 год стоит выделить два коротких произведения “Прекрасная Аза” и “Умершее сословие”. Особым смысловым наполнением они не блещут, если читатель не желает видеть иного их понимания. Безусловно, внимать истории о древнем мире, выступая с защитительной речью в адрес будто бы того недостойной женщины – допустимо. Лесков и раньше позволял уживаться разным суждениям, находя одобрительные слова. Разве не выступил он год назад в защиту скомороха Памфалона? Тогда порочный образ жизни оказался угодным Богу, поскольку был преподнесён под видом самопожертвования. Другие герои Николая ничем не лучше и не хуже: всем им свойственна праведность. Нельзя не отметить контраст между персонажами первых произведений Лескова и теми, о которых он стал писать на склоне лет.

Но Николай всё-таки отводил былому место только в прошлом. В современные ему дни того повторить казалось невозможным. Если о чём-то говорить с исторической точки зрения, тогда соотносить с настоящим не требуется. Предметы мечтаний предков не должны распространяться на потомков. Взять хотя бы третье сословие, позволявшее части населения Франция претендовать на важное значение для общества. Разве допустимо таковое в России? Нужно правильно соотносить ушедшее с реалиями текущего дня. Лесков к тому, конечно, не побуждал. Он лишь позволил одному из действующих лиц рассказа выразить собственное суждение, имеющее столько же права на существование, как любое другое мнение.

Содержание ещё одного произведения за 1888 год отличается от “Прекрасной Азы” и “Умершего сословия”. Тот пространный рассказ называется “Колыванский муж”, в котором Николай позволил себе сообщить читателю о некоторых впечатлениях о происходивших в Ревеле событиях. Для описываемого Лесковым достаточно огласить краткое содержание, гласящее, какие процессы происходили в землях Российской Империи, расположенных на берегу Балтийского моря. Скорее с сожалением отмечается преобладание влияния немцев на местное население. Связано всё это с тем же, о чём Николай ранее писал в “Железной воле”.

Следует напомнить про немецкий характер, разительно отличающийся от русского. Кажется, нет сходных черт. Вследствие чего население Ревеля делало желаемый им выбор. Осуждать за то бессмысленно. Должны быть понятны устремления каждого человека, воспитанного при определённых обстоятельствах. Так уж получилось, что исторически и географически Ревель ближе к немецким территориям, некогда являвшийся частью владений датчан. И по духу Россия далека от представлений жителей Ревеля от должного быть. Изменить подобное мировоззрение крайне затруднительно. Как показала история – для того не хватит и тысячи лет.

Как видно, Лесков погрузился в прошлое. Он обращался к древним временам, к событиям Великой Французской революции и даже вспомнил о Ревеле образца почти двадцатилетней давности. Всё это было напечатано в периодических изданиях по мере написания. Особых литературных изысканий за Николаем заметить не получилось. Не вступил ли он в мрачную полосу творчества? Излишне редко за Николаем стали отмечаться рассказы, написанные с присущим ему мастерством, пробуждающие в читателе желание переосмыслить до того казавшегося незыблемым.

Но к одному рассуждению Николай всё же побуждает. Разве так существенно важно, какая роль в настоящем отводится происходящему? Человек желает видеть будущее приятным для себя нынешнего, забывая о следующих поколениях. Может им приятнее окажется жить в условиях, к недопущению которых именно сейчас прилагаются значительные усилия? Придаётся огромное значение событиям, где полагается ослабить контроль и пожать неизбежное. Понятно, человек боится событий, которые перевернут его представления. Вместе с тем, такие страхи свойственны человеку в отношении его относительной идентификации в определённой группе общества, в остальном общество вольно вершить любые перемены.

» Read more

Николай Лесков “Грабёж”, “Инженеры-бессребреники” (1887)

Лесков Инженеры бессребреники

Что есть отвага? А что есть жалость? И что есть честность? Кто определяет, каким образом судить про то или иное понятие? Прежде всего, речь о совести. Ежели человек оной обладает, он здраво рассудит, найдя значение для вышеозначенных слов. Важнее оставаться правдивым с самим собой, осознавая совершаемые поступки. Можно ограбить священника, не зная, какой человек пострадал от твоей руки. Но узнав настоящее положение дел, не будет ошибочным придти с повинной и сердечно выразиться о неблагоразумном поступке. Так оно и должны быть, за исключением очевидного обстоятельства – никому не нужны дополнительные проблемы. Хорошо, что герои рассказа “Грабёж” поняли ошибку, совершив требуемое их совестью действие по устранению свершившегося недоразумения.

Немного иначе Лесков подал рассказ “Инженеры-бессребреники”. Николай показал людей особой закваски. Они находятся на военной службе, скорее делая то вследствие необходимости. Их духу ближе благочестие, выраженное стремлением служить не в действующей армии, а в церкви. И случись им уйти в мирное время, как к ним не могло возникнуть вопросов. Но уйти они решили аккурат в начале войны с Турцией. Понятно, какое отношение к ним возникло у сослуживцев и начальства. Подобный поступок не мог быть одобрен. Государь бы не стал удовлетворять такую просьбу.

Положение молодых людей ухудшалось кратким знакомством с царём Николаем Павловичем. Одного из них тот и вовсе желал приблизить к себе, умилённый его набожностью и хорошими манерами. Уволиться получилось лишь благодаря влиятельным связям, отчего из армии их отозвали уже на половине пройдённого пути. Вполне логично, что дальнейшая жизнь сложилась вне мирской суеты. Некогда приближенный к царю и вовсе занял высокое положение в церковной иерархии, зарекомендовав себя блюстителем чести и порядка, не допуская попустительства. Таким ревностным служителем оставалось восхваляться. Слова о появлении такого исполнительного человека дойдут и до Николая Павловича.

Теперь возникает необходимость понять, в какую сторону клонил Лесков. Он показал людей, вроде бы которых требуется осуждать, но за их благочестие – остаётся скорее похвалить. Нашедшие призвание, они сумели сладить с обстоятельствами и с чистым сердцем подошли к исполнению новых обязанностей. Потому не стоит искать иных слов – достаточно сказать, насколько необходимо позволять человеку самому вершить свою судьбу. Не всем такое можно позволить, но ответственным людям препятствий чинить точно нельзя. Какая же польза от солдата, если ему причинять вред живым существам вера не позволяет? Скорее будет сломана психика, нежели извлечена хоть какая-то польза.

В который уже раз Лесков пытается найти в людях человеческое. Николай боролся с представлениями, пытаясь разрушать шаблонные мнения: не всякий мясник жаден до крови, не каждый военный стремится убивать. Существуют люди с отличным от привычного образом мысли. Они сохраняют честность, тогда как то им не должно быть свойственным. Ежели в отношении одного они последовательны и предсказуемы, то в другом – нисколько не соответствуют сложившемуся о них образу. Из этого допустим единственный вывод: всякому по мыслям его воздать, ежели мысли те есть благо созидающие. Никакого позора и осуждения – нет нужды подтверждать скудоумие, свойственное массовому мышлению. Важна избирательность и множественные допущения, без чего жизнь превращается в череду из необходимости следовать стереотипам.

Ничего сложного в этом нет, Лесков то наглядно показал. И всё равно сомнительно, чтобы всему находилось простое разрешение. Пусть в баснях Льва Толстого допускается сказать спасибо за правду, тогда как в жизни предстоит столкнуться с заранее предсказуемой реакцией общества.

» Read more

Николай Лесков “Человек на часах” (1887)

Лесков Человек на часах

Быль времён царя Николая Павловича. Всем известно, какое важное значение тогда отдавалось муштре. За любой проступок следовало суровое наказание в виде прохождения сквозь строй с нанесением определённого количества ударов шпицрутенами. И неважно, имел оправдание проступок или нет. Лесков решил рассказать историю, преподнеся её под видом песни о человеческой несправедливости. Случилось как-то пьяному провалиться под лёд, то увидел часовой. Борясь с чувством необходимости помочь, часовой не мог не выполнить положенное ему по уставу. Вполне понятно, пьяный будет извлечён из воды. Но какая кара ожидает за то спасителя? Не всё так просто – слава найдёт своего героя. К сожалению, как и в жизни, низким по положению будет воздано шпицрутенами, а высоким – орденами.

Николай показал действительность без прикрас. Часовому не полагается покидать пост: ни при каких условиях. И ладно бы он прошёл сквозь строй, был сослан или по воле государя казнён. Спаситель был готов к такому исходу. Он всё понимал, протягивая руку помощи утопающему. Не стал для него неожиданностью и карцер, где он пробыл всё то время, за которое решалась его судьба. Но вот факт спасения требовал разрешения. Почему бы за благодетеля не выставить другого человека, какого-нибудь офицера? Молва разнесёт весть, и будет всем от того хорошо. Тем более важно и то обстоятельство, что тонувший был сильно пьян – не сумел запомнить лица часового.

Какое чувство у читателя пытался пробудить Лесков? Сомнительно, чтобы царь снизошёл до часового и отблагодарил его за поступок. Разве стоила жизнь пьяницы жизни его Императорского Величества? Может это враг придумал подобное представление, дабы через брешь в цепи часовых проникнуть внутрь царских палат. Вспоминая сюжет “Левши”, снисхождение Николая Павловича было вполне возможным. Да Лесков рассказывал быль, услышанную от знакомого. Настоящий царь не мог поощрять отхождение от правил, особенно причастными к его личной охране.

Основное недовольство должна вызвать выдуманная история о спасении утопающего офицером. Не имея на то право, ничего не совершив, посторонний человек оказался обласкан милостью Николая Павловича, удостоился внимания высшего света и стал пользоваться уважением. Именно этим требовалось возмущаться. Какая честь в том, чтобы идти против истины? Можно отказаться от высокой чести, рассказав правду. Была бы правда кому-то нужна. Узнай царь о проступке часового, наказанными могли оказаться многие, нисколько того не желая. Лучшим способом избавления от проблем стала выдумка, позволившая избежать справедливой кары.

Как не смотри на ситуацию, часовой всё равно был бы наказан. Он не мог избежать прохождения сквозь строй: ни при каких условиях. Эту истину допустимо повторять бесконечное количество раз. Сумев спасти пьяного, не ценившего себя человека, часовой подставил под удар непосредственно себя, начальника караула и всех остальных, кто стоял выше. Вот как раз вокруг этого и следовало строить рассказ, о чём Николай предпочёл умолчать.

На всё нужно смотреть, сравнивая имеющееся с другими возможными вариантами. Как не оставит хирург умирать пациента, когда стало дурно от вида крови его ассистенту, так и часовой не бросит пост, поддавшись чьей-то слабости. Порученное дело нужно исполнять по требуемой для того форме, ни на шаг не отступая. На первом месте устав, после – всё остальное. На самом деле, двести ударов шпицрутенами – спасение для оступившегося. Будь известны все обстоятельства – не отделался бы и тысячью, равносильной смертной казни.

Тут нет призыва отказывать людям в помощи, тут есть призыв не вредить прежде всего себе, стараясь не причинять беспокойства ответственным за твои действия людям.

» Read more

Николай Лесков “Скоморох Памфалон” (1887)

Лесков Скоморох Памфалон

Давайте смотреть на веру иначе. Безусловно, хорошо заниматься самоотречением, отказываться от мирской жизни и истязать тело и душу испытаниями. За то мужей прошлых веков называли светильниками, достойными всяческого почитания. Вспомните, уходили те люди от общества, селились в пустынях и боролись с происками дьявола. Про то узнавали другие люди, решаясь приблизиться к святым мужам, хоть немного прикоснувшись к их существованию. И возводились после на месте пещер и лачуг величественные храмы. Но Лесков задумался. Так ли важно страдать во имя других, когда другие к тому остаются безучастными? И насколько правильно забывать о мире, не принося никакой пользы многим? Тут бы сказать про эгоизм, проистекающий от желания уподобиться Христу, принеся себя же в жертву, тем спасая человечество. И неважно, что Иисус не убоялся выступить против большинства, не утаивая своё слово в тиши пещер.

Николай дал представление о человеке, уставшем от разврата византийцев. Он не хотел видеть вокруг ложь, воровство и скудоумие соотечественников. Все они почитали святые книги, тогда как не собирались соответствовать в них написанному. Потому на тридцать лет тот человек удалится от мира, пока ему не укажут на Памфалона, более угодного Богу, нежели он. Тогда отправится человек на его поиски, покуда не найдёт его. А найдя, опечалится. Памфалоном окажется скоморох – кто не живёт во смирении, проводя все дни и ночи в увеселениях. Неужели такое возможно, чтобы праздный человек оказался достойнее почитания, а не пришедший к нему пустынник?

Живя в скромности, облачаясь в рубище, питаясь скудно, пребывающий в мольбах, человек пришёл к Памфалону, застыв от изумления. Лесков должен был испытывать восторг от подобного. Ему предстояло показать истинную сторону жизни, пусть и литературному персонажу. Чем же скоморох ближе к Богу? А тем, что он служит другим, не заботясь о себе. Памфалон готов отдать последнее, лишь бы выручить попавших в беду. Не раз он мог стать праведником, уподобившись пришедшему к нему пустыннику. И стал бы им обязательно, не будь вынужденным в очередной раз оказать помощь нуждающимся. Ему не позволяла совесть всё оставить, удалившись от мира. Не такой он человек, поскольку не способен отдалиться от людей, про них забыв, будто так поступает как раз ради достижения ими спасения.

Вновь и вновь удивлялся пустынник, долгое время отказывавшийся понимать скомороха. И не принять ему оправдания, не настаивай на том Николай. Да и как не согласиться, если Памфалон поступает на благо, нисколько не радуясь от доставшейся ему праздной жизни. Впору задуматься, насколько оправдано праведное существование, когда забываются другие, в сравнении с жизнью, наполненной избавлением людей от страданий. Ответить просто так не получится. Тому можно привести достаточное количество примеров.

Что поделаешь, когда действительность проистекает из очевидных фактов? Не тот помогает спасти душу, кто использует для того лишь слово. На самом деле помощь оказать сложнее. Нужно поддерживать не только духовно, но морально и материально. Иначе не получится достигнуть поставленной цели. В чём-то поступки пустынников оправданы, ежели они убеждены в правильности совершаемых ими действий, и не убегают от мира, не способные принять происходящего. Ведь порою случается странное! Те, кто взялся заботиться о человеческих душах, выступают в качестве заинтересованных в материальном обогащении. Стоит такому произойти, как не может быть и речи о духовности. Тут уже речь о памфалонах. Однако, согласно Лескова, иные скоморохи имеют много больше святости, а то и вовсе кроме них никто оной не обладает.

» Read more

Николай Лесков “Пугало”, “Интересные мужчины” (1885)

Лесков Интересные мужчины

Вслед за удачей удачу не жди. Второй раз она приходит редко, заставляя томиться в ожидании. Но писателю необходимо творить, пускай и через силу. Читатель сам разберётся, готовый прощать едва ли не всё, ежели радуется каждой возможности найти нечто новое и до того бывшее неизвестным. Либо нужно быть очень въедливым человеком, способным переваривать всю предоставляемую информацию. Разобраться можно во всём – ставилась бы для того цель. 1885 год вообще оказывался скудным на творческие порывы, а потом и вовсе Лесков замолчит на недолгое время, вероятно по причине смерти матери. Пока же предлагается кратко рассмотреть рассказы “Пугало” и “Интересные мужчины”.

“Пугало” – святочный рассказ. Николай погрузился в детские воспоминания, возможно свои. Основная мысль произносится на последних строчках. Её суть звучит примерно так: не то пугает нас, что страшно, а то, что бояться надо самих себя. Исходя из этого, Лесков создавал историю, смешав детские переживания с допустимостью невероятного, к чему всегда стремится юношеская фантазия. Кто не имел страхов в детстве, бывших в действительности необоснованными? Ни один человек в юные годы не избежал подобного. Как знать, то могло являться защитным фактором от неблагоразумных поступков. Николай не стал развивать мысль, остановившись на комплексах прошлого. Зато у него получилось изречь нравоучительное наставление.

Рассказ “Интересные мужчины” – любопытен по содержанию и сложен при непосредственном чтении. Лучше с ним удаётся ознакомиться через сторонние источники, на свой лад излагающие содержание. Дабы далеко не ходить, достаточно повторить вслед за другими, призвав читателя на несколько мгновений отложить знакомство с Лесковым, чтобы переключиться на Куприна. Получается подобие басни: кто-то когда-то сложил удачный сюжет, а потомки повторили, рассказав о том же, только приятнее для восприятия. Схожая ситуация и с рассказом “Интересные мужчины”.

Собственно, Куприн имел слабость повторить произведение Николая. Сделал он то мастерски, разыграв трагическую сцену, смешав в едином повествовании честь и необходимость любым способом её сохранить. О том же писал Лесков, вполне возможно где-то и почерпнувший сведения о возможно имевшем место быть. Проще Николаю было и по причине описания былого, где честь стоила даже больше, нежели ей то позволительно. Обидчика всегда можно было вызвать на дуэль. Впрочем, пересказывать детали рассказа не следует. Читатель обязательно сам убедится в сказанных тут словах. Причём настолько хорошо изучит, сумев найти дополнительную информацию к размышлению.

Мужчины и в самом деле представлены интересные. Раздирает их не столько чувство чести, сколько межнациональная рознь. Мужчинам просто необходимо выяснять отношения, из-за чего не так важно, какой для того найти повод. Русские или поляки, гусары или к ним не относящиеся – всюду найдётся причина для выяснения отношений. Хоть обстоятельства надуманны, человеческая кровь всё-таки прольётся.

Вполне допустимо совместить смысловое содержание “Пугала” и “Интересных мужчин”. Вывод очевиден: бойтесь тех, кто желает отстаивать какую угодно правду, непременно соглашайтесь и убеждайте оппонента именно в его правоте. Это позволит уберечься от неверных поступков. В самом деле, проще действовать от противного, нежели поступать прямолинейно. Гораздо эффективнее поддержать собеседника (или, называя иначе, противника), чем стараться его переубедить, когда достижение требуемого результата изначально кажется невозможным.

Чудес не бывает. Не стоит ожидать, будто человек обретёт способность здраво рассуждать, отказавшись от предрассудков. Отнюдь, с малых лет прививается свойство бояться возведённых преград. Страх начинает произрастать от сущей мелочи. Кажется, опасность исходит от старого развалившегося дома, покосившегося дерева, либо от чего-то другого, причём как в малом масштабе, так и в крупном.

» Read more

Николай Лесков “Старый гений”, “Совместители” (1884), “Старинные психопаты” (1885)

Лесков Старинные психопаты

Литература Лескова носила всё более обрывочный характер. Истории брались, дабы быть кратко рассказанными. Складывается ощущение, будто Николай давал жизнь забытым сюжетам, ранее им до публикации не доводимых. Он продолжал склоняться к святочным рассказам, делая то не совсем явно. Спустя несколько лет часть произведений будет переписана, дабы придать требуемые черты. Пока же Лесков писал время от времени, не давая читателю возможности знакомиться с результатом его деятельности, по понятным причинам затихшей. Кажется, всему нашлось место на страницах, все известные ему примечательные случаи художественно обработаны. Поэтому крайне трудно давать характеристику деятельности Николая, словно возникавшей спонтанно, буквально от случая к случаю.

Акцентировать внимание хотелось бы, но тому находятся разумные объяснения, связанные со скудностью доступного материала. Потомку проще, знакомому с неопубликованными работами, тогда как современник и того был лишён. Думается, Лесков испытывал схожие проблемы всех писателей, преимущественно публиковавшихся в периодических изданиях. Читал их определённый круг лиц, далее которого сведения о кратких произведениях Николая могло и не распространяться. Вполне возможно, громкость слов необходимо убавить. Николай писал: такой информации вполне достаточно.

Отдельно приходится упоминать рассказы “Старый гений”, “Совместители” и набор историй “Старинные психопаты”. Лесков подметил ряд очередных особенностей быта русских людей, рассуждая об экономической и трудовой составляющей. Не обошлось и без антиков, примечательных совсем не стандартным поведением. Проводить дополнительные исследования не возникнет необходимости. Наоборот, Николай решает поговорить с читателем, объясняя сюжеты некоторых произведений, неправильно понятых ознакомившимися с ними людьми. Вина за то и на Лескове есть, писавшего для привлечения внимания, оставляя разгадку интриги до конца повествования. Читатель успеет обдумать множество вариантов, отчего в итоге разойдётся с писателем во мнении касательно представленного его вниманию. Проблема очевидна, но она не может быть разрешена.

За автором должно сохраняться право самостоятельно судить про им написанные произведения. Надо согласиться, получается глупость, ежели читатель обретает отличное от задуманного писателем суждение. Безусловно, взгляд со стороны позволяет дополнить представление о рассматриваемом предмете, только не настолько радикально, как до того порою доходят читатели. Потому Лесков считал нужным позже разъяснять, пускай и делал это в последующих произведениях, не имея иной возможности донести личное мнение, устраняя возникшее недопонимание. Не сразу, Николай начнёт стараться заранее давать вводную, настраивая читателя судить определённым образом. Не мешало бы напоминать о том же по завершении произведения, влияя тем на забывчивость читателя. Понятно, полностью избежать неверных трактовок не получится.

Лесков обязан был понимать о присутствии литературной критики. Если не сегодня, тогда завтра она примется за трактовку его трудов. Делать это критика будет, оценивая творчество в общем, обязательно опираясь на события, случившиеся после смерти писателя. Предугадать её заранее нельзя. Вдруг неопубликованное так и останется неопубликованным, а то и вовсе канет в Лету, став навсегда утраченным. Не надо забывать, у писателей всегда остаются труды, не должные стать известными общественности. И Лесков один из тех, до кого так и не дошло стремление потомков изыскивать всё возможное, лишь бы не оставить белых пятен. Когда-нибудь, не сейчас, такая работа будет проделана, либо про Лескова забудут, вспоминая об избранных трудах. При всём умении излагать, Николай оставался слишком подверженным склонности к морализаторству, что делало его художественную деятельность чрезмерно ограниченной.

По существу сказать не получится, предположения остаётся больше, тогда как важно составить портрет писателя.

» Read more

Николай Лесков “Жемчужное ожерелье” (1885)

Лесков Жемчужное ожерелье

Лесков определил следующие качества, должные быть присущими святочному рассказу: быть приуроченным к временному промежутку от рождества до крещения, содержать фантастическое допущение, иметь определённую моральную установку, заканчиваться на шутливой ноте. К такому мнению Николай пришёл к 1885 году, работая над произведением “Жемчужное ожерелье”. Несмотря на строгость условий, некоторые писатели способны довести жанр святочного рассказа до совершенства, избегая навязчивых повторений. Лесков не раз прилагал руку, попробовал он и в очередной раз. Сделал то успешно. Осталось прочитать и высказать собственное суждение.

В семье случился разлад. Отец рассорился с дочерьми, лишив их наследства. Выделить он предпочёл одну из них, лишь она поступала согласно воле родителя. Что здесь следовало сделать фантастическим допущением? Опровергнуть существование подаренного послушной дочери жемчужного ожерелья не получится. Как не скажешь ничего против выбора ею будущего мужа, пришедшегося по душе отцу. Остановимся как раз на её избраннике. Окажется он человеком благородным, умеющим отказаться от даруемой ему милости. В самом деле, это редкость, чтобы семьи мужа и жены сходились в каком-либо мнении и жили в мире. Пусть то и будет фантастическим допущением. Но ровно до того момента, когда Николай объяснит, насколько всё на самом деле просто. Причин для обид быть не могло, так как всему суждено принять вид надуманных проблем.

Упущен ещё один важный момент: весьма фантастический. Избранник дочери был настолько хорош, что не имея терпения дождаться от него предложения, на таковое готова решиться непосредственно девушка. Вероятно, это такое же парадоксальное допущение, дополняющее необычность развивающихся на страницах событий. Читатель будет предполагать, какое завершение истории тогда должно быть, учитывая необходимость разрешить семейные распри, заново соединив рассорившихся родственников.

Лесков вложил успех мероприятия в руки жениха. Он не стал усугублять разлад, призвав к благоразумию. Лучше отказаться от отцова наследства и разделить на равные доли между дочерьми, нежели рассориться из-за подобного пустяка. Осталось узнать точку зрения непосредственно отца семейства. Допустив конфликтную ситуацию, тот сам не знал, каким способом воспользоваться для исправления совершённого проступка. Ведь поступи он разумно, отказавшись лишать наследства и заново его распределив, всё равно не смог бы избежать обвинений, поскольку нанесённую обиду исправить практически невозможно. Необходим человек со стороны, чей призыв будет услышан и принят всеми.

Стоит ли томить читателя? Мир воцарится в доме. На этот раз яблоко не послужит причиной Троянской войны, то есть ожерелье не приведёт к ссоре между наследницами. Не вдаваясь в суть ничтожности украшения из жемчуга, ибо за двести лет оно истирается в пыль, Лесков ускорил события, объявив украшение поддельным. Тут следует искать намёк, означающий тленность человеческих ценностей, измеряемых вещами. Хорошо, появился понимающий человек, спасший семью от развала. Только без троянского коня обойтись всё же не получилось.

Побуждения человека нельзя трактовать однозначно. Отец мог дать наследство одной дочери, а та имела право распорядиться им на своё усмотрение. Для умиротворения сестёр требовалось делиться. Но без разрешения родителя на такой шаг она решиться не могла. Благо её сёстры умом не отличались, не умея понять, каких приоритетов следует придерживаться. Уподобившись рекам, устремившимся на поиски собственного русла, они должны были обмелеть, утратив питающий их источник. Спасение заключалось в поисках другого русла, которое они так и не нашли, прибившись к таким же пересыхающим рекам. Никогда не поздно вернуться в утраченное русло!

» Read more

Николай Лесков “Заметки неизвестного” (1884)

Лесков Заметки неизвестного

Чтобы говорить правду и не испытывать проблем, нужно отказаться от прямого изложения. Требуется проявить хитрость. То делается довольно просто. В качестве примера всегда приводится Иван Крылов. Сей баснописец далеко не сразу понял, как рассказывать о наболевшем и при этом оставаться уважаемым в обществе человеком. Конечно, он начал писать басни. Хотя до того Крылов не раз подвергался пристальному внимаю власти, вплоть до закрытия выпускаемых им изданий. Таким же образом мог поступить Лесков, придав рассказам вид сказочных историй, либо сообщать читателю желаемую информацию иносказательно. И прикрываться для того псевдонимами не требовалось. Николай продолжал творить с прежним настроем, отчего публиковавшие его издания начали испытывать неприятности, грозящие принудительным закрытием.

Но что же такого особенного сообщал Лесков? Беря во внимание “Заметки неизвестного”, не сразу поймёшь, из-за чего возникали претензии. Против действительности не возразишь, так зачем закрывать глаза на явное? Читателю хватало знакомства с названием очередной заметки, позволяющей догадаться, о чём автор поведёт речь. И в этом Лесков не желал уступать, обязательно считая нужным доносить, не допуская разночтений. Николай твёрдо стоял на мнении, что не должно быть тонких намёков, поскольку знал – читатель не поймёт, переварит и не сможет усвоить. Но Николай и не учитывал ещё один важный момент. Читатель может усвоить, всё равно вскоре забыв.

В “Заметках неизвестного” Лесков прямо сообщал требуемое к пониманию. Допустим, на вопрос: откуда такое количество денег у жены? Муж отвечал, что не знает. На том повествование заканчивается. Вполне вероятно, в российском обществе происходили особые процессы, на которые Николай и реагировал, слишком грубо воссоздавая на страницах бывшее у всех на слуху. Другой сюжет: кто-то осуждает, ему на то указывают. Третий сюжет: что позволительно церковникам, за то не простят прихожан, даже если дело касается совсем уж непотребного для верующего человека дела. Четвёртый сюжет: доктора лечили от неизвестной болезни страдающего бессонницей пациента, пока тот сам им не сказал о досаждающих ему клопах.

Усвоив таковое содержание заметок, читатель понимает, названий действительно вполне достаточно, дабы обойтись без дополнительных размышлений. А то мало ли… За тех же клопов власть имущие могли счесть себя, отчего простые представители народа испытывают дискомфорт. Впрочем, всё возможно. Лесков мог и намекать.

Потому предлагается ознакомиться с самим перечнем заметок: Искусный ответчик, Как нехорошо осуждать слабости, Излишняя материнская нежность, Чужеземные обычаи только с разумением применять можно, Особы духовного происхождения и в светском быту иначе уважаются, Женское стремление к пониманию причиняет напрасные беспокойства; Скорость потребна блох ловить, а в делах нужно осмотрение; О вреде от чтения светских книг, бываемом для многих; Надлежит не осуждать проступков, не зная руководивших им соображений; Счастливому остроумию и непозволительная вольность прощается, О безумии одного князя, Удивительный случай всеобщего недоумения; Стойкость, до конца выдержанная, обезоруживает и спасает; Об иностранном предиканте, О новом золоте, Стесненная ограниченность аглицкого искусства, О слабости чувств и о напряженности оных (Двоякий приклад от познаний и наблюдения), Острых вещей в дар предлагать не следует, Остановление растущего языка, Преусиленное стеснение в тёмное время противное производит. Следующие заметки не вошли в прижизненно изданные: О петухе и о его детях, Геральдический казус, Простое средство.

Лесков сам художественно обработал суть возникавших у него затруднений. Он понимал, о чём не пиши, в будущем события прошлого изменят на любое угодное, будто бы происходившее в действительности. Разве трудно взять книгу по истории и вычеркнуть неугодное, заменив соответствующим времени содержанием? Может потому-то Николая интересовало мнение современников, поскольку суждение будущих поколений окажется подверженным влиянию всякого, стоит ему иначе посмотреть на былое. И никто не скажет, будто тут высказано заблуждение.

» Read more

1 2 3 5