Tag Archives: издано в 2018

Сергей Самсонов «Держаться за землю» (2018)

Самсонов Держаться за землю

Умный борется с причиной, дурак — с её последствиями. О том обязательно задумается читатель, взявшись за знакомство с произведением Сергея Самсонова «Держаться за землю». И поймёт единственное — кругом дураки. Объяснение простое: нужно бороться с человеческой сущностью, но никак не с тем, что из неё проистекает. Вот кроет Самсонов матом современных ему политиков, доведших Украина до развала. И может показаться — есть правда в его словах. А есть ли? В какие-такие времена шахтёрам обещали лучшую жизнь, это осуществляя? Никогда такого не было. И не будет! Ведь явно — не от хорошей жизни приходится заниматься столь тяжёлым и опасным трудом. Возьми для примера сибирских или уральских рудокопов вплоть до XVIII века — сплошной мрак, перенесись к землекопам любого уголка мира в веке XIX и XX — похожая ситуация. Нужны более яркие примеры? Роман Эмиля Золя «Жерминаль» тому в подтверждение. Желается примеров от российских писателей — некоторые рассказы Александра Куприна, повествующие о жертвах во имя Молоха. Как было — так будет. Оттого и дураки кругом, поскольку стремятся в бедах обвинить реалии нынешних дней. Сергей Самсонов не настолько далеко ушёл, к тому же заставив усомниться в литературных постулатах Максима Горького.

К чему призывал Горький? Забыть о романтических представлениях в литературе! Он считал — нужно писать о правде, показывая действительность натурально. Но подозревал ли он, насколько его призыв воспримут последующие поколения? Вместо натурализма будет порождён гиперреализм, излишне жизненный, чтобы восприниматься правдивым. Самсонов наглядно показал, как легко забыть о предмете разговора, излишне на нём зацикливаясь. С первых страниц на читателя выливается обилие обсценной лексики, нисколько не сбавляя своего присутствия вплоть до завершающих страниц. Герои произведения крепко выражаются за жизнь, не забывая вставлять матерные выражения и для связки слов. Может оно и жизненно, вполне могло понравиться Горькому. Однако, либо люди в его время жили более культурные, либо он не считал необходимым опускаться до переноса просторечия на страницы создаваемых им произведений.

Раз уж речь про реализм, читатель ожидает увидеть быт шахтёров. Узнать, с какими трудностями они сталкиваются при работе, каким образом существуют и к чему склонны стремиться. Но нет! Самсонов опустил столь важную часть, предпочтя рассуждать о совсем других материях. Сергей взялся судить о политических аспектах, выражая мнение о происходящих на Украине и в России процессах. Бедный народ у него всячески ропщет, расписываясь в одолевающей его от бессилия злобе. На кого только не надеялись шахтёры, всё оказывалось напрасным. Теперь и того хуже — они стали жителями региона, что стремится быть вне Украины, при этом не совсем собираясь стать частью России. Вполне очевидно, жить шахтёры лучше всё равно не станут, зато уже Самсонов сможет, за счёт описания их горестного положения, создать нечто литературное, вроде произведения «Держаться за землю».

Сергей попытался показать и реалии боевых действий, делясь разного рода советами с читателем. Вдруг кто не знает, какова действительная эффективность от бронежилета, или как действовать, если рядом с тобой оказалась граната, готовая взорваться. А вот с чем трудно не согласиться — это с редкими психологическими изысканиями Самсонова. Сергей доходчиво объяснил, почему большинство любит нападать на меньшинство, поступая так всякий раз, стоит доказать величие собственного значения, пока слабый соперник не может сопротивляться.

Безусловно, говорить о происходящем на Украине надо. И пока — современникам Самсонова — трудно взвешенно подходить к данным событиям. Поэтому, и только поэтому, не нужно искать правду в словах Сергея. Время покажет, тогда и придёт пора для рассуждений.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Григорий Служитель «Дни Савелия» (2018)

Служитель Дни Савелия

Если бы Ремарк писал о котах, не переживших войны… Если бы Апулей писал о человеке, принявшем вид кота… может и получилось у них похожее на творчество Григория Служителя. Но — многозначащее но! — они того не делали, может уже потому и заслужив имя в истории, способное пережить тысячелетия. А вот Григорий Служитель — совсем юный человек, вставший на писательскую стезю чуть за тридцать лет. Перед ним горы возможностей, которые ему предстоит покорять. И он обязательно выдаст потрясающий сюжет, если перестанет давить на читательскую жалость. Представленный им кот — это вынужденное переносить страдания существо, кармически отвечающее за грехи родителя. Но от кота в нём лишь оболочка, тогда как автор пытался показать жизнь убогих, какой она является в действительности.

Григорий Служитель описывает жизнь кота с рождения до смерти. Кот с пелёнок отличается сообразительностью. При этом главный герой произведения, он же рассказчик, повествует о событиях, происходящих с ним в момент описания. Поэтому, родился не кот Савелий, скорее мудрец Лао-цзы, вышедший из лона матери будучи уже седым стариком. Задумку следует признать занимательной. Но нужно и понимать, автор расписывал ручку, толком не ведая, к чему вообще взялся подвести читателя. Вполне вероятно, мнился ему диснеевский мультфильм «Коты Аристократы», как раз имевший место в годы его молодости. Или, отчего бы и нет, опять же диснеевский мультфильм «Оливер и компания», что будет ближе к возможному да. И всё-таки следует выбрать промежуточный вариант, сугубо по причине рождения главного героя бомжом со складом ума интеллигента.

Всё бы ничего, но книга «Дни Савелия» неизменно подаётся под соусом из рекомендации Евгения Водолазкина, любителя сочинять похожие истории, предлагая вниманию разнообразных страдальцев, изыскивая таковых в разные периоды минувшей истории. И читатель склонен ожидать уникальное литературное творение, оторваться от которого не получится. На деле всё несколько иначе. Григорий Служитель перемещает главного героя из локации в локацию, сперва показывая быт жителей крупных городов, дабы после подвести к откровению — жить Савелию во искупление грехов отца.

Ещё один аспект. Если читатель ничего не ведает об авторе, читает название его произведения, то приходит к логическому выводу — вероятно написано лицом, причастным к церкви, нечто вроде жития, каковым недавно радовал Георгий Шевкунов, сложивший ряд очерков в качестве сборника «Несвятые святые». Это суждение будет ошибочным. Однако, не совсем. Главный герой окажется причастным и к религиозным коммунам, однажды вполне став претендентом на высокую должность — подобие настоятельской.

Получился у Григория Служителя такой себе кот, нисколько не способный в себя верить. С первых шагов он идёт по течению жизни, ни разу не проявляя сопротивления. Кто бы его под крыло не брал, он к тому без сомнения шёл. Неважно кто станет его хозяином, это лишь повод для автора найти возможность расширить повествование за счёт посторонних сюжетов. Так читатель узнает о судьбах многих действующих лиц, став причастным уже не к дням Савелия. Запутавшись в необходимости объяснений, Григорий Служитель мог забраться очень даже глубоко, изыскивая корни очередного персонажа где-нибудь в глубине веков, описывая в том числе и нравы, далёкие от российских.

И под конец Григорий Служитель изобретёт способ исправить мнение читателя о произведении. Поступит он так, словно иначе не имел права. Он задумается о необходимости убивать. Пусть читатель плачет, тем сгладится вероятность негативного восприятия.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Гузель Яхина «Дети мои» (2018)

Яхина Дети мои

Всё хорошо! Жить в России и не знать русский язык — хорошо. Не иметь перспектив — хорошо. Прозябать — хорошо. Быть бесплодным — хорошо. Видеть изнасилование жены — хорошо. Воспитывать чужих детей — хорошо. Всё хорошо! Особенно, если об этом рассказывать под мухой магического реализма. Оно — насекомое — постоянно тревожит мысли, не позволяя успокоиться. И это хорошо! Ведь хорошо оказаться униженным, преданным и брошенным гнить заживо. Хорошо оказаться сосланным в лагерь. И хорошо там умереть. Ибо всё хорошо, поскольку иначе быть не может. Всё случается к лучшему — пыталась уверить читателя Гузель Яхина. А если и не пыталась, то всё плохое означало наступление доброго. Так — через страдания — её герои шли к счастью. Пусть судьба неизменно была жестокой, зато на последних страницах случится свадьба.

Разве нужно говорить, каким образом построено повествование? Читатель следует за волей писателя, ведущего его тропинками искажения реальности. Каждый встреченный предмет или человек — это еда. Его нельзя съесть, но он всегда видится съедобным. Особенно это цинично станет в последующем, поскольку кажется жутким свести повествование к голоду на Поволжье, постоянно говоря про еду, задолго до наступления способствовавших ему исторических процессов. И сама история в исполнении Яхиной — подобие картинного гвоздя для Дюма-отца. Как бы не происходило в действительности, рассказано будет нечто имеющее отдалённое сходство с тогда происходившим. Собственно, перед читателем немец, живущий будто бы в России, только окружённый разными обстоятельствами, может быть и связанными с той страной, которая стала именоваться Советским Союзом. А может всё происходит в выдуманном автором мире, раз уж Гузель взялась увязывать правду с вымыслом, приписывая одним то, что в реальности делали другие. Воистину, следует говорить о параллельных мирах.

В той Вселенной, куда погружается читатель, существуют таинственные киргизы, уводящие в таинственные дома, где живут скрытые за ширмой девушки, знающие о жизни не больше, нежели малые дети, чьё пространство ограничено ближайшими дворами. Там главный герой повествования влюбится, впадёт в хандру, дабы после сразу оказаться окутанным неземной любовью. В той Вселенной смерть всегда находится рядом, забирая самых близких и дорогих людей. А тем, кто им приходит на замену, не находится места в их же сердце, так как им предстоит жить при иных условиях. И в той же реальности существует умирающий Ленин, подводящий итоги прожитым годам, есть там Сталин с Гитлером, играющие на бильярде. Единственный отголосок нашего мира — скрытые от внимания главы, подробно повествующие о советских лагерях. Отчего возникает мысль о смирительной рубашке Джека Лондона, погружающей человека в состояние, позволяющее переноситься в любое время и становиться какой угодно исторической личностью. Примерно такое случается и с читателем Яхиной, согласившимся принять столь тягостное облачение добровольно.

О настоящей жизни трудно рассказывать, чтобы жизнь не казалась картонной. Долой кинематографичность и следование нормам построения литературного сюжета! У Гузель почти получилось, но не получилось совершенно. Начав чаровать, она поддалась обыденному приёму чередования чёрных и белых полос. В первый раз читатель посочувствует. Посочувствует и во второй раз. И даже — в третий. И если он совсем не уважает себя, с интересом садиста продолжит следить за мучениями действующих лиц. Адекватный читатель вздохнёт, устав от пережёвывания однотипного. Из этого и проистекает девиз: всё хорошо! Разве стоит ужасаться хотя бы чему-то, если следом случается приятное событие? Так уж получается — умерла одна душа, значит она родилась снова: возрадуемся печальному исходу во имя нового воплощения.

» Read more