Tag Archives: древняя русь

Яков Княжнин “Вадим Новгородский” (1789)

Княжнин Вадим Новгородский

Чернеет жизнь, когда бушует чернь: всё умирает. Меняются порядки – каждый это знает. Приходит новое, неся благое будто в грозный час. Но среди мёртвых живыми не считают нас. Завоют волки пред рассветом, прогоняя тишину, и вторгнется беда в страну. И зазвонит набат, как будут биться братья, в чьих жилах кровь, достойная проклятья. Но чернь молчит, устав взирать на битву сильных, смысла ибо нет. И кажется, что не минуло кровью обагрённых тысяч лет.

Когда-то Рюрик правил Русью, он Новгородом владел, и его владениями Вадим владеть захотел. Почему? О том у Княжнина мнение своё есть. Любовь всему виною, а могла быть и месть. Забудем хронику, не станем о призвании варягов вспоминать. Зачем оно, когда иное надо знать. Имелась у Вадима дочь, красы такой, что не заметишь жажды в зной. Пленила сердце князя, завладев его душой. Рюрик покорился, не мысля для себя девушки иной. Осталось уговорить Вадима согласиться дочь отдать, дабы мер суровых постараться избежать. Что хроники гласят? Восстал Вадим на Рюрика без объяснения причин. Княжнин нашёл решение: таков зачин.

Что дальше было? О том драматургам известно. Им такое должно быть, разумеется, лестно. Ежели задуматься, человек не так уж многогранен, никогда не бывает он непонятен и странен. Разве не станет Рюрик своего добиваться? От Вадима он не отступит. Пыл его жаркий ярче разгорится, никто его не остудит. Станет пылать, набирая силу с каждым сказанным словом, пока не завладеет долгожданным уловом. Рыбку поймает, ей насладится, но об этом не пишут, такому в действительности не сбыться. Потому Княжнин предполагать может действие любое, но всегда неизменно банально простое.

Может зритель хотел увидеть раскрытие противоречий двух людей? Будут выяснять они иначе, кто же из них двоих сильней. Вроде оба внука Гостомысла, братьями допустимо назвать. Так отчего им теперь враждовать? Рюрик – старший в роду, поэтому князь. Вадим – на ветвях древа того младшая вязь. Мир не возьмёт, причину вражде надо искать, как же дочь у соперника не отнять? Глубоко залёг в повествовании мотив, найдёшь его, шелуху лишь авторскую смыв. Для красного словца о любви Княжнин написал, вдумчивому читателю на другое тем указал. За власть сойдутся мужи, стремясь друг друга убить, каждый сам поймёт причины должного быть.

И что же Яков, смел ли он дать весть о трагедии сей? Не побоялся ли звона цепей? И не за такие сюжеты в Сибирь ссылали, о чём все тогда прекрасно знали. Опасно при монархии о монархах криво говорить, всегда можешь бед себе нажить. Может к добру, а может всё шло к результату плохому, молния прежде сверкала над головой Княжнина, быть значит и грому. Малый срок впереди, пусть трагедия сия отлежится, лучшее обязательно когда-нибудь случится. Да известно потомку, как в сложное время противоречия утяжеляют общее бремя. Не против власти выступал Яков тогда, только трактуют писателей труд иначе всегда.

Во Франции буря, она повторяет бывшее раньше. Знакомая поколениям Княжнина много старше. Имелись свои примеры в России из седой старины, о том черпать информацию из народной молвы. Известно ведь, как народ власть над собою выбирал, никому без разрешения собой управлять не давал. Но вот Рюрик у власти, конец смиренью настал, один Вадим ему на то указал. И пал Вадим, может и по причине такой, что не уступил Рюрику он дочери родной.

» Read more

Яков Княжнин “Ольга” (1770-84)

Княжнин Ольга

Завешана сцена, на сцене бардак – по воле Якова окутал Русь тяжёлый мрак. Как умер Игорь, древлянами убит, сын его оказался всеми забыт. Не помнят люди Святослава, должного княжество россиян принять под власть, княжеским землям грозит иная напасть. Древляне убили, значит они вольны Русью владеть, того князь их – Мал – задумал хотеть. Пленил он Ольгу, тем воплотив сюжет античных трагедий, опять Княжнин прозрел, слагает рифмы будто гений. Меропа ли? Иль Клитемнестра? Из каких побуждений он Русь довёл до краха? Сказал бы честно. Задумаешься так, увидев трактование иное, словно Ольге мнилось благо такое. Но не падают властители России низко, ибо обязаны парить, осталось о том ещё одну трагедию сложить.

Сложна проблема, сказать попробуй о ней. Получишь от государыни укор, осудит она автора подобных затей. Екатерина Великая, что держала государство в руках, будучи уверенной в законных своих правах. Хранительница стола для потомка из Рюрика рода не станет терпеть поношение средь честного народа. Потому не публиковал и не ставил сию трагедию Княжнин, другими печалями был он томим. А ведь мог подобрать время иное, “Ольгу” иначе назвав, против официальной истории тем не восстав.

Древляне у власти – такова идея всего сюжета. Ограбленные Игорем, их честь оказалась задета. Поступок известен, жадного князя они уморили. И вот, по Княжнину, о праве на Русь они заявили. Не ведают о праве на трон кого-то ещё, итак им хватило Олега, Ольгу терпеть не станет никто. Святослав не подрос, малый совсем, скрытый от глаз, не сразу задумается над тем, кому полагается править, кто престола достоин. Он – юноша, из которого никак не получается воин. Он в раздумьях, никак не Орест, не знает, что происходит окрест. Ему бы восстать, отца убившего наказав, только слаб духовно представленный вниманию князь Святослав.

Сколько лет томилась Ольга у древлян? Княжнин не задумывался о том сам. Правили они русской землёй, принеся войну, где ждали покой. Тут бы развить повествование, античные сюжеты вспоминая, посмевших поднять руки на трон сего права лишая. Но не о том сказывал Княжнин, ибо Ольга – не коварная жена, она коварна, но в мужа, думается, была влюблена. Он умер, от древлян злобы павши, воздавших заслуженное, примером воздаяния ставши. По хроникам расквиталась Ольга, уничтожив Искоростень, и вела себя, будто не княгиня, а безликая тень, какой её Княжнин представить решился, отчего внимающий его истории заметно утомился.

Понятно желание о жизни сильных мира писать. Так внимание к труду своему проще всегда приковать. Известна Ольга, сын её Святослав известен, потому читателю сюжет о них будет весьма интересен. Добавь интригу, иное развитие событиям дай, и возмущения читательской публики скорей принимай. Хоть солгал, измыслил не так, как было оно, зато рифма легла, сказать было легко. Цельное зерно кому-то привидится и тут, если когда-нибудь трагедию сию прочтут.

Может проба пера? Яков силы пробовал, не претендуя на правдивость. Негоже говорить о нём, упоминая зримую в сюжете лживость. Раз не рассказывал про “Ольгу”, так не нужно о том судить, поскольку всякое имеет место быть. Когда написал трагедию – гадают потомки, их предположения шатки и ломки. В начале ли пути, когда не ступал широко, или позже: не важно оно. Лучше задуматься об истории под новым углом, где ещё подобную версию о прошлом прочтём?

» Read more

Василий Нарежный “Славенские вечера” (1809-25)

Нарежный Славенские вечера

Славное прошлое славянами славится, о славном со славою сказывается. Были то лета давние, за давностью лет забытые. Жили тогда мужи славные, жили и жёны их славнейшие. О том Нарежный сказывал, сказ славными словами скрепляя. За славян стояли тогда, славяне братьями тогда были. Вместе против соперника выступали, выходя из сражений с победою. Пусть измыслил Василий, придумал он прошлое: никто не осудит его, похвалит за дело важное.

О ком же сказывал Нарежный? О мужах славных он сказывал. Про их мудрость он сказывал, про силу их сказывал. Про их доблесть он сказывал, про неустрашимость их сказывал. Али кто шёл на них, так шёл на горе себе. Кто желал земли славян, тот уходил с пустыми руками назад. Кто желал жён славян, тот сердце себе своими руками разбивал. Кто не желал со славянами мирного соседства, тот растворялся в безвестности. А кто воевать решал до последнего, тому воздавалось со временем.

О Кие и Дулебе Василий сказывал. О земле близ града Киева, куда пришло племя дулебово. Возжелал Дулеб, повелитель их, взять себе Лебёду, Кия сестру. И согласился на то Кий, огласив условие. Племя дулебово пусть забудет о крае родном, обоснуется близ града Киева, пусть забудет богов своих, почести богам племени Кия воздавая, пусть забудет о вражде и о войнах забудет пусть, мирно близ града Киева земли возделывая. Чем же ответил Дулеб? Смирился ли? От края родного отказался он, забыл богов своих он, землепашцем стал он? Нет. Но стало племя его таким, каким то пожелал видеть в них Кий, отец града Киева. Не захотело племя дулебово враждою жить, мира захотело оно. Так пал Дулеб в глазах племени своего, осталось единственное ему, и разорвал он сердце себе, ибо так полагалось в те времена поступать проигравшему.

Сказав повесть сию, Нарежный продолжил сказывать далее. О печенегах он сказывал, о Батыя нашествии. Бились богатыри славные, славу тем по себе оставляя долгую. О Рагдае он сказывал, о Велесиле сказывал, о Славене он сказывал, о Громобое сказывал, про Ирену он сказывал, про Мирослава сказывал, про Михаила, Любослава да Игоря он сказывал. Для славный мужей истории славные, о славе мужей сих и о славе жён их. Как не скажешь слова доброго о сказанном Василием? Но скажешь недоброе, ибо хвалению мера положена, ибо без меры не будет толку. А без толку хвала потребна ли?

Сказывая, сказывай с важностью, понимая, о чём сказывать взялся. Не хвали прошлое, забывая былые бедствия. Не столь славно ушедшее, дабы утратить к нему всё доверие. Как не видишь вокруг добра сплошь творимого, так зачем в прежних днях зла заметить не пытаешься? Не пришлые люди беду несли следом, от беды своей могилу на землях славян находя. Не славные люди славу распространяли, живя укладом жизни обыденным. Славное видеть – не славой окутывать. В доблесть былого потому вкралось сомнение. Издревле человек не находил покоя внутреннего, так откуда он взялся у славян Нарежным описанных? Всему место своё, всему хвала воздана будет. Чем меньше знает человек, тем больше ценит мало знаемое.

Тринадцать вечеров приготовил Василий для чтения. О славном перед сном для славного самочувствия. О мужах древности, кои жили для восхваления в будущем. Не помня заслуг их, ценим дела их, другого не желается.

» Read more

Яков Княжнин “Владимир и Ярополк” (1772)

Княжнин Владимир и Ярополк

История России, кто бы знал, насыщена предательством, и мало там отваги, не добрых дел князья правившие поднимали во все времена стяги. Был Окаянный Ярополк, за прегрешенья гнить его костям, на веки вечные пример его поступков будет потомкам поколений дан. Сложить о том решил трагедию и русским прозванный Расин, ставший зятем Сумарокова, сам Яков Княжнин. Взял ли он “Андромахи” сюжет от французского драматурга или мыслью иной оказался полним, о том не станем задумываться, ибо кто чужое тогда брал, тот не был зрителем гоним.

Хронология событий значения не имеет, никакой автор за прошлым право на существование признавать не смеет. Случилось когда-то, вина в том ушедшей эпохи, не могут нынешние герои быть настолько же плохи. Наделить словами действующих лиц, пусть и не ведали они в подобных чертах: захочет автор, так вечно трезвый пойдёт на рогах. Но как принять то, чего не желаешь принять? Тогда лучше глаза закрыть, и более не открывать.

На сцене любовь – нет важнее чувства сего. Есть и предательство. Куда без него? Трагедия готова, о чём бы не была она, примет её зритель, драматургом перспективным она сложена. Отложены думы, сердце не бьётся, ожидает он, когда действие затянутое разовьётся. Но спешки нету, пятое действие уже на сцене, а зритель так и не внял выведенной автором в заглавие теме. Ярополк и Владимир? Кто кому из них бедою стал? Пусть занавес опускается, пока Княжнин лишнего не сказал.

За разговором действие потребно, ведь есть о чём актёрам сообщить. Но не их словами предстоит действующим лицам на сцене жить. За них определено, талант старайся приложить, в сообщённом автором нужно зрителя убедить. Поверит он, ибо так положено быть, постановку он не должен забыть. Прочее – детали. Ерунда – всё остальное. Прошлое не изменится, его всё равно не оставят в покое. Лишь каждый мнит былое на собственный лад, в том никто из умерших людей не виноват.

Взял бы Княжнин иной сюжет, примеров которому в истории нет. Но он обработать решил сложный эпизод, коварство из коего всегда боялся русский народ. Брат пошёл на брата, и брат другой пошёл на того брата войной, внеся разлад в Богом определённый ход вещей и судьбой. Быть чему и кому, отчего запутано всё оказалось, разобраться с тогда произошедшим не смог никто даже на самую малость. Покрыто мраком то прошлое, есть летопись – источник один. Ему верить нельзя, победитель решает, чем он будет полним.

Так и Княжнин. Он писал, как хотел. Есть надежда, воздействие оказать он не сумел. Ведь во все времена, что сейчас, что тогда, верят люди вымыслам писателей всегда. Всерьёз воспринимают вымысел за истину и с этим живут, других убеждая, лжи тем давая приют. Таков эффект, да чем летопись лучше художественного текста? Пусть каждый для себя решит, если то ему интересно. Не станем задаваться вопросами о былом, настоящей истины нет в источнике ни в одном.

А если принять за факт, как на историю русской земли кладётся античный сюжет, такому повествованию доверия не может быть: ему доверия нет. Развлечься, найти душе облегчение на два часа? Так жизнь пройдёт, и жизнь наша станет мифом сама. За то спасибо Княжнину, пробудившему мысли сии, не чужие они – такие мысли свои.

» Read more

Яков Княжнин “Владисан” (1786)

Княжнин Владисан

Правителя на троне нет, то кто на троне будет вместо? Княжнин считал, что то зрителю будет интересно. Не “Меропы” ли Вольтера взошёл сюжет на теле русской земли? Или античной тематики не важно откуда берут начало следы? Вот Владисан – покойным считается он. Вот прочие бояре делят свободный трон. Так полагалось, ибо печенеги стоят у ворот, а войско в бой у славян лишь правитель ведёт. Ответственность взять и сместить наследника юного с права на царство? Тогда это будет принято всеми за подлость и коварство. Выбора нет, судьбой решено, Владисана чадо уступить стол княжеский должно.

Княжнин от создаваемых им коллизий в упоении, он бьёт челом и не щадит десницы в о том стихотворении. Создав условия для брани государственной внутри, тем показал претензии к Сумарокову свои. Уж понят должен быть урок, какого ждёт сюжета зритель, но Княжнин сам по себе творец и самому себе вредитель. В сей провокации сыскать ему скорее недовольный взгляд царицы, должной принять прилагаемое к трагедии предисловие подобием причиняющей боль спицы. К юному Александру Петровичу обратился Княжнин во стихе, желая достойным сыном расти в родившей для высшей должности его стране.

Мёртвый правитель при живом своём продолжении. Княжнину не откажешь в Павла Петровича унижении. Не стал тот Павел ещё царём, но правившая Екатерина понимала, говорил Яков о чём. В трагедии о Владисане князь славянский не умер, он во гробе лежит, и ожидает, кто против печенегов город вместо него защитит. Провокация зрима, благо корни её уходят во Франции и Италии пределы, на Руси в редкий момент подданные оказывались аналогично против власти строить козни смелы.

Согласно сюжета, ибо право на трон должно достаться, вельможе положено с женой Владисана браком сочетаться. И встаёт затруднение другого свойства, насколько готова княгиня пойти на сей шаг? Знает каждый русский, поступают в таких случаях супруги властителей как. Они скорее бросятся с башни, разбившись, но чести рода никогда не лишившись. У Княжнина иначе, не о тех славянах ведёт он речь, в мыслях княгиня допускает снова себя в супружеский наряд облечь. Строгий судья тут не нужен, не о том идёт разговор, не будет принято желание спасти град от печенегов за позор.

Испытав народ, дав пройти ему испытание, князь Владисан объявится, дабы наложить на виновных наказание. Прав он в поступках своих или нет, зритель всё равно не даст на то точный ответ. Тирана свергнуть предстоит почившему правителю града, найдя для того средство для слада. Он долго во гробе лежал, мыслью томим, не зная, как поступить с восставшим противником сим. И когда понял, что время пришло, заявил о себе, смяв тирана легко.

Каков сюжет! Княжнин был человеком храбрым, коль поделился повествованием столь ладным. Откуда он сие измыслил для почвы русской? Правдой отдающей сомнительной и тусклой. Нашли бы в граде достойного отразить вражеский набег, не терпеть же печенегов разорения в сей век. В чём-то развития событий не сошлись концы, не могли коварно поступать предков наших отцы. Да не стоит о том судить, всякое может с нами быть. Пусть решил Княжнин выставить радетеля за страну тираном, решившим завладеть коварно отчества станом, тут и не сошлись концы сюжета, потому нельзя дать мотивированного поступку его ответа.

На том завершается о Владисана смерти сказ, он не умирал, на троне снова сам себе указ.

» Read more

Яков Княжнин “Росслав” (1784)

Княжнин Росслав

Ведь воевали русские в варяжском стане, о том рассказывают скандинавов саги сами, но нет о том свидетельств на Руси, не смотревшей дальше собственной земли. Есть редкие моменты, дающие представление о подобном былом, трагедия Княжнина “Росслав” именно о том. Темница представлена, заключённый внутри, годы в заточении он проводит свои. Некогда помогал воевать, за то пленён оказался, так со свободою он надолго расстался. И быть ему испытанным временем, силу воли ощущая, если бы его не любила девушка, мечты собою заполняя.

Сюжет понятен, трудно не понять, но как его событиями будет автор наполнять? Забыто разве, кто сочинял стихи? От Княжнина развитие происходящего скоро не жди. Есть пять действий – они подобны пяти затруднениям, в них и найдётся место автора сомнениям. Льются речи, более не льётся ничего, всё из-за умения Княжнина стихи сочинять очень легко. Пора бы задумать побег или взбудоражить эмоции действующих лиц, пусть падёт кто-нибудь перед кем-нибудь ниц. Пусть честь возобладает над разума делами, произносят пылкие тирады действующие лица устами, искры мечут глаза и пылают ланиты, лишь бы происходящие события не оказались от внимания зрителя скрыты.

Без любви никуда, в трагедии чувство сие быть должно, человека всегда беспокоит желание, любил бы его таким же образом кто. К Росславу чувством пылала княжна, угасшего рода потомок, шведских королей забытый всеми осколок. В её силах изыскать средство воина спасения для, правителя унии Швеции с Данией зля. Но не стоит любовь поднимать выше чести – любовь даёт нам право сугубо для мести. Росслав не примет тёплых чувств, он стоек в помыслах своих, не заявляя никому громко о них. Не раз столкнётся с любовью девушки к родному краю долг, на месте пленного всякий от печальной участи выбора затих и умолк.

Понимает Росслав, живым не выйти ему, пролития крови ожидает, то ясно уму. Правитель жаждет вершить право победителя над побеждённым, словно он и был специального для того рождённым. Знают все – ожидаемое свершится, сможет кровью убитого властитель напиться. Трагедии быть, ибо трагедия на сцене, да не бывать тому, сей сюжет подлежит измене. Зритель не того от Княжнина ожидал, дабы он достоинство России пред ним унижал. Воплощением мужества станет Росслав, всё ниспосланное на него достойно приняв. Всему сопротивление допустимо оказать, но как в любовь не впасть? Храбрейшему из храбрых на поле сих страстей не стыдно пасть.

Проявится важное, поскольку потребен успех, не внутренние противоречия разрывали действующих лиц всех. В том отличие сказания Княжнина от Сумарокова трагедий, в коих не столь прозорливым оказывался драмы русской XVIII века гений. Показано сопротивление власти чужой, в стане вражеском томится герой, он волей силён и не знать ему пораженья, не одолеют его чувства смятенья. А если задумает Росслав полюбить, значит того не дано врагу изменить. Так думал Княжнин, и потому сопротивлялся от Руси представитель, побеждённый и всё же отказавшийся покоряться воитель.

Самобытно? Пожалуй. Но где же подвох? Затаил зритель дыхание, не доносятся до сцены его выдох и вдох. Забыт Корнель, Расин забыт, Вольтер забытым стался, неужели Княжнин всех лучше драматургов заграничных оказался? Иль он заимствовал у них? У каждого взяв проникновенный стих? В плен варяжский попасть могли француз и итальянец, и любой прочий иностранец. Но попал представитель Руси, на том и делал Княжнин акценты свои.

» Read more

Александр Сумароков “Мстислав” (1774)

Сумароков Мстислав

Вражда меж братьев на Руси, как скучен сей сюжет, да не отходят от него сказители-поэты разных лет. Но первый случай родственной вражды, важнее всей после бывшей суеты. Не стало властелина сей земли: Владимир умер, остались сыновья одни. Кому из них доставшимся наследством в полной мере овладеть? Тому поныне нет секрета, то и сейчас возможно лицезреть. Сумароков на свой лад ту историю рассказал, без новых черт, словно новизны он и не искал.

Правителям урок, как надо править государством. Не нужно быть жестоким, не обладать коварством. Так мнится подданным, хотелось видеть это. О том так много песен было спето. Справедливый царь, ведь радость принесёт. Хотелось бы, но кто его поймёт? Слетит глава, умрёт правитель, не ведая, кто отравитель. Посему, не то волнует Сумарокова на этот раз, важнее показать, как слабый мыслью может процветать.

Когда война, быть крепок должен дом. Нужно знать, что не будешь предан и смещён. Пока великие мужи ревнуют обоюдно к власти, народ возропщет, ощутив свободу в сласти. А если не народ, то хватит и бояр, источника извечных свар. Пусть повелитель уходит врага бить, тем проще будет его обессилевшего после сменить. Во главе встанут нужные люди, найдя слабину, как сразу ясно – дивчину одну.

Согласно трагедии, князь Мстислав в любви несчастен. Он любит, а она делает вид, что он над ней не властен. И взять бы князю силой, но не тот автор сочинял сюжет, достаточно девушке сказать лишь слово “Нет”. Он упадёт к её ногам, кляня судьбу, ропща на брата, в которого любовь его влюбилася когда-то. Что за история такая, как можно об одном писать? Годы минули, не нам за то Сумарокова ныне укорять.

Мстислав обязан снисходительным быть, иного не достоин в трагедии он ощутить. Он будет сильным, покорит всё доступное вокруг, обретёт почёт, рабов и на удовлетворение страсти подруг. Не таков правитель, нужно иное ему, в том горе его: любить и быть одному. Он брата пленит, и будет нам ним властелин, и выбор его о судьбе брата не будет простым. Бери, что угодно, радуйся бытию, воплощай угодную тебе мечту. Казни брата, дабы не мешал, и бери девицу, её властелином ты стал. Какой только урок потомкам преподаст он тем, коли не ставилось перед ним таких проблем?

Счастлив должен быть не ты, и не твои мечты тебе воплощать, счастливыми ты должен делать других, разве ты не мог этого ранее знать? Такой властелин требуется стране, но он для страны подобен мечте. Когда над Россией вставал повелитель, о благе народа прежде думавший, как ласково любящий дитя родитель? Не ремнём наказывая, вину напрасно воздвигая, за вынужденный проступок других прежде них себя истязая? А если кто против блага бы выступал, тех ремнём он бы страшно карал. Был такой однажды, если был, Сумароков его в лице Мстислава сотворил.

Мудрый сюжет, приторно сладкий пускай. Главное, такое возможно: это, читатель, ты знай! Не ищи другого в трагедии Сумарокова и не задавайся вопросами иными, понять требуется темы, должные быть основными. Не любовь интересовать должна, а отношение князя к другим, как сильный правитель снисходил к просьбам самым простым. Человек перед обществом, вот загадка на века, почему ей не быть решённой никогда? Справедливый правитель – подобен мечте. Будем надеяться, такой достанется мне и тебе.

» Read more

Александр Сумароков “Вышеслав” (1768)

Сумароков Вышеслав

Узы брака крепки быть должны. Но крепость их тоньше самой тонкой стены. Ударь по ним, и рассыпятся чувства во прах, многое прежде ради крепости мук их приняв. Лишь молодым зримо чувство любви на века, разрушаемое года за два. А потом всё иначе, уж чувства тонки, пойти на разрыв мешает нечто вроде вины. Но есть и иное, когда брак свыше дан – не под силу его разрушить всем нам. И будут те, кто возжаждет разрыва, и те, кому разрыв будет горше смерти эликсира. А ежели всё коснётся высших сил? Сумароков о том как раз трагедию и сочинил.

Когда-то, когда Вышеслав новгородским столом владел, когда древлян усмирить отряд княжеский смел, тогда Искоростень вошёл в русских земель пределы, тогда получили бояре на новых угодьях наделы. Сам град древлян отдан Любочесту был, в дар красавицу Вышеслав ещё подарил. И не жалел он о том, он рад тому искренне стал, ибо о проблемах грядущих не думал: их он не ждал.

Человек – всегда человек. Рассматривай хоть XXI, хоть самый ранний век. Страсти одни – других страстей нет. В каждом поколении, на протяжении всех прошедших лет. Поселится любовь, попробуй вытравить потом, крови не проливая, оставаясь счастливым рода отцом. Трагедии иного требуют сюжета, чьё-то самолюбие должно быть задето. Лучше пусть страдает князь, дабы кровь всё равно пролилась.

Если любит один, то не любит другой. Властелин страны не знает проблемы такой. Коли любит он, будут любить его в ответ, это одна из народных примет. Могут правителя и искренне любить, мучиться бессонницей, не смея забыть. Ответного чувства прекраснее нет, если не мешает иному брака данный обет. Так возник драматический расклад, разрушивший ожидания царских услад.

Пролить кровь, освободить жену от долга жены, дабы тем действием поступить на благо страны. Но вот проблема, долгом определённая, с совестью народной вместе рождённая. Нельзя во имя страсти забыть о чести своей, сколько слёз об упущенном сейчас не пролей. Упущен момент, значит жить без взаимной любви – в том заключается благочестие каждый жены.

Как быть? Решение существует? Сердце находящихся на сцене это очень волнует. Кинжалы подняты, готовы пронзить, последствия ошибок тем так легко устранить. И будет любовь, останутся двое, добро поправ, совершив действие злое. Было бы так, ибо так бывает, о чём Сумароков осведомлён: он это знает. В чём же трагический исход, ежели властелин вассала убьёт? Иное случится, поскольку на бунт имеет право вассал, дабы без разума никто его обирать не стал.

Другой поворот предложил Сумароков, к совести князя русских земель воззвав. Залогом справедливости отныне пусть станет он – Вышеслав. Найти решение, усмирив внутренних врагов, вернув на привязь на битву спущенных грозных волков, не претерпев потерь, обретя счастье и жену, совершив для того всего жертву одну. Требовалось показать, насколько готов забыться и умеешь прощать, подданным то умение не забыв на личном примере подать. Отчего не пролиться слезе, коли всё так обернулось? Лишь бы после вражда опять не вернулась.

Запомним пожалуй, важнее государя в стране нет никого. Он принимает решения, и больше никто. От его мнения зависит итог, его дела – всем нам урок. Однако, не ему одного решать, когда последнее слово за кем-то другим, то лучше поступиться, это будет самым простым. Ежели счастлив окажется правитель, тому так и быть. Счастливее подданным будет от осознания этого жить.

» Read more

Александр Сумароков “Ярополк и Димиза” (1758)

Сумароков Ярополк и Димиза

Чтобы государство процветало, поступиться принципами бы не помешало. Не в том людское счастье, если властелин, довольствуется доставшимся ему один. Необходимо больше, нежели владеть, нужно о судьбе своей горькой жалеть. Восстав над подданными, приняв руководство над народом, нельзя думать, словно царю дозволят быть не под законом. Но как быть, когда кто-то должен уступить? Требуется кому-то ум свой показать и умно поступить.

Князь Владисан создал проблему сыну, заботясь о благе государства, он повелел забыть любимую Димизу, тем показав частицу своего коварства. Сын голубых кровей обязан сочетаться браком с человеком рангом выше дочерей бояр, того младому разумом не понять, покуда сам не станет разумом он стар. Как согласиться на такое? Не проще с жизнью попрощаться? Любовь в пору юности важнее интересов государства.

Но властелин суров, ему весомей кажется тот взгляд, который разрешит сложившийся с соседями разлад. Что некая Димиза трону даст? Уж коли так мешается, так решение созреть готово. Для обезглавливания Димизы хватит кратко сказанного слова. А может есть иной мотив у выбранной невесты сыном? Не стал бы сей выбор между ними клином. Так значит должно кратко сказать слово, поскольку для блага не придумаешь иного.

Но как поступить, коли не образумится наследник трона? Неужели и по отношению к нему сказать краткое слово? Что тогда получается… кровью залить род? Можно ли погубить напитанный надеждами собственный плод? Как придти к смирению, как переубедить упорство молодых? История знает множество гибельных примеров сих. Объявит Владисан решение, и будет воля такова: отец без сына проживёт, но без наследника не устоит страна.

А если сына всё-таки убить, народ не станет князя своего судить? Роптание поднимется, настанет время бурных перемен, придётся тогда смириться с худшей из проблем. Растает благо, не настанет золотого часа, происходит смена эпох, ежели правителю не хватает гласа. Сюжет с подвохом, то подметит всякий зритель представленья, не растерял бы Сумароков после постановки в театре Императрицы уваженья.

Государство будет процветать, когда забота всем по нраву. Пусть действие идёт не в пользу, но на славу. Что жизнь потом? Не о потом задумываться нужно, ежели сегодня не живётся людям дружно. Сейчас, вот в этот миг и в сей секунды ход, благо должен чувствовать народ. И если думается наперёд, заглядывается вдаль, то когда такое было, чтобы не было нам жаль? Заботились предки о счастье нашем с вами… и что? Мы в той же мере думаем о потомках сами. А счастья не было и нет: не будет, сколько не осталось человеку лет.

Так в чём урок, какой от Сумарокова наказ? Живём не завтра – мы живём сейчас. Приятно думать о грядущем, примерить красоту новых дней, при этом забывая про нужды нынешних людей. Настойчивый правитель, коему желается осуществлять, редко задумывается, как ему государством управлять. Допустимо разное, но без обещаний не строится быт, так зачем обещать, если задуманное никто никогда не осуществит?

Владисан думал о благе, хотел сына на дочери князя женить, тем краю своему спокойствие смог бы, возможно, добыть. Сын же был против дум о призрачных мечтах, прежде сам счастливым не став. В том сила убеждений молодого человека, чьи чувства – отражение любого века. Не так способна ошибаться молодёжь, как часто ошибаться старость сплошь: и потому, как не печально, будущее для многих обществ оказалось фатально.

» Read more

Александр Сумароков “Семира” (1751)

Сумароков Семира

Прошлого нет, как нет вчерашнего дня. И нет истории. Есть воля, и воля эта страшна. Сейчас решает человек за предков, прав он именно сейчас. Всё прочее в минувшем было важно, теперь не важно то для нас. Решить за прежде живших допустимо. Но кто сказал, что так думали они? Смешались представления, словно не изменилась жизнь за минувшие годы и дни. История останется тайной. Забыто былое, не исправить его, поэтому думать можно, ведь думать за умерших очень легко.

Олег – правитель престола и властитель страны, не зная покоя, жил от войны до войны. Он завладел и Киевом в числе прочих земель, положив начало киевской государственности отсель. Изгнав Оскольда, стал он править стольным градом, никто по силе возможностей не находился даже рядом. Одна беда – сын Ростислав пылал страстью к дочери врага, отцов наказ поправ. А что же дочь врага… она любила олегова сына? Разве Оскольда-родителя мигом забыла? Нет, и потому тяжела доля Семиры, должной решить, какой участи достойна она. Ростиславу ответить на чувства или сыграть в пользу отца.

Куда податься молодым, когда найти решение не могут? Они хотят, но всем понятно, внимающий истории в числе прочих затронут. Выбор нужно сделать, но как выбирать? Проще согласиться на смерть, если оную кто начнёт предлагать. Не хватит терпения, упущена надежда на благой исход, никто не сможет помочь в решении проблемы, и взбунтуется народ. Полетят головы, проблемой станет больше. От всего этого горше и горше.

Дилемма понятна. Быть верным и не быть верным отцу, создав тем ещё проблему одну. Ежели поколение новое не может понять, нужно ли власть тогда ему передавать? В муках умрёт государство, хотя прежде цвело. Коли не может понять сын, тогда понять не сможет никто. Спишем на молодость, годину душевных метаний и источник постоянно сопровождающих их страданий. Забыть о себе, помнить о благе других, об этом мнится Сумарокова стих.

Из лучших побуждений в переломном мгновении без предательства не разыграться трагедии. Не успокоятся люди и продолжат бороться за власть, не опасаясь снова проигравшими на поле боя пасть. Такова жизнь, ничего не сделаешь с ней. Проигрывать должен только злодей. Однако, злодеев нет, есть люди и страсти их, потому не так важны желания душ молодых. И старый душой пойдёт на войну смело, ибо для человека отстаивать Родину – священное дело.

Нужно понять, ведь не тот победитель, кто выжил в борьбе. Судьба людей не обрывается на острого меча конце. Побеждает человек, когда он умеет принять, не восставая, допуская себя понукать, смиряясь с волей пришлой, тем становясь сильнее сам, чего никогда не понять его врагам. Годы пройдут, настанет новое время, взойдёт иное, посеянное прежними поколениями семя. Станут люди плечом к плечу, забыв о прежде их отличавшем, будто бы в действительности раньше среди них не бывавшем.

И снова дилемма. Вернее, её отсутствие явно. Завтрашний день подтвердит это славно. Кому ныне мнится борьба, кто живёт во вражде, тому нужно помнить – он сейчас на Земле. Нет никого, кто боролся до нас, и не будет тех, кто в борьбе пребывает сейчас. Осознание придёт, стоит почувствовать смерти приближение, дабы понять, залог будущего – детей счастливых рождение. Им воевать, и они сойдутся в бою, осуществляя не твою, а уже их иную мечту. Пусть завтра они потонут в крови, важно другое – воспитать их во взаимной любви. Может поймут… да не поймут они, так как сам родитель зажигает злобы огни.

Скажете – не об этом Сумарков писал? В любом случае, его труд полезным для сих размышлений стал.

» Read more

1 2