Tag Archives: гофман

Эрнст Гофман «Королевская невеста» (1821)

Гофман Королевская невеста

Девочкам, что видят своё счастье в принце на белом коне, будет полезно познакомиться с произведением Гофмана «Королевская невеста». Ведь не так важно, чтобы принц был именно на благородном жеребце, необходимо наличие непосредственно того, кто на сём белом животном восседает. И так может оказаться, что принц явится в образе гнома, причём не самого простого гнома, а никак не меньше ранжиром короля, пускай даже короля овощей. Дальнейший ход мыслей девочек ясен — забыть о прежнем женихе и всё сделать для последующей беззаботной жизни. Отныне девочка — королева овощей. Можно рассмеяться, но правда сурова к тем, кто закрывает на детали глаза.

В лабиринтах какой мистики на этот раз запутался Гофман? В тексте он упоминает многое, никак не укладывающееся в рамки сказочного сюжета. История придумывалась им на ходу, дабы удовлетворить желание одной дамы, выдернувшей с огородной грядки морковку, на кончике которой оказалось драгоценное кольцо. Найти в таком известии нечто каббалистическое сможет лишь заточенный в конкретном направлении ум. Осталось понять, насколько каббала имеет отношение к кем-то давно оброненным ценностям, особенно при возможной вместе с этим связи с некими огородными духами, чьё существование сомнительно.

Гофман придумал историю от начала до конца. Пытаться её понять — наиглупейшее из занятий. Повествование скорее направлено на обличение женских пороков, во имя которых прекрасная половина готова забыть о благоразумии. Имея всё полагающееся, главная героиня забудет о целомудрии, она окажется готовой ответить согласием на предложение руки, сердца и морковного хвостика. Её глаза словно затянуты пеленой, она утратила способность рассуждать и адекватно воспринимать с ней происходящее. И дело тут не в магических чарах, ограничивающих человеческие способности, а именно в нежелании людей ставить себя выше определённых условий, продолжая надеяться на дар свыше, способный в момент разрешить имеющиеся проблемы.

Продолжая тему, по иному рассматривая предлагаемую Гофманом ситуацию, от аналогичный перспектив не отказался бы и прежний жених главной героини, поступи к нему предложение от королевы овощей. Мужчинам свойственны точно такие же пороки, поэтому не стоит односторонне укорять в том только женщин. Но поскольку Гофман таковое ответвление в сюжете не рассматривает, то остаётся поверить в могущество литературы — она одна способна открыть людям глаза на действительность, ей одной дано силой слова разрушать туманящие мозг заблуждения.

Вырваться из сетей у главной героини должно получиться. Всё-таки её отец увлекается мистическими науками, знает тайны потусторонних миров и способен проконсультировать дочь в вопросах правильного выбора супруга. И быть планирующейся свадьбе изначально несостоятельной, не вмешайся в повествование коварство короля овощей, понимавшего, как важно скрыть правду от отца невесты. А правда в том, что став королевой, дочь уже не увидит отца, ибо моркови полагается жить в темнице сырой. Такой особенностью сюжета Гофман внёс в повествование чуточку драматической составляющей.

Суть «Королевской невесты» обязательно станет ясной для читателя. Не будет он больше стремиться к зову лёгкой наживы, крепко задумается на обстоятельствами хитросплетений судьбы, возьмёт себя в руки и с головой окунётся в необходимость всего добиваться самостоятельно, не надеясь на чужую помощь, даже кем-то по закону ему гарантированную. И ещё крепче задумается читатель, случись ему найти нечто ценное, будто бы никому не принадлежащее. Как знать, подарок небес может обернуться неприятностями в виде кабальной зависимости. Надо помнить, вместо золотых гор в кошельке может оказаться морковный хвостик. И что тогда делать?

» Read more

Эрнст Гофман «Эликсиры сатаны» (1815-16)

Гофман Эликсиры сатаны

«Эликсиры сатаны» — произведение Гофмана, которое надо читать с конца, иначе, дочитав до последней страницы, придётся листать в обратную сторону. Происходящее Эрнст Теодор Амадей объяснил максимально обыденно — зачин истории проистекает от буйного на раскрепощённость времени обретения Возрождением устойчивого отношения ко благости во всех сферах человеческой жизни. Но до разгадки читателю предстоит проследить историю монаха, испившего дьявольских эликсиров, иссушивших душу порочными мыслями, ибо под ними понимается прежде всего алкоголь и любовь, а после уже — воздействие приземлённых причин, к мистике отношения не имеющих.

Допельгангер, как это определение мило немецким и близким к ним по духу романтикам, будет постоянно преследовать главного героя, твёрдо уверенного, что не может за ним быть всей той вины, из-за чего его обвиняют. Он может это объяснить помрачением, вполне осознавать причастность к противоправным действиям и бежать без оглядки от будто бы им содеянного. Всюду ему предстоит сталкиваться с подтверждением вины, словно сам дьявол восстал на него, побуждая прихвостней настраивать против всех встречных. И бежит главный герой, пока не остановят его, приговорив к последнему наказанию.

Что в том беге читателю? Цепочка таинственный происшествий приводит к запутанным объяснениям, излишне нагружая информацией. Знай обо всём читатель заранее, он мог следить за историей с интересом, не учитывая ряд скрываемых автором от него моментов. Вместо этого Гофман выстроил историю, надев на читателя шоры, чем ограничил восприятие представленного на страницах действия, недоговаривая и утаивая ключевые сюжетные линии. Оправданием служит непонимание происходящего непосредственно главным героем. Но коли рассказ идёт о конкретном лице, то и повествование должно быть выверено до всех становящихся ему известных обстоятельств, но Гофман отдельно описывает действия героя, дополнительно водя за нос читателя.

Даже кажется, не требовалось объяснять всё случившееся на страницах. Пусть главный герой оставался безвестным самому себе, сызмальства воспитанным при монастырях и ставшего оратором, он бы боролся с наваждениями и непрестанно молился об избавлении от греховных сомнений в существовании божественного промысла. Гофман решил отправить его по кривой дороге изворотливой лжи. Рождённый для созидания, главный герой не желал перебороть одолевавшие его крамольные мысли. Коли всё в религиозных воззрениях сомнительно, значит не требовалось веровать в заблуждения. С этого начнутся мытарства главного героя. Он всё-таки узнает, кто был его его отцом, почему на нём страшный грех и разберётся в причинах неприятностей.

И вот читателю стало ясно. Гофман объяснил мотивы главного героя и прочих связанных с его поступками действующих лиц. История предстала такой, какой её хотелось видеть с первых страниц. Необязательно, чтобы корни уходили так глубоко. В действительности корень зол находится ещё глубже, нежели о том мыслил Гофман. Ситуация начинается не с событий, показанных читателю, а с ветхозаветных времён, когда для человека существовал рай и более ничего о мире ему не было известно. Эрнст взял более близкое для описываемого им действия время, придал мифическую составляющую в обрамлении городских легенд, словно в происходящем присутствует мистика. Но читатель знает, как легко поверить в невозможное, когда к тому у человека имеется склонность.

Оставим манеру изложения Гофмана без дальнейших укоров. Его творческий путь в самом начале, сравнимых по объёму с «Эликсирами сатаны» произведений он больше не напишет, а значит сосредоточится на лаконичном изложении историй со скорым объяснением сути представленных вниманию читателя событий.

» Read more

Эрнст Гофман «Майорат» (1817)

Гофман Майорат

Мистического Гофмана в «Майорате» нет, теперь Эрнст предлагает открыть секрет одного дворянского рода, вместе с читателем постаравшись разгадать тайну разрушенного замка. Поныне оттуда, где он располагался, раздаются стонущие и царапающие звуки. Неужели привидения поселились в развалинах? Стоит полагать, что именно так. Чего только не услышишь на берегу, особенно находясь в таком уникальном месте, как Курише-Нерунг, узкой полосе суши между заливом и морем. Эрнст Гофман разобрал близкое его пониманию, дополнив историю семейными дрязгами вокруг наследственного владения родовыми землями.

Никто не любил жить в замке. Поэтому он почти всегда пустовал. Иногда съезжался весь род, преследуя цель поохотиться и провести время в пирах. Не любили замок и из-за связанной с ним мрачной атмосферы. За замком не следили, посему замок стал приходить в упадок. Дополнительные проблемы заставили членов семьи заново переосмыслить связанный с ним майорат, накладывающий свои особенности наследования, отягощённые возможными наследниками-бастардами, учесть которых не представляется возможным. Всех тяготило владение данным замком — в любой момент это право можно было утерять, посему лучше пусть он разрушается, нежели на него серьёзно рассчитывать.

И где же стоит искать призраков в сей истории? Оказывается, был убит, либо умер сам, сперва старый барон, потом его старший сын — наследство перешло ко второму сыну. Никого такое развитие событий не озадачило. Но именно тогда появились стоны и царапающие звуки. Обозначилась тайна, требующая разгадки. Призраки взывают к отмщению или они плод воображения? Эрнст Гофман намерен разобраться, вжившись в потомка рода, аналогично озадаченным родовым проклятием, желая понять причины и найти виновного в гибели предков.

Бывает так, что виновного нельзя призвать к ответственности. Совершал он проступок вне своей воли, то есть его деяние не содержит состав преступления. Эта особенность расследования является главной составляющей повествования. Догадаться о ней сможет человек с таким явлением ранее сталкивавшийся. Ежели ничего подобно и предположить не получается, значит уровень познания мира был на тот момент недостаточным. Думается, Эрнсту Гофману такое поведение человека казалось необычным, требующим всестороннего изучения. Не одним ведь сторонникам Месмера задаваться вопросами трудно постижимых свойств тела и связанных с ним субстанций. И не постоянно Гофману черпать вдохновение в страшных сказочных сюжетах германских земель, нужно озаботиться проблемами реальной важности.

Речь идёт о сомнамбулизме. Не такая уж серьёзная тема для исследований Гофмана. Эрнст чаще обличал современное ему общество, пользуясь элементами мистических материй, прикрывая явное тайным. В «Майорате» события описываются прямым текстом, предполагая загадку и ответ на неё, что не так типично для Гофмана. Разгадка в действительности не настолько важна, чтобы акцентировать на ней внимание. А так как обойти её стороной никак не получится, по причине её явственной необходимости для отражения некогда разыгравшейся в стенах замка трагедии, читателю приходится принять версию Гофмана в качестве первичной силы, погубившей замок и связанный с ним майорат.

Если ещё раз вспомнить Месмера, рассказанная Гофманом история должна считаться мистической. Кто тогда стонет и царапает? Неприкаянная душа ждёт другой правдивой версии изложения разыгравшихся в замке трагических событий? Сомнамбулизм — одна из возможных версий. Она может оказаться не настолько правдивой, как того хотелось Эрнсту. Ему показалось занимательным озадачить читателя таковой особенностью поведения человека, вполне достойной упоминания и всестороннего изучения. К тому же, отчего не рассказать в реалистичной манере? И Гофман рассказал.

» Read more

Эрнст Гофман «Золотой горшок» (1814)

Гофман Золотой горшок

Это потом, благодаря усилиям собирателя фольклора Александра Афанасьева, читателю станет известна сказка о царевне-лягушке, а незадолго до того Гофманом был написан «Золотой горшок», рассказывающий о любви молодого человека к прекрасноглазой змейке, но с более глубоким смыслом и более богатым содержанием. Кто-то найдёт в «Золотом горшке» прообраз сказки Сергея Аксакова «Аленький цветочек», и тоже не ошибётся. Есть у Гофмана зверь, отбывающий наказание в человеческой оболочке среди людей, жаждущий принять прежний образ и вернуться домой.

Легенда о золотом горшке зачинается с яркого представления и превращается в страдания главного героя. Он влюбился в нечто удивительное, промелькнувшее перед взором и исчезнувшее. Ему стало казаться, будто столь пленительное явление — это отражение фейерверка в водоёме, иначе у него не получается найти решение. Но если Гофман о чём-то рассказывает, значит следует ожидать пояснений в виде влияния скрытых миров. Так и происходит. Увиденное главным героем — явь. Есть пути для достижения желаемого, для чего предстоит пройти ряд испытаний.

Магическая сущность возлюбленной оказалась действительно магической. С другой стороны, как человек может с первого взгляда влюбиться в змею? В сказках и не такое случается. И ежели возникла потребность приблизиться к объекту обожания, придётся впасть в печаль и прострацию, пока главного героя из неё не вытащит заинтересованный в разрешении проблемы человек. Требуется малое — чистая душа, настоящая влюблённость и желание сочетаться узами, что позволит заинтересованному достигнуть собственной цели.

Не мир из конфет ожидает главного героя и не игрушечное царство, а самая настоящая Атлантида, населённая саламандрами. Как туда попасть — дело десятое, важнее приблизиться к обладательнице прекрасных глаз. Придётся подчиниться её отцу и потакать всем его прихотям, весьма трудновыполнимым и опасным для здоровья. Главному герою остаётся проявить усидчивость и внимательность, чтобы, не сдвигаясь с места физически, двигаться к цели духовно.

Всех тайн Гофман не откроет, ограничившись крупными штрихами. Внесёт он и элемент сопротивления прочих действующих лиц, противно желанию главного героя заинтересованных в его удержании близ себя. Столкнутся интересы и придётся определяться — попасть под стекло и частично потеряться, либо воззвать к разуму и отказаться от веры в мистическую составляющую реальности. Но какой из героев Гофмана был готов жить в обыденности, не прикасаясь к потусторонним силам?

Такова история Гофмана. Он черпал вдохновение из народных преданий, заново осмысливал и писал их на новый лад. Есть о чём задуматься, когда разговор заходит о мистических материях, в которые человек всегда верил и будет верить дальше. Любовь к незнакомке да ещё обоюдная, пусть к змее — неправдоподобный сюжет? Отнюдь, настоящая жизнь в привычном понимании. Главному герою хотелось верить в лучшее, он стремился к осуществлению заветной цели, а о прочем умолчим.

А что есть золотой горшок для каждого из нас? Мы тоже корпим над бумагой, влюбляемся в краткие мгновения и всеми силами пытаемся найти возможность для превращения сиюминутной радости в вечное блаженство. Можем пойти на попятную и забыть, всё равно подсознательно в мечтах постоянно возвращаясь к предметам былой страсти. И если вдруг кто-то выйдет из тени и предложит помощь, то мало кто откажется, даже будь мир устроен совершенно иначе, нежели человечеству хочется думать. Последствия в рассмотрение не берутся. Вечное блаженство не может быть вечным, оно надоест и захочется новой сиюминутной радости, о чём в сказках и романтических историях никогда не пишут.

» Read more

Эрнст Гофман «Песочный человек» (1816)

Гофман Песочный человек

Творчество Гофмана побуждает к размышлениям. Можно обойтись простыми словами, описав представленную им историю, как рассказ с уклоном в мистику, а можно изыскать нечто большее, что хочется делать постоянно, когда твоё внимание захватывает тот или иной сюжет за авторством Эрнста Теодора Амадея. Если размышлять над «Песочным человеком», то видишь детские страхи, сопровождаемые обоснованием их правдивости, приводящие главного героя впоследствии к ужасным подтверждениям дотоле опровергаемых предположений. Гофман любил писать о воплощении в жизнь фольклорных сказаний. Была в том насущная необходимость.

Читатель должен представить себе начало XIX века. В моду входят механизмы, приводимые в движение заводом, прозванные автоматонами. После наблюдения за ними все зрители приходили в восторг. А ведь существовали и механизмы в виде людей, которыми изобретатели удивляли публику особо. Создания Вокансона интриговали людей, мрачные литературные персонажи из мяса и костей уже выходят из-под пера писателей, читателю же предстояло внимать фантазиям Гофмана. Но Эрнст Теодор Амадей пугал на свой лад, воплощая на бумаге историю очередного сошедшего с ума человека.

Начинает Гофман с детских лет главного героя, что сызмальства боялся скрипа лестницы по ночам, воображая себе Песочного человека. Напрасно мать пыталась его убедить, будто Песочный человек специально приходит, дабы даровать детям сон. А если это не так? Песочным человеком может оказаться противный знакомый, постоянно третирующий главного героя. Страхи всегда осуществляются наяву, если в них очень сильно верить. Даже при отсутствии предпосылок страх будет материализован и нанесёт вред человеку.

Впечатлительность главного героя подтачивала его душевное здоровье. Мир фантазий начал преобладать над реальностью. В человекоподобном механизме он видел живого человека и не понимал, отчего всё складывается настолько удручающим для него образом. Причин для безумства может быть великое множество, нынешний безумец излишне настрадался от способности воображать. Гофман мог позволить ему начать писать нечто посущественнее, нежели обыкновенные письма. Талант к сочинительству у главного героя имелся, только он его не развивал.

Гофману не хватило места, чтобы раскрыть перед читателем сюжет. Эпистолярные отрывки послужили краткой вводной частью, тогда как основа «Песочного человека» свелась к отражению ряда задумок, поданных при слабом исполнении. Объясняется ли это удручающим положение автора? Вполне возможно. Хандрить Гофману было от чего, как и пребывать в депрессии. Порой лучше ослепнуть, нежели видеть происходящее вокруг, или полюбить безжизненную куклу, но не куклу живую. Сводить счёты с жизнью при этом необязательно.

Вялое повествование не поразит воображение читателя, даже не напугает. Гофман и ранее создавал аналогичные истории, так отчего «Песочному человеку» быть чем-то особенным? Рассказ начинается из ничего и заканчивается ничем. Был безумец, живший грёзами, потом не стало безумца, стоило ему осознать лживость грёз. Как Песочный человек мерещился ему по ночам, так на всю жизнь и остался он жить с ночными фантазиями, утратив способность отличать сон от яви.

Не стоит рушить сказочный сюжет, подумает читатель. Зачем видеть в повествовании то, чего там нет? Главный герой на самом деле страдает от проказ Песочного человека, его страхи оправданы, а дальнейший кошмар — сказочный сюжет, служащий потехи ради и для острастки детской непоседливости. Пусть будет так. Все действующие лица являются разумными персонажами и воплощают собой злые и добрые начала. Волшебным песком залеплены глаза такого читателя, иначе сию слепоту объяснить не получится.

Бояться надо в меру и нужно провести границу между фантастическим вымыслом чьих-то злых намерений с настоящим положением дел. Не надо искать тайное там, где его нет. Тогда душевное здоровье будет в порядке и разум не расплавится от увиденного через подзорную трубу, показывающую картинку в ограниченном виде, к тому же с искажениями.

» Read more

Эрнст Гофман «Повелитель блох» (1822)

Гофман Повелитель блох

Сейчас кажется, что «Повелитель блох» является сказкой. Но в 1822 году это произведение более воспринималось обличительной литературой, выставляющей власть имущих в невыгодном им свете. Гофман грамотно пользовался доступным ему талантом, чтобы высказывать собственное мнение, пусть и путём создания художественных произведений. К сожалению, реалии тех дней последующим поколениям читателей неизвестны, поэтому с «Повелителем блох» отныне знакомятся преимущественно в детском возрасте. Но если проявить усидчивость и отнестись к тексту с умом, то многое представится иначе.

Главный герой произведения — отстающий в развитии молодой человек. Ему 35 лет, а он продолжает оставаться ребёнком. Ему приятно встречать Рождество и проводить его вместе с детьми. С рождения он оставался скрытным, не сообщая о своих умениях: умея говорить — не говорил, умея читать — не читал. Читатель обязательно поймёт натуру главного героя, далеко не такого, каким он представляется с первых страниц. Даже автор временами забывал об особенностях, представляя его под видом обыкновенного человека, способного размышлять и делать правильные выводы. Можно обвинить главного героя в лёгком восприятии жизни и нежелании принимать мир взрослых, сохраняя о себе представление, как о недалёком человеке.

Ни о чём подобном сам Гофман не говорит. Значит главный герой действительно отстал в развитии, так и не сумев повзрослеть наравне со сверстниками. Право читателя определиться — будет он читать по написанному или предпочтёт задуматься, дабы уловить невысказанные мысли автора. Неспроста происходящее в «Повелителе блох» подразделяется на несколько взаимосвязанных уровней: происходящее на самом деле и иллюзорная действительность. Третий уровень подразумевается — под ним следует понимать реальность автора.

В своих изысканиях Гофман идёт дальше доступного пониманию. В сюжете не только реализовано умение читать мысли с помощью микроскопических приспособлений, но и наглядно продемонстрировано общение с другими существами, собственно — с блохами. Стоит полагать, Гофману не хватало способностей обличить власть, иначе зачем он позволяет главному герою пользоваться столь необычными возможностями? Причём не в абы каких случаях, а в моменты уголовного преследования, направленного лишь на желание выслужиться перед другими, не придавая значения справедливости. Разве могла королевская цензура пропустить подобные сюжеты мимо своего внимания?

Без помощи извне маленький человек действительно оказывается маленьким, в случае «Повелителя блох» — отстающим в развитии. Он не в силах защитить себя, если ему не помогут. Проблема произрастает ещё и из того, что главному герою повествования помощь приходит со стороны сил, во главе которых стоит Мастер, а формой правления является Республика. Не укор ли это в отношении королевской власти? Будто она не станет выдвигать на руководящие должности толковых людей, способных поступать на благо народа. Действительно, Гофман заложил в сюжет излишнее количество элементов, достаточных для пристального к нему внимания цензоров.

Есть в произведении эпизод, кажущийся мимолётным, с доверившимся аптекарю человеком. Он смотрится посторонним, но является важнейшим. Гофман призывает не доверяться случайным людям, поверив мнению толпы. В случае ошибки придётся принимать последствия на себя. А после никто не скажет, отчего человек так жил и почему его в итоге не стало. Именно толпа подсказывала ему оптимальный путь, приведший к печальным последствиям.

Без политики человеку жить не суждено. Он может её игнорировать, либо прямо выражать недовольство или завуалированно всем рассказывать о требуемых обществу переменах. Не первый раз Гофман вкладывает в произведение обличительные речи, но в случае «Повелителя блох» сделал это в последний раз. Он умирал, дописывая «сказку».

» Read more

Эрнст Гофман «Щелкунчик и мышиный король» (1816)

Гофман Щелкунчик

Человек, по собственной воле или против оной, обязательно теряет на жизненном пути зубы, буквально. Он берёт на себя ответственность, проявляет инициативу, пробует новое, стараясь не замечать, как челюсти истираются. От этого он никуда не денется. Если скрываться в задних рядах, всё равно кто-нибудь поставит его перед собой. А если появляется нужда отбиваться и восстанавливать попранную честь, приходится проявлять агрессию, каким бы деревянным он не был. Никто не хочет принять долю униженного. Но всё-таки принимает. Зубы обязательно будут потеряны.

Гофман предлагает читателю испробовать горький удел заколдованного юноши, вынужденного принять дарованное ему судьбой проклятие и сделать всё, чтобы от него избавиться. Он не желал быть в числе претендентов на хорошую жизнь, выдвинутый вперёд доброжелателями. Благое дело всегда омрачается завистью мелочных созданий. Добившись успеха, юноша был обращён в щелкунчика. И покуда он не одолеет мышиного короля и его не полюбит принцесса, пить ему чашу горя, оставаясь при этом игрушкой в чужих руках.

Да, в жизни приходится принимать навязанные кем-то условия. В случае щелкунчика — описанная история является плодом фантазии автора, обернувшего страдания действующих лиц в прочный каркас, лишённый связи с реальностью. Описываемое Гофманом иллюзорно — оно пробуждает у читателя чувство жалости к обездоленному главному герою, продолжающему поступать согласно желаниям неразумных людей, воспринимающих действительность подобием игры.

Так ли отличается щелкунчик от представителей человеческого племени? Он не имеет права на личное мнение, а если и смеет о чём-то предполагать, это остаётся в рамках его внутреннего понимания правильного хода вещей. К одному из многих редко прислушиваются, если он не обладает способностью влиять на окружение. Даже имея задатки лидера и воинственного борца за права униженных, стремления щелкунчика изменить ситуацию заметны будут только тем, кто с ним заодно — прочие не оценят и не придадут значения, продолжая взирать на жизнь прежними глазами, не желая замечать творимых над ними бесчинств.

Гофман не зря начинает рассказ с детской непосредственности. Радужное ожидание получения подарков, приятные неожиданности и некоторое разочарование от немного разрушенных представлений от созерцания сломанной судьбы непритязательной игрушки. Не присутствуй в повествовании сострадательное женское начало, как не было бы отклика и со стороны читателя. Кто-то должен был протянуть обиженному руку помощи, в том числе и воинственно настроенному созданию, чьи порывы направлены на восстановление справедливости, а глаза закрыты пеленой отчаяния. Щелкунчику остаётся сочувствовать, желая ему одолеть мышиные полки, призвав на помощь соратников.

Гофман удивительно батален. Он даёт читателю сражение, в котором погибает множество второстепенных персонажей. Жертвы останутся обезличенными — никто не узнает их имён. Есть два участника конфликта, претендующие на большее, чем им полагается иметь. Они не обретут желаемого, поскольку их поступками руководит безрассудная ярость мести. Поступки одного объясняются обидой за приобретённое уродство, другой неистовствует согласно уродству врождённому. Оба стали порождением времени, приняв на себя огрехи предыдущих поколений. Они могли объединиться, если бы это не было противно пониманию обретения индивидуального счастья.

Сказка остаётся сказкой, покуда Гофман постоянно обращается к читателю, называя его ребёнком и гадая над его именем. Возможно и нет ничего в тексте, рассказанной Эрнстом, истории. Как знать, что скрывал от современников автор. Язвы лучше обнажаются при использовании якобы придуманных сказочных действий. И под детьми могут пониматься взрослые люди. Назови их хоть Вовами или Димами — они поймут и не станут возражать, ведь другие продолжат воспринимать сказку сказкой, а Вове и Диме вполне под силу позволить ощутить им сладость жизни, построив для них Конфетенбург, или горечь, столкнув лбами в угоду временных противоречий.

» Read more

Эрнст Гофман «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер» (1819)

Гофман Крошка Цахес

Двуличие двух в одном единственном явлении хорошо заметно думающему стороннему наблюдателю, способному абстрагироваться от обстоятельств и адекватно оценить суть происходящих процессов. Если дело будет касаться заинтересованной стороны, то она никогда не сможет осознать наличие многовариантности. Ответ всегда кажется очевидным, если происходящее воспринимается без рассмотрения интересов противоположной стороны. Усугубляет понимание именно двуличие, когда есть заинтересованность в необходимости одновременного существования противоположных точек зрения. Углубляясь в сию мысль, предварительно отказавшись от привлечения сущности допельгангера, получаем крошку Цахеса, уродившегося отвратительным на вид карликом и, с помощью таинственных сил, иллюзорно преобразившегося в пленительный образ. Не его вина в свалившемся счастье, но ему суждено добиться в жизни успеха, если обстоятельства не возобладают и не опрокинут его обратно в сточную канаву или в горшок с нечистотами.

Гофман показывает причуды судьбы со всей присущей ей жестокостью. Не имея обоснованных причин, на свет появился уродливый младенец. Его мать, видимо, во время беременности и до неё, ведшая распутный образ жизни, не смутилась, поступив сообразно благоразумию, от ребёнка отказалась. И гнить бы Цахесу в банке на полке музея диковин, не прояви к нему интерес фея, сумевшая найти нужное средство для исправления грехов матери, возмутив материю и предоставив Цахесу шанс на счастливое детство и достойное место в обществе.

Так почему Цахес не смог себя реализовать? Восприятие его образа зависело от тех людей, с которыми ему приходилось сталкиваться. Он мог невольно перейти дорогу, нарушив чьи-то далеко идущие планы. И минула бы его беда, не будь образ Цахеса зависим от людской способности воспринимать реальность. Покуда серая масса отказывается анализировать увиденное, до той поры цахесы способны над ней парить. Малейшая попытка разобраться с происходящим, сразу показывает очевидное. Так и Цахес становится жертвой покусившихся на его право жить достойно, хоть и магически, преобразив себя до неузнаваемости.

Покуда Цахес воспринимается большинством с позитивной стороны, его всё равно часть людей видит в негативном свете. Будь он добр внутри и поступай во благо, негативно настроенные будут это воспринимать отрицательно. Соответственно и положительно настроенные будут воспринимать его хорошо, даже твори он безобразия. Кто-то скажет про двойные стандарты или сошлётся на двуличие, но Цахесу всего лишь нужно суметь удержаться на плаву, не поддавшись разрушительному влиянию его противников. Ему тяжело осознавать себя под пером Гофмана, а также добиться уважения в глазах читателя. И если писатель изначально выступает в роли рассказчика, то читатель будет видеть Цахеса сообразно внутренним убеждениям, касательно занимаемой жизненной позиции.

Можно отнести Цахеса к обиженным судьбой и получившим шанс на лучшую жизнь, а можно — к добившимся признания благодаря чьему-то заступничеству. Каким бы он не был на самом деле, принять его настоящего никто не сможет, как не смогла родная мать. В новом облике принять смогут почти все, покуда чары не развеются. Спасти Цахеса сможет лишь очередное чудесное преображение. Рыдать навзрыд от таких реалий мало кто станет. А рыдать стоит! Впрочем, при отсутствии ума, красоты или харизмы, путь к признанию заказан. Цахес с рождения был лишён в жизни абсолютно всего, он квинтэссенция неудачника.

Может показаться странным, цахесы есть и в наше время. Им на помощь пришли достижения науки, позволяющие исправлять дарованные природой дефекты: уроды преображаются в красавцев. А вот с харизмой и умом повезло ещё больше, чем человек тупее мыслями и отвратительнее поступками, тем больше у него благожелателей. Всему своё время. И новоявленным счастливчикам суждено будет хлебнуть из ночного горшка.

» Read more