Tag Archives: восток

Саади “Гулистан. Глава VIII” (1258)

Саади Гулистан

“О правилах общения” Саади сказать захотел, но говорил обо всём, о чём прежде сообщить не успел. Последняя глава в саду из роз, по которому мудрец мудрость пронёс. Тут есть такое, отчего сложенных строчек не сможешь понять, Саади перестанешь совсем доверять. Разве дело, если призывает мудрец к войне, методом разговоров найдя уязвимости во вражьей броне? А всё дело в том, что Саади мудрость веков понимал: из воронья песни соловья понимать никто так и не стал. Так чего впустую продолжать разговор? Ничего не изменится, потому как призыв к справедливости – вздор.

Какая власть? О том пусть не болит голова. Власть есть власть – такая будет всегда. Хоть говори, что мудрец для власти необходим, о такой мысли мудрецам приятно думать самим. Они не желают копить знания, найти применение им желают, только куда это нести мудрецы никогда не знали и ныне не знают. Проще дать людям мудрость, вскоре о ней забыв, пока не найдётся человек, внимание к ней проявив. Да где его сыскать? Не находится он. Потому мудрость теряется до той поры, когда снова её не найдём.

Есть мудрость такая, гласит она: кто миром владеет – тому будет мала планета Земля. Захочет он больше, только где это взять? Ежели у человека нет ничего, ему потребуется ещё меньше того. В устремлениях человека бытия проблема сокрыта, погрязает такой человек в окружении однотипного быта. Погряз и мудрец, мудростью поделиться желающий, во внутреннем богатстве постоянно утопающий. Ему бы действовать, показав тем пример, но не способен он на принятие потребных мер. За разговорами проходят дни, ничего не меняя по существу. Но дай власть ему в руки, и не будет нужды вспоминать былые мысли сему мудрецу.

Кто видит всё, кому известны тайны мира, тот молчит. От лица Бога всякий о том говорит. Кому неизвестно, кто полон задора, орёт громче всех. Для него в громкости речей кроется главный успех. Не подходи к говорящему, обойди стороной, рядом с молчащим свидетелем происходящего стой, он может и не скажет, сославшись на бесполезность бесед, тем подсказывая способ избежать сваливающихся на человека бед. И действительно, кому милее дверной скрип, кто к этому скрипу привык, не пытаясь наладить дверного механизма ход, тот многое понять в этой жизни смог. Кому мешает скрип двери, кто мир обмазанным елеем видит, тот не понимает происходящего и всех он ненавидит. Потому призывает Саади, дабы Бог смилостивился к людям злым, обделённым чувством самым важным и самым простым. Им нужна доброта, которой у добрых людей с излишком, редко вспоминающих о Боге, и то стоном еле слышном.

Сад из роз – Гулистан – разбитый в пустыне средь камней. Его видеть на своём пути желает много людей. Они представляют его красоту и протягивают руки, желая прикоснуться к лучшему, что в жизни бывает. Но не думают они, мало кто из них истину знает. Зачем тянуться к красоте, зная о приносимой ею боли? От шипов красивых роз прольётся много крови. Не бывалого такого, чтобы благополучие достигалось мирным путём, такого не бывает – о таком редко прочтём. Хочется лучшей доли – меч и стрелы готовить к бою придётся, через горе людское пробиваться придётся. Таков путь к Гулистану, иной дороги к нему нет. Нравится путнику такой ответ?

» Read more

Саади “Гулистан. Главы V-VII” (1258)

Саади Гулистан

Любовь сложна – она опасна: дарует горе, тем ужасна. Тот краткий миг, дающий счастье, похожий чем-то на ненастье, в потоке слёз и ожиданий, источник будущих страданий, он сам – причина сожалений, каких не ведай впечатлений. Кто полюбил, тому покой забыть придётся, ему рабом страстей быть остаётся. Стеною быв, чью крепость не пробил никто, податливым стал как решето. И так во всём, куда не укажи рукой, ведь даже тень утихомирит зной, раб овладеет думой властелина, родители лишатся сына, вдруг станет непокорной дочь, и даже солнце уйдёт с неба прочь. Такие мысли Саади имел, когда “О любви и молодости” сказать он захотел.

В чём радость человека, если стал любить? Зачем ему о том кому-то говорить? Пусть мается душа в тоске, не ведая ответа, так хотя бы гордость не будет задета. Прав Саади, видя опасность любовного чувства, пробуждающего никому не нужные буйства. Хоть имей покорную наложницу, во всём на неё опираясь, но скажи о любви к ней, и многое о любимой узнаешь. Некогда верная, более верной не будет, она о верности быстро забудет. Покорность уйдёт, будто уже не раба, станет вести себя как госпожа. Некогда глину месила, судьбу проклиная, теперь клясть господина начнёт, уже его проклиная. Но как жить без любви, никого не любя? Прежде познай, чего делать нельзя. Когда познаешь, люби и не позволяй любви бытие разрушать, дабы после оправданий разбившихся ожиданий не искать.

Греха хватает – люди грешат. Страстью плотской всякий бывает объят. Любить можно, и в любви порою находят многие зло, когда вразрез с ценностями обществ твоё чувство пошло. Нужно ли поддаваться греху, слабостью сей жизнь разрушая свою? Будь хоть судьёй, хоть самим властелином, законом все люди связаны единым. Оставь любовь, если лучше о любви мечтать: приятнее всегда в мечтах обладать. И не будет проблем, и не станут над тобой смеяться, нет причин из-за любви унижаться.

Есть истина, гласит она: не пытайся измениться никогда. Ты красив – потянутся к тебе. Красы лишён – симпатий не найдёшь нигде. Ты молод – принимай внимание людей. А если стар – против природы идти не смей. Чтобы никто о сих мудрых словах не забывал, “О старости и слабости” Саади к тому рассказал. Понятно должно быть – в руках красавицы и роза приятна, а дай розу уроду – и она будет ужасна. Если нос отвис – толк его понимать? И седой волос чернить – на старость свою указать. Всему место есть, возраст каждому определённый дан, хоть и не желает человек принимать сей обман. Тянутся старые к молодым, и о любви говорят… не по этой ли причине они по ночам плохо спят? Время прошло, и это надо знать, сожалеть приходится, горечь нужно унять.

“О влиянии воспитания” ещё поведал Саади, высказав мысли свои. Разве не прав он, про пса говоря, сколько не мой в реке его, не отстанет от шкуры земля? И сколько в Мекку осла не отправляй, о возвышенном размышляя, вернётся ослом, человека не напоминая. А если в неге растить сыновей, от тягот жизни потом отгородить их сумей. Помнит ведь каждый, каково древо зимой: голое оно – это усвой. Не так тяжело понять мысли такие, советы Саади довольно простые: верь тем, кто знает дело, кто смотрит на жизнь смело, кто стремится к лучшему в жизни своей, кто сторонится для души пагубных затей. И если неуча ничему не научить, то всегда можно в проступках его укорить. Человек – не зверь, всё равно поймёт, к чему ему стремиться. Допустим, мудростью Саади в очередной раз насладиться.

» Read more

Саади “Гулистан. Главы III-IV” (1258)

Саади Гулистан

От жизни много не проси, тогда поймёшь ты Саади. Кто голодает и стенает о еде, тому и жить в постоянной нужде. Кто рот открывает для разговоров часто, должен понимать, насколько произношение слов опасно. Потому “О преимуществах довольства малым” Саади рассказал, совет “О преимуществах молчания” он всем встречным дал. Правы ли мысли мудреца? Постарайтесь разобраться. Не мог умудрённый жизнью человек ошибаться.

Нет у человека ничего, он гол и нищ, не появится на теле его даже прыщ. Не умрёт он в годину неурожая, привыкший жить, постоянно голодая. Ему хватает сто дирхем на еду от утра до заката, более не ест, и не стал бы есть, будь у него хотя бы крупица злата. Не дервиш бедняк, не стремится к богатству человек сей, он Саади верен, знает, так поступать будет верней. И прав он до той поры, покуда не случится надобности сыто жить, тогда о бедствиях своих он наконец-то сможет забыть. И что же станет с таким человеком, богатства сыскавшего и чинов? Позором он станет для породивших его тело отцов. Уж лучше держаться и не позволять излишек, чем взять многое и стать объектом для шишек. Отказавшись от малой нужды, возымев нужду большую, пожнёт он вскоре судьбу свою роковую. Потому не помнит о нищих, кто нищим прежде был, сдерживать в узде желания пыл такого человека остыл, ибо усиливается распоряжений гнёт, ведь известно – сытый голодного никогда не поймёт.

Человек в нужде, он молчит и не говорит о том никому, в беде предстоит ему жить одному. Зачем протягивать руку, к жалости взывая, раз произошло – судьба твоя значит такая. Тебе помогут, не все люди черствы, только станешь выделяться ты из толпы. В твоей горести найдут причину, объяснив беду, случившуюся с тобой, каждому известно, не бывает у человека судьбы иной. Милостив Бог, не пошлёт он испытание просто так, а ежели послал, нужно осмыслить свыше дарованный знак. Но не о том Саади сообщал, он рот закрытым держать уверял. Пусть случилось, зачем говорить, тяжело, но придётся с этим продолжать жить. Не в том нужда, будто нечего съесть, не о том приходит от божьих посланников весть. Нужно молча принимать и смириться с волей небес, Бог дарует страдания, никак не дьявола бес.

За зубами держать язык – совет таков мудреца, не лишиться тогда чести, и не лишиться лица. Коли тайна – храни, никому не сообщая, ежели скажешь, голову от нетерпения теряя, готовься встретить укор и пожать посеянный урожай. Не лишена сия мудрость смысла – это усвой, это ты знай. Не потребуется доказывать и объяснять, кару придётся принять. Суров Саади, но не лишился речи он, чему свидетелем является каждый, кому текст “Гулистана” знаком.

Смирение – лучшая доблесть людей, знающих, не наступит лучше нынешних дней. Кто верит правителям, обманывается тот, не для того власти нужен народ. Дабы зарабатывал люд, нёс деньги в казну, рожал сыновей, отправлял воевать за страну. Вот для этого люди правителям, а не для жизни в счастье, неге и радостных днях, так думает власть, дающая возможность существовать на бобах. Сопротивляться? Смысла нет для того. Почему? Ставший выше забудет про всё. Снова у бедного от голода продолжит пухнуть живот. К сожалению, кто о нуждающихся заботится – тот долго не живёт.

» Read more

Саади “Гулистан. Глава II” (1258)

Саади Гулистан

Не живут розы среди голой земли, даже красивым цветам не обойтись без окружающей их великолепие травы. Те розы – шахи, трава же – дервиши, что ниже всех стоят. Как рады величию шахи, так собственной бедности дервиш рад. Пусть шахи сворачивают с опасного пути, но уступчивого дервиша нам не найти. Не станет дервиш уходить, идти прямо продолжая, ни на что надежд никогда обрести не желая. “О нравах дервишей” Саади рассказал, таких людей он всюду искал.

Не имеет дервиш имущества, нищий он, ветхая лачуга – редкий его дом. Не держится дервиш за жизнь, предпочитая путь, обретает в дороге опыт, умом может пред каждым встречным блеснуть. На нём рубище, с дырою карман, в нём не заметишь полезного, скорее прогонишь к чертям. Но божий человек, мудрость востока – только не о том у дервиша забота. Он просит милостыню, радуясь хлеба ломтю, никогда не сетуя на горькую судьбу свою. Он стал бродягой из-за убеждений, в том от мира суеты покой найдя, полный уверенности – поступил он таким образом не зря.

У Саади есть истории о бедности людей, не дервиши они, но Саади то было видней. Он мог рассказать о бедном человеке, в чей дом забрался вор, но брать там нечего, что для хозяина позор. Имелся коврик, вот его и пришлось вору отдать, благо того не пришлось в том убеждать. Взял вор ковёр и ушёл, зато хозяин словно богатство обрёл. Душа наполнилась надеждой на лучший исход, ведь счастлив в жизни тот, кто лучшего не ждёт. Тем спокойнее окажется сон, чем меньше желаний вмещает он. Пусть другие переполняются богатствами и вкушают сласти, их-то и коснутся вскоре напасти. Ковёр отдан вору, значит быть другому добру, пусть без ковра, но счастливым проснётся человек поутру.

Уповать на милость Бога зачем? Бог всегда рядом. Вот только он рядом с кем? Не с тем, кто живёт в нужде, не думая о нужде своей, не бывать Богу среди обращающихся за помощью к нему людей. Бог приходит, и приходит редко он, а если приходит, то от молнии загорится твой дом, от грома рухнут стены и не останется ничего, потому гораздо легче жить без всего. Не станет дервиш к Богу обращаться без весомых причин, ясно всякому, как просьб не терпит господин. Того причина не в пренебрежении господ, мало кто из людей смотрит под ноги, когда смотрит вперёд. Не смотрит и Бог на нужды обращающихся к нему, идущий путём, ему известным одному. В редкий момент он посмотрит вниз, повергнет обращающихся к нему ниц. Потому дервиш с Богом в душе, но без Бога живёт, никогда не отвлекает Властелина от более важных к решению забот.

Порою дервиши крадут, когда ковёр нужен уже им. Крадут не у врагов, тем он нужен самим. Крадут дервиши ковры у друзей – по причине простой, дабы со злом не приняли они поступок такой. И другие пусть крадут у своих – по простой причине, лучше раздор в доме, чем с врагами на чужбине. В доме своём сумеешь к согласию придти, в чужом доме за воровство скорее лишишься руки. Мудрость простая, но лучше не воровать, но если в том есть нужда, нужно сказанное Саади постараться понять. Если уж дервиш способен украсть у друга ковёр, то не стоит принимать это за вздор.

На кого возложить надежды? Дервиши изредка крадут. Зато сии мужи не лукавят, если их с краденным найдут. Скажет дервиш, зачем ковёр ему, сославшись на осла, который приходит к цели, опередив полёт жеребца. Пусть в оковы закуют, если виноват, он с друзьями готов отправиться в ад. Не пойдёт он с врагами в рай, освободи из под стражи его, ценней дружбы он не знает ничего.

» Read more

Саади “Гулистан. Глава I” (1258)

Саади Гулистан

Осень гнетёт, но осень пройдёт. Лето придёт, душа расцветёт. С “Гулистаном” Саади пора отправляться в новый поход. Дать каждому всё то, чего осуществления человек ждёт. Отбросив печали, ибо хандра – путь назад. Путь вперёд – радость, ею мир будет объят. Восемь книг следует с собой захватить, их содержание следует неспешно изучить. И вот дорога пред людьми, по ней путник бредёт, первым правду жизни правитель среди ему равных обретёт. В первой книге “О жизни царей” Саади рассказывать взялся, дабы всякий государь с иллюзиями об угнетении подданных расстался.

Легчайшая задача к смерти человека приговорить, ещё легче задачу эту в жизнь претворить. Приказать палачу, слетит голова с плеч, топор поднимается над шеей или меч. Захочет ли сам человек дожидаться очереди покинуть мир? Согласен ли он с тем, чем озабочен отдавший приказание эмир? Разве не встанет на борьбу, оружие угнетателя против не подняв? Не осуждённый, другой против кровь проливающего эмира встав, за ним последует народ, поднимет заточенный злобой меч, тогда полетит голова правителя с плеч. И нет важности, на циновке или троне ты сидел, обрести смерть – любого человека удел.

А если не станет народ бунтовать, если не станет голову эмиру отрубать? Тогда покинут страну, без людей останется она, падёт власть правителя, ежели более никому не станет нужна. Никого не упросишь продолжить в государстве жить, лучше не тяготиться достижениями предков, их забыть. Уйти от жестокого тирана, пусть правит один. Долго ли продержится такой властелин? Придут враги, страну покорят, когда такое неизбежно, то и такому будешь рад.

Не так тяжело понять причину процветания и успеха стран, где человек полон богатства, делясь с другими богатством сам. Чем больше счастья вокруг, тем счастливее люди живут. И правитель среди них – пастырь Богом данный, восхваляемый жителями, в деяниях неизменно славный. Текут налоги в его казну, ибо щедрость – черта сытых людей, знающих, не минует их благосостояние до истечения дней. Много давая, больше соберёшь, а если народ голодает, голод и ты обретёшь.

Разве стоит слушать других, обирающих народ? Они говорят, чтобы брал, иначе богатство само не придёт. Но с кого брать, если люди бедны, если бедностью все от её края до края полны? Слушай таких, доверяй, слов тут сказанных лишь не забывай! Корыто разбитое впереди ждёт, вместо процветания будет дан разрухе почёт. И не стать богатым тебе, посредственный царь, обречённый сгореть. О том говорил Саади почти тысячу лет назад, заметь.

Закончатся резервы, лишится всего страна. Кому такая будет после нужна? Разве пойдёт с пустым желудком воин её защищать? Разве кому-то пожелается на защиту такого Отечества встать? Спадёт пелена, всему крах, былое величие вспомнится только во снах. Не вечно человеку былым достоянием хвалиться, со временем всему ценимому суждено забыться.

Помнить нужно и то, как помнит человек былые дни. Он забывает добро делавших, но помнит – чьи поступки были предкам его злы. Лучше оказаться в забвении, нежели стать проклятием на устах, чьим именем поносить станут, вечно попирая тирана-правителя прах. Такой урок, какой нужно понять, если не желаешь с клеймом позора на том свете потомков встречать. Никто не знает, но разве легко от того, ежели имя твоё станет воплощать худшее человека естество?

Сколько не говори, полно невежд вокруг. Всякий надеется, повезёт ему именно вдруг. Порою случается так, даже клад находит дурак. Умный без клада останется, зато в жизни всё у него сгладится. Ничего не изменится всё равно, ибо годы идут, вместо добра продолжает твориться зло.

» Read more

Саади “Бустан. Главы VIII-X” (1257)

Саади Бустан

Будь честным, человек, пороку не предавайся, свершая худое, смири гордыню и в содеянном раскайся. Ты создан из глины с чистой душой, не Богом вложен в тебя дух в помыслах злой. Не уподобляйся грязи снова, как бы не стремился вернуться назад, не сможешь быть со злокозненными поступками в ангелов объятия взят. Не зверем рождён, смотри вперёд, не ищи в земле правду глазами, ходишь не над землёю, а под небесами. Благодари за данное свыше тебе естество, принимай его за благо своё. В том радость людская, Богу подобными пришли в мир, так отчего каждый живёт, словно горький вкушал эликсир? Возрадоваться нужно, благодарить за милость провидения. Саади в этом слушателей убеждал, читая на улицах стихотворения.

Требуется помнить добро. Добром прирастает человек. Длинный путь предстоит – не короткий забег. Кто не забудет сделанных дел для него, обретёт счастье скорее всего, не станет принимать укоры других, не окажется в поступках коварен и лих. Нужно соотносить своё и чужое, усвоив понятие простое: если ты у воды – не знаешь жажды, если в пустыне живёшь – наводнения тебе не важны. Не понять тонущему гибнущего от жара песков, а тому – утопающего среди бурунов. Дабы понять это – нужно заболеть, тогда приходит осознание, как важно здоровье крепкое иметь. Если не болел, не сможешь узнать, как другие могут страдать.

Где бы не находился, всегда найдётся причина для бед. Изнывающий от поросли на теле может проклинать весь белый свет. Каторжник не поверит в проблемы человека того, пока он на свободе – нет проблем у него. Потому следует благодарить Бога, чтобы он не ниспослал, самую лучшую долю для каждого из нас он послал. Лучше не будет, но лучше так, нежели было бы хуже, коли пояс свободен, поступи просто: затяни пояс потуже. Облегчение приходит, когда не споришь, жизнь принимая, тогда дышишь свободно, от затруднений громко не стеная.

Годы пройдут, наступит старость, до смерти немного осталось – самая малость. Сколько не старайся, кому не делай одолжений, предстанешь перед Богом. Не забывай, ты из его творений. Создан из глины – в глину войдёшь, будучи пустой – ничего с собой не возьмёшь. Хвали Создателя, ибо нельзя не хвалить. Не уставай молитвы к нему возносить. Ты станешь стар или уже стар, не тебе – другие соскребут твой нагар. Забудь о мирском, суета – удел молодых. Не старику показывать удаль среди них. Пусть юные пылают любовью и сходятся в ратных боях, старик должен забыть о подобных делах. То не грех – любить или биться в пылу страстей, только зачем кичливостью смешить людей?

Кругом пустота – понял то Саади. Прежде иными мыслями он заполнял думы свои. Прав тот, кто рвётся вперёд, не оглядываясь назад, должное быть его – берёт. То порывы молодых, мечтания из самых простых. Хоть нет смысла наживаться за чужой счёт, этого юнец никогда не поймёт. Лишь став стариком он осознает, как отказывая в удали многого себя к старости лишает. Отныне приходит на ум иное, не прежнее – совершенно другое. Но ничего не поделаешь, надо жизнь прожить, дабы, ничего так и не поняв, прежние мысли забыть. Каждого возраста заботы отличаются, указывать молодым, либо старым, не надо: все от того огорчаются. Коли старик – советуй только старикам, а коли юн, то доверяй похожим на тебя юнцам. Старику и юнцу не понять жизни суть, каждый на себя одеяло будет вечно тянуть. Так чего огорчаться и желать изменить мир? Если философ – советуй, но действуй – если эмир.

Пришла старость к Саади, нет прежнего задора. Он руку за подаянием протягивает, ждёт звонкой монеты – не в напутствие слова. Он понял: лето прошло, наступила осень, утонул камень, что был в море далеко брошен. Скоро зима, за нею забвение, осталось оставить по себе память, прочитать за благополучие людей моление. Закончится созерцание, померкнет свет, закроются глаза, кто читал “Бустан”, тот прошёл путь с Саади от начала до самого конца. Теперь, усвоив сказанное мудрецом, отложим книги и заживём не прежним, уже новым днём.

» Read more

Саади “Бустан. Главы V-VII” (1257)

Саади Бустан

Юдоль человека – сколько её? С нею мириться – иной судьбы не дано. Ниспосланное принять, на Бога уповая, лучшие качества поступками в жизнь претворяя. Не каждому сила дана, не дан в руки меч, но всякого поднимется десница злу воздать, зло пресечь. Да мало таких, кто лев и кому львом умереть суждено, чаще львиное в шакалье нисходит естество. И мало таких, кто златом полнится изнутри: попробуй таких нынче днём с огнём ты найти. Злато напоказ, на зависть, благой юдолью хвалится дабы – не других благополучия, статуса удостоить себя бы. Как не сказать Саади о таком? Об этом, в который раз, новыми словами прочтём.

Надо довольствоваться малым, считал Саади. Он сам жил так, уходя в странствия свои. Живя духом, питаясь пищей духовной, он всюду находил искомое, не считая задачу сию сложной. В чём же проблема? Зачем в ограничениях жить? Толк от жизни, когда не можешь стены родного дома забыть? Когда семья ограничивает тебя, кричат дети, ругает жена… Не проще уйти в пустыню босым, склоки оставив забытым родным? Таков Саади, он искал покой в юдоли своей, не желая жить в окружении гнева положенных на бытие ему дней. Таков Саади, нищету воспевавший, от благ отказываясь, их не признававший.

Коли лев, хоть коли шакал, никакой зверь от жизни больше нужного ещё не брал. А человек, говорить о том устанет язык, брать сверх положенного с малых лет он привык. Для чего? Дом большой – разве нужны дома другие? Жена любимая – зачем женщины другие? Государство имеешь, царём прозываешься ты: какие можешь иметь помимо этой мечты? Желаешь войной пойти на соседа, но для чего? Малого достаточно, не взять тебе всё. Треснет созданный тобою мир, так было с начала времён, только на страдания народ твой и потомок твой будет обречён.

Обуздывать страсти полагается человеку. Воспитанным полагается быть человеку. От яркого горения скорее нагар, скорее радость пройдёт, скорее станет он стар. В том радость порою – гореть! За короткий срок осуществить, испустив жар, умереть. Тут Саади не допускал разночтений, ограниченным прослыв в выборе доступных ему предпочтений. Понятны суждения его, с ним трудно не согласиться, если не задумываться, молчаливым притвориться. О чём он судил, за то не надо судить самого, жизнь он прожил, другим такой прожить не дано.

Саади призывал не кричать о пороках чужих, не разобравшись сперва в пороках своих. Так не станем говорить о поэте, представшем пред нами в столь невыгодном свете. Он ратовал за смирение с юдолью, завещал обходиться в делах малой кровью, заботу проявлять и не чураться нищеты, к которой сам стремился, забыв, что богатство не берётся из пустоты. Ежели всякий пойдёт по пути Саади, не бывать на небе лучам счастливой звезды.

Три главы из Бустана. Так ли важны темы из них? Саади не стал расширять, представив для ознакомления урезанный стих. Так ли дошло? Так ли было сперва? Много больше были первая и вторая глава. Основное сказано, остальное понятно без слов, потому, читатель, отложи книгу, отведай ты плов. Вкусен и сочен, сладок и немного горчит, водою вкус сей не окажется смыт. От плова не откажешься, он жизни подобен, сходным образом он изначально устроен. Но сверх положенного он не вместит, ибо больше положенное испортит твой аппетит.

» Read more

Фёдор Эмин “Награждённая постоянность, или приключения Лизарка и Сарманды” (1763)

Эмин Награждённая постоянность

В 1761 году Фёдор Эмин ещё не знал русского языка. Но к 1763 году он стал писателем и в последующем выпустил порядка двадцати пяти изданий. Имея восточное происхождение, для первого своего произведения он выбрал близкую ему тему, перенеся пользовавшийся тогда спросом плутовской роман на почву Египта. Согласно сюжета получилось так: бедный персидский философ Лизарк отправился в путешествие, потерпел крушение и оказался представлен высшему свету принявшей его страны, дабы любить и быть любимым, но претерпевать сопутствующие сему желанию затруднения. Основным из которых является симпатия к нему влиятельной египтянки, чьи чувства столкнулись с аналогичной симпатией простой девушки Сарманды.

Проблематику произведения Фёдор усилил за счёт должной быть непонятной тогдашнему русскоязычному читателю идеи возможности любви человека из низов к тому, кого примечают цари. Но в том то и суть плутовского романа – будучи никем, человек становится влиятельной фигурой. Касательно Лизарка так и случится, чего не скажешь о Сарманде. Об этом читатель будет задумываться с самого начала, ведь Лизарк излишне надменен для своего бедного происхождения, чтобы отказываться от проявляемых к тему тёплых чувств. Он должен понимать, как бы не любила его влиятельная египтянка, стать ей равным он никогда не сможет. В отличии от него это понимает Сарманда, готовая на любое унижение, только бы быть всегда рядом с любимым ей человеком, к тому же схожего с ней социального положения.

Счастье не будет длиться долго. Фёдор решил разлучить молодых людей, разведя их пути, продав на невольничьем рынке разным хозяевам. Для Лизарка то не станет трагедией, он привык быть носимым ветром, принимая новые условия без возражений. Сарманда же испытывала подлинное мучение, готовая к худшему из исходов, порою горько сожалея, что ей пришлось познакомиться с Лизарком, которого она так сильно любила и ей не дано переменить сего отношения к нему. Разве тут получится возразить Фёдору? Без особых затруднений. Но данное произведение не подразумевало действующих лиц, способных менять однажды принятую ими модель поведения.

Разрешается ситуация просто. Лизарк окажется благородного происхождения, как тому и следовало произойти согласно традиций плутовского романа. Его судьба резко поменяет ход, поскольку прежде невозможное окажется доступным, а благие перспективы перестанут иметь возможность к осуществлению, так как их достижение оказывается совершённым иначе. Посему Фёдор даст читателю финал со счастливым окончанием истории. И будет так по той причине, что в Египте многожёнство считается нормальным явлением, вследствие чего Лизарк может жениться на ком захочет, хоть на Сарманде, но только не на влиятельной египтянке, на её беду оказавшейся родственницей понравившегося ей когда-то бедного персидского философа.

Согласно названия произведения постоянность действительно награждается. Ни одно лицо за время совершаемых событий не изменило представлений. Не имеет существенного значения, хотел ли кто того, к чему так стремился. Всему был подведён закономерный итог. Размышлять о том, насколько плутовской роман соответствовал нравам жителей Российской Империи середины XVIII века не стоит, но нельзя исключить, что произведение Фёдора Эмина обязательно бы заинтересовало читателя, хотя бы новизной, раскрывающей не просто европейские порядки, а дающей пищу для фантазии в виде занимательных приключений из мира, ассоциации с которым должны быть неизменно связанными со сказками.

Сам Фёдор Эмин мог ещё плохо представлять, чем он может заинтересовать читателя. Традиции России только недавно начали становиться ему понятными. Поэтому он попробовал силы в писательском мастерстве, продолжив плодотворно творить на протяжении последующий семи лет, вплоть до смерти.

» Read more

Саади “Бустан. Главы III-IV” (1257)

Саади Бустан

Мир устроен далеко не так, как о нём склонен думать всякий простак. Вот для Саади мир устроен точно иначе был, ежели он с упоение яд из рук любимой пил. Здравомыслие не касалось его речей, он с верой смотрел на людей и зверей. Не съест его гепард, коли того сытно кормить, когда ему голодному далее рядом с тобою быть. Так думал Саади, о том он писал, и о любви он рассказывал, и в смирении толк он знал. Главы следующие “Бустана” как раз о том, о них давайте скорее прочтём.

Любовь не исцелить бальзамом, такое лекарство не ищи, врачей искусных не старайся найти со всей Земли. Понять иное нужно – от любви положено сгорать. Жар естества не перебороть в себе, если пришла пора изнутри сгорать. Лучше вспыхнуть пламенем, чем отдалиться от любимой пери своей, не стерпит влюблённый вдали от неё проведённых дней и ночей. Сгореть всё равно предстоит ему. Так зачем отдалять столь тягостный миг, от света уходя во тьму? Как мотылёк летит на огонь, от ярких лучей сгорая, человек столь же слепо к любимой летит, опасностей не замечая.

Такой представлял любовь Саади, и видел любовь он в разных проявлениях, о том он говорил в прочих написанных им стихотворениях. Он видел пустыню, и видел умирающего от пустынного жара, того томила сошедшая с небес ему кара. Уж лучше в пучине тонуть, до смерти напившись водою, нежели истлеть, огорчаясь ниспосланной с неба судьбою. Глупцы! И нет иного понимания мыслям их. Разве есть разница, погибать в условиях каких? Не от любви же им умереть предстоит, умерший всё равно будет вскоре забыт. Им бы думать о чувствах любимой, должной остаться без них, но перед смертью думы всегда лишь о бедах своих.

Человек любит жизнь, любит он и злато. И хотел бы жить каждый человек богато. Да не купить на злато любовь, дружбу не купить, об этом не стоит мечтать, сии мечты лучше забыть. Не умалить зверя голодного, злато ему предлагая взамен себя. Зверь человека съест, если насытить брюхо возникла нужда. А ежели страсть встанет перед человеком, он пожелает её за злато решить, то пусть про зверя голодного вспомнит, иначе умрёт, долго ему с осознанием страсти не жить. Пусть златом богат более прочих, пусть староста деревни – твой отец, это не означает, что отличным от прочих будет твой, предстоящий каждому из на Земле живущих, конец.

Смиренье – вот мудреца путь. Смирись, себя в страстях не забудь. Твори добро, милость не трать на подлецов, нищим воздай за страданья, для того хватит самых простых слов. “Спасибо” скажи, благодарность важнее всего прочего в мире людей, пусть облегчение придёт к кому судьба оказалась твоей судьбы злей. Будь осторожен, лесть принимай с осознанием качеств своих, как бы дней не закончить среди нищих, о коих частью гласит данный стих.

Саади мечтал, к тому привык читатель его, немного устав внимать мечтам его. Идеальная среда, которую с человеком не совместить, если не желают люди жизнь поскорее в кратких муках прекратить. Думая, каков конец человечество ожидает, то перед глазами картина, согласно которой вся планета в пожаре сгорает. Любви ради, а не ради корысти, погаснет навеки свет, окончив в сём чувстве прожитый срок в миллионы отпущенных для нас лет.

» Read more

Райдер Хаггард “Братья” (1904)

Хаггард Братья

Давайте последуем примеру Райдера Хаггарда и отныне в человеческих противоречиях будем прежде всего искать проявление благородных черт. Просто так складываются обстоятельства, из-за чего честным людям приходится считаться противниками, тогда как все они являются лучшими представителями человечества. Более никакой грязи, только обеление противника и возвеличивание его склонности к справедливости. В качестве исходного варианта, где описываются необходимые элементы повествования, предлагается считать роман “Братья”, рассказывающий о противостоянии крестоносцев и мусульман, где почти каждое действующее лицо – воплощение добродетели.

С первых страниц читатель проникается сочувствием к султану Сирии, чью сестру давным-давно похитил англичанин. С той поры минуло достаточно лет, от брака христианина и переменившей веры мусульманки родилась прекрасная девочка, которой предстоит стать ещё одним Яблоком раздора в череде женских персонажей Райдера Хаггарда. Девушка вырастет напитанной ароматами Европы с чертами восточной красавицы, она будет готова разорваться на части, поскольку любовь к ней будут испытывать не только её кузены, но и повелитель ассасинов, и это не считая желания её дяди – сирийского шаха – приблизить к себе родную кровь.

Сразу стоит отметить излишнее благородство. На страницах произведения нет подлинных противников. Их борьба – не сражение за веру. Победителем окажется обладатель прекрасной девушки, именно за это проливается кровь. Если кто и изобличается Хагградом, так это люди без принципов, не считающие необходимым придерживаться твёрдых убеждений. Таковые долго не живут, быстро умирая. Персонажи с чувством чести продолжают появляться на страницах, пока не приходит их очередь умереть в наполненных возвышенными моментами битвах. Прочие доживают до конца, оставаясь верными предустановленным для них идеалов.

Единственным персонажем, должным из чего-то выбирать, остаётся только главная героиня. Но и она будет верна изначальным установкам, данных ей согласно её рождения. Пусть она наследная принцесса обширных владений на Востоке, это не имеет никакого значения, ежели ей на роду предписано оставаться христианкой. Нет нужды изменять своим представлениям о должном, когда тебя к тому никто не собирается принуждать. В этом Хаггард сам проявил благородство, позволив девушке оставаться Яблоком раздора, толком не становясь ни на одну из сторон.

События сменяются следующими событиями: действие перемещается с Востока на Запад и с Запада на Восток. Сирийский шах станет предпринимать всё возможное, дабы выкрасть племянницу, а её братья – всё, чтобы этому помешать. И если произойдёт кража, значит дело обернётся крестовым походом, который случится и без каких-либо сторонних объяснений, лишь бы усугубить проблему действующих лиц, должных после продолжать делить девушку, но и воевать.

В военном противостоянии Хаггард описывает трудности крестоносцев. Представители Востока в этом плане оказываются на высоте. Они не являлись варварами, даже наоборот, поражают воображение читателя присущей мусульманам мудростью. Недаром существует твёрдое мнение, что в Средние века именно арабский мир считался средоточием просвещения, тогда как Европа всё никак не могла избавиться от невежества. Это наглядно продемонстрировано Хаггардом. Хорошо хоть крестоносцы оказались не хуже мусульман, придерживаясь тех же твёрдых убеждений следовать благородным порывам души.

Не так важно к какому финалу будет подведён читатель. Нужно понять другое, на первое место следует ставить стремление поступать справедливо, не допуская никакой подлости в мыслях. Безусловно, в политике всегда преобладают двойные стандарты, позволяющие добиваться лучшего положения. Однако, в двойственности заключается частница подлости, от которой лучше избавиться. Если этому не бывать, так давайте всё-таки представим, что сильные мира исходят в помыслах именно из благородных побуждений. Даже будь это заблуждением. Ничего ведь в действительности не поменяется, зато ощущать принадлежность к человечеству будет приятнее.

» Read more

1 2 3 5