Tag Archives: булгарин

Фаддей Булгарин – Некрологи (1822-28)

Булгарин Некрологи

В виду своей литературной деятельности Булгарин принужден был писать некрологи. Делал он то малым историческим экскурсом. Особой пользы читателю это не несло, кроме напоминания о заслугах почивших людей. Так первым некрологом Фаддея стало “Краткое обозрение военного поприща графа Коновницына” (1822). Нельзя было умолчать про человека, недавно являвшегося военным министром империи, участнике русско-шведской войны, польских походов, всегда неизменно остававшегося на передовой. Отличился Пётр Петрович Коновницын и в компании 1812 года. А с 1813 – после ранения – более личного участия в боях не принимал.

“Память о Бурхагде фон Вихманне” (1822) – вспоминание о деятеле, собиравшем за границей произведения об истории России, задумавшем создать Российский Народный музей. Булгарин привёл основные труды, заслуга в обретении которых принадлежит именно Вихманну.

“Воспоминание о добром книгопродавце, московском купце Василии Алексеевиче Плавильщикове” (1823) – в данном некрологе Фаддей показал деятельного человека, стремившегося сделать чтение доступным для россиян. Именно Плавильщиков открыл первую публичную библиотеку, в которой изначально размещалось более семи тысяч позиций. От себя следует добавить, что дело Василия Алексеевича продолжил другой книгопродавец, находившийся у него на службе. Речь про Александра Смирдина, без чьих усилий читатель мог оказаться лишён удовольствия внимать трудам российских литераторов XVIII и первой половины XIX века.

Военный рассказ “Смерть Лопатинского” (1823) формально к некрологам не относится, однако повествует о храбрости помещика Якова Борисовича Лопатинского, участника австрийской и прусской компаний 1805 и 1806 года, отличившегося в сражении под Фридландом, убитого в Финляндии в 1808 году. Он был настолько храбр, что никогда не сдавался в плен, всегда готовый биться до последнего. Его имя стало нарицательным для противников Российской Империи, называвших Лопатинским всякого, кто отличался более прочих и являл собой образец несгибаемости перед непреодолимыми трудностями.

“Воспоминания об Александре Ивановиче Лорере” (1824). Лорера Булгарин знал лично, более того – он являлся свидетелем его отваги. Данные свидетельства с новой стороны открывают для читателя и самого Фаддея. За плечами Александра Ивановича длительная служба, он был ранен под Аустерлицем и оказался в плену. Дальнейшая его военная карьера складывалась не столь удачно, что не помешало ему отличиться в битве под Фридландом. После финской компании по состоянию здровья он вышел в отставку.

“Взгляд на военную жизнь генерала Константина Христофоровича Бенкендорфа” (1828) – панегирик в честь ещё одного военного деятеля, прошедшего славный путь со сражений 1812 года и вплоть до 1828 года, умерший от проблем со здоровьем во время войны с Турцией. Но Булгарин примечает его в связи с персидской компанией, где Бенкендорф дослужился до звания генерал-лейтенанта и был награждён золотой саблей с алмазами. Вступление про Константина Христофоровича с того и начинается, что перечисляются все его награды. К тому же, Бенкендорф интересен ещё и тем, что являлся братом Александра Христофоровича, с 1826 года возглавлявшего Третье отделение при царе Николае I.

Это не весь перечень некрологов, написанных Фаддеем. Он писал и про других лиц, почивших в период его литературной деятельности. Ему обязательно следует поставить то в заслугу, учитывая важность деятельности представленных им для внимания людей. Вовремя суметь собрать информацию, пока не потеряна для того возможность – золотое умение, пусть и не всегда оказывающееся требуемым для современников и потомков.

Обладание скудными знаниями всё равно не поможет лучше ориентироваться в событиях прошлого. Впрочем, скудные свидетельства позволяют учитывать абсолютно любую мелочь, порою являющуюся важным элементом прошлого, нежели нечто такое, чему несправедливо придаётся большое значение.

» Read more

Фаддей Булгарин “Философский камень, или Где счастье?” (1825)

Булгарин Философский камень

Утверждение “Философского камня не существует!”, всякий раз заканчивается предположением, будто допустить существование его вполне возможно, хотя бы на уровне фантазий. Этим и предпочёл заняться Булгарин, чем-то повторив литературные изыскания Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Читателю предложены два друга. Один из них не верит, другой – допускает. В итоге в их распоряжении оказывается искомое. Но возникает другое затруднение – как распорядиться доставшимся счастьем. Есть ли оно вообще? А если есть, то где его лучше искать?

Философский камень способен превращать любой металл в золото. Фаддей пошёл дальше. У него философский камень позволяет человеку обрести неограниченные возможности, главное суметь обнаружить способ овладения ими. Если поместить философский камень в воду и выпить её, тогда наступает излечение от болезней, вплоть до гипотетического обретения бессмертия. Подобное действие иначе, нежели сказкой и нельзя назвать. Булгарин того и не скрывает. Данное произведения имеет подзаголовок о том, что оно является философической сказкой.

Счастья от обладания философским камнем добиться нельзя. Остаётся довольствоваться самим его владением, на другое не рассчитывая. В итоге, сколько не радуй окружающих золотом, у людей появится подозрительность. А вслед за нею придёт нужда бежать, оставив достигнутые блага. Конечно, Фаддей излишне предался пессимизму. С другой стороны, тем он показал объективность суждений.

Булгарин постарался внушить действующим лицам, что владея ценностью, не забывай оной делиться с другими, ибо в мире много бедствующих, нуждающихся в помощи. Развивать подобную мысль не требовалось, так как читателю известно, насколько опасно проявлять сочувствие, обязательно сталкивающееся с последующей неблагодарностью, вплоть до проклятия. Да и не имелось цели излишне морализировать именно на данную тему. Требовалось показать, как тяжело обрести счастье, когда счастье находится непосредственно в твоих руках, при этом оставаясь недоступным.

События пойдут по странам и континентам. Будет на пути действующих лиц и индийская тюрьма. Впрочем, владея философским камнем, легко найдёшь выход из всякого затруднения. Возможно лишь одно непреодолимое препятствие, имя которому любовь. Вот где философский камень способен помочь добиться желаемого, но, как и в остальных случаях, не гарантирует сохранения ответных чувств.

Получается, всё счастье от философского камня заключается в осознании его непосредственного существования. Дальнейшее зависит от мировоззрения писателя, повествующего о событиях. Булгарин не видел в нём причину для разочарования, ежели вспоминать царя Мидаса, но и особого восторга не испытывал, осознавая наиболее оптимальную реакцию общества. Вполне логично, если в погоне за счастьем придётся постоянно передвигаться, не находя и минуты для покоя. Такого никто не позволит, а, говоря конкретнее, стремящимся обладать всем, не прилагая к тому усилий, должно ожидать чувство зависти окружающих.

Впрочем, Булгарин всё-таки вёл действующих лиц не совсем правильной дорогой. Но такой уж он писатель, не желающий принимать за истину возможность обладать чем-то, воспользовавшись удачно подвернувшимся обстоятельством. Если отринуть идею философского камня, посмотрев на описанное Фаддеем отстранённым взглядом, как увидишь необходимость существования иных помыслов, не связанных с бесплотными мечтаниями. Счастье само придёт, особенно когда в него нет никакой веры. И вот тогда придётся горько пожалеть, поскольку оказываешься не готов распорядиться спонтанно доставшейся долей. Тогда не будет разговоров про счастье, так как взыграет обыкновенное стремление к обладанию лучшим из возможного.

Собственно, счастье – не есть деньги, успех и внимание. Счастье – это довольство малым. Лучше будет тогда, когда философский камень превратит всё золото и ценности в камень, только тогда и станут люди счастливыми. Да и это мечты. В мире – полном камней – камни станут главной ценностью. Появятся те, кто будет обладать их большим количеством. А значит и тогда потребуется обладать философским камнем, дабы абсолютно всё обращать в требуемую вещь, имеющую временную мнимую ценность.

» Read more

Фаддей Булгарин “Эстерка” (1828)

Булгарин Эстерка

Нужно быть осторожным в категорических суждениях, не разобравшись предварительно в деталях. Иногда за благое дело легко оказаться среди презираемых обществом людей. Не скоро люди поймут, а то и вовсе забудут сделанное для них благо. Люди могут продолжать помнить, не желая видеть положительного, хотя следовало уже за единственное допущение позволить снисходительное отношение. Тут речь не о преступлениях против человечества, но и о них тоже. Булгарин коснулся эпизода из жизни польского короля Казимира III Великого, любившего еврейку.

Эстерка – личность сомнительного существования. Тем не менее, Фаддей сложил рассказ о ней, наполнив содержание моралью. В самом деле, Эстерка любила короля, у неё были от него дети. Она не требовала лучшей доли для себя, с чем не мирились другие евреи. Не поляки желали расправы, наоборот – расправиться с Эстеркой пожелал раввин. Не собираясь мириться с очевидной мыслью: пока Казимир испытывает любовное чувство к еврейке, от того выигрывают все, и более других евреи, получившие широкие послабления. Как знать, не будь Эстерки, какой участи предстояло удостоиться еврейской общине. И всё-так раввин настаивал на казни.

Размышления возникают сами собой. Булгарин неспроста обратился к прошлому, перестав сочинять небылицы о временах фантастических. “Эстерку” он посвятил Александру Сергеевичу Пушкину. Не сразу стало понятно, к чему Фаддей склонит читателя. Начав издали, дав представление о гайдамаках и визите папского легата, Булгарин показал на страницах короля Казимира. И вскоре начался тот самый суд, поставленный в центр повествования.

Читателю может быть известна история еврейки Ракель из Толедо, чья участь при дворе испанского короля Альфонсо VIII была не намного слаще. Черты двух судеб – Ракель и Эстерки – имеют сходства. Только в случае Булгарина ситуация приняла вид неблагодарности самих евреев, решивших забыть, чьими усилиями им вымощена дорога к спокойному существованию. Они с истовостью католиков решили извести непонятный для них элемент, будто бы ни в чём не следовало поддерживать соотечественницу.

Впрочем, убийство евреями близких по крови людей – один из библейских сюжетов. Ежели то они делали не своими руками, то с помощью судилища. Единственное спасение может существовать, называемое бегством. Кто не готов мириться с возводимой хулой, не стремится доказывать правоту взглядов принятием смерти, тот предпочтёт уйти в тень, навсегда растворившись в безвестности. Собственно, на этом различие между Ракелью и Эстеркой наиболее зримо. Когда не принимают свои, про них просто-напросто следует забыть.

Доподлинно точно установить историю жизни Эстерки нельзя. О ней сохранилось несколько летописных свидетельств, не сообщающих более того, что она могла влиять на короля, призывая к снисхождению, когда евреям угрожало преследование или какое иное наказание. Казимир и по своей воле способен был симпатизировать угнетаемым людям, либо быть приверженцем гуманизма, соблюдающим библейские заповеди. Понятно, таковое отношение к евреям следовало как-то объяснять. Почему бы для того не дать представление о любовнице еврейского происхождения? Тогда всё становится сразу понятным. Перед любовным чувством не всякий мужчина устоит, особенно пленённый женской красотою, когда ему становится безразлично, кем является его избранница в действительности.

Факт остаётся фактом, Казимир III Великий симпатизировал евреям, добивался для них лучшей доли. Его в том наставлялся Эстерка. Всё прочее – вымысел Фаддея. Он решил дать представление о несправедливом суде, учинённом евреями. Отчасти это отсылает к событиям на восемнадцать столетий назад. Сравнение грубое, зато наиболее понятное.

» Read more

Фаддей Булгарин “Картина Испанской войны во время Наполеона” (1823)

Булгарин Картина Испанской войны во время Наполеона

Как рассказать о Булгарине? С виду он белорус, но считался за поляка, тогда как среди его предков числится оболгаренный албанец. Становление Фаддея происходило в пределах Российской Империи, пока он не оказался лишённым надежд на будущее, вследствие чего подался в Польшу, где вступил в наполеоновскую армию, вследствие чего успел поучаствовать в ряде сражений, в том числе и в походе на Россию. Теперь, имея столь разностороннее видение о Европе тех лет, обладатель солидного багажа знаний – Булгарин мог писать книги на историческую тему. Для начала он посчитал нужным рассказать об Испанской войне, в которой он воевал на стороне Наполеона.

Испания – страна своенравная. И населяют её своенравные люди. Даже рельеф там своенравный, словно скалы набросали с неба, отчего они торчат в разные стороны. Испанцы любят петь, пренебрегают едой и при этом крайне ленивы. Но всё до поры и до времени. Стоило испанцам оказаться перед необходимостью бороться, как в них проснулось чувство борьбы до последней капли крови. Пока король не мог разобраться с тем, как ему править, Наполеон подминал одну область за другой, вследствие чего в стране стихийно возникло партизанское сопротивление. Вот где испанцы показали присущий им нрав борцов – стоило им взять в плен француза, как тому только и оставалось, как молить о смерти, поскольку не мог снести доставляемых ему мучений. Война с Наполеоном стала истинно народной. Однако, города и монастыри склонялись перед мощью французской армии. Сломленными оказались все, кроме героического Кадиса.

Что помешало Наполеону полностью овладеть Испанией? Во-первых, он не рассчитывал отдавать на борьбу главные силы. Во-вторых, вмешалась Англия. В-третьих, французы увязли в России. Но Испании предстояло пасть, случись Наполеону сладить с русской зимой, чего всё же не случилось. Теперь если и рассказывать об Испанской войне, то только в духе Булгарина, то есть превозносить отчаянность и зверство испанцев, находя оправдания для действий французской армии.

Взять укреплённый пункт было не просто. Сопротивлялись даже монастыри. Сколько бы не было убито испанцев, их меньше не становилось. От подобной картины Испанской войны не получится понять, почему Испания вообще проигрывала французам изначально. Фаддей словно специально создаёт у читателя впечатление, будто воевать испанцев отправилась шантрапа, где нашлось место кому угодно, но только не самим французам. Если не вникать в изучение наполеоновских войн далеко, то интернациональный состав французской армии очевиден, причём в случае Испании он отличался особенным разнообразием.

Первоначально произведение “Картина Испанской войны во время Наполеона” имело другое название – “Воспоминания об Испании”. Не создавалось ложного впечатления исторического свидетельства. Наоборот, читатель внимал словам непосредственно очевидца, что ему казалось весьма важным, особенно учитывая необходимость узнавать всё о восхождении Наполеона, поставившего на колени едва ли не всю Европу, но не сладившего с Россией. Ведь интересно знать, как сумел противостоять силам всё той же всей Европы испанский народ. Причём именно народ, а не непосредственно Испания.

Понимал то и Булгарин. Он воспел отвагу как раз испанцев, категорически выразившись о неспособности королевской власти придти к согласию перед лицом врага. И это он говорил про людей, чью леность он особо примечал. Кто бы мог подумать, что партизаны в обуви времён Рима смогут найти способ оказывать сопротивление солдатам, владевшим современными знаниями о военном деле и, должно быть, имевшим хорошее вооружение и обмундирование.

» Read more

Фаддей Булгарин “Марина Мнишех, супруга Димитрия Самозванца” (1830)

Булгарин Марина Мнишех

Говоря о Димитрии, нельзя обходить вниманием Марину. Она не менее важна для истории, нежели он сам. В возрасте восемнадцати лет Марина последовала за будущим русским царём, пока сохранявшем неясный статус наследника в самовольном изгнании. Но без пояснения складывавшихся в Польше политических событий, её портрет не получится полным. Потому-то Булгарин и сделал отступление в рассказе о Самозванце, сопроводив произведение о нём публицистической статьёй.

Польша большую часть своего существования отличалась свободными взглядами на действительность. А если быть точнее, то в один конкретно взятый исторический период она представляла идеал демократии, когда народ мог выражать собственное суждение по любому вопросу, оказываясь при этом услышанным. Даже король назначался посредством выборов. Но демократические устремления оставались далёкими от должных о них представлений. Говоря современным языком, Польша представляла из себя олигархию, то есть ею правили определённые члены общества, обычно самые именитые и само-собой богатые. Они и выбирали короля, не думая ему подчиняться, поскольку они ставили себя выше его. Как раз тогда и случилось полякам возглавить “освободительный” поход на Русь, дабы вернуть на московский стол “истинного” наследника.

Хорошо известно, без Марины того похода могло и не быть. Поляков сдерживал продолжавший действовать договор о мире. Открыто выступать против Руси они не могли. Но и Марина не являлась ключевой фигурой, оставаясь в роли последовательницы Димитрия. Теперь мы его называем Самозванцем, а до его воцарения и тем более во время царствования и некоторое время после, Димитрий продолжал считаться спасшимся сыном Ивана Грозного. И вот как раз после его смерти мнение Марины считалось определяющим.

Булгарин не видит, чтобы при Димитрии Марина чем-то выделялась. Она во всём за ним следовала, ни в чём не перечила и будто бы оставалась безучастным лицом. То Фаддей склонен объяснять желанием царствовать, тогда как прочее не могло оказаться заслуживающим внимания. Примерно такой он её и показывал в “Димитрии Самозванце”, обыгрывая ситуации, в которых Марина ставилась на позиции жадной до власти женщины, готовой мириться с любым непотребством, лишь бы оставаться при муже с царскими регалиями.

Что с ней могло статься дальше? Читатель, ограничившийся знакомством с “Димитрием Самозванцем”, о том не знает. Марине осталось жадно хвататься за возможность, в том числе быть согласной видеть Димитрия в каждом, кто сможет закрепиться в качестве русского царя. Собственно, именно по такому сценарию появился второй Лжедмитрий, принятый в объятья Марины, будто бы узнавшей в нём уже дважды не убитого сына Ивана Грозного. Дальнейшее описание мытарств Марины, пример человека, не способного расстаться с утраченным доверием и продолжающим хвататься за возможность заново его обрести. Не помогло Марине и рождение сына, будто бы способного считаться претендентом на прозвание русским царём.

Интерес Булгарина к данной теме понятен. Он происходил от польского рода, потому не мог не испытывать трепет от мысли о происходивших в Смутное время процессов. Он не приукрашивал, обыденно отражая человеческую страсть владеть чем-то, не считаясь с преградами. Марина сама по себе являла пример людских пороков, обычно присущих женщинам. Сперва она оставалась на вторых позициях, покуда не приходило к ней понимание способности добиться больше ей изначально предложенного. Мудрено ли, ежели она пожелала бороться и после того, как обрели смерть оба выбранных ею в супруги Димитрия. Но история Руси пошла под другому пути, что лично для Марины не имело значения.

» Read more

Фаддей Булгарин “Пётр Иванович Выжигин” (1831)

Булгарин Пётр Иванович Выжигин

Общество просит написать, Булгарин пишет. Всем пришёлся по нраву сказ про похождения Ивана Выжигина, значит следует продолжать. Но нужно ли заполнять белые пятна или повествовать дальше, перенеся внимание читателя на других действующих лиц? Так родился замысел описать сына Ивана, названного Петром. Этому малому предстоит пройти долгий путь, в том числе принять участие в Отечественной войне 1812 года. И более того – он успеет побывать по обе стороны конфликта, сумев лично пообщаться с Наполеоном. Плутовской роман продолжается, теперь уже скорее должный именоваться авантюрным. При прежних устремлениях, представленный читательскому вниманию герой почувствует многое из того, чему свидетелем был и сам Фаддей Булгарин. Как оно – видеть московский пожар глазами французов? И этому найдётся место на страницах романа.

Булгарин саркастичен. Он побудил Петра выступить против воли отца. Подумать только, родитель пожелал женить сына на девушке княжеских кровей. Причём, девушка – слишком громкое слово. Сам Фаддей стесняется вызывать недоумение, никак не желая назвать возраст избранницы. Пусть будет намёк, якобы она уже лет двадцать встретила своё двадцатилетие, лицом будто бы молода, а в остальном и не стоит далее распространяться. Для Петра положение невесты роли не играло, ему важнее полюбить самому и быть любимым в ответ. Он подобен отцу, поскольку обладает своеволием и способностью идти наперекор обстоятельствам. Особого накала страстей не требовалось – Пётр просто обязан был куда-нибудь уйти, дабы стяжать славу вне отцовского дома, всего добившись самостоятельно. Да вот тяжело даётся пониманию, каким образом участие в войне на стороне французов (иного название сему не найдёшь) поможет ему в будущем.

Понятно, Булгарину то не кажется кощунственным. Участник наполеоновских походов, он не испытывал вражды к русским. Так сложились обстоятельства. Почему подобное не могло произойти с Петром Ивановичем? Чем сей муж, чей первый бой не задался, бывший едва ли не пленённым, ныне обязан заслуживать укор? Ничего подобного Фаддей не подразумевает. Он всего-то написал наполненное событиями произведение, стремясь утолить жажду россиян к сведениям о недавних событиях, имевших существенное значение для всей нации, никогда прежде так далеко вглубь по европейским просторам не продвигавшейся и так никогда и не сумевшей подобного деяния повторить.

Слишком заманчивой покажется идея представлять на страницах Наполеона. Причём настолько, что личность Петра отойдёт на самый дальний план. Куда важнее продемонстрировать устремления французского лидера, не понимавшего, чем представитель русского дворянства отличается от прочего населения России. Не мог уразуметь, отчего такое вообще возможно. И читатель не понимает, как удалось некоторым его советникам разглядеть в простом народе страстных радетелей за родную им страну, готовых грудью встать, предпочитая умереть, нежели допустить врага до своей земли. То, чему впоследствии будут постоянно верить потомки, родилось как раз с помощью народной молвы. Самосознание русских не позволило допустить морального унижения, выбрав борьбу до победного её завершения. Именно в данное обстоятельство заставляли поверить Наполеона, от чего он предпочёл отмахнуться. Как итог, позорное бегство из Москвы и России.

Хотелось услышать новых свидетельств. Похоже, таковых Булгарин не желал рассказывать вовсе. Он прикрыл повествование фигурой Петра Ивановича Выжигина, для пущей верности вынеся его полное имя в название. Не пытался ли Фаддей таким образом отвести глаза? Или не имелось веры, что литературу с таковым содержанием допустят к печати? Фамилия Выжигина творила в те дни чудеса. Книгу не могли запретить! Так как запрети, и её прочтут все.

» Read more

Фаддей Булгарин “Записки Чухина” (1841)

Булгарин Записки Чухина

Несмотря на интерес Булгарина к исторической беллетристике, он то и дело возвращался к изначально полюбившемуся ему плутовскому роману. Успех “Ивана Выжигина” казался феноменальным, несмотря на слепое следование за произведениями иностранных авторов. Теперь читателю предстояло познакомиться с господином Чухиным, таким же бесполезным для общества человеком, жившим без цели и в итоге решившим выслужиться в дворяне. Если в действительности могли возникнуть затруднения, то на страницах литературного произведения главный герой чаще всего обречён на успех.

Думается, Фаддей не знал, для чего и почему он пишет “Записки Чухина”. Сперва он задался пространным размышлением о смысле художественных произведений. Кому-то может показаться, будто табакерка существует для табака, либо наоборот – табак для табакерки. Сущность в подобных мыслях не имеет значения. Кроме голословных рассуждений, ничего путного извлечь не получится. Так же дело обстоит с предисловиями, в которых Булгарин склонен видеть основное раскрытие предлагаемого для чтения произведения. То есть беллетристика пишется из необходимости объяснить сразу сказанное, растягивая содержание от двух до бесконечного количества страниц.

Для плутовского романа наполнение призвано показать, как сирота без роду и племени выбился в люди, обретя общественный вес. Раздумывать над деталями такового писательского труда – неблагодарное занятие. Автор может только удивить, направив действие в ином направлении. Например, главный герой будет биться и терпеть сокрушительные поражения, так и оставшись никем. Поразительный сюжет для плутовского романа! Но обычно сей герой сидит спокойно, подставив руки под дождь из благоприятных моментов, в его рот заливают самое вкусное, остаётся принять даваемое, даже желая остаться при своих скромных интересах.

Единственный момент, привлекающий внимание, размышления о русском языке на стыке восемнадцатого и девятнадцатого столетий. Он находился на положении необязательного к знанию. Не где-то там за границей или среди должных его знать для приличия, а среди своих же – “исконных носителей”, с рождения говорящих на французском и немецком языках, что наблюдалось в среде русского дворянства вплоть до падения монархии. Потому русский язык и поныне склонен перенимать иностранное, адаптируя слова под себя. В том нет ничего плохого, главное, чтобы он при этом оставался тем же русским языком.

Читателю может казаться, будто “Записки Чухина” пробный шаг Булгарина, состоявшийся до начала работы над “Иваном Выжигиным” или наоборот его прямое следствие, заставившее искать сюжет для нового произведения, не менее интригующего. Как обстояло на самом деле, рассуждать бессмысленно. Известен точный год первой публикации, на который и следует опираться.

Имеются сведения, что полное название произведения “Памятные записки титулярного советника Чухина, или Простая история обыкновенной жизни”. Ежели Булгарин склонен был считать им описываемое за обыкновенную жизнь, то нужно иначе взглянуть на быт населявших Россию людей, или он всё-таки лукавил, выдавая желаемое за действительное. Не всякий сирота получал опеку именитых граждан и мог спокойно существовать, не прилагая усилий к обеспечению настоящего и будущего благополучия. Но если Булгарин будет настаивать на своих словах, то останется поверить.

Конец предлагаемой истории известен из того же названия. Главный герой станет титулярным советником, говоря конкретнее – коллежским асессором, получив тем право на потомственное дворянство. Он и в этом преуспел, поскольку в 1845 году подобное дворянство перестанет передаваться по наследству. Булгарин опережал события, а может заставлял высший свет задуматься над происходившими в стране процессами. Излишне часто люди из ниоткуда становились лучше тех, кто заслужил того по праву рождения.

» Read more

Фаддей Булгарин “Мазепа” (1834)

Булгарин Мазепа

Европа – край дорвавшихся до власти панов. Россия – страна, где правит властелин. Какой выбор сделать? Лучше отстоять самостийность. Негоже жить под панами, дерзкими до наглости, управляющими королём. И негоже жить под властью монарха, не принимающего возражений и поступающего по собственному измышлению. Осталось призвать на помощь хоть кого-то, пусть и лютого врага. Так и поступит Мазепа, двадцать лет слывший героем Запорожской Сечи, поднимавший экономику и заботившийся о воспитании подрастающего поколения, в один миг превратившись в изгоя, всего лишь простояв в обозе шведского войска, проигравшего битву под Полтавой. Булгарин с помощью данного исторического эпизода показал понимание Польши и России в истинном для них свете.

Чем сильнее Россия – тем она опаснее. Опасаться приходится отсутствия перспектив. Разум русских людей не допускает мысли о необходимости противодействовать воле человека, ими управляющего. И хорошо тогда, когда над Россией властвует адекватный человек, ведущий деятельность ради улучшения позиций государства. Хуже, если регалии властителя достались самодуру. Пётр I скорее проявлял заботу, нежели заботился о собственном благе. И чем более он раскрывал дружеские объятия, готовый принять под опеку России всякого, тем более соседние народы пугались, не готовые встать под власть единоличного правителя, способного вскоре забыть, обратив добрые помыслы во зло. Не желал того и Мазепа, противившийся ограничению свободы действий. Пришлось соглашаться мириться с польскими нравами, насколько же ему противными, как нравы русских.

Из-за чего Булгарин так взъелся на Польшу? Он в такой же мере, подобно Мазепе, не терпел польской вольницы. Подумать только, шляхта указывала королю, заставляя поступать лишь угодным им образом. Всё это напоминает политический режим другого государства, в разврате своих порывов делающего президента безвольной куклой, присутствующей ради приличия. Надо понимать, к моменту написания романа “Мазепа”, Польша исчезла с географической карты, тем доказав, к чему приводит вольница народа, решающего самостоятельно управлять государством. Как известно, излишние права порождают стремление к пороку, а затем и к вырождению. Может потому Булгарин решил вести Мазепу по пути обретения Запорожской Сечью независимости, лишённой всякого контроля со стороны.

Желается понять, отчего изменилось мировоззрение казаков? В какой момент защитники рубежей российского государства ощутили необходимость обособиться? Виной ли тому оседлость? Казаки остепенились и не им уже защищать чужие границы, поскольку они обрели собственные. Так появилась необходимость задуматься о праве на выбор должного с ними происходить в дальнейшем. К сожалению, Речь Посполитая имела интерес к земле казаков. Такой же интерес был у России. Значит предстояло бороться и с теми и с другими.

В Запорожской Сечи хватало мнений. Кто-то поддерживал поляков, кто-то русских, иные отстаивали позицию Мазепы. Всем им предстояло сойтись в противостоянии интересов. Потому противоречия развиваются навязанными не извне, а изнутри. Почему бы не дополнить повествование любовной линией? Допустим, у Мазепы приёмная воспитанница, у политического оппонента Палия – приёмный воспитанник. Заложники обстоятельств: влюблённые вынуждены находить возможность для встреч. Это смертельно опасно и вполне может закончиться трагически. Но Булгарин писал роман в духе романтизма. Нет ничего страшного в любовных порывах, то будет принято и понято, даже будут сказаны слова в поддержку. Читатель заплачет от умиления и недоверия. Либо Мазепа – недальновидный политик, либо всерьёз настолько доверял людям, что поверил подельникам Палия, стоило им проявить малейшую симпатию к тому, к чему он склонен тянуться сам.

Итог известен. Шведы проиграют битву. Мазепа сбежит, окажется в опале и вскоре умрёт. Отчего? Булгарин заставил его самолично выпить яд.

» Read more

Фаддей Булгарин “Димитрий Самозванец” (1830)

Булгарин Димитрий Самозванец

Избранные люди общества не всегда избирают достойного быть поставленным над ними. И народ чаще склонен ошибаться, выбирая проклятие вместо благоденствия. Об ошибках прошлого последующие поколения говорят, используя разные оттенки. Если брать для рассмотрения судьбу России после смерти Бориса Годунова, то видишь стремление населения выбрать лучшее из худшего, устав от террора и ласки прежних правителей, бросаемых в противоположности, тем выбивая почву из-под ног в восприятии должного быть. Потому и трудна для понимания фигура Лжедмитрия, не всеми принимаемая за самозванца, поскольку он мог быть настоящим сыном Ивана Грозного, избежавшим смерти и решившим восстановить право Рюриков на царствование. Булгарин как раз предпочёл выбрать подобную версию, описав путь становления Дмитрия, чьё правление пресеклось вследствие его неосмотрительности – народ сверг извечно проклинаемое им латинство.

Оказавшийся в монастыре под именем Григория, Дмитрий, согласно официальной хронике, не стеснялся выражать мнение, будто он настоящий сын Грозного, тем вызывая гнев действовавшей власти, повелевшей сжить его со света. Фаддей стал действовать более тонко, позволив Григорию приобщиться к власть имущим, приблизив к царским палатам. Одного взгляда на Ксению – дочь Годунова – хватило, чтобы влюбиться. С того момента пришла в движение история падения народом избранного государя, чьё правление принесло много пользы и такое же количество бедствий. Царь Борис должен был противодействовать, но оказался слаб перед лицом нового врага, пока ещё не понимающий, какую силу выпустил за пределы страны.

Действие в произведении разворачивается согласно Карамзина, с одним исключением – не самозванец обучался у казаков искусству владения саблей и у иезуитов умению владеть языками, то задумал истинный сын Ивана Грозного. Не имело значения, насколько такое обстоятельство можно считать правдивым. Но его хватило для подъёма части польской шляхты для вторжения на Русь, забывшей о действовавшем мирном договоре между двумя государствами. Во имя восстановления справедливости и ради обещанных земельных наделов колесо истории сделало очередной виток, возродив постоянную конфронтацию славян, разделённых христианством на католиков и православных.

Лжедмитрий придёт на Русь, не встречая сопротивления. Булгарин не станет описывать подробно, каким образом он сподобился добраться до Москвы, отчего легко сменил поставленного на царство сына Бориса Фёдора. И не станет ясно, как именно народ мог возмутиться властью взявшегося из ниоткуда истинного правителя. Избрав одного, всегда можно избрать другого. Как пришёл к власти Борис, внезапно умерев при загадочных обстоятельствах, там придёт к власти и Дмитрий, но погибший вследствие известных причин – был убит заговорщиками. Уже не народ решал, кто достоин власти, то за него решила группа высокопоставленных людей, устроивших бунт и казнивших Лжедмитрия по возникшей у них прихоти.

Булгарин добавил драмы, дополнив повествование самовлюблённостью польского народа, готового править балом, невзирая на ожидающие его последствия. Когда нечто начинает идти вразрез с его желанием, он начинает искать способ навредить, тем создавая проблему и для себя. Похожее случилось на страницах “Димитрия Самозванца”. Видя безразличие мужа, Марина Мнишек пойдёт на безрассудный шаг, стоивший головы не только мнимому изменнику, но и она сама падёт, не умея совладать с потерявшей контроль ситуацией.

Пусть жизнь могла стать лучше. Дмитрий желал поднять страну, стать правителем от Бога. Это его и сгубило в первую очередь. Не тот безумный на Руси, кто разрывает плоть и крошит кости, а кто пестует. Не тот от Бога, кто пришёл с запада, а тот, чей путь пролегал с юга. Будь Дмитрий подобен Ивану Грозному, править ему долго, он же уподобился царствовавшим после него правителям, стремившимся смягчить террор предка.

» Read more

Фаддей Булгарин “Иван Выжигин” (1829)

Булгарин Иван Выжигин

Из грязи в князи – это не пословица, так следует понимать сюжет плутовских романов, бравших за основу произведение Алена Лесажа “Жиль Блас”. Требуется малое, вывести главного героя из темноты на белый свет. В случае Булгарина речь идёт об Иване Выжигине, прошедшем путь от унижаемого до незаменимого человека. Начав жить сироткой без имени, он вскоре обретёт понимание, кем же в действительности является. Не сын короля и не важная личность, но имеющий славную родословную, которой следует гордиться. Другое дело, что прожить придётся при разных обстоятельствах, подвергнуться всевозможным коллизиям, постоянно опускаясь на дно, чтобы сразу воспарить, дабы опять оказаться в числе проигравшихся. Таким образом и будет жить Иван Выжигин, пока не померкнет свет в его глазах, пресыщенный от доставшейся ему в итоге благости.

Ранее читатель уже встречался с адаптацией книги Лесажа, написанной Василием Нарежным и озаглавленной “Российский Жилблаз”. Ту работу почти сразу запретили, поэтому она на долгое время затерялась для литературного мира. Булгарину повезло намного больше, созданный им роман пользовался огромным успехом, поражая воображение современников, требовавших сообщить им больше подробностей. Ряд писателей удовлетворял желаниям публики, в качестве примера можно привести Александра Орлова, расширившего представление о родственниках Ивана Выжигина. Говорят, ряд именитых авторов завидовал удаче Булгарина. Всё это создаёт представление, будто созданное Фаддеем произведение должно остаться популярным навсегда.

Испытание временем “Иван Выжигин” не прошёл. Сей роман растаял в прошлом, вместе с памятью о написавшем его человеке. Может и жаль, поскольку Булгарин имеет примечательную биографию, омрачённую довольно знаменательным фактом – во время Отечественной войны 1812 года он воевал в составе наполеоновской армии против России. Он и русский язык знал плохо, поскольку родился в Великом княжестве Литовском. В дальнейшем Фаддей не только заговорил на языке прежнего врага, он к тому же добился лавров популярного писателя.

Давайте немного взглянем, чем был интересен предложенный Булгариным сюжет. С первых страниц перед читателем ребёнок, живущий едва ли не впроголодь, почти босоногий, постоянно избиваемый, зато обладающий умением сладить с любыми неблагоприятными обстоятельствами. Случайно его увидит женщина, из-за шрама на плече признает в нём сына знакомого ей человека, а далее всё пойдёт лучше, нежели оно бы продолжалось, не узнай главный герой о некоем своём отношении к сильным государства сего. Его станут называть Иваном, а фамилию возьмёт из-за памятного выжженного шрама, так счастливо изменившем судьбу. Чтобы читатель не знал всего наперёд, Булгарин не скоро раскроет подробности, кто именно были родителями Выжигина.

Что же дальше? Приключений главного героя на страницах не так уж много. Значительная часть текста произведения повествует о других людях, рассказывающих Ивану истории собственных мытарств. Читателю важно понимать, он становится свидетелем нравов разных стран и народов. Побывает в Польше, где отношения между мужчинами и женщинами самые лёгкие в мире, не требующие каких-либо обязательств, достаточно разойтись после приятно проведённого вечера, как никто не вздумает укорять. Увидит читатель и быт еврейского ростовщика изнутри, поймёт проводимые им махинации, чему изрядно станет возмущаться, для себя лично усвоив, чем отвечать на хитрые уловки.

Ещё одним любопытным моментом станет наблюдение за сдачей экзаменов для поступления в учебные учреждения. Не надо быть умным человеком, достаточно иметь грамотного экзаменатора, умеющего так задавать вопросы, что они сразу подразумевают ответ. Сообразительный главный герой не будет напрягаться при обучении. Этим Булгарин выскажет отношение к светскому образованию в России. Оказывается, молодым людям преподавали танцы, французский язык и ничего более. Ни основ религии, ни научных дисциплин. Поистине, прибывшему извне проще понять страну, так как у него есть с чем сравнивать.

Осталось дать Ивану несчастливую любовь и отправить в необычные места. Допустим, через страницы романа сообщить читателю о службе среди киргизов, либо поведать о жизни оказавшегося в Оттоманской Порте человека, проданного евреем-компаньоном персу в разгар очередной русско-турецкой войны. Не станет хуже, если поведать о малороссийском парикмахере, не пожелавшем возвращаться из столицы к барыне, вследствие чего оказался в армии, воевал на Кавказе, после дойдя до Бухары. Как видно, читатель должен был с увлечением знакомиться с экзотичными для него обстоятельствами. Узнав о подобном, всегда найдётся тема для разговора.

Не обойдёт Булгарин разговор о шулерстве, раскрыв секреты крапа. Поведает о жизни русской женщины во Франции. Снова вернётся к теме русско-турецкой войны. Будет и тюрьма. Останется вывести главного героя к почётной должности, откуда он ни при каких обстоятельствах не сможет упасть обратно на дно. Основательно измотавшись, Иван Выжигин постареет. И теперь читателю решать, прочитал он о жизни замечательного человека или ему стала известна история мота, чьи будни состояли из чёрно-белых полос, в чём он сперва не был повинен, а потом вся вина за случавшиеся неприятности лежит лишь на его плечах.

» Read more

1 2