Tag Archives: аксаков

Сергей Аксаков “Записки ружейного охотника Оренбургской губернии” (1849-52)

Аксаков Записки ружейного охотника Оренбургской губернии

Быть охотником – не совсем то занятие, какое должно ассоциироваться с меткой стрельбой и радостью от сражённого на лету зверя. Отнюдь, охота – это, прежде всего, ремесло, необходимое для удовлетворения определённых потребностей. Одной из таковых является пропитание. Но чаще охота – полезное человеческой душе дело, направленное, в числе прочего, на регуляцию популяции диких животных. Только невежды думают, что чем меньше зверя бьёт охотник, тем лучше. Ведь известно, чаще под удар попадают больные и нежизнеспособные особи, тогда как здоровые продолжают здравствовать. Впрочем, во всяком утверждении следует оглашать оговорку, учитывая допускаемые охотниками крайности. Остановимся на том, что для Аксакова охота являлась приятным процессом, весьма важным и необходимым, продолжающегося от его предков и должная достаться его же потомкам.

Есть такая птаха – бекас. Подстрелить такую – искусство ловкого и умелого стрелка, поскольку сия птица мелка и быстра, что делает охоту на неё затруднительной. Было бы так оно в действительности. Таковые птахи бьются дробью на коротком расстоянии, чтобы за один выстрел сражёнными падали от трёх и более особей. Иные птахи, особенно из куликов, настолько мелки, что некоторые охотники хвастались едва ли не подстреленными за раз по сотне. Это лишь говорит о важности для охотника понимать, с каким ружьём и каким зарядом он пошёл бить птицу.

Помимо ружья, о котором Сергей сказывает изрядно, повествует он и о таких важных моментах охоты, как использование определённого вида собак и ловчих птиц. Если про собак он отзывается в добром тоне, понимая, иная собака сама рвётся на охоту, не получая оной, убегает, пытаясь сама заниматься заложенным в неё с рождения умением. А вот про ловчих птиц Аксаков отозвался плохо. Сугубо из-за того, что у башкир таковые были совсем ненадлежащими, будто и вовсе не способными выполнять от них требуемое.

Сергей разделил дичь на болотную, водоплавающую, степную и лесную. К каждой требуется особый подход. Требуется и знание выбираемой для охоты местности; и знание времени, когда та или иная дичь прилетает и улетает. Усвоив это, а также добыв требуемую, Аксаков неизменно обсуждал гастрономические пристрастия. Всё-таки, птица бьётся для приготовления годных из неё блюд. Иных птах разве только на паштет разделывать, другие годны и в цельном виде.

Говоря про степную дичь, Сергей осудил людей за выжигание травы. Может оно и несёт пользу для природы, зато для обитающей на местности живности – сущее бедствие. Среди многих птиц выделил Аксаков коростелей. Данная птаха примечательна манерой убегать от собак, тем ставя их в недоумение. Говоря же про лесную дичь, описал удивительное свойство тетеревов избегать попадания в них мелкой дроби. Такое свойство в них вложила природа. Оказывается, дробь скользит по перьям тетерева. Примерно тем же образом, как по перьям любой курообразной птицы. Ещё Аксаков разрушил миф о горлицах, будто бы бросающихся от отчаянии с высоты на камни, если гибнет их супруг. Ничего подобного за ними Сергей не наблюдал.

Напоследок читателю будет сообщено об охоте на зайцев. Это совершенно выбивается из общей канвы, посвящённой сплошь дичи. Но какой охотник обойдёт вниманием беляка и русака? А вот о совсем уж мелкой птице можно и не говорить, таковые совершенно ни для чего не пригодны – с ними больше мороки.

Таким образом, Аксаков подготовил для читателя два труда: первый – про ужение рыбы, второй – про охоту на дичь. И как-то неожиданно он в последующем решил перейти к составлению биографических очерков.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Аксаков “Записки об уженье рыбы” (1846-59)

Аксаков Записки об уженье рыбы

Сергей Аксаков – человек увлекающийся. Сызмальства его тянуло к занятиям, позволяющим заполнять досуг в меру полезным времяпровождением. Так очень любил он ужение рыбы. Потому и не стоит удивляться, что именно про ужение он начал писать, пополняя сей труд до конца жизни. Всего упоминается о четырёх редакциях – первая опубликована в 1847 году, а последняя – после смерти. О зимней рыбалке Аксаков не рассказывал – это занятие он обходил стороной. Но что есть удить рыбу? И только ли об ужении вёл он речь? Нет, Сергей проявил интерес ко всем аспектам ремесла, где пойманная рыба становилась конечным результатом затраченных усилий.

Удить рыбу – не просто закидывать удочку с леской и крючком. Сперва удочку ещё нужно смастерить. О каждой части рассказано отдельно. Оказалось, всякая деталь бралась от природы, за исключением крючков – их приходилось покупать. Но и крючки, пусть купленные, требовали доработки. Ведь какая рыба клюнет на прямой крючок? А если и клюнет, то вскоре сорвётся. Гораздо лучше крючок согнуть, тем затрудняя для рыбы возможность сорваться.

Собрав удочку, нужно озаботиться о прикормке. Порою рыбу прикармливают в определённые часы неделями, а иную прикармливают постоянно, погружая в воду хитроумные приспособления. Но где прикармливать? Удить можно везде, даже где рыбы нет поблизости – для того её и прикармливают. Впрочем, лучше удить требуемое к улову, озаботившись для того ещё и правильной насадкой: какая-то рыба клюёт на дождевого червя, иной достаточно хлебного мякиша, некоторым требуется скармливать заранее отловленную мелкую рыбёшку, ну а другие польстятся лишь на рака. Не перечислить всех требуемых условий, лучше ознакомиться с трудом Аксакова самостоятельно.

Огласив условия, Сергей переходит к определённым рыбам, с которыми он имел место при ужении в Оренбургской губернии, либо о каких слышал краем уха. Про каждую рыбу он сообщает её описание, даёт представление о повадках, не забывая про размножение. Сообщает о рыбах простых – от лошка и верховки до карася, переходя к хищным, особенно примечая среди них окуня. Есть рыбы и своенравные, вроде щуки. Как удить щуку? Лучше на живца. Однако, в щуку можно стрелять из ружья, зная о её повадке надолго замирать на одном месте. По той же причине щуку можно глушить дубиной.

Есть среди трофеев Аксакова и такие рыбы, вроде форели, налима и сома. Отдельно Сергей рассказал про ловлю раков. Пусть они постольку-поскольку рыбы, главное – рассматриваются в качестве наживки. Рыба вообще – она такая – прожорливая. Бывает ловишь карася, а достаёшь из воды щуку. Как? Позже обнаружив, что поймал-то как раз карася, просто щука вцепилась в него после мёртвой хваткой, оттого и став добычей рыбака.

Редкий читатель, ежели он к рыбалке прежде относился спокойно, не начинает испытывать желания соорудить удочку, найти в жаркий день водоём, прикрытый тенью деревьев, дабы насадить на крючок червя и ощутить все те удовольствия, которыми делился Сергей. А может возникнет желание заполнить рыбой близкие к дому озёра, чтобы в них возродилась некогда покинувшая их от суровой зимы жизнь.

Так как работа на книгой продолжалась, Аксаков постоянно дополнял записки очерками. Так он поведал, каким образом удить в полой воде, то есть той, какая радует рыбака при таянии льда; как охотиться на рыбу с острогой. Делился и любопытными случаями, коим сам явился очевидцем. Знает ли читатель, что у щуки сменяются зубы?

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Аксаков “Несколько слов о М. С. Щепкине” (1855)

Аксаков Несколько слов Щепкине

Статья написана по случаю пятидесятилетия театрального поприща Михаила Семёновича Щепкина. Читатель получил возможность лучше ознакомиться с некоторыми аспектами становления талантливого актёра, к тому же выходца из крепостных. Особых биографических данных она не содержит, поскольку Аксаков собирался рассказывать непосредственно о деятельности в пределах театральной сцены. Может оказаться и так, что Сергей не мог знать всех моментов жизни Щепкина, к тому же нужно учесть и такой факт – Михаил Семёнович продолжал здравствовать. Следовательно, нужно было рассказывать, не допуская откровенности.

Театральное поприще для Щепкина началось задолго до отмечаемого пятидесятилетия. Оценённый помещиком, он отправился обучаться в специализированное учреждение, где успешно брался за исполнение поручаемых ему ролей. Дальнейшая его жизнь складывалась согласно способностям. Аксаков не расскажет, каким образом Щепкин снял над собою крепостничество, и снимал ли вообще. Это осталось за пределами и без того короткой статьи. А читателя всё-таки это интересовало, тем более учитывая, что Щепкин был дружен с Тарасом Шевченко, с которым его роднило социальное происхождение и огромная сумма откупных, выплаченная за снятие крепостного ярма.

1805 год – начало профессиональной карьеры, опять же с дозволения помещика. Горизонт для Щепкина становился необъятным. С этого периода и начинается отсчёт лет, определённых Аксаковым в качестве отданных Михаилом Семёновичем актёрскому мастерству. В 1822 году получена вольная. Тем же годом отмечается первое выступление на московской сцене, и не по чьему-нибудь произведению, а по пьесе Загоскина. С 1823 года Щепкин числился в составе одного из императорских театров.

Как же Щепкин готовился? Аксаков отметил своеобразное исполнение обязанностей перед театром. Оказывается, Михаил Семёнович не посещал репетиции. Не вообще, а непосредственно перед представлением. Он просто прочитывал роль накануне вечером, более никак себя не утруждая. И поступал он так всякий раз, когда предстояло играть. Неважно, сколько прежде он исполнял именно эту роль, от правила готовиться вечером он не отступал, неизменно принимаясь за текст.

И всё-таки – впереди пятидесятилетие театрального поприща. Публика волнуется? Отнюдь. Но почему? Стоит ли связывать недавнюю смерть императора Николая I с охлаждением интереса к театру? Или население страны волновалось перед планами Александра II, приготовившего к свершению ряд реформ? Тем не менее, про личность Щепкина стали забывать. Нет, Аксаков не описывает этого в статье, об этом он говорит адресатам в письмах. Вероятнее то, что все, кто был дружен с Щепкиным, в своём большинстве покинули сей мир, оставив друзей доживать дни без прежних встреч и обоюдной радости успехам.

Но пока Аксаков делился искренней радостью за друга. Щепкин продолжал играть, наполняя жаром сцену, хотя уже далеко не тем, чего хотелось от него видеть. Слабый голос не позволял ему претендовать на драматические роли. Он обычно представал в роли стариков, участвуя в комедийных представлениях. И Сергей этому не меньше рад. Для комедий требуются актёры в той же мере, в какой они нужны трагедиям. И зритель должен быть в восторге, видя на сцене не корчащего гримасу служителя Мельпомены, а простодушного человека, чьё лицо отражает ровно то, чему желается внимать.

Что же, Щепкин умел вытягивать провальные постановки. Он заряжал энергией партнёров по сцене и заставлял зрителя проявить внимание к ему представляемому. Другое дело, когда повторная игра этого же произведения уже не позволяла добиться повторения прежнего успеха, чтобы стало окончательно понятно – в третий раз лучше воздержаться и более не ставить пьесу на сцене.

» Read more

Сергей Аксаков “История моего знакомства с Гоголем” (1852-59)

Аксаков История моего знакомства с Гоголем

1852 год – это время смерти не только Загоскина, но и Гоголя. Аксаков ощутил невосполнимую утрату. Его друзья продолжали умирать. И Гоголь был одним из тех, кого Сергей считал наиболее важными деятелями русской литературы. Требовалось задуматься о сохранении воспоминаний, чем Аксаков и занимался до собственной смерти. Результатом его измышлений стал труд “История моего знакомства с Гоголем”, открывающий для читателя ряд особенностей жизни сего писателя. Помимо него потомку доступна переписка Гоголя с Аксаковыми, достойная отдельного подробного рассмотрения.

Сергей имел первое знакомство с Гоголем в 1832 году – году издания “Вечеров на хуторе близ Диканьки”. Николай выглядел не совсем хорошо – это можно назвать словом “отталкивающе”. Бритые виски не способствовали лучшему восприятию, да и хохол смущал, потому и характеристика дана Аксаковым однозначная: перед ним явил себя хитрый хохол. Вскоре Сергей узнал и о проблемах Гоголя со здоровьем, невзирая на цветущий вид. Эти проблемы станут притчей во языцех. Они о поныне порождают неопределённости с трактовкой жизни Николая, особенно касающиеся смерти.

Литературная деятельность Гоголя переполнена схожей загадочностью. Он писал на важные темы, при этом не ограничиваемый цензурой. Все удивлялись, как удалось осуществить публикацию “Ревизора”, но ещё большее изумление вызвала вернувшаяся от цензуры рукопись “Мёртвых душ”, где ничего не было зачёркнуто, чего, кажется, ни с кем и никогда не случалось. Аксакову и прочим казалось – тут не обошлось без императора. Впрочем, в данную сторону Сергей размышления не направлял. Он просто выражал радость за друга.

Особое удивление – манера Гоголя писать. Вернее, в какой наряд он облачался. Вполне то может оказаться случайным совпадением. Однако, Аксакову довелось лицезреть Николая в момент творения. Одет Гоголь был по-украински. И ладно бы только это. На голове Николая возвышался кокошник.

Помимо постоянного общения и переписки, Гоголь отправлялся с Аксаковыми в путешествие. Николай постоянно таскал за собой мешок с вещами, нигде его не оставляя. А ежели находил возможность пошутить – обязательно всё обращал в смех.

Сергей – один из тех, кому Гоголь читал второй том “Мёртвых душ”. Об этом он рассказал в “Письме к друзьям Гоголя” за 1852 год. И теперь, вместе со смертью автора, Аксаков предложил не ссориться друзьям над могилой, поскольку никто доподлинно не знал Гоголя, раз не всякий соглашается довериться составленному Николаем завещанию. В 1853 году Аксаков написал “Несколько слов о биографии Гоголя”. Прошёл год с печальной даты, нашлись минуты вспомнить отошедшего в лучший из миров друга.

Всего и не упомянешь, если бы оно вообще требовалось. Достаточно знать, что “История моего знакомства с Гоголем” сыграла важную роль и высоко ценится даже сейчас биографами Николая Гоголя – таковой она останется навсегда, так как повествует от лица очевидца, знавшего и любившего Гоголя, высоко ценившего его литературные дарования. Другое дело, что творчество самого Аксакова – удел редкого читателя, решившего заглянуть далее “Аленького цветочка”. Особенно изысканных произведений он там всё равно не найдёт, зато окажется в окружении обилия из воспоминаний – в них он и найдёт одно из первых жизнеописаний Гоголя, ведь прочие имена ему скорее всего ничего не скажут.

Из прочитанного делаем вывод: каждый писатель заслуживает людей, способных о нём когда-нибудь в будущем рассказать. Таинственность – это хорошо, но всё-таки лучше остаться понятным человеком, нежели быть источником непроверенных слухов. И пусть Аксаков сообщил достаточно, всё же именно он заронил семена сомнения, не позволяя читателю придти к единому мнению.

» Read more

Сергей Аксаков “Литературные и театральные воспоминания” (1858)

Аксаков Литературные и театральные воспоминания

Оставляйте заметки о прошлом, дабы было о чём после вспомнить. Необязательно вам – эта память нужна и для потомков. Кто ещё расскажет о людях, след которых затеряется в истории? Именно с осознанием этого Аксаков взялся за литературные и театральные воспоминания. Будучи имевшим отношение к какой-никакой культурной столичной и московской жизни, Сергей прямо отметил необходимость говорить о второстепенных литераторах, за счёт чьего недоразвитого таланта позже вырастают первостатейные писатели. Всего воспоминания вместили события с 1812 по 1830 год.

1812 год – это знакомство с Сергеем Глинкой, издателем “Русского вестника”. Без стеснения, поскольку скрывать от оставшихся современников уже было нечего, Аксаков отметил несовершенство художественного стиля Глинки. Глинка познакомил с поэтом Шатровым, переводившим псалмы Давида. А тот, в свою очередь, со слепым драматургом Николевым.

К 1815 году Шушерин и Николев умерли. Москва отстраивалась после пожара. Из друзей-литераторов досуг в основном скрашивал Глинка. Вместе они посещали репетиции по произведениям Батюшкова, что умер за три года до издания “Литературных и театральных воспоминаний”. Особенно Аксаков отметил игру актёров Мочалова и Синицына.

К 1816 году отмечено знакомство с Державиным, тогда же Сергей впервые встретился с Загоскиным. Зачем-то Аксаков показал нелицеприятные подробности, обычно им нигде не упоминаемые. Дело в такой особенности, где обычно воспринимаемый дружелюбным, Сергей вышел перед читателем в образе надменного человека, способного заранее составлять о людях мнение, толком не имея о них представления. Так и Загоскин, пробовавший силы в драматургии, подвергся жестокой критике, хотя Аксаков толком и не понимал, вследствие каких побуждений он оказался вынужденным быть настроенным негативно. Положение спас сам Загоскин, не искавший причин для ссоры. В том же году снова среди театральных друзей князь Шаховской, но теперь и драматург Кокошкин.

К 1820 году знакомства не ослабли. Среди новых знакомых – князь Иван Долгоруков (писатель). Умелый сочинитель водевилей Александр Писарев, тогда же стал дружен с Аксаковым. Как раз о Писареве Сергей сложит сказ про его горькую судьбу, забравшую из литературы сего мастера пера в возрасте двадцати четырёх лет.

К 1825 году Аксаков на протяжении последних четырёх лет провёл в Белебее. Думал ещё шесть лет числиться невыездным, если бы не смерть императора Александра I, случившаяся неожиданно для всех – царю было сорок восемь лет и на здоровье он не жаловался. Поэтому обязательно требовалось быть на коронации Николая I, а значит и свидеться с прежними знакомыми: Писаревым, Загоскиным и Кокошкиным.

К 1826 году отмечено первое лицезрение Щепкина на сцене. Снова отмечается блеск пьес Шаховского. И традиционно, ибо Сергей держал себя до окончания воспоминаний как мог, описывается поездка с друзьями на рыбалку. Следом за этим Аксаков пытался трудиться в цензурном комитете, но денег там платили мало, собираться приходилось раз в неделю. Тем временем стал исходить кашлем с кровью Писарев, и вскоре мучительно умер.

Так проходила жизнь Аксакова в среде литературных и театральных деятелей. Отдельной строчкой всякий раз упоминался Николай Полевой – недруг Сергея. Не зная, каким образом уязвить Николая, Аксаков предпочёл сослаться на окончание одного из водевилей Писарева, где завуалировано сказано, что нужен людям цветок оранжерейный, надоел им цветок полевой.

Читателю необходимо задать себе вопрос: прав ли был Аксаков, откровенно делясь с читателем воспоминаниями именно на склоне лет? Возразить ему уже никто не мог, как и оспорить его слова. Всё-таки хорошо, когда прошлое не уходит окончательно в тень.

» Read more

Сергей Аксаков “Биография Михаила Николаевича Загоскина” (1852)

Аксаков Биография Михаила Николаевича Загоскина

В год смерти Загоскина потребовалось написать о нём биографию, не мог Аксаков забыть о человеке, с кем имел крепкую дружбу. Особых откровений читатель от Сергея не должен ждать. Творческая деятельность Загоскина, несмотря на богатство, сходила на нет, стоило ему отметиться первым крупным произведением – “Юрием Милославским”, вызвавшим горячие восторги Пушкина и Жуковского, даже Вальтер Скотт и Проспер Мериме, говорят, присылали восторженные отклики. И для потомка Михаилу Загоскину следовало остаться именитой фигурой, чего так и не случилось. Пусть для Аксакова он являлся личностью – звездой на небосклоне литературы, для последующих поколений он превратился во второстепенного писателя.

Итак, Михаил Николаевич Загоскин с юных лет любил читать, а имея слабое зрение – был лишён возможности знакомиться с литературой, что вынуждало его ото всех прятаться, предпочитая ночами знакомиться с похождениями героев романов. Уже в одиннадцать лет Загоскин попробовал собственные силы в написании. Впрочем, обо всём этом Аксаков рассказывает, опираясь на записки брата Михаила. Оттуда же становится известным, что из всего написанного в юности, сохранилась только одна комедия. Так это или нет? Вполне может быть и так – Загоскин сам уничтожил плоды деятельности молодых лет.

Взрослая жизнь для Михаила – это государственная служба. Как он служил? Должно быть хорошо, поскольку всегда оказывался примечаем, восходил по служебной лестнице без затруднений. Он же десять лет прослужил, изначально записавшись в ополчение, под Полоцком ранен в ногу, получил в качестве отметки заслуг орден и шпагу. По увольнении сразу же посвятил себя литературе, предпочтя заняться драматургией. Первым читателем трудов стал князь Шаховской (сам сочинявший для театра), которому работа Михаила понравилась. Следом последовал ещё ряд пьес, пока не случился “Юрий Милославский”. И Аксаков в дальнейшем описывал сугубо творческие моменты биографии Загоскина.

Второе крупное произведение – “Рославлева”, читающая публика приняла без восторга, третье – “Аскольдову могилу” – смела критиковать. А на “Кузьму Петровича Мирошева” и вовсе уже не обращала внимания, сочтя пустым трудом, ровно как и жизнь представленного вниманию главного героя. Слава пришла быстро, но ещё быстрее она ушла. Потому и не получается назвать Загоскина примечательным автором, даже писателем одного важного произведения.

Так почему Аксаков взялся о нём сообщить читателю? Может это был один из ярчайших примеров, развитие которого Сергей видел от начала до самого конца. Аксаков застал взлёт Загоскина, пристальное к нему внимание, в том числе и последующее охлаждение, чему Михаил Николаевич не мог ничего противопоставить. И смерть его несла малое значение, если и послужив чем-то, то разве только всплеском интереса к “Юрию Милославскому”.

Осталось сказать о Загоскине: дать характеристику его личности. Добрее человека не найти – таково главное впечатление от общения с Михаилом. Имелась единственная отрицательная черта – вспыльчивость. Не намереваясь обидеть, Загоскин порою неосмотрительно бросал злые слова или действовал грубым образом, отчего собеседник или находящийся рядом человек приходили в смятение. Михаил не сразу понимал, не видя причин для огорчения. Но, спустя время, к нему приходило осознание совершённого им проступка, за который ему становилось стыдно, и он начинал искать всевозможные способы, дабы загладить вину. Поэтому однозначного мнения о Загоскине не скажешь, хоть и не отмечаешь в составленном о нём описании моментов, способных сформировать негативное восприятие.

Знакомиться ли с творчеством Михаила Загоскина современному читателю? Вот о чём следует думать. Вполне достаточно “Юрия Милославского”. Остальное – по желанию.

» Read more

Сергей Аксаков “Яков Емельянович Шушерин и современные ему театральные знаменитости” (1854)

Аксаков Яков Емельянович Шушерин

Столичная жизнь имела особое влияние на Аксакова. Он, привыкший к охоте, рыбалке и собиранию грибов, оказался в среде крупного города. Заняться он предпочёл театральными страстями. В первую очередь он имел знакомство с бывшей оренбургской крепостной актрисой, ныне блиставшей на театральных подмостках Петербурга. Она-то и свела Аксакова с Шушериным, тогдашней знаменитостью. И уже Шушерин знакомил Сергея с прочими театральными и литературными деятелями, особенно примечательным из которых кажется Гнедич.

Театральная жизнь кипела. Создавались новые произведения, но не утрачивали значения и старые. Вовсю гремели работы Якова Княжнина, более прочих “Софонисба” и “Дидона”. Вот краткий перечень лиц, с коими Аксаков водил знакомство в те годы – это Иван Дмитриевский, Сергей Глинка и Алексей Яковлев. И, само собой разумеется, Николай Гнедич, переводивший “Илиаду” гекзаметром. Как раз о Гнедиче Аксаков решил необходимым оставить заметку о манере чтения, вернее о тех телодвижениях, от которых тот же Шушерин безудержно хохотал. Ещё бы, видеть размахивающего руками Гнедича, сносившего расставленные рядом свечи, должно было производить особого свойства впечатление на слушателей.

Но Аксаков прежде всего взялся рассказать читателю о Шушерине. Этот актёр – выходец из бедной семьи, изначально писарь, обычный дармоед, случайно увлекшийся театром, начавший посещать представления и со временем пробовать собственные силы на сцене. Прежде каждодневно пьяный, Шушерин преобразился в завзятого театрала, полностью отказавшись от спиртного. Имелся и стимул более весомый – ему симпатизировала одна из ведущих актрис, с которой он желал играть, желательно роли её любовников, ради чего и начал совершенствоваться в актёрском ремесле. Только путь затянулся. Через три года он дорос лишь до второстепенных ролей. Состояться ему всё-таки удалось, поскольку прежде будучи актёром театра Медокса, к моменту знакомства с Аксаковым, играл в одном из петербургских императорских театров.

Говоря о сцене, Аксаков замечал необычные явления. Ведущий актёр мог стараться, отчего его игра становилась отвратительной. Иные роли совершенно не подходили, насколько гениально не берись за их исполнение. Порою важную роль способен сыграть актёр, от которого никто подобного уровня не ждал. Тогда ведущим актёрам оставалось сетовать, хоть на тот же перевод. Говорите, что Гнедич отличный поэт? А не он ли так отвратительно перевёл “Короля Лира”? Иначе как объяснить неприязнь Шушерина?

Жизнь театрала своеобразна. Когда Наполеон шёл на Москву, чем тогда занимались близкие к театру люди? Они ни о чём не думали, кроме будущих ролей. Возьмёт противник древнюю столицу или сожжёт Россию, в голове мысли об ином. Например, лучше думать о предстоящем бенефисе, нежели переживать за судьбы россиян. Впрочем, актёры мыслят немного иными представлениями о действительности, скорее живущие ощущением возвышенно прекрасного, а не приземлённо обыденного. Иногда подобное доводит их до смерти. Тот же Яковлев в 1817 году наложит на себя руки.

Это наиболее ранние воспоминания Аксакова о театрах. Верный себе, он брался отображать прошлое, выдержав время для наиболее безболезненной реакции общества на его слова. Он знал и понимал, отобразить ушедшую эпоху нужно, иначе им пережитое время канет в безвестность, навечно забытое. Мог уйти в небытие и он сам, чего допустить не желал, начав работать над библиографическими произведениями. Ему имелось о чём рассказать, так как он знал литераторов и театралов, достаточно ярких, дабы о них сметь сообщать читателю. Но Аксаков ещё успеет рассказать подробнее. Пока же достаточно и этого.

» Read more

Сергей Аксаков: критика творчества

Так как на сайте trounin.ru имеется значительное количество критических статей о творчестве Сергея Аксакова, то данную страницу временно следует считать связующим звеном между ними.

Записки об уженье рыбы
Записки ружейного охотника Оренбургской губернии
Биография Михаила Николаевича Загоскина
История моего знакомства с Гоголем
Яков Емельянович Шушерин и современные ему театральные знаменитости
Семейная хроника
Несколько слов о М. С. Щепкине
Детские годы Багрова-внука
Воспоминания
Воспоминание об Александре Семёновиче Шишкове
Знакомство с Державиным. Воспоминания о Мертваго
Наташа
Собирание бабочек
Аленький цветочек
Буран. Очерк зимнего дня
Литературные и театральные воспоминания
Встреча с мартинистами

Сергей Аксаков “Знакомство с Державиным” (1852), “Воспоминания о Мертваго” (1857)

Аксаков Знакомство с Державиным

Кого с детства любил Аксаков, так это Державина, высоко ценя за поэтическое мастерство. Он не скрывает – знал все стихотворения Гавриила Романовича наизусть. И когда представилась возможность личной встречи, то стало большим потрясением для него самого, но и для Державина то событие оказалось довольно важным, практически роковым. Умелый декламатор, Сергей проникал в душу поэта, завораживая умением проникновенного чтения текста, в том числе и зачитывая с листа. Аксаков не скрывает доступного ему дара, не считая нужным молчать, особенно памятуя о настигшей Гавриила Романовича болезни, связанной лишь с посещениями непосредственно Сергея, чьё декламаторство сводило людей с ума. Потому, как бы Сергей не хотел продолжать видеться с Державиным, на нецелесообразности того настаивали близкие поэту люди.

О знакомстве с Гавриилом Романовичем Аксаков написал в 1852 году. Опубликовать воспоминания сразу не удалось. То получилось осуществить спустя годы, когда читатель успел ознакомиться с его автобиографическими произведениями. Тогда-то и стало интересно, чем жил Багров-внук после, с кем встречался, как к нему относились, как сложилась его личная жизнь. Теперь публикация подобных трудов не вызывала отторжения. Наоборот, придавала всплеск интереса при переиздании прежде вышедших книг.

Чем же Державину был близок Аксаков? Не одно умение произносить красиво художественные тексты он должен был в нём ценить. Сергей потому и поясняет. Гавриил Романович чувствовал сходство. Хотя бы в силу похожего прошлого. Державин учился там же, где Аксаков, между имениями их отцов насчитывалось всего лишь порядка ста вёрст. А знал бы стареющий поэт о будущих достижениях Сергея в литературе, так и вовсе нашёл бы необходимость продолжать держаться за жизнь, дабы увидеть красоту прозаического слога. Возвышая себя и Державина, Аксаков создавал должное впечатление у читателя. Других свидетельств о встречах сих литераторов нет, поэтому остаётся доверяться доступному для внимания тексту.

Говорить о природе и о поэтах одинаково трудно. Не передашь созерцание увиденного скупыми словами, требуется наполнить строки эмоциональностью. Державин получил порцию заслуженных восторгов, ибо великий человек встретился с таким же великим человеком, иначе читатель и не подумает. Ежели всё было настолько восхитительно – остаётся порадоваться за нашедших друг друга людей, одинаково ценивших доступное им искусство создавать художественные произведения. Будь Сергей в возрасте в те дни, и ему пришлось бы трудно. И у него могло щемить в груди. Прекрасное очень сильно сказывается на здоровье, когда к нему испытываешь чрезмерное восхищение.

Среди воспоминаний Аксакова есть немного слов о Дмитрии Борисовиче Мертваго. Вернее, практически ничего нет. Сергею был сообщён интерес со стороны Владимира Безобразова, пожелавшего видеть статью за авторством Сергея на страницах “Русского вестника”. Аксакову осталось написать ответное письмо, где он в сжатой форме поведал о некоторых обстоятельствах, позволивших ему поучаствовать в нескольких моментах жизни Мертваго. Особой конкретики он не сообщил, более сказав, что встречался с ним тогда-то и тогда-то, а чаще того не получалось. Впрочем, Сергею Дмитрий Борисович приходился крёстным отцом, исходя из чего общество серьёзно могло интересоваться именно его мнением.

Как видно, последние годы жизни Аксакова оказались насыщенными на литературное творчество. Им действительно заинтересовались. И как всегда – признание приходит тогда, когда оно не требуется. Пожинать славу требуется в молодом возрасте, ибо ближе к смертному одру то перестаёт иметь значение, и непременно становится важнейшей причиной наступления скорой смерти. Как некогда волновалось сердце Державина при встречах с Аксаковым, так теперь сердце самого Аксакова усиленно билось от внимания уже к нему.

» Read more

Сергей Аксаков “Воспоминание об Александре Семёновиче Шишкове” (1856)

Аксаков Воспоминание об Александре Семёновиче Шишкове

Когда о Шишкове отзывались негативно, Аксаков находил с ним сходство во взглядах. Их объединяла нелюбовь к Карамзину, чьи рассказы Сергей совершенно не ценил. За это он всегда подвергался нападкам. Так относиться к замечательному творчеству, значит прослыть далёким от понимания прекрасного человеком. Долгие годы Аксаков жил именно с таким ощущением неприятия достойного восхищения результата не ставшей ему понятной литературной деятельности. Тем более приятно разделить ощущения неприятия со знакомым тебе с юных лет. Не вспомнить о Шишкове Сергей не мог, тем более в связи с набирающим популярность славянофильством, у истоков которого стоял в том числе и Александр Семёнович.

Что есть славянофильство? Это любовь ко всему славянскому или же всему русскому? О том Шишков не задумывался. Ему, воспитанному в духе тяготевшего к галломании общества, не желалось продолжать видеть засилье французского языка в родной для него культуре. Он стремился отказаться от использования заимствований в русской речи, к чему побуждал других. Это ли не то самое соперничество с Карамзиным, ценителем европейского быта? Но русская речь – явление особенное, никак не влияющее на жизнь. Потому как Аксаков отметил непонятное ему в Шишкове, так как по нему нельзя было заметить славянофила: женат он был на лютеранке, у него дома все говорили исключительно по-французски.

Сергей сам себе отвечает. Славянофильство зарождалось не в качестве инструмента для пробуждения в русском человеке самоуважения. Требовалось отстаивать имеющееся, не привнося новизны. Вот и всё, о чём следует думать, ни в коем случае не сравнивая мировоззрение Шишкова с мыслями последующих поколений, ставших на путь отчаянных мер. В том для него не было необходимости. Когда он общался с собственными крепостными, то видел в них проявление истинных черт русского народа. С ним говорили таким языком, будто он вернулся во времена Древней Руси. Да и не мог русский мужик перенимать иностранное, редко ему доступное. Если о чём и говорить, то о вкусах высшего света. А вкус высшего света, как известно, редко позволяет оценивать его со стороны благоразумия.

О литературной войне Аксаков старался не рассказывать. Всё, что говорит человек, ничем не является, пока его не начинают поддерживать или ему противоречить. Всякая беседа опасна, поскольку вне воли порождает симпатии или противоречия. Порою вне желания человек начинает опровергать свои же представления о действительности, не умея остановиться, в итоге понимаемый далеко не так, как он склонен думать обычно. И был ли смысл в литературной войне? Какой исторический отрезок не возьми, все постоянно спорят, неизменно разделяясь на сторонников сохранения самобытности и их противников, считающих обязательным интеграцию в культурные ценности других стран. Не сегодня это началось, значит не завтра оно и закончится. Лучше не обращать внимания, беря пример с Сергея. Ежели не нравился ему Карамзин, то таково его личное мнение, которого он не скрывал, получая множественные насмешки и упрёки.

Шишков поступал сходным образом. Придерживаясь определённых взглядов, он допускал исключения. Спорить со сложившимся укладом не было нужды, тем более делать это мгновенно, разрушая устоявшееся. Революции обществу не нужды. Зачем литературную войну превращать в бойню с человечески жертвами? Он имел мнение, которое разовьют его последователи. Ему остаётся дожить свой век и спокойно уйти. Только разве бывает так, чтобы тобой задуманное не пошло иным путём? Так произошло и со славянофильством.

» Read more

1 2