Category Archives: Последнее десятилетие

Михаил Елизаров «Земля» (2014-19)

Елизаров Земля

Написанному верить! Но зачем? Бумага всё стерпит! Всё ли? Мёртвые сраму не имут! А вы их спрашивали? Елизаров отошёл от темы магического реализма! Серьёзно? Он пожелал рассказать нечто о мире загробном, показав его через жизни живых! Вы сами-то в это верите? Это столь же верно, как утверждение: земля — есть одеяние для гроба! Что ещё? Выражение: если ты такой умный, почему ты такой мёртвый. Разве там так было? У Елизарова так! А в оригинале? Скажи! Такой бедный? Возможно! И как быть с самим Елизаровым? Читать и восхищаться! Может с тем же усердием приняться за чтение Стига Ларссона? Такого не знаем! Девушка с татуировкой дракона? Это не имеет отношения к Елизарову! Посмотрим…

На самом деле, как не находи сил для выражения мысли о романе «Земля», Елизаров написал продуманное произведение. Он повёл героя повествования с юных лет до лет не совсем юных, и не совсем зрелых. Герой пройдёт путь от скитальца по городам, вслед за неуживчивым отцом, вплоть до участия в разборках похоронных служб. На страницах постоянно будут возникать образы кладбища, как неизменной судьбы героя. Для него и песочница станет кладбищем, так как там будут хоронить насекомых и мелких животных. И службу в стройбате он запомнит, так как постоянно копал землю, в том числе и под гробы. Даже девушку полюбит, которая будет утверждать, будто уже мертва. Оттого и формируется мнение — особого разнообразия Елизаров читателю не предлагает. Однако, наполнение от этого нисколько не пострадало.

Нельзя говорить про «Землю» в общем, невзирая на однотипность раскрываемой Михаилом темы. Чем-то роман всё равно западёт в душу. Хотя бы необычной трактовкой происходящих событий. В той же песочнице никто не додумывался видеть место для захоронения. И о стройбате многие не имели представления, толком не понимая, каким образом устроен изнутри этот род войск. Да и технология земляных работ — тайна за семью печатями. Кто-то прежде задумывался о том, на какие классы делится грунт?

Магический реализм видится по присутствию в сюжете особых часов, отвечающих за жизнь главного героя. Если они остановятся — он должен умереть. Так читатель и не узнает, насколько приводимая в романе информация соотносится с действительностью, поскольку нет веры в возможность герою умереть, стоит ему забыть завести часы. Однажды Елизаров покажет надуманность этого. Единственное, чему следует верить, только часы остановят ход, о данном персонаже Михаил напрямую больше не повествовал, сообщая о нём опосредованные сведения.

Самое основное, из-за чего «Земля» может быть интересна, описание войн похоронных служб. И без того понятно, каким образом должен быть устроен этот бизнес, построенный на смерти. Описывать его особой надобности не имеется. Но почему писатели должны обходить этот момент стороной? Все, кто связан с похоронами, имеют право на место в литературных произведениях, особенно современных. Войны действительно разворачиваются, редко с жертвами, чаще основанные на необходимости передела сфер влияния, дабы всё сделать для того, чтобы вода текла под лежачий камень. Хороший похоронный агент всегда найдёт способ заработать. А хороший руководитель похоронной службы иногда способен достигать если не высших, то хотя бы местных эшелонов власти, занимая основную руководящую должность в отдельно взятом сегменте.

Тут более не будет слов, ибо написанному следует верить, ибо мёртвые сраму не имут, ибо это не должно касаться лично Елизарова. Одно точно — «Земля» не зря написана.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Елена Хуторная «Без края» (2020)

Хуторная Без края

Мир многогранен. Количество граней измерить невозможно. Человеку известна только одна, про другие он волен гадать. Что там сокрыто — за горизонтом сознания? Может быть рай или ад, а может путь страшных видений, ведущих по дороге к перерождению. То вопрос для религиозных и философских диспутов. Какова же метафизика бытия в наиболее оправданном для понимания варианте? За базис следует взять мельчайшие для нас частицы, на основе которых увидеть окружающее пространство. Из тех частиц состоят тела живых существ и их души. В том заключается парадокс мироздания, пока не ставший ясным человечеству: наши возможности безграничны. Для понимания чего следует согласиться с необходимостью примирения с ничтожностью телесной оболочки. Тогда получится создать идеально прекрасное. И будет созданное переполненным от благости, вовек пребудет без края.

Определить рамки произведения Елены Хуторной не просто. На первый взгляд — фантазия. Если присмотреться — философский трактат с элементами художественных вставок. Можно сравнить с диалогами Платона, только — вместо древнегреческих мужей — перед читателем души, перемещающиеся между мирами. Они находятся в подвешенном состоянии, продолжая мучиться от пережитых прежде страданий, не находя покоя ни в одном из мест, где им приходится оказаться. Им не по нраву стоять перед воротами рая, взобравшись по лестнице Иакова, и на ад они не согласятся, оказавшись сброшенными в бездну. Они стремятся созидать, нисколько не планируя пребывать в лучшем из миров, поскольку того ни одна душа познать не сумеет. Елене Хуторной оставалось находить для действующих лиц боль из старых воспоминаний, примиряясь с осознанием неизбежности понесённых потерь.

Как же человеку следует существовать? Оказываясь вне связывающих рамок, он исходит из мысли недопустимости повторения досадных ошибок или жизненных нелепостей, так часто омрачающих существование. Нужно быть выше! Важно уметь находить слова для избавления от гнетущей пустоты, возникающей после пережитых трагедий. Достаточно поверить: человек способен достигнуть большего, построить лучшее и возобладать над силой провидения. Этому обязательно суждено свершиться, нужно лишь закрыть глаза и представить. Что? Как мельчайшие частицы распадаются и воссоединяются заново, создавая другой мир, иные душу и телесную оболочку. К чему это приведёт? Как раз о том Елена Хуторная рассказывает на страницах произведения.

Не раз читатель находит на страницах в поступках действующих лиц стремление к попыткам преодолеть неизбежное, связанное с муками совести. Кажется, нельзя отринуть былое, перешагнув через боль, начиная жизнь с нового листа. Не получается легко забыть о кровоточащих ранах, продолжающих напоминать о себе саднящим жжением в груди. Как быть? Елена Хуторная, если читатель поймёт это именно так, успокоила необходимостью находить силы для борьбы с порывами души, направленными на саморазрушение. Если не в этом мире, тогда в другом — поскольку оных множество — человек найдёт иное понимание бытия, иногда получая шанс созидать мир на собственное усмотрение.

Надо определиться и с индивидуальным пониманием произведения Елены Хуторной. К единому мнению читатель придти не сумеет, каждый поймёт на свой лад. Если для автора, так желается думать, мир полон возможностей, которые человек не способен в полную меру реализовать, связанный личностными переживаниями по свершившемуся, с понесёнными потерями, то для читателя, вроде какого-нибудь литературного критика, мир Елены Хуторной напомнит о праве каждого из нас на создание утопии, вполне достижимой, но, так как иначе быть не может, наполненной бесконечной обидой за несовершенство души, не способной навсегда отринуть мрак былого и жить, созидая сугубо прекрасное продолжение сегодняшнего дня.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Андрей Танасейчук «Джек Лондон: Одиночное плавание» (2017)

Танасейчук Джек Лондон

Невероятно трудно рассказывать про писателей, сумевших сообщить о себе достаточно при жизни. Это порождает невозможность интерпретации фактов, должных подаваться в авторской редакции. Остаётся затрагивать моменты, которые писатель обсуждать не стал. О чём умолчал Лондон? Он мало говорил о детстве, о семейной жизни, но информация об этом находится в его письмах. Зато о юношестве, писательском ремесле, путешествиях, тяготах — им сказано предостаточно. Порядком сказали и биографы, в меру довольно изложив от них требуемое. Что оставалось Андрею Танасейчуку? Грамотно скомпоновать, представив текст на читательский суд.

Андрей Танасейчук — специалист в области американской литературы, особенно её периода с XIX по начало XX века. Составив жизнеописания Амброза Бирса, Майн Рида, О. Генри и Эдгара По, Андрей принялся рассказывать о наиболее именитом американце — про Джека Лондона. Вероятно, иначе не приходится судить, как раз потому Джек Лондон и приковал интерес Танасейчука. Быть специалистом в области и обойти столь именитого писателя — непозволительное упущение.

Говоря о Лондоне, все вспоминают обстоятельства рождения писателя. Но лишь Андрей брался утверждать однозначно — Джек не знал, кто является его отцом. Танасейчук посчитал нужным упомянуть пристрастие писать на астрологические темы у человека, которого традиционно принято считать за отца Лондона. Об отчиме Андрей практически ничего не говорил, лишь обозначив обстоятельства, почему тот стался немощен помогать семье, вследствие чего Джек с юных лет оказался вынужден постоянно зарабатывать деньги, находя слишком мало свободного времени на увлечения.

Традиционно Танасейчук рассказывает про следующие обстоятельства: как Джек был устричным пиратом и борцом с ними, как плавал к Курильским островам, где бил котиков, как трудился на джутовой фабрике, про первые рассказы, об армии Келли, Аляске, про появление устойчивого желания писать, про Анну Струнскую, про пристрастие к алкоголю, о неудачах, связанных с горемычным путешествием на Снарке, про постоянный крах надежд. Кроме того, Андрей сообщил про первые увлечения девушками, охлаждение отношений с первой женой, подробно про корреспонденции с Японской войны.

В целом надо признать, ряд любопытных обстоятельств читатель всё же узнавал. Кто не был знаком с письмами Джека Лондона, находил интересные подробности. Преимущественно это касалось пребывания на Японской войне, где нашлось место недопониманию. Джек никак не видел в японцах людей, способных быть близкими американцам, что во многом связано со стойким комплексом величия белого человека, причём с упором на англосаксонское происхождение. Но Танасейчук посчитал возможным представить русских гораздо ближе по духу, должных быть понимаемыми Лондоном за белых людей.

Другой любопытный факт — объяснение пожара в Доме Волка, в строительство которого Джек Лондон вложил наибольшее количество средств и сил. Версия о завистниках была отвергнута, так как американцами было проведено расследование, пусть и через восемьдесят лет после происшествия, были высказаны домыслы о способности некоторых материалов самовозгораться, того же скипидара. Версия вполне способна иметь право на жизнь, что не исключает более прозаических причин, к чему Танасейчук внимания не проявил.

И, как всегда, берясь за биографию Джека Лондона, ожидаешь увидеть очередное мнение о смерти писателя. Сам ли он пожелал умереть или то явилось роковой случайностью? Или всё-таки у Джека закончилось здоровье? В словах Андрея нет явной уверенности, он скорее согласился с точкой зрения Ирвинга Стоуна. Однако, раз Танасейчук упомянул скипидар ранее, мог развить тему далее, поскольку говоря о чрезмерной пропитке строившегося дома данным веществом, Андрей мог поинтересоваться, какое воздействие оказывается на организм, вроде развития почечной недостаточности, которая и стала основной дисфункцией, заставившей Лондона принимать наркотические анальгетики.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Люстров «Фонвизин» (2013)

Люстров Фонвизин

Чтобы перестать воодушевляться деяниями Запада, нужно проникнуться жизнью и представлениями Дениса Фонвизна — об этом в очередной раз, в числе прочих, решил напомнить Михаил Люстров. Не измышляя дополнительных объяснений, биограф пошёл по пути наименьшего сопротивления, позволив самому Фонвизину о себе рассказывать. Для этого Люстров взял произведения Дениса и его письма, строя повествование более на пересказе, нежели на обработке текста. Иначе не могло получиться, учитывая небольшой срок жизнь Фонвизина, с довольно мизерным количеством произведений, которые допускается написать за предоставленное для того время. Раз так, Михаил приступил к рассказу о Фонвизине, ничего сверх ожидаемого сообщить не сумев.

Но читателя нужно заинтриговать с первых строк, ведь следует дать надежду на интересное содержание. Люстров обратился за помощью к Гоголю. Есть такое произведение у Николая Васильевича «Ночь перед Рождеством» (из цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки»), и есть в оном произведении главный герой повествования — кузнец Вакула, и совершает тот кузнец фантастический вояж в столичный град, и встречает там, помимо прочих, причём на приёме у императрицы, самого Фонвизина. К сожалению, данный любопытный факт является последним, прежде биографами практически не упоминавшийся. Раз так, то и продолжение у биографии должно было быть соответствующим. Однако…

Люстров представил Дениса Фонвизина в качестве честного и раздражительного человека. Срывал ли злость Фонвизин? Сведений о том Михаил не предоставил. Наоборот, Денис предпочитал негодовать в мыслях, либо в письмах, самолично не дозволяя гневных высказываний. Метать стрелы он себе дозволял, никогда не давая гневу материализоваться. Понимание честности выражалось и вовсе через свидетельство об одном эпизоде лет ученичества, когда Фонвизин решил ответить о незнании ответа на вопрос о море, в которое впадает Волга.

У Дениса была склонность к изучению иностранных языков, в чём он себя хорошо зарекомендовал, благодаря чему поступил на службу в качестве переводчика. Следовательно, наследие Фонвизина на самом деле велико, только как теперь установить, какие конкретно тексты переводил Фонвизин? Свидетельства сохранились лишь в отношении художественной литературы, тогда как прочее потонуло в безвестности.

Люстров упоминает умение Дениса говорить разными голосами, благодаря чему был вхож в многие дома, особенно для чтения им же написанных произведений. Может потому его комедиям удалось стать достоянием русской литературы, чему способствовал декламаторский талант.

И всё же правильным будет говорить о становлении взглядов Дениса. Что оказало наибольшее влияние? Михаил уверен — в том заслуга Гольберга и его басен. Именно за них Фонвизин брался, ещё не зная о выбранном пути литератора. Прочтённое возымело должный эффект, из-за чего Денис в дальнейшем не терпел любых ложных умствований. Вероятно, оттого отрицательно Фонвизин относился к масонству.

Самое полезное для читателя начинается с внимания к письмам Дениса — к кладези отрицательного отношения к европейским нравам. Михаил постарался в полной мере отразить ненависть Фонвизина. Европа предстала перед Денисом в худшем обличье, населённая противными русскому духу людьми. На улицах Европы им отмечалась грязь и нечистоты, пение французов сравнил с блеянием, итальянцев назвал прохиндеями. И это вполне оправдано, если самостоятельно ознакомиться с письмами Дениса, подробно разъясняющими, чем именно ему не понравилась Европа.

Вполне можно подумать про пристрастие русских к европейским порядкам, лишённые действительно полезного содержания. Ежели так, тогда понятна обида Фонвизина на пристрастие русских к французским, итальянским и, вполне, немецким традициям. Таким и вышел Денис у Михаила Люстрова, не способным примириться с чуждыми порядками.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Стесин «Нью-Йоркский обход» (2004-18)

Стесин Нью-Йоркский обход

У Александра накопилось немного заметок о жизни. Им следовало найти место. И вот опубликован сборник «Нью-Йоркский обход», вместивший записи за четырнадцать лет. Что в них? Основное — описание национальных различий. Далее — мысли автора о происходящем с ним и с другими. Последнее — пациенты с онкологическими заболеваниями. Но Александр посчитал нужным поставить на первое место пациентов, на второе — мысли, на третье — национальные различия. Так желалось ему самому, тогда как писал он об определённом. Он и не мог иначе поступать. Разве получится неподготовленному человеку понять сплав культур, располагающихся в одном месте? Александр переехал жить в США, там стал онкологом, столкнувшись не с безликими пациентами, а с людьми, с их яркими особенностями, разнящимися от происхождения, воспитания и социального положения. Вот для понимания людей и нужно обладать солидными знаниями, обычно приходящими со временем, поскольку такому нигде не учат.

Медицина в США — особенная. Тут нужна медицинская страховка. Если её нет — требуется платить деньги за лечение. Но если пациент беден, ничего не способен дать, тогда его лечат абсолютно бесплатно. Вернее, существуют определённые фонды и программы, оплачивающие лечение несостоятельных пациентов. И так сложилось, что к Александру попадали на приём как раз самые неблагополучные слои населения, либо о других он предпочёл умолчать. Конечно, гораздо интереснее рассказать про выходки нищих, относящихся к себе наплевательски, чем о богатых, обеспокоенных необходимостью излечения. Во всяком случае, имелись и среди безденежных адекватные люди, только с иными запоминающимися чертами.

Первый пациент на страницах — суетливый человек. Ему полагается соблюдать строгий постельный режим. Он же слоняется по больнице, либо уходит на улицу, чтобы купить алкоголь. Такого бы выписать за нарушение внутреннего распорядка. Однако, он продолжает находиться на лечении. Иной пациент вовсе не желает лечиться, пропуская сеансы и выбирая негативный исход, несмотря на полную возможность выздоровления. Это в части непосредственного подхода к людям, видя в них непосредственно пациентов. В остальном, люди описывались Александром в связи с их национальными особенностями.

Такие же особенности есть во всех, с кем связан Александр. Он и рассказывает, насколько в США всё поделено по определённому принципу. В одной больнице медицинский персонал состоит, например, из индийцев, в другой — из корейцев. Человек прочей национальности там требуется для единственной цели — быть посторонним, кого можно обвинить во всех смертных грехах. Особенно много Александр рассказывал про корейский медицинский персонал, про их отношение к необходимости уважать старших. Впрочем, кореец корейцу рознь. Если кто-то придерживался традиций, кто-то мог их полностью игнорировать. Но, несмотря на это, находить общий язык было необходимо со всеми.

Касательно мыслей. Александр, по своей медицинский специальности, побывал в разных частях света и странах. Бывал он в Африке, о чём писал в прежних книгах. Теперь решил рассказать про посещение Индии, куда отправился по профессиональным обязанностям. Но в Индии нет описания пациентов, только культурные особенности, вплоть до того, что иудей рассказывал Александру, как много общего у иудаизма с индуизмом. Более того, скорее всего индуизм и стал исходной точкой для иудаизма.

Есть единственное обстоятельство, требующее дополнительного пояснения. Александр изменил все имена в заметках. Ему показалось нужным сделать подобным образом. В плане пациентов то несомненно правильно. В остальном, на авторское усмотрение.

Именно таков «Нью-Йоркский обход». Труд Александра Стесина позволит дополнить копилку любопытных фактов о многообразии человеческих нравов.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Даниил Туровский «Вторжение. Краткая история русских хакеров» (2019)

Туровский Вторжение

Воровать, портить, ломать, подменять одну правду другой — присущие человеку качества с древнейших времён. Ничего не меняется и в наши дни. Изменяются методы, тогда как суть остаётся неизменной. В век цифровых технологий, когда информация способна разноситься по миру со скоростью света, кто-то обязан регулировать её поток, но будут и те, кто обладает способностью останавливать её распространение, усиливать скорость, либо изменять содержание. Собственно, к тому хакерство и стремится, тогда как прочее — забавы, уже сегодня ставшие историей.

Даниил Туровский взялся за малую составляющую хакерства — русскоговорящую. Для того он начнёт не из самого далека, с увлечения подростков в конце восьмидесятых и в начале девяностых играми на приставках. Казалось бы, невинное занятие. Стремление к будущему увлечению формировалось со школьной скамьи. Туровский и говорит, когда человек становился не просто программистом, а хакером, тогда его жизнь уподоблялась американскому боевику. О самых громких случаях Даниил постарался рассказать. Остаётся гадать, сколько случаев хакерских атак потонуло в безвестности, поскольку их организаторов так и не смогли вычислить.

Хакерство потому и расцветало, что не имелось никаких законов, способных ограничить их деятельность. Даже публиковался журнал «Хакер», на страницах которого прямым текстом с примерами сообщалось, каким образом взламывать сайты, воровать деньги с кредитных карт и многое прочее. Популярность журнала возросла до таких вершин, вследствие чего в самой отдалённой части России могло не быть никаких периодических изданий, зато журнал «Хакер» неизменно находился. На это издание Даниил чаще всего и предпочитал опираться на страницах «Вторжения».

История за историей: от удовлетворения собственных амбиций по обогащению до политической борьбы. До становления Шойгу министром обороны, никто всерьёз талантливыми программистами не интересовался. Те вели борьбу на собственное усмотрение, чаще направленную на внешние источники. То есть будто существовал негласный кодекс: российское не трогать. И хакеры не трогали, если не желали быть привлечёнными к уголовной ответственности. Поэтому они могли взламывать сайты иностранных организаций и органов власти, либо устраивать атаки, парализующие их работу, чем чаще всего и удовлетворялись.

Туровский неизменно будет вести речь к иному осмыслению хакерства. Хакеры уподобятся бойцам невидимого фронта. К тому всё в итоге и приведёт. На самом деле, нужно только задуматься, Мировая война давно началась, причём называться она должна Информационной, а то и просто Кибервойной, можно дать ей именование и Второй Холодной войны. Сражение происходит вне внимания, подчас никто не знает о её ведении. Однако, хакерство уже сейчас реализует принцип власти — кто управляет информацией, тот правит миром.

Не зря Туровский сообщает про Фабрику троллей. Это не хакерство в чистом виде, но умелое вбрасывание сведений, заставляющих неокрепшие умы думать, будто так оно и есть. Вполне следует предполагать, умение получать доступ к сайтам и подменять информацию, есть первый шаг к кибернетике будущего — умении программировать человеческое сознание. А так как это взаимосвязанные явления, значит и результат будет всегда получаться таким, какой требуется задумавшим его получить.

Итак, в России создаются кибервойска, страна готовится перейти к новой фазе существования, нужно научиться не столько атаковать, сколько защищаться. Однако, возникает другая проблема, хакеры вступают в такую же новую фазу, нисколько не согласные удовлетворять чужим представлениям о требуемом. Как быть? Учиться существовать в изменяющемся мире. Отныне, хакер-индивидуалист не будет из себя ничего представлять. Более того, хакеры станут безвестными, воплощая не себя, а специально созданные объединения. Но это уже другая история, до чего Туровский дойти в повествовании не успел.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Алексей Поляринов «Центр тяжести» (2012-17)

Поляринов Центр тяжести

Центром Вселенной является Бог, а кто считает иначе — тот лох: лукавое подражание космогонии Иммануила Канта. А что является центром тяжести для каждого отдельного человека? За таковой следует считать индивидуальную память. О чём помнит человек, то его и тянет возвращаться мыслями назад, тяготит в принятии решений сейчас и в обдумывании планов на будущее. К таким мыслям побуждает уже Алексей Поляринов. Он рассказал историю, может быть свою, либо связанную с его же детством и становлением. Всё перемешалось, оставив неизменное представление: жизнь людей сводится на нет, когда про них пишет кто-то другой. Получилось так, что не имеет значения, кем человек был в действительности, какими помыслами существовал — нивелирование происходит в тот момент, когда другой человек составляет о нём историю. И окажется, прожив часть жизни, встретишь свидетельство, трактующее твоё существование несколько иначе.

Полотно от Алексея Поляринова — лоскутное одеяло. На страницах не один герой, их некоторое количество. При этом, главный герой — один, словно бы сам рассказывающий историю собственной жизни. Подозрение возникнет у читателя едва ли не сразу. Окажется, главный герой помнит выражение лица отца, склонявшегося над колыбелью. Подобная гиперболизация доступна фантазии писателей, но никак не людей, таковых обстоятельств не ведающих, в силу представлений о физиологии. Объяснение появится много позже. Не главный герой рассказывал о себе, то делал другой человек. Если говорить конкретно: его мать. И тут стоит сообщить о родителях главного героя.

Поляринов показывает главного героя математическим гением, правда с ограниченным потенциалом. Из всех способностей — умение назвать пятьсот знаков после запятой у числа Пи, впоследствии запомнившего до тысячи знаков. Объяснение простое — отец главного героя имел склонность к математике. А вот мать — противоположность. Она — гуманитарий, склонный к сочинению историй. Ей удавалось создать зачин, при полном неумении доводить начатое до конца. Пострадает от этого и главный герой повествования — его жизнеописание оборвётся в связи со смертью матери. Как быть дальше? Дописать самому. Вот тогда и появятся смежные истории про другие действующие лица, поскольку о себе главный герой продолжать повествование так и не решился.

Что до изложения Алексея Поляринова — истинное лоскутное одеяло. Для чего всё это сообщалось читателю? Может по причине заинтересованности самого автора? Ну, допустим, искал главный герой некое третье озеро в системе из пяти искусственных озёр, не умея найти, прекрасно понимая, того озера никто не создавал, но и наименование изменять не стали. Насколько велика данная проблема? Поляринов посчитал её существенно важной, раз длительно повествовал, но ни к чему существенному так читателя и не подвёл.

Есть в «Центре тяжести» история изнасилованной девушки, решившей стать актрисой, лишь бы уехать из родительского дома. Есть повествование и про кулхацкера, талантливого программиста, разрабатывающего систему, позволяющую с помощью анализа определённых свойств, найти и отследить в интернете всю деятельность конкретного человека. Закончит тот кулхацкер жизнь печально, совершив опрометчивые поступки, приведшие к смерти людей. Казалось бы, шокирующее повествование. Да всему даётся жизнь из малых проступков. Как главный герой был готов взламывать квартиры, лишь бы понять тайну третьего озера, так и прочие — совершали деяния, сами не будучи способными подлинно критически отнестись к совершаемым действиям.

Так и строил Алексей Поляринов повествование, постоянно стараясь найти другие истории. Сообщит он и краткое жизнеописание Бертольта Брехта. Может для того, чтобы история главного героя стала полнее. В итоге получилось полотно, составленное из разрозненных свидетельств, рассказанных и написанных разными людьми. А почему и для чего? Так ведь центр тяжести обязывает вспоминать, отчего и сложился «Центр тяжести» Алексея Поляринова.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Линор Горалик «Все, способные дышать дыхание» (2019)

Горалик Все способные дышать дыхание

У всего должны быть границы, в том числе и у сюжета. Нельзя сообщать историю, не разбирая сути наполнения. Требуется шокировать читателя? Тогда зачем делать это с помощью обсценной лексики, упоминания половых органов и прочего, что поставит произведение в один ряд с бульварным чтивом? Любят такие писатели и сюжетное наполнение, мало совместимое с логическим осмыслением. Если бы читатель хорошо знал американскую фантастику золотых лет, а ещё лучше имел представление о творчестве Клиффорда Саймака, то на том бы он и остановился. Пожалуй, Горалик следовало ознакомиться с работами данного писателя-фантаста, прежде чем наделять живые организмы разумом. Тот же «Город» — про обезлюдевшую планету, предоставленную во владение очеловеченным собакам.

Допустим, животные обрели разум. Причём, все! Теперь кролики способны говорить, тараканы используются в качестве шпионов-диверсантов. Рыбы лишь не говорят, однако и они всё понимают. Остро встала проблема нравственности, ведь убивать — противоречие морали. Объяснила бы Линор, отчего животным должны быть свойственны человеческие нормы о должном быть. Не говоря про речевой аппарат, отчего-то ставший доступным всем животным — они умеют говорить! Осталось очеловечить растения, да и саму планету следовало наделить разумом. Стремилась ли к тому Линор? Нет, просто показан частный случай обретения животными разума. И следовало показать ещё одно — насколько разумные существа лишены способности походить на разумных существ.

Сюжеты такого рода — поле деятельности писателей, ориентирующихся на детскую аудиторию. Однако, Горалик пишет жёстко, скорее стремясь вызвать смех у читателя матом-перематом. Становится совсем непонятным, кому понравится подобный подход к творчеству? Неужели, в самом деле, рассказ про животных, обретших разум по почти стечению обстоятельств, способен кого-то заинтересовать, кроме ребёнка? Да вот пойдёт такой ребёнок читать книги Клиффорда Саймака, написанные как раз так, чтобы с ними могли знакомиться дети. Причём, самое главное, мораль ребёнком усваивается довольно хорошо. Чего не скажешь о произведении Линор, где само название — зубодробительная смесь.

Но вернёмся назад. К чему и о чём писала Линор Горалик? Кто должен читать её произведение? Возможно, весьма вполне, читатель должен узнать некоторую историю, вникнуть в суть которой он не сможет, если не знает каких-то реалий, никак не раскрытых. Аллегория? Вполне весьма, возможно! Сатира? Весьма, возможно, вполне! Что мешает говорить с твёрдой уверенностью? Из-за обильного количества сцен, где суть теряется за обильным количеством слов. Особенно слов иностранных. Весьма вполне, определённо, слов, используемых в Израиле, возможно, используемых вперемешку с русскими словами. То есть, это, ведь очевидно, как придти в России в ресторан и попросить виделку и ниж, а на недоуменный взгляд официанта поправиться, назвав их вилкой и ножом, с той поправкой, что всё будет произноситься на иврите.

Говорят, Линор Горалик за объёмный труд получила премию критического сообщества в соответствующей части литературной премии «Новая словесность». Тут бы и выразить восхищение умению автора удивлять, поскольку за хорошую литературу обычно столь ценную награду не дают. Секрет кроется в простом, в самом критическом сообществе, отчего-то нисколько не критическом, скорее таким же, как Линор Горалик, ориентированным на поиск нового — до чрезмерности. Вполне такое сообщество получится назваться словом из той же обсценной лексики, где одна часть отвечает за слово «рука», другая — за иную часть человеческого тела, о которой умолчим. Но так говорить грубо! Проще сказать: нет грани между писателями и критиками, поскольку каждый писатель — критик, каждый критик — писатель.

Автор: Константин Трунин

» Read more

О. Лекманов, М. Свердлов, И. Симановский «Венедикт Ерофеев: посторонний» (2018)

Венедикт Ерофеев посторонний

Ерофеев — человек, что жил свободно в несвободной стране. Так позиционировали Лекманов, Свердлов и Симановский жизнеописание Венедикта. Они представили для внимания апологию того, как из дельного члена общества он превратился в бездельника. Они старались находить для Ерофеева оправдания, тогда как сами понимали — они именно оправдывают Ерофеева, ни в чём не превознося. Талант скатился в горькое пьянство, а горькое пьянство явилось единственной возможностью уйти от действительности. И нёс Венедикт своё дарование над всеми, будто бы действительно став свободным. Но каждый, кто способен размышлять, знает: подлинной свободы не существует, при любом стечении обстоятельств человек останется узником системы, за рамки которой он не способен вырваться. И тут уже стоит говорить о совести… насколько человек способен соответствовать возлагаемым на него обязательствам. Ерофеев умывал руки. Да, он подлинно был посторонним для людей.

Ерофеев — талант! Этим фактом Лекманов, Свердлов и Симановский упиваются. Они взялись рассказывать про гения. Он учился на пятёрки, наизусть знал стихи, то есть отличался феноменальной памятью. На этом талант Ерофеева заканчивался. Так и останется непонятным, насколько способность к запоминанию является особенностью, позволяющей кого-то считать лучше остальных. Когда горизонты для познания открыты — есть лучшее из возможного. Однако, этим нужно уметь распоряжаться. А Ерофеев тяжести груза не вынес, банально спившись. Но Лекманов, Свердлов и Симановский видят причину такого решения в следствии иных обстоятельств — у Ерофеева умер отец, после чего Венедикт потерял смысл существования и начал спиваться.

Есть в словах Лекманова, Свердлова и Симановского бездна сарказма. Нет, не за бомжа принимали окружающие Ерофеева, даже имей он стопроцентное сходство. Как минимум, за английского джентльмена. И так во всём. Вроде бы и писателем он был замечательным, невзирая на содержание произведений. За всё можно хвалить Ерофеева, иначе у Лекманова, Свердлова и Симановского не получается. Невозможным оказалось высказать хотя бы грамм претензий, только хвала гектолитрами.

Одно остаётся непонятным, каким образом жизнь рядового человека, со всеми её печалями и радостями, стала вызывать трепетный интерес? Зачем внимать всему, что не имеет никакого значения? Какая разница, с кем и чем он занимался, грубо говоря, в общежитиях? С чего должно быть интересно, чем Венедикт заполнял серость будней? Всё это нисколько не может восприниматься за существенное. Скорее нужно говорить про обыденность, ни в чём не примечательную. А вот Лекманов, Свердлов и Симановский на этом делают акцент, словно считают за самое важное. Может они и правы. Не каждый деятель способен соотносить себя с делами государственного или планетарного масштаба, только о таких деятелях всё равно надо рассказывать, пускай и про серость будней.

Что же, Ерофеев — Икар наших дней. Он прекрасно знал, к чему приведёт полёт к вершинам вседозволенности. Кто бы не говорил ему о необходимости снизиться, не так сильно стремиться к достижению им желаемого, что душа не выдержит, обязательно уведя в мрачные лабиринты подсознания… Так бы тому и быть, не случись Ерофееву умереть, едва перешагнув за пятидесятилетний рубеж. Рак пожрал его раньше, нежели душа стала утомляться. И всё началось на фоне пресловутого пристрастия к горячительным напиткам — не выдержала гортань.

Именно такой сталась биография Венедикта Ерофеева. Живи он в другие времена, и повествовать бы пришлось о другом. Но жил Еврофеев в не настолько уж и несвободной стране, раз жил свободно. Иначе не бывает, чтобы жить свободно и оставаться за это никому ничего не должным.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Евгений Водолазкин «Брисбен» (2018)

Водолазкин Брисбен

В чём значимость незначимости? В придании незначимости значимости. Проще говоря, пустота наполняется содержанием, оставаясь прежней пустотой. Таковым грешат литературные произведения большей части XX века, получившие продолжение и в XXI веке, только уже со стремлением раскрывать для читателя маловажные аспекты, возводимые в абсолют важности. В данный процесс активно вносит вклад Евгений Водолазкин, в очередной раз рассказывающий историю, ничего в сущности не сообщая. Он показал будто бы жизнь именитого музыканта, чьё существование переполнялось от успеха. Сей музыкант впервые столкнулся с осознанием неизбежного краха. Евгений не позволил ему бороться и побеждать, дав единственное право — право вспоминать о Брисбене: месте, куда стремятся из лучших побуждений, но оказываются павшими, так и не добравшись до пункта отправления.

«Брисбен» Водолазкина не настолько уж и пуст, как то кажется при первом рассмотрении. Нет, содержание отражает проблемы, беспокоящие современное писателю общество. Прежде всего, это рост напряжения между украинцами и русскими — главный герой, как раз, являет собой воплощение двух народов. По отцу — украинец, по матери — русский, по духу же — космополит. Он становился на ноги в украинской среде, пока ещё пропитанной пристрастием к русскому, но выбрал для себя необходимость существовать среди украинцев, так как изначально оказывалось проще быть среди меньшинства, причастным к которому никто тогда не стремился. И вся его дальнейшая жизнь пройдёт под девизом наименьшего сопротивления. Ведь так проще жить — плывя по течению и занимая ту нишу, где свободнее. Он станет играть на домре, а не на гитаре, поскольку на домру никто не желал учиться. И в качестве исполнителя он запомнится не автором собственных произведений, а интерпретатором народного творчества, до которого дела уже словно никому и нет. И при этом он окажется известным на весь мир исполнителем. Почему? Потому как Водолазкин придавал значимость незначимости, пользуясь способностью демиурга от литературы — творить мир по одному ему угодному подобию.

Повествование построено равномерно — с оговоркой. Современный для героя повествования день прерывается воспоминанием. Что было в прошлом — даже важнее, нежели день сегодняшний. Читатель видит жизнь героя, внимает всему с ним происходившему. Тогда как современность — унылая пора, очей разочарованье. Водолазкин в тренде тех писателей, видящих мир переполненным от убогости и болезни, считающих необходимым описывать человеческие слабости, придавать им чрезмерную важность, иногда показывая слабость людей перед неизбежным, иногда будто бы человеческую глупость, из-за которой не все могут оказываться довольными от им доставшегося. Собственно, главный герой окажется страдающим от паркинсонизма. Ещё и среди связанных с ним будет талантливая девочка, смертельно больная раком. Читатель обязан проявить сочувствие — под таким девизом снова продолжал созидать произведение Водолазкин.

Где искать значимость для незначимости? Всему придать вид нужного и необходимого не сможешь, на то не хватит сил и времени. Вполне позволительно такое явление прозвать Брисбеном. А можно никак не прозывать, понимая, на других принципах литература существовать не может. Изначально создание художественных произведений на том и построено, что берётся ситуация, в действительности совершенно серая и никому не интересная, специально приукрашиваемая до состояния надутой важности. И человек начинает в это верить, со временем забывая, не способный понять, насколько всё это казалось никчёмным прежде. Но и переосмысливать произошедшее требуется. Обидно другое, прошлое переоценивается под взглядом совершенно иных обстоятельств, к прошлому отношения не имеющим. Вот тогда и становится значимым то, что таковым вовсе не являлось.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 29